Стэси сказал — Он, наверное, кому-то отдал или спрятал. — Он наклонился вперед и постучал Кона по плечу, показывая на дорогу, уходящую вправо в ста метрах впереди. — Вот она. Прямо за мостом.
— Думаешь? Я помню, это было дальше.
Долан снизил скорость с сорока миль в час до осторожных пятнадцати. Оба всматривались в грунтовую дорогу. Видимо, она не выглядела знакомой, потому что Стэси сказал — Не-а. Попробуй следующий поворот. Может, мы его уже проехали.
Мы развернулись и поехали назад, исследуя все повороты, пока место не было установлено.
Долан остановился на дороге, покрытой гравием поверх растрескавшегося асфальта. Впереди был виден низкий холм. Дорогу преграждали запертые ворота с надписью «Въезд запрещен». У ворот был припаркован джип.
— Где же каменоломня Грэйсон? — спросила я, ссылаясь на описание места преступления в полицейских отчетах.
— У холма направо, около четверти мили, — ответил Долан. Из джипа появился пожилой мужчина в джинсах, ковбойских сапогах и кожаной шляпе. Долан выключил мотор и вышел из машины.
Стэси пробормотал — Это Эрни Йохансон, десятник на ранчо. Я позвонил, и он согласился встретить нас, чтобы открыть ворота.
Стэси выбрался из машины, я тоже вышла. Долан зажег сигарету.
Стэси подошел к старику и пожал ему руку. Я отметила, что он делает усилие, чтобы казаться энергичным.
— Мистер Йохансон, большое спасибо. Я — Стэси Олифант из отдела шерифа округа. Вы, наверное, не помните, но мы встречались в августе 1969, когда было найдено тело. Это лейтенант Кон Долан из отдела полиции Санта-Терезы. Он тогда был со мной.
— Я заметил, что мне ваше лицо знакомо. Рад вас видеть.
— Спасибо за помощь.
Старик перевел взгляд на меня. Он казался озадаченным.
— Она с нами, — сказал Долан.
Внимание старика переключилось на сигарету Долана. — На вашем месте я бы смотрел. Здесь пожароопасно.
— Я осторожно.
Йохансон вынул связку ключей и мы вчетвером подошли к воротам, на которых висел старинный замок. Он выбрал ключ, повернул его в замке и снял замок с засова. Толкнул ворота и мы вчетвером вошли, Долан и Стэси впереди, я следовала за ними, и Йохансон прикрывал тыл.
Старик спросил — Так в чем, все-таки, дело сейчас? Я не совсем понял.
Стэси ответил — Отдел шерифа пересматривает некоторые старые дела. Мы подняли это дело в надежде его раскрыть.
— И для чего вы сюда приехали?
— Мы хотим увидеть место преступления, тогда отчеты станут понятнее. На старых фотографиях не видно, как расположено место, относительные расстояния и тому подобные вещи.
— Понимаю. Я привел сюда своего сына, когда они вытаскивали тело наверх. Ему было четырнадцать и он думал, что это очень здорово — ловить машину каждый раз, когда ему было куда-то нужно. Я хотел, чтобы он увидел, чем это может кончиться.
Долан бросил сигарету на землю и тщательно затушил ее каблуком.
— Вы думаете, это то, что с ней случилось? Кто-то предложил подвезти и в конце концов зарезал?
— Это мое предположение.
Стэси и Долан подошли к краю обрыва. Йохансон догнал нас.
— Тогда не было ворот. Я думаю, он ездил туда-сюда, ища место, куда ее бросить и выбрал это. Наверное, не знал про каменоломню. На этой дороге было полно народу в любое время дня.
— Думаю, рабочие ее не нашли, — отметил Стэси.
— Из-за запаха?
— Точно.
— Насколько я знаю, большинство парней — мексиканцы. Не хотели лишний раз привлекать внимание полиции. Возможно думали, что это собака, если заметили запах.
Долан спустился на несколько шагов по насыпи. Земля казалась мягкой, хотя поверхность была покрыта пылью. Он уперся правой ногой в склон для устойчивости и стоял, изучая подлесок. — Она была вон там.
Он поднялся наверх и стал смотреть на ту часть шоссе номер 1, которая была видна с этого места.
— Я думаю, он остановился и открыл багажник. Он, возможно, использовал брезент, чтобы протащить тело на небольшое расстояние оттуда сюда. Брезент был сильно запачкан и растительность примята там, где ее тащили.
Я посмотрела на Стэси. — Она была завернута в брезент?
— Частично. Мы думаем, она была убита в другом месте. На траве были следы крови, но не в достаточном количестве. Он, наверное, использовал брезент, чтобы не запачкать багажник.
Долан сказал — Если бы тогда у нас было это новое оборудование, мы бы много чего нашли.
Волосы, ткань, может, даже отпечатки. Ничего хорошего в этом убийстве. Ему просто повезло. Никто не видел убийства и никто не заметил, как он столкнул ее со склона.
Йохансон оживился — Сосед, который живет ниже по дороге, С.К. Воджил, видел светлый фургон утром 28 июля, вон там. Весь разрисованный знаками мира и психоделическими знаками хиппи. Говорил, что он все еще стоял там в одиннадцать вечера. Шторы на окнах задернуты, приглушенный свет внутри. На следующее утро его не было, но что-то в этом было странное. Он, кажется, звонил в отдел шерифа, когда нашли девушку.
Скептицизм Долана был явным. — Наверное, к делу не относится, но мы проверим.
— Он говорил, что еще видел кабриолет. Убийца мог приехать на нем. Красный, насколько я помню, с номерами другого штата. На вашем месте я бы с ним поговорил.
Я сказала — Спасибо за информацию. Я запишу.
Йохансон взглянул на меня с интересом. Вдруг, кажется, до него дошло: я была полицейской секретаршей и сопровождала хороших ребят, чтобы избавить их от скучной конторской работы.
— Кое-что я забыл сказать насчет Миракла, — вспомнил Стэси. — Когда мы обыскали его машину, то обнаружили, что следы грязи на коврике напоминают почву на откосе. К сожалению, эксперты сказали, что невозможно отличить этот образец от образцов из других карьеров в штате.
— Я видела этот рапорт. Очень плохо. Что сказал Фрэнки, когда его об этом спросили?
— Сказал, что он бродил в этом районе, но мы ничего не смогли подтвердить.
Долан сказал — В день, когда его взяли, он был обкуренный или унюханный в хлам. Травка или кокаин. В документах этого нет.
Мистер Йохансон прочистил горло — Раз уж вы здесь, может захотите посмотреть все остальное?
Долана, похоже, увлекла эта идея. — Я не спешу. Давайте. — Он посмотрел на Стэси. Стэси пожал плечами, соглашаясь.
Йохансон повернулся к своему джипу. — Лучше взять машину. Дороги все развезло от дождя.
Мы уселись в джип — Стэси впереди, мы с Доланом вскарабкались на заднее сиденье. Йохансон включил зажигание и убрал аварийный тормоз. Амортизаторы в машине отсутствовали. Я ухватилась за перекладину, Стэси тоже вцепился в дверцу, морщась от сотрясения своей больной спины.
Слева от нас вырос холм. Верхушка его была плоской, там стояли тяжелые механизмы. Большую часть оставшейся земли являли собой обнаженные террасы, широкие поля камня, не прерываемые зеленью. — Это каменоломня, — сказал Йохансон.
Я наклонилась вперед. — Правда? Выглядит как карьер с гравием. Я представляла себе утесы известняка.
— Это другой вид каменоломни. Это открытые карьеры. На каменоломне Грэйсон добывают диатомовую землю, диатомит. Вот, у меня есть образец, посмотрите.
Глядя одним глазом на дорогу, он поднял с пола кусок камня и передал мне. Камень был шершавый, белый как мел, размером с краюху хлеба, с неравномерными дырочками на корке. Он был на удивление легким.
— Как вы сказали, что это?
— Диатомовая земля. Мы ее называем ДЗ.
Я почувствовала, как тревожное покалывание прошло по моему позвоночнику, пока Йохансон продолжал объяснения.
— ДЗ — это отложения, сделанные, в основном, раковинами диатомов. Когда-то вся территория была под водой. Как мне говорили, диатомы питались морскими водорослями.
Теперь это размельчают и используют как абразив, иногда как абсорбент.
Вдруг я заметила, что Стэси дышит с трудом и лицо его побледнело. Я положила ладонь на его руку и позвала — Кон?
Стэси помотал головой, сделав один из жестов, которые должны уверить нас, что волноваться не о чем. Долан сказал — Мистер Йохансон, извините, что прерываю, но у меня скоро встреча в городе и нам надо ехать.
— Ладно, тогда, я думаю, это все. Как скажете.
Через несколько минут он отвез нас к машине Долана и мы вернулись на шоссе.
— Стэси, вы в порядке? — спросила я.
— Это опять моя чертова спина. Сейчас мне станет лучше. — В отсутствие движения его лицо казалось старым.
Долан повернул зеркало, глядя одним глазом на Стэси, другим — на дорогу.
— Я говорил тебе не ехать.
— Не говорил. Ты сказал, что свежий воздух пойдет мне на пользу. Сказал, что нужно использовать возможность.
Я спросила — Вам не холодно?
— Перестаньте беспокоиться.
Я переключила внимание на лейтенанта Долана. — Что дальше?
Стэси ответил первым — Завтра утром встретимся у меня. Десять часов подойдет?
— Подойдет.
Долан ответил — Звучит хорошо.
Сначала мы завезли Стэси. Он жил близко к центру Санта-Терезы, в пяти кварталах от моего офиса, в маленьком доме, покрытом розовой штукатуркой, взгромоздившимся над розовой шлакоблочной стеной.
Долан попросил меня подождать в машине, пока он сопровождал Стэси вверх по ступенькам.
Они исчезли в доме. Долан отсутствовал десять минут. Никто из нас не сказал ни слова по дороге к моему дому. Я провела остаток четверга, занимаясь личными делами.
Я приехала к Стэси раньше Долана. Стэси оставил входную дверь открытой. — Эй, Стэси, это я. Можно войти?
Он ответил приглушенным — Будьте как дома.
Войдя, я почувствовала запах готовившегося кофе. Комната была почти пустой, как будто кто-то выезжал или въезжал и не закончил работу. Площадь всего дома была не больше 80 квадратных метров. Пространство было поделено на гостиную, спальню, кухню и ванную, хотя дверь туда была закрыта.
Под окном, справа, лежал матрас, аккуратно застеленный одеялами. Телевизор расположился на голом полу неподалеку. Слева стоял дубовый стол и вращающийся стул. У дальней стены были сложены шесть одинаковых картонных коробок. Все были запечатаны и на каждой имелся список содержимого. Дверца шкафа была открыта и я могла видеть, что он освобожден от всего, кроме двух вешалок.
Я на цыпочках подошла к двери в кухню. На плите, на маленьком огне, стоял стеклянный кофейник. Кофе был темным, как горько-сладкий шоколад. Дверцы всех кухонных шкафчиков стояли нараспашку, показывая пустые полки. Стэси действительно опустошал свой дом.
— Если что-нибудь понравится, забирайте. Мне тут ничего не нужно. — внезапно сказал Стэси позади меня.
Я повернулась. — Как ваша спина?
Стэси состроил гримасу — Более-менее.
— Вы переезжаете?
— Не совсем. Скажем так, я могу уйти и хочу подготовиться.
— Кон говорил, что они пробовали новые лекарства.
Стэси пожал плечами. — Клинические исследования. Экспериментальный коктейль для тех, кому нечего терять. Процент не очень хороший, но я решил, какого черта, это может помочь кому-нибудь другому.
Сегодня его шапочка была темно-синей. На нем были мягкие потертые джинсы, бледно-голубая рубашка и светло-коричневые кожаные ботинки.
— Это ваш дом?
— Я его снимаю. Прожил здесь четыре года.
Кон Долан постучал и вошел. В одной руке он держал коричневый бумажный пакет, в другой — белый пакет поменьше.
— Что вы двое задумали?
Стэси положил руки в карманы и пожал плечами. — Мы говорили о том, чтобы сбежать вместе. Она хочет в Сан-Франциско, чтобы пересечь мост Золотые ворота. Я стою за Вегас и танцовщиц топлес. Мы как раз собирались бросить монету, когда ты пришел.
Он направился к плите, разговаривая со мной через плечо. — Хотите кофе? Молока нет.
— Спасибо, я выпью черный.
— Кон?
Долан приподнял белый пакет с жирными пятнами. — Пончики.
— Прелестно, — сказал Стэси, — мы удалимся в гостиную и разберемся, что к чему.
Кон отнес свои пакеты в гостиную, пока Стэси разливал кофе в три одноразовых стаканчика.
Я взяла свой кофе, Долан принес два стула из кухни. Он взял большой пакет и вынул три скоросшивателя. — Я сделал каждому копию дела. Книжки убийства.
Стэси прикрепил к стене два чистых листа бумаги, затем развернул карту Калифорнии и тоже повесил на стену. — Я буду руководить, если никто не возражает.
Кон сказал — Хватит стесняться, продолжай.
— Тогда ладно. Давайте посмотрим, что мы знаем.
Он снял колпачок с черного фломастера и написал ЖЕРТВА вверху одного листа и УБИЙЦА — другого. — Начнем с Джейн Доу.
Я достала из сумки свежую упаковку каталожных карточек, сняла целлофан и начала делать записи.
Глава 4
— Итак, что у нас есть? — Стэси поднял фломастер и посмотрел на нас.
Долан сказал — Она белая. Возраст где-то между двенадцатью и восемнадцатью.
— Правильно. Это значит, что дата рождения где-то между 1951 и 1957. — Стэси сделал необходимую отметку.
— Как насчет предполагаемой даты смерти? — спросила я.
— Доктор Вейзенбург говорит, что тело пролежало там от одного до пяти дней, так что это где-то между 29 июля и 2 августа. Он сейчас на пенсии, но я попросил его просмотреть дело и он помнит девушку, — сказал Долан.
Мы быстро пробежали основные данные: рост, вес, глаза, цвет волос.
Долан сказал — В рапорте говорится, что она рыжеватая блондинка, хотя, возможно, это краска. Было упоминание о темных корнях.
Я сказала — У нее зубы торчали вперед и было много пломб, но никакой работы ортодонта.
Рот Стэси опустился — О чем это говорит нам — торчащие зубы?
— Ну, я бы сказал, что большинство детей с неправильным прикусом посещают ортодонта к десятилетнему возрасту.
— Может, у ее семьи не было денег, — предположила я.
— Может быть. Что-нибудь еще?
— Столько дырок в зубах предполагают плохую диету. Конфеты, сладкие напитки, недостаточно витаминов, — сказал Долан. Не хочу показаться снобом, но у детей из семей со средним и высоким доходом обычно не бывает таких испорченных зубов.
Стэси сказал — Ей их починили. Кстати, судебный дантист думает, что пломбы были поставлены в одно и то же время, примерно за год или два до смерти.
— Это должно было стоить кучу денег, — предположила я.
Стэси нахмурился — Когда-нибудь была сделана схема ее пломб?
— Насколько я знаю, нет. У нас есть верхняя и нижняя челюсти.
Я посмотрела на него — Ее челюсти? Через восемнадцать лет?
— У нас также есть все десять пальцев.
Стэси сделал отметку на бумаге. — Посмотрим, сможем ли мы уговорить коронера сделать для нас новые отпечатки.
Я подняла руку — Мы говорим, почему ее не опознали. Может быть, она была из другого штата? У меня впечатление, что новости не распространяются на всю страну.
— Эту историю, возможно, не сочли достойной упоминания даже за пределами округа.
— Давайте перейдем к одежде. Есть идеи? — спросил Стэси.
— Я думала, интересно, что ее брюки сшиты дома. Если добавить плохую гигиену рта, это говорит о низком доходе.
Стэси сказал — Не обязательно. Если мать шила для нее одежду, это предполагает определенный уровень заботы.
— Ну, да. Вот еще что. Эти брюки в цветочек необычны. Синие ромашки с красной серединкой на белом фоне. Кто-нибудь может вспомнить материал.
Долан перелистал страницы. — Тут сказано, что у нее были проколоты уши. В левую мочку продета проволока золотого цвета в форме подковы. В правой мочке — проволока золотого цвета, погнутая в нижней части. Люди могут вспомнить это тоже.
Стэси добавил это в список и спросил — Все?
Я подняла руку. — У нее были накрашены ногти. Серебряным лаком.
— Есть. Что-нибудь еще?
— Нет, насколько я помню.
Долан поднялся. — В таком случае, извините. Мне надо перекурить.
Когда наступило время ланча, я вызвалась отправиться за ингредиентами для сэндвичей, но мужчины выразили резкое неодобрение моему фетишу — арахисовому маслу и маринованным огурцам, и проголосовали за поход в китайский ресторан. Мы взяли машину Кона и пересекли город по пути к «Великой стене».
Стены внутри были выкрашены в требуемый красный китайский цвет, по периметру висели белые бумажные фонарики, как маленькие луны.
Мы начали с рулетов из теста с овощами, потом двинулись к свинине му чу, курятине кунг пао и говядине с апельсиновой цедрой, вместе с куполом белого риса. Мы с Коном пили пиво, Стэси — холодный чай.
Во время еды Стэси и Кон высказывали свои соображения об убийце. Исходя из жестокого характера убийства, они предполагали, что преступник, скорее всего, мужчина, отчасти потому, что женщины обычно избегают кровавых убийств в близком контакте с жертвой.
Вдобавок, многочисленные раны подразумевают жестокость, которая чаще ассоциируется с мужчинами.
— Эй, в наше время и женщины могут быть зверюгами, — сказал Кон.
— Да, но я не могу представить себе женщину, запихивающую тело в багажник и вытаскивающую его обратно. Пятьдесят семь кило — это много мертвого веса.
— Ты думаешь, это планировалось заранее?
— Если бы это было так, он бы спланировал, как избавиться от тела. Этот парень спешил, по крайней мере, он не остановился, чтобы закопать его.
Кон вскрыл пакетик с палочками и развел их концы в стороны. Он покрыл курятину и говядину в своей тарелке таким количеством соевого соуса, что образовалось коричневое озеро, в котором зернышки риса плавали, как маленькие рыбки.
— Меня удивляет, почему он не выбрал место подальше.
— Этот промежуток дороги выглядит безлюдным, если не знать. Домов не видно. Он, наверное, не догадывался о потоке движения к каменоломне и обратно.
— Согласен. Парень принял решение, когда подъехал туда.
Я наблюдала, как Долан, сделав пинцет из своих палочек, пытался ухватить кусочек курицы, но не смог донести его до рта.
Я схватила вилку с соседнего столика и подала ему.
— Вопрос в том, охотился ли он специально за этой девушкой или искал любую жертву и ей просто не повезло?
Кон ответил — Я думаю, это была рыболовная экспедиция. Он, возможно, подъезжал к пяти или шести девушкам и наконец одна сказала да. Я не думаю, что мы имеем дело с серией. Похоже на один раз.
Стэси сказал — Погоди минутку. Мне кажется, по возрасту она должна быть ближе к верхнему пределу — шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, а не двенадцать-тринадцать.
О такой молодой девушке кто-нибудь должен был заявить, что она пропала, неважно, ушла она добровольно, или ее выгнали. Ты родитель, ты должен волноваться. Вот если ей было бы двадцать или больше, это другое дело.
Долан отодвинул тарелку — Раз уж мы тут делаем предположения, вот еще одно. Я не думаю, что она местная. Убийца не изуродовал ее лицо, значит, не боялся, что ее опознают.
Вдруг ее нашли бы в тот же день и поместили описание в газетах? Если она местная, кто-нибудь бы быстро ее узнал.
— Где-то тут было записано, женщина говорила, что видела похожую по описанию девушку, которая голосовала на дороге около Колгейта. Это было за пару часов до того, как продавец из минимаркета в Галл Коув видел девушку-хиппи первого августа. Может быть, она двигалась вдоль берега.
Долан потянулся за своей папкой с бумагами.
— Ты подумал о Клорис Барго. Она сказала, что 29 июля, в 16.30 она видела молодую белую женщину, ростом около 160 сантиметров, шестнадцати-семнадцати лет, в синей блузке и брюках в цветочек, у эстакады Фэр Айл. Барго сказала, что она села в остановившуюся машину, которая направилась на север по шоссе 101.
— Это заслуживает проверки. Если Джейн Доу путешествовала автостопом, мы можем проследить ее путь и выяснить, откуда она.
— Она могла приехать откуда угодно, — сказал Долан. — С другой стороны, речь идет о 29 июля. В этот день Фрэнки Миракл убил свою подругу и сбежал. Если Джейн Доу голосовала, он мог ее подобрать.
После ланча Кон довез меня до моей машины и я отправилась в свой офис. Моей работой было проверить рапорты о девушке-хиппи, голосовавшей на шоссе в период с 29 июля по 1 августа. Кон собирался сесть на телефон и выяснить все о бывших сокамерниках Фрэнки, в то время как Стэси изучал сражения Фрэнки с законом в предыдущие годы. Мы договорились встретиться вечером в КК и поделиться результатами.
Проверка телефонной книги выявила одну Барго, не Клорис, а ее сестру, которая, даже не поинтересовавшись, что мне нужно, дала телефон Клорис и ее адрес в Колгейте.
Я сверилась с картой и нашла мою цель — полоса домов среднего класса, прямо за эстакадой Фэр Айл, где Клорис Барго видела девушку. Я заперла офис, завела фольксваген и поехала по Капилло авеню к шоссе 101.
День был тихий и туманный, ландшафт приглушен, как будто его выстирали в снятом молоке. Машин было немного, и путешествие до Колгейта заняло меньше шести минут.
Я остановилась перед двухэтажным белым оштукатуренным домом с пристройкой слева и аккуратным новым входом, который состоял из арки и простых деревянных ворот, покрытых вьющимися розами. Я прошла через ворота и поднялась на крыльцо. Из глубины дома пахло чем-то закипающим — фруктами и сахаром. Я положила руку на экранную дверь, прищурив глаза, чтобы разглядеть что-нибудь внутри, и окликнула — Ау?
Женщина отозвалась — Я здесь! Обойдите кругом.
Я спустилась с крыльца и пошла направо по дорожке, опоясывающей дом. Проходя мимо кухонного окна, я взглянула вверх и увидела женщину. Она, должно быть, стояла возле раковины, потому что наклонилась и выключила кран, после чего внимательно посмотрела на меня.
Я помедлила. — Здравствуйте. Вы — Клорис Барго?
— Была, до того, как вышла замуж. Вам чем-нибудь помочь?
— Мне нужна кое-какая информация. Это не займет больше пяти-десяти минут. Меня зовут Кинси Миллоун, я — частный детектив. Ваше имя упоминается в деле, над которым я сейчас работаю, для отдела шерифа. Старое дело об убийстве — молодая девушка, которую зарезали в 1969 году.
После того, как она ничего не ответила, я спросила — Не возражаете, если я войду?
Она сделала жест, который я восприняла как разрешение. Я прошла дальше по дорожке к задней части дома, где бетонный проезд расширялся, образуя место для парковки. Задний двор был ухожен. В дальнем конце я увидела кусок обработанной земли с несколькими кустиками помидоров, рядком недавно посаженных перцев и пятью пустыми подпорками для фасоли, ожидавшими, когда растения проклюнутся из земли.
Клорис ждала у задней двери, придержав ее, когда я входила. На ней были светло-коричневые шорты-бермуды и белая футболка. Ее темные волосы были заколоты за ушами.
На кухне было жарко, как во Флориде в июне. Две большие стальные кастрюли стояли на огне. Крышки, ковшики, щипцы были разложены, как хирургические инструменты. Третья кастрюля содержала темно-красную жидкость, вязкую, как клей. Я почувствовала густой горячий аромат размельченной клубники. Двенадцать пол-литровых банок выстроились на столе посередине кухни. — Извините, что помешала.
— Ничего. — Она вернулась к раковине.
— Вы помните дело?
— Смутно.
— С вами беседовал полицейский. Согласно его рапорту, вы видели девушку, голосовавшую на шоссе около эстакады Фэр Айл, 29 июля 1969 года. Вы сказали, что видели машину, которя остановилась и подобрала ее. Она подходит по описанию к жертве убийства, которую нашли в Ломпоке через пару дней.
На щеках Клорис появились розовые пятна, как будто румяна, нанесенные косметологом в универмаге. — Хотите холодного чая? Он уже готов.
— Это было бы прекрасно.
Клорис открыла кухонный шкафчик и достала голубой алюминиевый стакан, который наполнила кубиками льда. Она налила чай из толстого стеклянного кувшина, который хранила в холодильнике. Я чувствовала, что она тянет время. Она протянула мне стакан.
Я пробормотала — Спасибо.
Клорис облокотилась на стол. — Я это выдумала.
Я отодвинула стакан — Какую часть?
— Все. Я никогда не видела девушку.
— Вообще не видели?
Она покачала головой. — Я встретила полицейского, того, котрый написал рапорт. Я недавно приехала в Калифорнию и никого не знала. По соседству видели бродягу и полицейского послали поговорить с нами. Я не работала в тот день. Мне недавно удалили аппендицит и я еще неважно себя чувствовала. Иначе меня бы не было дома. Мы долго разговаривали, мне он понравился.
Она остановилась.
— Не торопитесь, — сказала я.
— Через неделю в газете упоминули его имя, в связи с расследованием убийства. Я никогда в жизни никого не обманывала, но позвонила в отдел шерифа и попросила его.
— Ваше заявление о том, что вы видели девушку, чье описание сходится с жертвой, было полнейшей ложью.
— Все, что я хотела — это еще раз поговорить с ним.
Она замолчала.
— И это сработало?
Она пожала плечами. — Я вышла за него замуж.
Клорис посмотрела в окно. Я увидела подъезжающую к дому машину.
Она понизила голос. — Сделайте мне одолжение.
— Конечно.
— Не говорите об этом моему мужу.
— Он не знает?
Она покачала головой.
Я слышала, как хлопнула дверца машины. Клорис быстро продолжила — Каждый раз, когда кто-нибудь спрашивает, как мы познакомились, он рассказывает историю о том, как я нашла время позвонить в полицию. Он восхищался, что я такая сознательная гражданка. Он говорит, что влюбился в меня по телефону. Он думает, что я особенная.
— Как все сложно.
Открылась задняя дверь. Вошел ее муж, остановившись, чтобы вытереть ноги о коврик. Симпатичный мужчина. Ему было за пятьдесят, стальные волосы и голубые глаза. Он был высокий и стройный, в обычной одежде, со значком полицейского на поясе. — Что сложно?
— Положить пектина ровно столько, сколько нужно, — ответила Клорис, не моргнув глазом.
— Я — Кинси.
— Джо Мандел. Не давайте ей обмануть вас. Она делает лучший клубничный джем, какой вы когда-нибудь ели.
— Надо думать.
Он не проявлял никакого любопытства относительно того, кто я такая или что делаю на кухне с его женой. Он наклонился и чмокнул ее в щеку. — Я переоденусь и пойду, кое-что сделаю во дворе. Тебе помочь?
— Я справлюсь, милый. Спасибо.
— Приятно познакомиться, — сказал он мне, быстро улыбнувшись.
Я помахала рукой в ответ. Клорис смотрела, как он уходил.
— Он, кажется, хороший.
— Он и есть хороший. Поэтому я и вышла за него.
— Почему тогда вы ему не скажете?
— Почему бы вам не заняться своим делом?
Было немного больше пяти, и Кон, несомненно, поглощал напитки в счастливый час, два по цене одного. Я вошла в КК, остановившись на пороге, чтобы глаза привыкли к темноте.
В передней комнате никого не было, кроме бармена и официантки, вовлеченных в интимный разговор. Стэси и Долан сидели за столиком во второй комнате. Стэси встал, когда я подошла. Сегодня он выглядел лучше. — Здравствуйте. Я не опоздала?
— Вовсе нет, — ответил Долан. Перед обоими стояли стаканы. Стакан Долана содержал виски, достаточно темный, чтобы сойти за холодный чай. Стакан Стэси был пустой, не считая кубиков льда и следа от свежевыжатого лайма. Долан поднялся, как только Стэси сел.
— Что тебе принести?
— Пока воды. Позже могу передумать.
— А мне еще один Танкерэй с тоником, — сказал Стэси.
Долан нахмурился. — Ты только что выпил один. Я думал, доктор не разрешил тебе мешать алкоголь с лекарствами.
— А то, что будет, я помру? Не волнуйся. Я принимаю полную ответственность. Я делаю себе одолжение.
Долан махнул рукой и отправился к бару. Я уселась за столик и положила сумку на сиденье рядом. Стэси полез в карман жилета и достал трубку и кисет с табаком, потом наполнил трубку. Выудил из другого кармана спичку и чиркнул о край стола. Я ждала, пока он раскурит трубку. Запах дыма был сладким, как запах луга, полного сухого сена.
Я сказала — Вы такой же плохой, как он.
Стэси улыбнулся. — С другой стороны, может, мне осталось только несколько месяцев. Почему бы не побаловать себя?
— Я думаю.
Вернулся Долан, неся поднос с моей водой и двумя напитками для них. Он добавил салфетки, миску попкорна и стакан орехов.
— Посмотри на этого парня, он купил нам обед.
— Эй, у меня есть класс.
Долан уселся и посмотрел на меня. — Что ты раскопала?
— Вам это не понравится. — Я рассказала о встрече с Клорис Барго и о ее обмане.
— Я и не обратил внимания, что она замужем за Манделом. Он работал с нами над делом.
— Я знаю. Я запомнила имя.
Стэси сказал — Нет смысла влезать в их дела. Я скажу, что мы можем сделать — попросить Джо, не может ли он собрать для нас вещи Джейн Доу. Было бы хорошо взглянуть. Я позвоню и проясню это с шерифом. Не думаю, чтобы он возражал, но кто знает.
Я спросила Долана — Как насчет машин, которые видели поблизости? Можно это проверить?
— Йохансон говорил что-то о фургоне хиппи. Мы можем поговорить с этим парнем. Как его?
— Воджел.
— Да, он. Почему бы не посмотреть, что он помнит.
— Мало шансов, что это имеет отношение к делу, — сказала я.
— Так же, как и все остальное, к чему мы до сих пор приходили.
Стэси пропустил эту ремарку. — Может быть, наша ошибка в том, что мы решили, что она не из этих мест. Предположим, что она здешняя? Кто-то убил ее, а потом сочинил историю, объясняющую, куда она отправилась. Поэтому о ее исчезновении и не заявили.
Долан помотал головой.
— Что здесь не так?
Долан откинулся на спинку стула. — Никто не существует в вакууме. У нее должна была быть семья, друзья. Она работала, ходила в школу. Эта девушка исчезла с лица земли, и вы говорите мне, что никто не заметил? Тут что-то странное.
— Но Долан, подумайте обо всех детях, исчезнувших в те дни. Их, наверное, десятки. Семьи, возможно, до сих пор представляют себе, как они однажды покажутся на пороге.
Стэси сказал — Почему бы нам не оставить это и не попробовать зайти с другой стороны?
— С какой?
— То, о чем мы говорили раньше. Допустим, что Фрэнки убил ее, и посмотрим, сможем ли мы это доказать. Посмотрите, что я нашел.
Он открыл папку и достал два соединенных листа компьютерной бумаги с перфорированными краями. Там, в сокращенной форме, была изложена криминальная история Фрэнки Миракла, начиная с первого ареста в Венеции, Калифорния, в январе 1964 года. Стэси взял бумагу и начал зачитывать длинный список его правонарушений.
— Мне нравится этот парень. Посмотрите сюда. 1964. Ему двадцать один год. Арестован за нахождение в пьяном виде и сопротивление задержанию. Получил штраф 25 баксов и год испытательного срока. В мае того же года арестован за ограбление и вовлечение несовершеннолетнего. Испытательный срок. В феврале 1965 арестован за другое ограбление.
Признал себя виновным, получил шесть месяцев тюрьмы и испытательный срок. Июнь 1965, опять ограбление. В этот раз испытательный срок отменили и приговорили к заключению в тюрьме штата, от шести месяцев до пятнадцати лет. Освобожден через десять месяцев. — Стэси насмешливо фыркнул.
— Апрель 1966 — ограбление и побег. Ноябрь 1966 — грабеж, похищение, попытка изнасилования. В этот раз они добавили нападение и владение опасным оружием. О, вот еще хороший случай. В январе 1968 Фрэнки похитил женщину с парковки супермаркета. Он позже был арестован с обвинениями в похищении, нападении, грабеже, изнасиловании и попытке убийства. Январь 1969 — попытка похищения, изнасилование, вовлечение в преступную деятельность несовершеннолетнего. Теперь мы приближаемся к делу. В марте 1969 года его взяли за вооруженный разбой, нападение и попытку убийства. Дело закрыто.
Копы, возможно, выбивали из него признание, и общественный защитник все похерил.
Где-то в июне он встретил шестнадцатилетнюю девушку по имени Иона Мэтис. Он какое-то время был на ней женат. Что приводит нас в Венецию, Калифорния, конец июля, когда Фрэнки убил Кэти Ли Пирс. — Стэси помотал головой. — Боже, благослови суды. Если бы они работали нормально, они спасли бы ей жизнь.
Я спросила — Как он умудрялся уходить от всех этих обвинений?
— Легко, — ответил Долан. — Он знал, как работает система. Каждый раз, когда его обвиняли в нескольких преступлениях, он признавал себя виновным в одном, в обмен на снятие всех остальных обвинений.