Я наблюдала обследование места преступления, как будто это было кино, которое я уже смотрела. Я избегала мыслей о койотах и о звуках, которые слышала два раза, когда побывала в Тули-Белли. Я не сомневалась, что Паджи тогда уже был мертв. Факт, что он был убит здесь, поддерживал мои подозрения, что Чарис была тоже убита в этом месте.

В два часа детектив Лэсситер снова направился к нам. Я вышла из машины и встретила его.

— Они готовы перевозить тело. Фелисия может позвонить в морг в Кворуме. После вскрытия мы отдадим тело туда, если она не сделает других распоряжений.

— Хорошо.

— Вы здесь со Стэси Олифантом?

— Верно. Сейчас они с лейтенантом Доланом возвращаются в Санта-Терезу. Я должна была последовать за ними, но, в связи с обстоятельствами, остаюсь.

— Мы будем исходить из предположения, что два убийства связаны между собой, если только не убедимся в обратном. Я думаю, Санта-Тереза захочет прислать сюда пару своих ребят.

— Скорее всего. — Я рассказала ему, что привело нас в Кворум, и что мы узнали. Так как Стэси поделился примерно той же информацией, я сделала упор на детали, о которых он не слышал. Фрэнки Миракл был главным.

— Мы с лейтенантом Доланом заезжали к его бывшей жене в Пичес, по пути сюда. Ее зовут Иона Мэтис.

— Мы знаем о ней.

— Ее мать сказала, что Иона поехала к Фрэнки в Санта-Терезу, как только мы уехали. Я думаю, что он приехал с ней обратно, но не уверена. Она утверждает, что он в пятницу вечером был на работе в Санта-Терезе.

— Это легко проверить. Вы знаете, где он работает?

— Нет, но я уверена, что Стэси или Долан узнают. Может быть, вы захотите поговорить с Ионой. Она звонила Паджи вечером в четверг и была очень сердита, как сказала Фелисия.

Фелисия не знает, ушел ли Паджи поздно вечером в пятницу, или рано утром в субботу.

Она говорила, что кто-то звонил до Ионы, но понятия не имеет, кто это был. Паджи сам снял трубку.

— Я поговорю с Ионой. Где вы будете?

Я сказала, где остановилась. — Я позвоню ребятам сразу, как вернусь в мотель. Это дело с Паджи будет ударом. Я уверена, Стэси говорил вам, что его отпечатки нашли в «Мустанге».

Мы все думали, что он или сам ее убил, или знал, кто это сделал. Сейчас это выглядит так, что кто-то убил его, чтобы заткнуть ему рот.

— Обратная сторона помощи преступнику. Пока что, дайте нам знать, если будет что-то новое.

Я отвезла Фелисию назад к мотелю. Она сидела тихо, опираясь головой на спинку сиденья, с полузакрытыми глазами. Теперь, когда она знала самое плохое, в ее реакции было что-то пассивное. Смирение, которое она, должно быть, скрывала годами, ожидая удара.

Я сказала: — Не вините себя. Паджи делал свой выбор. Вы за это не отвечаете.

— Знаете, что? Мне все равно, что он делал. Он был честен со мной. Может, он и жил за мой счет, но никогда не обдирал меня, понимаете? Он мой маленький братишка и я любила его.

У мотеля я остановилась около ее машины. Мы обе вышли и я обняла ее.

— Вы сможете вести машину?

— Да, конечно.

— Я вам завтра позвоню.

— Спасибо, я буду рада.

Я вошла в свою комнату. Уборщица пришла и ушла, так что мои полотенца были свежими и постель аккуратно застелена. Я позвонила по номеру Долана и оставила сообщение с просьбой кому-нибудь из них позвонить мне, как только они приедут.

Было три часа и даже если они останавливались пообедать, они должны приехать в Санта-Терезу в течение часа. Я не решилась выйти из комнаты, боясь пропустить звонок. Я сняла туфли и скользнула под одеяло. Мне было тепло. В комнате было тихо. Я почувствовала, что проваливаюсь в сон, так что, когда телефон наконец зазвонил, я подпрыгнула. Это был Долан.

Я села. — Как доехали? У тебя усталый голос.

— Я чувствовал себя и бодрее. Стэси привез меня полчаса назад. Он помчался в отдел шерифа, поговорить с Манделом. На обратном пути он хочет заехать к себе и забрать вещи.

— Он поживет у тебя?

— Временно. У него заканчивается договор аренды и он должен выехать до конца месяца. Он полагал, что к тому времени будет уже в могиле. Я спросил, не хочет ли он пожить здесь, пока найдет себе что-нибудь.

— Хорошо. Вам обоим будет лучше, если только вы сможете не собачиться.

Долан засмеялся. — Мы не собачимся. Мы не сходимся во мнениях. Как там у тебя? Сумела развлечься?

— Смешно, что ты спросил. — И я рассказала о смерти Паджи. В середине моего рассказа Долан сказал: — Стэси пришел. Я хочу рассказать ему об этом.

Он прикрыл трубку ладонью и ввел Стэси в курс дела. Даже в этой приглушенной форме я слышала, как Стэси ругался.

Он взял у Долана трубку. — Это последний раз, когда я оставил тебя одну. Что за черт там происходит?

— Ты знаешь столько же, сколько я.

У него был свой набор вопросов насчет Паджи, а потом мы поговорили о Фрэнки. Стэси сказал, что они сделают все, что смогут, чтобы за ним проследить и посмотреть, что он может сказать о своем местопребывании с утра пятницы.

— У нас хорошие новости. Данные о зубах Чарис совпадают с Джейн Доу, так что хоть это мы доказали. Эксперты клянутся, что волосы, которые мы нашли, тоже ее.

— Когда ты планируешь ехать обратно?

— Как только смогу. Выеду в ту минуту, когда здесь все будет под контролем.

Я услышала, как Долан что-то говорит.

— Да, точно. Долан оставил свой пистолет в багажнике. Он хочет убедиться, что пистолет еще там.

— Что он хочет, чтобы я с ним сделала?

— Он просит только вернуть ему пистолет, как только приедешь домой.



Положив трубку, я почитала около часа, а потом заказала пиццу. Мне не хотелось идти куда-то одной, чтобы съесть что-нибудь нормальное. Обычно я люблю есть в ресторанах в одиночестве. Убийство Паджи выбило меня из колеи. Одно дело — расследовать убийство, случившееся восемнадцать лет назад. Что бы ни случилось, время предоставило длинный успокаивающий период. Жизнь продолжалась. Я думала, что нет причины убивать снова, но смерть Паджи сделала очевидным, насколько я ошибалась. Все прошедшие годы кто-то наслаждался жизнью, построенной на лжи. Теперь появились мы, угрожая статус кво.

Я поужинала и выбросила коробку. Посмотрела пару телепередач. В девять часов я решила, что могу с таким же успехом поработать. Села за стол и открыла ящик.

Вещи были передвинуты.

Последний раз я делала заметки в субботу днем. Мы со Стэси ездили в Креозот, остановившись на обратном пути в Тули-Белли. Я поговорила по телефону с Бетти Пакетт из Локаби, потом приняла душ, оделась и начала заполнять карточки. Потом перехватила их резинкой и убрала в ящик, поверх папки с делом. Теперь они лежали под ней.

Я взяла ручку и использовала ее, чтобы поднять уголок папки и выдвинуть карточки. Я оставляла верхнюю карточку перевернутой, как напоминание себе поговорить еще раз с Медорой Сандерс. Теперь она была повернута как все остальные.

Кто-то заглядывал в дело и читал мои карточки.

Я вскочила так резко, как будто через сиденье стула пропустили ток. Обошла комнату осторожно изучая каждый квадратный метр. Кроме того, что лежало в ящике, все было на своих местах. Уборщица наводила порядок? Если так, почему бы она стала останавливаться и читать мои карточки?

Если это не уборщица, то как он вошел? Дверь была заперта. Я обследовала замок и не нашла следов взлома. Окна были закрыты на защелки изнутри и не показывали признаков вмешательства.

С другой стороны, войти было легко. Когда уборщица убирала комнату в субботу, она могла оставить дверь нараспашку. Она могла слушать музыку, пока чистила унитаз и раковину.

Любой мог войти и обыскать стол, котрый находится прямо у двери. В моих записях отражено все, что я знаю о деле и все, что я считаю с ним связанным. Прочитав их, кто-то мог узнать, где я была, с кем говорила и что собираюсь делать.

Я вернулась к столу. Изучила стопку карточек с именем Медоры наверху. Я не думала, что она знает что-то, что не сказала мне раньше, но, может быть, стоит с ней поговорить.

Я думала позвонить детективу Лэсситеру или кому-нибудь еще из офиса шерифа, но что я скажу? Что мои карточки передвинули на сантиметр?

Я взяла сумку и куртку, приготовившись выйти, почти дошла до двери, когда кое-что пришло мне в голову. Я забрала дело об убийстве и каталожные карточки. Заперла свои ценности в багажнике и поехала к Медоре. Меня ободрял образ долановского смит и вессона в багажнике.



Ночь была холодной и ветреной, но поездка была такой короткой, что в машине не успело заработать отопление. Я остановилась на подъездной дорожке. Дом был темным, кроме лампы в гостиной. Пройдя через полосу травы, я поняла, что входная дверь стоит открытой.

Я постучала в косяк. — Медора?

Ни звука.

Мне не нравилась идея вторжения без спроса, но это было странно, особенно в свете подозрений о вторжении в мою комнату. Я толкнула дверь и отпустила, закрыв ее за собой.

Комната была темной, за исключением маленькой настольной лампы. Я увидела на диване Медору, она лежала на спине, руки сложены на груди. Она храпела, каждый ее выдох был наполнен парами алкоголя.

По дому гулял сквозняк. Я прошла в кухню и включила свет. Задняя дверь была открыта, создавая вентиляцию, которая выдула из комнат все тепло. Окна были закрыты на защелки.

Мусорное ведро переполнено, но, несмотря на беспорядок, не казалось, что что-то было нарушено. Я закрыла и заперла заднюю дверь.

Вернулась в гостиную и наклонилась к Медоре. — Медора, это Кинси. С вами все в порядке?

Она не пошевелилась.

Ничего. Я легонько потрясла ее, но реакции не было. Я потрясла ее снова. Она издала хрюкающий звук, но больше никак не реагировала. Я поискала телефон и наконец нашла его в кухне. Разыскала в телефонной книге номер Джастин и позвонила ей.

— Джастин, это Кинси. Извините, что беспокою, но я сейчас заехала к вашей маме и нашла обе двери открытыми. Она, кажется, без сознания. Ничего страшного, но я не могу ее разбудить. Вы можете приехать?

— Черт. Сейчас буду.

Она бросила трубку. Я вернулась к дивану. Взяла руку Медоры и похлопала по ней.

— Медора, просыпайтесь. Вы можете проснуться?

Она с трудом приоткрыла глаза.

— Это я, Кинси. Вы меня слышите?

Она пробормотала что-то непонятное.

— Давайте будем просыпаться, ладно? Я подсунула руку ей под голову. Она приподнялась на локте, что дало мне возможность усадить ее.

— Что случилось?

— Не знаю, Медора. Вы что-нибудь принимали?

— Я спала.

— Я знаю, что вы спали, но у вас обе двери были нараспашку, и я волновалась за вас. Вы принимали лекарства?

— Раньше.

— Сколько? Покажите, что вы приняли. Вот это?

— И другие тоже.

Я проверила наклейки на бутылочках: валиум, тайленол с кодеином, перкосет, занакс.

— Это плохая идея, особенно, если вы выпили.

— В таком случае, я вообще ничего не могу принимать. Я пью каждый день. — Она улыбнулась моей глупости. Но когда через пятнадцать минут появилась Джастин, Медора стала бодрее.

Джастин сбросила куртку и сказала: — Извините, что так долго, но я ждала Корнелла. В конце концов позвонила соседке и она пришла посидеть с девочками.

Медора смотрела на дочь с виноватым видом. — Я не просила ее звонить.

Джастин села рядом с матерью и взяла ее за руку. — Сколько раз мы это проходили, мама?

— Я выпила всего одну порцию и обезболивающую таблетку.

— Я уверена. Сколько?

— Как обычно.

— Она говорит, что двери были нараспашку. Почему?

— Я закрывала. Правда. Я помню, что ты говорила.

— Давай уложим тебя в постель. — Ноги Медоры слегка заплетались.

Через пять минут Джастин вернулась, рефлекторно потирая руки.

— Честное слово, ей становится хуже. Не знаю, что с ней делать. Боже, здесь просто холодильник.

Она подошла к термостату. — Он выключен. Что она делает, пытается сэкономить деньги за отопление? Неудивительно, что она болеет. У нее была пневмония два месяца назад. — Джастин включила отопление. — В такие ветреные вечера двери распахиваются, если они не заперты. Она никогда не замечает.

— Вы можете посмотреть и убедиться, что ничего не пропало? Вдруг кто-то побывал здесь?

— Здесь нечего воровать.

— Я понимаю, но мне не нравится ощущение.

— Ладно. Вы можете тоже пройти со мной.

Она наклонилась и взяла бутылку виски и бутылочку с таблетками с кофейного столика.

Джастин обвела глазами кухню, пока выливала в раковину виски. Она высыпала таблетки в помойное ведро. — Здесь все в порядке. Свинарник, но ничего необычного.

Я следовала за ней, когда она заглядывала в ванную и во вторую спальню. Когда мы вернулись в гостиную, Джастин сказала: — Я слышала про Паджи. Это ужасно.

— Кто вам сказал?

— Тодд Чилтон позвонил. Он вспомнил, что я встречалась с Паджи и решил, что я должна знать. То, что он рассказал, отвратительно. Он говорит, что это вы обнаружили.

— Кто-нибудь заметил бы, рано или поздно, — сказала я думая о запахе.

— Зачем вы заходили?

— У меня был вопрос к вашей маме. Я знаю, это кажется незначительным, но мне интересно.

Когда я первый раз с ней беседовала, она говорила, что пошла в полицию в тот же день, как Чарис исчезла. Но, согласно полицейскому рапорту, она ждала неделю. Я надеялась, что Медора объяснит несоответствие.

— Она не сказала вам о записке?

— От Чарис? Нет, насколько я помню.

— Она, наверное, забыла упомянуть о ней. В записке говорилось, что Чарис решила навестить свою маму и вернется через три дня. Мы думали, что она появится, но прошла неделя, и мама начала волноваться. Тогда она пошла в полицию.

— Вы видели записку?

— Конечно. Она оставила ее на кровати.

— И почерк был ее?

— Насколько я могу сказать.

— Ваша мама сохранила ее?

— Я сомневаюсь. Зачем бы она это сделала?

— Не могли бы вы ее спросить?

Джастин вышла из гостиной и вернулась в спальню матери. Я могла слышать ее настойчивые вопросы и туманные ответы Медоры. Я слышала, как ящики открывались и закрывались. Вскоре Джастин вернулась. — Я не могу поверить. Она говорит, что сохранила записку, потому что не хотела, чтобы социальные службы обвинили ее в том, что Чарис исчезла. Если бы ее спросили, она могла показать записку, как доказательство, что Чарис ушла по собственной воле.

— Удивительно. Это здорово. Я хотела бы на нее взглянуть.

— Она не помнит, куда ее положила.

— Может быть, мы сможем посмотреть снова, когда она будет на ногах.

— Да, правильно. Слушайте, мне нужно вернуться к девочкам.

Я подождала, пока она убедилась, что задняя дверь закрыта. Она проверила замок на передней двери, повернула в закрытую позицию и захлопнула за нами. Вытащила из кармана куртки ключи от машины и направилась к своему форду седану, который она оставила позади машины Долана.

Я ехала в мотель, внимательно глядя в заднее зеркало. Зайдя в комнату, я потратила несколько минут, чтобы убедиться, что все в точности так, как я оставила. Настольная лампа была включена, и теплый свет делал комнату уютной. Окна были заперты и я убедилась, что шторы как следует задернуты. Потом я разделась и облачилась в футболку большого размера, которую использовала как ночнушку. Умылась, почистила зубы и скользнула в кровать. Я думала, что моя паранойя не даст мне заснуть, но, поскольку я человек совершенно неглубокий, уснула сразу же.

В 2.06 зазвонил телефон.

— Что?

— Кинси, это Иона. Фрэнки хочет с вами поговорить.

— О чем?

— О Паджи.

— Дай ему трубку.

— Он хочет встретиться.

Я перевернулась и включила настольную лампу.

— Почему ты мне звонишь среди ночи? Я сплю.

— Я бы позвонила раньше, но он только что сюда приехал.

— Куда сюда?

— В Кворум. Он хочет, чтобы мы с вами встретились в круглосуточной столовой. Она называется «Чау-чау».

Я закрыла глаза. — Не обижайся, но я ни за что не выйду из дома в такой час, чтобы поговорить с Фрэнки Мираклом.

— А если он придет к вам? Мы звоним из автомата. Это недалеко, квартал от вас.

— Почему он сам не позвонил?

— Он боится, что вы скажете нет.

— Он боится меня? Иона, этот парень — убийца. Ой, почему я с тобой спорю? Если хотите прийти, я открою окно и поговорю с ним через экран. Это все, что я могу предложить.

Повесив трубку, я надела свитер. Подумала немного и натянула джинсы. Теперь я могла видеть свет фар через шторы. Я выключила лампу и подошла к окну, наблюдая, как пикап Фрэнки остановился за две двери от моей. За рулем была Иона. Фрэнки вышел из машины.

Я смотрела, как он проверяет номера комнат, пока не дошел до моей.

Я приоткрыла окно. — Привет, Фрэнки.

— Привет. Можно войти?

— Нет.

— Да ладно. Я не могу стоять здесь. Холодно.

— Я знаю, что холодно. Ты хотел поговорить, я слушаю.

— Хорошо, — сказал он раздраженно. — Я слышал про Паджи. Я просто хотел, чтобы вы знали, что я тут совершенно ни при чем.

— Хорошо для тебя.

— Копы уже приходили — лейтенант Долан и его приятель.

— Стэси Олифант. Они хорошие ребята. Честные.

— Ненавижу копов. Я бы лучше поговорил с вами.

— Зачем? Я просто повернусь и задам те же вопросы, которые задавал лейтенант Долан.

— Вы хотите знать, где я был в пятницу ночью, верно? Я был в Санта-Терезе, работал в свою обычную смену. С одиннадцати до семи утра.

— Я думала, ты был здесь, с Ионой.

— Кто вам это сказал?

— Разве тебя не было с ней, когда она звонила Паджи в четверг вечером?

— Конечно, но в пятницу утром я уехал в Санта-Терезу.

— Кто-нибудь видел тебя на работе?

— Ночью я мою полы, а не развлекаю публику. Для начала, я работаю один. И во-вторых, даже если в здании кто-то был, откуда я это знаю? Так что никто меня не видел. Вы должны верить мне на слово, что я был там всю ночь.

— Ты проделал весь путь сюда, чтобы мне это сказать?

— Эй, я мог попросить ее предоставить мне алиби, что она бы запросто сделала, но я хочу играть честно.

— Хороший мальчик. Ну и что?

— Иона думает, что вы можете замолвить за меня словечко.

— Да ладно, Фрэнки, мое слово ничего не стоит.

— Эти копы к вам хорошо относятся.

— Конечно, ну и что? Я с удовольствием им все передам, но, поверь, без алиби моя поддержка не поможет.

— Но вы мне верите?

— Скажем так, ничего бы не сделало меня счастливей, чем то, что ты говоришь правду.

— Вы попробуете, ладно?

— Я позвоню лейтенанту Долану завтра. А сейчас, на твоем месте, я бы вернулась в город, пока твой куратор не поднял шум.

— Я так и сделаю. И спасибо.

— На здоровье.

Я закрыла окно и заперла на задвижку до того, как Фрэнки дошел до машины. Покачала головой. Совсем мальчишка. Крутой парень, которого я видела в первую встречу, исчез.

Что же касается его истории, я не знала, верить ему или нет.



Утром я поменяла комнату. Было слишком много людей, которые знали, где я нахожусь, и я не чувствовала себя в безопасности. Я выбрала безобидное место на втором этаже, посередине ряда комнат. Никаких автоматов со льдом или едой. Нет причины находиться здесь, если ты здесь не живешь. Я поставила машину Долана в ряду машин сбоку, так что невозможно было ассоциировать ее с моим местонахождением.

В 9.15 я позвонила Долану домой. Трубку взял Стэси. Я поделилась своим беспокойством по поводу того, что кто-то проник в мою комнату и как следует изучил мои записи. Он велел мне поменять комнату, что я уже сделала. Он сказал, что Долан пошел на прием к кардиологу. Я рассказала о доме Медоры, о записке и о ночном визите Фрэнки. Стэси велел мне быть осторожней.

— Как Долан себя чувствует?

— Хорошо. Лучше, чем я думал.

— Думаешь, вы уживетесь вместе?

— Присяжные еще обсуждают этот вопрос. Могло быть и хуже, хотя, если честно, этот парень — колоссальная зараза. Конечно, он то же самое говорит обо мне.

— Что делает вас идеальной парой. Лучшей, чем многие супружеские, которые я видела.

— Что там у вас нового?

— Я ничего не слышала после Тули-Белли вчера вечером, но я могу подъехать в отдел шерифа и поговорить с Лэсситером.

— Сделай это и перезвони. Я пытался с ним связаться, но не смог. А пока мы посмотрим, что можно выяснить о местонахождении Фрэнки в пятницу ночью.

— Передавай Долану привет. Я скучаю за вами, ребята.

— Ладно. А ты будь осторожна.

Я проехала несколько коротких кварталов до отдела шерифа. Там были только Тодд Чилтон и гражданский клерк.

— Я искала детектива Лэсситера, но вижу, что его здесь нет.

— Он в Тули-Белли. Коронер полагает, что Паджи убили монтировкой, которую не нашли. Детектив Лэсситер думает, что, возможно, она еще там.

Глава 14

Я сидела в машине у отдела шерифа и думала о монтировках. Я видела монтировку на прошлой неделе. У многих людей есть монтировки. Я знала, что эта была одна из миллионов в мире, и шансы были минимальными, что я видела ту самую монтировку, которую использовали для головы Паджи. Все равно, это казалось хорошим упражнением для мозгов.

Где я видела инструменты? В мастерской Макфи. Еще в гараже Корнелла, когда я видела, как он мастерил будку для щенка своих дочерей. Вопрос в том, заслуживают ли эти места еще одного визита? Я решила попробовать что-нибудь более продуктивное.

Я завела машину и поехала назад, в «Оушен Вью». На телефоне мигал огонек сообщения. Лейтенант Долан звонил в десять часов. Сейчас было 10.20, так что я надеялась поймать его дома, пока он снова не ушел. Он взял трубку после первого звонка.

— Привет, лейтенант, это Кинси. Что случилось?

— Ничего особенного. Погоди. Стэси хочет тебе что-то сказать.

Он передал трубку Стэси, который сказал: — Я подумал насчет этого парня, Баума. Я уехал, не расспросив его толком. Давай расширим поиск, исходя из того, что ее убил кто-то, кого она знала. Можешь это сделать?

— Конечно. Давай адрес и я нанесу ему визит.

Перед тем, как ехать в Блит, я позвонила сестре Паджи. Голос у нее был получше, приглушенный, но не плачущий.

— Когда похороны?

— Я кремирую тело, как только коронер его отдаст, но люди собираются сегодня вечером. Приходите, если хотите.

— В какое время?

— С пяти до восьми. Я одолжила огромный кофейник и у меня есть тонны еды.

— Я приду к семи. Принести что-нибудь?

— Пожалуйста, не надо. У меня уже есть гораздо больше, чем я смогу использовать. Если встретите кого-нибудь, кто его знал, скажите, что они тоже приглашены. Думаю, он был бы рад, что люди собрались ради него.

— Конечно.



Заведение Фрэнкса по продаже подержанных автомобилей выглядело также, как любое другое, виденное мной. Разнообразные машины были выстроены вдоль улицы, с рекламными лозунгами, написанными белым на ветровых стеклах.

Джордж Баум был единственным продавцом. Я застигла его сидящим за столом и поедающим сэндвич с тунцом. Я уселась на стул для посетителей, пока он завернул половинку сэндвича и убрал ее в коричневый бумажный пакет.

Я представилась, глядя, как испарился его энтузиазм, когда он понял, что я здесь для того, чтобы выкачать из него информацию.

— Это заведение вашего тестя?

— Вы знаете Честера?

— Нет, но я слышала, что вы женаты на Свузи Фрэнкс. Я сложила два и два.

— Зачем вы пришли? Я уже разговаривал с кем-то о Чарис Куинн.

— Это был мой партнер, детектив Олифант. Это он решил, что мы должны поговорить еще раз.

— Что сейчас?

— Нам нужны имена парней, которые имели с ней дело. «Имели дело» значит трахались, чтобы вы знали.

Он криво улыбнулся. — Почему вы спрашиваете меня? Почему не пойти в школу и не взять имена из ежегодника? Список будет тот же.

— Я бы лучше услышала это от вас.

Джордж покачал головой. — Я не вижу связи.

— Я тебе кое-что скажу, Джордж. Человек, который убил Чарис, повернулся и убил Паджи Клифтона. И знаешь, почему? Паджи знал что-то, что не должен был. Я не знаю, что, но это стоило ему жизни. Ты будешь молчать и можешь поставить себя в опасное положение. Это не очень умно, тем более, если твой единственный мотив — защитить кучку сексуально озабоченных остолопов из старших классов.

— Я занимаюсь бизнесом со многими из этих остолопов. Не то, что я не хочу сотрудничать, просто не люблю привлекать к себе лишнее внимание.

Лоб его покрылся испариной. Я сказала: — Ладно. Давай поговорим о тебе. Ты был с ней в интимных отношениях?

— Свузи бы меня убила.

— Джордж?

— Ладно, да, но это только между нами. Свузи думает, что я был девственником. Она ненавидела Чарис. Все девчонки ее ненавидели.

— Я слушаю.

— Я был тихоней. Притворялся, что у меня все было с девушками. Потом появилась Чарис, и она действительно хорошо относилась ко мне. Она мне нравилась, на самом деле, так что, когда она мне предложила, ну, вы знаете, я подумал — почему нет.

— А потом?

— Я не жалел, что это сделал, но боялся, что Свузи узнает. Я уже договорился с ее отцом насчет работы.

— Ты, должно быть, почувствовал облегчение, когда Чарис исчезла.

— Ну, да, конечно. Я признаю это, но то же чувствовали многие ребята, включая мистера Чистюлю.

Я улыбнулась. — Мистера Чистюлю?

— Конечно. Корнелла. Мы прозвали его так, потому что он работал со своим отцом и у него вечно были грязные руки.

Моя улыбка погасла. — Корнелл трахался с Чарис?

— Конечно. Джастин берегла себя до замужества. Она пришла ниоткуда. Она видела в Корнелле ответ на свои молитвы. Она бы ему не дала, пока он на ней не женится.

— Я слышала, что Чарис была в него влюблена.

— Она еще ревновала его к Джастин, так что решила за него побороться.

— И Джастин знала об этом?

— О, нет. В конце концов, Чарис жила у них. Она не хотела, чтобы ее выгнали на улицу.

— Ты говоришь, что Корнеллу грозила та же опасность, что и тебе.

— Даже больше. Он был всеобщим героем — учеба, спорт, школьное правительство, все, только назовите.

— Кто еще знал об этом, кроме тебя?

— Адриенн. Она однажды наткнулась на них, в Тули-Белли.

— Откуда ты знаешь?

— Она сама мне сказала.

— Почему? Вы были друзьями?

— Да нет. Мы были в одной церковной молодежной группе. На выходные мы поехали на пикник, и я заметил, что она расстроена. Я спросил, и она рассказала, что происходит.



Я приехала к Фелисии ровно в семь часов вечера в среду. Машины выстроились вдоль темной улицы. Белый пикап Корнелла стоял перед домом, за темным фордом Джастин.

Луна уменьшилась до размеров обрезанного ногтя. Воздух был сухим и холодным. Во всех комнатах маленького дома Фелисии горел свет.



До этого, днем, я посетила магазин Гудвилл, где отыскала пару черных шерстяных слаксов и короткий черный жакет. Еще я купила подержанные черные туфли без каблука и пару (новых) черных колготок.

Количество скорбящих было постыдно небольшим. Я заметила Корнелла, разговаривавшего со своей сестрой, но оба старались не смотреть в мою сторону, и у меня сложилось впечатление, что ни один из них не рвется поговорить со мной. Я не видела Джастин, а остальные собравшиеся были мне совершенно незнакомы, кроме Фелисии.

Я подошла к накрытому столу в дальнем конце комнаты.

Фелисия не преувеличивала насчет обильного количества еды, которую принес народ. Большой стекляный кувшин для пунша был наполнен коралловой жидкостью, котрая выглядела подозрительно, как Гавайский пунш. Там была одинокая бутылка белого вина.

Я открыла ее и наполнила доверху пластиковый стаканчик. Потом отпила на пару сантиметров, так, чтобы это не выглядело, как будто я заграбастала больше своей доли.

Я прошла дальше, надеясь загнать в угол Адриенн, чтобы мы могли побеседовать. Я увидела, что Корнелл вышел на передний двор покурить, так что, по крайней мере, насчет него я могла не волноваться. Я прошла через гостиную в кухню. Поставила свой стакан с вином и открыла дверь на улицу. Адриенн была на заднем крыльце, сидела на верхней ступеньке.

Я уселась рядом. — С вами все в порядке?

— Все нормально. Это огорчило меня и все.