— Из какого вы города?

— О, городишко под названием Креозот.

— Да что вы. Я встретила кое-кого из Креозота только два дня назад. Парень по имени Паджи Клифтон.

Аннетт вскинула голову. — О, Иона знает Паджи с первого класса. Ты не с ним встречалась до Фрэнка?

— Мы не встречались, мама. Просто вместе проводили время.

— Ты уезжала с ним на выходные, если мне не изменяет память.

Долан сказал — Вы должны были хорошо знать Паджи.

Иона взглянула сердито. — Мы съездили в пару поездок и все.

— Были они тогда знакомы с Фрэнки?

— Откуда я знаю? Я не отвечаю ни за кого из них.

В дверь постучали. — Иона, милая? Извините, что помешала. — Женщина стояла, разглядывая нас.

Иона сказала — У меня клиентка. Надеюсь, вы не возражаете.

— Вовсе нет. Поговорим, когда вы закончите.

Аннетт выбралась из-за стола, когда Долан выходил на улицу. Она протопала по ступенькам и взяла Долана под руку. — Иона долго не задержится. Я работаю сегодня в ланч. Почему бы вам меня не проводить и не съесть чего-нибудь? Я угощаю.

В кафе мы сели за столик. — Это в основном, холодные сэндвичи. Я могу поджарить бургеры, если вы хотите что-нибудь горячее.

— Для меня звучит хорошо. Как ты, Кинси?

— Хорошо.

— Что-нибудь попить? У нас есть кофе, чай, кока-кола и спрайт.

Долан сказал — Думаю, кока-кола.

— Мне тоже.

Аннетт включила газ, достала из холодильника две гамбургерные котлеты и шлепнула их на гриль. — Всего минутку.

Она быстро вернулась с тарелкой с сельдереем, морковкой и зелеными оливками. Положила в карман передника бутылки с кетчупом и горчицей и тоже принесла их на стол. Когда она вернулась к грилю, котлеты были готовы.

Я стала заправлять свой бургер горчицей, кетчупом, солеными огурцами и луком.

— Вы думаете, Фрэнки может иметь отношение к смерти девушки? — спросила Аннетт.

— Понятия не имею. Мы надеялись, что Иона сможет нам помочь.

Через дорогу, в трейлерном парке, мы увидели машину, которая выехала на шоссе, повернула налево и умчалась прочь, с Ионой за рулем.

Долан откусил от бургера. — Кажется, она не хочет с нами разговаривать.

Глава 7

Мы покинули городок Пичес в два часа, когда стало окончательно ясно, что Иона не вернется. Аннетт отвечала на любые вопросы. Она хотела верить, что Иона покончила с Фрэнки Мираклом, но я не была в этом так уверена.

С шоссе номер 14 мы свернули на шоссе 138, доехали до 15-го и повернули на автостраду Сан-Бернардино. Этот 250-километровый отрезок шоссе протянулся от восточного конца Лос-Анджелеса и пересекал границу с Аризоной в Блите. Почти три часа Долан держал ногу на акселераторе, пока дорога исчезала под нами.

В Блите мы повернули на юг, и по двухрядной местной дороге проехали двадцать километров до города Кворум, население 12676.

Долан сбавил ход, когда начали появляться жилые дома. Дома были простые и дворы — пустые. Меньше, чем за минуту мы доехали до центра. Здания были низкими, как будто, прижимаясь к земле, обитатели могли спрятаться от проникающего солнца пустыни. Пальмовые деревья казались полными жизни.

Мы остановились около отделения полиции Кворума и офиса шерифа округа Риверсайт, которые находились рядышком на Норт Винтер стрит.

Я ждала в машине, пока Долан разговаривал с детективами из обоих агенств, сообщая, что он находится в этом районе и над чем он работает. Было разумным заранее подготовить почву, на случай, если нам понадобится помощь.

Было почти 5.30 и стало быстро холодать. Долан планировал найти мотель, а потом объехать город в поисках места, чтобы поесть. — Мы можем поужинать и рано лечь спать, а с утра поищем автомастерскую.

— Меня это устраивает.

Мы остановились в «Оушен Вью», который хвастался бассейном, спа и бесплатным телевидением. Мы зарегистрировались у стойки, и я подождала, пока Долан дал клерку кредитную карточку, выбрал для нас две комнаты и получил ключи от них. Мы договорились о кратком перерыве, чтобы собраться.

Я вошла в свою комнату, положила сумку на стол, а вещевой мешок — на стул. Через пару минут я натянула ветровку и встретила Долана у его двери. Неудивительно, что целью Кона было найти ресторан с коктейль-холлом. Мы навели справки у клерка и он порекомендовал Кворум Инн, в двух кварталах, на Хай стрит.

Когда мы пришли, Кворум Инн был уже полон. Стены были обиты полированной сосной, а столики покрыты скатертями в красную и белую клетку. Меню, в основном, состояло из стейков и мяса.

Мы целый час просидели у бара. Долан осушил три «Манхэттена», а я потягивала кислое белое вино, которое разбавила льдом. Когда мы перешли за столик, Долан заказал шестисотграммовый хорошо прожаренный бифштекс, а я остановилась на двухсотграммовом филе. К восьми часам мы вернулись в мотель и распрощались на ночь.



На завтрак у меня была моя обычная овсянка, а у Долана — бекон, яйца, оладьи, четыре чашки кофе и пять сигарет. Когда он вытащил шестую, я сказала — Долан, ты должен бросить это.

Он помедлил. — Что?

— Спиртное и сигареты и жирную еду. У тебя будет еще один инфаркт и я застряну, оказывая тебе первую помощь. Ты разве не читал доклад генерального хирурга?

Он отмахнулся. — Ерунда все это! Мой дед дожил до девяноста шести и он курил самокрутки с двенадцати лет, до последнего дня.

— Ага, и я могу поспорить, что у него не было двух инфарктов в твоем возрасте. Ты скандалишь со Стэси, а сам еще хуже.

— Это другое.

— Вовсе нет. Ты хочешь, чтобы он был жив, и это то же самое, с чем я надоедаю тебе.

— Если мне будет интересно твое мнение, я обязательно спрошу. — Он раздавил окурок в пепельнице. — Мне надоело жевать. Время работать.



Автомастерская Макфи находилась в центре города, на Хилл стрит. Воздух был приятным, но я догадывалась, что к полудню сухая жара будет действовать угнетающе. За мастерской была небольшая площадка, с припаркованными шестью машинами, каждая покрыта чехлом.

Эта часть была окружена оградой с колючей проволокой наверху. Само здание было построено из гофрированного металла, дверь поднята, открывая внутреннюю часть мастерской. Мы могли видеть двух мужчин за работой.

— Ты действительно думаешь, что это та машина, которую видел Воджел?

— Мы за тем и приехали, чтобы выяснить. Мы знаем, что она была украдена отсюда.

— Если это она стояла у каменоломни, тогда что?

— Тогда посмотрим, сможем ли мы найти связь между машиной и Джейн Доу.

Мы вышли из машины и подошли ко входу. Открытая дверь вела в первое из трех помещений, где один из работающих мужчин поднял голову. На мой взгдяд, ему было лет тридцать пять. Среднего роста, чисто выбрит, румяное лицо. От улыбки у рта появлялись складки. Он работал гаечным ключом и плоскогубцами, чтобы демонтировать автомобильное сиденье, находившееся перед ним. Он положил свою сигарету, прежде, чем заговорил с нами. — Вам помочь?

Долан положил руки в карманы. — Мы ищем Руела Макфи.

— Это мой отец. Он на пенсии. А вы кто?

— Лейтенант Долан, отдел полиции Санта-Терезы. Это моя коллега, мисс Миллоун. Я не расслышал ваше имя.

— Корнелл Макфи. Это вы оставили сообщение по телефону?

— Это мой партнер, детектив Олифант. Между прочим, он оставил четыре, и говорит, что ваш отец так и не перезвонил.

— Извините. Я передавал отцу. Наверное, у него вылетело из головы.

— Ваш отец живет в городе?

Корнелл вытер руки тряпкой. — Конечно. А в чем дело?

— Мы надеемся найти машину, украденную из этой мастерской в 1969 году.

— Ее нашли. Она принадлежала парню из Аризоны.

Долан слегка улыбнулся. — Мы знаем о нем. Сейчас она зарегистрирована на Руела Макфи.

— Почему о ней снова вспомнили?

— Мы ищем возможную связь между машиной и убийством, случившемся в то время.

— Убийство?

— Да. Мы заново расследуем его. У нас есть свидетель, который видел красный «Мустанг», незадолго до того, как в том месте было найдено тело. Нас интересует, та же это машина, которая была украдена из вашей мастерской.

— Вы можете спросить у него, если хотите. Они с мамой живут на Фелл. Пятнадцать двадцать. Это всего в нескольких кварталах отсюда. Хотите, я позвоню и уточню, дома ли он?

— Ничего. Мы можем зайти позже, если его нет. Спасибо за помощь.

— Пожалуйста. Удачи вам.



Дом на Фелл 1520 был одноэтажным, из красного кирпича, с отдельным гаражом на две машины, стоящим справа от проезда. За домом, на расстоянии, я разглядела строение, похожее на сарай или еще один гараж.

Долан остановился перед домом, мы поднялись на крыльцо и позвонили. Дверь открыла девочка, которой было лет шесть, судя по количеству отсутствующих зубов. Ее волосы были совсем светлыми. Она носила очки в розовой пластмассовой оправе. На ней было платье из розово-голубой шотландки, с рядами белых сборок вдоль корсажа.

Долан сказал — Привет, твой дедушка дома?

— Минутку. — Она закрыла дверь и через минуту дверь открыла ее бабушка, вытирая руки кухонным полотенцем. Из кухни потянуло мягким ванильным запахом. Женщина была крупной и носила маленькие очки без оправы и полосатый передник поверх свободного цветастого домашнего платья. Ее седые волосы кудрявились вокруг лица. — Да?

— Доброе утро. Мы ищем Руела Макфи. Корнелл, в мастерской, дал нам этот адрес.

— Руел дома. Заходите. Я — Эдна, его жена.

Мы прошли церемонию представлений, включавших внучку Макфи, Сисси. Эдна провела нас по дому, рассказывая — Мы собираемся печь кексы для дня рождения Сисси. Ей сегодня шесть лет. Сисси, проводи этих милых людей к дедушке.

Я пошла за ними, пересекая участок травы напротив гаражей. Боковая дверь была открыта и Сисси довела нас туда, прежде чем убежать обратно на кухню.

Руел Макфи сидел внутри на деревянном стуле. Маленький цветной телевизор стоял на ящике. Он курил сигарету и смотрел игровое шоу. Руел был вдвое меньше своей жены, с вытянутым лицом, впалой грудью и узкими костлявыми плечами. Он был в старой соломенной шляпе, сдвинутой на затылок. Долан представился и кратко объяснил, почему мы здесь.

Руел кивал, хотя его внимание все еще было привлечено к телевизору. _ Правильно. Этот парень из Аризоны привел машину, чтобы переделать сиденья. Я оставил ее позади мастерской. Кто-то влез и угнал ее, потому что, когда я пришел на работу в понедельник, ее не было. Я сразу заявил об этом и, не прошло и недели, как кто-то позвонил из отдела шерифа на севере и сказал, что ее нашли. Этот парень, Гэнт, владелец машины, заплатил, чтобы ее привезли обратно, но к тому времени она была никудышной. Машина выглядела так, как будто ее расплющили — дверцы помяты, перед разбит. Я говорил Гэнту написать заявление в страховую компанию, но он уже не хотел иметь с этим ничего общего.

Он сказал этому хламу — скатертью дорога, и отписал ее мне.

Долан спросил — Что случилось с машиной?

— Она стоит прямо здесь. Мы с Корнеллом собирались починить ее, когда будет время.

Вы с ним, кажется, встречались. Он женат, трое детей, и Джастин требует все свободное время, какое у него есть. Мы займемся этим, когда-нибудь.

— Джастин — его жена?

— Уже пятнадцать лет.

— Вы не знаете, кто мог угнать машину?

— Если бы я знал, то сказал бы полиции еще тогда. По-моему, ребятишки решили покататься.

В городках такого размера молодежь так развлекается. А что вас интересует?

Голос Долана был успокаивающим — Мы чистим наши полки, проверяем старые дела.

— Понятно. — Руел погасил сигарету и положил окурок в банку из-под масла, полную почти до краев.

— Почему вы оставили себе машину?

Руел откинулся назад, с таким выражением лица, что Долан мог понять всю глупость вопроса.

— «Мустанг» 1966. Это же классика. Когда мы его приведем в порядок, он будет стоить тысяч четырнадцать.

— Можно посмотреть?

— Смотрите.

Долан закурил, пока мы с ним шли через высокую траву к заросшей сорняками дорожке, которая привела нас ко второму гаражу Макфи. Перед нами стояли три машины. Мы проверили их, поднимая чехлы, как ряд дамских юбок. Я спросила — Думаешь, кто-то воспользовался машиной, чтобы отвезти тело в Ломпок?

— Трудно сказать. Она могла быть жива, когда уезжала, если допустить, что она вообще когда-нибудь была в Кворуме. Так же вероятно, как то, что кто-то угнал машину и подобрал ее где-то по дороге.

— Но что, если ее убили здесь? Зачем везти тело всю дорогу туда, чтобы выбросить? Кажется, было бы проще пойти в пустыню и выкопать яму.

Долан пожал плечами. — Наверное, убийца хотел убрать тело подальше от места преступления. Имело смысл уехать как можно дальше. Потом нужно было найти место, чтобы остановиться и избавиться от тела, что не так просто, как ты думаешь. Если тело было в багажнике больше одного дня, оно начало разлагаться, и тогда возникали большие проблемы. Убийца понимал, что машина в розыске, и он не может рисковать, чтобы его остановили, потому что полицейский может поинтересоваться, что в багажнике. По крайней мере, Ломпок в стороне от главного шоссе, и как только он нашел безлюдное место, он выбросил ее, пока была возможность.

— Как насчет первого владельца? Откуда мы знаем, что он к этому непричастен?

— Это всегда возможно, хотя Гэнт был мертв последние десять лет.

Когда мы достигли гаража, Долан как следует дернул дверь и она поползла вверх, таща за собой паутину и сухие листья. Солнечный свет проник внутрь. В гараже стояли две машины, покрытые брезентом. Остальное пространство было заполнено мусором. Я подняла уголок ближайшего брезента. — Очень похоже на брезент, в который было завернуто тело.

— Похоже. Нужно спросить Макфи, не пропадал ли брезент одновременно с машиной.

Я посмотрела вниз и увидела разбитое правое заднее крыло красного «Мустанга». — Нашла его.

Вместе мы сняли брезент и сложили его, как флаг. На мой непросвещенный взгляд, машина выглядела, как будто к ней никто не прикасался с тех пор, как ее вытащили из оврага в 1969 году. Сухая грязь пристала к днищу машины, с ее ободранной и вдавленной правой стороной и разбитой водительской дверцей. Долан взял носовой платок и осторожно нажал на замок багажника. Крышка откинулась. Запаски не было на месте. Подстилка на дне выглядела чистой, за исключением двух больших темных пятен и двух меньшего размера, в задней части. Долан всмотрелся ближе. — Я думаю, мы лучше позвоним в местный отдел шерифа, чтобы конфисковать машину. Подожди здесь. Я сейчас.

Я стояла снаружи, когда Долан отправился к своей машине. Я заметила, что он обошел вокруг задней части гаража, где, должно быть, до сих пор сидел Макфи.

Долан вернулся через шесть минут с фотоаппаратом Полароид. Дал мне его подержать и вытащил ручку и пакет печатей, которые принес из машины. Он подписал свои инициалы, дату и время на каждой полоске и наклеил по одной на каждую из двух дверей, на капот и на багажник. Потом сделал серию снимков, обходя вокруг машины. Когда фотографии вышли наружу, он передал их мне. Я подождала, пока проявится изображение и подписала внизу название. Долан добавил свое имя, дату и время, сложил фотографии в конверт и убрал в карман куртки.

Я спросила — Макфи знают, что мы делаем?

— Еще нет.

— Что сейчас?

— Я вернусь в мотель и позвоню детективу Лэсситеру. Он может прислать полицейского охранять машину, пока не приедет эвакуатор. Я также запрошу отдел шерифа Санта-Терезы прислать платформу как можно быстрее. Они смогут погрузить машину на местной стоянке для конфискованных машин и увезти ее.

— Сколько времени это займет?

Долан посмотрел на часы. Сейчас десять тридцать. Они должны прислать кого-нибудь до шести вечера. Пока что я позвоню в Санта-Терезу судье Руизу и попрошу выдать телефонный ордер. Мы вернем аффидавит вместе с «Мустангом» и попросим Стэси сделать бумажную работу. Я вернусь через час.



Я не занималась наблюдением лет сто и забыла, как долго может тянуться час. По крайней мере, машина не собиралась убегать. Я сняла часы и положила в карман, чтобы не было соблазна все время проверять, который час. Я устроилась в тени, облокотившись на гараж и сделала несколько записей в своих карточках. Потом вынула из сумки книжку и нашла, на чем остановилась.

Через некоторое время я услышала, как хлопнула дверца машины. Выглянула из-за угла и увидела Корнелла, выходящего из белого грузовичка. Он направился к задней двери дома, возможно, чтобы пообедать. Я умирала от голода и вынуждена была пополнить свой запас питательных веществ с помощью древнего мятного леденца, который нашарила на дне сумки. Думаю, налипшие на него пыль и крошки обеспечили меня достаточным количеством клетчатки.

Значительно потеплело и воздух пах полевыми цветами и травой. Случайный шмель неуклюже пролетел мимо.

Я услышала, как кто-то пробирается по траве. Встала на ноги, отряхнула джинсы и засунула книжку в сумку. Я ожидала увидеть Долана, но всесто него появился Корнелл. Его взгляд упал на открытую дверь гаража, где стоял «Мустанг» без брезента и с опечатанным багажником.

Я сказала — Привет, я Кинси. Мы встречались сегодня утром.

— Я знаю, кто вы. Что это такое?

— Скоро приедет полицейский из офиса шерифа. Лейтенант Долан думает, что эта машина могла быть использована для перевозки нашей потерпевшей. Он хочет, чтобы ее проверили.

— Что это значит?

Я постаралась придать голосу небрежность — Ничего особенного. Он хочет, чтобы ее осмотрели полицейские специалисты.

— И отец знает об этом?

— Полагаю, что да, — соврала я, не моргнув. Я надеялась, что до него не дойдет, что мы забираем машину, увозим ее на север и он, возможно, не увидит ее несколько месяцев.

Корнелл подался вперед. — И закон разрешает вам тут распоряжаться? Здесь частная собственность.

— Вообще-то, мы говорили с вашим отцом и спросили, можно ли посмотреть машину. Он разрешил.

— Я не думаю, что он понял, что вы имели в виду.

— Я не знаю, что вам сказать. Может быть, лейтенант Долан сможет объяснить, когда вернется. Он попросил меня посторожить машину, пока не приедет полицейский. Вам что-нибудь здесь было нужно?

— Я пришел посмотреть, что здесь происходит. Я лучше скажу отцу. Ему это не понравится.

Корнелл пошел к дому. Когда он дошел до подъездной дорожки, у дома остановилась полицейская машина. Когда полицейский вышел, они с Корнеллом обменялись рукопожатием. Я смотрела, как двое посовещались, через минуту к ним присоединился хозяин. Даже издали было видно, что он возмущен, как петух, чей курятник попал в осаду.

За ними остановилась машина Долана. Трое подождали его, и завязалась новая дискуссия, в конце которой все четверо гуськом двинулись в мою сторону.

Долан представил полицейского, которого звали Тодд Чилтон.

Руел всмотрелся в меня и повернулся к Долану. — Это и есть специалист, о котором вы говорили?

— Она — частный детектив. Мы доставим машину в Санта-Терезу и там специалисты ее исследуют.

— Вы говорите, что заберете машину? — Руел посмотрел на полицейского, не в силах поверить. — Он не может это сделать, правда?

— Может, сэр.

— Эта машина простояла здесь восемнадцать лет. Если у копов так горело, почему они не забрали ее сразу?

Долан ответил. — Информация пришла неделю назад. Мы первый раз об этом услышали, иначе мы так бы и поступили.

— Вы не можете так просто зайти сюда и уйти с тем, что мое. — Он повернулся к полицейскому — Я хочу, чтобы он убрался отсюда.

Чилтон сказал — Он имеет право забрать ее.

— Тогда ты убирайся тоже!

Если раньше тон Чилтона был примиряющим, то теперь он стал официальным.

— Извините, сэр, но эта машина рассматривается как улика в криминальном расследовании. У вас нет выбора.

Корнелл сказал — Ладно, папа. Успокойся.

Руел неожиданно сдался. Он снял шляпу, хлопнул ею по бедру и ушел. Корнелл отправился за ним.

Мы услышали короткий гудок на улице и увидели подъехавший местный эвакуатор.

Чилтон свистнул, чтобы привлечь внимание водителя и указал в нашем направлении.

Когда «Мустанг» погрузили, мы проследовали за эвакуатором на улицу. Водитель подождал, пока мы сели в машину Долана, и мы двинулись за эвакуатором, не теряя «Мустанг» из вида.

На стоянке для конфискованных машин Долан позаботился о бумагах и вернулся ко мне.

Когда мы подъезжали к мотелю, он беззаботно насвистывал.

— Ты выглядишь довольным.

— Да. У меня хорошее предчувствие.

— Долго нам ждать ответа?

— Надеюсь, что нет.

— А что сейчас?

— Ничего. Если они смогут связать нашу жертву с «Мустангом», мы воспользуемся описанием ее зубов, чтобы поговорить с местными стоматологами. С такими плохими зубами кто-нибудь мог ее запомнить.

— Можем мы это сделать, пока ждем? Ненавижу сидеть просто так. Ну, Долан, дай мне это расколоть.

— Попрошайничать неприлично. Тебе это не идет. Полагаю, я могу одолжить твою машинку и заняться бумажной работой.



Вернувшись в свою комнату, я открыла тумбочку и достала телефонную книгу Кворума, отыскивая адрес публичной библиотеки. Судя по мини-карте на первой странице, она была всего в пяти кварталах. Я сунула книгу в сумку, оставила пишущую машинку Долану и отправилась пешком.

В библиотеке я нашла городские справочники за 1966, 67, 68 и 69 годы. Достала из сумки телефонную книгу и открыла на списке дантистов. В списке было десять человек. Я сравнила современный список с дантистами, практиковавшими в интересующие меня годы. Двое, доктора Тоун и Неттлетон, исчезли. Четыре имени сохранились и шесть были новыми.

Из четырех сохранившихся один, доктор Грегори Спирс, был упомянут дважды: в списке стоматологов и в списке ортодонтов. Я записала четыре имени и адреса, вернулась к карте и наметила маршрут.

Офис Спирса находился на Додсон стрит. В приемной никого не было. Секретаршу, «девушку» лет шестидесяти, согласно табличке, звали миссис Гэри. Она открыла стеклянное окошечко, отделявшее ее офис от приемной и я предъявила копию своей лицензии частного детектива. Долан дал мне папку с стоматологической картой Джейн Доу, показывающей количество и расположение ее пломб. Я выложила ее тоже и сказала — Здравствуйте. Я надеюсь, что вы сможете дать мне информацию.

— Я точно могу попробовать.

— Я сейчас работаю вместе с двумя следователями из Санта-Терезы над делом об убийстве Джейн Доу, которое произошло в 1969 году. Вот схема ее зубов. Есть шанс, что она жила в этих краях и мы интересуемся, не могла ли она быть пациенткой доктора Спирса. Она, скорее всего, была несовершеннолетней, когда была сделана работа.

Она взглянула на папку. — Он сейчас с пациентом. Вы бы не могли зайти через полчаса?

— Я лучше подожду. Как давно вы с ним работаете?

— С тех пор, как он открыл практику, в 1960 году. Как вы сказали, звали пациентку?

— Я не знаю. В этом все и дело. Ее так и не идентифицировали. У нее было много пломб и судебный дантист, который осматривал ее челюсти, думал, что работа была сделана за год или два до ее смерти. Это сложно, я знаю.

— Я не думаю, что у нас сохранилась карточка кого-то, кого мы не видели около двадцати лет.

— Что происходит со старыми карточками? Их уничтожают?

— Обычно нет. Их переводят в неактивный статус и отправляют на хранение.

— И они сейчас в городе?

— Если вы хотите заняться поиском, вы должны поговорить с доктором Спирсом. От меня это не зависит.

— Понимаю.

Я уселась в углу и стала перелистывать журналы. Через пятнадцать минут появилась женщина с распухшей губой и остановилась у окошечка, чтобы выписать чек за обслуживание.

Вышел доктор Спирс.

До того, как я описала все детали проблемы, он замотал головой. — Я не могу этого сделать без имени. Неактивные карточки расположены в алфавитном порядке. У меня их сотни. Как сказала миссис Гэри, она еще и несовершеннолетняя, что создает дополнительные проблемы. Не вижу, как я могу ее найти.

— Это очень плохо. Как насчет других дантистов в этом районе в то время? Вы можете сказать что-нибудь про доктора Тоуна или доктора Неттлетона? Они оба здесь практиковали в конце шестидесятых.

— Доктор Тоун умер два года назад, но его вдова может согласиться помочь, если у нее сохранились его архивы. Доктору Неттлетону за девяносто. Он более-менее в здравом уме, но сомневаюсь, что вы многого добьетесь. Он повернулся к мисс Гэри. — Вы же знаете эту семью? Где он живет сейчас?

— С дочерью. Она ходит в мою церковь.

— Почему бы вам не дать информацию мисс Миллоун? Может быть, он вспомнит. Во всяком случае, стоит попробовать.

— Большое спасибо.

Миссис Гэри заглянула в записную книжку и выписала имя и адрес дочери. По выражению ее лица я могла понять, что мне повезет, если доктор Неттлетон сможет вспомнить, как завязать собственные шнурки.

Я вышла из офиса и остановилась на тротуаре. Заглянула в карту и свой список, двигаясь к следующему имени. Со всеми тремя дантистами повторился тот же разговор, с небольшими вариациями. Ответы были вежливыми, но обезнадеживающими. У меня был адрес доктора Неттлетона, но я слишком устала, чтобы идти туда.

Было около шести, когда я вернулась в мотель, где ждал Долан. Ненавижу признавать свое поражение.

Долан был необычно великодушен. — Не волнуйся. Отдохни сейчас. Завтра начнешь сначала.

Глава 8

За завтраком на следующий день, допивая вторую чашку кофе, я сказала — Я разберусь сегодня с доктором Неттлетоном, чтобы покончить с этим. — Я наблюдала, как Долан ест яйца «Бенедикт».

Он подтер лужицу от яйца-пашот фрагментом сладкого рулета с маслом. — Я думал, ты вчера обошла всех дантистов.

Я помотала головой. — До него не добралась. Пойдешь со мной?

— Кажется, ты сама можешь справиться. Подкинь меня к отделу шерифа. Я просил их проверить старые рапорты о пропавших людях, нет ли кого-нибудь, напоминающего нашу девушку. Потом вернусь в мотель, проверю, не звонил ли Мандел. Я говорил с ним вчера вечером. Он сказал, что эксперты займутся «Мустангом» в первую очередь сегодня утром.

Он позвонит, как только появится, что доложить.

— Хорошо. Я доложусь после разговора с доктором Неттлетоном.

Дочь доктора Неттлетона жила в маленьком пригороде с северной стороны. Поездка заняла примерно четыре минуты.

Я позвонила и подождала. Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Я застала ее в середине утренней зарядки, с розовым лицом и сбившимся дыханием.

— Я ищу доктора Неттлетона. Вы его дочь?

— А вы, наверное, частный детектив. Алана Гэри говорила, что вы можете зайти. Проходите.

— Я Кинси Миллоун.

— А я — Вонда Лендсберг. Папа в своей комнате, последняя дверь направо по коридору. Пройдите сами, если не возражаете.

— Конечно. Он меня ждет?

— Трудно сказать. Соображает он хорошо, но память приходит и уходит. Он до сих пор легко может побить моего мужа в шахматы, но он быстро утомляется, так что, пожалуйста, не очень долго.

— Самое большее — пятнадцать минут.

Я прошла по коридору до комнаты. Доктор сидел в кресле- качалке, глядя в окно. На подоконник снаружи кто-то насыпал семечек. Там сидела белка и разглядывала его.

Старик выглядел на девяносто — хрупкий и согнутый, сгорбившийся в своем кресле, с коленями, укутанными шалью.

— Доктор Неттлетон?

Он повернулся в моем направлении и приложил ладонь к уху. — Что вы сказали? — Его голос был глуховатым и сухим, как будто в горле накопилась пыль.

— Можно к вам присоединиться?

— Вы — медсестра?

— Я — частный детектив. — Я заметила маленький деревянный стул, подвинула поближе и села. Он, кажется, полностью принял мое появление на сцене. Возможно, на его жизненной стадии, он отказался от понятия личных границ и уединения. Слегка повысив голос, я объяснила, кто я такая и что мне от него нужно. Пока я говорила, доктор держал голову наклоненной, его дрожащая правая рука приложена к уху. — Повторите еще раз?

Я придвинула свой стул ближе и повторила все сначала, говоря в этот раз громче. Я видела интеллект в его глазах, хотя не была вполне уверена, что он следует за мной.

Когда я закончила, воцарилось молчание. Мне было интересно, дошло ли до него что-нибудь из того, что я сказала. Белка взяла семечку и стала быстро грызть. Доктор улыбнулся так трогательно, что я чуть не прослезилась.

— Доктор Неттлетон?

Он повернул голову. — Да?

— Я насчет девушки. У вас была когда-нибудь такая пациентка?

Он выпрямился. — В последний год моей практики была девушка, подходящая описанию. Я забыл ее имя, но помню, какой шум поднял, когда увидел ее зубы. Сказал ей — Такой запущенный кариес может угрожать твоему здоровью.

Я моргнула. Может, он неправильно понял? — У нее зубы выдавались вперед, я упоминала?

— О, да. Прикус был ярко выраженный. И ее верхний левый клык был повернут вперед и немного наружу. Вот этот — сказал он, показывая на свой клык. — Конечно, у нее был зубной камень и десны начинали кровоточить. Зубы портили ее внешность. Если я не ошибаюсь, у нее были проблемы с поведением.

— Какие?

— Что-то с ней было не так. Ее забрали от родителей и отдали во временную семью. Наверное, не знали, что с ней делать. Отбилась от рук. Вела себя неподобающим образом. У нее была склонность брать не принадлежащие ей вещи. Она только заходила, и сразу пропадал степлер или коробка со скрепками. Я поставил ей пломбы и отправил к доктору Спирсу для заключения ортодонта. Не знаю, что с ней было после этого.

— Вы можете вспомнить фамилию приемной семьи?

— Нет. Они не были моими пациентами.

— А девушка? Вы помните ее имя?

Он помотал головой, как лошадь, отгоняющая муху.

— Она ходила в местную школу?

— Должна была, по закону.

— Что-нибудь еще?

Он изучал свои руки. — Я помню, что приемная мать устроила скандал из-за счета. Прислали ей по ошибке. Мой гигиенист говорил, что она пила. Не пойму, как социальные службы сочли ее подходящей. — Он помолчал. — Это все.

Я прикоснулась к его руке. — Большое спасибо. Вы мне очень помогли. Я оставлю свой телефон вашей дочери. Вы можете попросить ее позвонить мне, если вспомните что-нибудь еще.

Его взгляд встретился с моим. — Вы играете в шахматы?

— Нет, но я слышала, что вы играете хорошо.

— Наверное. Папа научил меня, когда мне было семь, а сейчас мне девяносто три. Зять играет плохо. У него голова к этому не приспособлена, если вы понимаете, о чем я. Я был бы счастлив научить вас, если хотите.

— Боюсь, что нет, но спасибо.

— Хорошо. — Доктор Неттлетон уже слабел, энергия исчезала с его лица.

Я помахала от двери, но не думаю, чтобы он увидел.



Я поехала обратно в мотель. Конечно, мы были на верном пути. Хотя доктор Неттлетон не помнил имени, детали, которые он сообщил, совпадали с тем, что мы знали. Мне в голову пришла мысль — я сделаю быструю остановку, прежде чем ехать к Долану.

Школа Кворума, которая была частью Объединенного школьного округа, занимала отрезок в два квартала в северной части города. Я остановилась на парковке, в месте, помеченном «Посетители» и поспешила ко входу по подстриженной траве. Прошла через двойные стеклянные двери в главный коридор. Стояла мертвая тишина, хотя где-то в здании должны были быть ученики. Впереди, через холл, я увидела табличку, обозначавшую офис директора. Я почувствовала прилив беспокойства, какое ощущала каждый день все мои школьные годы.

Школьной секретарше было лет тридцать с небольшим. У нее были карие глаза и шелковистые каштановые волосы. Легкая россыпь веснушек покрывала нос и скулы.

Ламинированная табличка гласила: Адриенн Ричардс, административный ассистент.

Увидев меня, она поднялась и подошла к стойке. — Я могу вам помочь?

— Надеюсь. Я — частный детектив из Санта-Терезы. Я работаю вместе с парой полицейских следователей. Мы пытаемся идентифицировать жертву убийства, которая умерла в августе 1969 года.

— Здесь?

— Мы не уверены. — Я быстро описала ей девушку. — Мы говорили с местными дантистами, надеясь найти ее по описанию зубов. Я подумала, если поговорить с учителями, они могут что-то вспомнить.

Она безучастно уставилась на меня. — Вы должны поговорить с мистером Эйченбергером. Он директор. И мы не разглашаем сведения о наших учениках.

— Мне не нужны сведения. Я только хочу узнать ее имя. — Я раздраженно посмотрела на нее. — Не понимаю, в чем проблема.

— Только мистер Эйченбергер имеет право обсуждать информацию об учащихся.

— Ладно. Можно с ним поговорить?

— Я проверю, но я должна посмотреть ваши документы.

Я достала из сумки бумажник и открыла его, чтобы показать фотокопию своей лицензии.

Она пересекла офис, направляясь к закрытой двери с табличкой: Лоренс Эйченбергер, директор. Она постучала и вошла. Через минуту дверь открылась и появился мистер Эйченбергер с Адриенн Ричардс позади.

Мистер Эйченбергер был мужчиной лет шестидесяти, в очках, с редкими, мягкими белыми волосами и носом-луковкой. Он держался официально.

— Как я понял, у вас проблемы с одним из наших учащихся.

— Вовсе нет. — Я еще раз повторила свои объяснения.

До того, как я закончила, он покачал головой. — Нет, за время моей работы. Вы можете попробовать Локаби. Это альтернативная школа.

— Правда? Я и не знала, что есть еще одна.

— Это на Кеннеди Пайк, белое здание, напротив городского кладбища. Вы ее не пропустите.

— К кому конкретно лучше обратиться?

— К миссис Бишоп, директору. Возможно, она сможет помочь.

— Вы сами не знали девочку?

— Если бы знал, я бы сказал.

— А ваш ассистент?