Я опустила взгляд и увидела имя Элоиза Кантрелл, написанное в блокноте над телефоном Дрю. Под именем была еще запись — кардиологическое отделение.

Я почувствовала, как во мне пробуждается интерес. Встреча с доктором Ридом не стерла подозрения, которые высказали Данди и Перл. Доктор Рид встречался с Питом Волинским. Элоиза Кантрелл была старшей медсестрой кардиологического отделения больницы Санта-Терезы, когда туда поступил Дэйс. Вскоре он сбежал из больницы и сел в автобус до Лос-Анджелеса. Если он боялся доктора Рида, она может знать, почему. Конечно, все эти события были связаны. Я взяла ручку и обвела ее имя. Тогда я не поставила дату, потому что решила, что звонок был ошибкой, и подумать не могла, что контакт может иметь значение в будущем.

Я выдвинула нижний ящик и достала телефонную книгу. Нашла больницу. Там был общий номер, телефоны скорой помощи и помощи при отравлении и нескольких отделов, включая администрацию, бухгалтерию и отдел кадров.

Я сняла трубку и набрала общий номер. Когда ответил оператор, я попросила соединить меня с кардиологическим отделением. Я сделала это, даже не подумав, что план может мне повредить. Иногда не выгодно готовиться слишком хорошо.

- Кардиология. Это Памела.

- Ой, привет, Пэм! Элоиза сегодня работает?

- Она на собрании. Что-нибудь передать?

- Ты не знаешь, когда заканчивается ее смена? Она говорила мне, но я забыла.

- Она работает с семи до трех.

- Чудно. Большое спасибо.

Могу сказать, что Пэм уже была готова записать сообщение, может быть уже отметила время в одной из «пока вас не было» форм, но я повесила трубку раньше, чем она смогла задать вопрос. Теперь мне только нужно было выяснить, как выглядт Элоиза.

К 2.30, со всеми предосторожностями, я припарковалась на стоянке напротив больницы и прошла в здание. Спросила, как пройти в кардиологическое отделение, и волонтер провела меня по коридору, где с помощью жестов объяснила, куда идти дальше. Интересно, стану ли я когда-нибудь настолько хорошей, чтобы податься в волонтеры? Я надеялась, что нет.

Дойдя до отделения, я заметила санитарку, выходившую из кладовки, с чистыми простынями в руках. Я подозвала ее и спросила, здесь ли Элоиза.

- Она на сестринском посту.

- Она — маленькая блондинка?

С преувеличенным терпением санитарка протянула :

- Не-ет. Элоиза — метр восемьдесят ростом, и она афроамериканка.

После этого было несложно заметить Элоизу среди множества белых медсестер. Я уселась в комнате ожидания, неподалеку от поста медсестер, и листала женский журнал, который был только четырехлетней давности.

К тому времени, как Элоиза покинула рабочее место, я находилась в том же коридоре и пропустила ее вперед. Я вышла за ней из здания и последовала дальше. Вокруг было много пешеходов, так что мое присутсвие ее не настораживало.

Я подождала, пока она свернет с Чапел на Дельгадо, и сократила расстояние.

- Элоиза? Это вы?

Она повернулась, явно ожидая увидеть знакомое лицо. Ее губы раздвинулись, словно она собиралась заговорить.

- Кинси Миллоун, - представилась я, сделав паузу, на случай если она захочет обрадоваться.

Она была темнокожей, волосы заплетены в прилегающие к голове косички, каждая из которых заканчивалась бусиной серо-зеленого цвета, который идеально подходил к ее глазам. Эти глаза на фоне темно-шоколадной кожи производили сильное впечатление.

Я бы не описала выражение ее лица как враждебное, но дружелюбным оно тоже не было.

- Вы звонили мне несколько месяцев назад, в поисках информации о Р.Т. Дэйсе.

Мне хотелось посмотреть, вспомнит ли она имя.

- Я подумала, что вы говорите «Арти», помните? Но вы говорили о Рэнделле Терренсе Дэйсе, Р. Т.

Никакого проблеска вспоминания, так что я попробовала еще.

- Вы еще спросили мистера Миллоуна, думали, что я мужчина.

Могу сказать, что она вспомнила, потому что закрыла рот.

- Я не могла понять, откуда вы узнали мое имя и телефон.

Было видно, как она взвешивает за и против, перед тем, как ответить.

- Вы были записаны в его медицинской карте как ближайшая родственница.

- Вы знаете, что он умер десять дней назад?

Ее тон был нейтральным.

- Я не удивлена. Он был в плохом состоянии, когда я видела его последний раз.

- Я надеялась, что вы сможете ответить на вопрос или два.

- Какие?

- Вы знали, что он участвовал в программе испытания лекарства?

Она немного подумала и ответила: - Да.

- Вы знакомы с руководителем программы?

- Доктором Ридом? Да.

- Он приходил в кардиологическое отделение, когда Дэйс был пациентом?

- Один раз, как посетитель, да. Почему вы спрашиваете?

- Мне говорили, что Дэйс покинул кардиологическое отделение без разрешения врача.

Ее взгляд был упорным.

- Кто-нибудь обсуждал, почему это случилось?

Она отвела взгляд, что сделало невозможным прочесть ее реакцию.

Я продолжала.

- Его друзья сказали мне, что он до смерти боялся доктора Рида. Интересно, в чем была проблема? Вы не знаете?

Она повернулась и пошла прочь. Я шла за ней на расстоянии двух метров, мой голос звучал позорно жалобно, даже для моих собственных ушей.

- Я слышала, что доктор Рид выгнал его за неподчинение, но он был трезв, когда умер. Ни алкоголя, ни наркотиков в его системе, так что же происходило?

Она оглянулась на меня.

- Я работаю в больнице. Я не связана с университетом. Если вам нужна информация о работе доктора Рида, поговорите с ним. А сейчас, если вы надеялись, что я опущусь до уровня слухов и сплетен, то вам не повезло.

Она повернулась спиной.

Я остановилась и смотрела, как она уходит. Что она сказала? Надеялась ли я, что она «опустится до уровня слухов и сплетен»?

- Каких слухов? - крикнула я ей вслед.

Ответа не было.



* * *



Я не собиралась сдаваться. Генри говорил, что, если я встречусь с Ридом, и он не скажет правды, нужно поговорить с кем-нибудь еще. Конечно, в случае с Элоизой Кантрелл, я искала слишком далеко. Все, что она знала, было с чужих слов. Мне нужен был кто-то более близко связанный с ним. Очевидным ответом была Мэри Ли Брайс. Она должна была знать, что происходит за сценой. Проблема была в том, что я не могла с ней связаться иначе, чем через Вилларда. Я могла позвонить ей прямо, но как объяснить, кто я такая, и почему интересуюсь ее работой? Я знаю о ней только потому, что Виллард нанял Пита. Идея связаться с ним вызывала некоторый неуют. Это не моя работа хранить его дела с Питом в секрете от его жены. Я не отвечала за защиту кого-либо из них. Виллард не был моим клиентом, а Пит был мертв. Существовал определенный скрытый моральный код, но, конечно, я могла придумать, как его обойти.

Вернувшись домой, я села за стол и вытащила две папки. После недолгих поисков я нашла адрес Вилларда, нацарапанный на листке бумаги. Черри Лайн в Колгейте.

Я заперла студию, прыгнула в «мустанг» и поехала к 101 дороге.

И вот я уже стучала в дверь Вилларда. В руках у меня был блокнот, доказывающий (я надеялась), что мой бизнес был официальным. В глубине души я молилась, чтобы Мэри Ли не открыла дверь. Я хотела с ней поговорить, но сначала мне нужно было разобраться с другими вещами. Я ничего не знала о Вилларде. Я видела фотографии Мэри Ли, но не его.

Мужчина, открывший дверь, показался мне странным с первой минуты. У него было красноватое лицо и сухая кожа. Его светлые волосы были очень коротко подстрижены, а кончики ушей — розового цвета. Я однажды видела помет новорожденных мышат, у которых были такие же приметы. Его глаза были бледно-голубыми, а ресницы — светлыми.

Белая рубашка с закатанными рукавами и мешковатые брюки.

Он опирался на ручные костыли, а одной ноги не было.

- Да?

- Мистер Брайс?

Он не подтвердил, но и не отрицал, так что я продолжила. Подняла свой блокнот.

- Я бывшая коллега Пита Волинского.

Снова молчание, но изменился цвет его лица, на розовом фоне появились белые пятна. Во рту у него, должно быть, пересохло, потому что он облизал губы. Я надеялась, что парень не играет серьезно в покер, потому что по его лицу можно было читать, как по букварю.

- Вы знаете, что Пит был убит?

- Я читал об этом в газете. Очень плохо.

- Ужасно. Его жена попросила меня просмотреть его папки с делами, для налоговых вопросов, и мне попался его доклад. Меня интересует, можете ли вы ответить на некоторые вопросы.

Он помотал головой.

- Я не могу помочь. Мне нечего сказать.

- Но вы были его клиентом.

- На самом деле, нет. То-есть, мы были знакомы и разговаривали пару раз, но это было все. Больше, как приятели.

Странно, не правда ли? Я заглянула в свой блокнот и позволила себе маленькую морщинку между бровями.

- Согласно его документам, он получил примерно... не могу разобрать его почерк. Похоже на две тысячи долларов, которые вы ему заплатили за слежку за вашей женой...

Он взглянул через плечо и отодвинулся от двери. Я наклонилась в сторону и заглянула ему за спину.

- Ой, она дома?

- Нет, ее нет. Я не хочу об этом говорить. Моя жена ничего не знает, и я не хочу, чтобы узнала.

- Она на работе?

- Она уволилась с работы, если это вообще ваше дело. Она поехала в магазин. Послушайте, я расскажу вам, что смогу, но вы должны уйти до ее прихода.

- Тогда нам лучше поторопиться. В Рино она дважды встречалась с человеком, по имени Оуэн Пенски. Я так поняла, что это ее школьный друг. Вы случайно не знаете, о чем они говорили?

Морщинки появились у Вилларда на лбу, а его верхняя губа приподнялась с одной стороны.

- Вы сказали, что это связано с налогами. Я не понимаю, при чем тут это.

- Не спрашивайте меня. Я не знаю, почему налоговая служба этим интересуется.

- Налоговая служба?

- Может быть, именно этот Пенски является целью их расследования. Я понятия не имею. Пита он достаточно интересовал, чтобы сделать отметку.

- Ну да. Это отчасти из-за меня. Когда моя жена вернулась из Рино, она начала запираться в спальне и делать междугородные звонки. Когда я рассказал об этом Питу, он подумал, что тут может быть проблема.

- Хорошая догадка.

Я молча смотрела на него, выдерживая паузу.

Виллард пошевелился.

- В общем, вышло так, что он услышал телефонный разговор между Мэри Ли и Оуэном Пенски...

- Как он это смог?

- Что?

- Как Пит мог услышать телефонный разговор? Я не понимаю.

Он передвинул костыли и отступил назад.

- Я не думаю, что мне нужно говорить больше. Может быть, вам сможет помочь кто-нибудь другой.

- Погодите. Может быть, я ошибаюсь, мистер Брайс, но, насколько я знала Пита, были случаи, когда он ставил жучок на телефон. Здесь было что-нибудь подобное? Потому что, если вы дали согласие, вы можете столкнуться с серьезными юридическими последствиями.

- Я не соглашался. Я был против. Мне совсем не нравилась эта идея, но он сказал, если что-то происходит, мы должны узнать правду.

- То-есть, вы говорите, что он записал личный разговор.

- Он мог это сделать без моего ведома.

- Вы сами не слышали запись?

- Нет. Я заплатил ему, и больше его не видел.

- Что случилось с пленкой?

- Он сохранил ее, я думаю...если она существовала.

- Я уже поняла. Если она существовала, где она?

- Он больше ничего не говорил.

- Он так все и оставил? - спросила я недоверчиво.

- Да.

- Он все бросил, и это был конец? Вы говорите о Пите Волинском, верно? Потому что я могу гарантировать, что Пит никогда ничего не бросал, если на этом можно было заработать.

- Ну, у него была еще одна идея. Он думал, что она может что-нибудь хранить на работе. Знаете... в столе — письма, или что-нибудь. Так что он придумал план попасть в ее лабораторию, пользуясь ее рабочей карточкой, которую я должен был ему передать.

Это было неожиданно. Я посмотрела на него с интересом.

- Правда? Когда это было?

- 24 августа, но она в этот день подала заявление об уходе, так что вдруг эта затея потеряла смысл. Она уволилась, и все закончилось. Не думаю, что с тех пор она говорила с Пенски.

- А.

- Все равно, меня тогда уже тошнило от всего этого. Я понял, что Пит морочит мне голову.

- Когда вы в последний раз с ним общались?

- На следующее утро. Я думаю, что он всю ночь проспал в машине, потому что в ту же минуту, как Мэри Ли ушла на работу, он стучал в мою дверь, очень грубый и агрессивный, из-за того, что я не передал ему карточку. Я его тут же уволил.

- И в ту ночь его застрелили.

Виллард поднял руку, протестуя.

- О, нет. Нет-нет. Это была не та ночь.

- Двадцать пятое.

- Никакой связи. Совершенно никакой.

Я посмотрела на него в упор.

- Я хочу поговорить с вашей женой.

- Вы не можете этого сделать.

- Они с Оуэном Пенски обсуждали какой-то вопрос, и только она знает, что это было. Ну, нет, это не совсем так. Конечно, Пенски знал. И Пит знал, правда?

- Откуда я знаю, что знал Пит? А теперь уходите отсюда. Я не обязан с вами разговаривать.

Я делал это только из вежливости. У вас нет причины беспокоить мою жену. Хотите знать, о чем они говорили — позвоните Пенски и спросите у него.

- Хорошая идея. Я могу это сделать, но должна предупредить, если я не получу ответа от него, я буду говорить с ней.

- Нет. Даже не думайте.

- Мне не нужно ваше разрешение, мистер Брайс, так что, если у вас есть, в чем покаяться, я советую сделать это поскорее.

Я достала визитку, засунула в карман его рубашки и легонько похлопала.



* * *



Я ехала домой в состоянии приостановленного воодушевления. Мне было жаль узнать, что Мэри Ли бросила работу, потому что у нее больше не было доступа к важной информации.

В то же время, когда она теперь была свободна, как птица, она могла быть рада рассказать о делишках Рида. Если Пит услышал что-то об исследовании или о пациентах, которых Рид потерял, это ставило его в идеальную позицию для вымогательства.

Оказавшись снова за столом, я вытащила коробку и сняла крышку. Магнитофон Пита был по-прежнему засунут в тот угол, где я видела его последний раз. Я вынула его из коробки и поставила на стол перед собой. Открыла крышку и проверила кассету, которую он оставил там. Было видно, что большая часть пленки перемотана с левой катушки на правую. Я нажала на кнопку перемотки, и смотрела, как крутятся катушки, пока они не остановились.

Я быстро прикрыла глаза, думая, есть ли на самом деле ангелы на небесах. Был только один путь узнать...

Я нажала кнопку прослушивания.

Первый разговор, который я услышала, явно не относился к делу. До меня дошло, конечно слишком поздно, что мне нужно было отметить положение пленки, перед тем, как я ее перемотала. Я слушала, с остановками, пятьдесят минут чужих разговоров, некоторые из которых слушать было неудобно. В конце концов, я услышала, как женский голос произнес фразу или две, от которых у меня встали ушки на макушке. Снова мне пришлось перематывать туда-сюда, пока я не нашла начало разговора. Качество было приличное, но магнитофон записал только одну сторону. Женщина торопливо сказала:

- Это я. У меня мало времени, так что давай быстрее. Что там у тебя?

Я никогда не слышала голос Мэри Ли Брайс, и понятия не имела, его ли слышу сейчас.

Ее собеседник что-то сказал, но магнитофон это не зафиксировал. Она ответила:

- Пока нет. Я знаю, где они. Просто не могу к ним подобраться. Я пытаюсь разыскать одного парня, но это трудно. Ты не можешь использовать информацию, которую я уже дала тебе?

Я ничего не слышала, пока ее собеседник произносил несколько слов. Я даже не знала, был это мужчина или женщина. Это вообще могла быть собака. Гав-гав.

- Оуэн, я знаю это! Как ты думаешь, я заметила в первый раз? Система была. Что мне нужно, это доказательства. Но сейчас я хожу по краю пропасти...

Ага, Оуэн Пенски и Мэри Ли Брайс. Как приятно, что вы здесь. Продолжайте.

Она сказала:

- Надеюсь, нет. Ты не понимаешь, какой он жестокий. Когда я в лаборатории, это ничего, но я не могу даже приблизиться к клинике.

Вопрос Оуэна. Ее ответ:

- Лаборатория — в Саутвик Холл. Клиника — в здании медицинских исследований.

Я остановила магнитофон и записала, сколько запомнила. Потом включила снова. Это было, как радиоспектакль с двумя действующими лицами. Мэри Ли Оуэну. Оуэн — Мэри Ли, за исключением того, что его реплик не было слышно. Она могла разговаривать сама с собой.

- Потому что там наблюдаются пациенты.

Что бы ни сказал Оуэн в ответ, это было встречено скептически.

- Ага. И развесить красные флажки.

И после этого:

- Я думала, ты обратишь внимание на более важные вещи.

Потом последовал разговор о каком-то немецком журнале. Я старательно слушала, но не могла уловить связь, так что продвинулась вперед.

- Да, очень плохо. То, что он делает здесь, гораздо хуже. Получив грант, он не может допустить неудачи.

Молчание.

- Не-а. Он понятия не имеет, что я действую против него. Иначе, он уже нашел бы способ от меня избавиться. Я упомянула, что он меня обокрал, потому что это показатель его...

Я снова остановила магнитофон и записала то, что услышала. Тетя Джин не разрешила мне пойти на курсы секретарей в школе, и меня сейчас это очень огорчало. Если бы я знала стенграфию, я бы справилась с этим очень быстро.

Я снова нажала на прослушивание. Я пропустила искаженную фразу или две, но могла поклясться, что она упоминала глюкотес.

- У меня есть его пароль, но это пока все.

Оуэн молча ответил.

- Он был написан на клочке бумаги в ящике стола. Очень умно.

Снова, пауза вместо ответа.

- Потому что я видела распечатку, прежде чем он ее уничтожил.

Я нажимала на кнопки, пока не услышала, как она сказала:

- Не Ступака, а на карьере Линтона. Эти ребята всегда объединялись для защиты друг друга. При намеке на неприятности смыкали ряды. Черт. Мне нужно идти. Пока.

Теперь я могла видеть, как развивались события. Пит убедил Вилларда поместить ручку-микрофон, и вот что он услышал. Если бы запись делалась с помощью телефонного жучка, было бы слышно обе стороны. Что касается содержания, Пит должен был понять его ценность. Учитывая то, как работал его мозг, он не мог не понять. И вот тогда он сделал свою домашнюю работу, изучив прошлое Рида и информацию о глюкотесе. Предполагаю, что после этого он назначил встречу с Ридом, так что эти двое могли иметь уютный разговор по душам.

Чего я не видела, это что я могу с этим сделать. Линтон Рид был хитрым. У него была неплохая выдержка. И все, что ему нужно было делать, это сидеть ровно на своей заднице.

Что бы он ни вытворял на своей работе, его никогда было не поймать. Если Пит что-то раскопал и вымогал у него деньги, как эти факты могли выйти на свет? Пит был мертв. Пленку никогда не приняли бы в суде. И что теперь?



33





В пятницу днем мое любопытство, наконец, взяло верх. Я поехала в Колгейт и остановилась у жилого комплекса, где жили Виллард и Мэри Ли. Постучалась, в этот раз надеясь застать дома ее, а не его. Она открыла дверь и впустила меня, не говоря ни слова.

Она была маленькая. Ее лицо было идеальным овалом, с правильными чертами. Ее прямые рыжие волосы доходили до подбородка и были подстрижены асимметрично. Высокий лоб. Густая россыпь рыжих веснушек, которые придавали коже красноватый оттенок. Бледные брови, голубые глаза, без видимых ресниц. Очень красные губы. Это было миниатюрное создание, настолько деликатного сложения, что ее ступни казались слишком большими для ее тела.

- Вы приходили сюда. Вы — частный детектив.

- Да.

Ее улыбка была печальной.

- Вы будете рады узнать, что Виллард рассказал мне все. Полное признание.

Я не знала, что сказать. Я не могла гарантировать, что он на самом деле сказал ей всю правду, и ничего, кроме правды, так что не торопилсь с комментариями.

- У вас найдется несколько минут?

- Почему нет? Я уезжаю, так что вам повезло, что застали меня. Можем поговорить, пока я собираю вещи.

Я прошла за ней в квартиру. Было ясно, что Виллард находится где-то в другом месте, так что я не стала о нем спрашивать. Она зашла в спальню, которая была маленькой и выкрашена в белый цвет. Постель была аккуратно застелена и на ней стоял большой раскрытый чемодан. Похоже, что пара не проводила в этой комнате много времени. Порядок, но не было ни книг, ни кресел, ни фотографий, ни ламп для чтения. Двери встроенного шкафа были открыты, и я видела, что пространство было поделено демократически: четверть — ему, три четверти — ей.

Я заняла позицию у изножья кровати, а Мэри Ли продолжала укладываться. Она сняла с вешалки пару слаксов, аккуратно сложила и положила в чемодан. На кровати лежал пакет бумажных салфеток, и она заталкивала салфетку в носок каждой туфли, прежде чем уложить. Она уже упаковала белье и свитера.

- Куда вы отправляетесь? - спросила я.

- В мотель, на несколько дней. А потом, не знаю.

- Виллард объяснил, зачем я приходила?

- Потому что вы — друг детектива, которого он нанимал.

- Не друг. Просто мы когда-то работали вместе.

- Он обвел Вилларда вокруг пальца. До сих пор не могу поверить, что он нанял кого-то, чтобы следить за мной. Что происходило у него в голове?

- Думаю, он чувствовал себя незащищенным.

- Он идиот. Если бы я только поняла это раньше.

- Он сказал, что вы уволились с работы.

- Об этом я буду жалеть. Работу найти нелегко. Я рассылаю свои резюме уже два месяца, и никакого ответа. Теперь я не буду никуда вмешиваться, если только найду работу.

Она шагнула к шкафу, взяла две вешалки и вернулась. Сняла платья и сложила их.

- Пит записал ваш разговор с Оуэном Пенски.

- Очень мило. Он не поместил в квартиру камеры, чтобы наблюдать за каждым моим движением?

- Возможно, он бы это сделал, если бы думал, что это сойдет ему с рук.

Она подошла к комоду за моей спиной и проверила первый и второй ящики. Первый был пуст. Из второго она достала стопку аккуратно сложенных футболок, которую уложила с левой стороны чемодана.

- Почему вас это все интересует?

- Я дальняя родственница Терренса Дэйса.

Она внимательно посмотрела на меня.

- Извините. Иногда я забываю, что жизнь не крутится только вокруг меня.

- Вы верите, что доктор Рид ответственен за то, что случилось с Терренсом?

- Вы спрашиваете, верю ли я в это, или могу ли я это доказать?

- И то, и другое.

- Я не думаю, что доктор Рид ответственен в той же мере, как пьяный водитель ответственен, когда собьет кого-нибудь. Все, что он делает, это защищает свои интересы. Терренс Дэйс был сопутствующим ущербом.

- Вы знаете, он украл три медицинские карточки. Свою, Чарльза Фармера и Себастьяна Гленна.

- Я об этом не знала, но молодец. Себастьян Гленн умер первым. Линтон думал, это была случайность.

- Но это не было случайностью.

- Один - это случайность. Три — закономерность.

- У них было что-нибудь общее? Состояние или болезнь, которые подвергли их риску?

- Возможно, что у них были проблемы со здоровьем. Пре-диабетическое состояние, или нераспознанный диабет. Проблемы с сердцем. Я действительно не знаю. Большинство пациентов реагировали на глюкотес хорошо. У меня не было никакой связи с медицинской клиникой, где они наблюдались. Я работала в одной лаборатории с Линтоном, но не в исследовании, которым он руководил.

- Вы говорили Оуэну Пенски, что доктор Рид уничтожил какой-то документ. Я не уверена, что это было. Я слышала только половину разговора.

- Сырые данные. Распечатка лежала у него на столе. Я видела график, который он начертил, и который был дупликатом графика из прошлого исследования. Как глупо! Если уж хочешь жульничать, надо иметь больше воображения.

- Так он что, искажал свои результаты?

- Это называется причесывание. Если какие-нибудь данные слишком отклоняются, он делает подгонку.

- Вы сообщали об этом начальству?

- Я не видела смысла. Директор программы, это тот, кто нанял его с самого начала. Он думает, что Линтон это звезда, особенно если он приносит деньги.

- Вообще-то, я разговаривала с локтором Ридом вчера.

- И какое впечатление он произвел? Похож на клоуна?

- Нет.

- Он потел? У него тряслись руки? Он колебался?

- Один раз. В конце разговора.

- Ну, поверьте мне. Он либо делал это для эффекта, либо пытался понять, с какого угла лучше подобраться.

- Когда он пожал мне руку в конце разговора, его рука была холодной, как лед.

Она подняла брови.

- Что вы такого ему сказали?

- Я задавала вопросы о Дэйсе. Мне показалось, что он говорил правду. Он не казался напряженным или слишком осторожным. В одном месте я знала, что он врет, но это было не слишком важным, и я решила не давить.

Она засмеялась.

- Это наш парень. Мистер Ловкач. Я удивляюсь, как вы вообще что-то заметили.

- Должен быть способ его остановить.

- Не смотрите на меня.

- А кто лучше?

- Не хочу быть циничной, но что заставляет вас думать, будто кто-то станет меня слушать? Он меня бросил. Это согласно слухам, которые он распространял. В первый день, когда я вышла на работу, все уже знали. По его заявлению, у нас была интрижка, когда мы были практикантами. Это правда. Как он описывал это, я была привязчивой невротичкой. Я завидовала его успеху, так что он порвал отношения. Теперь, если бы я сказала хоть что-нибудь критическое, это бы выглядело как «виноград еще зелен». Завидующая женщина.

- А что было на самом деле?

- Я порвала с ним. Он скопировал статью. Украл мою работу. Вот какой это тип. Поменял название, добавил пятерых соавторов, двух из которых, могу поклясться, выдумал из головы.

Потом отослал в научный журнал. Когда она вышла через несколько месяцев, я уличила его.

Большая ошибка. Вы знаете, сколько статей вышло под моим именем? Шесть. Он опубликовал, наверное, пятьдесят, только за тот год. Это должно было быть подсказкой для начальства. Если так много, откуда у него время, чтобы работать?

- Зачем вы подали заявление на эту работу?

- Это была ошибка. Большая. Я знала, что это его лаборатория, но забыла, какой он сумасшедший.

- Но он умный и способный. Почему он это делает?

- Почему он делает вообще что-либо? Потому что у него большое эго, и он нарциссист. Опасная комбинация. Он не такой человек, который легко переносит стресс. Кое-что случилось в Арканзасе несколько лет назад. Я не знаю всех деталей, но пациент умер, и ошибку проследили до него. Он не смог этого вынести. У него был полный нервный срыв, и пришлось поместить его в дурдом.

- Это отразилось на его карьере?

- На карьере нет, только на работе. Если вы посмотрите на его трудовую историю, то заметите промежуток. Это когда он перешел с онкологической хирургии на исследования.

- А если это случится опять?

- Я надеюсь, меня не будет поблизости. Он расстроится, и что? Хотите мое лучшее предположение? Он испортит компьютер и потеряет все данные. Так его никогда не поймают. Вообразите, как все будут сочувствовать. Вся годовая работа пошла насмарку, когда у него все получалось так хорошо.

- Я думала, что все равно есть пути восстановить файлы.

- Он может вылить чашку кофе на процессор, или поджечь лабораторию. Он может взять и изменить несколько цифр. Данные будут сидеть прямо там, но у него единственного будет доступ, потому что никто другой не будет знать магического ключа.

- Если я скажу, что карточки у меня, это помогло бы?

- Может быть. Послушайте, я не единственная, кто знает, что происходит. В лаборатории есть один стажер, котрый видел то же самое, что я.

- Он бы согласился поговорить со мной?

- Нет. У него жена и дети. Думаете, он будет рисковать? Если бы даже он согласился, вы бы ничего не поняли из того, что он говорит.

- Есть что-нибудь, что я могу сделать?

Она мимолетно улыбнулась.

- Вы можете сделать то же, что и я. Собрать чемодан и уехать.

После ухода я сидела в машине и, как обычно, делала заметки. У меня было две стопки каталожных карточек, но это было что-то новое. Что-то пошло не так в Арканзасе. Линтон пострадал от нервного срыва. И из-за этого поменял свою карьерную тропу с онкологической хирургии на научные исследования, которые выглядели хорошим безопасным местом, чтобы приземлиться. Потом умер Себастьян Гленн. С тех пор, как все пошло не так, он оказался в том же месте, где был, только теперь он был женат, и ему было больше чего терять.