– Ты собираешься практиковаться в переодевании после каникул? – спросила Бетси.

– При всем моем уважении, вы спятили. Зачем заранее себя обязывать?

– Нет, не в учебное время, – сказал Фатти, подумав, что классный руководитель очень быстро распознает его в любом одеянии. – Можно попробовать во время каникул.

– Потому что это развяжет мне руки.

– Фатти, а как же мы? – вопросительно посмотрела на него Дейзи. – Давайте все попробуем стать настоящими сыщиками, на случай, если столкнемся с новой тайной. Тогда мы сможем разгадать ее гораздо быстрее.

– Для чего?

– И даже если нам не придется ничего разгадать, поупражняться будет очень интересно, – добавила Бетси.

Фэрли улыбнулся с выражением того мягкого самоуничижения, которое иногда – неожиданно и без всякой связи с разговором – появлялось на его лице. Как будто он напоминал себе, что не следует отождествлять свою персону с той властью, которую он олицетворял.

– Верно, – согласился Фатти. – Но если я буду обучать вас, то я должен быть главным. Ларри, конечно, старший по возрасту, но я лучше разбираюсь в сыскном деле.

– Я и Энди Би о многом говорили. У него есть очень важные идеи.

Все промолчали. Ларри хотелось верховодить как старшему, но он должен был признать, что Фатти в самом деле лучше всех разгадывал головоломки.

– Знаю. Когда он в следующий раз вступит в предвыборную гонку, у него, возможно, появится шанс осуществить их на практике.

– Учтите, – предупредил Фатти. – Если вы не выберете меня главным, я не стану делиться своими секретами.

– Но зачем ждать?

– Ладно, Ларри, пусть он будет главным, – попросила Бетси, которая всегда восхищалась Фатти. – Хотя бы пока мы будем разгадывать очередную тайну. Если он не справится, мы выберем главным тебя.

– Ждать чего? – снова спросил Макнили.

– Хорошо, – сказал Ларри. – Я тоже считаю, что Фатти сможет толково руководить нами. Но если ты зазнаешься, мы тебе спуску не дадим.

– Главным образом возможности избавиться от комитетов.

– Это я и так знаю, – улыбнулся Фатти. – Слушаюсь! Командовать буду я. Спасибо, Ларри, ты поступил по-товарищески. Теперь я поделюсь с вами своими знаниями. В конце концов они могут пригодиться в любой момент.

– Мне кажется, очень важно уметь писать невидимыми чернилами, – не унималась Бетси. – Пожалуйста, Фатти, научи нас чему-нибудь прямо сейчас.

– Это пустые грезы.

Но в этот момент в детскую заглянула мать Пипа и Бетси.

– Я приготовила для вас чай. Мойте руки и спускайтесь вниз. И поторапливайтесь, вас ждут аппетитные горячие лепешки.

Макнили знал про план, который Энди Би проповедовал все последние годы, как идею крестового похода: уничтожить архаичную систему комитетов в конгрессе, который управлялся по принципу не большинства, а старшинства. Внутри конгресса процветала тирания стариков, большинство которых были из сельских областей, многие коррумпированны, а некоторые – просто дураки. Ни один закон не мог пройти без их поддержки, хотя Конституция не утверждала ничего подобного; уже многие годы молодая часть парламента во главе с Энди Би требовала проведения реформ.

Пятеро проголодавшихся детей и не менее голодный пес помчались вниз по лестнице, на время забыв обо всем на свете, кроме горячих лепешек, клубничного варенья и пирога. Но забыли ненадолго – уж очень захватывающей обещала быть игра в сыщиков!

– Это не пустые грезы, Лиэм.

– Если вы захотите провести такой закон, вам потребуется поддержка комитетов. Если вы нападете на их глав, они вас уничтожат.

У ФАТТИ ЕСТЬ ИДЕИ

– Но если я не буду переизбираться на второй срок, тогда что мне терять?

Рождество наступило так быстро и принесло с собой столько хлопот, что Фатти не нашел времени научить юных сыщиков своим премудростям. Почтальон едва успевал разносить по домам поздравительные открытки. Уже были припасены рождественские подарки, испечены пироги и в кладовках дожидались своего часа огромные индейки.

– Все остальные ваши программы.

– Я очень люблю Рождество, – повторяла Бетси по сто раз на дню. – Интересно, что мне подарят? Я бы хотела новую куклу, которая открывает и закрывает глаза. Моя старая кукла делает это с трудом, и мне приходится ее как следует трясти. А она, должно быть, думает, что я на нее сержусь.

– Я не потеряю их, если сначала выполню эту, – сказал Фэрли. – Не забывайте, что тех старичков тоже надо переизбирать. И я думаю, что они чувствуют веяние времени. Посмотрите, какую поддержку Энди Би имеет у избирателей. Он уже много лет твердо стоит на своем, и люди за него горой.

– Да ты еще совсем маленькая, раз мечтаешь о куклах, – снисходительно заметил Пип. – Готов спорить, куклу тебе не подарят.

– Однако президентом избрали вас, а не Энди Би.

Фэрли молча улыбнулся; он повернулся и взял пальто:

К великому разочарованию Бетси, среди рождественских подарков куклы действительно не оказалось. Все подумали, что раз ей уже исполнилось девять и она считает себя взрослой, вряд ли ей захочется куклу. Мама подарила Бетси корзинку для рукоделия, а папа – картинку-головоломку, которой больше обрадовался бы Пип.

– Давайте пройдемся, мне нужен свежий воздух.

Бетси приуныла, но тут пришел Фатти и вручил девочке большую коробку. Внутри лежала… кукла, именно та, о которой она мечтала! Эту куклу не надо было трясти, чтобы она открывала и закрывала глаза, и она так очаровательно улыбалась, что Бетси влюбилась в нее с первого взгляда. Девочка кинулась Фатти на шею и заключила его в свои объятия – пухлого, как мягкий игрушечный медвежонок.

– Вы знаете, какая там холодина?

Фатти был доволен. Бетси ему нравилась. Миссис Хилтон с удивлением разглядывала красавицу куклу.

– Ладно, Лиэм, идемте.

– Очень мило с твоей стороны, Фредерик, – сказала она. – Однако тебе не следовало тратить так много денег на подарок Бетси.

Макнили позвонил по телефону и отдал распоряжения помощникам, чтобы они подготовили для Фэрли все необходимое и выходили на площадку. Когда он повесил трубку, Фэрли был уже у двери. Макнили спросил:

– Не беспокойтесь, миссис Хилтон, на день рождения мне подарят крупную сумму, – вежливо ответил Фатти. – И я уже получил достаточно много к Рождеству. В этот раз я предпочел деньги игрушкам и книгам.

– Вы действительно хотите, чтобы я включил это в вашу инаугурационную речь?

– У меня сложилось впечатление, что у тебя и так водится немало денег, – сказала миссис Хилтон, а про себя подумала, что даже слишком много. – На что ты собираешься их потратить?

– Да.

– Ну… в общем, я хотел бы кое-что купить, но мне вряд ли дадут на это деньги, – замявшись, объяснил Фатти. – Извините, миссис Хилтон, это мой маленький секрет.

– Ну что ж, может, вы и правы. Большого вреда не будет. Потом всегда можно передумать.

– Ах, вот как, – кивнула мать Бетси. – Ну что же, я надеюсь, это не принесет тебе неприятностей. Не хотелось бы, чтобы мистер Гун опять пришел сюда с жалобами на вас.

Фэрли рассмеялся и вышел из комнаты. Макнили догнал его уже в коридоре и присоединился к группе агентов из Секретной службы, которые окружили его со всех сторон.

– Ни в коем случае, миссис Хилтон, – заверил ее Фатти. – Это совсем не касается мистера Гуна.

Корд все еще колдовал над открытым двигателем; Андерсон, стоявший на площадке, потирал руки и дышал на них паром. Макнили взглянул на часы, застегнулся на все пуговицы и поднял воротник пальто. Фэрли, жмурясь и мигая, мечтательно смотрел на гору.

Как только миссис Хилтон вышла из комнаты, Бетси с горящими от любопытства глазами принялась расспрашивать Фатти.

Макнили подошел к Андерсону:

– Что это за секрет? Что ты собираешься купить?

– Что-нибудь нашли?

– Все для маскировки, – прошептал Фатти. – Парики! Брови! Зубы!

– Ничего не понимаю. Все вроде бы работает нормально. Но как только мы ее заводим, она начинает верещать.

– Ух ты, зубы! – удивилась Бетси. – Но, Фатти, как же можно вставить фальшивые зубы, не удалив сперва своих собственных?

– Может быть, проблема с горючим? Вы проверили насос?

– А вот увидишь, – загадочно пообещал Фатти.

– Первым делом. – Андерсон в недоумении развел руками. – На вертолете прилетит механик с новым насосом. Заодно проверит этот.

– Приходи сразу же после Рождества и научи нас писать невидимыми чернилами и выбираться из запертых комнат, – взмолилась Бетси. – А кстати, как, по-твоему, старина Гун умеет все это делать?

Макнили кивнул. Вертолет не был таким уж хрупким механизмом, как могло показаться на первый взгляд. Внешне он выглядел менее устойчивым, чем самолет с широкими крыльями, но это впечатление было обманчиво: если у реактивного самолета в воздухе откажет двигатель, то он рухнет на землю, как чугунная болванка; а если двигатель откажет у вертолета, тот еще может спланировать на землю за счет инерционного вращения лопастей, и ему нужно очень мало места для посадки. Макнили с уважением относился к этим ловким маневренным машинам.

– Конечно, нет! – с презрительной усмешкой ответил Фатти. – Если даже он и попытается изменить внешность, из этого ничего не выйдет. Мы всегда узнаем его по выпученным глазам и огромному носу.

Он похлопал вертолет по металлической обшивке и огляделся по сторонам. Андерсон шел к дальнему углу гостиницы, видимо направляясь в мастерскую за дополнительным инструментом.

Бетси захихикала. Она прижала к себе куклу и подумала, какой Фатти умный и добрый. И сказала это вслух.

– Да, я… – Фатти опять хотел было похвастаться. Но осекся, потому что в этот момент в комнату вошел Пип, который не одобрял его хвастовства. Мальчики перебросились несколькими словами, и Фатти стал прощаться.

Когда пилот скрылся из виду, Макнили двинулся в сторону маленькой группы Фэрли. По дороге он размышлял о его решении не переизбираться на второй срок. Если это заявление было сделано сгоряча, оно ничего не значило; но если он высказал его хладнокровно и обдуманно, тогда оно значило все. Макнили чувствовал, что слова Фэрли застряли в нем, как кусок непереваренной пищи, который не может пройти ни вверх ни вниз. Политика на вершинах власти была захватывающей игрой, и Макнили, будучи одним из заядлых игроков, хотел бы продолжать ее и дальше. Однако в глубине души он понимал, что Фэрли совершенно прав и пришло время перестать играть в игры.

– Я вернусь после Рождества и проведу несколько занятий с Тайноискателями, – пообещал он. – Передавайте от меня привет Дейзи и Ларри. На праздники я с родителями поеду к бабушке.

Порыв ветра донес до него какой-то звук; он поднял голову и посмотрел на небо. Через минуту между вершинами гор показался похожий на стрекозу вертолет с длинным хвостом: это был «Сиу» 13R, рабочая лошадка боевой авиации со времен войны в Корее, своего рода вертолетный аналог DC-3.

Бетси рассказала Пипу о том, как Фатти собирается потратить деньги:

Макнили поспешил обратно к Корду, который продолжал возиться с двигателем.

– Он сказал, что купит парики, брови и еще – зубы! Как ты думаешь, Пип, он и вправду купит? В каких же магазинах все это продается? Я ни разу ничего такого не видела.

– Скорее всего, в магазинах, торгующих театральным реквизитом. Интересно, что раздобудет Фатти? Вот будет умора!

– Ребята, вы вызывали «тринадцатый»? – спросил он громко, стараясь перекричать шум.

Когда праздничная суета улеглась и с елок сняли игрушки, когда все открытки были отправлены, а подарки вручены, ребята заскучали. Они с нетерпением ожидали возвращения Фатти, который все еще гостил у бабушки.

– Я хочу, чтобы Фатти был с нами, – сказала Бетси. – А вдруг всплывет какая-нибудь тайна? Нам придется ее разгадывать, а нашего командира нет.

Корд взглянул на небо. Повернув голову, он проследил за приближающимся вертолетом, покачал головой и сложил ладони вокруг рта, чтобы прокричать в ответ:

– Но ведь и тайны никакой нет, – резонно заметил Пип.

– Откуда ты знаешь? Возможно, Пошлипрочь пытается сейчас ее разгадать, а нам об этом ничего не известно.

– На борту только два больших вертолета. Может быть, второй сейчас занят.

– Вот и спроси его самого, – отмахнулся Пип от сестры, мешавшей ему читать. Он, конечно, не имел в виду, что ей действительно следует расспросить полицейского. Но Бетси всерьез ухватилась за эту идею.

«Так мы сможем выяснить, найдется ли для нас какое-нибудь дельце в эти каникулы, – размышляла девочка. – Мне не терпится снова заниматься поисками улик, слежкой за подозреваемыми и разгадывать, как все происходило».

Это могло создать проблему. «Сиу» был надежной машиной, но он мог перевозить только трех пассажиров. А при двух пилотах – только двух.

Встретив в следующий раз Пошлипроча на улице, Бетси напрямик спросила его:

– Мистер Гун, не раскрываете ли вы сейчас какую-нибудь тайну?

Макнили разорвал цепь агентов Секретной службы и подошел к Фэрли и Рифкинду.

Гун нахмурился. Он забеспокоился, не пронюхали ли эти сорванцы о чем-то, чего он сам не знал? Иначе зачем девчонке выведывать у него о тайнах?

– Опять впутываетесь во что-то? – строго спросил он. – Бросьте эту затею, ясно? Я не потерплю, чтобы дети совали свой нос в дела, за которые отвечаю я. Не позволю мешать мне – стражу Закона!

– Это трехместный вертолет, – сказал он.

– Мы не впутываемся и не мешаем, – озадаченно пробормотала Бетси.

Машина медленно садилась, рассекая лопастями разреженный высокогорный воздух; она опустилась на дальнем конце площадки позади второго вертолета.

– То-то, держитесь подальше, – пригрозил Гун. – Вы уже вставляли мне палки в колеса, больше этому не бывать!

Пока вся группа двигалась в ту сторону, Фэрли говорил:

– Какие колеса? – удивилась Бетси.

– Все в порядке, какого черта, я полечу вместе с Майером и Лиэмом. Остальные могут ехать в Мадрид на машине.

Мистер Гун фыркнул и зашагал прочь. Он вообще терпеть не мог детей, но особенно его раздражали Тайноискатели и их собака. Бетси проводила его изумленным взглядом.

Рифкинд сказал:

«Жаль, что мне не много удалось вытянуть из него, – подумала она. – Какие такие колеса он имел в виду?»

– Нет, сэр. Кроме меня, вам нужны еще телохранители.

Наконец вернулся Фатти! Бастер, который, само собой, пришел вместе с ним навестить друзей, был необычайно рад снова увидеть ребят.

– Послушайте, Майер, как только я приземлюсь, меня будет охранять вся испанская армия.

– Не очень-то весело мне жилось у бабушки, – сказал Фатти. – Там был здоровенный рыжий кот. Он не давал Бастеру прохода. А еще моя бабушка каждый день заставляла меня купать Бастера. Бедняге пришлось нелегко. Конечно, Бастер мог бы погоняться за котом, но он слишком хорошо воспитан, чтобы преследовать кота хозяйки дома.

– Простите, сэр. Вас должны постоянно сопровождать не меньше двух телохранителей. Лучше четыре.

– Ну как, ты купил что-нибудь для маскировки? – волнуясь, спросила Бетси.

– Вы что, даете мне приказы, Майер?

– Жду своего дня рождения, – объяснил Фатти. – День рождения у меня, как вам известно, завтра. Как только у меня будет достаточно денег, я поеду в Лондон и сделаю нужные покупки.

– Нет, сэр. Я выполняю свои обязанности, вот и все.

– Один? – изумился Ларри.

Они остановились на краю круга, который описывал медленно крутящийся винт. Пилот вылез из кабины и, нагнувшись под вертящимися лопастями, направился к ним. Это был чернокожий лейтенант в форме военно-морского офицера. Он весил фунтов на пятнадцать больше нормы, у него были аккуратно подстриженные усы, черные на черной коже, и слегка выступающие щеки, округлость которых подчеркивала перекатываемая во рту жвачка. Он подошел ближе, выпрямился и отдал честь.

– Ну конечно! Кто из взрослых разрешит мне потратить деньги на все это? Хоть мы и сумели разгадать ужасно запутанные тайны, взрослые все-таки посчитают ненужным покупать парики и накладные брови. Разве не так? Даже несмотря на то, что в любой момент мы можем столкнуться с новой тайной.

– Господин президент.

Серьезные рассуждения Фатти окончательно убедили ребят в том, что нужно как можно скорее приобрести реквизит для маскировки. У Бетси было такое ощущение, что новая тайна буквально поджидает их за углом.

Корд подошел к нему от своего испорченного «Ирокеза».

– Фатти, а мы сможем сразу же изменить свою внешность, когда ты все раздобудешь?

– А где механик, лейтенант?

– Разумеется, – ответил Фатти. – Нам надо будет поупражняться в переодевании и гримировке.

– Летит на второй машине, – ответил черный лейтенант. Он снял форменную фуражку, обнажив свой голый череп, вытер рукавом вспотевший лоб и водрузил головной убор на место.

– А ты не захватил с собой невидимых чернил? – поинтересовался Пип. – Вот на что я хотел бы взглянуть.

Макнили взглянул на небо.

– Как же можно увидеть невидимые чернила? – спросила Бетси. – Вряд ли тебе это удастся.

– На какой второй машине?

Все рассмеялись.

Он окинул взглядом лицо пилота и увидел на его щеке длинный черный шрам.

– Глупышка! Не сами чернила невидимые, а то, что пишешь ими на бумаге.

Лейтенант жевал свою резинку с невозмутимым видом человека, который привык никогда не выпускать жвачки изо рта.

– У меня есть один пузырек, – сказал Фатти. – Он стоит очень дорого.

– У флота не было второго «Ирокеза», сэр, поэтому они послали два «тринадцатых». Второй прибудет через несколько минут – им пришлось ждать механика, пока тот погрузит свое оборудование. Капитан сказал, что вам, может быть, понадобится второй вертолет для джентльменов из Секретной службы.

Он достал из кармана маленький пузырек с бесцветной жидкостью, похожей, как показалось Бетси, на воду.

Фатти вытащил блокнот и ручку с новым блестящим пером. Затем он открыл пузырек и сказал:

Фэрли кивнул и взял свой кейс, который держал один из его помощников.

– Сейчас я напишу секретное послание, и на бумаге не останется никаких следов.

– Тогда все в порядке. Майер, возьмите второго человека, и мы втроем полетим на первом вертолете. А Лиэм с еще двумя парнями отправится на втором. Это соответствует вашим правилам, Майер?

Бетси наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть, как будет писать Фатти. Неожиданно она потеряла равновесие и сильно качнула стол. Пузырек с невидимыми чернилами опрокинулся и скатился на край стола. Его содержимое вылилось на пол, образовав аккуратную круглую лужицу под самым носом у Бастера.

Макнили оглядывался по сторонам:

– Гав! – удивленно отозвался Бастер и начал слизывать лужу. Но вкус у невидимых чернил был отвратительный. Высунув розовый язык, пес вопросительно посмотрел на встревожившихся ребят.

– А где Андерсон?

– Ох, Бастер, ты вылакал невидимые чернила! – чуть не плача закричала Бетси. – Фатти, он теперь станет невидимкой?

Корд сказал:

– Да нет же, глупенькая, – отозвался Фатти. – Но чернилам конец. Какая ты неловкая, Бетси.

– Он пошел искать торцовый ключ.

– Простите меня, пожалуйста. Мне очень жаль. Теперь мы не сможем написать невидимый текст.

– Ему уже давно пора вернуться.

Дейзи вытерла остатки чернил. Все были разочарованы. Бастер по-прежнему сидел с высунутым языком, и на его морде было написано такое отвращение, что Ларри побежал за водой для несчастного пса.

Фэрли уже шел к вертолету:

– Не беда, я знаю еще пару способов тайнописи, – заявил Фатти, чтобы хоть как-то успокоить Бетси. – У кого-нибудь есть апельсин? Смотрите, сейчас я покажу вам небольшой фокус!

– Не волнуйтесь, я полечу с этим лейтенантом.

– Но Андерсон лучше знает путь. Он знает время и место приземления…

ДВА ЗАХВАТЫВАЮЩИХ УРОКА

– Он что, единственный на свете пилот? Господи, Лиэм, дайте лейтенанту всю нужную информацию, и давайте отчаливать. Мы опаздываем уже больше чем на полчаса.

В комнате как раз стояло блюдо с апельсинами. Бетси подала один Фатти и во все глаза наблюдала, как он выдавливает апельсиновый сок в чашку.

Рифкинд повернулся к чернокожему лейтенанту:

– Готово! – воскликнул Фатти. – Как известно, сок апельсина или лимона может служить прекрасными невидимыми чернилами.

– Я хотел бы посмотреть ваши документы.

Но остальным это не было известно. Ребята отметили про себя, как ловко и быстро Фатти нашел подходящую замену чернилам, пролитым Бетси.

– Разумеется.

Фатти между тем взял чистый лист бумаги, обмакнул перо в апельсиновый сок и написал несколько строчек. Когда он огласил текст своего послания, ребята засмеялись.

Лейтенант вытащил свои бумаги, Рифкинд просмотрел их и вернул обратно. Он выполнил все свои обязанности вплоть до последней буквы.


УВАЖАЕМЫЙ МИСТЕР ГУН!

ОЧЕВИДНО, ВЫ ПОЛАГАЕТЕ, ЧТО ПЕРВЫМ РАЗГАДАЕТЕ СЛЕДУЮЩУЮ ТАЙНУ. НО НЕ ТУТ-ТО БЫЛО! ВАШИ МОЗГИ СЛЕДУЕТ СЛЕГКА СМАЗАТЬ, ОНИ СЛИШКОМ СКРИПЯТ.

ОБНИМАЕМ, ЦЕЛУЕМ

ПЯТЕРО ТАЙНОИСКАТЕЛЕЙ (И СОБАКА).


Корд послал двух рядовых, чтобы они наполнили топливные баки в новом вертолете из передвижной канистры. Лейтенант отправился вместе с Кордом к «Ирокезу». В течение нескольких минут два офицера стояли, наклонившись над картами Корда; потом черный лейтенант сложил их и понес с собой обратно к «Сиу», по дороге коротко кивнув Рифкинду и затолкав в рот новую пластинку жевательной резинки.

Всех особенно развеселила концовка.

Они вчетвером залезли в кабину – Фэрли, Рифкинд, второй агент и черный лейтенант; пилот пристегнулся ремнями, сказал что-то в микрофон и выслушал ответ в наушниках. Рядовые закончили дозаправку, отсоединили топливные шланги и закрыли баки; Фэрли нагнулся к окну и махнул рукой Макнили.

– Ты чокнулся, Фатти, – сказал Пил. – Слава Богу, мистер Гун не получит этого письма.

Макнили поднял вверх большой палец, и вертолет поднялся в воздух на несколько футов, повисел над землей, неуверенно покачиваясь из стороны в сторону, потом взмыл вверх и быстро набрал высоту.

– Напротив, мы его обязательно пошлем, – возразил Фатти. – Но поскольку оно написано невидимыми чернилами, этот болван не сможет прочитать его.

Рокот двигателя стал понемногу затихать. Машина исчезла в дымке над горами.

На листе бумаги и в самом деле не было и следа от апельсиновых чернил!

Корд стоял рядом с ним, как будто погрузившись в размышления, потом резко развернулся и заорал двум рядовым, тащившим тележку с канистрой в сторону ангара:

– Но, Фатти, а как вообще можно прочитать невидимые слова? – спросила Дейзи.

– Эй, вы там! Посмотрите, куда запропастился лейтенант Андерсон.

– Очень просто, – сказал Фатти. – Я покажу вам, как это делается. У вас есть электрический утюг?

Оставшиеся пять агентов Секретной службы начали обсуждать, кто из них полетит вместе с Макнили. Журналисты потянулись к парковочной площадке, где стояли их автомобили.

– Да, – ответил Пип. – Но вряд ли мама разрешит нам взять его. Она убеждена, что все, что попадает к нам в руки, мы обязательно сломаем. А зачем тебе утюг?

Через несколько минут Макнили услышал рокот второго вертолета и вскоре увидел, как тот показался в небе между островерхих скал.

– А вот увидите, – уклонился от ответа Фатти. – Нет ли у вас хотя бы обычного чугунного утюга?

– Забавно, – сказал Корд из-за его плеча. – Парень вроде бы сказал, что у них нет второго «Ирокеза».

На кухне нашелся такой утюг. Кухарка разрешила Пипу взять его, решив, что эту старую громадину сломать будет трудно.

В эту минуту на площадку выскочил один из рядовых, который бежал к ним и что-то выкрикивал на ходу. Макнили смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Добежав до середины площадки, рядовой остановился, перевел дыхание и закричал:

– Надо нагреть его на огне, – скомандовал Фатти. Когда утюг нагрелся, он осторожно снял его с помощью прихватки.

– …тенант Андерсон там, кажется, он мертв, сэр!

– А теперь – внимание!

Макнили показалось, что его ударили кулаком. Агенты Секретной службы бросились к гостинице, но Макнили схватил за рукав Корда:

Все напряженно следили за действиями Фатти. Он слегка провел утюгом по листочку с невидимым текстом.

– Забудь о нем. Включай свое чертово радио и соедини меня с флотом. Быстро!

– Смотрите! Смотрите! Проступают буквы! – возбужденно закричала Бетси. – «Уважаемый мистер Гун!..»



– «Очевидно, вы полагаете…» – с восторгом прочитал Пип. – Да, текст проявился. Ну, ты даешь, Фатти! Ни за что бы не подумал, что обычным апельсиновым соком можно писать, как невидимыми чернилами.

13.43, континентальное европейское время.

– Лучше знать эту хитрость, чем полагаться на настоящие невидимые чернила, – заключил Ларри. – К тому же они дорогие, а здесь нужен всего один апельсин. Это здорово, Фатти! Давайте все напишем письма.

Хотя Фэрли не раз приходилось летать и раньше, его всегда заставало врасплох это необычное чувство, когда крыша дома вдруг оказывается на уровне твоих ног и под тобой нет ничего, кроме воздуха.

Каждый взял по листу бумаги и написал письмо апельсиновыми чернилами. Это были довольно дерзкие послания людям, которых Тайноискатели недолюбливали. Ребята радостно вскрикивали, когда горячий утюг делал тайное явным, и читали, кто что написал.

– Ты в самом деле собираешься послать невидимое письмо мистеру Гуну? – вспомнила Дейзи о намерении Фатти. – Но какой в этом смысл, если он не сможет его прочитать?

– Просто забавно, – сказал Фатти. – Он будет взбешен, получив письмо без слов, и не догадается, как его прочесть. А мы ему не скажем.

Шум мотора заглушал слова, поэтому они почти не разговаривали. Черный лейтенант уверенно управлял вертолетом, положив одну руку на рукоять штурвала, а вторую – на рычаг поменьше и мягко нажимая обеими ногами на педали. В кабине пахло машинным маслом и мятой – от жевательной резинки.

Фатти еще раз перечитал свое первое послание мистеру Гуну, потом запечатал в конверт, на котором надписал фамилию адресата.

– Наверное, это глупо, но наша шутка озадачит эту старую ищейку, – сказал Фатти, промокая конверт. – Итак, вы теперь научились писать невидимыми чернилами. Правда, это несложно?

– Проще простого, – согласился Пип. – Но мне не совсем ясно, какой нам будет от этого прок, Фатти.

Фэрли смотрел на зубчатые нагромождения Пиренеев, проплывавшие под вертолетом. Памплона осталась где-то справа, она напомнила ему про бой быков: однажды он там побывал, это было на фиесте, летом шестьдесят четвертого. Тогда он в первый и последний раз посетил корриду, которая не пришлась ему по вкусу. Дело было даже не в том, что он не любил крови, – ему не понравился формальный характер самого убийства. В каком-то смысле испанские танцы и испанский бой быков имели много общего: из них выхолостили человеческую суть, оставив только голый маньеризм; ни коррида, ни фламенко не менялись уже нескольких веков, в течение которых они превратились в пустую форму, в застывший ритуал, лишенный даже легкого намека на творчество. Его это тревожило, потому что здесь он видел ключ к пониманию испанского характера, до сих пор остававшегося для него загадкой. Он вовсе не был уверен в своей способности убедить Переса-Бласко в чем бы то ни было, но надеялся, что этот человек хотя бы не был большим поклонником корриды или испанских танцев. Невозможно понять нацию, которой может нравиться мертвое искусство, переставшее развиваться со времен Веласкеса и Эль Греко.

– В жизни всякое случается, – объяснил Фатти. – Кто-то из нас может быть захвачен, когда будет идти по следу, и ему понадобится дать о себе знать остальным. Наши недоброжелатели не смогут прочитать написанное невидимыми чернилами.

Бетси нашла это предположение весьма интригующим, хотя ей и не очень-то хотелось быть захваченной. Внезапно ей пришла в голову такая мысль.

Вертолет с балетной легкостью следовал всем изгибам горных ущелий и долин. Это создавало странное чувство абсолютной свободы в трехмерном пространстве; что-то подобное, наверно, испытывают люди под действием галлюциногенов. Он был слегка испуган, но это только увеличивало удовольствие; поймав на себе удивленный взгляд Рифкинда, он обнаружил, что улыбается, как школьник.

– Нам всем придется носить с собой по апельсину, если у нас появятся враги, – сказала она. – Ведь так? Тогда лучше брать не очень сочные, чтобы не раздавить.

– А еще придется таскать с собой ручку, – вставил Пип. – Я, пожалуй, подожду, пока появятся враги.

В шуме мотора что-то изменилось; кресло под ним сильно накренилось. Он схватился за ручку дверцы. У черного лейтенанта вырвался громкий возглас:

– А я буду все иметь при себе, – решил Фатти. – Никогда не знаешь, когда может возникнуть необходимость послать тайное письмо. Я всегда ношу в карманах кучу разных вещей, так, на всякий случай.

– О Боже!

Это была чистая правда. Фатти часто поражал своих друзей тем, что имел при себе самые неожиданные предметы. Как правило, у него было практически все, в чем внезапно могла возникнуть потребность: от бутылочной открывалки до ножика с двенадцатью отделениями.

Рифкинд с неестественно бледным лицом наклонился над плечом пилота:

– Моя мама каждый вечер проверяет мои карманы, и я не могу держать в них все, что хочу, – пожаловался Пип.

– Что такое?

– Тяга падает, – пробормотал лейтенант.

– А моя никогда этого не делает. Ее не волнует, что лежит у меня в карманах, – сказал Фатти.

– Да что случилось, черт возьми?

– Кажется, у нас проблемы.

Фэрли крепче сжал ручку дверцы.

– Мы теряем топливо… Двигатель глохнет.

И ребята подумали, что его мама не особо беспокоилась и о самом Фатти. Он запросто уходил и приходил, когда ему вздумается, мог пропустить обед, ложился спать по своему усмотрению и вообще не был особо стеснен в своих действиях.

Рука лейтенанта летала по всей приборной доске, он вертел головой, глядя на показания индикаторов.

– Где-то в системе подачи горючего вытекает топливо.

Фэрли почувствовал прилив детского раздражения: что сегодня творится с этими вертолетами?

– Фатти, ты обещал показать нам, как выбраться из запертой комнаты, если ключ остался с другой стороны, – вспомнила вдруг Бетси. – Может, сейчас и покажешь?

Черный лейтенант что-то быстро забормотал в микрофон. Глаза у Рифкинда округлились, агент сидел, покусывая костяшки пальцев. Фэрли так сильно сжимал стальную ручку, что у него заныли пальцы. Лейтенант отбросил микрофон и снова кинулся к приборам; вертолет работал с перебоями и начал заметно шататься из стороны в сторону, лейтенант повторял себе под нос: «Господи, о Господи».

Рифкинд издал какой-то странный звук, похожий на приглушенный вскрик; лейтенант бросил на него быстрый взгляд.

– Идет, – согласился Фатти. – Заприте меня в одной из ваших комнат наверху и оставьте одного. Через несколько минут я спущусь к вам.

– Сохраняйте спокойствие. Господи, о Господи… Слушайте, никакой опасности нет, не надо впадать в панику. Мы сейчас где-нибудь сядем. Я присматриваю ровное местечко. Господин президент, приношу вам свои извинения.

– Выдумки! – в один голос сказали Пип и Ларри. Уж больно не верилось, что такое может быть.

– Главное, устройте нам мягкую посадку. – В голосе Фэрли звучало мертвенное спокойствие.

– Ну что ж, убедитесь сами. Разве я когда-нибудь берусь за то, чего не умею?

Глаза у Рифкинда перестали быть круглыми; он слегка расслабился, и на его лице даже появилось подобие улыбки. Фэрли обнаружил, что ободряющим жестом сжимает его плечо.

Агент указал через голову лейтенанта:

Сгорая от любопытства, ребята отвели Фатти наверх в совершенно пустую кладовку, притворили за ним дверь и повернули ключ в замке. Ларри толкнул дверь и убедился, что она закрыта.

– Порядок, Фатти, ты взаперти, – заверил Пип. – Мы спускаемся вниз. Если выберешься отсюда, ты молодчина! Через окно тебе это не удастся – свалишься!

– Вон там, кажется, есть ровное местечко.

Ребята ушли, не очень-то веря, что у Фатти получится этот трюк. Ну не настолько же он гениален! Чтобы выйти через запертую дверь, нужно сотворить чудо!

Лейтенант взглянул в эту сторону:

Только малышка Бетси твердо верила в способности Фатти. Она не отрываясь смотрела на дверь детской, куда они вернулись дожидаться Фатти. Чтобы скоротать время, Пип предложил сыграть в настольную игру.

– Придется ждать Фатти целую вечность. Я думаю, мы услышим его крики о помощи, когда он захочет выйти оттуда.

– Не уверен. Эти снежные наносы – никогда не знаешь, есть ли под ними что-нибудь, кроме воздуха… Погодите, взгляните туда – там, кажется, какие-то дома?

Дейзи не успела сделать и хода, как дверь открылась, и в детскую вошел Фатти, с сияющим лицом, рот до ушей.

В горной расщелине клубился легкий туман, поэтому было трудно различить какие-нибудь детали. Рифкинд сказал охрипшим голосом:

– Вот это да! Как тебе удалось?! – поразился Ларри.

– Похоже на ферму, верно?

– Я знала, что получится! – завизжала Бетси.

– Ферма и рядом ровная площадка, – сказал лейтенант. – Теперь все будет в порядке.

– Каким образом ты вышел?! – округлили глаза Пип и Дейзи. – Давай рассказывай!

Он откинулся в кресле с видимым облегчением, и его челюсти снова стали методично пережевывать резинку.

– Это нетрудно, – сказал Фатти, приглаживая волосы. – Тут и объяснять-то нечего.

– Ладно, джентльмены, теперь, пожалуйста, пристегните ваши ремни безопасности и как можно плотнее прижмитесь к спинкам кресел. Обещаю, что мы сядем аккуратно, как муха на мыльный пузырь. И сохраняйте спокойствие, у нас все под контролем, все нормально, никаких проблем…

– Ну что ты тянешь! Лучше выкладывай, как все было. Это просто фантастика!

Лейтенант продолжал говорить, повторяя одно и то же, словно всадник, успокаивающий встревоженную лошадь. В его словах было мало смысла, но Фэрли почувствовал, что уверенный голос лейтенанта оказывает на него гипнотическое действие, и ему пришло в голову, что этот пилот, наверное, очень хороший человек.

– Ладно, пойдемте наверх, я покажу. Вообще-то этим в совершенстве должен владеть любой сыщик. Элементарная вещь.

К ним медленно приближались три или четыре невзрачных домика на плоском пятачке снега, затерянном посреди гор. Двигатель работал очень неровно, но пилот больше не проявлял никаких признаков тревоги. Он уверенно управлял машиной, и Фэрли почувствовал, как кресло под ним сначала пошло вверх вместе с задравшим нос вертолетом, а потом опустилось так плавно, что у него появилось чувство невесомости.

– Что значит «элементарная»? – поинтересовалась Бетси, шагая по ступенькам вслед за Фатти.

Ферма выглядела заброшенной и безлюдной – окна без стекол, никаких следов животных, сами стены зданий, кажется, вот-вот обвалятся и рухнут. Но когда они подлетели ближе, Фэрли понял, что ошибся. В одном из домов из печной трубы поднималась тонкая струйка дыма, а снег во дворе рядом с домом и амбаром был истоптан и исчерчен следами шин. Дорожная колея двумя бледными лентами уходила в расщелину каньона.

– Это значит: не нуждающаяся в долгих объяснениях. Ну вот и пришли. А теперь, Ларри, закрой нас четверых в этой комнате, и Бастера тоже, если хочешь, – чтобы не скребся под дверью. Потом увидите, что я буду делать. Говорю же, это элементарно!

Лейтенант посадил вертолет так мягко, что Фэрли даже не почувствовал толчка.

Вся троица, оставшаяся с Фатти, напряженно следила за происходящим. Закрылась дверь. Ларри повернул ключ в замке. Каждый подергал дверную ручку. Без дураков, они были заперты.

Он услышал рядом шумный вздох и понял, что это вздыхает Рифкинд. Агент внимательно разглядывал здания; в руке у него появился пистолет. Фэрли негромко сказал:

– Внимание, – предупредил Фатти. Он достал из кармана сложенную газету и развернул ее. Как следует расправив ее на полу, он, к изумлению публики, неожиданно подсунул газету под дверь, так что остался торчать лишь небольшой кусочек.

– Уберите, пожалуйста, эту штуку.

– Для чего ты это сделал? Разве так откроешь дверь?

Лейтенант говорил в микрофон, одновременно считывая координаты с карты:

Фатти не ответил. Он вынул из того же кармана кусок проволоки и вставил его в замочную скважину. С другой стороны Ларри оставил в ней ключ. Фатти проволокой подтолкнул его, и он упал на пол.