— Когда больница посылает заказ, сэр. Не очень часто, примерно раз в шесть месяцев.

— И больше они на Трагор не садятся?

— Нет, сэр. Это наш единственный межзвездный порт.

— Их товар идет по правительственным каналам?

Клерк беспокойно оглянулся по сторонам:

— Гм… Нет, сэр. Они отказываются действовать через правительство и входят в контакт непосредственно с заказчиком. Правительство позволяет им это, потому что хирург-банку необходимо пополнение.

Роки бросил шар наугад:

— А что вы сами думаете о соларианах?

Клерк мгновение казался смущенным, а потом засмеялся:

— Сам я ничего не могу сказать. Но если хотите услышать нелестное мнение, справьтесь в портовом кафе.

— Почему? Они устраивают там беспорядки?

— Нет, сэр. Они носят, так сказать, с собой свои завтраки. Они едят и спят на борту корабля и в городе не тратят ни одного галака.

Роки повернулся и отправился обратно на «Идиот». Где-то в глубине сознания возникла идея, которой он отказывался верить. Санитарный транспорт посещал Трагор раз в шесть месяцев. Роки был свидетелем гибели такого корабля и, по его предположениям, груз составлял около четырех тысяч фунтов замороженной кости, около четырех тысяч пинт крови, семь тысяч фунтов различных тканей и заменяемых органов. Такой тоннаж сам по себе ничего удивительного не представлял, но, если Сол-3 поставлял равное количество товара два раза в год хотя бы трети из двадцати восьми тысяч цивилизованных миров Галактики, то возникал закономерный вопрос: откуда они брали такое количество сырья?! Запасы для хирург-банков поступали обычно от жертв катастроф, успевших прожить достаточно долго, чтобы разрешить использование своих уцелевших органов на благо другим живущим.

Благотворительные организации старались получить доверенности от занимающихся опасными работами, позволяющими в случае гибели отдать тела в хирург-банки. Но не всякий с радостью согласится отдать свои почки или печень, и такие вербовщики пользовались не большей популярностью, чем палачи или страховые агенты. Понятно, что товар для хирург-банков был редкой вещью.

Мрачный вопрос встал в сознании Роки: где торговцы с Сол-3 добывают от 3 до 5 миллионов здоровых жертв несчастных случаев каждый год? Очевидно они сами устраивали несчастные случаи, очень похожие на те, что происходят в конце пути скота на бойню. Он потряс головой, отказываясь в это верить. Никакое население планеты, как бы его ни терроризировало правительство, не станет подобного терпеть без того, чтобы произвести социальный взрыв, от которого вздрогнет мир на орбите. Каждая тирания имеет свой предел.

Остаток недели он провел, задавая невинные вопросы в разных местах. Но он почти ничего не узнал. Солариане прилетали, продавали свой товар за хорошую плату, покупали расщепляющиеся материалы и стартовали обратно, не обмениваясь ни с кем ни одним лишним словом. Большинство людей в их присутствии испытывало беспокойство, из-за их мощного сложения и врожденного самодовольства.

Когда персонал ремонтной службы завершил установку новых синхронизаторов, Роки решил, что пришло время высвободить девушку из рук местного правосудия. Иногда его мучила совесть за то, что он не забрал ее сразу после старта соларианского корабля, но ему казалось что таким образом легче уберечь слишком энергичную девицу от крупных неприятностей. С запозданием ему в голову пришла мысль — когда он направился к полицейскому участку — какую месть придумает для него далетянка за то, что он заставил ее коптиться в камере. И с печальной улыбкой он пошел платить за нее штраф. Человек за служебным столом вдруг нахмурился.

— Как вы сказали? — проворчал он.

— Инопланетная женщина с далетянского корабля.

Офицер изучал свои записи:

— Ага, есть… Талева Валкека, правильно?

Роки вспомнил вдруг, что не знает ее имени. Для него она всегда оставалась «Далет-космоперевозки».

— С далетянского корабля, — повторил он.

— Так. Талева Валкека… была освобождена на попечение Э.Роки на двудень прошлой космонедели.

— Это невоз… — Роки закашлялся и побледнел. — Эли Роки — это я. Кто приходил за ней — соларианин?!

— Я не помню.

— ПОЧЕМУ?! Разве вы не потребовали у него удостоверяющих документов?!

Офицер хранил молчание, потом сказал:

— Прошу не повышать голос. И уберите руки со стола.

Роки закрыл глаза и постарался побороть охватившее его волнение.

— Кто ответит за это?

Офицер молчал.

— Ответите вы!

— Я не могу заниматься всеми инопланетянами, которые…

— Молчать! Вы обрекли ее на смерть!

— Это всего лишь женщина…

Роки выпрямился.

— Предлагаю вам встречу в любом месте где я убью вас любым оружием по вашему выбору.

Офицер смерил его холодным взглядом, а потом позвал через плечо:

— Сержант, отведите этого варвара на корабль и позаботьтесь, чтобы он там оставался до самого отлета.

Роки ушел добровольно, понимая, что он ничего не добьется силой, кроме сурового гостеприимства тюремной камеры. Кроме того, во всем был виноват он сам — не надо было оставлять ее в участке. Теперь он все понял — во втором большом ящике, который погрузили солариане на борт корабля, находилась Талева Валкека, в прошлом уроженка Далета и обитательница высших компонентов «Ц». Несомненно, они сохранили ей жизнь — она стала дополнительной приманкой, которая должна была привести его на Сол-3. Зачем он был там нужен?

«Я ОКАЖУ ИМ УСЛУГУ И УЗНАЮ ЭТО САМ», — подумал Роки.

Корабль был готов к старту. Счет за ремонт будет послан полковнику Берту. Роки подписал необходимые бумаги и взлетел, как можно скорее. Одинокий старенький грузовик медленно взобрался в Верхние уровни пятого компонента, словно дряхлый хищник, которому трудно покидать берлогу. Но синхронизаторы работали отлично и экран надежно держал форму, когда подъем прекратился почти у самой красной черты индикатора. Роки выбрал окружной путь к Сол, рассчитал курс и начал набирать скорость.

Потом он вложил в кодировщик сообщение, чтобы передать его назад, в направлении своего скопления: «Пилот похищен соларианами. Имеются свидетельства, указывающие на добычу товаров для хирург-банков путем массового геноцида на Сол-3.» Он записал закодированное сообщение на ленту и настроил передатчик на непрерывную работу, зная, что несущая волна может сделать его отличной целью для пеленгующих устройств, если кто-то захочет, чтобы он замолчал.

И он знал, что это неудачный блеф. Сообщения вполне могли и не получить. Корабль приемщик должен был находиться на том же уровне «ц», что и передающий. Немного кораблей, кроме старых грузовиков, надолго остается на уровнях ниже ста тысяч «ц». Самое большее, на что он мог надеяться это возбудить любопытство к Сол-3. Похищение же девушки и его собственная гибель мало кого взволнует. Межзвездные федерации никогда не пытались защищать права своих граждан за пределами своих территорий. Это было практически невозможно.

Если сами солариане не искали его корабль, они тоже не перехватят сообщение. Их корабли должны находиться на более высоких уровнях. И, поскольку, они знали что он к ним летит, для них не было смысла вести поиски. При его теперешней скорости он достигнет Сол за четыре месяца. Санитарный корабль на более высоком уровне «ц» достигнет дома примерно за три недели. Роки был ласточкой, которая пыталась догнать ястреба.

Но теперь под угрозой было нечто большее, чем его честь и репутация. Он отправился в полет, чтобы обелить свое имя, но теперь его имя мало что значило. Если его подозрения были справедливыми, то Сол-3 являлась потенциальной угрозой для всей Галактики. Он снова вспомнил манеру обращения соларианина — «гомо» — словно на Сол родилась новая раса, готовая занять место старых народов. Если это так, то данная новая раса имела право бороться за существование, а старая раса, называемая Человечеством, имела право сокрушать ее. Такова диалектика жизни.

Четыре месяца заключения в тесном пространстве корабля — этого было достаточно, чтобы вывести из равновесия любого человека, как бы он ни был привычен к одиночеству и тесноте. Роки беспокойно мерил шагами расстояние от каюты до контрольной рубки, и от рубки — до реактивного отделения. Он перечитал по нескольку раз все что было на борту. Несколько раз он останавливался в дверях каюты далетянки. Ее вещи постепенно покрывались пылью. Пара ботинок лежала в углу, на полке — красивая коробка далетянских сигар.

— Может быть у нее найдется пара книжек, — сказал он и вошел. Он открыл шкаф и усмехнулся при виде висевшей там грубой мужской одежды. Но среди плотной тусклой ткани комбинезонов засветились складки светло-зеленого шелка. Он раздвинул два комплекта роб, разглядывая тонкое шелковое платье, висевшее в самом конце и полускрытое прочей одеждой, как подавленное желание. На мгновение он увидел девушку в этом платье, как она идет по прохладным улицам кофианского города. Но он тут же снова задвинул вещи на место, захлопнул шкаф, и тихо вышел из каюты, чувствуя стыд. Больше он туда не возвращался.

Он не мог справиться с одиночеством. Три месяца спустя он включил передатчик и принялся прослушивать его на всех частотах, в надежде уловить человеческий голос. Он не поймал ничего, кроме случайного щебета кодированных сообщений. Некоторые из них шли со стороны Сол.

Почему они позволяют ему приблизиться без помех? Почему они позволили ему свободно передать сообщение? Возможно, он был им нужен как человек, много знающий о военных и экономических ресурсах Шестидесятизвездного Скопления. Эта информация им необходима, если у них претензии на завоевание Космоса. А его сообщение, возможно, не имело большого значения, если они накопили для своих целей достаточно ядерного топлива.

Логически проанализировав ситуацию, он нашел более точный ответ. Корабли Сол не имели захватов-деформаторов, позволяющих одному кораблю встать на параллельный курс на уровне «ц» с вражеским кораблем и оставаться на нем, пока другой корабль маневрируя по пятой компоненте. Солариане доказали это, когда пытались бежать от патрульного корабля Роки. Если бы на их собственном корабле были захваты-деформаторы, они бы не стали тратить время на бесплодные попытки. Им требовались захваты. Очевидно, они думали, что «Идиот» оснащен ими или что Роки сможет дать им сведения, достаточные для производства аппаратов.

Обдумав в течении нескольких дней известные ему факты, Роки включил питание передатчиков, сфокусировав луч до толщины карандаша и направил его в сторону Сол.

— Сообщение СКК «Идиот», — начал он. — Любому соларианскому кораблю от «Идиота», ШЗСК. Я имею информацию, которую намерен обменять на Талеву Валкеку. Подтвердите прием.

Он несколько раз повторил сообщение, ожидая, что ответ придет не ранее нескольких дней. Но ответ пришел всего несколько часов спустя значит, их корабль находился прямо впереди Роки, но вне поля действия детекторов «Идиота».

— Кораблю Скопления от корабля Сол, — защелкал динамик. — Намерены ли вы совершить посадку на планету? Если да, приготовьтесь, пожалуйста, к осмотру. К вам придет один из пилотов. Вы входите в наше внешнюю патрульную зону. В случае отказа, вас придется повернуть. Не прошедшие осмотр корабли уничтожаются при попытке посадки. Отбой.

В голосе слышалась нотка удивления. Они знали, что он не повернет, ведь у них был заложник. Они предлагали ему сдаться, но предъявили ультиматум в вежливой форме.

— Согласен, но при одном условии. Находится ли на борту Талева Валкека? Если да, докажите это, получив ее ответ на мой вопрос и передав его в записи ее голоса. Вопрос: «Перечислите вещи, находящиеся в шкафу в ее каюте на борту „Идиота“. Если ответ будет удовлетворительным, тогда я готов признать, что ваши намерения не враждебные. Но позвольте вам напомнить, что, пока наши корабли соединены присосками захватов, я могу вскрыть вам корпус ударом сверхсветового двигателя. Если только у вас нет захватов-деформаторов, конечно».

Они должны согласиться, подумал он. Получив такое предупреждение, они позаботятся о том, чтобы он перешел на борт их корабля и стал пленником, прежде чем они предпримут следующий ход. И он постарается сделать все возможное, чтобы так и произошло. Ответ придет только через два-три часа, поэтому он принялся за работу, планируя использовать все возможные средства, чтобы превратить корабль в мину-ловушку и настроить ее таким образом, чтобы лишь его продолжающееся благополучное существование предохраняло запал от воспламенения. Запасных частей на корабле оказалось маловато, как он уже успел выяснить. Имелось несколько лишних сельсинов, запасные комплекты для калькулятора и курсографа, а также несколько запасных инструментов и детекторов. Он увеличил это запас, безжалостно распотрошив калькулятор и забрав из него все, что ему требовалось. Он с головой ушел в работу, когда пришел ответ с соларианского корабля. Это был голос далетянки злой и решительный:

— Шесть пар рабочих брюк, — перечисляла она, — куртка, роба и шелковое платье. Чтоб тебе пусто было, Роки.

Заговорил соларианский радист:

— Ожидайте встречи через шесть часов. Ввиду вашей угрозы мы просим вас стоять в открытом люке шлюза, чтобы мы видели вас, соединяя захваты. Пожалуйста, подтвердите согласие.

Роки усмехнулся. Они хотят удостовериться, что он не окажется у пульта. Он проворчал, что согласен, и вернулся к работе, налаживая электронные контуры пульта, радиоприборов, ограничителя мощности реактора и управления сверхсветовой тягой. По всему кораблю протянулась сеть проводов, бегущая от механизмов шлюза и коммуникационного оборудования к регуляторам сверх-«ц». Постепенно корабль терял способность служить средством передвижения в пространстве. Двигатели замерли. На некоторых механизмах он привел в действие часовые реле времени, другие аппараты были подключены к другим реле, на случай иного хода событий.

Это была не трудная задача, и много времени это не заняло. Он не добавил ничего нового. Очень просто, например, отключить провода от индикаторной лампы воздушного шлюза и направить их сигнал на релейную секцию калькулятора, которая, если шлюз будет открыт два раза, пошлет импульс в секцию реакторов. Импульс этот, если он будет послан, сдвинет кнопку со стрелкой указателя мощности на красную черту. Релейная станция представляет собой простейшего робота, рассчитанного на одну команду «Если произойдет то-то, тогда сделать так».

Когда он закончил работу, прошло почти шесть часов. Беспокойно шагая по рубке, он нетерпеливо ждал когда же истечет время, назначенное соларианами. Потом заметив внезапно танец стрелок на приборах, он выглянул наружу и увидел, как сквозь лучевой экран подплывает темный корпус чужого корабля, замершего неподвижно недалеко от «Идиота». Роки привел в действие все реле времени, которые он установил, а потом облачился в вакуум-скафандр. Взяв с собой схему произведенных изменений, он занял место в открытом люке воздушного шлюза. Люк он широко распахнул. Он видел, что в его люке стоит другая фигура в скафандре, подававшая команды пилоту. Роки поднял глаза на присоски своего корабля — к ним уже была подана активирующая энергия и они ждали момента, когда смогут к чему-нибудь приклеиться. Корабли сошлись с толчком, качнувшим оба корпуса — это соединились и сцепились присоски захватов. Роки оттолкнулся и поплыл в лишенном гравитации пространстве. Через несколько секунд он уже стоял лицом к лицу с грузной фигурой соларианина. Тот втолкнул Роки во вторую камеру шлюза и вошел следом.

— Проверьте, нет ли у него оружия, — проворчал суровый голос, когда Роки снял шлем. — Пустите вперед абордажную команду.

— Если вы это сделаете, — тихо прокомментировал Роки, — учтите, люк соединен с реакторным регулятором.

Командир солариан, остроглазый ветеран с массивным лысым черепом, холодно взглянул на него, а потом презрительно усмехнулся.

— Отлично, мы можем прорезать отверстие в корпусе.

Роки кивнул:

— Можете, но только так, чтобы не успел сработать датчик давления воздуха внутри. Он тоже подключен к тяговой системе.

Командир слегка покраснел.

— Есть что-нибудь еще?

— Кое-что. — Роки вручил ему схему. — Пусть ваш инженер изучит эту схему. И, пока он не разберется, любое ваше действие может принести гибель, например, попытка отключить мои захваты. Я вас уверяю: или мы постоянно сцеплены друг с другом, или нам обоим конец.

Соларианин, очевидно, был еще и корабельным инженером. Он разбирался в схеме, пока второй обыскивал Роки. В каюте их было четверо. Трое с оружием наготове внимательно следили за кофианином. По выражению их лиц он догадался, что они считают его низшим существом. И он заметил, что они переговариваются между собой беззвучным языком мимики и движений головы. Командир поднял голову от схемы.

— Когда это реле активирует сеть контуров?

Роки взглянул на часы:

— Примерно через десять минут. Если периодические сигналы не будут подтверждены в получении посредством специального кода эти же сигналы приведут в действие сверхсветовой двигатель.

— Это ясно, — процедил командир. Он посмотрел на своего помощника.

— Уведи его. Сними с него кожу, начиная с ног — и он скажет тебе код.

— Я могу сказать сейчас, — спокойно отозвался Роки.

— Выкладывай, — удивленно отозвался командир.

— Кодом является кофианская таблица умножения. Мой передатчик будет посылать пару кофианских цифр каждые две минуты. Если в течение одной секунды вы не ответите, произведя умножение этих цифр, реле включит двигатель. Так как вы не успеете включить свой с абсолютной синхронностью, произойдет неплохая катастрофа.

— Ладно.

— Но вам это не поможет.

— Почему?

— Наша система счисления основана на двенадцати цифрах вместо десяти. Вы не успеете прореагировать достаточно быстро, если не привыкли к этой системе с детства.

Губы соларианина обнажили мощные зубы, на скулах заиграли желваки. Роки смотрел на часы.

— У вас есть еще семь минут, чтобы настроить передатчик и передать мне ключ. Мы будем говорить, пока я буду поддерживать наше существование в целости и сохранности.

Командир заколебался, а потом кивнул одному из охранников, который быстро покинул комнату.

— Хорошо, гомо, пока мы на этом остановимся. — Он помолчал, надменно усмехаясь. — Ты еще много узнаешь о нашей расе. Но времени у тебя мало.

— Что вы хотите этим сказать?

— А то, что твой передатчик и вся эта система включится, а потом выключится через некоторое время.

Роки замер.

— Как вы думаете это устроить?

— Болван! Просто подождем, пока перестанут приходить сигналы. Ты наверняка должен был установить какой-то лимит времени. Я думаю, несколько часов, не больше.

Это было правдой, но он надеялся, что ему удастся избежать упоминания о ней. Питание в контуре будет отключено через четыре часа и ловушка перестанет действовать. Потому что, если он к этому моменту не достигнет цели, он намеревался просто пропустить один сигнал за полчаса до крайнего срока и позволить толчку сверх-«ц» — тяги разложить корабль на атомы. Он медленно кивнул.

— Вы совершенно правы. У вас есть четыре часа, чтобы сдать корабль под мою власть. Возможно, я перестану посылать ответные сигналы когда решу, что вы не хотите сотрудничать. И тогда… — он пожал плечами.

Соларианин отдал своим помощникам команды и они разошлись в разные стороны. Роки решил, что он отправил их поискать какой-нибудь способ проникнуть на «Идиот», не активизируя ловушку. Командир жестом приказал Роки следовать за собой и они оказались в рубке управления. Один взгляд на приборы показал Роки, что их культура еще отстает от развитых культур Галактики.

— Вот передатчик, — пролаял командир, — делайте, что вы должны делать, и посмотрим, кто кого переждет.

Роки сел в кресло, сжал в пальцах ключ передатчика и внимательно пострел на своего противника. Командир опустился в кресло напротив и наблюдал за Роки из-под опущенных ресниц. На его губах застыла улыбка, словно говорившая: «Ну-ну!»

— Вас, кажется, зовут Эли Роки. Я — командор Халгрив.

Из динамика вдруг донесся рев. Халгрив нахмурился и повернул регулятор громкости. Теперь сигнал доносился как серия музыкальных нот. Он вопросительно взглянул на Роки.

— Когда закончится мелодия, начнутся цифровые сигналы.

— Понятно.

— Предупреждаю, я могу быстро устать. Я буду отвечать на сигналы, пока вы будете проявлять намерение сотрудничать, а также убедитесь, что это не блеф.

— Я уверен, что это не блеф, а просто маленькое неудобство.

— Вы мало знаете о моей родной планете.

— Мало, но кое-что знаю.

— Тогда вы слышали о «Мече оправдания».

— А какое это имеет отношение… — Халгрив помолчал и его самодовольная ухмылка на миг исчезла. — Понимаю. Если вы совершили ошибку, ваш кодекс чести требует уйти из жизни. И вы, следовательно, думаете, что сможете без колебаний пропустить сигнал.

— А вы испытайте меня.

— Возможно, в этом нет нужды. Скажите, а почему промежутки между сигналами две минуты. Почему не по сигналу каждый час?

— Ответ вы можете найти сами.

— Ага, понимаю. Вы думаете, что маленький интервал предохраняет вас от болезненных мер убеждений. Так?

— Ага. И дает возможность каждые две минуты решать, стоит ли продолжать.

— Что же вы хотите от нас, кофианин? Допустим, мы отдадим девушку и отпустим вас.

— Девушка попала сюда случайно, — проворчал Роки, стараясь не запнуться. — А мне нужно, чтобы вы сдались.

Халгрив от души захохотал. Совершенно очевидно, что у него были другие планы.

— Почему вы решили, что мы — ваши враги?

— Вы слышали мое сообщение, которое я передавал в Скопление?

— Конечно. Мы его полностью проигнорировали и косвенным образом сделали из вас дурака, так как отправили еще один санитарный корабль в вашу систему. На грузе имелись указания его происхождения и он намеренно встретился с одним из патрульных кораблей и остановился для досмотра. Теперь дома вас любят еще меньше, чем раньше. — Он усмехнулся. — я вам предлагаю лететь с нами на Сол. Помогите нам создать деформирующие захваты.

Роки помолчал.

— Вы сказали, корабль остановился для досмотра?

— Совершенно верно.

— Не слишком ли много неудобств это им принесло? Изменили диету, оставили свое «поголовье» дома — чтобы наши люди не узнали, кто вы на самом деле?

Халгрив слегка напрягся, а потом кивнул:

— Верная догадка.

— Каннибал!!!

— Вовсе нет. Ведь я — не человек.

Они напряженно смотрели друг на друга. Роки чувствовал, как его обволакивает пелена ненависти. Мелодия, доносившаяся из динамика, вдруг замолчала. Последовала секунда мертвой тишины. Роки откинулся на спинку кресла.

— Я не буду отвечать на первый сигнал.

Командор посмотрел в коридор через открытую дверь и дернул головой. Секунду спустя в рубку гордо вступила Талева Валкека в сопровождении плечистого охранника. Она с ледяным видом взглянула на Роки и ничего не сказала.

— Далетянка…

Она фыркнула, как кошка и села в указанное охранником кресло. Они ждали. В приемнике вдруг проскрипел первый сигнал: две серии коротких гудков на разных частотах. Руки Роки невольно метнулись к ключу. Он прогудел ответный сигнал. Девушка озадаченно нахмурилась.

— Илген умножить на уфген будет хорксеган, — довольно перевела она.

На губах Халгрива появилась довольная улыбка. Он повернулся к девушке.

— Вы умеете считать по-кофиански?

— Не отвечай! — проревел Роки.

— Но она уже ответила, гомо. Вы знаете, что делает ваш друг, женщина?

Она покачала головой. Халгрив коротко ей объяснил. Она хмуро взглянула на Роки, покачала головой и уставилась в пол. Очевидно, она была под воздействием наркотиков, или так ничего и не поняла о соларианах, чтобы считать их врагами Галактики.

— Послушай, далетянка, они хорошо тебя кормили?

Она снова зашипела в ответ:

— Ты сошел с ума…

Халгрив засмеялся.

— Он хочет сказать вам, что мы — людоеды. Вы этому поверите?

На ее лице мелькнул страх, а потом недоверие. Она взглянула на командора-соларианина, но в его лице не нашла признаков вины. Она презрительно посмотрела на Роки.

— Послушай меня, далетянка! Я понял, почему они не остановились тогда. У них был груз живых людей на борту. Один взгляд в трюм — и мы бы все поняли. Сквозь прикрытие благотворительности мы бы распознали в них доморощенных сверхчеловеков, разгадали бы их планы завоевания Галактики.

Они разводят людей, как скот, на своей планете и продают их на убой. Их главное оружие — втереться к нам в доверие. Они знают, что если бы мы проникли в сущность их кровопьющей цивилизации, мы бы их раздавили.

— Ты ненормальный, Роки, — фыркнула она.

— Нет! Почему еще они отказались остановиться?! Технические секреты? Чепуха! Их технология все еще отстает от нашей. Просто они везли груз, в котором зрела наша ненависть. Они не могли позволить себе открыть эту тайну.

Халгрив раскатисто захохотал. Девушка медленно покачала головой, словно ей было жалко Роки.

— Это правда, поверь мне! Я разгадал их секрет! Легко было понять, что свой товар они добывают массовыми убийствами. Они признались, что они — не люди. Это было сразу видно — они охраняют свои корабли и живут только в них. И сам Халгрив только что признался в этом.

Пришел второй сигнал. Роки ответил на него, а потом решил не обращать больше внимания на девушку. Она не верила ему. Халгрив откровенно забавлялся — он пропел сигнал себе под нос — без ошибки.

— Вы используете многотоновый код для вызова, монотонный для ответа. Так их труднее выучить.

Роки перевел. Он посмотрел на громадный лысый череп командира.

— Вы надеетесь выучить три-четыре сотни звуков за то время, которое я вам дам?

— Посмотрим.

Нота презрения в голосе Халгрива насторожила Роки.

— Я сокращаю срок ультиматума до одного часа! Решайте. Или вы сдаетесь, или я перестаю посылать ответы. Учите сигналы, если хотите.

— Он сможет выучить, Роки, — пробормотала далетянка. — Они запоминают целую страницу с одного взгляда.

Роки прогудел ключом еще один отзыв.

— Я сокращу время, если он попытается.

Командир держался в напряженной ситуации великолепно.

— Спросите у себя самого, кофианин, — проворчал он с усмешкой, — чего вы достигнете, уничтожив корабль и себя вместе с ним? Мы ничего не значим. Наша планета потеряет только корабль — ничтожную мошку в глубинах космоса. Неужели вы воображаете, что мы не способны на самопожертвование?!

Роки не смог ничего ответить. Он молчал и, по мере поступления, отвечал на сигналы. Он надеялся, что его блеф удастся, но теперь видел, что Халгрив позволит ему уничтожить корабль. И, если бы Роки был на его месте, он сам сделал бы то же самое. Он допустил ошибку — посчитал, что у противника нет чувства чести. Командир, казалось уловил внутреннее колебание Роки и, наклонившись вперед, тихо заговорил:

— Мы — новая раса, Роки. Мы переросли человека. У нас есть способности, о которых вы ничего не знаете. Бесполезно сражаться с нами. Ваша раса неизбежно должна уйти, или деградировать, как это однажды случилось на Земле.

— Значит на Земле живет ДВЕ расы?!

— Да, конечно, ведь обезьяны не вымерли, когда появился человек. Новое не замещает старого. Оно добавляется к нему и растет над ним. Старые ростки становятся корневищами для новых видов.

— Пищей для них, — с горечью заметил Роки. Он заметил, что девушка начала беспокоиться, ее глаза перебегали на Роки и обратно.

— Это неизбежно, гомо, — других животных на Земле не осталось. Человек истощил планету, перенаселил ее, уничтожив все остальные виды. Все ресурсы этого мира были истрачены на то, чтобы забросить ваших предков в более плотные звездные скопления. Человек предчувствовал свой конец и деградацию на Земле. И, поскольку Сол находится у края Галактики, и у нее нет близких звездных соседей, он понимал, что массового выхода в космос ему не получить. У человека не было тогда сверхсветового двигателя нынешнего вида. Самое большее, чем он располагал, это двигатель на аннигилирующих полях.

— Но ведь это основа сверх-«ц»!

— Верно. Но он был слишком глуп и не понимал, что у него в руках. Он пробил пятый компонент и не осознал, что он совершил. Его корабли поднимались до пяти сотен «ц», проводили там несколько часов по корабельным часам и, вернувшись, обнаруживали, что на Земле прошло несколько лет. Они так и не справились с этой временной разницей.

— Но ведь это лишь частная проблема навигации в открытом космосе?

— И это верно. Но они продолжали смотреть на это явление с точки зрения нейтрализации полей. Они не понимали, что на самом деле покидали четырехмерный континуум. Они считали голубое смещение лишь феноменом электромагнитного поля. Ведь даже находясь на верхнем уровне «ц», скорость света кажется нам неизменной, потому что измеряющие приборы изменились соответственно. Совсем другое дело, если смотреть на нее относительно исходного континуума, но для них это оставалось чистой абстракцией. Они не нашли ответа на загадку. Измерив свои возможности, они поняли, что могут послать своих представителей в плотные звездные скопления, если имело смысл ждать их возвращения двадцать тысяч лет. Конечно на борту корабля прошли бы годы всего лишь. Они знали, что могут же это сделать, но продолжали откладывать посылку. Общество в те времена было эгалитарным. Кто согласится лететь? И почему промышленность планеты должна выбиваться из сил, чтобы отправить в полет дюжину кораблей, которых больше никто не увидит? Кто согласится делать вклад в двадцать тысяч лет, обрекая мир на нищее состояние? Ядерные ресурсы никогда не отличались обилием.

— Как же это все произошло?

— Благодаря небольшой группе людей, которых не пугала высокая цена. Они пришли к власти во время «восстания перенаселенности», когда сторонники стерилизации сражались с поклонниками «сладкой смерти» и призывавшими «бросить весла». Эта маленькая группка прорвалась к власти благодаря фантастическому обещанию отпустить излишки населения на освоение космоса. Достаточно глупцов поверило им и поддержало. Они установили строгий контроль и цензуру и сажали в тюрьму каждого человека, который говорил, что это невозможно. Они поставили все население планеты к конвейеру и начали строить корабли. Философия этих фанатиков была такова: «Мы даем человеку всю Галактику и неважно, что он совсем исчезнет на Земле!». Они успели запустить 1200 кораблей, прежде чем рухнула их рабовладельческая цивилизация. Больше люди на Сол-3 технологической цивилизации не создали. С человека было довольно.

— А ваш народ?

Халгрив усмехнулся:

— Естественный побочный продукт процесса. Если планету заполонили кролики, съевшие всю траву, то вид кроликов, научившийся есть кроликов, окажется в наилучшем положении для выживания. Мы — хищники, кофианин. Природа создала нас, чтобы контролировать размножение нашей расы.

— Вы самодовольные болваны! — процедил Роки. — Какие у вас есть еще способности, кроме способности пожирать людей?!

— Через несколько минут я тебе покажу, — сумрачно пообещал командир. Далетянка медленно бледнела, слушая, как соларианин признает обвинения Роки. Она вдруг застонала и, сложившись вдвое, рухнула на пол. Халгрив отдал охране команду на мимическом языке, и девушку быстро унесли.

— Если бы вы принадлежали к высшему виду разумных существ, Халгрив, ты бы не попался на мою удочку. И вы бы сами создали деформаторы.

Халгрив вспыхнул:

— Мы недооценили тебя, гомо. На Земле ваша раса опустилась до положения животных. А что касается захватов, деформирующих пространство, то мы знаем их принципы. У нас уже созданы экспериментальные модели. Но мы бы могли сократить ненужные пробы и ошибки, используя твои знания. Мы новая раса, новая для космоса. Естественно, за несколько лет мы не можем сделать то, на что вам понадобились столетия.

— Вам придется поискать помощи в другом месте, через десять минут я бросаю ключ, если ты не передумаешь!

Халгрив пожал плечами. Пока Роки отвечал на сигналы, он прислушивался к звукам, доносившимся из других помещений корабля. Он ничего не услышал, кроме случайного топота ног в коридоре или случайного восклицания, а также позвякивания каких-то инструментов. Ничто не выдавало тревоги. Солариане вели себя уверенно.

— Ваша команда знает, что происходит?

— Конечно.

С приближением крайнего срока пальцы Роки все беспокойнее сжимали головку ключа. Он взял себя в руки и ждал, отсчитывая каждую канувшую в ничто секунду. Чего он добьется, пожертвовав собой и далетянкой? Он уничтожит один корабль и команду — неплохой обмен: две пешки за несколько коней и ладью. И, когда солариане начнут свое продвижение в космос, его примеру последуют многие. Он в последний раз ответил на сигнал, а потом подчеркнуто небрежно откинулся на спинку кресла.

— Осталось две минуты, соларианин. Есть время передумать.

Халгрив только усмехнулся. Роки пожал плечами и встал. В руке командира предупреждающе сверкнул пистолет. Роки презрительно засмеялся.

— Боитесь, что я отберу у вас последние две минуты? — он направился к двери.

— Стоять! — пролаял Халгрив.

— Почему? Я хочу увидеть девушку.

— Очень трогательно! Но она сейчас занята.

— Что? — он медленно повернулся к соларианину и посмотрел на часы. Похоже, вы не осознаете, что через пятьдесят секунд…

— Посмотрим. Оставайтесь на месте.

Роки внезапно похолодел. Вдруг они нашли какой-то просчет в его смертоносной сетке? Нашли способ избежать внезапной активации сверхсветовой тяги «Идиота» с последующим разрушением обоих кораблей? Или они действительно успели овладеть кофианскими цифрами до автоматизма и смогут правильно прореагировать за секунду интервала? Он пожал плечами в знак согласия и шагнул в сторону приборов передатчика. Был только один способ испытать возможность. Он сделал еще несколько шагов и повернулся к Халгриву, подозрительно следившему за ним.

— Ты храбрее, чем я думал, — сказал Роки.

Признание произвело ожидаемый эффект. Халгрив закинул голову и самодовольно захохотал. На мгновение напряжение обстановки спало. Тяжелый автоматический пистолет дрогнул. Роки прислонился к передатчику и выключил его. Гул тока пропал.

— Десять секунд, Халгрив! Брось мне пистолет. Один выстрел — и передатчику конец. Десять секунд — и лампы остынут. БРОСАЙ!

Халгрив взревел и вскинул пистолет, готовясь стрелять. Роки усмехнулся. Пистолет дрогнул. Зашипев, соларианин швырнул пистолет Роки.

— Включай! — завыл он. — ВКЛЮЧАЙ ТОК!

Когда Роки перекинул выключатель, сигналы уже чирикали в громкоговоритель. Роки метнулся в сторону, чтобы его не было видно из коридора. По коридору уже бежали в сторону рубки. Сигналы затихли. Потом загудели ответные цифры! В соседней комнате был установлен еще один ключ! Кто отвечает — далетянка?

Пистолет в руке Роки выплюнул гром, когда в дверях рубки возник первый соларианин из экипажа. Остальные отступили, когда пуля отбросила их товарища и он упал обливаясь кровью. Халгрив кинулся к двери. Роки уложил его на пол, выстрелив в колено.

— Следующий выстрел пойдет в передатчик, — проревел он. — Не приближайтесь!

— Взять его! — заорал Халгрив. — Или пускай захлопнется ловушка!

Роки нагнулся и опустил рукоятку пистолета на его череп, намереваясь заставить его замолчать. Это было его ошибкой, он забыл об особой структуре черепов солариан. Упершись ногой в шею Халгрива, он дернул пистолет. Рукоятка вышла на свободу с влажным чавканьем. Роки бросился к двери и прижался к стене, прислушиваясь. Члены экипажа, очевидно, совещались в дальнем конце коридора. Роки ждал следующего сигнала. Когда они пошли, он кинулся плашмя на пол — такой цели они не ожидали — и дважды выстрелил по трем фигурам в конце коридора, в дюжине ярдов от него. Ответный выстрел как-то задел одну сторону его лица, зрение его померкло. Второй выстрел осыпал его щепками двери. Один соларианин лежал на полу. Двое оставшихся отступили через дверь в конце коридора. Она захлопнулась, и с чмокающим звуком сработала герметизация. Роки поднялся на ноги и скользнул к двери, откуда слышался звук работы второго ключа. Он был уверен, что рядом с девушкой кто-то есть. Но когда он рискнул бросить из-за угла быстрый взгляд, то увидел только ее. Она сидела за маленьким столиком, рука ее примерзла к ключу, а глаза уставились в ничто. Он окликнул ее, а потом понял в чем дело. Гипноз! Или гипнотический наркотик. Она ничего не чувствовала, кроме ключа в пальцах, ожидая следующего вызова.

Дверь была открыта только наполовину. Он никого не видел, но знал, что там должен быть еще один соларианин. Роки в этом был уверен. Подумав, он прицелился и выстрелил в доску двери. К столу далетянки отлетел второй пистолет, а тяжелое тело растянулось на полу.

Девушка подняла голову. Туман забытья исчез в ее глазах, уступив место потрясению. Она прижала ладони к щекам и захныкала. В динамике послышался сигнал вызова.

— Отвечай! — рявкнул Роки.

Рука девушки метнулась к ключу и как раз вовремя. Но сама она, казалось, вот-вот потеряет сознание.

— Не отходи от ключа! — приказал ей Роки и бросился обратно в контрольную рубку. Остальные члены экипажа заперлись в кормовом отделении и включили вентиляторы воздухопроводов. Роки слышал, как они загудели, а потом он уловил слабый запах газа. Глаза его жгло и он отчаянно зачихал.

— Сдавайся немедленно, гомо! — проревел интерком. Роки оглянулся по сторонам, а потом метнулся к пульту. Он подал тормозящее напряжение на двигательные ускорители, расфокусировал ионный луч и врубил реактор на полную мощность. Поток заряженных частиц помчится к ускоряющим кольцам, рассыплется, как дробь, и метнется обратно к радиационным камерам реактора после отражения. Через несколько секунд, если не расплавятся стенки, остальные члены экипажа поймут, что у них в перспективе — изжариться заживо в радиоактивном аду.

Слезоточивый газ душил его. Он слышал как, кашляет в соседней каюте далетянка. Услышит ли она сигналы за собственным всхлипыванием? Он пытался следить за коридором и указателем температуры камеры реактора одновременно. Стрелка ползла к аварийной черте. Если начнутся плавятся стенки, произойдет взрыв. Вдруг снова заговорил интерком:

— Болван, выключи его! Ты уничтожишь корабль!

Он ничего не ответил, только ждал в напряженной тишине, наблюдая за дальним концом коридора. Внезапно вой вентиляторов утих. Потом дверь кормового отделения немного открылась и замерла.

— Сначала выбросите оружие, — приказал он.

Сквозь щель на пол упал пистолет. Следом проскользнул соларианин, чихая и вытирая глаза.

— Повернись и иди в конец коридора.

Соларианин медленно повиновался. Роки встал за его спиной, в нескольких футах, ожидая когда появятся остальные и используя его в качестве прикрытия. Боевой дух явно покинул экипаж. Странно, подумал Роки, они были готовы на гибель при включении двигателей «Идиота», но не перенесли жары в соседней с реактором каюте. Видимо, в последнем случае они видели надвигающуюся смерть. Роки заглушил реактор и, держа под прицелом экипаж, направился вместе с ним в трюм. Здесь была только одна дверь. Он оставил своих пленников в проходе и потрогал задвижку замка.

— Туда не надо, гомо, — проворчал соларианин.

— Почему же?

— Там…

Его приглушил вой изнутри отделения. Это был крик ребенка. Рука Роки вздрогнула на замке.

— Они совсем озверели, а у нас нет оружия, — взмолился соларианин.

— Сколько здесь?

— Четверо взрослых, три детеныша.

Роки помолчал.

— Но больше вас девать некуда. Один — вот ты — пойдет внутрь, а мы посмотрим.

Тот упрямо покачал головой, отказываясь. Роки повторил приказ. Соларианин вновь отказался. Хищник, оказавшись без оружия, боялся своих жертв. Кофианин опустил пистолет и спокойно прострелил ему ногу.

— Бросьте его туда, — монотонно приказал он. С плохо скрываемым страхом за собственную безопасность двое остальных солариан подняли вопящего товарища. Роки рывком открыл дверь и успел заметить очертания нескольких человеческих фигур в полутьме. Потом соларианин полетел через порог и дверь захлопнулась, лязгнув засовом. Сначала было тихо, а потом послышался яростный рев. Топот ног — вопль соларианина — и тело мягко шлепнулось о внутреннюю стенку под одобрительный рев свирепых голосов. Два оставшихся соларианина стояли молча, как пораженные громом.

— Не очень приятное место, а? — пробормотал Роки с жестоким равнодушием.

После недолгих поисков он отыскал кладовую, где запер солариан и отправился освобождать девушку от вахты у ключа. Когда под конец четвертого часа пришел последний сигнал, она падала с ног от изнеможения. И, свернувшись на полу, спящая, она больше напоминала бедного и испуганного котенка, чем энергичного и выносливого обитателя пограничного мира. Улыбаясь, он несколько секунд смотрел на нее, а потом отправился проверять, насколько короткая перегрузка повредила реакторы. Оказалось, что все не так уж плохо, чем он предполагал. Он два часа работал, заменяя расплавившиеся секции фокусирующих колец. Эти двигатели доставят их домой.

«Идиот» был оставлен дрейфовать в космосе, ожидая прибытия ремонтного корабля. Далетянка не спешила возвращаться на нем в одиночку. Роки вывел соларианский корабль на курс с переменными уровнями Ц, так как ни один другой соларианский грузовик не сможет их обнаружить без детекторов искривления и деформирующих захватов. По мнению Роки, все было кончено. У него был целый трюм доказательств и два живых соларианина, которых можно заставить подтвердить его слова.

— Что они станут делать? — спросила далетянка, когда корабль взял курс к Шестидесятизвездному Скоплению.

— Немедленно покончить с соларианами.

— Я думала, что мы привыкли оставлять негуманоидные расы в покое.

— Да, но если только они не порабощают людей. Это уже военные действия. Но я думаю, что ультиматум заставит их сдаться. Они не могут вести войну без деформаторов.

— Что случится с Землей, когда они сдадутся?

Роки начал ухмыляться:

— Пойди, спроси у коренных землян. Залезь к ним в клетку.

Она зябко подернула плечами:

— Когда-нибудь… они снова станут цивилизованным народом.

Роки посерьезнел и задумчиво уставился в пронизанный звездами космос.

— Для них это уже в прошлом. Им принадлежит слава расселения расы человека в космос. Они подарили нам Галактику, и мы окажем им большую услугу, если оставим их в покое.

Он несколько секунд смотрел на девушку. Та на время потеряла обычную самостоятельность.

— Ну, что ты ухмыляешься! — воскликнула она.

Роки пошел кормить пленных солариан консервированной капустой.

Роберт Сильверберг

Нейтральная планета

На переднем обзорном экране земного звездолета «Пеннэбл» появились планеты-близнецы Фейсолт и Фафнир — необитаемая Фейсолт, фиолетовый диск размером с монету в четверть кредитки, прямо по курсу и Фафнир, населенная гнорфами, яркая красная точка по правую сторону, над изгибом мощного крыла звездолета.

Безымянная маленькая голубая звезда, вокруг которой обращались обе планеты, стояла высоко над ними, ровно тридцать шесть градусов над плоскостью эклиптики. А королевское великолепие Антареса служило гигантским алым задником для всей сцены.

— Фейсолт прямо по курсу, — сообщили навигаторы. — Приготовиться к торможению.

Восемнадцать землян, посланцев к гнорфам Фафнира, поспешили занять противоперегрузочные кресла. Они не нуждались в дальнейших указаниях. Им поручена важная миссия, и их подготовка не оставляла сомнений в том, что они ее исполнят.

Командир звездолета Див Харскин как раз усаживался в свое кресло в рубке, когда раздался голос Сноллгрена, наблюдателя первого ранга.

— Шеф? Это Сноллгрен. Слышите меня?

— Говори, дружище, — отозвался капитан. — Что случилось?

— Этот корабль с Ригеля… который мы вчера видели. Я сейчас вновь обнаружил его. В десяти световых секундах по правому борту. Ставлю кредитку против дохлой камбалы, он выходит на орбиту вокруг Фейсолта.

Харксин сжал ручки кресла.

— Ты уверен, что они направляются не на Фафнир? Какова глубина восприятия?

— А-один. Этот корабль летит туда же, куда и мы, шеф.

— Пожалуй, могло быть и хуже, — вздохнул Харскин и включил обитую связь. — Господа, наша задача несколько усложнилась. Наблюдатель Сноллгрен обнаружил, что курс звездолета с Ригеля лежит к Фейсолту, то есть, возможно, у них возникла идея, аналогичная нашей. Что ж, пусть это будет проверкой нашего характера. У нас есть шанс вырвать Фафнир прямо у них из-под носа.

— А почему бы просто не разложить ригелиан на молекулы? — раздался чей-то голос. — Они наши враги, не так ли?

Харскин узнал голос Лифмана, превосходного лингвиста, но абсолютного невежды по части межзвездной этики. Ему даже не пришлось отвечать.

Вмешался Ромос, военный атташе.

— Это нейтральная система, Лифман, — прохрипел он. — Военные действия между Землей и Ригелем временно прекращены, пока не закончатся переговоры с гнорфами. Когда-нибудь вы, наконец, поймете, что и война имеет свои законы чести.

Капитан Харскин улыбнулся. У него подобралась отличная команда.

Возможно, каждый из них слишком узкий специалист, но всем вместе по плечу любые задачи. А присутствие ригелиан создаст немало дополнительных трудностей. Что же, капитан Харскин обожал их преодолевать.