– И поэтому он свёл счёты с жизнью?

– Именно. Я знаю, чего прежде всего пожелал бы на месте старичка Тима, – сказал он. – Картонный воротник. Он жутко расчесал себе ухо!

– Конечно, именно поэтому. Он завещал доктору дом и ценные бумаги на астрономическую сумму, а ещё – развеять свой прах с утёса, а ещё перед смертью заказал у скульптора семь голов из гипса. Головы ангелов – его сыновей. Он хотел, чтобы они были вместе. Головы он расположил над сандриком на западной стороне дома, чтобы сыновья смотрели на море.

Джордж вскрикнула, бросилась к Тимми, нагнулась над ним. И подняла опечаленное лицо.

– Над сандриком, что над окном Ольги? – догадался Карлсен.

– Как он расчесался! Ухо в ужасном состоянии! О, Тим! Глупая ты, глупая ты у меня, оказывается, собачка! Мама! Мама! Тим опять ухо расчесал!

– Да. Её комната посередине, думаю, поэтому их там поместили. Нечто вроде кенотафа. Вчера утром Ольга умудрилась отколупать одну из голов, ту, что была с краю. До неё проще всего было дотянуться. Ольга во многом оставалась ребёнком. И я думаю, мистер Карлсен, вчера вечером она хотела отколупать ещё одну голову. Ольга встала на подоконник – а уже, как вы помните, был сильный снегопад – и, скорее всего, просто поскользнулась.

Мама заглянула в комнату.

Сара упёрлась плечом в оконную раму.

– Ну что, убедила я вас?

– Ах, Джордж. Какая жалость! Я ведь тебе говорила – не снимай воротник, пока ухо совершенно не заживет…

Пару минут её вопрос оставался без ответа.

– Нет, я с ума сойду! – кричала Джордж. – Теперь опять все над ним будут смеяться!

Карлсен нахмурился, став чернее тучи. В какой-то момент он тихо выругался на неизвестном девушке языке.

– Не будут! – сказал Джулиан и улыбнулся, видя ее нахмуренное лицо. – Да развеселись же ты! Сама посуди – разве не замечательно? Приключение началось с Тиминого картонного воротника и – поверь – Тиминым картонным воротником оно и кончается! Итак, трижды ура нашему старичку Тиму!

Сара, наблюдая за его терзаниями, произнесла с сочувствием:

Да! Трижды ура тебе, старичок Тим! И пусть до нового приключения ухо у тебя совсем заживет, милый Тим, чтобы снова тебе не позориться в несносном картонном воротнике!

– Мне жаль, что ваши теории, ваше представление внизу, столь эффектное, были напрасными. Я ни в коей мере не хотела вас расстраивать.

Адам Карлсен продолжал сидеть и пожирать себя изнутри.