Кажется, в своем раздражении я забыла, о чем он меня спрашивал.

– Я выгляжу как-то иначе? – спрашивает он. И разводит руки в стороны, чтобы я получше его рассмотрела.

Не хочу признаваться в этом, но он выглядит лучше. Кожа превратилась в светящуюся бронзу, а глаза покрылись потусторонним серебром, на которое стало трудно смотреть. Изгиб челюсти теперь сильнее и изящнее. Он стал излучать какую-то харизму, невероятное притяжение, превосходящее все, что было раньше. Оно почти сверхъестественное. Нет, не почти. Так и есть.

– Ты выглядишь так же, – лгу я.

Сверкнув серьгами, он кивает с таким видом, будто точно знает, что я увидела и почему солгала.

– Вот видишь, Убийца Чудовищ? Мы все лжецы.

Понятия не имею, что на это ответить.

– Что происходит, Кай? – спрашиваю я. – Что на тебя нашло?

Он печально качает головой.

– Давай просто найдем эту Мосы и уберемся отсюда, – говорит он, вздрогнув всем телом. – От этого места у меня голова кругом.

Не могу с ним не согласиться.

Он выпрямляется.

– Пойду немного осмотрюсь. Может, что-нибудь выясню.

– Мы должны держаться вместе, – протестую я.

Эти жадные глаза вокруг не дают мне покоя.

– Нет. Тут есть… В общем, будет лучше, если я схожу один. – Он смеется, и я улавливаю запах алкоголя в его дыхании. – Никто не будет разговаривать со мной, если ты станешь расхаживать рядом с таким видом, будто собираешься воткнуть в них нож. Мне надо побродить одному. Я обязательно вернусь.

– Не думаю, что…

– Я смогу о себе позаботиться, ты же знаешь…

Мне это не нравится, но пусть будет так. Он взрослый человек, и я не собираюсь с ним спорить.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Он тут же наклоняется и касается губами моей щеки. Я напрягаюсь, когда противоречивая смесь из запаха кедра и алкоголя достигает моего носа.

– Слева от тебя, – шепчет он, обдав дыханием мне ухо, прежде чем отойти.

Затем поворачивается и через несколько секунд сливается с толпой, насколько для него это вообще возможно. Я выжидаю несколько секунд, прежде чем посмотреть налево, и не сразу замечаю того, кого он хотел мне показать: мужчину с телосложением игрока в американский футбол и копной рыжих волос.

А он-то что здесь забыл?

С краю толпы с несколько застенчивой улыбкой стоит Клайв. Он одет в костюм в техасском стиле и галстук-боло[78]. Костюм слишком узок для его крупного тела и крепких мышц, к тому же он некрасивого коричневого оттенка. В целом выглядит так, будто Рэмбо напялил на себя одежду Хауди Дуди[79].

– Я ожидала бо́льшего, – поддразниваю я, подходя к нему и указывая на его наряд, – учитывая, как ты одел меня.

Он пожимает плечами и поправляет боло.

– Не смог найти ничего получше в своем гардеробе.

– С удовольствием бы с тобой поменялась. Держу пари, в топе с бретельками ты бы смотрелся на отлично! – Затем я задаю очевидный вопрос: – А что ты здесь делаешь? Зашел поправить мне волосы?

Он смеется и качает головой.

– Ничего подобного. Хотя… – Он облизывает палец и тянется вперед, будто собираясь коснуться моего лица.

Я живо отступаю назад и непроизвольно хватаюсь за нож.

Клайв мгновенно бледнеет.

– Просто хотел стереть эту серебристую дрянь с твоих глаз. Даже по моим меркам это перебор.

Я смущенно краснею и опускаю руку.

– Извини, – говорю я и потираю свои голые руки. – Не бери в голову. Просто я не люблю, когда ко мне прикасаются, – слабо пытаюсь я оправдаться.

– Ладно, – отвечает он. – Я был уверен, что потеряю почку еще тогда, когда делал тебе челку.

Я хмурюсь.

– Ха, ха. Очень смешно.

– Я уважаю твои умения, но у тебя очень специфическая репутация, – говорит он, прислоняясь спиной к бару и делая глоток пива. – И не делай вид, будто ты этого не знаешь.

– Репутация психопатки?

– Ну это слишком сильно сказано. Остановимся на склонности к насилию и антисоциальном поведении.

Клайв говорит это с улыбкой, но слышать все равно больно.

– Можно подумать, для тебя это сюрприз, – продолжает он, разглядывая мое лицо. Затем Клайв окидывает взглядом толпу. – Но кто-то же прикасался к тебе, пока наносил эту мазь на глаза. Интересно, кем был этот счастливчик?

– А сам как думаешь?

Я не собираюсь рассказывать ему, что это не для красоты, а для более практичных целей. Если Кай не хотел показывать снадобье Койоту, то, может, и Клайву не следует об этом знать?

– Между прочим, где этот твой великолепный мужчина? – спрашивает Клайв, все еще оглядывая помещение.

– Не знаю, – признаюсь я. – Он ускакал без меня. Сказал, что ему надо что-то выяснить.

Он моргает длинными рыжими ресницами.

– Звучит немного настораживающе.

Я пожимаю плечами.

– Он вполне взрослый мальчик.

– Да уж, это точно, – говорит Клайв с хитрецой в голосе. Затем смеется, заметив мое удивление. – Не переживай. Не собираюсь я отбивать твоего мужика. Но чисто для справки знай: он танцевал со мной прошлой ночью.

– Ты танцевал с Каем?

– И не раз. Между прочим, он весьма неплох. Хотя я до сих пор не могу поверить, что он знахарь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду только одно: разве не должны существовать правила, которые запрещают знахарям быть настолько сексуальными?

Я согласна с ним, но вслух говорю:

– Если тебя это утешит, он еще не закончил обучение.

– В Рок-Спрингс ты видела то же, что и я, – говорит он неожиданно серьезным тоном. Вся шутливая фамильярность, которая была в нем секунду назад, внезапно куда-то исчезла. Он делает глоток пива, прежде чем продолжить. – Как бы то ни было, вам удалось найти ту зацепку, о которой говорил Койот?

– Пока нет, – отвечаю я, радуясь возможности сменить тему.

– Могу я чем-нибудь помочь?

Я суживаю глаза, ощутив внезапное подозрение.

– Ты так и не сказал, зачем ты здесь, Клайв.

– О, некоторые посетители «Всеамериканского бара» говорили, что сегодня вечером здесь состоится драка. Какой-то эпический бой. Я решил, что имеет смысл проверить. А так как вы все равно собирались сюда, я подумал, что заодно смогу чем-нибудь помочь.

– Хозяева Шалимара устраивают бои?

– Время от времени. Обычно это довольно впечатляющее зрелище.

Я оглядываю зал, но не могу понять, где здесь может находиться арена для боев. За одной из плоских двумерных дверей? В кроличьей норе без дна? Или, может, в гардеробе?

– А где это место?

– Хороший вопрос, – отвечает Клайв. – Никто точно не знает. Оно появляется и исчезает по собственному распорядку. Иногда здесь, иногда там… – Он изображает рукой взрыв. – Полагаю, такое в порядке вещей, когда заведением управляет кошка.

– А Кай знает? О боях, я имею в виду.

– Понятия не имею. Но ты можешь спросить у него сама.

Он кивает головой в сторону толпы, и я вижу идущего к нам Кая.



– Я узнал, что в Шалимаре сегодня будут бои, – говорит Кай.

Он снова выглядит вполне нормальным – никаких признаков опьянения. Я не задумывалась об этом раньше, но его целебная сила, должно быть, нейтрализует воздействие алкоголя. То, что Кай пытается в нем утопить, не тонет надолго.

– Вначале будут обычные турнирные схватки, – объясняет он, – но с финальным боем связана некая тайна. Ходят слухи о каком-то забойном реванше.

– Я слышал то же самое, – подтверждает Клайв. – Можно поднять много денег, если угадать со ставкой.

На бои взглянуть интересно, но азартные игры меня не привлекают. Это скорее сфера интересов Ма’йи – с их невероятными выигрышами и потенциалом для хитрого обмана. И тут я вспоминаю, как привратник говорил что-то о «крупных игроках».

– Клайв, здесь есть местный букмекер? Тот, кто принимает все ставки от имени хозяев боев?

– Конечно, – отвечает Клайв.

– Это может быть женщина по имени Мосы?

– Ага. Это именно та кошка, о которой я тебе говорил. – Он прищуривает свои карие глаза. – Мне показалось, ты сказала, что никогда не бывала здесь раньше…

– Должно быть, это ее… – размышляю я.

– Ты что задумала, Мэгз? – встревоженно спрашивает Кай.

– Я хорошо дерусь, – отвечаю я.

И это правда. Конечно, я не владею никакими причудливыми «боевыми искусствами», но Нейзгани, помимо прочего, не пренебрегал моей рукопашной подготовкой. Моя техника более приземленная и грязная – быстро напрыгивай, сильно бей и тут же отбегай. А если сюда добавить еще и силы кланов, то я не сомневаюсь, что смогу продержаться несколько раундов. Этого должно хватить, чтобы привлечь внимание главного букмекера Шалимара.

Кай трет переносицу, зажмурив глаза.

– Думаешь, если ты согласишься драться, это действительно приблизит нас к ней?

– В противном случае мы не приблизимся даже к арене, – вмешивается Клайв. – Тот парень у двери сказал, что все билеты на бои распроданы. Насколько я понял, допускаются только новые участники и их команды поддержки.

– Тогда я это сделаю, – говорю я. – Нам нужно это огненное сверло, и если ради него придется выбить дерьмо из нескольких «бычков», значит, так тому и быть.

Кай долго смотрит на меня, прежде чем заговорить.

– Тебе не нужно драться, – наконец говорит он, показывая три бумажных листка.

– Что это?

– Наши пропуска.

Я беру у него билеты.

– Ты где их взял?

– Откуда они у тебя? – спрашивает Клайв, выхватывая у меня билеты. – Господи, это же места в первом ряду!

Кай качает головой.

– Так мы идем туда или нет?

Я одариваю мальчиков улыбкой.

– Черт, конечно да!

Глава 29

Несмотря на обещанный VIP-статус наших билетов, мы, как и все остальные, застреваем в пестрой очереди ожидающих зрителей. Очередь движется медленно, в основном из-за двух мускулистых представителей Медвежьего клана, обыскивающих всех входящих на предмет наличия оружия.

– Свое оружие я не отдам, – говорю я Клайву, когда мы подходим к контрольно-пропускному пункту.

– Похоже, у тебя нет выбора, – отвечает он.

Клайв прав. Я вижу, как мужчина через несколько человек от нас вытаскивает из-за голенища сапога девятидюймовое[80] лезвие и бросает его в предложенный металлический ящик. Один из парней Медвежьего клана запирает ящик маленьким, висящим на веревочке ключом, толкает его на полку, заставленную дюжиной точно таких же ящиков, после чего вручает мужчине его ключик, вероятно, единственный. Мужчина, очевидно, уже знакомый с процедурой, надевает веревочку с ключом на шею и как ни в чем не бывало идет внутрь.

– Кажется, система довольно безопасная, – говорит Кай.

Похоже, я стану единственной, у кого будет ключ от ящичка с моими вещами – при условии, конечно, что никто не украдет сами ящики. Предполагаю, что воровство здесь не одобряется – по крайней мере, в зоне боев. И сурово наказывается. Пусть клиенты будут счастливы, и да не оскудеет поток денег! Таким должен быть девиз Шалимара.

Когда мы подходим к столу, один из здоровенных вышибал бросает на меня взгляд, и его губы недовольно кривятся. Он хмыкает и достает из-под стола металлический ящик увеличенных размеров. Жестами велит мне приступать к делу. Вначале я снимаю патронташ, затем заплечную кобуру с дробовиком. Вытаскиваю «глок» и кладу его в ящик. Потом ножи – все три. Закрываю ящик, беру ключ, и мы с Клайвом переступаем через черту. Кай идет за нами, отстав на несколько шагов. Затем мы проходим через рамки металлоискателей и вступаем в толпу, собравшуюся на главное спортивное событие.

– Ты уже бывал в таких местах, Клайв? – спрашиваю я, пока мы идем к арене. – Как тут все организовано?

Арена не сказать чтобы огромная, но и не маленькая. И прошли мы к ней не через шкаф или кроличью нору, а через самую обычную дверь, сливавшуюся с детальной картиной, на которой изображен Кораль О-кей. Здесь хватит места, наверное, для двухсот человек или даже больше. И это впечатляет – учитывая, что мы по-прежнему находимся под землей. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом: кем или чем создано это место? Само поле боя – это чисто выметенный участок почвы, который опустили ниже уровня пола примерно на дюжину футов[81]. Трибуны, которые выглядят так, будто их притащили из спортивного зала средней школы, предоставляют зрителям прекрасный вид на действие, происходящее на ринге.

А там уже что-то произошло. Мы пропустили первый поединок, и теперь грязный пол покрыт свежими пятнами еще не свернувшейся крови. Запах насилия проносится в воздухе, ускоряя мое сердцебиение и возбуждая нервы предвкушением. Должна признаться, я взволнована. Трибуны постепенно заполняются людьми (кажется, сегодня на них негде будет яблоку упасть), и атмосфера вокруг бойцовской ямы напитывается электричеством.

– Первая половина ночи – турнирные бои, один из которых только что завершился, – поясняет Клайв, пока мы пробираемся сквозь толпу, а потом смотрим вдвоем на окровавленный ринг. – После каждого раунда победитель проходит дальше, а проигравший вылетает. Во второй половине ночи – запланированные поединки. Иногда победители турнира претендуют на участие в них, ведь именно там разыгрываются большие деньги.

Я понимающе киваю:

– Значит, тот, кто сумеет выжить в турнире, получит возможность поучаствовать в эксклюзивных боях. К тому времени, пока они доберутся до следующего этапа, они одолеют горстку любителей и, вероятно, не будут чувствовать особого напряжения. Но загвоздка в том, что они понятия не имеют, с кем им придется сражаться дальше. Те, кто уже включен в списки, имеют несомненное преимущество.

– Задача выглядит слишком сложной, если ты так ставишь вопрос.

– Возможно. Но если создать определенный ажиотаж своими победами в турнире, а затем принять участие в списочных боях, то можно существенно поднять ставки, в результате чего вернуться домой богатым человеком.

– Да, если ты проживешь достаточно долго, чтобы успеть сосчитать выигрыш…

– Сначала рукопашные схватки в открытом турнире, верно? А что потом? Поединки с холодным оружием?

Он смотрит на меня, удивленно выгнув бровь:

– Ты уже занималась этим раньше?

– Перед такой толпой – никогда, – признаюсь я. – Но мне нравилось участвовать в боях – еще с моим старым наставником. Не ради денег, просто из любви к дракам. Поэтому я понимаю, как это работает.

– В общем, ты права. Открытый турнир – это возможность попасть в списочные поединки. А там уже начнутся схватки с холодным оружием до первой крови.

– Как такое вообще разрешают?

– В этом зале полно денег. А когда речь заходит о деньгах, служители закона предпочитают отводить глаза.

– Серьезно?

– Разве ты не заметила, как тщательно изымается оружие при входе? Охрана – это Псы-Законники.

Я собираюсь задать еще один вопрос, но чувствую вдруг чужую руку на плече. К счастью, это Кай.

– Посмотри туда, направо, – шепчет он мне в ухо, – мимо двух здоровяков в черных футболках охраны.

Я смотрю, напрягая глаза. Там, внутри стеклянной будки, возвышающейся на добрых десять футов над самой высокой трибуной и предоставляющей своему обитателю прекрасный обзор на переполненный зал, сидит та, кто может быть только Мосы.

Я не знала точно, как должна выглядеть женщина, которую мы ищем, поскольку Ма’йи говорил, как всегда, загадками и не дал нам никакого описания, кроме имени и пола. Я знаю, что «мосы» на языке навахо означает «кошка», и решила, что она должна быть чем-то похожа на кошку. Но я не была уверена, относится ли она к кошачьим так же, как Ма’йи к собачьим, или просто какая-то женщина взяла себе такой псевдоним, чтобы производить впечатление. И вот теперь я поняла.

Она маленькая, не более четырех с половиной футов[82] ростом. Учитывая причудливые манифестации сил кланов в этом месте, ее внешний вид может оказаться еще одним странным проявлением крови дине, но я чувствую, что это не так. Мое отточенное чутье на монстров выделяет ее как нечто нечеловеческое. Нечто бессмертное. Нечто Другое.

Глаза Мосы огромны. Они слишком велики для маленького личика в форме сердца с заостренным подбородком. Над короткой стрижкой с прямой челкой торчат треугольные кошачьи ушки, а между плоским носом и слегка развернутым книзу ртом бело-серым цветом мерцают вибриссы[83]. На ней ярко-зеленое вечернее платье с широкой юбкой и пышными рукавами, какие, должно быть, были популярны на вечеринках и телешоу в 1950-х годах. На голове прозрачный козырек, а за одно из кошачьих ушей заложен карандаш. Очевидно, это только для образа, поскольку маленькие когтистые ручки с неимоверной скоростью хлещут по клавиатуре ноутбука, стоящего перед ней. Там же, за стеклом будки, возле нее стоят четыре женщины, одетые так же скромно, как их начальница – в одинаковые платья разных оттенков. Они кричат наперебой и принимают ставки, как опытные биржевые маклеры. Но они, по крайней мере, выглядят как люди, если не обращать внимания на ярко-красные щеки – отличительный признак их клана.

– Это Мосы, – говорю я. – И как же, черт возьми, мы до нее доберемся?

– Похоже, нам не придется придумывать.

Прямо к нам приближаются два больших охранника из Медвежьего клана. Они огромные, широкоплечие и лохматые, как их клановое животное. Один из них – тот самый парень, который забирал у меня оружие. Я включаю режим повышенной готовности. Клайв говорил, что это подрабатывающие вне службы Псы-Законники. Скорее всего, они нас не узнали, но чем черт не шутит.

– Не надо, – говорит Кай, заметив мое беспокойство. – Лучше взгляни туда.

Он снова указывает на Мосы в ее стеклянной коробке, и на этот раз она смотрит в нашу сторону. Ее взгляд, прорезающий хаос окружающего пространства, тяжело ложится прямо на меня.

– С вами хочет встретиться босс, – раздается басовитый голос одного из охранников.

Он кладет тяжелую руку мне на плечо.

– Весьма рады вашему приглашению, – вежливо отвечает Кай.

Охранники смеются:

– Не ты. Нам велели привести щенка Нейзгани. И больше никого.

– Щенка Нейзгани?

Даже не знаю, оскорбление это или комплимент.

– Но она не пойдет без нас, – протестует Кай.

– Приказ касается только ее, – возражает охранник.

– Я понимаю вас, но давайте проявим благоразумие. Мы не позволим ей уйти с вами одной, так что вы должны пойти нам навстречу, – говорит Кай.

Он пристально смотрит на охранника, сверкая серебром глаз, которое я хорошо вижу благодаря его снадобью.

Охранник хмыкает и обменивается взглядом со своим напарником. Напарник пожимает плечами и смотрит куда-то за мое плечо. Я оборачиваюсь и вижу, как Мосы слегка кивает в нашу сторону.

– Хорошо. Веди с собой свой маленький зверинец. Он все равно не поможет тебе на ринге.

С этими словами он разворачивается и идет в ту сторону, откуда пришел. Нам не остается ничего другого, кроме как проследовать за ним.

Я бросаю взгляд на Клайва – широкого и мускулистого, но выглядящего совершенно невинно со своими вьющимися волосами и веснушками. А потом на Кая, изучающего меня так, будто я самая важная вещь в мире.

– Мне кажется, вы оба чокнутые, – признаюсь я, – и вас, скорее всего, убьют, если вы не прекратите творить херню. Но я ценю этот жест.

– Это не жест, Мэгги, – говорит Кай. – Мы тебя прикроем.

– Клайв? – спрашиваю я.

Лицо рыжеволосого парня становится торжественным.

– Ты спасла и мою жизнь, и жизнь моей сестры. Можешь ни о чем даже не спрашивать.

Что ж, в данной ситуации это скорее хорошо, чем плохо. Я рада, что они способны сами принимать решения. Если они хотят последовать за мной в неизвестность, то кто я такая, чтобы их останавливать?

– Ну ладно, – говорю я. Мои руки рефлекторно пытаются проверить оружие, пока я не вспоминаю, что его у меня забрали. – Идемте на встречу с Мосы.



Логово Мосы – а его действительно можно назвать только «логовом» – обустроено прямо в земле, в пещерных глубинах Шалимара. Охранники ведут нас по винтовой лестнице, опускающейся значительно ниже главного помещения клуба, а затем мы идем по проходу, который выглядит так, будто его прокопали прямо в красном грунте Динеты. Округлый земляной туннель тщательно «утоптан» со всех сторон – как сверху, так и снизу. Мы движемся сквозь тьму, как кроты. У меня отличное ночное зрение, но здесь даже мне приходится полагаться на наших провожатых из Медвежьего клана с газовыми фонарями в руках. Вдруг я слышу над нами крики и топот толпы. Теперь мы находимся прямо под бойцовской ямой, где продолжаются схватки, и каждый раз, когда раздается глухой стук, на наши головы сыплются мелкие камешки вперемешку с пылью.

Наконец мы достигаем устья туннеля, за которым он расширяется до подземной пещеры, достаточно широкой для того, чтобы вместить не только нас, но и еще человек пятнадцать, если возникнет такая необходимость. Пещера округлая, с высокой площадкой в дальнем конце и коридором, изгибающимся за углом слева от нас. Полы застелены шкурками, а над площадкой, подобно декоративным светильникам, подвешены за хвосты тушки мелких грызунов. Я вижу коричневых длинноухих мышей и крупных крыс, распространенных в Тсэ-Бонито. Есть даже несколько серых белок. Все они глядят в пустоту пещеры маленькими черными мертвыми глазками. Я невольно вздрагиваю. Странное теперь сменилось жутким.

Кай, стоящий так близко, что наши плечи соприкасаются, шепчет мне в ухо:

– Что это за место?

– Кажется, Мосы настоящая кошка, – шепчу я в ответ.

Его взгляд блуждает по потолку.

– По крайней мере, это объясняет наличие мертвых животных.

Я пытаюсь вспомнить все, что знаю о кошках, и понимаю, что знаю очень мало. У меня никогда не было домашней кошки, а дикие животные в горах – рыси и львы – обычно прячутся, когда я бываю рядом. Кошка Грейс, похоже, отнеслась ко мне хорошо, но кто на самом деле ведает, что у них на уме? К тому же я не вполне уверена, что даже глубокие познания о кошках помогли бы мне понять Мосы, хотя основы знаний о повадках койотов не раз выручали меня при общении с Ма’йи.

На помост по винтовой лестнице, уходящей куда-то вверх, спускается наша хозяйка, кружась в зеленом вечернем платье. Я догадываюсь, что на вершине этой лестницы находится стеклянная будка бойцовской ямы. Это не идеальный выход, поскольку я не знаю, удастся ли разбить стекло, но, похоже, это единственный путь наружу из пещеры, кроме того, по которому мы только что пришли. Если дело дойдет до «жареного», я как-нибудь придумаю, как разбить стекло.

Мосы ненадолго останавливается на нижней ступеньке, чтобы рассмотреть нас получше. Она старше, чем я ожидала. Издали она казалась молодой, но теперь я вижу седые пряди в ее волосах и намек на тонкие морщинки вокруг глаз и рта. Но что такое возраст для бессмертного существа? Истинный вопрос заключается в том, для чего Мосы выбрала именно эту маску. Какой цели это служит и чего она надеется достичь, явившись уважаемой матроной, а не кем-то еще? Если это должно было убедить меня в том, что она принимает мои интересы близко к сердцу, то оно не сработало.

Ее взгляд скользит по нам, прежде чем ненадолго остановиться на Кае. Она улыбается ему, словно старому знакомому. Это странно, но я уже не в первый раз замечаю, что Кай вызывает необычную реакцию у людей, в особенности у бикъэайе’йи.

А Мосы, безусловно, одна из них.

Наконец она обращает внимание на меня. Жестом приглашает подойти к ней. У края возвышения лежит груда кроличьих шкур. Я иду по ним, и ноги в мокасинах беззвучно погружаются в густую меховую массу.

– Добро пожаловать, дитя, – произносит она с каким-то любопытным мурлыканьем. – Дай мне хорошенько тебя рассмотреть.

Я стою неподвижно в полумраке пещеры и жду, пока она на меня наглядится.

– А я думала, кошки отлично видят в темноте, – с вызовом говорю я.

– Так и есть, дитя. А еще мы можем слышать, как бьется твое сердце. И, помимо прочего, чуять запах твоего смятения.

Она фыркает, подергивая носом.

Это не страшно. Я жду, пока она обходит меня кругом – так близко, что я чувствую прикосновения ее «усов» к моим голым рукам.

– Итак, ты оружие Нейзгани. Его боевое дитя.

Опять про Нейзгани. Возможно, Ма’йи рассказал Мосы о моем бывшем наставнике?

– О тебе мне поведал не Ма’йи. Это была Мать.

– Мать Нейзгани? Меняющаяся Женщина?

Мне никогда не приходило в голову, что мать Нейзгани может знать обо мне, а тем более кому-то рассказывать.

– Хмм… именно так. Она добра к нам: к Кошке, Буйволу, Оленю. Даже к Койоту. Это мы общаемся с ней в ее Западном Доме, а не ты, пятипалая, со своими проблемами и склонностью к бунту.

Возможно, я должна почувствовать себя уязвленной, но одна мысль о том, что можно проводить время с Меняющейся Женщиной, повергает меня в дрожь. Не потому, что она Священная Особа, обладающая могуществом за пределами моего понимания, а потому, что Нейзгани – ее сын.

Заметив, что я побледнела, Мосы улыбается:

– О, не волнуйся. Мы не говорили ни о чем таком, что не было бы уже известно.

– Как это понимать?

– Именно так. – Она прикладывает палец к носу, а затем указывает им сначала на мое сердце, а потом в область паха. – Именно так.

Становится жутко до глубины души. Я чувствую, что запас моего терпения начинает иссякать. Сейчас я не в том настроении, чтобы играть в «угадайку» с Кошкой. Мы пришли сюда по определенной причине, а не для того, чтобы препарировать мои отношения с Нейзгани с еще одним любопытным сплетничающим бикъэайе’йи. Понятия не имею, почему им всем так интересна моя личная жизнь, и у нас нет времени это выяснять.

– Ма’йи рассказал тебе, почему мы хотели встретиться с тобой?

Мосы склоняет голову набок, все еще расхаживая по кругу. Мне хочется схватить ее и заставить стоять неподвижно. Даже рука дергается от желания.

– Он сказал, что у тебя есть кое-что, – говорю я. – Нечто такое, с помощью чего можно создавать монстров.

– Ты уже посмотрела на наших завсегдатаев? Тебе понравились наши маленькие бои?

Я моргаю от неожиданной смены темы разговора.

– Мы немного опоздали, поэтому пока не видели драк, – признаюсь я. – Но все-таки насчет предмета… Ма’йи назвал его «огненным сверлом».

– Кошки, безусловно, охотники. Но не истинные бойцы. Мы сражаемся, когда нас загоняют в угол, но предпочитаем заниматься преследованием добычи. Больше всего мы любим погоню.

Я скашиваю глаза на Кая. Он лучше меня умеет обращаться со словами, к тому же Мосы заинтересовалась им так, как никем из нас. Может быть, ему удастся заставить Кошку сказать то, что нам нужно.

Кай ловит мой взгляд. Затем откашливается и делает шаг вперед.

– Это все ваша добыча? – спрашивает он, указав на скопление грызунов, свисающих с потолка.

Мосы останавливается как вкопанная и смотрит на Кая. На мгновение мне начинает казаться, что она сейчас бросится на него, но вместо этого Мосы разражается смехом. Высокий скрежещущий смех длится достаточно долго для того, чтобы Кай посмотрел на меня с озадаченным выражением своего прекрасного лица. Будь я проклята, если понимаю, почему Кошка так истерично хихикает, поэтому просто пожимаю плечами.

– Нет, глупое дитя, – говорит Мосы, переведя дыхание после того, как смех ее затихает. – Это подарки от моих любимых. – Она указывает на многочисленных домашних кошек, которые свободно бродят вокруг ее логова. – Я развешиваю их, чтобы выказать должное уважение.

– Что-то вроде сумасшедшей мамаши, вешающей рисунки своего ребенка на дверцу холодильника? – спрашиваю я.

Она улыбается, глядя на меня неприятным взглядом, и обнажает удлиненные передние зубы.

– Прошу прощения, Мосы, – говорит Кай, не теряя ни секунды. – Я должен был догадаться, что такая великая охотница, как вы, должна выслеживать более ценную добычу.

– Мммммм, – одобрительно мурлычет Мосы.

Она переводит взгляд на меня, а потом снова на Кая, к чему-то прислушиваясь.

– Мы пришли, потому что Койот рассказал нам, что у вас есть нечто такое, что поможет выяснить, кто создает чудовищ, терроризирующих Динету.

Кай подходит к нам, осторожно ступая по кроличьим шкуркам. Затем протягивает руку, берет Мосы за пальцы и осторожно тянет вниз, приглашая присесть среди мягкой массы шкурок мертвых грызунов. Он делает мне знак, чтобы я сделала то же самое, и я неохотно присоединяюсь к ним, опустившись на пятки. Свободной рукой Кай машет Клайву, и тот садится следом за нами.

– Мммммм… а ты приятный молодой человек, – мурлычет Мосы, не сводя глаз с Кая. Затем проводит рукой вверх и вниз по мягкому бархату рукава его рубахи, после чего возвращает свои пальцы в его ладонь. – Да, приятный молодой человек. Когда-нибудь ты подаришь Людям самое сильное исцеление. Да, так и будет… Если, конечно, сумеешь выжить.

Она смотрит на меня и хихикает, будто выживание Кая – это очень смешная шутка.

Кай бледнеет, но продолжает улыбаться. Он сжимает руку сумасшедшей Кошки, будто в их разговоре нет ничего особенного.

– Вы слышали об этих чудовищах? – спрашивает он.

– Слышала.

– Они злые и безмозглые. Они убивают детей. Матерей и отцов. Братьев и сестер….

– И вы хотите убить того, кто их создал?

– Да, – отвечаю я.

Взгляд Мосы обращается ко мне.

– Именно так, боевое дитя. Ты охотница, как и я. Ты жаждешь отведать крови своих врагов, услышать, как трещат их шеи между твоими челюстями.

Кай закашливается от ее красочного описания, но стоит признать, выразилась Кошка хоть и не совсем точно, но достаточно близко.

– Так вы поможете нам?

Она поджимает губы, изображая ужас.

– Это не так просто. Видите ли, есть еще один человек, претендующий на ту же вещь.

– Кто? – спрашивает Кай.

– Он пришел к Мосы вначале с угрозами. Но я сказала «нет», это мое по праву, оно мне подарено. Отдать добровольно то, что уже было получено как дар? Мать этого не допустит. Тогда он стал сулить мне огромные деньги, но что такое богатство для скромной кошки?

И это говорит кошка-букмекер? Я прикусываю губы, чтобы не хмыкнуть.

– И тогда я сказала ему то же самое, что скажу тебе.

– Что именно?

– Ты должна будешь за него сразиться. В моей яме.

– Всего-то? – спрашиваю я.

В общем-то, я и так собиралась это сделать, пока не появился со своими билетами Кай.

– Мэгги, подожди, – вмешивается Кай. – Мы еще не знаем…

– Я сражусь.

Кай встает, хватает меня за руку и тянет подальше от Кошки. Мосы одаривает меня хищной улыбкой.

– Мне кажется, это плохая идея, – тревожно шепчет Кай. – У меня плохое предчувствие.

– Ма’йи сказал, что только так мы сможем найти колдуна.

– А ты ему доверяешь?

– Нет, но какое это имеет значение?

– Просто я думаю, тебе не стоит идти на эту арену.

– Я сумею постоять за себя, Кай. Это не тот вопрос, о котором следует сейчас беспокоиться.

– Твой бой станет последним этой ночью, – говорит Мосы.

Какая разница, последний или нет. Мне все равно. В глубине души я стала мечтать попасть на арену, как только впервые ее увидела. Такое простое, знакомое насилие. То, в чем я неплохо разбираюсь. Я отхожу от Кая и возвращаюсь к Мосы.

– Я сражусь.

– Ответ утвердительный, – мурлычет Мосы, глядя на меня блестящими глазами, затем повышает голос, чтобы ее расслышали охранники: – Он засвидетельствован! Боевое дитя Нейзгани дало зарок спуститься в яму. Это обещание она не сможет нарушить без того, чтобы не навлечь на себя неудовольствие Дийин Дине!

– Ответ засвидетельствован, – произносят в один голос охранники официальным тоном.

Мосы улыбается с таким самодовольством, что кажется, будто из ее рта сейчас полетят перья. Я не понимаю…

– Что я упустила? – спрашиваю я у Кая.

Не менее озадаченный, он качает головой.

– Мэгги! – раздается позади нас голос Клайва. Я оглядываюсь через плечо и смотрю на него, до сих пор стоящего возле входа. Почему-то он стал пепельным под веснушками, даже губы его побелели. – Я не успел сказать, но последний бой – не до первой крови. Он до смерти одного из бойцов.

Глава 30

– Что бы это ни было, оно не стоит того, чтобы из-за него умирать.

Кай встает и начинает расхаживать по помещению. Я никогда еще не видела его таким взволнованным. Он крутит и двигает взад-вперед кольца на пальцах правой руки – одно за другим. Каждый раз, когда он разворачивается на каблуках, из-под его кожаных сапог поднимаются маленькие клубы пыли. Глаза его вновь светятся серебром, словно живут своей собственной жизнью.

Я сижу на земле и наблюдаю за ним с некоторым удивлением. Мы находимся в длинной узкой камере с двумя дверными проемами. Дальняя дверь ведет в длинный коридор, огибающий бойцовскую яму. Ближний выход закрыт сетчатой, сдвигающейся вбок перегородкой, за которой расположена сама яма. Охранники Мосы вывели нас из ее злодейского кошачьего логова и привели прямо сюда после того, как я согласилась на бой. Кай настоял, чтобы ему разрешили пойти со мной, и Мосы без возражений склонила кошачью голову, что только усилило мои подозрения. Но Клайва она вышвырнула обратно на его место в первом ряду, откуда открывался прекрасный вид на грядущую бойню.

– Спасибо, что веришь в мою победу, – сухо говорю я, наблюдая, как яростно теребит Кай большое кольцо с бирюзой на среднем пальце.

Наконец он прекращает свою нервную суету и смотрит на меня искоса.

– Я не это имел в виду. Просто хочу сказать, что оно не стоит того, чтобы из-за него кто-то умер.

– Ты не можешь этого знать наверняка.

Я сижу, скрестив ноги и прислонившись к стене, и чувствую себя невероятно спокойной. Из-за перегородки доносится шум. Мы слышим хриплые вопли толпы, выкрикивающей ставки и вообще – требующей побольше крови.

– Нет, могу! – не соглашается Кай. Затем крутит следующее кольцо. Делает несколько шагов, разворачивается и возвращается обратно ко мне. – Да, это может привести нас к разгадке того, кто этот колдун, но должен существовать и другой способ!

– Кай, успокойся. Все уже решено. Я справлюсь.

– Ты даже не знаешь с чем!

Я приподнимаю бровь:

– Серьезно? Ты сомневаешься в том, что я смогу победить? Как-то даже обидно.

– Ты можешь побыть серьезной хотя бы ми-нуту?

– Клайв сказал, что Псы-Законники смотрят на бои сквозь пальцы, пока здесь все добровольно. К тому же им достается хороший жирный кусок от выигрышей.

– Я не о полицейских беспокоюсь.

– А о чем тогда?