Час прошел. Петра убрала инструменты обратно на стол и отпустила Рин из смотровой.

Когда Рин вернулась в казармы, остатки лауданума уже выветрились. Все чувства, которые сдерживал наркотик – неуверенность, беспокойство, отвращение и ужас, – нахлынули разом таким тошнотворным потоком, что у Рин подогнулись колени.

Она попыталась добраться до уборной. Но не сделала и двух шагов, как ее вывернуло.

Она ничего не могла с собой поделать. Рин согнулась над лужицей рвоты и зарыдала.

Прикосновения Петры, под действием лауданума казавшиеся такими легкими, такими несущественными, теперь ощущались темными пятнами, буравящими кожу насекомыми, как бы она ни старалась их выковырять. В памяти все смешалось до полного тумана. Руки Петры превратились в руки Широ. Комната Петры стала лабораторией Широ.

Но хуже всего было насилие, проклятое насилие. И беспомощность. Рин понимала, что собственное тело ей больше не принадлежит, остается только молча терпеть, на сей раз не потому, что она связана, а потому, что так решила сама.

И лишь поэтому она не упаковала вещи и не покинула Арлонг немедленно.

Она все это заслужила. Каким-то непостижимым образом все это стало искуплением. Рин знала, что она чудовище. Невозможно это отрицать. Это самоистязание за то, в кого она превратилась.

«На моем месте должна быть ты», – сказал Алтан.

Это она должна была умереть.

И смерть уже совсем рядом.

Когда Рин выплакалась и боль в груди ослабела, она поднялась на ноги и вытерла с лица слезы и рвоту. Постояла перед зеркалом в уборной и подождала, пока краснота в глазах станет менее заметной.

А когда остальные спросили ее, что случилось, она ответила: ничего.

Глава 14

Война пришла по воде.

Рин разбудили крики за пределами казарм. Она с панической поспешностью натянула форму, вслепую засовывая правую ногу в левый сапог, но потом сдалась и побежала к двери босиком, с трезубцем в руках.

На улице суетились полуодетые солдаты, натыкаясь друг на друга, а командиры выкрикивали противоречивые приказы. Но никто не обнажил оружия, в воздух не взлетели снаряды, и Рин не слышала пушечной канонады.

Наконец, она поняла, что большая часть солдат бежит к реке. Она последовала за ними.

Поначалу она не разобралась, что перед ней. По воде плыли какие-то белые пятна, словно по ней разметали пушинки гигантского одуванчика. Но на краю пристани Рин разглядела детали – серебристые полумесяцы, болтающиеся под поверхностью воды. Всплывшую вверх брюхом рыбу.

И не только рыбу. Опустившись на колени около воды, Рин заметила раздувшиеся и выбеленные трупики лягушек, саламандр и черепах. По какой-то причине погибли все водные обитатели.

Наверняка от яда. Больше ничто не способно убить сразу столько животных. И значит, яд в воде, а ведь все каналы Арлонга соединены, все источники питьевой воды отравлены…

Но с чего кому-то травить воду провинции Дракон? Рин на минуту застыла, тупо уставившись в воду и предположив, что это кто-то из самой провинции. Ей не хотелось думать о другом варианте, что яд приплыл с верховьев реки, ведь это значит…

– Рин! Рин!

Рамса потянул ее за руку.

– Ты должна это увидеть.

Она побежала за ним к концу пирса, где цыке сгрудились над какой-то темной массой, лежащей на досках причала. Огромной рыбой? Кучей тряпья? Нет… Это был человек, как она теперь поняла, хотя в нем осталось мало человеческого.

Существо протянуло к ней бледную костлявую руку.

– Алтан…

У нее перехватило дыхание.

– Агаша?

Рин никогда раньше не видела его в человеческом облике. Он был тощим и с головы до ног покрыт присосавшимися к синеватой коже ракушками. Лицо сплошь заросло спутанной бородой, в которой ютились морские черви и мелкая рыбешка, так что трудно было разобрать человеческие черты.

Рин попыталась просунуть под него руки, чтобы приподнять, но в ладонях остались отвалившиеся ракушки, кусок кости и что-то хрупкое, тут же рассыпавшееся в труху. Рин с трудом поборола желание оттолкнуть его с отвращением.

– Говорить можешь?

Агаша сдавленно засопел. Поначалу Рин решила, что он захлебывается в собственной слюне, но потом в уголках его губ запузырилась жидкость цвета скисшего молока.

– Алтан, – повторил он.

– Я не Алтан.

Рин взяла Агашу за руку. Она должна что-то сделать? Похоже на то. Нужно как-то его утешить и успокоить. Как поступил бы командир.

Но вряд ли Агаша даже заметил бы. Его кожа из синевато-белой за несколько секунд превратилась в фиолетовую. Рин видела пульсирующие под кожей чернильно-черные вены.

– Алтан… – пробормотал Агаша. – Я должен был тебе сказать.

От него пахло морской водой и гнилью. Рин затошнило.

– Что? – прошептала она.

Агаша уставился на нее молочно-белыми глазами. Они были покрыты пленкой, как у рыбы на прилавке, и расфокусированы, глядели в разные стороны, словно он слишком долго пробыл под водой и не знал, как вести себя на суше.

Он пробормотал что-то сквозь зубы, слишком тихо, чтобы разобрать. Рин показалось, что в этом шепоте слышится слово «несчастье». А потом Агаша распался в ее руках, тело запузырилось и превратилось в воду, осталась только горстка песка, ракушки и жемчужное ожерелье.

– Вот дерьмо, – сказал Рамса.

– Заткнись, – рявкнул Бацзы.

Суни громко взвыл и закрыл голову руками. Никто не стал его утешать.

Рин оторопело уставилась на ожерелье.

«Нужно его похоронить, – подумала она. – Так ведь полагается?»

Наверное, ей следовало печалиться. Но она ничего не чувствовала. Она ждала, когда нагрянет боль, но ничего не произошло. Это была не та кошмарная потеря, вроде смерти Алтана, которая ее оглушила. Агашу Рин едва знала, лишь отдавала ему приказы, а он подчинялся, не задавая вопросов, и был предан, как положено цыке, до самой смерти.

Самое ужасное – сейчас она была раздражена из-за того, что после смерти Агаши у них больше нет шамана, способного контролировать реку. Он всегда был для нее лишь необходимой шахматной фигурой, а теперь ее нет.

– Что происходит? – спросил Нэчжа.

Он прибежал только что.

Рин встала и смахнула песок с ладоней.

– Мы потеряли бойца.

Нэчжа в смятении опустил взгляд на оставшуюся на пирсе грязь.

– Кого?

– Цыке. Агашу. Он всегда жил в воде. Его убило то же, что погубило рыбу.

– Вот же дрянь, – сказал Нэчжа. – Атака была нацелена на него?

– Вряд ли, – медленно произнесла Рин. – Слишком много возни ради одного шамана.

Нет, такое не устраивают из-за одного человека. По всей гавани плавала мертвая рыба. Тот, кто отравил Агашу, нацелился на всю реку.

Не цыке были целью. А вся провинция Дракон.

Потому что Дацзы безумна, это правда. Это ведь она призвала в Никан Федерацию, чтобы усидеть на троне. Она с легкостью может отравить южные провинции, с готовностью обречет миллионы на голод, лишь бы сохранить остальную империю.



– Сколько солдат? – спросил Вайшра.

Все набились в кабинет – капитан Эриден, наместники, гесперианцы и офицеры высшего ранга. Сейчас было не до церемоний. В комнате стоял яростный гул голосов. Все говорили одновременно, перекрикивая друг друга.

– Мы еще не посчитали людей, которые не попали в лазарет…

– Яд проник в водоносный слой?

– Пришлось закрыть рыбный рынок.

– Сколько? – прокричал сквозь шум Вайшра.

– Почти вся Первая бригада в лазарете, – доложил лекарь. – Яд должен был повлиять на животных. На людей он действует слабее.

– Это не смертельно?

– Вряд ли. Мы надеемся, что через несколько дней все поправятся.

– Дацзы что, обезумела? – сказал генерал Ху. – Это же самоубийство. Яд повлияет не только на нас, но убьет все живое в Муруе и окрестностях.

– Северу плевать, – отозвался Вайшра. – Он выше по течению.

– Но им понадобится постоянный источник яда, – сказал Эриден. – Придется ежедневно добавлять его в воду. И не у самого Осеннего дворца, иначе пострадают ее же союзники.

– Провинция Заяц? – предположил Нэчжа.

– Невозможно, – возразил Цзиньчжа. – Армия провинции – жалкое зрелище, они практически не в состоянии обороняться. Они бы никогда не ударили первыми.

– Если они такие жалкие, то сделают все, что прикажет Дацзы.

– А мы уверены, что это Дацзы? – спросил Таха.

– А кто ж еще? – удивился Тсолинь и повернулся к Вайшре. – Это ответ на вашу блокаду. Дацзы пытается ослабить вас, прежде чем ударит. Я бы не стал дожидаться ее следующего хода.

Цзиньчжа стукнул кулаком по столу.

– Я же говорил, нужно было отплыть еще неделю назад!

– С какими войсками? – холодно осведомился Вайшра.

Щеки Цзиньчжи побагровели. Но Вайшра не смотрел на сына. Рин поняла, что его реплика обращена к генералу Таркету.

Гесперианцы молча наблюдали за происходящим, с непроницаемыми лицами, скрещенными на груди руками и недовольными гримасами – как учителя при виде непослушных учеников. Сестра Петра время от времени записывала что-то в тетрадь, которую везде с собой носила, и довольно улыбалась. Рин хотелось ее ударить.

– Они свели на нет результаты блокады, – сказал Тсолинь. – Больше медлить нельзя.

– Но вода течет к морю, – вступила в разговор Саихара. – Нельзя дважды войти в одну реку. Через несколько дней яд смоет в залив Омонод, и все образуется. – Она оглядела присутствующих в поисках одобрения. – Разве нет?

– Дело не только в рыбе, – просипел Катай. Он повторил свои слова, и в этот раз все притихли. – Дело не только в рыбе. Это коснулось всей страны. Отходящие от Муруя каналы питают весь юг. Ирригационные каналы для сельского хозяйства. Для рисовых чек. Вода оттуда не утекает, а стоит. Речь идет о загубленном урожае.

– Но есть же запасы в амбарах, – возразила Саихара. – В каждой провинции накоплены запасы на черный день, верно? Можем их реквизировать.

– И чем будет питаться юг? – спросил Катай. – Вы хотите заставить юг опустошить закрома, но это все равно что пустить кровь союзнику. У нас нет провизии, нет даже воды…

– Вода у нас есть, – сказала Саихара. – Мы проверили колодцы, они не отравлены.

– Прекрасно. Тогда вы просто умрете с голода.

– А как же они? – Чажоук ткнул пальцем в сторону Таркета. – Разве они не могут послать нам продовольствие?

Таркет поднял бровь и выжидающе посмотрел на Вайшру.

Тот вздохнул.

– Альянс не станет вкладывать средства, прежде чем не будет уверен в нашей победе.

Повисла тишина. Все повернулись к генералу Таркету. На лицах наместников была написана отчаянная надежда. Сестра Петра продолжала делать заметки.

Молчание прервал Нэчжа.

– Миллионы погибнут, генерал, – произнес он на правильном гесперианском.

Таркет пожал плечами.

– Тогда вам пора уже выступить в атаку.

Затея императрицы произвела эффект разорвавшейся бомбы. После нескольких месяцев планирования войны Арлонг охватила лихорадочная активность.

Война за умы вдруг превратилась в войну за ресурсы. Больше нельзя было ждать, что предпримет империя, и южным наместникам не оставалось ничего иного, кроме как отправить Вайшре войска.

Генералам послали приказы, которые затем спустились до командиров взводов и солдат. Рин прикомандировали к Четырнадцатой бригаде на «Ласточке», отходящей через два часа с третьего причала.

– Отлично, ты в первой эскадре, вместе со мной, – сказал Нэчжа.

– Какой радостный день.

Рин запихнула в вещмешок запасную форму и повесила его через плечо.

Нэчжа взъерошил ее волосы.

– Гляди веселей, солдат! Ты наконец-то получила то, чего хотела.

По пути к причалу они уворачивались от фургонов с пенькой, джутом, известью, тунговым маслом и парусиной. Весь город стал похож на верфь – повсюду раздавался низкий гул, когда десятки огромных кораблей вытягивали якоря, а гребные колеса начинали вращаться.

– Дорогу!

Их чуть не сшиб фургон с гесперианскими солдатами. Нэчжа оттащил Рин в сторону.

– Вот козлы, – пробормотал он.

Рин проводила взглядом гесперианцев до их корабля.

– Похоже, мы наконец-то увидим хваленые войска Таркета в действии.

– Вообще-то нет. Таркет привел лишь один чахлый взвод. Остальные остаются в Арлонге.

– Тогда зачем они вообще здесь?

– Они здесь как наблюдатели. Хотят понять, способны ли мы приблизиться к победе в войне, а если да, то сумеем ли управлять страной. Вчера вечером Таркет вещал отцу всякую чушь про человеческое развитие, но думаю, на самом деле им просто интересно, стоит ли ради нас суетиться. Таркету докладывают обо всех действиях Цзиньчжи. А обо всем, что видит Таркет, узнают в Альянсе. А он уже решит, отправить ли нам корабли.

– Мы не можем победить империю без них, а они не помогут, пока мы не одолеем империю. – Рин поморщилась. – Вот так, значит?

– Не совсем. Они вмешаются до окончания войны, если будут уверены, что наше дело не безнадежно. Они хотят лишь слегка уравновесить чашу весов, но сначала мы должны доказать, что и сами способны управиться.

– Очередной свинский эксперимент, – сказала Рин.

Нэчжа вздохнул.

– Примерно так.

Чистое высокомерие, подумала Рин. Наверное, приятно обладать такой властью, что можешь заниматься политикой так, будто играешь в шахматы, и с любопытством наблюдать, решая, какие страны заслуживают помощи, а какие нет.

– А Петра плывет с нами? – спросила Рин.

– Нет. Она останется на корабле Цзиньчжи. – Нэчжа помедлил. – Но, кстати, отец сказал, что как только мы воссоединимся с флотом моего брата, ты должна возобновить встречи с ней.

– Даже во время военных действий?

– Ты больше всего интересуешь их именно во время военных действий. Петра обещала, что не будет сильно тебя отвлекать. По часу в неделю.

– Может, тебе и кажется, что это немного, – пробормотала Рин. – Ты-то никогда не был подопытным кроликом.

Три флотилии готовились к отплытию от Красных утесов. Первая, под командованием Цзиньчжи, собиралась дойти по Мурую до провинции Заяц, сельскохозяйственной житницы севера. Вторая, во главе с Тсолинем и генералом Ху, будет патрулировать берега провинции Змея и уничтожать корабли из провинции Тигр, прежде чем те успеют высадить войска.

Вместе они зажмут северо-восточные провинции в клещи между атаками по суше и с моря. Дацзы придется сражаться на два фронта, причем в обоих случаях с воды, а ополчение к этому плохо подготовлено.

Но если говорить о численности войск, то империя по-прежнему обладала серьезным преимуществом. У ополчения на десятки тысяч человек больше, чем у армии Республики. Но если флот Вайшры справится с задачей, если гесперианцы сдержат слово, есть неплохой шанс на победу.

– Стойте!

– Только не это, – пробормотал Нэчжа.

Рин обернулась и увидела бегущую к ним по пристани босую Венку. Она прижимала к груди арбалет.

Когда Венка замерла перед ними, Нэчжа откашлялся.

– Слушай, Венка, сейчас не самое подходящее время.

– Вот, возьми, – выдохнула Венка и протянула Рин арбалет. – Он из мастерской моего отца. Последняя модель. Перезаряжается автоматически.

Нэчжа смущенно покосился на Рин.

– В этом нет…

– Он прекрасен, правда? – спросила Венка и провела ладонью по арбалету. – Видишь? Механизм спуска. Мы наконец-то разобрались, как все должно работать, это только прототип, но думаю, он готов…

– Мы уже должны идти на корабль, – прервал ее Нэчжа. – Чего ты хочешь?

– Возьмите меня с собой, – выпалила Венка.

Рин заметила за спиной Венки вещмешок, но девушка была не в военной форме.

– Исключено, – отрезал Нэчжа.

Венка покраснела.

– Почему? Мне уже намного лучше.

– Ты даже не можешь согнуть левую руку.

– Ей это и не понадобится, – сказала Рин. – Если она будет стрелять из арбалета.

– Ты что, рехнулась? – возмутился Нэчжа. – Она же не сможет носить такой огромный арбалет, моментально выдохнется.

– Тогда мы установим его на корабле, – предложила Рин. – А Венке не придется быть в гуще сражения. Ей понадобится защита, пока она будет перезаряжать, так что окружим ее лучниками. И она не пострадает.

Венка триумфально взглянула на Нэчжу.

– Вот, ты слышал?

– Не пострадает? – изумленно повторил Нэчжа.

– Она будет в большей безопасности, чем любой из нас.

– Но она еще не… – Нэчжа оглядел Венку с головы до пят, явно пытаясь подобрать верные слова. – Ты еще не…

– Не излечилась? – спросила Венка. – Ты это хотел сказать?

– Венка, прошу тебя.

– Сколько, по-твоему, мне нужно времени? Я бездельничаю уже несколько месяцев. Да брось, я готова.

Нэчжа беспомощно посмотрел на Рин, в надежде, что она как-то все утрясет. Но каких слов он от нее ожидал? Рин даже не понимала, в чем проблема.

– На кораблях наверняка найдется место, – сказала она. – Разреши ей поехать.

– Это не тебе решать. Она может погибнуть.

– Побочные риски, – сказала Венка. – Как у всех солдат.

– Ты не солдат.

– Почему это? Из-за Голин-Нииса? – Венка закатилась лающим смехом. – Думаешь, после изнасилования уже и солдатом нельзя быть?

Нэчжа неловко переминался с ноги на ногу.

– Я не это хотел сказать.

– Именно это. А даже если и не сказал, то подумал! – голос Венки сорвался на визг. – Ты думаешь, что раз меня изнасиловали, я никогда не вернусь к нормальной жизни.

Нэчжа положил руку ей на плечо.

– Ну нужно так, меймей.

«Меймей». Младшая сестренка. Не по крови, а из-за близости их семей. Нэчжа попытался прибегнуть к ритуальному обращению, чтобы отговорить ее от поездки.

– То, что с тобой случилось, ужасно. Никто тебя не винит. Никто здесь не согласен с твоим отцом или моей матерью…

– Я знаю! – выкрикнула Венка. – И мне на это насрать!

Нэчжа выглядел задетым.

– Я не сумею тебя уберечь, если ты поплывешь с нами.

– А когда это ты меня оберегал? – Венка скинула его руку с плеча. – Знаешь, о чем я думала, когда жила в том доме? Я надеялась, что кто-нибудь за мной придет, так надеялась. И где был ты, а? Нигде. Так что пошел ты, Нэчжа. Ты не можешь меня уберечь, просто дай мне драться.

– Нет, могу. Я генерал. Возвращайся обратно, или я прикажу оттащить тебя силой.

Венка выхватила арбалет из рук Рин и прицелилась в Нэчжу. Болт просвистел прямо у щеки Нэчжи и с громким шлепком вонзился в столб в нескольких шагах за его спиной.

– Ты промахнулась, – спокойно произнес Нэчжа.

Венка бросила арбалет на причал и плюнула Нэчже под ноги.

– Я никогда не промахиваюсь.

У сходней «Ласточки» цыке ожидала капитан Салхи – худая и миниатюрная женщина с коротко остриженными волосами, узкими глазами и смуглой кожей, но не совсем темной, как у южан, скорее, как у загорелого северянина, который слишком много времени проводит на солнце.

– Видимо, мне следует обращаться с вами как со всеми остальными солдатами, – сказала она. – Вы будете участвовать в наземных операциях?

– Разберемся, – ответила Рин. – Я объясню, кто на чем специализируется.

– Было бы неплохо. – Салхи немного помолчала. – А что насчет тебя? Эриден рассказал о твоей… проблеме.

– У меня по-прежнему есть две руки и две ноги.

– А еще трезубец, – добавил из-за ее спины Катай. – Пригодится для ловли рыбы.

Рин удивленно обернулась.

– Ты с нами?

– Я могу плыть либо на этом корабле, либо вместе с Нэчжей. Но честно говоря, мы с ним действуем друг другу на нервы.

– В основном по твоей вине, – заметила Рин.

– Нет, как раз по его. Ну ладно, плевать. К тому же ты мне все равно больше нравишься. Разве ты не польщена?

Это было почти предложение мира. Рин улыбнулась. Они вместе шагнули на борт «Ласточки».

Корабль не был похож на огромные военные корабли с несколькими палубами. Он был узким и небольшим, напоминая опиумную джонку, только с установленными на палубе катапультами. Рин уже привыкла к роскоши «Неумолимого», и «Ласточка» показалась ей страшно тесной.

«Ласточка» шла в первой эскадре, которая включала семь легких, быстрых и маневренных джонок. Они вышли за две недели до основного флота под командованием Цзиньчжи.

И все это время будут отрезаны от командования в Арлонге.

Но это не имело значения. Приказы были короткими и простыми: найти источник яда, уничтожить его и наказать виновных. Вайшра не уточнял как. Он предоставил право выбора капитанам, вот почему каждый из них хотел первым выполнить задачу.

Глава 15

Команда «Ласточки» собиралась плыть вверх по течению, пока не пропадет дохлая рыба или пока источник отравы не станет очевидным. А он явно должен находиться рядом с Муруем, чтобы яд не смыло в море или он не собрался в каком-нибудь тупике. Они проплыли на север до границы провинции Заяц, где река разветвлялась на семь притоков.

Здесь разделились и джонки. «Ласточка» выбрала самый западный приток, медленный и извивистый, берущий начало в сердце провинции. Корабль шел осторожно, со спущенным флагом, под видом торговца, чтобы избежать подозрений имперских властей.

Капитан Салхи держала команду в узде. Солдаты Четырнадцатой бригады посменно несли вахты на палубе, наблюдали за берегом или сидели на веслах внизу. Цыке приняли в свой круг с равнодушием, под которым скрывалась настороженность. Если у кого и были вопросы относительно того, на что способны шаманы, то никто их не задавал.

– Что-нибудь заметил?

Рин подошла к стоящему у фальшборта Катаю. После долгой смены на веслах у нее болели ноги. По расписанию ей сейчас полагалось спать, но только в предрассветные часы свободное время появлялось одновременно и у нее, и у Катая.

А они наконец-то снова стали друзьями. Не как прежде, и Рин сомневалась, что такое вообще возможно, но Катай хотя бы не смотрел на нее с ледяным осуждением.

– Пока нет.

Он стоял совершенно неподвижно, не сводя взгляда с воды, словно мог различить след отравы, стоит только как следует напрячь зрение. Он явно злился. Рин сразу это определяла – щеки Катая бледнели, он вел себя скованно и долго не моргал. Она порадовалась, что Катай злится не на нее.

– Смотри! – показала она. – Кажется, это не тот приток.

Под землисто-зеленой водой мелькали темные силуэты. А значит, яд не подействовал на местную живность.

Катай наклонился вперед.

– Что это?

Рин проследила за его взглядом, но так и не поняла, на что он смотрит.

Катай схватил сачок и выловил из воды небольшой предмет. Поначалу Рин решила, что это рыба, но Катай вывалил на палубу что-то вроде темного кожаного кошелька размером с крупный апельсин, туго перевязанный с одной стороны, так что напоминал женскую грудь.

Катай подцепил его двумя пальцами.

– Умно, – сказал он. – Мерзко, но умно.

– Что это?

– Невероятно. Это наверняка работа выпускника Синегарда. Или Юэлу. Больше никто бы не сообразил.

Катай протянул предмет ей. Рин отшатнулась. Воняло от него кошмарно – смесью разлагающегося зверя и чем-то едким, как от заспиртованных свиных зародышей в медицинском классе наставника Энро.

Рин поморщилась.

– Скажешь ты наконец, что это?

– Мочевой пузырь свиньи. – Катай покрутил мешок в ладони и встряхнул. – Не подвержен действию кислоты, по крайней мере до какой-то степени. Вот почему яд не вытек раньше, чем доплыл до Арлонга.

Он пощупал край пузыря двумя пальцами.

– В нем яд сохраняется и не растворяется в воде, пока не доплывет до нижнего течения реки. То есть несколько дней, максимум неделю.

Под нажимом пальцев мешок разорвался, а жидкость вылилась Катаю на руку. Кожа тут же сморщилась. В воздух поднялось желтое облачко. Едкая вонь усилилась. Катай выругался и швырнул мешок обратно через борт, а потом поскорее вытер руку об одежду.

– Проклятье!

Он осмотрел руку, по которой расплывался красный волдырь.

Рин оттащила Катая подальше от ядовитого облака. К счастью, за несколько секунд оно рассеялось.

– Тигриная задница! Ты же не…

– Ничего страшного. Рана неглубокая. Вряд ли это серьезно. – Катай согнул руку и поморщился. – Приведи Салхи. Похоже, мы уже близко.

Салхи разделила Четырнадцатую бригаду на взводы по шесть человек и послала их на разведку местности. Цыке первыми обнаружили источник яда. Выйдя из леса, они увидели массивное трехэтажное здание с двумя колокольнями, похожее на старую гесперианскую миссию.

Из южной стены в реку спускалась труба отхожего места. Но сейчас из нее с четким ритмом выскакивали мешочки с отравой.

Кто-то делал их внутри.

– Это здесь. – Катай сделал знак остальным цыке пригнуться за кустами. – Внутри кто-то есть.

– А что насчет охраны? – прошептала Рин.

– Какой охраны? Тут никого.

Он был прав. Миссию почти никто не охранял. Рин могла пересчитать солдат по пальцам одной руки, и через полтора часа, обойдя здание по периметру, они больше никого не обнаружили.

– Бессмыслица какая-то, – сказала она.

– Может, им просто не хватает людей, – предположил Катай.

– Тогда зачем тыкать палкой дракона? – удивился Бацзы. – Если у них нет поддержки, это идиотское поведение. Весь город словно вымер.

– Возможно, это засада, – предположила Рин.

Катай с ней явно не согласился.

– Но они нас не ждут.

– Может, они прячутся внутри.

– Оборону так не устраивают. Обычно внутри прячутся только во время осады.

– Ты что, предлагаешь ворваться в здание, даже не проведя разведку? А если там целое подразделение?

Катай вытащил из кармана зажигательную ракету.

– Я знаю способ это выяснить.

– Погоди, – вмешался Рамса. – Капитан Салхи велела не ввязываться в драку.

– Да пошла она! – с нехарактерной резкостью выругался Катай.

Прежде чем Рин успела его одернуть, он поджег запал и швырнул ракету в лесок за миссией.

В лесу громыхнуло. Через несколько секунд Рин услышала доносящиеся из миссии крики. Потом из двери выскочили несколько человек с вилами и кирками вместо оружия и побежали в сторону взрыва.

– Вот и охрана, – сказал Катай.

Рин подняла трезубец.

– Да иди ты!

Катай негромко подсчитывал противников.

– Пятнадцать человек. А нас двадцать четыре. – Он оглянулся на Бацзы и Суни. – Сможете удержать их в миссии, пока не подтянутся остальные?

– Не оскорбляй нас, – обиделся Бацзы. – Пошли.

У двери остались только два охранника. Одного Катай снял выстрелом из арбалета. Рин за несколько минут разделалась со вторым – разоружила и вонзила трезубец в горло. А когда выдернула его, противник упал.

Они оказались перед распахнутой дверью. Рин вгляделась в темное нутро здания. В нос ударила вонь гниющих трупов, такая резкая, что заслезились глаза. Она прикрыла рот рукавом.

– Вы идете?

Блям!

Она обернулась. Катай стоял над вторым охранником, опустив арбалет, и ладонью вытирал с подбородка брызги крови. Он заметил ее взгляд.

– Чтобы наверняка, – пояснил он.

Внутри находилась скотобойня.

Рин понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли к темноте. И тогда она увидела туши – распластанные на полу, висящие на стенах и разложенные на столах, все вспоротые с хирургической точностью.

– Тигриная задница, – пробормотала она.

Кто-то убил всех животных только ради мочевых пузырей. Такая расточительность потрясла Рин. Здесь было столько гниющего мяса, а беженцы в соседней провинции так исхудали, что из-под рваных обносок торчали ребра.

– Найди их, – сказал Катай.

Рин обвела взглядом комнату. У стены выстроился десяток бочек. Там явно находился жидкий яд – в воздух лениво поднимались спирали желтого газа. Над бочками висели полки с рядами металлических контейнеров. Столько, что не сосчитать.

Рин уже видела такие, с подобной же аккуратностью стоящие на полках. Она смотрела на них часами, когда мугенские ученые привязывали ее к койке и вводили в вены опиум.

Лицо Катая позеленело. Он понял, что это газ из Голин-Нииса.