Джек покачивался, как пьяный моряк.
Грей удивленно сел.
«Вот дает…»
Джек сделал шажок, размахивая ручками и счастливо пуская слюну.
Потом еще один.
Грей раскинул объятия.
– Сюда, Джек!
Кроха сделал еще один неуверенный шаг, и Грей подхватил его, пока он не плюхнулся носом на плед. Перевернул малыша лицом кверху.
– Да пошли все эти книги по материнству, – сказала Сейхан.
Грей улыбнулся, опустил Джека на подушку и притянул жену к себе.
– Ты та еще мама-тигрица.
Она прижалась к нему.
– О, я тигрица и в других делах.
Грей улыбнулся еще шире и поцеловал ее.
«Вот это я называю оптимальным балансом».
Эпилог
Полгода спустя.
25 января, 17:32 по западноафриканскому времени.
Республика Конго, национальный парк Вирунга
«Вот я и вернулся…»
Ковальски прихлопнул здоровенную муху, пытавшуюся отхватить кусок мяса от его руки. Потом взглянул на пышный луг, в сторону леса в отдаленном уголке национального парка, питомника для горилл. Он сидел в походном кресле, а рядом на столике потела бутылочка пива.
Зимнее солнце почти опустилось за горизонт.
Бóльшую часть времени Ковальски проводил здесь или в одной из хижин-палаток, наблюдая в светлое время суток, как ползут по траве тени. Шел третий день, как они сюда приехали.
Мария стояла у кромки леса и о чем-то говорила с доктором Джозефом Кьенге, главным зоологом. Конголезец покачал головой, он явно не собирался сегодня больше ничего делать. След Баако, западной равнинной гориллы, которую она выпустила в джунгли два года назад, так и не обнаружили.
Мария поникла.
Ковальски нахмурился и покачал головой. Эти юные гориллы совсем как подростки. Вечно разочаровывают родителей. Не сидят дома, им лишь бы с друзьями тусоваться.
Мария обернулась и посмотрела на Ковальски.
Он со стоном поднялся из кресла, собираясь утешить ее – как и в предыдущие две ночи. За последние полгода после пережитого они еще больше сблизились. Почему именно, он не знал, чувствовал только, как между ними что-то сломалось. Некий барьер, о существовании которого он даже не догадывался.
Мария уже направилась было в его сторону, когда Кьенге ее окликнул:
– Доктор Крэндолл, постойте! – Зоолог указал в сторону леса. – Идите сюда, взгляните!
Мария посмотрела на Ковальски – ее лицо светилось надеждой. Джо поспешил следом за ней. Если тревога ложная, Мария сломается. Надо быть рядом.
Они поравнялись возле доктора Кьенге. Широко улыбнувшись, зоолог отступил и взмахнул руками, словно приглашая девушку выйти в свет.
Ветка на краю густых зарослей наклонилась под тяжестью морщинистой ладони, и к ним, опираясь на костяшки свободной руки, вышла крупная горилла, чуть застенчиво поглядывая темными глазами. Села и наклонила пулеобразную голову: ни дать ни взять припозднившийся подросток.
– Баако, – произнесла Мария, – ты пришел…
Юная горилла вскинула руки и ответила на языке жестов:
«Мама».
– О, Баако, не переживай!
Мария кинулась к нему и обняла, постаралась утешить. Баако стал почти вдвое крупнее, и Мария уже не могла сомкнуть рук у него за спиной. Она пощекотала его, почесывая там, где ему больше всего нравилось.
Ковальски нахмурился. «Так ведь и со мной она так же…»
Баако выпрямился и немножко покряхтел – так гориллы выражали смех. Наконец Мария отстранилась и протянула руку Ковальски.
– Привет, малец, – сказал Ковальски, вскидывая руку.
Баако приветствовал его куда жизнерадостней, предупредив только быстрым знаком «Папа». А потом с наскоку, словно нападающий в американском футболе, опрокинул Ковальски на землю. Они с гориллой покатились по траве, пока оба не захрипели. Баако от смеха, Ковальски – потому что стал задыхаться.
Ковальски сел и улыбнулся Марии.
– А парень-то наш вырос.
Через полчаса безудержное веселье постепенно стихло, сменившись тишиной и задумчивостью. Сидя плотным кругом, они молча обменивались знаками. Баако рассказывал о джунглях, о других гориллах, а под конец они стали просто выражать любовь спокойными прикосновениями и тихими словами.
Солнце на западе опустилось за горизонт, оставив тлеющую розовую полосу. У палаток развели костры, а небосвод украсила россыпь звезд.
Ковальски понял, что лучше момента не будет: вся семья в сборе. Он достал из кармана коробочку с кольцом. Кольцо, правда, было не то, с которым он ехал сюда в прошлый раз. Старое он потерял, а на новое потратил немало денег из сбережений. Зато оно было даже лучше.
Полгода назад Ковальски и сам был другим человеком. Он взглянул на Марию: та не заметила, что у него в руке, потому что смотрела на Баако. На ее лице играла тоскливая и одновременно счастливая улыбка. Она тоже стала другим человеком. Их чувства словно закалило в адском пламени древнего горнила.
Ковальски сглотнул и поднял коробочку повыше. Наконец Мария обернулась.
Ковальски большим пальцем подцепил крышку.
– Мария Крэндолл, окажешь ли ты мне че…
Она набросилась на него и повалила на землю еще быстрее, чем Баако. Горилла, разумеется, немедленно присоединилась, решив, что это очередная игра. Ладно еще Ковальски успел закрыть коробочку.
– Это следует понимать как «да»? – морщась, спросил он.
– Ты такой балбес. – Она наклонилась к нему. – Мой балбес.
Положив руки ему на щеки, Мария его поцеловала.
Они шепотом делились планами, улыбались и смеялись, молча обменивались теплом и нежностью и просто лежали на спине в догорающем свете дня, глядя, как на небосводе зажигаются звезды. В джунглях завели вечернюю трель птицы, кричали в отдалении ночные хищники.
Наконец Мария перекатилась на бок, поцеловала Ковальски в щеку и указала на палатку.
– Пойду пива принесу.
Ковальски со счастливым вздохом откинулся на траву.
– Я знал, что жена из тебя выйдет хорошая.
Мария ткнула его кулаком в бок и ушла.
Баако воспользовался минуткой наедине с приемным отцом. Подсел ближе и навис над Ковальски. Принюхался, с подозрением поковырял одежду. С того момента, как они воссоединились, он то и дело проделывал этот ритуал.
Не вставая, Ковальски спросил:
«Ты чего?»
Баако сел и средним пальцем левой руки постучал по животу Ковальски, а правым средним пальцем указал себе на лоб:
«Ты болен».
Ковальски сел и заставил гориллу опустить руку. Обернулся в сторону палатки – Мария еще не вышла. Окончательные результаты анализов он получил только на прошлой неделе. Пейнтер обо всем знал, но из уважения хранил диагноз в тайне, давая Ковальски время переварить новости.
Судя по всему, Тартар не выпустил Ковальски целым и невредимым. Кровь Прометея защитила от радиации не полностью. В результатах анализов было много мудреных слов и цифр, но все можно было свести к трем строчкам:
Множественная миелома[64].
Третья стадия.
Ожидаемая продолжительность жизни: два года.
Правда, по поводу последнего пункта онколог оговорился: «Если повезет».
Вокруг глаз Баако залегли тревожные морщины. Из-за этого обеспокоенного взгляда Ковальски до сих пор ничего и не сказал Марии. Скажет, конечно, просто не сейчас. Сейчас все так хорошо, и он счастлив. Может быть, молчание – глупость с его стороны, даже эгоизм, но ему требовалось время во всем разобраться.
Ковальски обратился к Баако, зная, что горилла поверит, что на языке жестов проще солгать:
«Папа здоров».
Баако пристально посмотрел на него, затем крепко обнял.
Вот и славно.
Мария вылезла из палатки с двумя запотевшими бутылками. Ковальски помахал рукой.
Баако поспешил ей навстречу, словно они не виделись несколько дней.
Или же дело было в другом?
Мария попыталась спрятать пиво от Баако.
– Ты еще маленький. Вот когда двадцать один год исполнится…
Ковальски улыбнулся.
Мария с усталым, но счастливым вздохом опустилась рядом.
– Ты чего это лыбишься?
Ковальски улыбнулся еще шире.
– Я самый счастливый человек на свете.
«Таким и останусь».
К читателям: правда или вымысел
Вот и подошла к концу еще одна одиссея. Пропел ее, может, и не древнегреческий хор, но удовольствие, надеюсь, вы все равно получили. Гомер смешал историю и вымысел: поведал историю падения Трои, уснастив рассказ мифическими образами и волшебными явлениями. Я же, в отличие от античного песнопевца, постараюсь на заключительных страницах книги отделить правду от вымысла, а заодно пролью немного света на процесс создания романа.
Начнем с двух авторитетных томов, оказавшихся для меня безмерно полезными. Да, прочитано и проштудировано было много других книг, однако эти две оказались не просто информативным и вдохновляющим, но еще и чертовски занимательным чтивом. Советую обратить на них внимание.
Первая переносит глубоко – в буквальном смысле – в мифологию того, что лежит под землей, объясняет, почему мы постоянно обращаем туда наши взоры и почему оно до сих пор завораживает. Я прочитал эту книгу, вовсе не намереваясь использовать как источник информации в исследовании, но просто из любви к спелеологии
[65]. Однако в конце концов она довольно сильно повлияла на мое решение написать этот роман, и написать его хорошо. О чем еще просить? Итак: «Underland: A Deep Time Journey» Роберта Макфарлейна.
Второй том я выбрал как источник информации и справок… а потом взял и потерялся в этом чудесном произведении. В конце концов оно и сформировало ядро романа. Я коснулся лишь верхушки этого айсберга, темы античных технологий, смеси мифа и науки, поэтому если хотите знать больше исторических деталей и мнений на сей счет, обязательно прочтите «Gods and Robots: Myths, Machines, and Ancient Dreams of Technology» Адриенны Мэйор.
Ну а теперь давайте поглубже зароемся в историю, изложенную в «Последней одиссее». Начнем с самых темных веков (1100-800 гг. до н. э.), называемых еще гомеровской эпохой.
«Илиада» и «Одиссея» Гомера
Еще в начале романа я намекал на историческую правду, погребенную под слоем мифов в этих двух поэмах, однако границу между фактом и вымыслом исследовал не первым. Одним из пионеров стал греческий историк Страбон, который в своем рассказе о странствиях по античному миру – многотомнике «География» (от VII века до н. э.), – как и я в своем романе, попытался проследить тернистый путь Одиссея по Средиземноморью. Большая часть идей в романе (за исключением версии с тектоникой) почерпнута из текстов Страбона.
Нулевая мировая война
Археологи и историки практически не сомневаются, что в древнем Средиземноморье отгремела масштабная война, которая привела к падению трех крупнейших цивилизаций: микенской Греции, Египта и Хеттского царства. Этот конфликт получил название «Нулевая мировая война». В своих поэмах Гомер описывает ее поворотный момент, а загадкой по сей день остается вот что: кто напал на эти державы и обусловил темные века? Преобладает мнение о неких загадочных «народах моря», однако установить их принадлежность до сих пор не удается. Одни полагают, что это союз различных племен, другие – что это еще одно царство из Малой Азии, лувийцы. У меня, разумеется, было свое мнение на эту тему, его я в романе и изложил.
Далее я бы хотел затронуть вопрос древнего знания, технологий и науки. Разобью этот блок на части.
Братья Бану Муса и Исмаил аль-Джазари
Исламский золотой век длился с IX по XIII век. Ученые и изобретатели, братья Бану Муса жили в начале этой эпохи, а Исмаил аль-Джазари продолжил их традицию ближе к концу. Как и сказано в романе, братья Бану Муса и правда собирали и преумножали знание, которое едва не было утрачено с падением Рима. Четвертый брат Бану Муса, Хунайн, – плод моего воображения, однако во многом его образ списан с трех исторических прототипов. Известно также, что Исмаил аль-Джазари, которого порой называют отцом робототехники, вдохновлялся работой этих трех братьев. Как и кое-кто другой…
Леонардо да Винчи
О да Винчи написана уйма литературы, однако «Леонардо да Винчи» Уолтера Айзексона – одна из лучших книг; в ней автор показывает маэстро как человека и дает представление о его гении (очень рекомендую). Не стану вдаваться в подробности, но когда окончился исламский золотой век, люди вроде да Винчи и правда переняли эстафету, подобрав факел, который чуть было не угас, – сберегая и преумножая знания исламского мира. Прочие детали касательно да Винчи в романе также основаны на исторических материалах. Леонардо и правда таскал с собой бедную «Мону Лизу» из страны в страну. Он и правда проводил вскрытия, чтобы отточить мастерство художника и скульптора. Король Франции Франциск I, захватив Милан, и правда вызывал его к себе, с тем чтобы заказать механического золотого льва.
Теперь о специфических деталях.
Арабский дау
Корабль, который в начале романа находят запертым в ледяной пещере, построен по типу самбука. Эти крупные дау использовались не только для заморской торговли, но и для исследований. Нам следует поблагодарить исламский мир за весомый вклад в навигацию, математику и астрономию. Особенно за один ключевой элемент романа…
Сферические астролябии
Оксфордский Музей истории науки любезно разрешил мне использовать в этой книге изображения единственной в мире сферической астролябии. В романе я достоверно передаю технологию использования таких устройств: начиная с их универсальности и заканчивая спицами, при помощи которых астролябии «программировали» на различные широты. Кстати, имя мастера на оксфордской астролябии – счастливое совпадение. Я уже начал писать о братьях Бану Муса, как выяснилось, что именем некоего Мусы и подписан прибор! Как хотите, так и понимайте.
Античные автоматические устройства
Вот мы и подошли к гвоздю романа. Мы недооцениваем технологии античного мира, а ведь они по сей день не перестают удивлять. Мне довелось изучить Антикитерский
[66] механизм в афинском Национальном археологическом музее – греческое устройство, датируемое I веком до н. э. Обнаружили его еще в 1990-м на борту затонувшего корабля, но лишь с изобретением компьютеров сумели разгадать конструкцию и назначение находки. Сегодня многие археологи сходятся во мнении, что это первый известный аналоговый компьютер.
Cписок удивительных греческих механизмов поражает. Греки не гнушались вплетать их в легенды о Гефесте и Дедале (который, как полагают, мог жить в реальности), однако историки и археологи приводят бесчисленные примеры чертежей автоматических механизмов, хитроумных роботов и, да, тех самых «Остроумных механических устройств» братьев Бану Муса и Исмаила аль-Джазари. Я мог бы расписаться на эту самую тему, но, к счастью, за меня это сделали другие. Отсылаю вас ко второму из вышеупомянутых томов.
Греческий огонь и Прометеево пламя
Эллинские пиротехники и правда создали великое оружие, известное как греческий огонь. Этот кошмар моряков сыграл решающую роль во многих сражениях. Говорят, эта жуткая субстанция загоралась от контакта с водой и ее нельзя было погасить. К несчастью (а может, и наоборот), технология изготовления греческого огня была утеряна еще в древности. Восстановить ее пытались многие.
В романе фигурируют похожие составы, о которых можно узнать из мифов и историй, окружающих волшебницу Медею. Это она помогла предводителю аргонавтов Ясону победить всевозможные огненные механизмы, начиная критским Талосом и заканчивая колхидскими быками. Говорят, она создала два очень важных зелья: Масло Медеи (таившее секрет неугасимого огня, дара Прометея, и очень похожего по свойствам на греческий огонь) и Прометеев огонь (у меня Прометеева кровь, черное зелье, дарующее неуязвимость к огню, а будучи выпитым, и защиту от стрел и копий). И вот я задумался: «Если греческий огонь существовал в действительности и здорово походил на Масло Медеи, то, может, реальна была и Прометеева кровь?»
Тартар/Тартесс/Фарсис
В романе я постарался как можно точнее передать информацию о трех вышеупомянутых городах. Греческий историк Страбон и правда верил, что Тартар Гомера и богатый испанский город Тартесс – одно и то же место. И более поздние авторы считали, что библейский Фарсис – это просто измененное название того же загадочного города. Сама мысль о том, что эти три города служили домом высокоразвитой цивилизации, далеко не плод моего воображения, она основана на научных (и – да, противоречивых) исследованиях.
Тектонические плиты
Карта тектонических плит в романе точная. Однако и тут меня поджидало счастливое совпадение! В своих теориях Страбон расположил многие мифические острова и порты из «Одиссеи» как раз вдоль границы Африканской плиты и ее северного соседа, Евразийской плиты. Значит ли это что-нибудь? Если вы прочли роман, то знаете: да, значит.
Ну, довольно истории и античной науки. Поговорим о некоторых местах на карте.
Исландия
Прежде чем станет по-настоящему горячо, Мария с Ковальски успевают отмокнуть в горячих источниках. Мне лично повезло немного отдохнуть в «Голубой лагуне», и дабы воздать честь «Ретриту», я постарался как можно точнее описать его. Мне тоже довелось попробовать зеленой бурды с бананом (и – тс-с – с ромом), так что поезжайте и отдохните там сами. Предлагаю даже прочитать «Последнюю одиссею» именно в «Лагуне». В заключение: Соединенные Штаты и правда гоняют группировку самолетов «Р-8 Посейдон» у берегов Исландии, отслеживая активность подлодок. А учитывая, что роман имеет дело с греческой историей и «народами моря», разве мог я пройти мимо и не ввести в повествование военные самолеты, названные в честь греческого бога морей и океанов?
Ледник Хельхейм и Гренландия
По этой части роман в основном правдив: отель «Красный дом» в Тасиилаке и различные процессы, в том числе пагубные, в гренландских ледниках не выдуманы. Сам я, конечно, никогда в колодцы посреди ледника не спускался, но консультировался с приятелем, который этим занимается: он рассказал мне такие ужасы, что я бы скорее вышел на бой с огненным быком. И еще одно счастливое совпадение: начиная книгу о поисках истинного местоположения Тартара, я уже собирался вписать в нее застрявший в гренландских льдах древний дау. А как называется один из крупнейших гренландских ледников, тот, которому больше других грозит исчезновение? Хельхейм, названный так в честь мира мертвых у северных народов. Понимайте эту деталь как хотите.
Турецкие подземные города
Елену и Ковальски некоторое время держат в плену в подземном городе. Я выдумал его, основываясь на реально существующем подземном городе Деринкую. Вообще я не верю, что где-то вблизи Трои может существовать подобный подземный комплекс, но ведь археологи обнаружили по всей Турции более двух сотен пещерных городов, так почему бы одному такому не спрятаться на окраинах Трои?
Кастель-Гандольфо
Мой итальянский издатель был очень любезен и пригласил меня побеседовать в небольшой деревушке Веллетри недалеко от Рима. У нее богатая литературная история, и если вам доведется побывать там, пообедайте в ресторане при отеле «Casale della Regina». Потом спасибо скажете. А еще Веллетри находится совсем близко от Кастель-Гандольфо, и мне удалось прогуляться по летнему дворцу папы римского. Именно после этого визита я решил вписать его в роман – так что прошу прощения за то, что взорвал его. Опять-таки экскурсия помогла мне составить предельно точное описание папской загородной резиденции. Немного забавных фактов: дворец и правда построен поверх руин Домициановой виллы, у него и правда длинная и богатая астрономическая история, тут есть старая и новая обсерватории, а еще большой музей на эту тему. История о папских детях тоже исторически достоверна. Что касается Священного ларца, этой кочующей папской библиотеки, то он и правда существовал, и, по слухам, в нем хранились редкие сокровища из эпохи раннего христианства. Существует ли он до сих пор? Спрятан ли в подземельях Кастель-Гандольфо? К несчастью, эта часть в экскурсию не входила.
Сардиния
У итальянского острова Сардиния богатая археологическая история, которую я и затронул в романе. Камень из Нуоро и гиганты из Монте-Прама существуют, тогда как некоторые спекуляции, с ними связанные, это плод моего воображения. Древние крепости-нураги тоже существуют, и они связаны с именем Дедала, который, согласно мифу, жил на Сардинии после побега от царя Миноса.
Марокко
Переместимся южнее, в Африку. Марокко – восхитительное место с точки зрения геологии и археологии. Граница схождения Африканской и Евразийской тектонических плит и правда проходит по территории страны, и на ней же возвысились горы Атлас. Марокко и правда экспортирует фосфорит, один из главных компонентов греческого огня. А еще местные залежи фосфоритов богаты урановой рудой. Марокканские фосфоритовые залежи содержат вдвое больше урана, чем в остальных частях мира. Хотите наладить производство мощного греческого огня – стройте кузню в горах Атлас.
Теперь поговорим о конце света.
Апокалиптические культы
Меня восхищает то, как по-разному многие культы смотрят на конец света. Особенно в том, как они сходятся. Конечно же, «Апокалиптов» – союз культов, религиозных и атеистических группировок, которые ставят себе целью устроить Армагеддон любыми средствами, – я выдумал. Однако меня тревожит набирающая силу фанатичная теория о том, что конец света не просто близок, а мы должны всеми средствами, политическими и военными, сделать так, чтобы он наступил еще при нас. Эта тенденция находит растущую поддержку как в исламском мире, так и в странах Запада. И если сами «Апокалипты» – это выдумка, то угроза нашему выживанию реальна.
Я люблю этот мир – чудесный дар человечеству, – так что давайте не будем спешить сжигать его дотла. Впрочем, чья бы корова мычала: сам я последние двадцать лет взрываю объекты из списка Всемирного достояния ЮНЕСКО. Вот так-то. Надеюсь, вам последнее приключение отряда «Сигма» понравилось, но, как вы наверняка догадываетесь, впереди их ждет еще больше, а пока пусть Грей и команда переведут дух, выпьют немного и проведут время с семьей.
Собственно, я займусь тем же – чего и вам желаю.