Впрочем, он соврал. Подобно упавшим на землю после взрыва бомбы обломкам, Иэн был вырван из привычной жизни. Он чувствовал, что здесь, в Ираке, постепенно начинает терять по крупицам что-то очень важное в себе.

Дальше все было как в тумане. Иэн пришел в себя только тогда, когда Джон остановил машину и, выбравшись из нее, отошел к обочине, где его несколько раз стошнило. Затем он вернулся и продолжал ехать все вперед, вперед, вперед.

Мэдди

За две недели до этого



Кэми Джей насыпала в карманы своей черной толстовки с принтом группы «Аэросмит» корм для рыб, и теперь мы стояли у края искусственного пруда за ее домом.

Она бросала корм в воду, и подплывавшие карпы хватали его своими огромными ртами, выглядевшими так, словно они делали кому-то минет. Я едва не произнесла это вслух, но вовремя сдержалась. Нельзя просто говорить все, что приходит мне в голову. Меня может глючить, но в целом я себя контролирую.

За исключением вчерашнего дня в тренажерном зале. Это действительно выглядело странным. Разумеется, досадно, когда ты, проехав всю дорогу от Медоуларка до Оверленд-Парка, обнаруживаешь, что приехала в зал за полчаса до начала своего занятия по кардиокикбоксингу. Немудрено разозлиться, когда тебе приходится долго успокаивать безутешного трехлетнего ребенка, прежде чем оставить его в пахнущем какашками и хлоркой детском садике. Или когда ты, расположив свои скамеечку, коврик, гантели, полотенце и достав воду, видишь, как выпятив задницу и с наглым видом человека, считающего, что ему все должны, к тебе идет опоздавшая на две минуты женщина. Это раздражает, когда она становится в дюйме от тебя и кладет свою спортивную сумку и витаминную воду в том самом месте, где ты собиралась делать треклятые упражнения на гибкость. Любой согласится, что разозлиться, блин, в такой ситуации было неудивительно. Она, черт возьми, стала ко мне слишком близко. Опоздала и, черт возьми, стала слишком близко. Так что это не могло не произойти. Я объяснила, что это была случайность. Сказала это рыдающей женщине с выпяченной задницей, выводившему ее из зала с пакетом льда главному тренеру и даже недовольной инструкторше, которой не следовало допускать на своем занятии такого столпотворения. «Простите», – сказала я им.

* * *

– Хотите покормить рыб? – спросила Кэми Джей.

Я покачала головой.

– Вы сходили к неврологу по поводу ЭЭГ?

Я кивнула.

– И?..

– У них очередь до августа.

– Да ладно. А что насчет МРТ?

– То же самое.

– Вы сегодня ужасно тихая.

– Я плохо спала. Мне приснился очень тяжелый, кошмарный сон. О Панде, старой кошке Джо.

– Вы говорили мне о ней. Кошка, которую отравили, когда у нее были котята. Полагаю, они все умерли?

– Вообще-то нет, – ответила я, вспомнив о том, что рассказал мне Иэн. – Как оказалось, Иэн отнес котят в приют. Пара из них выжила.

Кэми Джей выглядела озадаченной.

– Иэн сделал это для Джоанны? Почему? Из написанного вами я поняла, что они друг друга ненавидели.

Ответ на этот вопрос, скорее всего, потряс бы ее, как в свое время потряс и меня. Однако это Кэми Джей не касалось.

– А еще у меня сегодня утром опять был приступ паники, – сказала я.

– Почему же вы мне об этом не сказали?

– Я собиралась. Когда мы должны были начать наш сеанс.

Кэми Джей бросила остававшийся в ее карманах корм в пруд, подняв среди рыб настоящий переполох.

– Тогда пойдемте. Прошу прощения. За работу!

Войдя в заднюю дверь, мы сбросили обувь. Полагаю, я начинала вести себя у Кэми Джей как дома. Кэми принялась заваривать ромашковый чай. Глянув на меня через плечо, она спросила:

– Что спровоцировало этот приступ паники?

– Я разнюхивала информацию.

Кэми Джей обернулась:

– Разнюхивали?

– Да. У Иэна два ноутбука. Один – для работы, второй – для сверхособенных игр, требующих мощной видеокарты. И электронных адресов у него тоже два. Новый, рабочий, и старый, заведенный им еще много лет назад. Я открыла его и прочла адресованное ему письмо. Похоже, он купил недвижимость, о которой мне не говорил. Так что я начала рыться в его бумагах. В конце концов я достала его игровой ноутбук, взломала пароль и посмотрела его старый ящик.

– И?

– Его бывшая посылает ему собственные фотографии в стиле ню.

– Фу! Моя дочь говорила мне никогда так не делать. Существует телефонное приложение, которое стирает их через минуту или что-то в этом роде.

Значит, у нее действительно есть бойфренд. Или бойфренды. Я ухмыльнулась. Молодец, бабуля.

– В смысле это, скорее всего, не проблема, – сразу пошла на попятную Кэми Джей, положив на разделочный стол ручку и упаковку бумаги для заметок.

Я расхохоталась. Боже, как я ее люблю.

– По правде говоря, я сомневаюсь, что у нее есть его нынешний телефонный номер, – произнесла я, не в силах скрыть свое веселье. – К тому же, несмотря на все попытки, я не смогла найти доказательств того, что он в ответ слал ей фотографии своих причиндалов. Единственное, что я нашла, – это совершенно безобидная электронная открытка, в которой он желал ей и ее родителям счастливого Нового года.

– Но он не удалил эти грязные фотографии.

– Нет. Во всяком случае, не все. А некоторые сохранил в папке под названием «Отвергнутая мстительница».

– Хм. И что вы по этому поводу чувствуете?

– Противно, – сказала я, скорчив гримасу. – Но меня это не особо злит. В смысле он же мужчина. Они ведь любят глазами, не правда ли? Так все говорят. Это не значит, что он мне изменяет.

– У вас очень продвинутый взгляд на вещи, – заметила Кэми Джей.

Жестом поманив меня за собой, она понесла чай к себе в кабинет.

– Устраивайтесь поудобнее.

Поджав под себя ноги, я уселась в мягкое кресло.

– Но, честно говоря, приступ паники у меня вызвало не это.

– Тогда что же? – спросила Кэми Джей.

– Я решила порыться в его вещах, так что мне пришлось спуститься в подвал, хотя я никогда туда не хожу. То странное письмо, о котором я говорила. Оно было от компании, занимающейся строительством бункеров. Иэн, похоже, хочет построить себе один такой. А они ведь дорогущие!

Глаза Кэми Джей подозрительно прищурились. Она постучала себя ручкой по виску.

– Бункеров? В смысле таких, как секретные бункеры?

– Да, полагаю. Потому я подумала, что мне нужно увидеть, что он затеял. Я наткнулась на фотографии Фионы случайно. Да он и не пытался их спрятать. Но затем я подняла взгляд и увидела дверь, ведущую в глухую часть подвала. И у меня возникло очень странное ощущение. Я была там всего несколько раз, сразу после того как мы переехали в этот дом. Внезапно мне стало очень интересно, что он хранит…

Остановив меня жестом, Кэми Джей сказала:

– Стойте. Не думаете, что вам нужно это записать?

– Ладно.

Она протянула мне мой блокнот с котиком, однако когда я почти поднесла ручку к бумаге, у меня вдруг возникли сомнения. Это важно. Мне нужно мыслить ясно. Взглянув на Кэми Джей, я сказала:

– Я немного устала от письма, а с вами так легко беседовать. Может, мы могли бы сегодня просто поговорить?

Она была польщена.

– Разумеется. Две девчонки сегодня просто поболтают.

– Что ж, внезапно меня очень заинтересовала эта глухая часть подвала. Иэн вел себя так, словно ее вообще не существует. Я думала, что он относится к ней так, потому что она грязная и страшная. Думала, что там нет ничего особенного. Только котел, насос, пластиковая бадья с искусственной елкой, новогодние игрушки да кучка пауков с мышами. Но затем я вошла внутрь. Открыла дверь и… У него там сплошная стена воды.

– Стена чего?

Кэми Джей явно ожидала другого.

– Водные блоки. Пластиковые контейнеры, которые установлены один на другой и наполнены водой. Получается стена воды. У него хватит воды на несколько месяцев. А еще там были целые бочки сублимированной еды. Яичный порошок и картофельное пюре быстрого приготовления в количествах, достаточных, чтобы продержаться год. Сотни банок с едой. Хотя возможно, что и тысячи. Супы, чили, консервированное мясо, пакеты риса. И целые ящики репеллента, батареек, ножей, ручных фонариков, солнечных панелей и налобных фонарей. Три лука со стрелами. Теплоизолирующие чехлы для спальных мешков, используемые только при турпоходах в зимнее время… И ловушки. Для животных. Я была в шоке. Он что, знает что-то, чего не знаю я? Но затем я подумала: нет, он ничего не знает. Он сумасшедший. Что может случиться с Чарли, если он останется с папашей, ждущим конца света? И тогда я разозлилась сама на себя. Потому что мне нужно было быть осторожнее. Он не был… – я сделала паузу, – идеальным кандидатом на роль отца. Я знала, что с ним могут быть… проблемы. И… И… Я решила…

Глаза Кэми Джей сияли. Она наконец получила то, что хотела. Открыв рот, Кэми заговорила с придыханием, подобно тому, что можно услышать из уст персонажей мыльных опер.

– Чтооооо? – шепотом протянула она.

Я вся дрожала, не в силах произнести ни слова. Я была уверена, абсолютно уверена, что произойдет что-то ужасное и что мы с Чарли были не в силах это остановить.

– Не могу сказать.

– Можете, Мэдди. Вы знали, каким он был, и все равно его выбрали. Вы решили завести с ним ребенка, даже зная, что он неуравновешен. Вы можете мне рассказать. Что вы решили?

По моим щекам лились слезы. Я не могла взглянуть ей в глаза. Я не хотела, чтобы хоть кто-то знал правду, но мне нужно было это сказать.

– Вы начнете плохо обо мне думать.

– Нет, не начну.

– Я любила его. Но я знала, что он перенес душевную травму. И подумала, что если выйду за него, то, возможно, у меня будет ребенок. Я знаю, это звучит ужасно – привести ребенка в мир, в котором существует злой, проблемный мужчина. Но я сказала себе, что если Иэну не станет лучше, тогда то, что предположительно может случиться потом… мы всегда сможем обсудить.

– Ох, Мэдди.

– Знаю. Боже упаси, если ему станет известно, что я когда-либо думала о том, чтобы уйти от него и забрать с собой Чарли. Не знаю, что бы он с нами сделал.

– А он знает про эти ваши мысли?

– Не думаю.

– А вообще кто-нибудь знает?

Уронив голову себе в руки, я ответила:

– Да.

– Кто?

– Моя сестра Сара.

– И все? – спросила Кэми Джей, наклонившись ко мне так, словно я говорила неслышным шепотом.

– И все, – ответила я. – Только Сара. И несколько дней назад я сказала Джоанне.

* * *

Я решила позвонить ей. Утром.

Накануне вечером я долго лежала в постели с Чарли, щекоча ему спинку. Я не хотела идти в свою комнату, где, воззрившись в потолок, размышляла бы о своей идее пригласить Джоанну к себе, задаваясь вопросом, не совершаю ли я ошибку.

Я абсолютно не хотела повторения того, что произошло в тот злополучный день, когда мы с ней говорили в последний раз. С тех пор мы с ней не виделись. Это было четыре года назад. Или даже больше. Я была на поздних сроках беременности, и у меня зашкаливали гормоны. Так я оправдывалась сама перед собой. Говорила себе, что именно из-за этого была такой наивной и думала, что, возможно, она будет рада за меня и я смогу снова ее обнять.小

– Алло? – рявкнула она после первого же гудка.

Из трубки доносился стук клавиш. Я знала, что Джоанна умеет делать несколько вещей одновременно. Она ответила на телефонный звонок, продолжая печатать на компьютере.

– Джо? – сказала я.

Опять. Этот застенчивый, робкий голос, вообще не похожий на мой. Эта маленькая, пугливая частичка меня, которая проявлялась только в присутствии Джо.

– Мэдди! – заорала она так громко, словно только что выиграла в лотерею. – Я как раз думала о тебе.

– Что? – Я была в шоке. – Думала обо мне? Почему?

Разговор начался совсем не так, как я ожидала.

– Ей-богу, думала! Сидела здесь, в Миссисипи…

– Миссисипи!

Джоанна всегда вслух удивлялась, как я еще не удавилась, навещая ежегодно маму с папой в Канзасе, а теперь она, оказывается, была в Миссисипи!

– Да! – с энтузиазмом произнесла она. – Я работаю в организации, занимающейся переселением беженцев, и угадай, куда в следующем году отправится наша первая сирийская семья? В Канзас-Сити! Гип-гип-ура! Ну разве это не провидение? Я как раз рассказывала одному парню в нашем офисе, что частенько гостила там у своей старой подруги Мэдди. Лучшее барбекю в мире! Так что я в самом прямом смысле только что говорила о тебе. Почему у тебя дрожит голос?

Он у меня и правда дрожал. Я все еще не могла говорить спокойно. Отвечать как нормальный человек.

– Что? – спросила я глупо. – Как ты?

Глядя на свой огромный беременный живот, я спустилась на землю. Но комок в горле мешал мне говорить.

– Я в порядке, – ответила она. Стук клавиш не прекращался. В этом была вся Джоанна. Этот разговор не был для нее так же важен, как и для меня, и она тут же вернула мне мой вопрос: – Как ты? Какие новости? Это просто до безумия приятный сюрприз!

Новость была всего одна. В моей жизни произошло всего одно действительно потрясающее событие.

– У меня будет ребенок, Джо. Мальчик. Я подумала, что, возможно, ты могла бы приехать и увидеться со мной. Подумала…

Я оборвала себя, так и не закончив фразу. О чем я только думала? Джоанна перестала печатать. Возможно, она даже перестала дышать. В трубке воцарилась полная тишина.

Наконец Джоанна вновь заговорила, и ее голос был тихим и напряженным:

– Значит, вы с Иэном все-таки поженились? Действительно поженились?

– Да. Джо, послушай. Прошу. Мне немного страшно, и я скучаю по тебе…

Она повесила трубку. Однако я успела услышать, как из ее горла вырывается судорожный всхлип. Я так и сидела сжавшись. До меня словно доносился звук ее рыданий, даже несмотря на то, что в трубке не было ничего слышно, кроме коротких гудков.

Мой ребенок пинался.

* * *

И вот несколько дней назад, вечером, я лежала, обняв этого ребенка, маленького мальчика, который рос невероятно быстро. Теперь ему было уже четыре, и я опять хотела и в то же время боялась позвонить своей лучшей подруге, Джоанне.

Спустившись на первый этаж, я налила себе бокал вина.

А, на хрен, подумала я. Пора с этим кончать. Я набрала номер.

Джоанна была не на работе. Она не печатала, не была ничем занята, и в ее голосе не слышалось даже намека на неловкость, хотя прошло уже немало времени.

– Я ждала твоего звонка, – сказала она. – Расскажи мне обо всем.

Иэн

2006



Иэн на самом деле дрожал и надеялся, что это незаметно. Никто не знал, что, шагая, он слышал у себя под ногами хруст. Постоянно. А каждую ночь ему снились сны об африканской церкви. Той, в которой он был с доктором Роули. Но теперь Иэн был осторожен и держал язык за зубами. Он не хотел никого беспокоить.

Сидя с ноутбуком в вестибюле отеля «Ханзард», Иэн писал прощальное письмо Мэдди. К нему вновь вернулись мысли, что он не вернется домой живым. Его состояние было похоже на американские горки. «Я приеду за тобой». «Я выберусь из всего этого». А затем «Я никогда больше тебя не увижу». «Мне жаль».

У него были хорошие и плохие дни.

К Иэну подошел его брат Джон и сел рядом с ним.

– Мне только что позвонил полковник с просьбой об услуге.

– Да? О какой?

Иэн произнес это почти нормальным тоном. Дрожь в голосе была едва заметной.

– Он хотел бы, чтобы мы оценили территорию комплекса коалиционных сил. Их атаковали, и он хочет усилить безопасность.

Иэн выпрямился. Работа успокаивала его, помогая сконцентрироваться.

– Ну, раз уж нас попросили, думаю, будет правильно съездить и все проверить.

– Как насчет завтра?

Иэн скорчил гримасу:

– Завтра?

– Прости. Ты планировал завтра позагорать у бассейна?

– Брось! Надо будет выехать на рассвете.

– Я ведь не прошу тебя заскочить домой к маме, чтобы выпить по рюмочке джина с Хелен и Линн, правда? Знаю, что говорю об этом в последнюю минуту, но это важно.

– Да, да. – Встав, Иэн потянулся. – Ладно. Увидимся в пять ноль-ноль.

Джон указал большим пальцем на прозрачный напиток со льдом, стоявший на столике рядом со стулом Иэна.

– В пять ноль-ноль.

– Я так и сказал.

– Это водка?

– Это? – Иэн театрально отшатнулся. – Бррр! Бога ради, убери ее с глаз моих!

– Я на тебя рассчитываю. Мне больше не нужны проблемы. Не заставляй меня вытаскивать твою задницу из кровати.

– Иди на хрен, мамочка. Я в норме. Господи! Ты ведешь себя так, словно я ребенок.

Встав, Иэн беззаботно зашагал прочь, вытаскивая на ходу пачку сигарет. Он направлялся к группе резервистов, стоявших у стойки регистрации.

– А ты и есть ребенок! – крикнул ему вслед Джон, привлекая внимание едва ли не всего вестибюля. – И через пятнадцать минут я приду сменить тебе подгузники и поправить одеялко.

Под дружный хохот американских солдат Иэн показал ему средний палец.


От: Иэн Уилсон
Кому: Мадлен Брандт
Отправлено: пятница, 8 августа, 2006
Тема: Пока, Лепесточек

Дорогая Мэдди!
Я писал тебе, что собираюсь заработать кучу денег и разыскать тебя. Писал, что закончу школу и получу диплом, чтобы мне не приходилось больше этим заниматься и чтобы мы смогли жить нормальной жизнью. Я столько всего наобещал. Прости меня. По крайней мере, я так никогда и не отправил тебе ни одно из этих писем с обещаниями.
Как оказалось, я солгал, а мысль о том, что ты будешь считать, что я вновь тебе солгал, для меня невыносима.
Я не приеду. Я так далек от образа принца-спасителя, который приедет к тебе на белом коне с цветами, что считать себя таковым было бы еще большей неправдой.
Кто-то застрелил беременную собаку, которую я подкармливал. Я приехал в Халабджу, и одна женщина сказала мне, что сначала там перестали петь птицы, а затем начали умирать дети.
А еще раньше были Руанда, церковь и та история, которую я так и не смог тебе рассказать. Мы с Хеленой решили срезать путь от того места, где остановили машину, до церкви и, дойдя до середины луга, поняли, что идем по костям. Там был детский спальный комбинезончик. Думаю, у вас такой называют пижамой. И детский стаканчик. И игрушечная машинка. И кости.
Боюсь, что после всего этого, даже если мне удастся выжить, я все равно буду мертвым.
Знаешь, некоторые люди смеются над нами, телохранителями. Называют нас «ходячими мешками с песком». Годными лишь на то, чтобы блокировать собой пули. А ты сделала меня нужным и желанным. Ты видела меня таким, каков я есть. Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить. Ты была прекрасным цветком, который расцвел тогда, когда я этого совсем не ждал. Я говорю себе это по ночам, Лепесточек.
Я всегда буду помнить Скопье, это полное ненависти место, которое преподнесло мне невероятный дар – тебя, позволившую мне почувствовать себя живым. Спасибо тебе за это.
Мои надежды были наивными и оторванными от реальности. Так что я не отпускаю тебя. Я просто принимаю тот факт, что ты никогда и не была в моих объятиях…


Иэн так и не отправил это электронное письмо.

Как, впрочем, и не умер.

Вместо этого через три недели, после того как братья оценили безопасность комплекса, выполнив просьбу полковника, он позвонил им в тот момент, когда они чистили оружие на балконе своего отеля. Он сообщил им, что комплекс обстреляли ракетами и, если бы не улучшения, которые были сделаны по совету Иэна и Джона, счет погибших шел бы на десятки. А еще полковник сказал, что слышал, что братья хотят открыть свою собственную компанию. Он считал, что это замечательная идея, и у него были мысли на предмет того, как им заключить свой первый контракт.

* * *

Спустя два месяца братья основали свою собственную частную охранную компанию, назвав ее «Оборона бастиона», и не без помощи полковника выиграли свой первый подряд. Общая сумма сделки составляла одиннадцать тысяч долларов, а чистая выручка – всего четыре сотни. Однако еще через шесть месяцев работы в убыток и неудачных попыток заключить контракты им удалось выиграть подряд на защиту сотрудников американской строительной компании, занимавшейся восстановлением электростанций по всему Ираку. Сумма по договору составляла несколько миллионов долларов.

Годы шли, и в папке «Черновики» электронного ящика Иэна увеличивалась число не отправленных Мэдди писем.

День убийства

Это было похоже на какое-то душераздирающее, заунывное песнопение.

– Мне больно! Мне больно!

Голос мальчика в ванной был опустошенным, сдавленным, надломленным голосом ребенка, которого предали. Но, как ни тяжело было Дайан это слышать, ощущая всю эту детскую боль и ужас, в глубине ее души царила тихая радость. Он выжил. Обхватив дверную ручку, Дайан начала поворачивать ее, понадеявшись на то, что мальчик один.

– Тсс. Не бойся.

Распахнув дверь в ванную, она наконец его увидела. Карие глаза и копна кудрявых волос. Широко открыв глаза, мальчик глядел на Дайан. Сжавшись в углу, он сидел совершенно неподвижно. Через секунду Дайан поняла, что он был буквально парализован страхом.

Она начала медленно закрывать за собой дверь, и именно в этот момент мальчик бросился бежать. У ванной было два выхода, соединявших ее с двумя спальнями, и он метнулся к противоположному. Дайан сумела схватить его за руку.

Заорав, мальчик попытался вырваться.

– Прости, – прошептала Дайан, приложив палец к губам. – Тсс! Извини меня! Но нам нужно вести себя тихо, ладно? Говорить можно только шепотом.

Прекратив вопить, мальчик взглянул в глаза Дайан, такие же темно-карие, как и у него самого.

– Твоя мамочка в доме?

Он кивнул.

– Ей причинили вред?

Мальчик пожал плечами.

– Ты можешь рассказать мне, что произошло?

Взглянув на пол, мальчик поднял пластмассовую игрушку для ванны.

– Это – дельфин, – сказал он.

– Мне нравятся дельфины, – прошептала Дайан. – Я плавала с дельфинами, когда мне было чуть больше, чем тебе. В Мексике.

Мальчик едва заметно улыбнулся.

– Ты можешь рассказать мне, что произошло сегодня вечером?

Он задумался, вертя дельфина в своих маленьких ручках.

– Мамочка пригласила подругу, а папочка вернулся домой.

На мальчике была пижама, а его глаза выглядели заспанными. Несмотря на перенесенную им психологическую травму, в нем можно было узнать ребенка со счастливых семейных фотографий, которые Дайан видела в коридоре. Ребенка с восторженными глазами в зоопарке. Ребенка, смеющегося с Сантой. Ребенка, играющего на пляже.

Сидя в ванной вместе с ним, Дайан внезапно ощутила приступ клаустрофобии и почувствовала себя очень уязвимой.

– У тебя есть братики или сестрички?

Мальчик покачал головой.

– Я могу унести тебя, малыш? Ты не будешь против? Я думаю, что нам, возможно, лучше выйти на улицу.

Мальчик качнул головой.

Дайан взяла мальчика на руки, и он обхватил ее ногами. Держа свой глок так, чтобы он не пугал ребенка, она осторожно вышла в коридор. Снаружи доносились сирены, а в окнах пульсировал красный свет. С одной стороны коридора она заметила углубление в стене, в котором виднелись поручни.

– Это лестница вниз? – спросила Дайан, указав подбородком в ту сторону.

Мальчик кивнул.

Дайан тихо спускалась с малышом по темной и узкой деревянной лестнице. Внизу, прежде чем шагнуть в большую комнату, она спросила:

– Тебе когда-нибудь завязывали глаза? Возможно, тебе на своем дне рождения приходилось разбивать с закрытыми повязкой глазами игрушку пиньяту с подарками внутри?

– Однажды, – ответил мальчик.

– Можно я всего на несколько секунд закрою тебе глазки рукой? Как будто повязкой. Ты не будешь против?

Мальчик согласился. Дайан пришлось убрать пистолет в кобуру, чтобы закрыть ладонью верхнюю часть его лица. Сделав это, она рванула через кухню к заднему входу. Дайан не хотела, чтобы мальчик видел кровь.

Дайан держала его, подложив руку ему под попу. Внезапно она заметила движение на заднем дворе. Собаки? Затем послышался слабый царапающий звук. Дайан бросила взгляд в сторону окна. Ветка, задевшая стекло из-за порыва ветра? Но Дайан не помнила, чтобы, когда она приехала, на улице был ветер. Свет на кухне был включен, а за окном уже совсем стемнело. В стеклянной двери виднелись и отражение комнаты, и темные очертания деревьев и кустов, росших по краям двора. Приложив свободную руку козырьком ко лбу, Дайан прижала ее к стеклу и начала вглядываться в темноту.

Собаки, все так же тяжело дышавшие у двери, терпеливо ожидали, когда их впустят. Песочница. Водный столик. Кусты.

И профиль мужчины, стоявшего во дворе в нескольких футах от окна у того самого дерева, ветка которого задела стекло. Бейсболка, выступающий подбородок, длинная шея. Мужчина выглядел так, словно собирался отступить обратно под защиту деревьев и кустов, росших вокруг дома. Он повернул голову к Дайан.

– Мужчина на заднем дворе! – во все легкие заорала Дайан. Она опустила мальчика на пол и распахнула дверь.

Мужчина в бейсболке бросился бежать прочь от дома, но споткнулся о песочницу и рухнул на землю, прочертив борозду в давно не кошенной траве.

– Пытается сбежать! – выкрикнула Дайан, прежде чем захлопнуть дверь.

Она удачно зацепила выключатель у двери, и двор осветил луч охранного фонаря.

– Билл! – сказала она в микрофон рации, пытаясь восстановить дыхание. – У нас беглец. Я только что заметила какого-то парня снаружи. Он движется на юг.

– Вижу его! – отозвался Билл.

– Перехвачу его с передней стороны дома! – крикнул стоявший в прихожей Шиппс. Он пулей метнулся на улицу, оставив переднюю дверь открытой.

Мальчик трясся, хватая ртом воздух.

Опять взяв его на руки, Дайан сказала:

– Я снова тебя понесу. Мы поиграем в повязку на глазах еще секундочку, хорошо?

Вновь прикрыв мальчику глаза, Дайан понесла его ко входной двери. К тому моменту, когда они добрались туда, в рации вновь раздался голос Билла:

– Мы взяли его! Шиппс и я взяли его! Он в наручниках!

– Принято, – ответила Дайан. – Си Джей, можешь встретить меня у главного входа?

Си Джей появился уже через несколько секунд, и Дайан передала мальчика ему в руки.

– Можешь отнести его в скорую, чтобы они его проверили? Мне нужно закончить осмотр верхнего этажа.

– Конечно.

Дайан развернулась, чтобы уйти, но затем оглянулась. Мальчик смотрел на нее так, словно она только что его предала.

– С тобой все будет в порядке, – сказала она.

Ей нужно было идти.

Дайан вернулась в дом, вновь взлетела по лестнице и вошла в хозяйские апартаменты. Проверив гардероб, она двинулась в гостиную и наконец поднялась по ступенькам, ведущим в большую спальню. Держа пистолет на изготовку, она обвела комнату лучом фонаря.

Мягкое кресло. Куча грязного белья. Скамейка в ногах кровати. Тумбочки с обеих сторон от изголовья. Одна из них была завалена книгами. Дайан посветила фонариком в пространство между тумбочкой и стеной. Первым, что она увидела, была пара тонких голых мертвенно-бледных ног. Длинные худые голени были сжатыми, а ступни – босыми. Забившись в щель, женщина сидела на полу, прижав колени к груди и обхватив их руками. Ее глаза были закрыты, несмотря на яркий свет фонаря, а голова – склонена в сторону. На женщине были майка без рукавов и шорты, а ее густые волнистые волосы были подобны червям, сползавшим на бледные плечи.

– Полиция, – тихо произнесла Дайан.

Женщина даже не вздрогнула.

Опустившись на колени, Дайан приложила пальцы к ее сонной артерии. Пульс прощупывался.

В то же мгновение глаза женщины распахнулись. Они были ужасающего красного цвета. Женщина схватила Дайан за руку. Ее рот открылся, и она издала гортанный вопль, от которого стыла кровь в жилах. Отскочив назад, Дайан наставила на женщину пистолет. Женщина закрыла рот так, словно была марионеткой.

В коридоре вспыхнул свет, и на бледно-кремовой стене, подобно темному пятну, возникла тень. С лестницы донесся топот, и в дверном проеме появилась сутулая фигура с занесенной над головой битой. Она тяжело двинулась вперед. Дайан повернулась к ней, готовая выстрелить в любую секунду.

– Бросай оружие, – крикнула она. – Бросай, или тебе конец.

В окне ритмично пульсировал красно-синий свет проблесковых маячков полицейских машин, играя бликами на лице Дайан, озаряя белки ее немигающих глаз.

Мэдди

За двенадцать дней до этого



Мне не хотелось ничего писать во время последнего сеанса у Кэми Джей, и она позволила мне это сделать. В некотором роде. Кэми Джей дала мне домашнее задание. Она хотела, чтобы я описала какой-нибудь случай, когда я приходила в бешенство.

Да уж.

С чего начать? С оператора кабельного телевидения? С компании, предоставляющей услуги медицинского страхования? С маленького мальчика по имени Блейк, достающего Чарли в детском клубе? С подростков, гоняющих по нашему району на машинах с сумасшедшей скоростью? С новостей? С политиков? С людей, мучающих животных? С Иэна? Иэн бесил меня много раз. Вероятно, худшим был тот случай, когда он продинамил меня в Боснии. Помню, в какой ярости я тогда была.

Нет, этот случай не был худшим. Определенно не был.


Домашнее задание для доктора Камиллы Джонс
Случай, когда я была очень зла
Мадлен Уилсон

Мы играли.
Так начинается эта история. Я вспоминаю все именно так. Мы играли. Чарли и я. Не помню даже, где тогда был Иэн. В Казахстане? Южной Корее? Честно говоря, понятия не имею. Возможно, он вообще не уезжал. Возможно, он просто сидел в подвале и мы его некоторое время не видели.
Я гонялась за Чарли, приговаривая: «Поймаю, поймаю!»
Удирая от меня, он смеялся, и я немного волновалась, опасаясь, что Чарли врежется в стену или как-нибудь еще поранится, потому что он все время на меня оглядывался.
– Довольно, Чарли, – сказала я. – Давай просто ненадолго успокоимся. Иди сюда, я разрежу тебе яблоко.
Но Чарли не успокаивался. Он ринулся вверх по лестнице, продолжая тяжело дышать, как он всегда делает, когда возбужден или когда ему весело. У него это получается очень забавно.
Чарли хотелось, чтобы за ним гонялись. Он не хотел, чтобы игра заканчивалась. Тихонько выйдя в прихожую, я увидела отражение его ног в зеркале наверху лестницы. Он ждал меня, стоя у перил и наблюдая за мной.
Я двинулась по лестнице вслед за ним.
– Я иду за тобой! – сказала я.
Захихикав, Чарли метнулся прочь.
Когда я достигла верха лестницы, он выпрыгнул с другой стороны. У него был игрушечный пистолет.
– О нет! – воскликнула я, подняв руки в воздух. – Не стреляй в меня!
Но он выстрелил. Дротик с присоской, выпущенный из его оружия, ударил меня в предплечье.
– Ой-ой-ой! – заплакала я, упав на пол. – Ты убил меня! Я мертва.
Чарли зашагал по коридору. Со своим болтавшимся на боку пистолетом он выглядел как маленький охотник за головами. Он взглянул на меня, лежавшую на полу, обхватив свою руку, и я увидела, что ему совсем не смешно. Чарли о чем-то думал.
– Ты не мертва, – произнес он. – Я не попал тебе в «икс».
Я села.
– Что такое «икс»?
Чарли пальцем нарисовал на своем туловище букву «икс», тянувшуюся от плеч до бедер.
– Это – «икс». Ты победил, только если попал в «икс».
Я посмотрела ему в глаза.
– Кто тебе это сказал?
– Папочка, – ответил он.
– Когда? – спросила я.
– Когда он показывал мне, как правильно стрелять.
– Я не знала, что папочка показывал тебе, как правильно стрелять.
– Ты тогда ушла в магазин. Это был наш секрет.
Это меня озадачило.
– У вас с папочкой есть от меня секреты?
– Нет.
– Но ты сказал именно это. Сказал, что это был ваш секрет. Папочка сказал «не говори маме»?
– Он сказал, что тебе это может не понравиться.
– С чего бы мне вообще беспокоиться из-за того, что вы играли с пластмассовым… – начала я, но замолчала, внезапно о чем-то догадавшись. – О!
Чарли переминался с одной пухленькой ножки на другую. Он нервничал.
– Папочка показывал тебе, как стрелять из этого оружия?
Я хлопнула по его игрушечному пистолету так, что он чуть не вылетел из рук Чарли.
– Нет.
– Тогда из какого, Чарли? Из чего он учил тебя стрелять?
– Из своей пушки.
– Из своей пушки? – Мой голос дрожал. Чарли испугался. – Из какой? Из большой или из маленькой?
Грудь Чарли вздымалась и опускалась. Он не хотел отвечать.
– Из какой?! – заорала я.
– Из винтовки! – наконец ответил он. – Из винтовки вроде той, которую я получу, когда мне исполнится восемь!
И это, Кэми Джей, меня чертовски разозлило.


Иэн

2009


От: Иэн Уилсон
Кому: Мадлен Брандт
Отправлено: воскресенье, 13 января, 2009
Тема: Привет

Привет, Мэдди!