– Пошли, – сказала Ханна, легонько трогая его за руку. – Давай спустимся и…

– Он следит за ними! – Голос Джейса дрожал, но он не опускал бинокля.

– Что? Кто следит?

– Я вижу только одного из них. Может, они не вместе. Я думал, они оба будут здесь. Но это он. Это определенно он. – Джейс опустил бинокль, поскольку задрожали руки. – Он совсем недалеко от нас.

Он видел, что Ханна ему не поверила. Или не хотела верить. Но все-таки сказала:

– Дай-ка посмотрю.

Он передал ей бинокль.

– Смотрите позади них.

Ее молчание подсказало ему, что Ханна тоже увидела пятого. Она довольно долго стояла на месте, наблюдая за ним, после чего произнесла:

– И ты полностью уверен, что это он.

– Уверен.

– Коннор, они собираются подняться сюда. Эти люди собираются подняться сюда. – Теперь уже ее голос выдавал первые признаки паники. Начинал звучать, как его собственный.

– Я знаю. Я говорил вам, чем это все кончится! Вы не скроетесь от них. Никто не скроется. – Он сделал три шага от окна и отступал до тех пор, пока не уперся спиной, а потом сполз по стене и сел на пол.

– Коннор? – позвала его Ханна. – Мы обязательно что-нибудь придумаем! Он до тебя не доберется.

Отвечая, Джейс даже не поднял взгляд.

– Эти еще как доберутся! Они не остановятся, и их двое. В конце концов они меня достанут.

– Давай двигать отсюда, – сказала Ханна. – Давай, малыш, нам надо идти.

Он тупо наблюдал, как она суетится вокруг него, подхватывает топорик. Смотрит на его рюкзак, подходит к нему, открывает и начинает в нем рыться.

– У тебя тут есть что-нибудь? Что-нибудь… из оружия? Нож, по крайней мере?

– Мне не разрешили. Я ведь типа как малолетний преступник, не забыли?

– Послушай, эти люди еще довольно далеко и идут не из Кук-Сити. Внизу начинается тропа, которая ведет к Кук-Сити, так что можно рвануть по ней, а там…

Он помотал головой.

– Для всех будет лучше, если позволить им взять меня. Вы можете уходить. Только прошу вас рассказать моим маме и папе, что произошло. Пожалуйста, найдите способ сказать им, что я не…

– Заткнись! – выкрикнула Ханна. – И вставай, черт бы тебя побрал!

Она попыталась силой поднять его на ноги. Джейс вырвался и отполз назад, пока не уперся спиной в койку.

– Вы можете идти. Я никуда не пойду.

Их прервал какой-то голос. Слабый и отдающийся эхом. Только намек на крик. Ханна отвернулась от него и опять схватила бинокль.

– Они уже близко, так ведь? – спросил Джейс.

– Да. – Секунду она молчала, после чего предложила: – Я спущусь вниз, поговорю с ними.

– И что скажете? Их он тоже убьет. Потом вас, а потом меня. Он всех нас убьет.

– Нет, не убьет. Он просто следит за ними, Коннор. Он следит за ними, поскольку надеется, что с их помощью найдет тебя. А этого не произойдет. Потому что я скажу им, что ты уже на пути в Кук-Сити.

– Что?

– Уж мне-то они поверят, – заверила Ханна. – У меня нет причин врать. Я думаю, они уже обследовали несколько нахоженных троп и знают, что ты пришел этим путем. Так что все, что я им скажу, прозвучит вполне правдоподобно. Если сделаю вид, что в глаза тебя не видела, это вызовет у них подозрения. Но если скажу, что видела, они быстро отсюда уберутся. Я скажу: «Знаете, я действительно его видела и подумала: как странно, что он совсем один».

Она пыталась убедить саму себя, что это хороший план, но Джейс представлял себе винтовку в руках у того человека. Представлял, как это все произойдет, гадал, услышит ли выстрел или просто почувствует его. Или вообще ничего не почувствует? Он предположил, что это зависит от того, в какое место тебе попадут.

– Как думаете, это очень больно? – спросил он.

– Что?

– Когда в тебя стреляют. Или я едва это почувствую?

Она повернулась к нему.

– Ничего ты не почувствуешь.

– Надеюсь, что вы правы.

– Ты ничего не почувствуешь, поскольку этого никогда не произойдет!

Он опустил голову. Ханна тоже не знала. Сама-то она не видела их, не убегала от них, не меняла имя и не пряталась в горах, только чтобы посмотреть в бинокль и увидеть одного из них – после всех этих дней, после всех этих миль… Она была вроде его матери – верила, что всегда есть способ все исправить. Но единственный способ исправить такое – это повернуть время вспять.

– Я сейчас спущусь и приведу их сюда, – сказала Ханна. – А ты пока спрячься под койкой, хорошо? Опусти одеяло пониже. Так, чтобы тебя не было видно.

– Они увидят рацию, – возразил Джейс. – Это быстро привлечет их внимание.

– Верно. Черт…

Она посмотрела на рацию, сделала глубокий вдох и произнесла:

– Тогда я просто спущусь к ним, но приводить сюда не буду. Коннор, оставайся там, где ты сейчас. Я спущусь, а ты уж лучше меня не подводи. Когда я вернусь, то буду одна, а они уйдут.

Потом она вышла и закрыла за собой дверь.

* * *

Отъехав от больницы, после выезда из Биллингса Итан вырулил на девяностое шоссе и покатил в западном направлении через плоскую сельскую местность, где железнодорожные пути бежали параллельно шоссе. Никто из них не пытался заговорить. Свернув с девяностой на двести двенадцатую, он направился к юго-западу, в сторону от железной дороги, которая привела сюда цивилизацию, – в сторону гор, которые с ней боролись. Представлял себе губы Эллисон, обезображенные швами. Так сильно разбиты, так что врачам пришлось буквально сшивать плоть, и все это наделал чей-то кулак… Не исключено, что кулак человека, сидящего сейчас рядом с ним. Итан чувствовал его запах, видел его, мог протянуть руку и дотронуться до него, но все равно не мог его остановить. Такого чувства собственной беспомощности он в жизни не испытывал. Он был готов дорого заплатить, чтобы убить этого человека. Был готов сам умереть в кабине рядом с ним, если б это означало спасти других людей.

Только второй не давал этого сделать. Эллисон высказала надежду, что Итан никогда не услышит, как эти двое общаются между собой. Теперь он отчаянно желал, чтобы такое произошло.

На въезде в городок Ред-Лодж они миновали две полицейские машины, но никто их не остановил. Обожженный оглядел их с рассеянным интересом. На другой стороне городка дорога пошла в гору – мотор большого пикапа заворчал громче. Опять на двести двенадцатую, в сторону Вайоминга, через перевал Медвежий зуб, и потом через крутые серпантины обратно в Монтану. Горные склоны длинными головокружительными обрывами спадали вниз слева от них и столь же круто вздымались вверх справа.

– Мне любопытен один момент, – произнес наконец обожженный. – Это ни на что не влияет, так что можете соврать, если желаете, но я все же надеюсь, что вы не станете врать.

Итан вел машину и ждал. Прямо перед ними по череде серпантинов под уклон тащился кемпер, который сместился максимально вправо, насколько позволяла дорога, тесно прижимаясь чуть ли не к самому склону.

– Вы оставили мальчишку в горах, потому что знали, кто он такой?

– Нет. Мне не сказали, какой это из них.

– Какой из них… Так что вам сообщили, что он там будет, но не назвали его личные данные? Даже фальшивые личные данные?

– Именно так.

– Так что вы действовали, не пытаясь это выяснить, до самой прошлой ночи, когда получили весть о событиях в вашем доме?

«Событиях в доме». Итан покрепче сжал руль и кивнул.

– Это все ваша жена? Сигнал, который она подала?

– Изначально – да.

– Отважная и умная женщина. Лучше, чем я ожидал, вне всякого сомнения. В смысле, взгляните на мое лицо. – Он поднял палец к своей покрытой волдырями плоти и скривился. – Ее работа. А вы еще бок мой не видели; во мне по-прежнему дробь сидит… Нет, ваша жена далеко не размазня.

– Пошел в жопу, – буркнул Итан.

Обожженный кивнул.

– Естественно. А теперь, если вы закончили меня оскорблять, мне любопытна ситуация, которая нас ожидает. Теперь вы знаете, какой это из мальчишек, но вчера ночью вы этого еще не знали. Это означает, что вы раскрыли, кто он такой, только когда он сбежал. Я правильно излагаю?

Итан стиснул рулевое колесо, представляя, что это глотка сукина сына. Он был рад, что горная дорога требует так много внимания, вынуждает постоянно смотреть вперед, вынуждает не снимать рук с руля…

– Правильно, – процедил он.

– А когда вы заметили его отсутствие? – Каждый вопрос звучал так официально, словно они находились в зале суда.

– Посреди ночи. Когда мы стали спускаться.

– Так что вы не можете указать точное место, где его потеряли?

– Я могу показать место, где его последний раз видели.

– Место, где последний раз видели?

– Это с чего обычно начинают, – объяснил Итан. – Когда кто-нибудь пропадает. Ты идешь в место, где последний раз видели пропавшего, и начинаешь думать. Пытаешься думать так, как думал бы этот человек, когда был здесь.

– Изумительно! Я очень рад, что с нами сейчас такой специалист. Это просто громаднейшая удача. Тогда двигаем туда, где его последний раз видели. Там и посмотрим, действительно ли вы настолько хороши в своем деле.

Они все выше поднимались в горы.

22

Ханна стояла на наружной площадке вышки одна, когда поисковая группа подходила к ее подножию. С момента обнаружения первых признаков дыма прошло уже около суток. Теперь дыма стало намного больше, и, стоя на балкончике, она рассматривала его в бинокль, пытаясь вести себя так, будто просто делает свою работу. Когда группа добралась до плато, заглянула в окуляры последний раз. Человек-тень следовал за ней, как и полагается тени. Ханна уже испытывала к нему страх. Может, и не такой, как у Коннора, но он был – и становился все сильнее. На подходе четверо, двое из них вооружены, и преследует их только один человек. Здравый смысл подсказывал сообщить им о нем. Здравый смысл подсказывал сказать правду, сдать мальчика, довериться проверенной системе. Следовать предписанному порядку. Но в последний раз, когда она нарушила предписанный порядок, погибли люди…

«У тебя есть еще один шанс».

Может, действительно не стоит проявлять самодеятельность. Может, это будет грозить парнишке еще худшей опасностью. Надо просто выполнить свои обязанности, передать его им. Как тогда поступит их преследователь? Если она приведет всех этих людей в будку, расскажет им правду и отдаст парнишку? Один не рискнет нападать на четверых. Даже профессиональный убийца не рискнет стрелять при таких обстоятельствах. Выбраться из гор после такого ему будет непросто.

«Как думаете, это очень больно? – спросил тогда мальчишка. – Когда в тебя стреляют?» Он и в самом деле хотел это знать. Это наверняка был самый важный вопрос, который он до сих пор задал.

– Эй! Эй, наверху!

Члены поисковой группы уже кричали ей снизу. Время вышло. Что выбрать, какой из двух вариантов? Попроси их о помощи – и верь, что никто не откроет стрельбу. Или отошли их – и верь, что с тобой мальчик окажется в большей безопасности. Отошли их и позволь человеку-тени красться за ними и скрыться из виду. Все, что надо сделать, чтобы такое произошло, – это спуститься вниз и ответить на несколько вопросов. Дело пяти минут.

Держась за поручень, Ханна начала спускаться – ноги едва держат, как после тех снов, сердце молотит как бешеное, молотит, как перед смертью. Может ли сердце разорваться от страха? Она подумала, что такое вполне возможно. Она как-то читала, что у некоторых врачей есть теория, что люди, которые погибают ночью от разрыва сердца, в буквально смысле становятся жертвами своих кошмаров. Это была мысль, которую она никак не могла выбросить из головы с тех пор, как начала видеть кошмарные сны.

Хотя все это не сон. Мальчишка в будке у нее за спиной самый что ни есть настоящий.

«Еще один шанс. Тот, который почти никому не выпадает. Ты вернулась сюда по какой-то причине, так ведь? Вот и стой твердо на своих чертовых ногах! Удерживай позиции. И не вздумать сбежать».

Добравшись до нижних ступенек лестницы, она уже знала, что придется врать. Придется кому-то врать, наврать столько, сколько в данный момент требуется – либо этим людям, либо мальчишке, которые прячется наверху под койкой. Но она обещала ему, что отошлет их, – и просто не могла представить, как сможет его обмануть.

Поисковики быстро одолели последние несколько шагов ей навстречу. Они были уже на открытом плато, обрамленном по краям высокими деревьями и скалами, и где-то там скрывался человек с винтовкой. Они определенно были на расстоянии выстрела. На волосок от смерти.

– Никогда не видела столько гостей сразу, – сказала Ханна. – Хотя для гостей, ребята, вид у вас слишком уж деловой… Ничего не случилось?

– Бывали дни и поспокойней.

– Я слышала. – Она кивнула.

– Да ну?

– Это я и объявила тревогу.

Они обменялись растерянными взглядами.

– Простите? – произнес второй полицейский. Он был помоложе, в его скулах и цвете лица проглядывало что-то от коренного американца[22]. – Насчет чего тревогу?

– Пожар. – Она махнула рукой в сторону стелющегося над горами дыма. – Насколько я понимаю, имеется погибший.

Это вышло совершенно спонтанно, подобный ответ она заранее не готовила, но все равно была горда собой – продемонстрировала и осведомленность, и готовность помочь.

– Мы здесь не из-за пожара, – сказал тот, что походил на индейца. – Мы ищем пропавшего подростка.

– Ничего об этом не слышала.

– Вообще-то вам должны были сообщить.

Блин! Естественно, должны были. Как она не сумела это предвидеть?

– В самом деле? Должно быть, я отлучалась в туалет… Он тут внизу, не в самой вышке. Это что, рано утром было?

Тот, что покрупнее, кивнул.

– Пацан сбежал из группы, которая находилась в турпоходе. Из таких, понимаете, проблемных ребятишек.

– Да ну? – Ханна отвернулась от них, уставившись на запад, так что ветер сильно обдувал ей лицо. – И наверняка с рюкзаком?

– Верно. Вы разговаривали с ним?

– Нет. Но я видела, как он проходил мимо, и подумала, что это странно: парнишка такого возраста идет по горам совсем один…

– И вы смогли определить его возраст с вышки? – Это от коренного американца со скептическим взглядом.

– Глаза у меня не настолько хороши. Но вот эти… – Она похлопала по биноклю, который висел у нее на шее. – Эти будут получше. На нем должен быть большой зеленый рюкзак, типа списанного армейского?

– Это наш парень, – объявил крупный. – Он проходил прямо здесь?

Ханна кивнула.

– Поднял глаза на вышку, и я даже подумала, что он собирается залезть наверх. Некоторые так делают, знаете ли. Но он просто свернул вправо, вышел на тропу и пошел себе дальше.

– Когда вы говорите «вышел на тропу», то имеете в виду…

– Вот эту. – Ханна указала туда, где с плато выходила натоптанная тропа. – Она ведет к Кук-Сити. Часа два прошло, по меньшей мере, – добавила она, подумав, что их надо поторопить. Подумав, что если сердце будет биться еще чаще, то разорвется на части.

– Часа два?

– По меньшей мере, – повторила Ханна, наблюдая за скептиком. Тот двинулся к началу тропы и опустился на колени, изучая землю. Ничего хорошего. Человек, который уверен, что земля способна рассказать ему гораздо больше, чем живой очевидец, не сулил ее плану ничего хорошего.

– Ну, что видать, Люк? – спросил крупный.

– Есть три четких отпечатка ног, и ни один ему не принадлежит.

– Ты уверен? Сейчас сухо.

– Не настолько сухо, чтобы он шел как по воздуху. Тут в пыли совершенно четкие следы, и его следов среди них нет.

– Это потому, что он шел не здесь, – вмешалась Ханна.

– Мне показалось, вы сказали, что он вышел на тропу? – произнес тот, кого звали Люк, так и не поднимаясь с колен.

– Да, в итоге вышел. Сначала поднялся вон там, – показывая, она получила небольшую передышку, поскольку это вынудило всех отвернуться от нее, – а потом стал спускаться примерно в том же направлении, каким шел. Высоко не полез, всего на несколько шагов. Типа как осматривался. Когда спускался обратно, то срезал через заросли – видите вон те сосны? Мне показалось, что он не ожидал увидеть тут тропу. Не похоже, чтобы он про нее знал. Но как только ее обнаружил, то пошел по ней.

«Неплохо, Ханна, ты в этом просто мастер, чертовски ловкая врунья, когда приспичит! Укажи это в своем профиле на сайте знакомств, который тебя уговаривают завести все знакомые: “Ханна Фабер, белая, женского пола, не замужем, убила своего последнего молодого человека, непревзойденная врунья, прошу любить и жаловать!”»

– Черт, точно наш парнишка! – Это были первые слова члена группы, который выглядел самым усталым и нетерпеливым, из-за чего понравился Ханне больше всего.

– Тогда удачи, – заключила Ханна. – Ладно, мне пора.

– И куда же? – Это опять от скептика, Люка, который уже вернулся к остальным. Вопрос тоже в точку: она торчит на вышке день и ночь напролет и теперь хочет поскорей их спровадить? – Похоже, вы спешите посильнее нас.

– Вы не забыли, что туалет у меня здесь, внизу? – спросила она, после чего одарила его недоброй улыбкой. – Ага, дошло наконец? Молодец! Так что да, мне тоже есть куда спешить.

– Пошли, – сказал крупный. – Простите, если что.

– Нет проблем. Удачи в поисках.

– А с этой вышки далеко видать… Может, поднимемся, поглядим по сторонам – вдруг просто визуально его засечем? – предложил Люк, и Ханне буквально захотелось его убить.

– Вы его не увидите, – сказала она. – Я наблюдала за ним сколько могла. Он вышел на тропу и быстро почесал в сторону Кук-Сити.

– И вы столько времени за ним наблюдали?

– Может, на ваш взгляд, эта вышка и выглядит классно, но вообще-то там скукота смертная, хотите верьте, хотите нет. Я наблюдаю абсолютно за всем, что попадется на глаза. – С этими словами Ханна начала отодвигаться от них. – Простите, но мне действительно очень нужно в туалет. Если вы подождете, то я скоро вернусь.

– Нам нужно двигать, – сказал крупный коп. – По-любому, спасибо за помощь.

– Не за что, – бросила она через плечо. – Удачи, ребята.

Добежав до сортира, завозилась с дверью – задвижка никак не поддавалась, Ханна панически дергала ее, так что когда наконец открыла, то чуть не споткнулась, устремившись внутрь. Со стороны это выглядело вполне естественно – человеку очень нужно в сортир. Они наверняка посмеялись над ней, но это было только к лучшему. Если они в это поверят, то наконец уберутся.

Усевшись на опущенную крышку сиденья, Ханна обхватила голову руками и сидела так, пока дыхание не замедлилось, а голова не перестала кружиться. Ей были слышны их голоса, но уже откуда-то издали. Они двигались дальше. Представление вышло не ахти какое, но все получилось.

И теперь она осталась один на один с мальчишкой, которого преследуют наемные убийцы…

Открывая дверь, Ханна уже была готова увидеть того типа с винтовкой, но на плато опять было пусто. Она напрямик устремилась к вышке, взлетела вверх по лестнице и распахнула дверь будки.

– Коннор? Это всего лишь я.

На самом деле эти слова несли в себе куда больший вес: «Я тебе не соврала. Я дала тебе обещание и сдержала его, ты по-прежнему в безопасности, а я имею к этому самое непосредственное отношение».

– Они ушли? В самом деле? – Он высунул голову из-под койки.

– В самом деле. Оставайся там, пока я не удостоверюсь, что и тот одиночка тоже прошел мимо.

Отвернувшись от него, она добавила:

– Как только мы убедимся, что он ушел, что он по-прежнему идет за ними, нам нужно выбираться отсюда и уходить в противоположную сторону. Обязательно нужно выбираться.

– Почему?

– Потому что я им соврала, и они на это купились, но им не понадобится много времени, чтобы это сообразить. Кто-нибудь может вернуться. А когда они вернутся, тебя тут быть не должно. А теперь дай мне минутку…

Она открыла дверь и опять вышла на балкончик. Оперлась локтями о перила. Если за ней сейчас наблюдают, важно казаться расслабленной. Выглядеть так, как будто уж чего-чего, а времени у нее навалом. Заставила себя простоять так некоторое время, чтобы со стороны не казалось, будто она наблюдает за чем-то конкретно. Отсчитывала секунды, как это делают дети: раз-Миссури, два-Миссури, три… Добравшись до трехсот, выпрямилась, лениво потянулась и подняла бинокль. Начала с того, что обвела им дым. Вообще-то просто для того, чтобы обмануть «тень» с винтовкой, но дым привлек ее внимание и удержал его – он заметно сгустился за то время, пока она убалтывала поисковую партию. Только б ветер хотя бы немного стих! «Фен», как Ник называл такой ветер. Включи «фен» в день повышенной пожароопасности – и жди серьезных проблем.

Через некоторое время Ханна отвела бинокль от дыма и довольно скоро нашла группу, примерно в полумиле от них. Они, доверившись ее подсказке, быстро двигались по тропе. Этому следопыту, Люку, теперь придется несладко, поскольку тропой пользовалось довольно много туристов, и отслеживать следы было весьма нелегкой задачей. На дикой местности он преуспел в этом куда лучше.

Найти их преследователя на сей раз удалось далеко не сразу. Тот успел сойти с тропы и подняться туда, где густо заросший гребень горы шел параллельно ей, довольно высоко – примерно футах в восьмидесяти над ней. Такой выбор пути замедлял его продвижение, но при этом и позволял ему гораздо быстрее все замечать. Едва Ханна поймала его линзами бинокля, как он повернулся назад к вышке и вскинул винтовку. На миг ее желудок сжался, кишки закрутились в тугой клубок, и она почти уверилась, что он вот-вот выстрелит.

Но он не выстрелил. Он использовал оптический прицел для такой же цели, для какой она использовала бинокль, – проверял обстановку вокруг, ничего больше. Описал им на месте полный круг, а потом двинулся дальше. Поисковая партия так и пойдет по тропе, а он последует за ней, так что им с Коннором нельзя идти той же дорогой. Со временем будет понятно, что допущена ошибка, «тень» вернется, и когда это произойдет, их тут уже не должно быть. Ей нужно доставить его к тем, кто сможет ему помочь, но она только что заблокировала один путь к спасению, отправив его преследователя единственной ведущей в город тропой. Она уже давно досконально изучила карту и каждый день часами всматривалась в окуляры бинокля, так что хорошо знала, что их ждет за пределами тропы. Коварные подъемы, непроходимые ущелья, бурные речки, остатки ледников. Продвигаться там быстро не выйдет, они неминуемо оставят след, и их поймают.

На западе дым встречался с поднявшимся над горами солнцем, и Ханна подумала о том, что там сейчас творится. Десятки мужчин и женщин работают в лесу, прицепив к поясам рации, вертолеты ожидают вызова… Все, как и положено, полномасштабное реагирование на чрезвычайную ситуацию. И вот там-то никто и не подумает искать, потому что никто не попрется прямиком в лесной пожар.

Если только сам не знает толк в лесных пожарах.

Паническое бегство – всегда фатальное бегство, это Ханна очень хорошо понимала, давно уже усвоила, много чего повидав в этой жизни, так что, глядя на дикую местность в бинокль, отчаянно пыталась найти другой выход, выход получше, чем тот, который она видела.

И все же ее глаза вновь и вновь обращались к дыму.

Они смогут достичь горящего участка к закату и не столкнутся с человеком с винтовкой, который двигался в противоположном направлении, а оказавшись вблизи пожара, легко будет найти помощь. Рации в изобилии, транспорт тоже, в том числе вертолеты – если не получится сесть, им сбросят спасательный строп, заберут прямо с воздуха.

«Сможешь добраться туда?» – спрашивала себя Ханна, и призрак девчонки, которой она когда-то была, отвечал: «А что, почему бы и не прогуляться?» А потом звучал голос женщины, которой она теперь стала: «Дело не в расстоянии. Дело в том, чтобы вернуться туда. Сможешь ли ты?»

Ни один из голосов ответа на этот вопрос так и не получил.

23

Где-то между Ред-Лодж и Кук-Сити Итан принялся считать в уме. Просто чтобы отвлечься в борьбе с адреналином, яростью и страхом. Вначале только цифры. От одного до ста, потом обратно. Когда это надоело, стал считать проскакивающие навстречу машины, а потом, поскольку их было мало, подсчитывать крутые развороты шоссе. Но дальше, выше в горах, переключился на совсем другой счет.

Теперь он считал мужчин и женщин, которых обучил искусству выживания. Начал с самых недавних, когда уже работал частным порядком, и все дальше отодвигался назад во времени. Назад к Военно-воздушным силам, к джунглям, пустыне и тундре, куда его выбрасывали на неделю, или на десять дней, или на месяц. В каждой группе было около тридцати человек, а он готовил по четыре группы в год и работал так пятнадцать лет. Так что одних только военных выходило как минимум восемнадцать сотен. Добавь сюда гражданских, и, пожалуй, получится тысячи две с половиной. А может, и все три тысячи.

Три тысячи людей, которых он обучил, как остаться в живых. Некоторым из них это пригодилось. Он знал это. Пилот, упавший в Тихий океан; боец, отбившийся от своего подразделения в Афганистане; охотничий гид, который сломал ногу, сорвавшись со скалы… Итан регулярно получал письма и телефонные звонки. Не говоря уже о похвальных грамотах и наградах.

Три тысячи человек, получивших положенный набор инструкций.

И ни одной проверки самого себя.

Настоящей проверки, по крайней мере. Он только преподавал, преподавал и преподавал. Учил лучших из лучших, учил всю свою жизнь, но никогда сам не подвергался проверке. Крутейший боец никогда сам не видел ринга.

Только вот никакой он не боец. Это опять все тот же старый разговор с отцом: первым оскорблением стало то, что сын морского пехотинца вступил в ряды ВВС, но тогда его папаня все-таки сумел стерпеть обиду, прикинув, что мир давно вступил в новую эру боевых действий, и будущее при всех раскладах за ракетами и беспилотниками – что, судя по всему, немало его печалило. А когда Итан стал инструктором по выживанию, это почему-то, каким-то извращенным образом, оказалось для отца еще большим оскорблением, еще большим разочарованием, поскольку тот привык измерять свои собственные ценности исключительно на основе способности убивать.

«Ты просто учишь их, что делать, если вдруг они остались совсем одни? – спрашивал он. – Откуда? Откуда ты знаешь, что от этого действительно есть толк?»

До чего же это его задевало – мысль о том, что его сын всегда будет «здесь»! В то время не было войны, но это не играло для Рода Сербина абсолютно никакой роли – война может быть, она обязательно будет, и когда она начнется, его сын останется в сторонке, причем по своему собственному выбору. Спас он чьи-нибудь жизни или нет – совершенно не важно. Он не отберет чью-то жизнь, а вот это-то и есть самое главное. Это донимало его, но только не Итана. Только не до сегодняшнего дня. И вот теперь он вел машину, он планировал – и терялся в догадках.

Сможет ли он это сделать? Сделает ли?

Когда они вернулись с гор, дым пожара был уже достаточно высок и четко вырисовывался на небе, и Итан изумился, насколько тот вырос с утра. Хотя с утра и во всем окружающем мире очень немногое осталось прежним.

– Как по-вашему, где сейчас может быть мальчишка? – спросил обожженный, нарушив тишину.

– Понятия не имею. Прошло больше двадцати часов. Если он шел без остановок, то может быть буквально где угодно на довольно большой территории. Или его уже нашли.

– Надо будет это выяснить. Проблема проста: если он уже у них, тогда идти в лес нет смысла, и я только зря потрачу несколько часов, которые мне не по карману тратить. Вернее, я потрачу несколько часов, которые вам не по карману тратить. Простите, Итан, что совершенно позабыл о совместной природе нашего предприятия. Так что возлагаю это на вас. Ваша задача – найти его, независимо от того, скрывается ли он где-нибудь под камнем или же в номере отеля с тремя судебными приставами под дверью. А сейчас можно вполне уверенно рассматривать оба варианта.

– Тогда мне нужно позвонить.

– Хорошо, звоните.

– Нам придется остановиться, – сказал Итан. – В этих краях от мобильников нет толку. После Ред-Лодж практически нигде нет сигнала.

– Хорошо, давайте остановимся, вы все разузнаете. Только на время телефонного звонка. Я буду рядом. Скажете не то слово – и считайте, что выбрали конечный исход еще вернее, чем я. Помните об одном – она будет первой. Я за этим прослежу.

– Ты достаточно ясно выразился. Мы остановимся возле моего дома. Начнем тоже оттуда.

– Эллисон его сожгла, так что мысль далеко не идеальная.

– Не называй ее по имени, сукин ты сын! Даже не думай!

– Вы предпочитаете «миссис Сербин»? Я думал, что мы уже покончили с ненужными формальностями.

Итан сосредоточился на горных вершинах вдали, все еще покрытых снежными шапками. Грозные каменные склоны были друзьями. Если он сумеет сохранить спокойствие, то вскоре окажется в их окружении.

– Я остановлюсь в городке и позвоню, – сказал он. – Коли хочешь пойти со мной и пристрелить меня, если я скажу что-нибудь не то, то валяй, тебе никто не помешает. Коли хочешь остаться в машине, то держи свою обгорелую рожу подальше от любопытствующих, в этом тебе тоже никто не мешает.

– Вы чрезвычайно любезны, Итан. Но я хорошо представляю свои варианты действий. Доверяю вам идти одному. У вас есть шансы создать мне проблемы, но помните, как сегодня выглядела в больнице ваша супруга. Помните об этом и помните, кто сидит возле ее кровати. – Он ненадолго примолк, пожал плечами и произнес: – Иначе вы позволите ей умереть. Мне уже доводилось ошибаться в людях. Не исключено, что я и сейчас ошибаюсь.

В Кук-Сити Итан остановился перед заведением под названием «Шахтерский салун», которое стояло здесь с 1886 года, и Итан представлял, что за столько лет оно перевидало немало всяких негодяев, хотя и сомневался, чтобы кто-нибудь из них мог хотя бы близко сравниться с тем, что сидел сейчас рядом с ним.

– Я пойду направо, – сообщил он. – В салуне есть телефон, и никто не будет подслушивать. Телефон в дальнем конце бара, по правую руку. Я подойду к нему и позвоню. Тебе наверняка будет видно меня в окно. Никто тебя не увидит – только не с такой тонировкой.

– Я вам доверяю, Итан.

– Я ограничен во времени?

– Нет, можете не спешить.

Тон у него был беззаботный. насмешливый. Это хорошо. Оставайся самонадеянным, не знай страха, и Итан нассыт на твой труп.

Он прошел по обочине до салуна и потянул на себя дверь, даже не обернувшись на черный пикап.

– Итан, господи, вот уж не ожидал тебя тут увидеть! Я слышал про… про пожар.

Это всполошился бармен. Итан решил, что тот вовремя сдержался, чтобы не упомянуть имя Эллисон, поскольку толком не знал, что могло произойти. Поднял на него взгляд, кивнул и сказал:

– С ней все нормально. Я только позвонить. Извини.

– Конечно-конечно!

Он позвонил Рою Футвею. Сообщил, что опять вернулся в город и хочет выяснить, добились ли поисковики какого-либо успеха.

– Боюсь, что нет. Они говорили с какой-то дамой, которой показалось, будто она его видела с одного из наблюдательных постов, но они до сих пор его не нашли.

– Где они?

– Сейчас спускаются к Сода-Бьютт.

Это был ручей, который протекал вдоль южной окраины городка, параллельно границе Монтаны и Вайоминга. Сказанное означало, что они заложили петлю по горам, ожидая, что Коннор попробует пробиться обратно к цивилизации. Это могло иметь смысл, поскольку они наверняка решили, что ему нужна помощь или что он по крайней мере хочет вернуться в более или менее знакомую местность. Они еще не понимали его страхов, и это было хорошо. Еще одно преимущество. Итан не рассчитывал найти Коннора на шоссе или даже на тропе. Не так скоро. У него есть еда, есть вода и есть сильный страх. Он будет искать, где получше спрятаться.

– И никаких его признаков на этом маршруте?

– Никаких. Но той тетке с вышки, похоже, не почудилось. Она дала хорошее описание, да и время более-менее соответствует. Может, он бросил свой рюкзак и прибавил шагу, вышел на дорогу раньше, чем мы ожидали…

– Может, – сказал Итан. – Так что ваша группа выйдет где-то к вечеру?

– Она уже вышла. Скоро пошлем новую. А Люк Боуден остался.

– Что?!

– Ты же знаешь Люка, он не любит терять след. Просто, черт побери, ищейка, а не человек! Думаю, его не слишком обрадовало то, как они потеряли следы мальчишки возле наблюдательного пункта. Он решил пойти обратно – мало ли что еще найдет…

– Верни его обратно, – сказал Итан, настолько другим тоном, что бармен бросил взгляд в его сторону.

– Зачем?

«Потому что Люк может и впрямь найти мальчишку», – подумал Итан, но вслух ответил:

– Потому что не следует выходить на поиски в одиночку, Рой. Ты сам это знаешь.

– Он просто идет уже пройденным маршрутом. Ничего с ним не случится…

– Да с кем угодно может что-нибудь случиться! – почти рявкнул Итан. И, сглотнув слюну, закончил: – Имей в виду: с этим парнем не все так просто. Не позволяй никому шататься в одиночку.

«Особенно тому, кто может меня обойти. Особенно тому, у кого есть радиосвязь».

– Я передам ему, – сказал Рой, но голос его тоже заметно переменился. – Итан, ты как вообще? Ты знаешь что-то большее, чем мне рассказываешь?

– Я знаю, что меня всего трясет, Рой. Такой уж день выдался… Слушай, мне надо бежать. Потом еще перезвоню. Спасибо.

Итан повесил трубку. Посмотрел на какого-то человека, который сидел в баре и ел стейк, и подумал про нож, которым тот пользовался. Хорошо было бы заполучить нож. Но с обожженным такой фокус не пройдет. Итан поблагодарил бармена и вышел на улицу, под теплый ветер, зная, что теперь надо спешить. Его собственные часы ускорили бег, а обожженный даже пока про это не знал.

Когда Итан открыл дверь пикапа, тот небрежно глянул на него, держа в руке пистолет.

– Вызвали Национальную гвардию?

– Скоро выяснишь.

– У меня хватает терпения выносить свое собственное остроумие. Не ваше. – Его голос был мрачен, и он наклонил голову, так что некоторые ожоги оказались в тени. – Что говорят?

– Пока что неудача. Если нам повезет, мы перехватим его, когда он выйдет на дорогу. Если нет, тогда придется вернуться туда, где я его потерял, и выслеживать оттуда.

– Однако вы не считаете, что нам повезет.

– Нет.

– И почему же?

– Потому что он слишком боится тебя, чтобы оставаться на тропе.

– Поставь себя на место пропавшего… А вы молодец! Оценка точная, насколько я понимаю. Прошлый опыт показывает, что он предпочитает именно такой подход: сначала прячься, а потом беги.

– И ты не смог поймать его сам. Надо было тогда меня вызвать.

Обожженный посмотрел на него и улыбнулся.

– Начинаешь ценить мое остроумие? – спросил Итан.

– Нет. Просто думаю, как выглядела ваша жена, когда от огня занялись ее волосы.

24

Тетка по имени Ханна спасла его, по крайней мере, временно, и это было классно, но это не означало, что он мог позволить ей себя торопить. А она вовсю его торопила. Велела Джейсу встать и пошевеливаться, велела оставить рюкзак, потому что без дополнительного веса они будут двигаться быстрей, уверяла, что если они пойдут достаточно быстро, то их обоих заберут вертолетом из гор еще до конца ночи…

– Замедлитесь, – сказал он. – Нам нужно замедлиться.

– Зайчик, вот как раз этого-то нам ни в коем случае нельзя делать! Самый момент поспешить. Я знаю, что ты устал, но…

– У нас есть цель, – произнес Джейс, – но нет плана.

Забавно, если б нечто подобное сказал Ханне взрослый, она бы наверняка прислушалась, но услышать такие слова от ребенка означало, что этот ребенок не совсем нормальный. Ханна уставилась на него так, словно он сию секунду сказал, будто хочет прокатиться по горам на единороге.

– Так Итан всегда говорит.

– Итан – это ваш инструктор по выживанию?

– Да. С которым я был до прошлой ночи.

– Это обалденно, Коннор. Это просто супер. Но я нисколько не сомневаюсь, что если Итан был бы сейчас здесь, он сказал бы, что нам нужно поторопиться.

– Он сказал бы все в точности наоборот. Паника убивает. Вы торопитесь и делаете ошибки. Вы пытаетесь торопить меня.

Ханна рассмеялась. Раздраженным смехом, в котором ясно читалось: «Я уже утомилась тебя слушать», – как у его матери во время споров с ним.

– Да, я пытаюсь тебя поторопить. Ты появился у моей двери с убийцей за спиной, и теперь я хочу побыстрей свалить отсюда ко всем чертям.

– Двое убийц, – уточнил Джейс. – Второго мы просто не видели.

Это уже довольно долго не давало ему покоя. Про этих людей он знал совсем мало, но почему-то его удивило, что они решили разделиться. У него было ощущение, что они явились за ним вместе, неразлучной парой.

– Коннор, – произнесла Ханна, – можно поговорить на ходу. Пожалуйста. Единственной ошибкой в данный момент будет оставаться здесь еще хотя бы минуту.

– Спросите моего папу – он каждый день глотает болеутоляющие таблетки только из-за того, что кое-кто поспешил. Вы уже сделали одну ошибку. – Джейс похлопал по стеклу визира. – Разве нам не понадобится карта?

На сей раз Ханна посмотрела на него с бо́льшим интересом. Даже изобразила странную улыбочку, словно кто-то рассказал анекдот, и у нее пропало желание спорить.

– Хорошо, – сказала она. – Мы возьмем карту. Довольно хорошая идея. Согласна, что не подумать про нее было ошибкой. Видишь еще какие-нибудь?

Спрашивала она вроде на полном серьезе, и это придало ему бодрости, которую он уже некоторое время не ощущал. Не так, как когда добыл огонь, но близко. Напомнило о том, что он способен на большее, чем может себе представить.

Джейс оглядел пространство будки и постарался посмотреть на него глазами Итана. Это было непросто – он был убежден, что многое упускает из виду. Карта была совершенно очевидной вещью, и хотя он хотел взять с собой весь рюкзак, ему пришлось признать, что ее слова насчет скорости продвижения имели смысл.

– Карта, вода, несколько протеиновых батончиков, – перечислил он, стараясь говорить помедленней и мысленно прикидывая, что им точно понадобится и что совершенно безболезненно можно оставить. – Я возьму полиэтилен и парашютный шнур для укрытий. И огниво.

– Нам будет нужно постоянно двигаться, а не строить укрытия!

– Это как раз то, что все говорят за несколько часов до того, как понимают, что им нужно укрытие.

Ханна опять слегка улыбнулась, кивнула и ответила:

– Ну хорошо. Я возьму воду и какую-нибудь легкую еду. У меня есть нож и мультитул[23]. А ты возьмешь карту, компас и все остальное, что тебе хочется, хорошо?

Он кивнул.

– Тогда ты готов? Или еще что-нибудь?

Ее взгляд постоянно соскальзывал к окнам, выходившим на восток – туда, куда она отправила поисковиков. Ее беспокоило, что скоро они опять могут вернуться, и он подумал, насколько она была убедительна при разговоре с ними.

– Дайте только минутку подумать.

– Это твой излюбленный подход, а, Коннор? Ты очень терпеливый парень. Терпеливый мыслитель.

В голосе ее уже явственно звучало отчаяние, но Джейс не стал обращать на это внимания. Она уже помогла ему, и теперь он должен был помочь ей. Думать как Итан. Думать как выживальщик. Просто думать.

– Ладно, – произнесла Ханна после того, как секунд тридцать они провели в молчании. – Похоже, ты уже все обдумал. Давай выдвигаться.

– Оставьте свет включенным.

– Что? – Она недоуменно повернулась к нему, потому что за окнами царил яркий солнечный день, и в помещении со стеклянными стенами скорее хотелось хоть как-то прикрыться от слепящего света. Если только не мыслить как выживальщик.

– Ночью свет очень яркий, – сказал Джейс. – Поверьте, его видно издалека.

– Мы будем уже очень далеко к тому времени, как…

– А они, может, и нет, – перебил он, и Ханна погрузилась в молчание. – Если кто-то решит, что вы соврали, то это их окончательно убедит, если на вышке будет темно, так ведь? Вы и так уже не в эфире, но люди, по крайней мере, считают, что вы по-прежнему здесь. Если вечером тут будет темно, они могут призадуматься.

Она медленно кивнула и произнесла: