— Но ты… Ты же моя лучшая подруга.

— Знаю. Не знаю…

Я отступила на шаг и смерила взглядом Алекса.

— Что ж… Забирай это сокровище.

Алекс был задет. Еще бы, такое важное решение — а приняли без него.

Фран выглядела растерянной и подавленной. Она посмотрела на Алекса, который пялился в землю, потом снова на меня.

— Мел, мне нужнее ты, — сказала она. — Мне так жаль…

— Немного поздновато.

— Подумай, ладно?

Лицо у нее было умоляющим и очень несчастным. Да и я пребывала отнюдь не на седьмом небе. Алекс взял Фран за руку. Она оттолкнула его с брезгливой гримасой. Похоже, теперь, когда она могла получить Алекса со всеми потрохами, он оказался не очень-то ей нужен. Не представляю этих двоих вместе. Впервые в жизни мне стало жалко Фран.

Я пожала плечами и отвернулась. Папаша Аманды обходил гостей, громогласно оповещая, что раз уж за шикарный обед заплачено, то пожалуйста, милости просим… Невероятно, но многие явно были не прочь угоститься.

Наперерез машинам, покидавшим церковный двор, вылетел спортивный автомобиль и резко затормозил прямо перед нами. Я вскинула голову: это еще что? Взъерошенный тип выскочил прежде, чем машина остановилась. Спятить можно!.. Это же Чарли.

— Я знал, что ты придешь! — завопил он, кидаясь к Фран. И опустился на одно колено. — Пожалуйста, не изводи меня больше! Ты же не любишь этого сукина сына. — Жест в сторону Алекса.

— Нет, не люблю, — отозвалась Фран.

Алекса эти слова явно изумили.

— Не могу я спокойно сидеть, зная, что ты с ним! Ты мне сердце разбиваешь, с той самой ночи… Я обожаю тебя, Фран. Ты создана для меня!

— Да ты же алкаш и насильник!

— Знаю! А ты — агрессивная лгунья! Мы сотворены друг для друга! Идем! Идем со мной прямо сейчас… Мы исчезнем где-нибудь и займемся агрессивной пьяной любовью, пока не… взорвемся!

Я оглянулась на Энгуса; тот явно не верил своим глазам. Фран посмотрела на Чарли, на Алекса, а потом — на меня.

— Ах! — произнесла она своим прекрасно поставленным голосом. — По-моему, мне пора. До свидания, дорогой… Это было интересно.

— Что? — вырвалось у Алекса. Он был совершенно сбит с толку. — Какого черта ты делаешь?

— Ни малейшего представления не имею. До свидания, Мелани. Мне очень жаль. Правда. Надеюсь, когда-нибудь нам удастся снова стать друзьями.

— Может быть, — откликнулась я и против воли улыбнулась.

— И помни, что я сказала об этих симпатягах Маккональдах. Пока, Энгус!

Она помахала ему, и он охотно помахал в ответ.

Потом Чарли и Фран забрались в спортивное авто. Фран накинула на голову шарф, совсем как Одри Хепберн, и надела темные очки.

— Всем пока! — Она царственно качнула рукой. Машина вылетела с церковного двора и с адским шумом понеслась по дороге.

Оставшиеся изумленно переглядывались. Вот тут я и не выдержала. Я плакала и смеялась одновременно и при этом весьма непривлекательно фыркала.

Алекс машинально придвинулся поближе, чтобы обнять меня. Но Энгус опередил его.

— Позволь, — холодно сказал он.

Тот попятился с растерянным видом.

Энгус набросил мне на плечи свое пальто и повел к машине. Я оглянулась. Алекс встретился со мной взглядом, а потом повернулся и зашагал прочь.

— Ты в порядке?

— Да. У меня просто… истерика! Извини! Это сейчас пройдет.

Энгус открыл дверцу, я забралась на пассажирское сиденье, а он залез в свою кожаную сумку и достал оттуда фляжку.

— Вот. Я захватил это для Фрейзера — на случай, если понадобится. Промочи горло. Сразу полегчает.

Не прекращая фыркать, я отпила глоток. Огненная жидкость, казалось, сразу разлилась по всему телу, принося тепло и покой. Постепенно я пришла в норму.

Энгус, обойдя машину, залез на водительское место, и некоторое время мы сидели молча.

— Что будем делать? — спросил он наконец.

— Понятия не имею.

— О чем ты сейчас думаешь?

— О Фрейзере, — честно ответила я. — В смысле, где он? Что делает? Ведь все это, я так понимаю, означает, что он не женится, верно?

Энгус повернул голову:

— Ты думаешь о Фрейзере!

— Да.

— Не об Алексе… или обо мне?

Я посмотрела на его милое лицо.

— Ну, понимаешь, просто Фрейзер прошел через такое… Это, наверное, так трудно, я не знаю, как он…

У Энгуса вырвался тяжелый вздох.

— А я все время думаю о тебе, — просто сказал он.

Что ему ответить? Конечно, хотелось сказать, что он самый славный, честный, замечательный и очаровательный человек, какого я только знала, но я… Я не могла.

— Ты любишь моего брата, — произнес Энгус.

— Не говори глупостей! — вскинулась я.

— Увы, это так. Я думал, что нравлюсь тебе, но это лишь потому, что я напоминал тебе его.

— Неправда! — яростно сказала я.

— Ну, может, и неправда.

— Определенно. Есть миллион причин, почему ты мне нравишься, — и вовсе не поэтому.

— Только нравлюсь?

— Нет, я люблю тебя. Но, понимаешь, в другом смысле.

— Не в таком, в каком ты любишь моего брата.

Я ничего не говорила. И ни о чем не могла думать.

— Я знал это еще раньше тебя самой, — сказал Энгус. — Ты загораешься как свеча, если он оказывается в радиусе десяти миль. Но я всегда думал, что у меня может быть шанс… пусть даже самый ничтожный. И еще я знал, что раз Фрейз решился пройти через это все… это было даже эгоистично. Я должен был попробовать. Ты по-настоящему нравилась мне, и, вопреки собственной воле, я надеялся…

— Как это ты знал? — перебила я. — Нечего тут знать. — И все же я была заинтригована.

— Это было очевидно. Помнишь тот вечер, когда мы принесли ему кассету с записью? Я сразу понял, почему ты так расстроилась тогда.

— Это неправда… — Это была правда.

— Ты была не в силах думать о нем и потому подружилась со мной.

— Неправда, Густард.

— Ты даже называешь меня так же, как он. — Его пальцы барабанили по приборной доске, уши горели.

— Энгус, все прочее может быть правдой, но вот с тобой я подружилась потому, что ты действительно нравишься мне. Потому что ты веселый, умный, интересный, привлекательный и добрый. А остальное… Я никогда не завлекала тебя. Мне жаль… Я не думала, что делаю что-то такое.

— Конечно. Извини. Я должен уметь проигрывать.

— Это я проиграла, это я потеряла всех. И Фрейзер больше не захочет меня видеть. Посмотри, какого дерьма он наглотался. Последнее, что он захочет, — это спутаться с одной из приятельниц Аманды. И вообще, он, может быть, сейчас с Амандой — извиняется и планирует все заново.

— Сильно сомневаюсь.

— Так что, пожалуйста, не заставляй меня терять и тебя и не говори, будто я тебя использовала. Потому что — даю тебе слово — я этого не делала. Или делала, сама того не ведая.

Неожиданно Энгус взглянул на меня. В его глазах снова горели огоньки — пусть и не слишком яркие.

— А ты… — начал он. — Ты думала о такой возможности?

— Каждый день, — почти правдиво ответила я.

Энгус улыбнулся.

— Иди сюда, — произнес он и притянул меня к себе.

И мы долго сидели в обнимку в теплом салоне автомобиля.

Глава семнадцатая

Наконец мы оторвались друг от друга.

— Что ты намерена делать теперь? — спросил Энгус.

— Хотелось бы попасть домой. Ты возвращаешься в Лондон?

— Понимаешь, мама отправилась на прием. Мне лучше пойти и показаться там, как-никак окажусь единственным Маккональдом. Поупражняюсь в грызне.

— Как по-твоему, твоя мать довольна?

— Довольна? Да она в восторге. И будет в еще большем восторге, если выпьет шампанского и наестся слоеных пирожков за счет своего несостоявшегося родственника.

— Он может себе это позволить. Ты не подбросишь меня до станции?

— С удовольствием.

Энгус посадил меня на поезд до Лондона. Он стоял на платформе и махал, пока поезд не тронулся, и солнечный свет мерцал в его рыжих волосах. Я смотрела на него, и он все уменьшался и вот совсем исчез из виду. И только тогда я со вздохом опустилась на свое место.

Женщина напротив посмотрела на меня как-то странно. С трудом разглядев свое отражение в грязном окне, я выяснила, что на лбу у меня засохла кровь, а по всей физиономии размазалась тушь. Замечательно.

Вдруг меня словно подбросило: я сообразила, что не могу вернуться домой. Большой секретный замысел Линды! А ну ее к чертовой матери. Пусть хоть Колдстримский гвардейский полк развлекает, мне плевать — это мое жилище, и мне нужно туда попасть. Не моя вина, что случился такой прокол со свадьбой. Закроюсь у себя в комнате. Линда переживет.

Я полезла в карман за платком и только тут сообразила, что на мне пальто Энгуса. Какой он все же заботливый. От пальто шел явственный мужской запах, а в кармане обнаружился платок. В уголке были вышиты буквы Ф. А. М. Это платок Фрейзера, а не Энгуса. По всему моему телу пробежала дрожь. Я сжала платок, словно это было самое ценное сокровище в мире. Поднесла его к носу — но ткань пахла только прачечной. Я стерла засохшую кровь и тушь.

Женщина, сидевшая напротив, наклонилась ко мне. На вид лет пятьдесят, дебелая, закутанная во множество шалей, обутая в башмаки, которые, кажется, вытесали из дерева, волосы густые и жесткие как проволока. Для своего возраста недурна.

— Знаете, я ведь экстрасенс.

О господи. Угораздило сесть рядом с чокнутой. Мне только этого и не хватало. Я оглянулась в поисках спасения, но все пассажиры подчеркнуто нас не видели — еще бы! А него я ожидала от английского поезда? И почему у меня нет с собой газеты? Было бы за чем спрятаться.

— Я улавливаю исходящие от вас сильные эманации.

— Что, эманации неверия в экстрасенсов? — угрюмо осведомилась я, надеясь заткнуть ее.

Женщина улыбнулась в ответ:

— Все в порядке. Многие не верят. У меня и самой порой бывают сомнения.

Я смотрела в окно.

— У вас неприятности.

— Этого только ленивый не заметит.

— Все хорошо, — произнесла она. — Александр любит вас. Идите к нему. Я так и подскочила.

— Что вы сказали?

— Я сказала, он вас любит. Идите к нему.

— Нет-нет-нет. Вы не понимаете. Вы говорите — Алекс? Да он свинья, каких поискать! Или вы экстрасенс наоборот? Вы, случаем, не из Австралии?

— Нет, — сказала женщина. — Иногда я получаю послание и просто должна его передать. Я знаю, что это имя что-то означает для вас. Вот я и передала.

— Для меня это полная чушь.

— Голова порой говорит одно, а сердце — совсем другое.

— Не сердце, а всякие чокнутые в поездах говорят, — мрачно буркнула я.

Экстрасенсиха откинулась на спинку сиденья с чувством выполненного долга, а я свирепо уставилась в окно.

Откуда она, черт возьми, узнала об Алексе? С этого слизняка станется нарочно подстроить такое. Но как он мог узнать, на каком поезде я поеду… и в каком вагоне? Я резко тряхнула головой и постаралась сосредоточиться на чем-нибудь другом, на чем угодно.

Например, на Фрейзере. Запрет был снят, дамбу прорвало — и хлынул поток. Мой ангел в снегу. Бредет из церкви, как мистер Рочестер, — я не видела этого, но легко могла себе представить. Кривая улыбка, добрые глаза, готовность рассмеяться… Лондон приближался со своими пригородами, железнодорожными станциями. Я не могла… но я думала… Хотя надеяться было не на что. Ведь это день его свадьбы. В конце концов, он же все-таки появился, верно? С опозданием на полчаса, но он был готов и собирался жениться.

На вокзале Ватерлоо я пробиралась сквозь толпу, понимая, как смехотворно выгляжу в своем нарядном платье и с перепачканным лицом, но мне было плевать. Я хотела попасть домой — и побыстрей.

На площади я поймала такси. Было холодно, но меня согревало пальто Энгуса. Пожалуй, заберусь в постель и проведу так весь день. Самое разумное решение.

Я поднялась на крыльцо и негромко постучала, не решаясь отпереть дверь своим ключом. Линда была тут как тут.

— Извини, — произнесла я через дверь. — Мне очень жаль. Свадьба расстроилась, и я не знала, куда податься… Пожалуйста, можно войти?

Линда приоткрыла дверь и сквозь щелочку подозрительно посмотрела на меня.

— Я так и знала, что ничего не выйдет, — горестно вздохнула она и неохотно впустила меня.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Обещаю — чем бы ты ни занималась, я у тебя под ногами путаться не буду. Залезу под одеяло и просижу под ним, пока не разрешишь вылезти. А может, и дольше.

— Ладно уж. Можешь присоединиться к своему другу на кухне. Мы тут очень мило поболтали.

К другу? Поболтали? О чем это она? Уж не Фран ли вернулась? Несмотря ни на что, я бы ничего не имела против того, чтобы поговорить с ней.

Я медленно переступила порог кухни — и начисто лишилась дара речи.

Холод адский: окно было открыто настежь, как и дверцы холодильника и морозилки. И повсюду — фигурки животных самых разных размеров. Жирафы, пеликаны, валлаби… Как живые. Казалось, вот-вот сорвутся с места и продолжат свой полет или бег.

Кухонный стол вернулся на место. И за ним сидел Фрейзер. Усталый, измученный, но при моем появлении он улыбнулся.

— Потрясающе, правда? Я кивнула.

— Похоже, твоя соседка из тех, кто прячет свечу под кровать.

Я повернулась к Линде:

— Это ты их сделала?

Она покраснела и передернула плечом.

— Из чего они?

— Из шоколада.

Я обернулась в изумлении.

— Это все — шоколад!

— Я скульптор, — застенчиво произнесла Линда. — Сегодня их заберут на выставку. Я обычно делаю маленькие, а большие нужно делать быстро, чтобы они не растаяли. Сейчас я их расставила на холоде, чтобы затвердели. Их скоро заберут.

— Господи… — Я разглядывала съедобный зоопарк. — Они просто великолепны.

Линда улыбнулась. Это было настолько редкое зрелище, что я невольно улыбнулась в ответ. А мне улыбнулся Фрейзер. Извиняющейся, кривой ухмылкой. Как в финале «Бешеных псов», только наоборот.

Сердце ухнуло куда-то на самое дно моих туфель. Мы с Фрейзером смотрели друг на друга, будто загипнотизированные.

— Если хотите, можете съесть черепаху, — смущенно предложила Линда. — Она плохо получилась.

— Спасибо, — сказала я. — Но она слишком красивая, чтобы ее есть. Ну, для черепахи.

Я не сводила глаз с Фрейзера. Поняв, что кое-что происходит, — бедная, дам ли я ей когда-нибудь почувствовать себя как дома в ее собственной квартире? — Линда ретировалась.

Стало совсем тихо.

— Ну? — спросила я наконец с деланной беззаботностью.

Фрейзер опустил голову.

— Знаешь, я никогда не хотел жениться.

Я вскинула бровь.

— Правда, не хотел. Все произошло так быстро, и только после помолвки я начал понимать… как это неправильно. Конечно, не без твоей помощи и помощи моего братца.

Я отвела взгляд.

— Ха.

— Я и глазом не успел моргнуть, как начались приготовления к свадьбе. Я чувствовал… ну, мы же были помолвлены. Я дал ей обещание. Нельзя же было разрывать все только потому, что я передумал.

— Нет, как раз чем раньше это сделаешь, тем лучше.

— Может быть. Но стоило мне об этом заикнуться, Аманда просто отмахивалась. Говорила, что все будет прекрасно.

— Не думаю, что ей был нужен непременно ты.

— И я не думаю. — Фрейзер вздохнул. — Ты знаешь, я молился весь вчерашний вечер. Я не верю в Бога, но вчера готов был поверить. В кого-то, кто наставил бы меня на истинный путь.

— Средневековые рыцари так часто делали.

— Знаю. Колени болят.

— И?.. Помогло?

— Нет. Я сидел в церкви целую вечность — дремал, просыпался… А часов в одиннадцать вдруг опомнился. Я просто здоровый трусливый ублюдок, и надо смотреть своей судьбе в лицо. Это мне наказание за то, что я не посмотрел ей в лицо раньше.

— Гм.

— Я не думал, что она устроит… ну, то, что устроила. Думал, она подождет и намылит мне шею за опоздание.

— Наверное, она тоже была не в лучшей форме, — заметила я.

— Кажется, да. Брр.

— Что?

— Ничего. Передергивает каждый раз, как вспоминаю, что она там наговорила. А тебе-то каково, бедная…

Фрейзер коснулся моего лба, и я вдруг спохватилась, каким же пугалом, наверное, выгляжу.

— На самом деле совсем не больно. Это просто царапина от шипов.

— Она могла глаз тебе выколоть.

— Была бы одноглазой.

Фрейзер улыбнулся и нежно погладил царапину. Я дернулась.

— Если не считать этого, — произнес он, — Аманда оказала мне услугу. Я выкрутился, и ей некого в этом винить.

— Кроме тебя.

— Это точно. Вина целиком и полностью моя. Я имею в виду — я не выгляжу в этой ситуации бессердечным мерзавцем. Потому что я действительно не такой. По крайней мере, я так думаю.

— И я.

Рука Фрейзера все еще касалась моего лба.

— Почему ты здесь? — спросила я.

— Чтобы увидеть тебя, — просто сказал он.

— О…

Фрейзер отнял руку, опустил голову.

— Вы с Энгусом… Извини, это, конечно, совершенно не мое дело, но все-таки… Между вами ведь ничего нет? Он сказал, что нет, но я подумал, что он просто бережет мои чувства. Он ведь такой.

— Знаю, — сказала я. — Нет. И никогда не было, правда… Думаю, одна из причин, почему он мне нравился, — хотя и не единственная причина… Он ведь замечательный. Так вот, он нравился мне потому, что напоминал тебя.

Добрые глаза Фрейзера удивленно моргнули.

— Это правда?

— Да, — сказала я, сглотнув.

Он осторожно накрыл мою руку своей.

— Ты… меня… ну, ты знаешь?..

— Да, — сказала я, не сомневаясь, что даю правильный ответ.

Фрейзер сжал мою руку; другая его ладонь легла на мою щеку. За окном снова повалил снег.

— Я наконец понял. Понял, до чего же боялся, что ты будешь с ним и сделаешь счастливым его, а не меня. Я так ревновал.

Я уставилась на него:

— Ты ревновал? Ты же собирался жениться!

— Знаю. Просто мне казалось нечестным, что ты достанешься ему лишь потому, что он получил свой шанс, а я свой уже упустил. Как будто мало мне было печали.

Я не могла поверить своим ушам.

— Я встретила в поезде экстрасенса. Не верю я в эту ерунду. Полная чушь. Знаешь, она велела мне возвращаться к Александру.

— Ты так и сделала, — сказал Фрейзер. Я в недоумении смотрела на него.

— Аласдер. Мое второе имя. Гэльский вариант имени Александр.

Я вытащила платок. Ф. А. М. Та чокнутая, видно, углядела букву А, пока я сжимала платок в руке, и сделала правильный вывод. Если, конечно, не… Я подняла голову.

Словно в замедленной съемке, мы касались друг друга, будто заново узнавали — он меня, а я его. Я ощущала его сильные плечи под белой рубашкой. И волоски на руке, которые топорщились от холода и от нашей близости. Я осторожно дотронулась до пуговицы на его рубашке.

— Если я снова расплачусь, то ослепну.

— Тогда не надо будет объяснять, что ты во мне увидела.

— Ха!

Вдруг я почувствовала, как сильные руки Фрейзера легли на мою талию и крепко сжали ее. Лицо его было возбужденным, взволнованным, неуверенным — нет, как раз вполне уверенным.

Я посмотрела на него в упор.

— А знаешь, была бы это книга, — изрекла я, — она непременно закончилась бы свадьбой.

— Не обязательно, — возразил Фрейзер. — Могла бы закончиться и поцелуем.

Так и случилось.

Эпилог

Мы решили сразу же сбежать из Лондона. Где-нибудь в деревне, рассуждали мы, можно просто гулять и разговаривать. Ну и все остальное. Я светилась, как рождественские огни за окном. Затолкав в сумку кое-какое теплое барахло, мы двинулись к дверям. Уже на выходе я услышала, как зазвонил телефон. Линда сняла трубку.

— Ага! — донесся до меня ее голос. — Мел!

— Меня тут нет, — сказала я Фрейзеру.

— Мел! — заорала Линда. Линда — заорала? Ну и денек. — Это некто по имени Николас! Хочет знать, свободна ли ты этим… погоди-ка… сегодня или на все остальные выходные?

Вскинув брови, я посмотрела на Фрейзера. Он замотал головой.

— Передай ему, что никогда, Линда, — сказала я.

Молчание. Потом Линда выскочила из кухни.

— Представляешь, он взамен меня пригласил!

— О…

А так ли плох Николас? Богатый, с красивой машиной, высокий, и он не… он вовсе не пришелец из ада, а Линде пора выбираться из своей норы.

— А почему бы тебе не пойти? — великодушно предложила я. — Он классный. Было бы весело.

Линда смерила меня скептическим взглядом.

— Это тот восьмифутовый пропитой бухгалтер, от которого псиной смердит? За кого ты, на хер, меня принимаешь?