Или уходи, или оставайся. Надо прекратить эти глупые игры.

— Придется, ничего не поделаешь. После опознания Ленкин дед, небезызвестный тебе Лейбман, приехал к начальнику следственного отдела и в ультимативном тоне приказал отыскать убийцу.

— У него тренировка.

Решившись, Вики собрала свои вещи и вынесла их в коридор.

— Он все еще директор?

— Полирует свое умение бегать, да?

Она подумала, что надо бы выключить свет и закрыть дверь, но это могло бы разбудить его.

— Уже нет, но он — почетный гражданин Камышлова.

И поэтому она оставила все, как есть, и, тихонько пройдя по коридору, спустилась по ступенькам. Внизу она оделась и, взяв обувь в руки, прошла на кухню, где нашла свою сумочку.

— Что ж раньше не приказывал?

Она озадаченно воззрилась на меня:

«Надо бы оставить ему записку, – подумала Вики.

— Раньше она считалась пропавшей. Теперь возбуждено уголовное дело.

— Да… Откуда ты знаешь?

Да, а может быть, он проснется, как раз тогда, когда я буду ее писать…

— Как она умерла?

— Озарение.

Но это не очередная уловка, чтобы оттянуть уход, – убедила она себя. – Он проснется и будет скучать по мне. И ему будет больно, что я вот так просто ушла. Я должна оставить ему записку».

— Ее задушили.

— Пожалуйста, останься, — попросила она. — Я… я одна не смогу…

Сев на стул, Вики достала из сумочки блокнот и ручку.

— Двадцать лет прошло. Откуда узнали?

— Стив присмотрит за тобой, — сказала я.



— Да там какая-то чертовщина… С одной стороны, на чердаке — сквозняки, с другой — жестяная крыша и солнце. Ее тело так просушило, что ногти на руках сохранились. Короче, произошла естественная мумификация. Криминалисты говорят, что такое случается.

Стив как нельзя кстати вынырнул откуда-то сбоку с воздушным шаром в форме пениса.

***

— Что я должна делать? — спросила Софья.

— Ну пожалуйста. Хоть на пару минут, — продолжала канючить Джейн.



— Рассказать, как все было, без протокола и записи.

Мысли бешено крутились в голове у Мелвина.

— В материалах дела есть мои показания. Тогда я сказала правду, но мне никто не поверил.

Один бог ведает, почему я согласилась. Наверное, чтобы отвлечься. День тянулся и тянулся. Никто даже не позвонил, чтобы узнать, все ли у меня в порядке. Всем было наплевать. В пять часов Флави хлопнула в ладоши и произнесла маленькую рождественскую речь про то, как весело было в отделе по маркетингу в этом году, и как весело будет в следующем, и как мы все работаем вместе, словно большая копирайтерская семья или еще что-то в этом духе.

Эйс была мертва, черт возьми! А мертвые не поднимаются и не убегают!

— Для меня важнее услышать от тебя. — Николай придвинулся ближе и сжал ее руки. — Я здесь. Слышишь? Я рядом.

Не убегают?

Софья кивнула и, собравшись с мыслями, начала:

Потом по пластмассовым стаканчикам разлили дешевое — дешевое даже на мой не самый придирчивый вкус — вино, и мы стояли, занятые своими мыслями, и обсуждали рабочие вопросы, как и во всякое другое время.

Где же она?

— Накануне ночи Ивана Купалы я подвернула ногу. Единственное, что могла, — это лежать.

Окно в спальне было открыто, но сетка на месте.

— Помню…

— Что же, это было весело! — заявила Флави, ни к кому конкретно не обращаясь. Весьма любопытные представления у нее о веселье.

Он встал на колени и заглянул под кровать.

— Родители уехали на дачу. На улице — лето. Все наши на пляже или на танцах, а я дома одна. Часов в шесть вечера мне позвонила Лена, и я позвала ее к себе ночевать.

Стив похлопал меня по плечу.

В туалете тоже никого не было.

— Ты? Или она напросилась? — уточнил Николай.

— Идем, — позвал он, — навестим бухгалтерию. У них позанятнее будет.

И в коридоре.

— Я сама, — уверенно подтвердила Софья. — По дороге ко мне Лена взяла в прокате пару видеокассет, зашла в ларек и купила каких-то сладостей. Мы позвонили тете Вике, ее матери, и сказали, что она будет ночевать у меня. Посмотрели фильм. Потом у меня разболелась нога, я выпила таблетки и не заметила, как уснула.

У него вдруг закружилась голова. Этого просто не могло случиться. Это какой-то ужасный кошмар. Пробегая по коридору, он на какой-то момент допустил, что это может быть сон. Может быть, он заснул в душе и через несколько минут проснется – и Эйс будет по-прежнему лежать там, где он ее оставил. Мертвой.

Стив слямзил пару бутылок вина, и мы втроем слиняли на другой конец здания. Шум от бухгалтерской вечеринки был слышен за милю. Бухгалтеры резвились от души — а на такое всегда стоит посмотреть. Они носились, играли в чехарду, один парень валялся на полу, а другой лил вино из бутылки, пытаясь попасть ему в рот.

— Во сколько ты заснула?

«Но я не сплю, – сказал он себе. – И Эйс не мертва».

— Кто мог подумать, что быть бухгалтером так прикольно? — заметила я.

— Около одиннадцати.

Возможно, Вики или кто-то другой появился здесь, пока он был в душе, и унес ее.

— Это только раз в году, — ответил Стив. — Они с десяти утра гудят.

— Что было дальше?

Мелвин бросился в гостиную. Ковер был чистым. Если бы она была здесь, то остались бы следы крови. Конечно, если кто-нибудь не нес ее на руках. Тогда, может быть…

— Ты шутишь?

— Утром я проснулась одна, Лены уже не было. Я решила, что она ушла домой, но потом позвонила тетя Вика, и все началось…

На входной двери должна была быть цепочка, так как Эйс наверняка не хотела, чтобы Вики застукала ее с этим парнем.

— Что именно?

Но она не могла уйти этим путем.

— Упреки тети Вики, и поиски Лены.

После выходных меня не тянуло на спиртное, но маленький бокал шампанского я приняла и поздравила себя с умением расслабляться. Стоило на миг утратить контроль, как ревущая бездна разверзалась у меня под ногами, так что я велела себе не напиваться и оставаться сторонним наблюдателем, даже когда кто-то случайно дернул мою юбку и я развернулась с намерением разобраться с наглецом. В углу один из бухгалтеров как раз закончил объяснять, что по призванию он и не бухгалтер вовсе, а ударник и как-то даже проходил прослушивание в «Моторхед». Чтобы доказать это, он схватил пару линеек и расколотил все вокруг, заодно задев в телефоне какую-то кнопку. Раздался оглушительный рев. От этой какофонии в голове у меня все смешалось, я вдруг поняла, что должна срочно убраться подальше. Я выскочила из комнаты, открыла окно в коридоре и стояла, вдыхая леденящий воздух. Бухгалтерия располагалась на двенадцатом этаже, и я могла видеть все здания в округе. Я отыскала крышу, под которой находилась контора Фрейзера. Я знала этот смешной дом из красного кирпича, с резными птицами под крышей.

Мелвин бросился на кухню. По дороге он задел бедром стул, и раздался треск. Мелвин вздрогнул не столько от боли, сколько от неожиданного шума. Отшатнувшись, он повернул голову.

— В чем она тебя упрекала?

Пол был залит кровью в том месте, где он прикончил Эйс. Там даже были следы.

Внезапно мне позарез захотелось поговорить с ним. Если я могла излить кому-то душу, то только ему. Еще не очень поздно, — наверное, он до сих пор на работе. Сделаю вид, что просто проходила мимо и налетела на него абсолютно случайно, и мы перехватим где-нибудь по чашечке кофе.

— В том, что мы с Леной сговорились: я знала, куда и, главное, с кем Ленка ушла.

Но Эйс не было.

— А ты не знала?

Конечно, у Фрейзера может оказаться миллион всяких дел. Например, ему надо идти домой, чтобы перебрать штук пятнадцать подвенечных платьев. Завязать корсаж. Вылизать кое-чьи туфельки.

Решетчатая дверь была закрыта. Деревянная дверь с изуродованным краем была распахнута.

— Ты мне не веришь? — с обидой произнесла Софья.

Он, наверное, сам забыл прикрыть ее…

Бухгалтерская вечеринка набирала обороты. Я вернулась, чтобы взять свою сумку и попрощаться со Стивом и Джейни. К моему изумлению, они сцепились в абордаже в самом углу. У Джейни платье сползло с плеча. Боже… Впрочем, тем лучше для нее. Я собралась потихоньку улизнуть, но Джейни углядела меня через плечо Стива, подняла вверх большой палец и рассмеялась, запрокинув голову. Вот и хорошо. Я надеялась, что это ее исцелит. Я еще никогда не видела Джейни такой счастливой. Хотя почему именно Стив?..

— Каждое твое слово для меня вроде кочки на болоте. Без них я утону.

И вдруг сердце его бешено забилось. Нагнувшись, не веря своим глазам, он смотрел на пол.

— Тогда позвони Аньке.

Настроенная уже более оптимистично, я вышла на вечерний морозец.

На красные пятна на линолеуме, ведущие к двери.

— Пашковой?

Двадцать минут я слонялась вокруг офиса Фрейзера и успела окоченеть до самых костей. Наконец примерно в половине седьмого появился Фрейзер. Пригнувшись от ветра, он шел прямо на меня. До чего глупая затея. Я не представляла, как прикинуться, будто это простое совпадение. Какой же дурой я буду выглядеть. Я развернулась, чтобы удрать.

Потом он перевел взгляд на лужу крови.

— Она видела Лену ночью на пляже. Они с ребятами после танцев жгли там костер, а Лена стояла поодаль, за балюстрадой.

Из груди у него вырвался стон.

— Я читал ее показания. Это было примерно в полночь, через час после того, как ты уснула. Ты не догадывалась, почему Лена ушла?

— Ты меня ждешь? — произнес негромкий голос с шотландским акцентом.

Он даже мог представить, как Эйс, шатаясь и скользя, прошлась по этой луже, направляясь к двери.

Софья покачала головой:

Я обернулась:

Чтобы проверить свою версию, он подошел к решетчатой двери и взялся за ручку.

— Я и теперь понять не могу.

Липкая. На пальцах остались следы крови.

— Как думаешь, почему двадцать лет назад тебе не поверили?

— Нет!

– Нет! Нет! Нет! Нет! – Он зажал себе рукой рот, чтобы заглушить крик.

— Не знаю. Но другой правды у меня тогда не было. Потом начался весь этот кошмар: одноклассники, соседи, знакомые — все словно с цепи сорвались. В том, что пропала Лена, винили только меня. Короче, началась ужасная травля.

Фрейзер заглянул мне в глаза:

«Надо успокоиться», – подумал он.

— Но я-то был с тобой, — напомнил ей Николай.

— Что-нибудь серьезное?

Она жива. И где-то на улице. Ей удалось удрать, и это посылает к черту все его планы.

— Это я помню. — Софья прислонилась к его плечу и с благодарностью проговорила. — Ты был настоящим другом.

— С чего ты взял? Ты куда-нибудь торопишься? Извини, я тут мимо проходила, но я должна…

Нет.

— Я любил тебя тогда… Сильно любил.

Он распахнул ногой дверь и вышел во дворик, всматриваясь в темноту.

К счастью, Фрейзер увлек меня в ближайшую кондитерскую, из тех, где адвокатам и туристам втюхивают безумно дорогой кофе.

— Потом уволили отца. — Она сознательно поменяла тему. — Мать тоже осталась без работы, и мы переехали в Москву,

— Пошли. Ты совсем замерзла.

— В то время Ленкин дед был очень влиятельным человеком.

— Да нет, я мимо шла… — Я взяла себя в руки и очень глупо закончила. — И так далее.

— И он сделал все, чтобы выкинуть нашу семью из Камышлова.

— Я звонил в воскресенье, чтобы поблагодарить, но тебя не было дома.

— Послушай, Соня, — задумчиво проговорил Николай, — я хочу понять: что могло заставить Ленку уйти той ночью из дома? Пожалуйста, прикинь как взрослый человек, имеющий жизненный опыт.

Я найду тебя. Я найду тебя, сучка!

— Желание вернуться домой… — предположила Софья.

— Я была дома. Просто не было настроения ни с кем разговаривать.

Взгляд его упал на небольшое сооружение, выглядевшее как прачечная или что-то вроде этого.

— Но ведь не вернулась?

— Она могла пойти на свидание, если договорилась с кем-то заранее.

Он ринулся туда, распахнул дверь и включил свет. На полу не было никаких следов крови. Он осмотрел небольшую пристройку возле дверей, оказавшуюся туалетом. Ничего. Он пробежался мимо стиральной машины, сушилки, с треском открыл несколько шкафчиков. Ничего не обнаружив, он пулей вылетел наружу.

— Надо полагать, не из-за Аманды?

— Почему — заранее?

Что, если она доползла до соседей?

— Нет…

— Как следователь, ведущий дело, ты должен знать, что с моего домашнего телефона Лена звонила только своей матери. Входящих звонков не было, телефон проверяли.

Тогда полицейские уже наверняка выехали.

— А как же мобильники?

И я рассказала ему все. Рассказала, как мы с Алексом решили жить вместе, рассказала про сушильный шкаф, про Америку, про Чарли и про Фран. С драматическими неловкими паузами, пока официантка приносила нам кофе с пирожками. Она явно решила, что у нас серьезный разговор, и всячески старалась не привлекать к себе внимания, тем самым привлекая его вдвойне. Словом, я выложила все.

Держу пари, она не может говорить. Я хорошо поработал с ее челюстью.

— Ни у меня, ни у Лены их не было. Разве ты не помнишь?

Новые слезы — и откуда они только берутся? — закапали на мой пирожок с ванилью. Я попыталась улыбнуться и сменить тему, прежде чем совсем ракисну:

Но в любом случае они вызовут полицию.

К скамейке подкатила машина, и оттуда выпорхнула Анна Пашкова — сияющая, симпатичная блондинка в коротком платье.

— Я смотрю, ты снова пирожки ешь.

Он бежал. Бежал к углу дома, скользя по влажной траве.

— Сонька! — Она бросилась обниматься. — Наконец-то приехала!

Фрейзер ухмыльнулся:

Его туфли остались на кухне.

— И я тебе очень рада, — сказала Софья.

— Просто решил, что пирожки — меньшее зло, чем костлявый жених.

Но было слишком мало времени, чтобы забрать их.

— А вы, я вижу, времени даром не теряете. Уже успели воссоединиться? — с улыбкой спросила Анна. — Здравствуй, Коля. Давненько не виделись.

Он ринулся вдоль дома.

— Значит, ты все еще хочешь через это пройти?

— Привет! — Николай невесело улыбнулся.

Сейчас важнее всего было добраться до машины. Раньше, чем появится полиция. И уехать. В тот дом. Вышибить мозги парню и добраться до Вики.

— Я слишком далеко зашел. Впрочем, мы ведь говорили о тебе. Что ты собираешься делать?

— Что случилось? Почему вы такие странные? — Анна поочередно оглядела их и остановила взгляд на подруге: — У тебя красные глаза.

Забрать ее к себе домой.

Я вздохнула:

А как же тогда быть с Патрицией?

— Коля, расскажи, пожалуйста, сам, — попросила Софья.

— Вряд ли тут что-то можно сделать. В смысле, я больше никогда не захочу снова видеть его… На самом деле, кажется, мне гораздо больше будет не хватать Фран.

Это может подождать. Весь мир, казалось, свалился сейчас на его голову, и Патриция была частью этого мира. Но из всех проблем она была самой незначительной.

— Три дня назад на водолазной станции нашли останки Лены Лейбман. Труп мумифицировался. Ее опознали по вещам, но все равно ждем окончательной экспертизы, — коротко рассказал он.

Фрейзер сочувственно кивнул:

Сейчас надо выбраться отсюда и схватить Вики.

Анна опустилась на скамейку и прошептала:

— Думаю, ты ее простишь.

Добежав до дворика перед домом, он остановился. Вытащив револьвер, он прижал его к себе и стал изучать лужайку, надеясь увидеть где-нибудь распростертую на земле Эйс. Но ее там не было. Он смотрел во все стороны. Никаких следов.

— Ужас… Хочу заплакать, а слезу не текут…

— Конечно, я ее не прощу. Никогда в жизни не прощу.

— Поедемте куда-нибудь, чего во дворе сидеть, — предложил Николай. — Заодно и поговорим.

Жаль, что он не припарковался поближе. Его машина была в конце квартала. Он хотел бежать, но усилием воли заставил себя идти.

— Это уже мелодрама. Ее просто занесло. Вы ведь дружили много лет, а она, насколько я понимаю, всегда была безбашенной. Я просто удивляюсь, что этого не произошло раньше. Ты с этим справишься.

Ресторан, куда их привезла Анна, располагался у главного входа в городской парк. Стол выбрали у окна, и Николай сразу же пригласил официанта:

Проходя мимо соседнего дома, он увидел в окнах свет, но не заметно было, чтобы кто-нибудь выглядывал на улицу.

— Для начала принеси бутылку красного вина.

Я молчала.

«Может быть, Эйс у соседей напротив?» – подумал Мелвин.

Официант ушел, и Анна, не дожидаясь вопросов, заговорила:

Она могла уйти куда угодно.

— А твой Алекс, — продолжал Фрейзер, — типичный неудачник. Я мог это сказать сразу, как только увидел его. Обычный пропитой неудачник. Избавься от него. А вот Фран просто запуталась. Она же посмотреть на парня не может, мысленно не сняв с него штаны. И на этот раз она выбрала не того, кого следует. Думаю, она сейчас места себе не находит от унижения и не может собраться с духом, чтобы тебе позвонить.

— Бедная Ленка. Ту ночь я помню, словно это было вчера. После танцев мы пошли на пляж, человек двадцать, не меньше. Разожгли костер, было шумно, орал магнитофон. Все танцуют, а я смотрю: наверху у ротонды стоит Ленка. Я ей рукой машу, а она не подходит. Тогда я бегом по лестнице к ротонде, но она как будто сквозь землю провалилась. Меня до сих пор мучает совесть. Если бы я тогда задержала ее, если бы подошла раньше…

Он постоянно оборачивался назад, ожидая увидеть кого-нибудь нагоняющего его сзади, кричащего – и, возможно, с оружием в руках.

— Брось. — Николай разлил вино по бокалам. — Ты не виновата. Это — судьба.

Наконец Мелвин добрался до своей машины и забрался внутрь. Трясущейся рукой он вставил ключ в зажигание. Его сердце больно защемило, когда он увидел впереди фары какой-то машины.

— Или они с Алексом чудесно проводят время.

Полицейские?

— Ее убили? — спросила Анна.

— М-да… — Фрейзер ослабил галстук. — Как тебе пирожок?

Он бросился ничком на сиденье и, затаившись, прислушался. Машина подъезжала все ближе. Проехав мимо него, она остановилась.

— Ты меня отвлечь пытаешься?

Все так же лежа, Мелвин повернул ключ. Мотор заработал.

— Задушили ремнем от сумки.

— Да.

Он резко вскочил, краем глаза заметив в боковом стекле отражение габаритных огней, и, нажав на газ, скрылся за поворотом.

— Она всегда любила такие, чтобы носить на плече.

— Я такая нудная?

— Давайте выпьем за упокой души вашей подруги. — Он поднял бокал. — Проведут вскрытие, закончатся экспертизы, тело предадут земле, и ее душа успокоится.

Фрейзер вздохнул:



Они выпили, и Николай обратился к Анне:

— Не говори глупостей. Просто я считаю, что тебе надо подумать о чем-нибудь другом. Иначе… Когда я позволяю всяким мыслям увлечь меня, то ворочаюсь без сна всю ночь напролет и переживаю то из-за одного, то из-за другого. Не бери с меня пример.

***

— Что-нибудь еще можешь вспомнить?

— А из-за чего ты переживаешь?



— Больше, пожалуй, нечего, — покачала головой она.

Фрейзер подумал.

Возле дома Эйс была припаркована машина.

— Важна любая деталь. Может, там, у ротонды, рядом с Леной кто-то стоял? Или другие ребята что-нибудь видели? Ведь вас было много.

— Ну… какой пирожок лучше. Ты какие любишь?

Она ничего не говорила о том, что ожидает кого-то сегодня. Может быть, решив, что я останусь у Джека, она решила не предупреждать меня.

— Одного не могу понять! — воскликнула Анна. — Куда она могла так быстро исчезнуть? Если бы ушла или убежала, я бы ее заметила на аллее.

Вики припарковала машину на противоположной стороне улицы.

— Ванильные.

— Ну да, — озадаченно хмыкнул Николай. — До водолазной станции — два километра. Машина по аллее не проедет — слишком узка.

«И что теперь? – спросила она себя. – Я не хочу оказаться сейчас в идиотской ситуации».

— Они самые лучшие?

— А я не понимаю, почему ее сразу не обнаружили, — вмешалась Софья. — Весь город перевернули вверх дном, а водолазную станцию не проверили.

Интересно, кто же это мог к ней прийти?

— Наверное… Иногда французский пирог. Или именинный пирог. Или клубничный торт.

Может, это не мужчина?

— Проверили… — нехотя проговорил Николай. — Оперативник, который осматривал водолазную станцию, признался, что на чердак только заглянул. А труп лежал между балками, его, если не влезть на чердак, никак не заметишь. — Он снова разлил вино и поднял бокал: — Теперь давайте выпьем за встречу. Жаль, что при таких нерадостных обстоятельствах…

— Видишь? Этому конца нет.

Да нет, вряд ли.

Официант принес их заказ, и за едой, словно условившись, все трое говорили только на отвлеченные темы.

И наш разговор плавно перешел в нормальное русло. Опустевшая кондитерская вот-вот могла закрыться, но снаружи царила темнота, а здесь, в маленьком оазисе света, мы сидели в тепле, покое и безопасности, и нам совсем не хотелось уходить.

Эйс рассталась с Джерри несколько недель назад и не говорила, что встречается с кем-нибудь еще. Она не ходила на свидания с тех пор, как Вики переехала к ней.

— Где работаешь? — поинтересовалась Софья у Анны.

Домой я вернулась поздно, но на душе у меня было гораздо легче. В гостиной Линда смотрела «Титаник». С ее пухлого носа капали слезы. Не говоря ни слова, я села рядом с ней на диван. Линда протянула руку. Я взяла ее и придвинулась ближе. Наконец, когда корабль ушел под воду, я положила голову ей на плечо.

— Преподаю историю в нашей школе.

Может, она помирилась с Джерри? Хотя, в принципе, с ней может быть кто угодно. Вики вздохнула. Ей так не хотелось покидать Джека. Ей потребовалось собрать всю свою силу воли, чтобы не остаться с ним. А теперь вот это. Если бы она знала, что Эйс с кем-то встречается, то ни за что не уехала.

— Под началом у Соколова?

— Но я по-прежнему рассчитываю, что в эти выходные тебя не будет, — произнесла она натянутым голосом.

«Может, стоит развернуться и поехать обратно, – подумала Вики. – Нет, я приняла решение. И оно было правильным. Поэтому я здесь».

— Он — наш директор.

А я и забыла. Черт! Куда прикажете деваться? Надо полагать, к родителям. Правда, я совсем не горела желанием отвечать на вопрос «Как твоя личная жизнь, дорогая?».

— Как мама? Еще работает?

Вики выбралась из машины. Перейдя улицу, она подошла к парадной двери и позвонила. Подождав какое-то время, позвонила опять.

— Но до субботнего утра еще масса времени.

— Теперь — в художественной школе.

Я поблагодарила ее за великодушие и завалилась в постель, где провела несколько часов, рисуя сцены страшной мести, — до тех самых пор, пока меня не сморил беспокойный сон.

«Достаточно для предупреждения», – решила она.

Софья улыбнулась:

Во вторник на работе почти никого не было — кто-то отпросился перед Рождеством, а кто-то приходил в себя после вечеринки, в том числе и в финансовом плане (неудивительно).

Повернув в замке ключ, она попыталась открыть дверь, но внутри натянулась цепочка. «Замечательно. Надеюсь, что они не спят». Она нажала еще несколько раз на дверной звонок, слыша, как его звон раздается по всему дому.

— Помню, как после школы мы рисовали у вас дома, и Марта Самуиловна учила нас смешивать краски.

Ни Джейни, ни Стив не появились, но Стив прислал сообщение по голосовой почте: «Скажи Флави, что мы не придем, потому что совсем затрахались». На заднем плане слышался голос Джейни, кричавшей сквозь смех: «А если Джеймс позвонит, скажи ему, чтобы проваливал!» Похоже, бедняга Джеймс оказался в пролете. Чокнутые придурки. Хотя, как ни странно, мне их не хватало. Чем меньше вокруг болталось народу, тем больше я зацикливалась на своих проблемах, а радости в этом было мало.

– Давайте, ребята, – пробормотала она. Прильнув к щели, она позвала:

— Она хотела бы повидаться с тобой.

Ни Фран, ни Алекс так и не позвонили. Наверное, до Алекса на этот раз дошло, что все кончено. Быстро же он сдался. Не то чтобы это имело какое-то значение, жестко напомнила я сама себе. Возможно, я никогда их больше не увижу. Ну и пожалуйста.

– Эйс? Эйс, это я. Ты впустишь меня?

— Как-нибудь зайду.

Я позвонила маме; разумеется, она знала о намеченном на субботу событии, да и весь город знал. Это было самое значительное проявление светской жизни в Уокинге, если не считать Пола Уэллера, который там родился и всю оставшуюся жизнь поносил это местечко на чем свет стоит. Так что мама никак не могла взять в толк, почему я не иду на свадьбу. Всей правды я ей не сказала. Заявила, будто мы поссорились.

Никакого ответа.

— У нас осталась Ленкина папка с рисунками. Хорошо бы передать ее матери.

— Вспомни, как ты потеряла кошелек и вы поссорились, споря, кто его взял. Вы втроем уладили это в мгновение ока.

Хорошо. Они, наверное, заперлись в комнате Эйс. Или они спят, или у них сейчас самый неподходящий момент, чтобы прерваться.

— А почему раньше не передали? — насторожилась Софья.

— Мама, кошелек тогда слямзила Аманда, а потом сказала, что если мы снова не будем дружить с ней, то она подговорит одного из шестиклассников, чтобы он нас поколотил.

Вики захлопнула дверь. Кинув ключи в сумочку, она пошла вокруг дома. Сквозь решетчатую дверь пробивался свет. Деревянная дверь была открыта.

— Не было случая, к тому же я плохо знаю Викторию Ильиничну.

Мама пропустила мое объяснение мимо ушей.

Если решетчатая дверь закрыта…

— А я слишком хорошо. Поэтому не пойду. Но папку Ленкину заберу.

Она взялась за ручку. Дверь открылась, она шагнула внутрь.

— Хотелось бы и мне в нее заглянуть, — вступил в их диалог Николай.

— Уверена, в чем бы там ни было дело, вы во всем разберетесь. Из Аманды получится очаровательная невеста. Она всегда такая хорошенькая, такая тоненькая.

И онемела.

— Завтра принесу папку в школу, Сонька заберет, — пообещала Анна и вдруг сдавленно прошептала: — Смотрите, кто здесь…