– Неправда! Никогда такого не было.

И с размаху села мимо стула. Все произошло через несколько секунд после звонка. Класс был полон детей, училка отсутствовала. Рома как заорет:

– Что я говорил? Олька ушастая, глазастая беда!

И все! Только меня так звать стали.

– Значит, про водопад никто не слышал, а о детском прозвище знал весь класс? – спросил я.

– Конечно, – подтвердила Ольга, – поэтому я и уверена, что Алик из мира духов. Он там встретил Ларису, свою мать, она ему все рассказала…

Булкина внезапно замолчала, а я насторожился.

– Что Лариса, по вашему мнению, сообщила сыну?

Конечно, вопрос был до предела глуп. Человек умирает, и все, потустороннего мира не существует. Но меня смутило то, как резко Ольга Михайловна оборвала разговор. Так ведут себя люди, которые сообразили: «Ой, я ляпнула то, о чем никому говорить нельзя!»

– А бог ее знает, – пришла в себя ясновидящая, – не все, кто умер, безгрешные. Многие из них попадают в страшное место. Там жутко! Не каждый заслужил рай, кое-кому ад уготован. И выходцы из преисподней хотят прорваться в мир живых, отомстить им. Лариса, наверное, решила меня до смерти довести. Я чувствую ее присутствие. В последнее время начались странные звонки по телефону ночью. Дышат в трубку, сопят, молчат, порой стонут. И младенец! И…

Булкина повернулась к окну, через минуту приподнялась на локтях, ее лицо исказилось, аппарат у кровати стал издавать тревожные сигналы. А я машинально взглянул в окно и остолбенел.

За стеклом стоял ребенок. Он махал ручонками, подпрыгивал, шевелил губами. Меня охватил ужас. Палата находится на четвертом этаже, малыш может упасть!

В палату вбежала медсестра, я кинулся к окну. Но когда я одним прыжком очутился у рамы, ребенок исчез. У меня в голове забили железные молоточки, я повернул ручку окна, в комнату проник прохладный воздух. Я потряс головой и, пытаясь вернуться в нормальное состояние, высунулся наружу, оглядел окрестности. Передо мной высился забор, который ограждал территорию больницы от дороги, на ней стояла черная иномарка. Спустя мгновение автомобиль резко рванул с места и исчез.

– Пожалуйста, покиньте палату, – попросила медсестра.

Я вышел в коридор и направился к лифту, доставая на ходу телефон. Сообщив Борису, что скоро приеду, я осведомился:

– Надеюсь, Дюка спит.

– Она уехала, – ответил батлер, – полежала полчаса в гостевой, потом сказала: «Все прошло, ничего не болит» – и унеслась. Непонятно, зачем она к нам вернулась. Может, правда ногу повредила?

– Не верится в такой поворот событий, – возразил я, – у дамы явно был какой-то план. Я скоро вернусь.

Глава 29

– Ваня, выпей рюмку, – велел Олег, мой друг и сосед, сын Ирэн Львовны.

– Все в порядке, – отмахнулся я.

– Обрати внимание, на блюде твой любимый сыр из Франции, – продолжал Котин, – заедать им благородный арманьяк – дурной тон. Однако это очень вкусно.

– Ты прав, – согласился я, – но, честное слово, я в полном порядке.

Олег наклонил бутылку над фужером.

– Судя по тому, что Борис примчался ко мне в час ночи и стал задавать вопросы, ты, Подушкин, вернулся домой не в лучшей форме.

– Просто голова заболела, – признался я.

– Эй, а это у тебя откуда? – изумился приятель, показывая на Демьянку.

– Ты забыл, что у меня живет Дёма? – в свою очередь удивился я.

– Я про игрушку, – уточнил Котин.

Только после его слов я заметил на спине Дёмы Китти, она сидела между ее лопаток. Не знаю, впрочем, есть ли у собак лопатки?

– Знакомьтесь, Китти, кошка, – улыбнулся Борис, – Иван Павлович ее украл.

Олег сел за стол.

– Подушкин – вор? Сей его талант мне пока неизвестен.

Я рассмеялся и рассказал Котину, что придумали Жанна Николаевна, Дюка и Николетта.

– Петенька, – протянул Олег, – Петр Владимирович, владелец дома с виртуальной прислугой.

– Только не говори, что его дом оформлял ты, – сказал я.

– Кто ж еще? – пожал плечами Олег. – В России только одна моя фирма способна на это. Да и в мире нас таких раз – два и обчелся. Мы делали заказ для Петра. Он все нервы и мне, и сотрудникам вымотал.

Я молча наслаждался сыром. Отлично знаю, что Олег является одним из самых мощных игроков на рынке компьютерных технологий. Логично, что олигарх его пригласил.

– Петр – не совсем обычный человек, – продолжал Котин, – Дюке тут ничего не светит, Петюня никогда не женится. Он адекватен в плане бизнеса, нормально общается, назначает встречи как в ресторане, так и в офисе, доступен по телефону. Но! В двадцать ноль-ноль Петр уходит из мира людей и отключает все средства связи. Мне он объяснил это так:

– С восьми вечера до десяти утра меня ни для кого нет! Цена на нефть может уйти в минус. Рухнут биржи. Цунами смоет Белый дом и Кремль. В мир придет чума. А меня нет! Я появлюсь в десять утра и буду думать, как со всей этой парашей разбираться. Ненавижу людей. Терпения у меня хватает только на рабочее общение. Бабы пусть идут лесом. Есть человек, который может пригнать ко мне на час-другой девчонку по заказу. Все. Любовь, жена, дети, сопли, пеленки, стоны «ты меня не любишь» и прочая мутотень мне не нужны. Виртуальные слуги! Живые должны появляться в доме, только когда меня в нем нет.

Олег сделал глоток из фужера.

– Он не входит в свой дом через парадную дверь, а поднимается по пожарной лестнице на второй этаж. Я рискнул спросить его на этапе планировки, почему он принял такое решение. Ответ меня сразил:

– Мне так хочется.

И ведь нечего на это сказать. Ему просто так хочется! Ваня, Китти – не кошка!

– А кто? – спросил я.

– Игрушка, – пояснил Олег, – домашний питомец, как раз для Петра ее сделал Федя Багров. Он маг, волшебник, фокусник, еще и не такое соорудит. Когда мы создавали дом без людей, Федька спросил Петю:

– Как вы относитесь к животным?

Тот ответил, как всегда, гениально:

– Люблю издалека.

И тогда Федя предложил ему игрушку. Назвал ее в шутку эскимосской нежной кошкой, показал на компьютере, какой она будет. Петр неожиданно обрадовался и заказал Китти.

– Но она ест корм, – напомнил Борис, – пользуется кошачьим туалетом, ласковая очень.

– Полная имитация, – согласился Олег, – Федька гений, мастер разных штучек. До него у меня работал Кирилл, тот мегапрофи. Но я не люблю людей, которые за деньги способны на все. Поэтому расстался с парнем. Хотя жаль, тот мог сделать что угодно, и никому в голову не пришло бы, что это не настоящее.

Меня словно кольнули иглой в спину.

– И чем парень сейчас занимается?

– Без понятия, – поморщился Котин.

– Он мог сделать младенца? – спросил я.

– Если живого, то дурацкое дело нехитрое, – усмехнулся приятель.

– Компьютерного, – сказал я и сообщил про Алика.

– Стоял за окном, потом пропал… – задумчиво протянул Котин.

– А еще он сидел в машине и тоже испарился в секунду, – добавил я.

– Это не игрушка вроде Китти, – сказал Олег. – Федя один раз создал человека-паука в натуральную величину. Подарок жены на день рождения мужу – фанату этого персонажа. Забава влезла к нему в полночь по стене особняка, прыгнула в спальню и запела: «Хэппи бездей!»

– Я бы сразу отбросил коньки после этого, – признался Боря, – не могу утверждать, что я отъявленный трус, но если в полночь в мою комнату впрыгнет человек-паук, я могу кони двинуть.

– Нет, там все обошлось! – пояснил Котин. – Жена рассказала старшей дочери, какой папочку сюрприз ждет. Девчонка оказалась умнее мамаши, она отца предупредила, чтобы тот ласты не склеил. Но то игрушка, она не могла раствориться в воздухе, осталась у мужика.

– Интересно, сколько такая стоит? – проявил я праздное любопытство.

Олег отрезал еще ломтик сыра.

– Ваня, цена сравнима с годовым бюджетом провинциального города. Значит, ребенок испарился и почти одновременно умчался седан?

– Да, – подтвердил я, – события развивались слишком быстро, время было позднее, на улице темно. Здание клиники не подсвечивается. Рядом горел фонарь, но автомобиль стоял не под ним, а поодаль. Признаюсь, меня вид ребенка, который пляшет за окном на высоте четвертого этажа, шокировал, на время я потерял объективную оценку реальности. Мне показалось, что я наблюдаю за живым мальчиком.

– Почему не девочкой? – осведомился Олег.

Я содрогнулся.

– Хороший вопрос, не знаю. Просто я решил, что вижу мальчишку. Правда, когда разум вернулся, я подумал, что кто-то привязал к воздушному шару куклу, или она была с моторчиком, или чем-то вроде дрона. Высунулся из окна, и все исчезло. Машина рванула с места. Цвет черный, темно-синий, баклажан, вишневый, коричневый, хаки… Один из.

Олег встал:

– Пошли ко мне.

Мы дружно поднялись и переместились в кабинет Котина, который мне напоминает кабину управления космическим кораблем. Я никогда не сидел за штурвалом корабля. И полагаю, что штурвала у него нет. Но в фильме «Звездные войны»… Прошу не бросать в меня гнилыми апельсинами. Я с упоением смотрел это кино. А тем, кто сейчас презрительно морщит нос и цедит сквозь зубы: «Человек, который читает Платона, Сократа, любит классическую музыку, никогда не опустится до просмотра этой пошлости, снятой на потребу массового зрителя», я могу ответить, что любовь к книгам и музыке не мешает мне любить фильмы про инопланетян. Любовь – не пирог. Откусите часть кулебяки, и она станет меньше. А от того, что обожаешь какое-то кино, любовь к чтению не исчезнет. К чему я сейчас вспомнил «Звездные войны»? Там часто показывают пульты управления космическими кораблями. Если вы видели хоть один фильм, то представляете, как выглядит кабинет Олега и дома, и в офисе.

Котин провел ладонью по столу, на стене вспыхнул экран, появилось лицо парнишки, на мой взгляд, лет четырнадцати.

– Босс! Слушаю! – весело произнес он.

– Федя, ты делал младенца? – Просил Олег.

Сотрудник ухмыльнулся.

– В каком смысле, шеф?

– В рабочем, – прервал его Котин.

– Пока нет, – отрапортовал Федор, – сейчас у меня на очереди говорящая посуда. Заказ на день рождения для девочки пяти лет.

– Ваня, расскажи ему, что видел, – попросил Олег.

Я открыл рот, а Федор быстро посадил на нос круглые очки и затараторил:

– Иван Павлович Подушкин, неженат, владелец детективного агентства. Имеет две квартиры в Центральном округе…

– Остановись, – велел Олег, – Иван – мой близкий друг, он осведомлен о твоих талантах, не надо показухи.

– Уж и похвастаться нельзя, – приуныл парень, – слушаю вас внимательно.

Федя не произнес ни слова, пока я говорил. Когда мой рассказ завершился, он сказал другим тоном:

– Нет. Ничего подобного я не мастерил.

– Может, ваш коллега занимался этим заказом? – предположил я.

– Отдел, где создают подобные игрушки, находится в моем подчинении, – пояснил Федя, – и это, я думаю, была голограмма. Шеф?

– Говори, – приказал Олег.

– Это Кирилл, – коротко произнес сотрудник.

– Я мыслил в том же направлении, – согласился Котин. – Где он?

Федор потряс головой.

– Великая тайна цивилизации Красной Луны. Ничего о Попове я не слышал. Погодите!

Внизу экрана открылось окно, появилось лицо хорошенькой брюнетки.

– Че тебе? – спросила она, и я догадался, что девушка понятия не имеет о том, что ее видит Олег.

Молодые люди начали разговор.

Глава 30

– Ань! Ты общаешься с Кириллом?

– С Поповым?

– Ага.

– На… он мне нужен?

– Ну вы вроде тики-пики.

– И че? Постель – не повод для дружбы.

– Он мне нужен.

– На хрен тебе эта крыса?

– А он крыса?

– Ваще…! За деньги дерьмо сожрет. Когда его Олег коленом в задницу пнул, Кирилл давай мне названивать: «Устрой на работу к Ярославу».

– Устроила?

– Я че, на всю голову…? Олег Ярослава ненавидит, а я, значит, к нему Попова отправлю, подлянку своему боссу подсуну? На фига. Я ответила: «Завянь, укроп, у меня к Ярославу подхода нет».

– Ну ты глупо соврала! Все знают, что ты с Яриком тики-пики.

– И че? Я с пол-Москвы тики-пики. Люблю это дело. И с каждым потом должна дружить? Обойдутся. Не, мы с Яриком в контакте, но Кирилла сам знаешь почему выперли. Я отправила Попова под откос. На раз-два. Прикинь, че он сделал, когда от меня отлуп получил?

– Ну?..

– Сбросил моей свекрови фотки. Крысеныш куда-то камеру спрятал, ну когда я с ним тики-пики.

– У-е! Мне жаль. Не знал, что ты в разводе.

– Кто, я? Да не. Свекровь у меня чудо. Она поржала: «Анька, в другой раз только на природе…! Вот меня муж ни разу на горячем не засек, потому что я всегда в лесу устраивалась». Обожаю свою бабку. Някочка моя, заинька! Если с Витькой разведусь, свекровь Юлю с собой заберу. Облом Попову.

– Как думаешь, где он?

– Может, в подвале?

– Да ладно? У Кирсанова?

– А че, он подонков сгребает. Ваще красавчег!

– Ты и с Кирсановым тики-пики?

– Федька!!!

– Сама ж говорила: со всей Москвой.

– Но не с Кирсановым же!!! У меня строгие моральные принципы. Я с… не…!

– Аньк! Узнай через своих, где сейчас Кирилл.

– За фигом?

– Мне надо!

– Значит, ты меня на совещании обозвал тупой уткой, а я должна тебе помогать? Пошел на…!

– Ань! Очень надо!

– На…! Мелким шагом и с песней.

– Ань! Не моя это просьба.

– Да ну? И чья?

– Олега!

– Не бреши!

– Честное слово!

– Федор! Последний раз я поверила честному слову в пять лет и вместо обещанной шоколадки за рассказ деду, чем бабка в его отсутствие занималась, получила от старика подзатыльник. С того часа пропала моя вера в людей!

– Ань! Правда.

– Пошел на…! Тебе надо, ты и ищи.

Олег провел рукой по столу.

– Добрый день, Аня.

– Шеф! – воскликнула девушка. – Что случилось?

– И почему, когда я с кем-то поговорить хочу, все пугаются? – улыбнулся Котин.

– Нет. Просто боимся, что дров наломали, – пояснила Аня, которая мигом забыла про ненормативную лексику.

– Можешь выполнить мою личную просьбу? – спросил Олег.

– Конечно, – сказала Аня.

– Найди Кирилла Попова.

– Йес, босс.

– Но об этом нельзя никому рассказывать.

– Я не дура, – обиделась Аня.

– Никогда не считал тебя таковой, – заявил Котин, – глупые красавицы на твоем месте не удержатся. Скажи Попову: «Мой знакомый Иван Павлович хочет заказать голограмму, щедро заплатит».

– Шеф! Не надо ему связываться с э… ну…

Аня явно пыталась подобрать синоним неприличному слову, которое вертелось у нее на языке.

– Понял тебя, – прервал ее мучения Олег, – но голограммы он делает лучше всех.

– Ни фига! – азартно выкрикнула девушка. – Ой, простите. Босс, вы ошибаетесь. Самые суперские голограммы у Леси. Она сейчас в декрете. Делала для кого-то девочку. Я прямо очумела, как вышло!

– Младенца! – подпрыгнул я.

– Здрассти, – произнесла Аня, – нет, ребенка лет пяти. А что?

– Аня, – продолжил Котин, – свяжи Ивана Павловича, вот он…

Я помахал рукой экрану.

– Добрый день.

– …с Кириллом, – договорил Олег, – думаю, он мечтает найти денежную работу.

– Ну так! – кивнула Аня. – Сомнений нет.

– Тогда передай ему: «Шеф просит тебя поговорить с его лучшим другом. Честно ответить на его вопросы. И тогда Олег даст тебе прекрасную характеристику».

– Можно ему телефон Подушкина дать или он сам звякнет? – деловито осведомилась любвеобильная девица.

– Наверное, ему удобнее самому со мной связаться, – предположил я, – запишите, пожалуйста, контакт: восемь…

На экране высветились два моих номера.

– Информация верна? – спросила Аня.

– Да, но… – начал я.

Аня хихикнула.

– Все хорошо. Друг босса – мой друг. Если что надо, пишите на ватсапп. Я вам сообщеньице сбросила. А с тобой, Федя, мы сейчас в буфете поедим! Вдвоем! Без телефонов и часов. Спускайся.

– Может, не надо, – испугался парень.

– Надо, Федя, надо, – процитировала известный кинофильм девушка, и «окошко» захлопнулось.

– Босс, – протянул Федор, – я пошел чай с гюрзой пить. Сейчас получу за то, что не предупредил, что вы на связи. Ваш канал защищен, непонятно было, что вы подсоединились. Если не вернусь, похороны за счет фирмы, потому что я погибну на рабочем месте во славу компании.

– Не трусь, Федя, – приободрил парня Олег, – но на всякий случай скажу: ты был лучшим сотрудником.

Федор рассмеялся, экран погас.

– Жди звонка, Ваня, – улыбнулся Котин.

– Спасибо, – от всей души поблагодарил я, – без тебя я бы этого Кирилла не нашел.

– Ты мог бы на него выйти, – возразил Олег, – просто не так быстро.

Мы с Борей вернулись домой, батлер погладил свой ноутбук.

– Я не Федор и не Анна, у меня скромная техника, но и я кое-что тоже могу. В разговоре с вами Ольга Михайловна упомянула Риту Найденову.

– Верно, – согласился я, – три девочки-одноклассницы, неразлучные подружки. Их звали глазастая, ушастая, беда. Но со временем прозвище стало адресоваться исключительно Оле. И сейчас в живых осталась только она. Лариса и Маргарита умерли. А Булкина в реанимации. Ей после того, как она увидела за окном пляшущего младенца, стало совсем плохо. Меня выгнали из палаты, но по тому, как забегал персонал, мне стало ясно – положение очень серьезное.

– Лариса на самом деле давно покойница, – согласился Боря, – а вот с Найденовой другая история.

Я сел к столу.

– Она жива?

– После гибели Ларисы Маргарита сменила работу и квартиру, – стал докладывать Боря, – вышла замуж за Владимира Орестовича Кузнецова. Жениху на момент свадьбы стукнуло шестьдесят. Невеста ему годилась в дочери.

Я вытянул ноги и случайно задел Демьянку.

– Возраст любви не помеха.

– Через некоторое время счастливые молодожены удочерили малышку, – продолжал Боря, – понятное решение, если учесть возраст мужа. Выбор ребенка, наверное, удивил сотрудников интерната и опеку. Кузнецовы взяли в свою семью Наташу Гранкину, дочь Ларисы.

– Так, – протянул я, – уже интересно.

– Наверное, потенциальным родителям объяснили, что она стала невольной убийцей брата, – предположил батлер, – да и сама Тата могла правду сказать, она уже все хорошо понимала, ходила в школу. Но, учитывая, что Рита знала Ларису, смею предположить, что пара была в курсе дела, Кузнецовы хотели взять именно этого ребенка.

– Совсем интересно, – заметил я.

– Наташа, которую в семье переименовали в Таню, получила отчество Владимировна и фамилию Кузнецова. Она прекрасно училась и в школе, и в институте, пошла на работу, ее ценят на службе. Владимир Орестович и Рита прожили в счастливом браке четырнадцать лет. Потом муж скончался. Владимир Орестович до последнего дня работал, он был врач-стоматолог, владелец нескольких клиник, Маргарита тоже доктор, она работала у мужа, а после его кончины унаследовала бизнес. А теперь самая интересная информация. Невестку Ольги Михайловны зовут Татьяна Вадимировна Кузнецова. Имя не редкое, отчество тоже, фамилия распространенная. Но! Жена Сережи служит там же, где работает приемная дочь Маргариты. Это одно лицо. Что будем делать?

– Беседовать с Ритой, – воскликнул я. – Боря, вам и карты в руки, устройте нам свидание.

Глава 31

Когда стройная женщина вела меня по коридору клиники, из-за закрытых дверей одного кабинета донеслось жужжание. Я машинально ощупал языком свои зубы.

– Все так делают, – засмеялась Маргарита, заметив это движение, – услышат звук работающей бормашины – и давай проверять, что да как с зубками. Лучше ходить раз в полгода к стоматологу, тогда любая проблема будет ликвидирована в самом начале. Но нет! Наши люди появляются у дантиста, когда флюс с футбольный мяч раздует. А при воспалении анестезия плохо работает.

– Я отношусь к пациентам, которые ходят к врачу для профилактического осмотра, – сообщил я, – но звук бормашины все равно вызывает неприятные ощущения.

Рита открыла дверь.

– Мой кабинет невелик, но нам места хватит. Чай, кофе или без долгих вступлений к танцам перейдем? Напитки в наличии, они как все, чем в офисах угощают посетителя.

– Давайте приступим к делу, – сказал я.

– Чем я обязана визиту владельца детективного агентства? – сразу оседлала коня хозяйка клиники.

– Речь пойдет о прошлом, – начал я, – о временах глазастой, ушастой беды.

Рита откинулась на спинку кресла.

– Так! Вас подослала Ольга! Она догадалась!

– Госпожа Булкина попала в реанимацию, – прервал я Маргариту, – состояние у нее тяжелое.

– Ой, сейчас заплачу, – скривилась собеседница. – По заслугам и награда.

Я продолжил разговор:

– Кто-то…

– Если вы рассчитываете, что я поеду в клинику, где Ольга решила перед смертью просить прощения, то зря стараетесь, – опять перебила меня хозяйка кабинета.

Я попытался еще раз возобновить беседу:

– Госпожа Булкина…

– Наговорила вам гору вранья, – оборвала меня Маргарита. – Не зная правды, не делайте выводов! Почему вы молчите?

– Не приучен перебивать дам, – пояснил я.

– Говорите, – велела Кузнецова, – я временно заглушу фонтан.

– Ольга Михайловна считает вас мертвой, – сообщил я.

– Прекрасно! План Володи сработал! – обрадовалась Маргарита. – Но если вас подослала не эта жаба, то зачем вы приехали?

Я хотел объяснить, но Маргарита поднялась.

– Здесь нам побеседовать не дадут, скоро примутся забегать в кабинет, приставать с вопросами. В соседнем доме есть фитнес-клуб, на втором этаже отвратительное кафе с пареными овощами. По причине мерзкой кухни клиентов в зале нет. Но вести разговор там удобно, зал поделен на кабинки, и любопытные уши отсутствуют.

Я поддержал ее предложение:

– Готов переместиться туда и угостить вас любым съедобным блюдом.

– У них нормальные пирожки с капустой, – сказала Рита, когда мы вышли на улицу, – и кофе не слишком противный.

Мирно беседуя, мы дошли до спортивного заведения и очутились на рецепшен.

– Хотите пробное бесплатное занятие? – пропела блондинка.

– Нет, – поспешно ответил я.

– Мы в кафе, – пояснила моя спутница.

Девушка сразу поскучнела.

– Второй этаж.

– Вы не из тех, кто любит носиться по залу вприсядку со штангой на плечах, – предположила Рита, поднимаясь по ступенькам.

– Упаси бог, терпеть не могу любой спорт, – признался я, – и не смотрю футбольные и хоккейные матчи.

Беседуя о разных пустяках, мы добрались до совершенно пустого кафе, заказали капучино и уставились друг на друга. Неловкое молчание прервала Рита.

– Почему вас заинтересовала Ольга Михайловна? И по какой причине вы решили поговорить со мной?

Маргарита сидела с милой улыбкой на устах, но я вдруг понял: если я совру, она уйдет. Поэтому ответил откровенно:

– Вы удочерили Тату, дочь Ларисы.

– Понятно, – протянула Кузнецова.

– Девочка при удочерении получила имя Таня и фамилию вашего мужа, – продолжал я, – вышла замуж за Сергея, сына Ольги Михайловны.

– Что? – напряглась Маргарита.

– Муж Тани – сын Ольги, – повторил я. – Вы не знали?

Рита открыла сумочку, вынула блистер, выщелкнула одну таблетку, проглотила ее и выдохнула:

– Я в курсе. Вот сволочь! Вот гадина. Жаль, что она умерла, мне сейчас хочется придушить ее!

– Вы о ком говорите? – осторожно уточнил я.

Рита схватила чашку и залпом выпила кофе.

– О Ларисе! Гранкиной! Да, имя мы Наташе поменяли, ее звали Татой, для Татьяны это тоже подходит. Судьба привела нас с Володей в тот интернат. Ее родная мать Ларка – существо, начисто лишенное разума. И Ольга! Что она сотворила с Татой, уму непостижимо. Экстрасенс, ясновидящая? Ха! На вокзале при виде цыганки у нее третий глаз «открылся».

Маргарита побледнела, стала ломать пальцы и завела рассказ.

Глава 32

Друзей детства не выбирают, судьба сводит нас с ними в садике, в школе, на площадке с качелями. Отношения завязываются в основном по территориальному признаку. Мы не только ходим в один класс, но и живем рядом. В семь лет почти никому не разрешают кататься на общественном транспорте без родителей. Сейчас, когда в домах есть компьютеры, легко подружиться с одногодкой из Нью-Йорка, но когда Оля, Лариса и Рита пошли в школу, о ноутбуках даже не мечтали, потому что и представить не могли, что такая техника может существовать. Главой троицы являлась Оля. Она росла в обеспеченной благополучной семье, жила в так называемом «актерском» доме, в красивом кирпичном кооперативе, который назывался «Творчество». Там за свои деньги купили квартиры знаменитые люди, они снимались в кино, играли на сцене. Отец Оли, Сергей Протопопов, был одним из небожителей, главным брюнетом советского кино, кумиром женщин СССР. Поэтому Олечка никогда не приглашала к себе домой подружек, объясняла:

– Папа постоянно учит роли, он злится, когда ему мешают.

Сомнений в правдивости слов Оли у подруг не возникало. Они часто провожали ее до подъезда, в котором сидела лифтерша. Консьержка в парадном – большая редкость для тех лет.

– Оленька, здравствуй, – улыбалась старушка, – проходи, детка, мама уже вернулась из магазина.

Рите и Ларе рассказывать в школе, чья она дочь, Оля запретила.

– Папа меня убьет, – пояснила она, – он не хочет, чтобы я хвасталась его фамилией, поэтому меня на маму записали.

Никаких экстрасенсорных способностей у Ольги не наблюдалось, она была как все. Классе в третьем Рита стала замечать у Воробьевой не самые приятные черты характера. Оля подшучивала, порой жестоко, над наивной Ларисой. Ябедничала учителям. Никогда не угощала подружек ни яблоками, ни конфетами, но весьма охотно лакомилась тем, что они ей давали. Училась же она всегда отлично, заработала золотую медаль. Свидетельство об окончании десятилетки выпускникам вручали торжественно, приехал представитель РОНО, он брал аттестат и вызывал ученика по списку. И Рита услышала, как мужик произнес:

– Ольга Михайловна Воробьева.

Подруга вышла на сцену, а Рита, совсем не глупая девочка, призадумалась. Ранее она ни разу не слышала, как Олю величают по батюшке, и сейчас пребывала в недоумении. Михайловна? Но отца одноклассницы зовут Сергей. Как так? Рита уже не раз ловила Ольгу на мелком вранье, но всегда стеснялась ткнуть подругу носом в ложь. Да и обман-то всегда был пустяковым. Ну сказала Оля, что отец привез ей кофточку из Венгрии, а Рита пошла в универмаг и увидела там такую же. Ну заявила Воробьева, что ей на день рождения подарили щенка, да только никто никогда не видел, как она гуляет с собачкой. Это же ерунда, все любят прихвастнуть. Вот только в Олином случае этого самого хвастовства было очень много, и к нему прилагалось зазнайство. Когда Воробьева понимала, что подруги не хотят ей подчиняться, она вставала в позу и говорила:

– Я дочь знаменитого актера, а вы кто? У меня дома самая прекрасная библиотека, поэтому я такая умная. А у вас сколько книг?

Класса до восьмого такие заявления вынуждали Риту выполнять требования Ольги, но, перейдя в девятый, она поумнела и во время очередного выяснения отношений ответила:

– То, что ты, Ольга, родилась в семье известного человека, не твоя заслуга. Книг у нас дома нет, мы живем в коммуналке, полки негде повесить. Я хожу в библиотеку. И не обязана исполнять все твои прихоти. Ты же на мои просьбы внимания не обращаешь.

Высказавшись, Рита ушла, а Лариса осталась, она не разделила возмущения Найденовой. Рита решила, что теперь ее дружбе с Олей придет конец, но получилось наоборот. На следующий день, увидев ее в школе, Оля бросилась к ней на шею со словами:

– Ой, как хорошо, что ты пришла.

И с того дня она стала постоянно хвалить Риту, перестала подшучивать над ней. А вот с Ларисой Ольга вела себя по-прежнему. Маргарите поведение Оли совсем не нравилось, она под предлогом подготовки к сдаче выпускных экзаменов сократила общение с ней, за что получила выговор от Ларисы, та заявила:

– Ты сердишься на Олю, поэтому она постоянно плачет.

Тогда Рита уже поняла, что Воробьева не самый честный человек на свете, и ей стало смешно. Ольга рыдает? Ну, наверное, она луковицу понюхала, но отвечать так беспредельно наивной Ларе, которая обожала Олю, не стоило. Рите очень хотелось открыть глаза Ларисе, показать ей, какова на самом деле та, кого она считает чуть ли не своей сестрой. Но как это сделать? Лара не поверит ее словам, нужны доказательства. Услышав со сцены «Ольга Михайловна», Маргарита решила кое-что разведать. Девочка выбрала подходящее время, пришла в подъезд, в котором жила Оля, и спросила у консьержки:

– Тетя Катя, Протопоповы дома?

Лифтерша прекрасно знала девочку, которая часто приходила вместе с Олей, поэтому ответила:

– Нет, Риточка, Сергей Анатольевич на съемках, а Людмила Герасимовна уехала в Карловы Вары водичку пить. Никого из них нет.

– А как же Оля? – задала провокационный вопрос Рита.

– Кто? – не поняла лифтерша.

– Оля, – повторила Рита, – дочка Протопоповых, они ее одну оставили?

– Ах, Оля, – засмеялась старушка, – у Сергея Анатольевича и Людмилы Герасимовны детей нет. Ольга – дочь их домработницы, Екатерина Семеновна живет в полуподвале, Протопопов ей там квартирку организовал. Неудобное жилье, но если имеешь комнату в бараке у рынка, то это счастье – в приличном доме в подвале поселиться. Людмила Герасимовна к Оле хорошо относится, подарки ей постоянно дарит, то платье нищенке купит, то туфли.

Консьержка прищурилась.

– Подружка тебе говорила, что она дочка Протопоповых?

– Наверное, я неправильно ее поняла, – деликатно ответила Рита.