– Я вас растворю к драконьей матери!
– Мы не виноваты, Великий…
– Сделайте что-нибудь!
Корабль начал подъём. Стало легче.
– Существует какая-то граница, – высказал предположение Живнюк. – Ниже полусотни длин подходить к Бичу опасно.
– Ищите выход!
– Думаю, Великий…
– Медленно думаете, советник! Шкип, что с защитой?
– Пытаемся усилить потенциал защитных полей.
– Побыстрее, слизняк! Нам, возможно, придётся садиться на эту палку!
– Делаем всё возможное.
Потекли мгновения, складываясь в интервалы, аналогичные временным интервалам землян под названием «минуты».
Муторное состояние, охватившее всех космонавтов, медленно сошло на нет.
– Мы адаптировали защиту, – доложил Драго Исполнительный.
– Подходим, – коротко сказал Палач.
«Секира» начала опускаться.
Однако через несколько таймов на тела морлоков снова легла вихристая тяжесть, и шкип, не спрашивая разрешения главного босса, вернул корабль на прежнюю орбиту.
– Драконья мать! – выругался Живнюк.
Палач промолчал. Но молчание его было таким грозным, что Драго Исполнительный поспешил объяснить боссу своё решение.
– Есть идея, Великий. Надо охладить воду, и тогда, возможно, внешнее поле перестанет так сильно колебать нашу нервную систему.
– В таком случае надо охладить её до состояния льда, – скептически проговорил Живнюк.
– Всем загерметизироваться! – приказал Драго Беспощадный. – Охлаждайте пересекатель, шкип!
Живнюк хотел усомниться в результативности предлагаемой акции, так как не верил в умственные способности Драго Исполнительного, но потом решил не вмешиваться. В любом случае он получил бы от Палача нагоняй, даже если бы оказался прав. Связываться с ним лишний раз не хотелось.
Неожиданно идея шкипера помогла. Через два десятка таймов температура среды в корабле упала почти до точки замерзания воды, и космонавты испытали нечто вроде эйфории: ломота в костях и мышцах почти прошла, сознание перестало мутиться, вернулась острота зрения.
– Наконец-то! – проворчал Палач. – В изобретательности вам не откажешь, шкип. По возвращении это вам зачтётся.
– Служу Великим! – радостно рявкнул Драго Исполнительный.
– Сближайтесь.
«Секира Драгомира» снова начала двигаться к «шесту» Бича. И хотя неприятные ощущения вскоре вернулись, к счастью – ослабленные, корабль завис над бугристой снежно-ледяной опухолью. Взорам космонавтов предстала картина сооружения, засыпанного слоем снежно-песчаного крошева и замёрзших газов.
Какое-то время кораблём владела тишина.
Потом Драго Исполнительный проговорил с флегматичной интонацией:
– Это не сто одиннадцатая станция.
– Вижу, – буркнул Палач.
– Будем обследовать, Великий?
– Не вижу смысла. Советник, ваше мнение?
– Вы совершенно правы, Великий, – поспешно произнёс Живнюк. – Не следует тратить время на пустые экскурсии. Предлагаю пройтись вдоль этой трубы из конца в конец, пока она не врезалась в одну из местных планет.
– Что собой представляет эта труба?
– Э-э… вариантов может быть много…
– Ваш вариант?
– Э-э, думаю, это раскатанная какими-то процессами планета, путешествующая по космосу. Мы встречали планеты-шатуны, пересекающие межгалактическое пространство.
– Но они были круглыми.
– Вероятно, Бич Божий – некое отклонение в реализации планетарных объектов. Либо он был сформирован по иным физическим законам.
– Физические законы везде одинаковы.
– При рождении Мира они были иными.
– Чувствуется, вы хороший теоретик, советник. Что за крепость торчит на трубе?
Живнюк почувствовал себя уверенней. Для себя он уже решил, как объяснить загадку «крепости».
– По-видимому на Биче была цивилизация, которая погибла после того, как Бич покинул звезду, вокруг которой вращался. Либо на нём кто-то построил станцию.
– Зачем?
– Чтобы изучать объект. – На Живнюка вдруг сошло откровение. – Но я считаю, что Бич просто разбомбил какие-то планеты на своём пути, и мы видим развалины одного из сооружений. Кстати, это косвенно подтверждает мою первоначальную гипотезу: Бич врезался в нашу сто одиннадцатую станцию и уничтожил её. И теперь она покоится на нём, полностью разрушенная.
Палач помолчал.
– Не очень-то я верю в вашу гипотезу, советник, но… проверим. Шкип, курс – на противоположный конец этой палки. Только поднимите пересекатель повыше.
– Слушаюсь, Великий.
«Секира Драгомира» устремилась к середине Бича…
Иллюстрация 8
Капитана новейшего фрегата «Ниагара» Рэя Харрисона не зря считали везунчиком. Рейд к Бичу Божьему, закончившийся относительной победой человека над «космическим выкидышем», как прозвали Бич американские средства массовой информации, подтвердил эту оценку, несмотря на «потерю имиджа» Соединённых Штатов, опять же – по утверждениям журналистов, из-за сотрудничества с российскими космонавтами.
К тому же корабль должен был вернуться с трофеями, добытыми в бою с инопланетянами – морлоками, оказавшимися на Биче, он и привёз небольшое количество артефактов, однако главный трофей – деструктор забрать не смог. И этот факт, разумеется, поставили в вину капитану Харрисону, что другому военному могло стоить карьеры. Но замдиректора НАСА Коннор Абрамович приходился Рэю Харрисону дядей по материнской линии, и в результате его дипломатических переговоров с верхушкой военного министерства Харрисона лишь пожурили, оставив капитаном «Ниагары». Правда, пришлось помотаться по инстанциям, от НАСА до министерства космической обороны и спецслужб разного уровня, где каждый раз его заставляли подробно рассказывать о происходящем на Биче. Особенно служивых людей интересовали поступки и поведение российских космонавтов и то, что они сумели добыть на длиннющей «спице» загалактического феномена.
На третий день после возвращения Харрисона вызвали в офис заместителя директора НАСА по безопасности Лео Годвина.
Поскольку всё это время капитан находился на космодроме мыса Канаверал, принадлежащем государству, в отличие от частных космодромов, где приземлилась «Ниагара», ему не понадобилось для визита много времени. В четверть одиннадцатого по местному времени он уже входил в кабинет адмирала, прославившегося своей схожестью с действующим президентом США.
В кабинете за столом сидели трое: сам Годвин, одетый в синий уник официала, широкоплечий блондин с выбеленным до соломенного блеска чубом, старик с коричневым морщинистым лицом, одетый в зеленовато-серый гражданский костюм, и угрюмого вида здоровяк с квадратным иссиня-чёрным лицом афроамериканца, глазами рыси и мощным подбородком грабителя квартир начала прошлого века.
Родственника Харрисон не увидел и счёл это за дурной знак. Под взглядами мужчин он поздоровался кивком.
– Садитесь, капитан, – указал головой на свободный стул напротив гостей хозяин кабинета.
Харрисон скромно устроился на краешке стула.
– Генерал Джи Эй Напалм, – представил коричневолицего гостя Годвин.
Мужчина в зеленоватом костюме кивнул, продолжая оценивающе разглядывать Харрисона.
– Директор Службы безопасности президента, – добавил директор НАСА, дружелюбно улыбнувшись, перевёл взгляд на мужчину с лицом бандита. – Генерал Роберт Лафтер, служба разведки Госдепартамента.
Квадратнолицый мигнул.
Харрисон вежливо приподнялся, вспомнив старую военную шутку: не все агенты ЦРУ выглядят как генералы, но все генералы выглядят как агенты ЦРУ.
– Я понимаю, – заговорил басом Лафтер, – что вам уже приходилось делиться впечатлениями о походе к Бичу Божьему, но мы не прочь послушать вас ещё раз.
Харрисон остался невозмутим, пряча в душе разочарование и раздражение.
– Боюсь, ничего нового я не добавлю… извините. Ничего особого этот Бич собой не представляет. Длинная жердь, обросшая комьями пыли и льда.
– Думаю, действительно не стоит повторять сказанное много раз, – рассмеялся Годвин, тряхнув роскошным сверкающим чубом. – Всё, что капитан знал, он рассказал. Не так ли, сэр?
Коричневолицый коротко кивнул.
– Но вот на этой «жерди» может оказаться всё, что угодно, – закончил Годвин.
«Грабитель» молча достал зубочистку и стал ковыряться в зубах, не заботясь о чувствах присутствующих.
– Нас интересуют две вещи, – сказал директор Службы безопасности президента. – Первая – оставшийся на Биче деструктор, вторая – реакция русских.
– Деструктор… да, остался… мы не смогли его вытащить из-под каменно-ледяной насыпи. Для этого необходимо специальное оборудование.
– Но его всё-таки можно демонтировать и доставить на Землю?
Харрисон пожал плечами.
– В трюмах наших кораблей он не поместится, но в принципе можно будет подцепить к нему буксир с эграном и… да, мы сможем это сделать.
– Отлично! – улыбнулся Годвин.
Представитель департамента разведки Госдепа перестал ковыряться в зубах, кивнул. Он был на удивление неразговорчив.
– Русские не пытались препятствовать вам при попытке демонтажа деструктора? – спросил Джи Эй Напалм.
– Нет, господин генерал.
– Странное поведение. Обычно они не упускают случая наступить нам на ногу.
– Нормальные парни, господин генерал, – осторожно сказал Харрисон. – Прекрасные специалисты, особенно их командир.
– О ком вы?
– О сотруднике Центра экстремального оперирования в космосе, майоре Молодцове. Очень энергичный и знающий человек.
Присутствующие переглянулись.
– Вы с ним контактировали?
– Так точно, не один раз.
– В его речи не проскользнули намёки на их дальнейшие действия?
Харрисон озадаченно потёр пальцем переносицу, заметил взгляды генералов, подтянулся.
– Никак нет. Но я не исключаю варианта их возвращения. Дело в том, что русские покидали станцию морлоков последними… ну, вы знаете, что они взяли в плен одного из сотрудников станции… и у меня создалось впечатление…
– Ну-ну?
– Что они изучали подходы к деструктору.
Присутствующие снова обменялись взглядами.
Годвин улыбнулся.
– Мы подумали о том же, капитан. Известно, что русский фрегат загружается под завязку и вот-вот отправится обратно к Бичу.
– К сожалению, не только он, – проворчал Лафтер, сняв наконец пресс взгляда с лица Харрисона.
– Индийцы? – поинтересовался Харрисон.
– Нет, второй фрегат у них только строится.
– Но и китайцы потеряли свой корабль.
– Не китайцы. По нашим данным, к Бичу уже отправился «Ынха», так что мы не будем первыми.
– «Ынха»? – в недоумении поднял брови Харрисон.
– В Корее угнали их суперкрейсер, – презрительно скривил губы Лафтер. – Никакой не крейсер, конечно, скорее корвет, но зато с крякгеном. Мы предполагаем, что угонщики тоже собрались лететь к Бичу.
Харрисон посмотрел на Годвина. Тот развёл руками.
– Вот почему мы торопимся, капитан. Готовится новая экспедиция, и вам доверена честь командовать «Ниагарой».
Харрисон ждал этого заявления, но как всегда оно показалось неожиданным. Тем не менее он сделал каменное лицо и встал.
– Я готов!
– Мы не сомневались, – криво ухмыльнулся Лафтер.
Ему не следовало улыбаться, так как он сразу превращался в робота, каким его рисовали художники середины двадцатого века.
– Теперь конкретика, капитан, – сказал Годвин. – Ваша задача – снять деструктор во что бы то ни стало, не обращая внимания ни на присутствие конкурентов, а они там будут, уверяю вас, ни на их возражения, ни даже на угрозы.
Харрисон поёрзал на стуле.
– Но русские будут сопротивляться…
– Придётся действовать предельно жёстко. Возможно, пригрозить оружием.
– Стрелять? – недоверчиво скривил губы Харрисон.
– Если сложится такая ситуация, – угрюмо сказал негр, – будете стрелять! Деструктор должен быть доставлен сюда!
– Я бы хотел получить официальное запротоколированное распоряжение…
– Вы его получите.
– Но могут возникнуть конфликты…
– Ещё раз повторяю: вы должны проявить жёсткость!
– Но русские не уступят! Я их знаю.
– Капитан, вы должны понимать…
– Короче, – перебил Годвина Лафтер, – деструктор должен быть доставлен сюда, на космодром! Без него не возвращайтесь! Вам припомнят все ваши промахи, ошибки и связи! Да-да, и связи. Как поняли, капитан?
Харрисон хотел вспылить, заявить, что никаких ошибок он не допускал, но вовремя опомнился. Младший Абрамович, дядя по линии матери, замдиректора НАСА, не раз выручавший племянника, мог пострадать, поэтому лучше было не возражать.
– Понял, сэр.
– Вот и хорошо. А с русскими… – Главный разведчик Госдепа снова показал свою «роботовидную» усмешку, – всегда надо разговаривать с позиции силы. Это они понимают.
У Харрисона было иное мнение, но он опять промолчал, вспомнив встречи с майором Молодцовым в космосе, на поверхности Бича Божьего. Этот парень вряд ли испугался бы угроз и демонстрации силы, что «мягкой», что «жёсткой», показав себя во время схватки с морлоками решительным и смелым командиром.
– И последнее, – сказал Годвин. – Состав десантной группы изменён. С вами дополнительно полетит группа КК-спецназа в составе шести бойцов. Командир группы – майор Фрэд Весли Снайпс.
Харрисон вскинул голову, удивлённый неожиданной новостью.
Аббревиатура КК означала «космические котики», и прославились эти «котики» отнюдь не героизмом, а жестокостью во всех космических инцидентах, выполняя волю американских военных «ястребов». Иметь дело с ними не хотелось категорически.
– Но в этом… нет необходимости…
– Есть, и ещё какая, – буркнул коричневолицый генерал Джи Эй Напалм. – Возможно, вам придётся отбиваться.
– От кого?! От русских?!
– От угонщиков корейского крейсера. И от русских тоже. Но мы имеем в виду лягушек-инопланетян.
Годвин засмеялся.
– Генерал Напалм имеет в виду морлоков.
– Но их там нет! Последнего оставшегося в живых морлока взяли в плен русские, команда Молодцова.
– А если прилетят их родичи? Вы подумали об этом?
Харрисон ошеломлённо посмотрел на заместителя директора НАСА. Годвин кивнул.
– Надо учитывать все варианты, капитан. Вам снова придётся работать на Биче по протоколу «Эль». Да и русские не такие уж белые и пушистые, какими вы их представляете. Итак, задача вам понятна?
– Д-да… если будет фиксированный…
– Карт-бланш на любые действия во славу Штатов получите при вылете. Ещё вопросы?
Харрисон собрался с мыслями.
– Мне нужен мой эксперт…
– Эдвин Балмер? Он включён в состав группы.
– Кто будет командовать экспедицией?
– На этот раз вы, капитан. У вас есть опыт, которого больше ни у кого нет. В функции майора Снайпса входит только защита ценного груза. Буксир и оборудование для выковыривания деструктора из-под завалов и запуска его к Земле уже погружены на борт «Ниагары». Я ответил на все ваши вопросы?
Харрисон молчал.
– Если нет вопросов, вы свободны.
Он механически поднялся, переживая бурю чувств, но всё же не дал им волю, на пороге кабинета обернулся, щёлкнул каблуками и вышел. В голове крутилась одна мысль: придётся воевать, придётся воевать…
Иллюстрация 9
На пути к Бичу сделали всего одну остановку – примерно на орбите Венеры, чтобы сориентироваться. Сама планета в этот момент находилась далеко и не была видна в телескопы корабля.
Бич Божий уже миновал орбиту второй планеты и был на пути к Меркурию, продолжая безостановочно двигаться к земному светилу словно брошенное каким-то великаном копьё. После того как сработали все четыре крякгена: китайский, индийский, американский и русский, – суперструна хоть и не провалилась в «трещину» пространства, порождённую синхронным импульсом генераторов «червоточин», зато потеряла скорость и развернулась торцом вперёд. Так она с тех пор и продолжала лететь в пустоте межпланетного вакуума – торцом вперёд, действительно напоминая копьё длиной в три миллиона километров. И ещё на ней остался след от работы крякгенов – шрам длиной в сто тысяч километров, прорезавший слой намёрзших на струну газов, льда и камня на всю глубину «шубы» – вплоть до самой струны.
– Интересно, что будет, когда Бич врежется в Солнце? – заметил как-то Анатолий Тихонов, по-прежнему исполняющий обязанности заместителя и помощника руководителя экспедиции, то есть Дениса.
Собрались в кают-компании во время остановки, вернее, инерциального скольжения фрегата, так как Аурика попросила час на контроль функционирования систем корабля, а делать было нечего.
Всего на борту «Енисея» на этот раз находилось восемнадцать человек: пять членов экипажа, научная группа, увеличившаяся до четырёх человек, группа экстремалов во главе с Денисом и команда спецназа в составе пяти бойцов. Её командир полковник Волин оказался немногословным и требовательным к подчинённым человеком, но бойцы его уважали, и Денис, оценив железную волю полковника и непоколебимую уверенность в своих силах, также проникся к нему уважением.
– Врежется – посмотрим, – меланхолично ответил на вопрос Анатолия Богатырёв; вместе с руководителем группы экспертов Шестопалом он составил её костяк, безоговорочно согласившись повторить вояж к Бичу. – Бич вдвое длиннее диаметра Солнца, которое к тому же вращается с большой скоростью… в общем, будет интересно.
– Как вы думаете, он проткнёт Солнце? – поинтересовался Ваня Долгушин, также оставшийся в прямом подчинении Дениса. В прошлом походе к Бичу он проявил себя хорошо, и Денис не стал его заменять, лишь добавил в команду лейтенанта Темира Назарбаева из группы АСС, с которым работал уже больше года.
– Для этого нужна гораздо большая скорость, – вмешался в разговор Шестопал. – Под сотню тысяч километров в секунду, а не та, с которой движется Бич. Диаметр
[39] Солнца в два с половиной раза меньше длины Бича, имея скорость в треть световой, он смог бы пробить Солнце насквозь, а так скорее всего застрянет в конвективной зоне.
– Но у Солнца низкая плотность, – заметил Анатолий.
– Согласен, даже в ядре оно всего лишь сто граммов на кубический сантиметр, не то что в ядре Земли. К тому же Валентин Теофилович прав, Солнце вращается
[40] вокруг оси, что добавит нюансов в картину столкновения, поэтому невозможно предсказать, что случится, если Бич таки врежется в наше светило.
– Бич сгорит?
– Сама суперструна не пострадает, – сказал Шестопал, снимая очки дополненной реальности; он почти всё свободное время торчал в дебрях личного кванка. – Это одномерная линия вакуумного поля, причём вакуума не нынешнего. А вот всё, что находится на ней, испарится в ядерном огне.
Учёных закидали вопросами со всех сторон (в кают-компанию набилось пятнадцать человек), и пока они отбивались от шквала любопытства присутствующих, Денис вывел на стены помещения вид с бортовых видеокамер.
«Енисей» окружала глубокая бархатно-чёрная бездна, усыпанная россыпями звёзд. Планет не было видно, в том числе Земли, все они находились далеко, за десятки миллионов километров от этого района космоса, и тоже представляли собой искры света, не отличимые от звёзд. Солнце в передней полусфере обзора (так был ориентирован комплекс визуального обслуживания скафандров) виднелось более крупным, нежели привычное, не слишком ярким жёлто-оранжевым диском: специальные фильтры спасали человеческие глаза, уменьшая яркость светила. И чуть левее и ниже Солнца перечёркивала «небо» серебристая ниточка Бича Божьего.
Разговоры в кают-компании стихли. Космонавты невольно увлеклись созерцанием чарующей мирной картины космоса, всегда действующей на людей как великое природное (равно – божественное) творение. Оно было прекрасно!
– Денис Ерофеевич, – раздался в наушнике рации голос Аурики, – мы готовы следовать дальше.
– Великолепно, – с облегчением ответил Денис; видимо, в данный момент он был единственным, кого не восхищала, а тревожила тишина и спокойствие космоса. Но всё же он не удержался от «командирского» вопроса, хотя и знал ответ (компьютер регулярно докладывал ему об изменении обстановки): – Никого подозрительного не заметили?
– Нет, – в один голос ответили Аурика и Егорыч.
– Примерно в трёх миллионах километров от нас, ближе к Бичу, – добавил компьютер, – видна транспортно-технологическая платформа для добычи полезных ископаемых.
– Кому принадлежит?
– У меня нет данных по геологоразведке и добыче.
– Понаблюдай за ней.
– Принято к исполнению.
Ходили слухи, что имя компьютеру дали по имени конструктора кванкомов – квантовых компьютеров, которого звали Егором. Но так ли это было на самом деле, Денис не знал.
– Разрешите? – поднял руку Волин.
– Слушаю, Илья Трофимович, – повернулся к нему Денис.
– Мы, конечно, читали переданные нам материалы по объекту, но так и не поняли, с чем имеем дело. Не могли бы вы доходчиво объяснить бойцам, что такое Бич?
– Это не ко мне, – кивнул на сидящих экспертов Денис, – к ним.
– Суперструна, – пожал плечами Богатырёв, для которого уже давно всё было понятно.
– Это мы слышали.
– Я объясню, – сказал Шестопал, отставляя пустую чашку из-под кофе. – Такие космические струны являются тонкими сверхплотными нитями, образовавшимися во время «фазового перехода» – рождения Вселенной – в первую микросекунду космической истории. Как трещина неизбежно разбегается по льду при замерзании воды, так и Вселенная в первые моменты своей жизни проходит этап инфляции – сверхбыстрого расширения, сопровождающийся разного рода дефектами. Струна и представляет один из таких линейных дефектов пространства, рождающихся при стыке инфлюирующих областей. По сути, это тонкие линии не превращённой в другие виды материи, навсегда попавшие в ловушку изначального состояния.
– Теперь понятно, – вежливо кивнул полковник. – Бич – дефект пространства.
Шестопал улыбнулся, не желая возражать.
– Ещё вопросы? – оглядел компанию Денис. – Если нет, все по местам!
Кофе-брейк в кают-компании закончился.
Пассажиры корабля начали поспешно расходиться.
Следующий нырок в пространственную «трещину» закончился выходом «Енисея» точно к заднему торцу Бича – по сравнению с передним, направленным на Солнце. Это был именно тот торец, с которого начали изучение суперструны российские космонавты при первом походе к суперструне. Корабль не стал приближаться к объекту вплотную, застыл на высоте ста километров, и нелинейное гравитационное поле Бича, практически нейтрализованное расстоянием и защитным полем, на космонавтов не подействовало.
Денис не без интереса всмотрелся в изображение торца, похожего на квач, то есть на конец палки, обмотанный тряпкой, из-за осевшего на нём космического «мусора» – льда, снега и камня.
С виду ничего в этом месте не изменилось.
Всё так же сверкали в лучах звёзд ледяные бугры, всё так же угрюмо торчали из-под каменных завалов непонятные «баки» и «швеллера» разбитых в древние времена инопланетных конструкций. Если бы две недели назад Бич врезался в спутник Юпитера Каллисто этим концом, вряд ли от застывших на нём наносов и обломков осталось бы хоть что-нибудь.
– Будем подходить ближе? – осведомилась Аурика.
– Нет, капитан, – ответил Денис. – Здесь мы уже были, двигаемся к середине струны. Наша первая задача – деструктор.
– Скорость?
– Не больше километра в секунду. Увидим что-нибудь интересное – сбросим зонд.
– Принято.
– Егорыч, доложи обстановку.
– Кое-что изменилось, командир, – озабоченным тоном проговорил компьютер. – В ста тысячах километров от Бича замечена платформа геологодобытчиков.
– Ещё одна?
– Не могу знать, Денис Ерофеевич. Но размеры в точности совпадают с размерами платформы, которую мы обнаружили час назад.
Мышцы живота свело.
– На каком расстоянии от Бича находится эта?
– Примерно в тысяче километров от середины объекта.
– Значит, это другая платформа. Не понимаю, что она здесь делает.
– Почему вы так решили?
– Потому что в случае если это та же самая платформа, придётся признать, что она движется с такой же скоростью, что и мы. А насколько мне известно, платформы, даже оборудованные эгранами, – тихоходные аппараты.
– Сообразил.
– Поищите ту, первую.
– Выполняю.
– Командир, я тебя правильно понял? – послышался голос Тихонова. – Думаешь, это не платформа?
– Не знаю, – нехотя ответил Денис. – Не нравится мне суета вокруг Бича. К тому же я не слышал, чтобы геодобывающие платформы запускали за орбиту Венеры. Их место в поясе астероидов.
– Тогда кто это может быть?
– Спроси что-нибудь полегче. Капитан, пошлите запрос на базу, объясните ситуацию. Нужно выяснить, что делают за орбитой Венеры геологоразведчики и кому принадлежат платформы.
– Отправляю запрос.
Медленно поползли минуты, растворяясь в пустоте космоса за бортом корабля.
Под килем «Енисея» (так был сориентирован градиент силы тяжести внутри корабля, отчего казалось, что Бич находится под ним) вилась, то увеличиваясь, то уменьшаясь до толщины карандаша, серебристая спица суперструны. Пейзаж не менялся, все участки спицы почти ничем не отличались друг от друга, кроме величины осадочных пород.
Через час что-то сверкнуло на одном из ледяных наростов, и Егорыч доложил:
– Обнаружен выход металла.
– Сколько мы уже пролетели от торца? – спросил слегка осоловевший от ничегонеделания Денис.
– Почти четыреста километров.
– Что мы видели здесь в прошлый раз?
– Ничего, Денис Ерофеевич. Мы проскочили над этим участком Бича на скорости в десять раз большей и на высоте тысячи километров.
– Будем останавливаться? – спросила Аурика.
Денис помолчал, прикидывая время возможной задержки.
– Нет, не будем. Зафиксируйте координаты находки. Идём дальше.
– Так мы будем ковылять вдоль Бича не один час, – проворчал Анатолий.
Денис мысленно согласился с капитаном.
– Увеличьте скорость до десяти кэмэ в секунду.
– Выполняю.
Соломина Бича под кораблём ускорила бег.
Но через час Егорыч снова доложил об открытии металлических обнажений, и на этот раз, увидев увеличенное изображение утолщения струны, Денис принял решение задержаться.
Желвак утолщения, напоминавший баранку диаметром под двадцать километров и толщиной не менее двух, состоял из ровных наплывов льда, почти полностью покрывавших некую конструкцию наподобие свернувшейся кольцом гусеницы зеленовато-фиолетового цвета. Сходство с гусеницей усиливали «щетинки-чешуйки» высотой до километра, густо усеивающие спину «гусеницы».
– Мы уже встречали такую штуковину! – возбудился Богатырёв. – Помните? Чуть поменьше размерами, но абсолютно похожую на эту. Правда, та не сворачивалась, а как бы ползла вдоль стены.
– Явно искусственное сооружение, – впервые подала голос новый член группы экспертов Милослава Нежданова, доктор ксенологии, рекомендованная командованием ВКС России. – Или машина.
– Скорее живое существо, – возразил Богатырёв.
– Слишком большие размеры для живого существа, – засомневался Анатолий.
– Много мы знаем о параметрах жизни в космосе, – хмыкнул Богатырёв. – Бич летал по Вселенной миллиарды лет, мог побывать и в таких областях, где вполне комфортно жили подобные монстры.
– На планетах они были бы раздавлены собственной тяжестью.
– Смотря какая планета и смотря из какого материала слеплены их тела.
– Денис Ерофеевич? – проговорила Аурика с вопросительной интонацией.
– Опускаемся, – сказал Денис, искренне заинтересованный находкой. – До высоты в пару километров. Запускаем зонд и бегающего роба.
«Енисей» притормозил и начал снижаться над Бичом.
* * *
Задержались не на полчаса, как рассчитывал Денис, а на три с лишним.
«Гусеница» оказалась исключительно необычным объектом, хотя установить – искусственное это сооружение, машина или живое существо, удалось не сразу. Точнее, удалось только после вылазки разведотряда. Исследовательский зонд смог лишь измерить полевую обстановку вокруг «гусеницы», не зафиксировав никаких вредных излучений. Зато два технороба, похожие на шестиногих механических обезьян, не только взяли образцы материала корпуса и «щетинок-чешуек» «гусеницы», но и обнаружили чужеродные следы, отпечатавшиеся на слое снега вокруг некоторых «ножек-присосок», которыми «гусеница» цеплялась за бугристые каменно-ледяные наросты на трубе Бича.
Впечатление складывалось такое, будто «гусеницу» миллионы лет назад кто-то посещал, когда она уже свилась кольцом вокруг тела Бича, и оставил следы. Возраст же осадочных пород в этом месте, по оценке анализаторов зонда, по самым оптимистичным прикидкам был не меньше ста миллионов лет.
– Может быть, это выходили по надобности из «гусеницы» её обитатели? – предложил идею Анатолий. – После того, как она тут устроилась?
Однако идея жила недолго. «Гусеница» только благодаря геометрии казалась творением рук неких разумных существ, облик которых невозможно было представить, но для жизни внутри неё кого бы то ни было она явно не была приспособлена. Это выяснилось уже через час после отправки к гигантскому кольцу разведотряда.
Конечно, Денис настоял на праве первым ступить на поверхность Бича, и его бывалая команда вылетела к «гусенице» на катере, оставив коллег переживать за судьбу разведчиков. Ни бойцов Волина, ни экспертов Денис с собой брать не стал.
Как всегда вне корабля, на тела людей навалилась скручивающая гравитация суперструны, ухудшающая самочувствие. Если внутри помещений фрегата она ощущалась как лёгкое покачивание, аналогичное покачиванию тел в невесомости, то вне защиты неприятные ощущения кратно возрастали, влияя на концентрацию, реакцию и зрение.
Какое-то время пришлось привыкать заново, хотя организм Дениса помнил прошлые прогулки по буеракам Бича и реагировал не слишком бурно. К тому же помогли новые адаптивные препараты, которыми всех космонавтов снабдили медики на Земле. Это были псибиотики нового поколения, помогающие поддерживать тонус и не обращать внимание на «кривизну» восприятия.
Не испытывал ничего подобного ранее только четвёртый член команды – Темир Назарбаев, но лейтенант был терпеливым человеком и делиться своими ощущениями ни с кем не стал. На вопрос Анатолия: «Ты как?» – он ответил: «Как после бокала шампанского на пустой желудок». И это была его единственная жалоба.
Катер сел на каменистый бугор, покрытый инеем, рядом с техноробом, который деловито «пасся» возле гигантской «лапки-присоски» длиной сто метров и толщиной не менее десятка. Вблизи было видно, что «подушка присоски» не просто пористая, она ажурна на всю толщину, и сквозь неё можно разглядеть то, чем заполнена «подушка» внутри. Если всмотреться, можно было увидеть полосу мерцающего голубоватого тумана.
Денис выбрался из катера, перевёл управление робота с автономного на ручное.
– Что обнаружил?
«Обезьян» перестал «обнюхивать» камни, поднял чешуйчатое рыло с тремя глазами видеокамер. Его компьютер не был запрограммирован на свободное интеллектуальное общение, но говорить умел.
– Следы оставлены субъектами массой до ста двадцати килограммов. Их было трое, если они были двуногими.
– А если шестиногими, то одно? – фыркнул Анатолий.
Робот промолчал.
Вслед за Денисом выбрались из катера и его спутники.
Иван Долгушин попрыгал, помахал руками.
– Нормально, командир, привыкаем потихоньку.
Назарбаев не стал следовать его примеру, лейтенанта тошнило, и он, сделав пару мелких шажков, остановился, растопырившись, как краб.
– Что, совсем плохо? – посочувствовал Долгушин.
– Голова кружится…
– Уколись адаптогенчиком.
– Не обращай внимания, я привыкну.
Анатолий подошёл вплотную к стенке «подушки», всмотрелся в её глубины.