Вот только для него так и осталось непонятно, почему же тогда так нахмурился Егерь. Ведь звук винтов означал надежду. Так почему?

– Так ты… давно не был на корте? – Трой вопросительно посмотрел на брата. Они с ним не играли уже много лет.

Логан раздраженно вздохнул, как будто Трой задавал ему этот вопрос уже бессчетное количество раз, прекрасно зная ответ на него.

– Что-то не так? – Наташа повернулась к мужу.

– Давно.

– Это не «восьмёрки».

– Почему? – спросил Трой с искренним интересом. – Даже с мамой и папой не играл?

– Нет времени. – Логан подвигал левым запястьем, словно показывая невидимые часы.

– И что? – Мансур перегнулся через сиденье. – Какая разница?

– Нет времени, – повторил Трой. – Что за чушь! Времени у тебя предостаточно.

– Какая разница? – Егерь покосился на парня. – Ты не улавливаешь?

Логан пожал плечами. И вдруг выпалил, словно не мог смолчать:

– Нет…

– Я не понимаю, как можно играть светски.

– Как считаешь, нужно ли для оказания помощи пострадавшим при, скажем, землетрясении, направлять бомбардировщики?

Последнее слово он произнес так, будто оно воняло.

– Что?

– А мне нравится, – честно признался Трой. У него были приятели, с которыми он играл на полурегулярной основе в Сиднее и Нью-Йорке. Все они прежде выступали на турнирах, как и он. Примерно в семидесяти процента матчей он выигрывал. – Держит в форме. Остальное теперь не важно.

– То есть тебе все равно, выиграешь ты или проиграешь?

– Да то, Мансур. Если Ми-восемь используются и в армии, и в МЧС, то «крокодилы» – это только боевые машины. Понимаешь?

– Нет, я играю ради победы, – ответил Трой, – но это не вопрос жизни и смерти.

– Да мало ли? – Мансур улыбнулся. – Вдруг думают, что здесь теракт?

Братья задумчиво посмотрели друг на друга. Они были одного роста, хотя Трою нравилось думать, что он чуть-чуть выше брата. Вероятно, это впечатление создавали волосы. Он пользовался муссом для укладки.

– И не говори… – Егерь попытался расслабиться. – Дай-то Бог. Только я хочу кое-что предложить. Так, на всякий случай.

– Я не против постучать ракетками, но как только мы начинаем считать очки, мне сразу становится небезразлично, выиграю я или проиграю, и тогда я… – Логан помолчал. – Я просто не выношу этого.

Он с опаской взглянул на Троя, словно ждал, что тот сейчас что-нибудь съязвит по поводу его откровения.

– А именно? – Наташа откинулась на спинку сиденья. – Хочешь перестраховаться?

Через мгновение Трой сказал:

– Ну да…

– Но ты все же следишь за теннисом?

– Да что вы хотите предложить-то?

– Конечно, – подтвердил Логан.

Егерь задумался. Положил руки на «баранку» руля, отбив чёткий ритм пальцами. Мансур поразился: этот жёсткий мужик нервничает?!! Из-за чего?

– А я не слежу. Даже финальные матчи не смотрю, – признался Трой. – Если по телику показывают теннис, я его выключаю. Не могу смотреть.

Двое парней, которых Трой и Логан знали, до сих пор выступали на разных незначительных турнирах. Этих парней они побеждали. Логан полуулыбнулся-полускривился, показывая, что понимает. Трой понимал, почему Логан не может играть. Логан понимал, почему Трой не может смотреть.

А тот, тем временем, достал сигарету и вышел из автомобиля, позвав с собой жену. Юноша, подумав, также выбрался наружу и подошёл к ним.

С теннисом у них у всех отношения сложные.

– Да что такое то?

– А как девочки? – вдруг оживившись, спросил Трой; он сам кое-что знал, но брат больше его вовлечен в семейные дела.

– Бруки довольно часто играет с отцом, – сообщил Логан. – Про Эми я не знаю. В последний раз она брала в руки ракетку, насколько мне известно, когда уделала какого-то очередного лоха, пляжного волейболиста.

– Не по себе мне. – Егерь затянулся. – Не должны тут боевые вертолёты летать, понимаешь? Странно это всё, очень и очень.

Братья с издевкой усмехнулись. Пляжный волейбол. Эми то и дело знакомилась с парнями, которые считали, что женщина не может победить мужчину ни в каком виде спорта, даже если сами теннисом никогда не занимались. Обычно она наказывала их за сексизм деньгами, вызывая на спор.

Они немного постояли в непривычно дружественной, братской тишине, и Трой подумал, не рассказать ли Логану, что действительно наполняет сейчас его разум. Нечто, не имеющее последствий и тем не менее заставляющее ломать голову в зависимости от того, сквозь какую грань призмы будущих перспектив на это смотреть.

– Ну и чего делать то? Назад поворачивать? – Мансур закипел.

«Я встречался с Клэр в Нью-Йорке» – так он мог бы начать. Логан приподнимет бровь. Клэр ему нравилась. И он был симпатичен Клэр. Он выслушает с интересом и без осуждения. Логану лень будет осуждать.

– Ты успокойся. – Наталья подошла к парню и взяла его за руку. – Если говорит, что что-то не так, то значит так и есть. Понимаешь?

Но нет. Трой пока не готов говорить об этом, к тому же Саванна в любой момент могла вылезти из машины и прервать их.

– Нет, знаете ли, не понимаю. Вот там, – Мансур ткнул рукой за спину, – творится чёрт те что. Оттуда мы уехали, спасибо вам обоим. Впереди что-то вас напрягает. Так давайте уже примем решение, что нам нужно делать, и всё. Ну, какие у нас варианты, а?

Трой засунул руки в карманы. Эта курица собирается сидеть там вечно?

Логан снова принялся монотонно насвистывать, и Трой не выдержал: к черту все это!

– Ты прав. – Егерь бросил окурок на землю, втаптывая носком ботинка. – Вперёд ехать нужно, крути не крути. Ладно, посмотрим. Поехали уже.

Он обошел машину, открыл заднюю дверь и нагнулся посмотреть на Саванну. Она до сих пор даже ремень не отстегнула. Сидела, крепко прижав руки к животу, будто только что вонзила в себя нож.

Нетерпение Троя как рукой сняло.



– Саванна, – мягко произнес он.

Она посмотрела на него глазами, полными слез. Моргнула светлыми ресницами. Слезы пролились.

«Нива» дёрнулась, взрыла покрышками влажную, рыхлую землю и поехала вперёд. Впереди показался пологий, песчаный берег реки, густо заросший камышом. Старый, но всё ещё крепкий мост, стоящий на опорах из толстых стальных труб. Машина, направляемая аккуратно рукой водителя, закатилась на чуть прогнувшееся покрытие.

Трой не выносил вида плачущих женщин.

– Ничего страшного, – сказал он и присел на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с Саванной. – Мы ведь с тобой.

– Знаю. – Она вытерла щеки и повертела в пальцах висевшую у нее на шее на дешевой цепочке потускневшую старинную серебряную отмычку.

Мансур выглянул в окно, всматриваясь в воду. После всего, что произошло ночью, от реки тоже можно было ожидать любых сюрпризов. Крокодилам или ещё каким-нибудь плезиозаврам парень бы уже не удивился. А также русалкам, водяным и прочим ихтиандрам, вкупе с гигантскими морскими спрутами. Но на удивление река была спокойна, текла себе и текла, перекатываясь небольшими ленивыми волнами. Разве что вода в ней стала более зеленоватой, с преобладающим тёмным, различимо илистым цветом. И тут парня чуть было не согнуло в приступе рвоты.

– Симпатичное колье, – сказал Трой.

Смещать фокус внимания он научился благодаря эмоциональным пике Эми.

– Спасибо. – Она перестала теребить ключ.

По течению пронесло распухшее, землистого цвета тело с широко распахнутыми глазами. И казалось, что они, глаза, смотрят прямо на него, впиваясь мутными белками глаз с чёрными точками зрачков в лицо, стараясь запомнить.

– Эта лоза что-то символизирует? – Трой указал на татуировку у Саванны на предплечье. Зеленые усики обвивались вокруг тонкой руки с синими венами. Он ничего не имел против татуировок, у Эми их было несколько, но эта, сама по себе безобидная, как будто оскверняла по-детски хрупкую руку Саванны. – Или тебе просто понравилось, как она выглядит?

– Это бобовый росток Джека, – ответила Саванна.

– Фу-у-у… – Позеленевшее лицо Натальи говорило о том, что ей тоже несладко. – Ну, надо же так, напоследок…

– А-а-а, – протянул Трой и попытался вспомнить сказку. Джек забирается наверх по бобовому ростку и крадет золото у великана? – Значит… это о свершении мечты?

Саванна не похожа на тех, кто читает книги о самопомощи и рисует планы в картинках, как достичь желаемого.

Егерь ничего не сказал, смотря прямо перед собой и настороженно прислушиваясь. Переехав мост и остановившись у двух небольших пригорков, за которыми начинался поворот, он начал останавливать автомобиль. Подкатился к большим кустам и притормозил окончательно, вышел и неторопливо направился в сторону сросшегося куста лещины, достав предварительно из бардачка старый, исцарапанный бинокль. Быстро взбежал вверх, накидывая капюшон ветровки на голову, и ввинтился в заросли, мгновенно став невидимым со стороны.

– Это символизирует возможность бегства, – поправила его Саванна.

– Ни хрена себе… – протянул Мансур. – А чего это он?

– Точно, – сказал Трой. – Кстати, о бегстве – давай быстро смотаемся туда-обратно и уберемся отсюда.

– На разведку пошёл. – Наташа вышла из машины. Присела несколько раз, восстанавливая кровообращение, так как ехали всё-таки долго. – Привычка, ничего не поделаешь. Сейчас придёт, доложит обстановку. И поймём, чего дальше делать.

Он встал и собрался протянуть ей руку, но передумал. Слишком это покровительственно. Вместо этого Трой отступил назад и сделал преувеличенно вежливый жест рукой: «Пожалуйте сюда, мадам». Нужно дать ей пространство. Не торопить. Попытаться понять.

– А… – Парень понимающе кивнул головой, хотя на самом деле ничего не понял. – Ждём, значит?

Саванна отстегнула ремень безопасности, повернулась, как на шарнирах, и вылезла из машины. Нервно улыбаясь, посмотрела на него, просунула большие пальцы в шлевки на поясе и поддернула джинсы.

Женщина ничего не ответила. Присела на порожек «Нивы», задумчиво подпёрла ладонью лицо и стала смотреть в сторону соседнего взгорка. От нечего делать Мансур тоже повернулся в ту сторону. Смотрел и пытался понять: что же там странного? Как будто отпечаталось что-то на сетчатке, перед тем как он полностью повернулся и пропало. И как он не старался – разглядеть так и не получилось. Помятуя о странных штуковинах, встреченных по дороге, он даже обрадовался тому, что не придётся идти и пытаться разобраться. Хватило с него непонятного и неясного. Мансур покосился в сторону Наташи, пытаясь понять: а она тоже заметила?

– Извини, я понимаю, ты не хочешь тратить на это целый день.

Оказалось, что наверняка. В руке женщина уже держала неизвестно откуда вытащенный пистолет, покачивая стволом и смотря на такие же густые кусты, как и те, что были на макушке «их» холмика. Её губы шевельнулись:

– Хочу, – сказал Трой. – Все отлично.

– Видишь?

Он надеялся, что бойфренд окажется дома и это даст ему повод схватить его за грудки и припечатать к стене, как делают копы в фильмах.

– Прежде чем мы поднимемся, может, стоит проверить, на месте ли его машина. – Саванна легонько прикоснулась к носу и шмыгнула.

– Да. Странное что-то. Никак не могу разглядеть чего там.

– Отличная идея, – согласился Трой.

– Самое главное, чтобы оно к нам не сунулось, вот что…

Логан молчал. Трой попружинил на подушечках стоп, вдруг ощутив прилив бодрости и веселья. Они прошли за Саванной на крытую парковку. Она остановилась, и плечи у нее поникли.

– Что не сунулось? – Егерь, возникший рядом абсолютно беззвучно, уже держал наизготовку карабин. К которому, кстати, успел прицепить не пойми откуда взявшуюся оптику.

– Все хорошо. Его нет дома. – Девушка указала на пустое место в дальнем углу.

– Вон там, на холме. – Наталья ткнула пальцем в сторону непонятности стволом пистолета. – Заметил.

– Ну да. Пока не двигается и хрен с ним. Мальчишка там сидит. Я его в бинокль увидел. С медведем, правда.

– Вот и ладненько, – обрадовался Логан. – Отлично.

– С каким медведем?! – Женщина оторопело взглянула на мужа.

Трой сразу сдулся. Значит, все-таки придется терпеть скукотищу сборов. Он посмотрел на часы. У него и правда не было в распоряжении целого дня.

– Большим бурым. Короче, команда, слушайте сюда. Прямо перед Ключами – куча военных. Сюда почему-то не суются, и это мне как раз-таки и не нравится. По идее, и исходя из тактических соображений, именно здесь нужно было секрет выставить. А его нет. А что это означает?

«С тобой что-то не так, – сказала однажды мать, когда его в очередной раз отстранили от занятий и она привезла нерадивого сына домой из школы. – С тобой что-то очень сильно не так».

– Что? – Мансур непонимающе уставился на него.

«Я знаю», – подумал он тогда, втайне радуясь.

– Что всё плохо. Что – либо карантин уже вводят, либо ещё что-то. И вот этот кусок – считается уже запретным. Опасаюсь я, если честно, что как бы по нам стрелять не начали. Мансур, ты пойми меня правильно – не хочу туда идти. Пока, во всяком случае. Понимаю, что Наде твоей помощь нужна, но я не один. Наташа мне очень родной человек, и мне не очень хотелось бы, чтобы в неё стрелять начали, как в заражённую. Может, немного подождём, парень?

Они втроем поднялись в лифте на четвертый этаж. Трой посмотрел на зеркальную стену и увидел сотню отражений себя и Логана, становящихся тоньше и тоньше, но неизменно возвышающихся над Саванной.

Она провела их по застеленному ковром коридору, пропитанному знакомым запахом лимонного освежителя воздуха, которым всегда пахнет в подобных ухоженных жилых домах среднего уровня, и открыла дверь.

– Я не буду ждать… – Татарин упрямо покачал головой, сцепив руки в кулаки. – Ей плохо, она до сих пор в сознание не пришла. Что мне ждать? Пока она умрёт, и с ней мой, слышишь ты, лесничий, мой ребёнок!!! Да с какой стати в нас кто-то стрелять начнёт?!! Что за херь ты несёшь?!! Тебе мозги просто на службе твоей отбило, вот и всё!!! Не хочешь помогать – не надо. На руках донесу. Если там. Как ты говоришь, военные, значит там и врачи есть. Какие-никакие, а врачи. Поможешь довезти или нет?

– Входите, пожалуйста, – робко пригласила Саванна, как будто они пришли к ней в гости.

Егерь посмотрел на покрасневшего, разъярённого парня и покачал головой. Отрицательно.

Трою сразу бросились в глаза прислоненные к стене картины без рам – настоящие произведения искусства. Абстракции с энергичными мазками, такими густыми и рельефными, что они выглядели не до конца просохшими. Увидеть здесь искусство Трой не ожидал.

Мансур, не глядя на него, пошёл к «Ниве». Вставшая Наташа только успела открыть рот, когда муж взглядом заставил её замолчать. Тем временем уже вполне пришедший в себя парень вытащил девушку из салона. Вскинул обмягшее тело на руки и зашагал в сторону поворота, который вёл к селу. Мимо тех, кто вытащил их из разбитой машины и спас от верной смерти он прошёл, всё также не оборачиваясь.

– Он художник, – пояснила Саванна, проследив за взглядом Троя. – Художник-любитель.

– Молодой он ещё… – Егерь сплюнул и снова полез на холм. – Глупый.

Мебели было не много: продавленный двухместный кожаный диван перед прислоненным к стене телевизором да шаткий, с виду стеклянный кофейный столик, на котором стояли коробки с недоеденной едой, купленной навынос. Палочки для еды воткнуты в жареный рис, раскрытая газета заляпана соевым соусом, рядом – наполовину опорожненная бутылка «Короны» с кусочком лайма, плавающим на поверхности оставшегося в ней пива. В углу комнаты стояла пирамида из нераспакованных после переезда коробок. Парень Саванны достал свои картины прежде, чем поставил телевизор. Этот человек аккуратно отрезал кусочек лайма, чтобы засунуть его в бутылку «Короны», но оставил недоеденный обед на кофейном столике. И он ударил свою подружку.

Наталья ничего не сказала, и направилась за ним. Может быть, что её муж и поступил некрасиво и нехорошо, может быть. Но она знала, что он никогда не принимал тех решений, которые могли бы привести к плохим последствиям.

Саванна покачала головой при виде остатков еды на кофейном столике и сделала движение к нему, словно собиралась прибраться, но остановилась.



– Вот эти коробки, видимо, твои? – сказал Логан и кивнул головой на две: одна имела на боку надпись: «САВАННА – ОДЕЖДА», на второй было выведено: «САВАННА – РЕЦЕПТУРНЫЕ КНИГИ».

Мансур шёл вперёд, стараясь держать Надю так, чтобы ей было удобно. Она дышала тихо-тихо. А парень уже начал уставать, и ему приходилось дышать тяжело и глубоко. Пот, поначалу выступавший лишь небольшими каплями, теперь непрерывно тёк струйками вниз, попадая в глаза. Ему постоянно приходилось моргать, отгоняя влажную пелену. Руки начали трястись, тело девушки, безвольное и обмякшее, тянуло их вниз. Но он шёл, стараясь не спотыкаться, чтобы, не приведи Аллах всемогущий, не уронить ношу.

Впереди, так далеко, на расстоянии не меньше, чем полкилометра, возились и рычали какие-то большие машины. Что они делали и зачем? Он не знал. Он просто шёл к ним, стараясь дойти как можно быстрее.

– Да, – сказала девушка. – Да, спасибо. Весьма благодарна.

Его заметили, когда до рва оставалось не более десяти минут ходьбы. Закричали, показывая руками в их строну, засуетились. Выбросив чёрный выхлоп, в сторону Мансура рванул один из восьмиколёсных стальных монстров. И тогда он, сначала опустившись на колени, сел. Аккуратно положил Надю на землю. Поднялся и, шатаясь, зашагал навстречу военным, махая руками и крича что-то бессвязное…

Весьма благодарна. Модуляции ее голоса и выбор выражений в речи постоянно менялись: то ей двадцать лет, то все восемьдесят.



– Давайте выносить вещи в прихожую, – предложил Логан.

Егерь, лежавший в кустах на холме, выругался и плотнее прижал окуляры к глазам.

Они с Троем потащили коробки. Трой взял ту, что с книгами, и зашатался под тяжестью.



– Стоять! Стоять, сука, сказано тебе! Стой, стрелять буду!

– Ты в порядке, приятель? – с непроницаемым видом спросил Логан.

Истошный вопль, донёсшийся до парня, сначала показался ему бредом. В кого стрелять? Зачем? Ведь он идёт за помощью.

Они вернулись и застали Саванну сидящей на корточках в крошечной кухне – дверцы всех шкафов открыты, а сама она наполняет коробку кастрюлями, сковородками, сверху кладет блендер.

С борта бронетранспортёра спрыгнуло несколько фигур в странных, глухих камуфляжах. Зеркальные стёкла шлемов не давали возможности рассмотреть лица. Да это и не было нужно, так как направленные на него стволы автоматов говорили сами за себя.

– На землю упал! Руки за голову! Быстро!

– Я люблю готовить, – обратилась она к Трою, будто объясняя свои действия.

Ноги подкосились. Мансур устало растянулся на земли, сложив ладони в замок на затылке. В голове колотилась мысль о том, что всё это правильно и так нужно. И ещё вспоминался хрипловатый голос Егеря, который попросил его не соваться сейчас.

– Аккуратно, мужики. Не подходим близко. Эй, ты, слушай сюда. Кивай головой, если понял. Понял?

– Мне говорили, – ответил он. – Мама и папа захотят держать тебя у себя вечно.

Он постарался кивнуть головой. Получилось плохо, но, судя по всему, говорившего с ним военного это устроило.

– Что еще? – спросил Логан.

– Не вставать без команды. Дёрнешься – стреляем. Понял? Молодец. Кого ты там оставил?

– В спальне, – ответила Саванна и посмотрела на них снизу вверх. – Сундук у кровати. Бабушкин. – Она поморщилась. – Он довольно тяжелый.

– Это моя девушка. Она беременная. Нам врач нужен. В аварию попали, и она никак в себя не придёт. Помогите, пожалуйста.

Братья вошли в спальню. Воздух затхлый, на кровати – ком из сбитых простыней, одеял и подушек, на полу раскидана одежда.

– Молчать. – Треск, судя по всему – рации. – Сокол вызывает Грача. Грач, слышишь меня?

– Видимо, это он, – сказал Логан и попробовал приподнять с одного угла стоявший в ногах кровати сундук из красного дерева.

В рации что-то нечленораздельно буркнуло, судя по всему – Грач ответил.

– Что за черт?! – Из кома на постели вдруг возник голый мужской торс.

– Здесь гражданские. Двое. Пацан какой-то. И его девчонка, без сознания. Говорит, что беременная. Что? Понял, хорошо. Отбой.

У Троя ёкнуло сердце. Он схватил с книжной полки первую попавшуюся под руку вещь и замахнулся ею, как оружием.

Осторожные шаги. Носки тяжёлых ботинок, порыжевшие от времени, с кажущимися даже на вид твердейшими носками остановились шагах в семи от него.

– Не шевелись, твою мать!

– Слушай сюда ещё раз. Как зовут?

Логан с грохотом уронил сундук.

– Мансур.

– Оставайся на месте, приятель, – проговорил он спокойно и уверенно, как сельский полицейский, голосом низким и тягучим.

– Руки не убираешь, отвечаешь предельно кратко и ясно. Понял? Вот молодец. Первое – как сюда добрался, если в аварию попал?

Люди часто замечали сходство манеры речи Троя и Логана с отцовской, но только сейчас Трой впервые осознал, что его брат на самом деле говорит и выглядит совсем как их отец.

– Дошёл. – Что-то внутри заставило Мансура промолчать про Егеря.

Мужчина быстро отполз назад и прижался спиной к стене, вцепившись руками в одеяло. Он был костлявый, бледнокожий, с густой черной растительностью на груди и в клетчатых трусах с растянутой резинкой. Трой испытал к нему такое глубокое, нутряное отвращение, что его даже передернуло.

– Ну-ну. Сейчас разберёмся с ним, слышь Сапсан, и надо будет туда мотануть.

– У меня есть около сотни наличными, – торопливо проговорил мужчина и потянулся к лежавшему на прикроватной тумбочке бумажнику. – Это все. – У него был ирландский акцент. Первая девушка Троя однажды сказала, мол, нет ничего сексуальнее ирландского акцента, и с тех пор существование Ирландии Трой воспринимал как личное оскорбление.

– А чего не послать второй бэтэр, а? – Голос Сапсана был таким же низким, как и у его напарника

– Нам не нужны твои деньги, – с отвращением произнес он.

– Мне оно надо? Я, знаешь ли, сам хочу походить в героях. А ты не хочешь, что ли?

– Что за?.. – Саванна появилась в дверном проеме.

– Логично. Так чего ждём то?

– Саванна? – Мужчина взял с тумбочки очки и нацепил их на нос.

Теперь он был похож на долбаного Гарри Поттера. Как он смел быть похожим на Гарри, треклятого, Поттера?! Гарри Поттер никогда не ударил бы женщину.

– Учёных. Сейчас подъедут. Слышь, пацанчик, так чего у вас там произошло то, а?

– Где ты была? – спросил парень Саванну, как будто Троя и Логана не было в комнате. – Я с ума сходил.

– Почему ты не на работе? – спросила она, блуждая взглядом по комнате.

Мансур открыл рот, чтобы ответить, но неожиданно раздался рёв ещё одного двигателя. Рядом с бронетранспортёром притормозило ещё что-то. Он поднял голову и посмотрел, удивлённо и не веря глазам.

Девушка выглядела испуганной, и ее страх зажег огонь жгучей ярости в груди Троя.

Машина была очень большая. Вытянутая, с сетчатой решёткой на лобовых стёклах, на высоченных колёсах. Вся утыканная какими-то антеннами и чем-то абсолютно непонятным. И вышли из неё два типа, затянутых во что-то, что напоминало скафандры для выхода в открытый космос. В руках у одного был небольшой агрегат, больше всего похожий на шуруповёрт. А у второго – свёрток, который после того, как тот дёрнул за шнурок, превратился в большой прорезиненный мешок, смахивающий на спальник. Только окошко было очень и очень маленькое, и по всей его поверхности находились очень крепкие на вид ремни.

– Меня тошнит, как собаку, – ответил Гарри Поттер, приложил руку к животу и скривился. – Поганый кисло-сладкий соус.

– Твоей машины нет на месте, – сказала Саванна.

Он понял. Сразу и всё, как только увидел, как странная машина отправилась дальше, туда, где лежала Надя. Прав был циничный Егерь. Мансур глубоко вздохнул, уткнувшись лицом в землю. Перед глазами начало закручиваться красное марево, в ушах отчётливо застучало, а в груди стало тесно. Он зарычал, услышав очень обострившимся слухом, как осторожно в его сторону двинулись те двое в скафандрах. Почувствовал, как напряглись ставшие вдруг очень сильными мышцы. И подпрыгнув на месте – кинулся на них, видя, как пульсирует внутри каждого, чётко, несмотря на плотные скафандры, заметные красные мышцы посередине груди. Как по их сосудам бежит красная жидкость. Как медленно движутся те, с автоматами, не успевая перехватить его прыжок…

– Она сломалась на автостраде. Под дождем. Все дерьмово. – На его лице изобразилось раскаяние. – Прости меня, Саванна, любовь моя. За тот вечер. Это было непростительно, я знаю, но я был сам не свой, очень расстроился из-за… но это не оправдание. Знаю, это не оправдание… – Вдруг он, похоже, вспомнил о присутствии Логана и Троя. – Кто эти парни?



– Друзья, – холодно ответила Саванна. – Они помогают мне забирать вещи.

– Ни хрена себе чудо-юдо… – Сапсан присвистнул, глядя на то, как расслабляется тело давешнего пацана. Как опадают взбугрившиеся мышцы и распрямляются успевшие мгновенно отрасти тёмные и густые волосы на голове и лице. Вот только на лице ли?

– Много еще осталось? – спросил Логан.

И ещё он, вздохнув, покосился в сторону тела бывшего его старшего, Коляна, с которым прошёл не одну войну. Тот лежал на спине, уже не хрипя и не дёргаясь. И кровь, до того бившая фонтаном из мгновенно распоротого когтями твари кевларового нагрудника боевого защитного комплекса «Кольчуга М-3». Который перекинувшийся в голливудского оборотня парень вскрыл играючи.

– Угу. Посмотри Борь, какой экземпляр, а? – Один из учёных нагнулся, рассматривая утыканное иглами парализатора тело. – Обалдеть.

– Друзья откуда? – удивился Гарри Поттер.

– И не говори. – Второй, деловито разложивший свой мешок, подошёл ближе. – Таких я ещё не видел.

– Не важно, откуда мы, – сказал Трой. – Мы просто забираем ее вещи и уходим.

– Чего?!! – Произнёс обалдевший Сапсан. – Каких таких?..

– Слышь, военный. – Борис повернулся к нему. – Ты локаторы-то спрячь. Грузи людей на броню и в карантинную зону. Понял? А то сам таким станешь. Быстро!

Саванна схватила стоявший в углу комнаты чемодан на колесиках, подкатила его к открытому встроенному шкафу и начала бросать в него одежду, не снимая с вешалок.

Сапсан открыл, было, рот, чтобы сказать всё, что он думает по поводу всяких там умников. Но тут пискнул коммуникатор, встроенный в экран наглазника и всё такое желание у него пропало. Даже по званию стоявший перед ним был на пару звёзд больше. Спецназовец хмыкнул и махнул своим, идя к «бэтэру».

– Но куда ты пойдешь? – спросил Гарри Поттер. – Где ты живешь? – Он сделал движение, словно хотел встать с кровати.

– Ты на Базу сказал, чтобы их через «мозговарку» пропустили? – Первый, начавший натягивать мешок на Изменённого, обернулся к коллеге.

– Оставайся на месте! – велел Логан.

– Ну, уж ни в первой. Предупредил, красным кодом. Слышь, Валь, ты представляешь, если девчонка выживет? Она же беременная. Ёлы-палы…

Парень запаниковал:

– И не говори. Ладно, давай паковать. Вон уже наши возвращаются. Эх, родимый ты мой, мохнатый, чего ж ты такой тяжёлый-то?..

– Саванна?

Отправленный к мосту патруль ничего не обнаружил. Кроме следов, которые никто и не думал скрывать.

– Не разговаривай с ней. Не говори ни единого, мать твою, слова! – Трой подошел к кровати и навис над маленьким сосунком всей мощью своего здорового, крепкого тела ростом шесть футов четыре дюйма. – Она не нуждается в твоих объяснениях.

Следы от протекторов тольяттинского внедорожника уходили на мост. Громадные когтистые отпечатки вели прямо в тёмную воду.

Трой был свежевымыт, чисто выбрит, одет в рубашку за девятьсот долларов, на руке – часы от Луи Муане, и, может быть, он ошибался в своей жизни и сейчас из-за этих ошибок стоит перед этической дилеммой монументальных размеров, но ни разу в жизни он не поднял руку на женщину и никогда этого не сделает, он не унаследовал ни одного мерзкого гена своего гнусного деда, и ему нравилось выражение страха и смятения на лице Гарри Поттера. Гарри Поттер заслужил это, потому что он по закону, морально и по духу не прав.



Такое случается крайне редко, когда ты знаешь точно, что прав, а другой парень – нет. Трой был Человек-Паук, Халк, Капитан Америка. Он был, разрази его гром, Бэтмен.

Егерь вёл машину в сторону одного из дачных посёлков, находящихся вокруг Радостного. Посёлок, бывший одним из самых больших, назывался прямо как конфеты в детстве: «Раздолье». Они молчали долго, почти всё время, пока ехали. Уже практически полностью добравшись до скопления дачных участков, среди которых был двухэтажный кирпичный дом, доставшийся ему по наследству, Егерю пришлось притормозить и загнать «Ниву» в густой пролесок. Сверху на барраже прошёл «крокодил». И сейчас он уже начал их бояться. Наташа, молча и тоскливо плакавшая всю дорогу, повернула к нему распухшее лицо с красными глазами:

Никогда еще Трой не чувствовал себя лучше.

– И мы…и с нами будет тоже самое? Но как же, ведь…

– Успокойся. Ни со мной ничего пока не произошло, ни с тобой, слышишь, Наташ?

Глава 17

Она всхлипнула, жалобно, по-детски:

Сейчас

– Да слышу, я, слышу. Вот только понять не могу. Ну как же так?

Значит, она отправила своих сыновей забирать вещи этой девушки. Совершенно ее не зная, пустила в свой дом!

– Как, как. Задницей об одно место, вот как.

Близился вечер, и салон, полный посетителей, гудел от рева множества фенов. Главный стилист Нарель Гаррет вполуха слушала свою клиентку, записанную на частичное окрашивание в три часа и трещавшую о Джой Делэйни. В последнюю неделю почти все ее клиентки трещали о Джой Делэйни. Джой хорошо знали в местном сообществе.

Егерь вздохнул. Глубоко, стараясь успокоиться. Ему тоже было не по себе от того, что увидел там, на холме. Но им оставалось?..

– Должна быть связь, тебе не кажется? Между этой странной девушкой и исчезновением Джой?



– Я не знаю. – Нарель сняла с головы женщины тюрбан из полотенца.

***

Изабель Норрис трудно было угодить с цветом.

Слава Рычинов, вышедший в отставку в звании майора, был доволен своей жизнью. Всё складывалось как нельзя лучше для него.

– Погоди. Ты же обычно стригла Джой? – Изабель повернула голову и посмотрела на парикмахершу. – Тебе, наверное, известно больше, чем мне! Полицейские приходили к тебе?

Работу бывшему военному строителю удалось найти очень быстро. Благо и опыт, и образование, и возраст – всё подходило. А помноженные на умения командовать людьми и решать всякие, весьма сложные дипломатические вопросы с бюрократами, давало только дополнительные плюсы. Как результат: жизнь шла как по накатанной. В отличие от большинства не таких удачливых сослуживцев, занимавших в ней, гражданской жизни, куда как более скромные посты. Став в тридцать восемь заместителем директора крупной строительной компании, Слава считал, что всё удалось. И стал задумываться о женитьбе на какой-нибудь, желательно разведённой и с взрослыми детьми, женщине. Нет, нельзя сказать, что он не любил детей, нет. Просто не хотелось, чтобы дома висели подгузники, и стоял несмолкаемый ор. Ну, так вот он был устроен. Планы рухнули в одночасье…

– Нет. – Нарель включила в розетку фен. – Гладко и немного объема?

Когда на всех телевизионных каналах начали показывать город, лежащий возле Волги. Тот самый радостный, где прошли пять лет жизни тогда ещё капитана Рычинова. Через неделю после первых репортажей, ахов и охов журналюг всех мастей и титулов, после громких заявлений государственных мужей и тихих прогнозов знакомого врача-эпидемиолога, Слава запил. Нет, он не скатился в пропасть, после которой запросто можно было оказаться бомжом. Не такой закалки был человек. Но изо дня в день, с переходом на выходные, он начал употреблять всё больше и больше. Свадьбы не сложилось. А причина была проста…

– Она говорила тебе, что собирается уезжать?



– Нет.

– Что это, товарищ капитан? Я такое только в кино видел, ох, ёпта…

– Я слышала, у Джой и Стэна были проблемы. Они почти не разговаривали.

– Отставить, Снисаренко. Что ты как первогодок, право слово?

– Я ничего об этом не знаю, – сказала Нарель, все прекрасно знавшая.

– Извиняюсь, не сдержался просто. Да-а-а…вырыли мы очередной тоннель для Росрезерва…

– Она упоминала когда-нибудь об этой девушке?

– Саванне? – уточнила Нарель.

– Так, а ну отошли, бойцы! Кому сказал?!! Снисаренко, выставь караул. А я к особисту. Но, бля, охиренная штука, я согласен. Ну, всё, давай будь бдителен тут.

– Погоди, ты ее видела?

Рычинов пошёл по прокопанной экскаватором глубокой траншее, ведущей в сторону строительного городка. Поправил спецовку с надписью «ТрансГаз», думая о том, что сообщать начальству. Официально они работали якобы на прокладке нефтепровода. По сути – так оно и было, так как его тянули рядом. По факту же…

Нарель встретилась взглядом с Изабель в зеркале:

– Да. Я ее стригла.

По факту одно из подразделений инженерно-сапёрных войск РФ, которое само себя величало не иначе как «Росметрострой», расширяло и увеличивало хранилище Росрезерва России. Самое первое, созданное здесь ещё в шестидесятых годах прошлого века, было немного маловато. А если быть более точным – не подходило для хранений законсервированных углеводородных продуктов и прочих производных. Сам городок, с ласковым названием Радостный, строился изначально именно под данную задачу. Но пришло время, и, применяя все возможные методы конспирации, пришлось расширять площади. Благо, стихшие в лихие девяностые нефте- и газодобывающие местные предприятия снова работали на раз-два.

– Правда? – Изабель оживилась. – Я слышала, она была, ну… ты понимаешь… – Женщина произнесла одними губами: – Шлюшка.

Именно поэтому батальон капитана Рычинова, состоящий исключительно из специалистов-контрактников, находился здесь. И рыл всё более и более увеличивающееся количество траншей, которые в дальнейшем должны были перейти в тоннели, соединённые с основным старым комплексом. Самый сложный этап работ – создание искусственных каверн и резервуаров, ещё было впереди.

– А мне она показалась милой, – сказала Нарель.

– Все это как-то связано, – продолжила молоть языком Изабель. – Слишком много совпадений. Незнакомая девушка появляется в доме, и его хозяйка исчезает. Не удивлюсь, если дальше мы узнаем, что у Стэна завязались отношения с этой девушкой и он убрал жену с дороги. Ой, горячо уху!

А вот сегодня, отваливая очередной пласт земли, экскаваторщик Семёнов приостановил работу и вызвал его, своего командира. Потому что под ковшом открылось нечто. Оно было, судя по видимой части, далеко не самых малых габаритов. И ещё оно было настолько странного искусственного происхождения, что Слава сразу вспомнил сериал про неугомонного американца, твердившего: я хочу верить. Да и было с чего…

– Прости, – сухо произнесла Нарель.

Покрытое буроватым глинозёмом, нечто выпирало выпуклым боком. И был он – то ли сварен, то ли склёпан настолько хорошо, что казался абсолютно монолитным и целым. Без единого видимого шва, без какой либо трещины. И материал был похожим на металл, да только металлодетектор на него никак не реагировал.

Она была доверенным лицом и исповедницей Джой и хранила ее тайны, как священник или адвокат, но, если Джой пропустит следующий, уже намеченный визит к ней, она пойдет в полицию и выложит все секреты своей клиентки за тридцать лет. Расскажет про предательства, о которых лишь упоминалось вскользь и о тех, что обсуждались детально. Пусть полицейские узнают все, что нужно, чтобы прижать ее мужа. Она скажет: вот один возможный мотив, а вот другой, потому что любой брак, длящийся столько лет, дает массу поводов для убийства. Каждому полицейскому и парикмахеру это известно.

Тоже, ещё та ситуация. И данные геологоразведки, и показатели прочих исследований, проведённых Институтом, во всю ивановскую кричали: нет здесь ничего!!! А оно было, вон, только оглянись, так и выпирало зеленоватым, со стальным отливом, покрытием. Рычинов вполне представлял себе, что теперь будет. И от этого ему становилось очень нехорошо.

Да! Его ребята ни разу не нарушали всевозможные подписки, которые давали, подписывая контракт с Минобороны. Но сегодняшний-то случай, как не крути, не подпадал под них. И как теперь начнёт суетиться и дёргать ГБ, можно было себе представить. Слава был, конечно, далёк от мысли о том, что к ним применят тот самый способ, которым надёжно закрываются любые возможности «слива» информации. Ведь на дворе не то время, что было почти сто лет назад, «воронки» не катаются. Но мандраж присутствовал, и никуда от него было не деться. Потому капитан Рычинов и оттягивал последние минуты перед свиданием с собственным особистом Сергеем.

Глава 18

Прошлый сентябрь

Но как обычно – человек предполагает, а Господь, как известно, располагает. Потому, когда капитан остановился покурить, особист сам вышел из вагончика, бодро протопал в курилку и присел рядом с Рычиновым. Оба задымили. И с глубокомысленным видом начали обычное соревнование: кто больше колец пустит. Выиграл, как обычно, наследник несгибаемого Феликса, хитро улыбнулся и спросил в лоб:

Близилась полночь, и Эми Делэйни, старшая дочь Стэна и Джой Делэйни, часть времени дегустатор еды, часть – нормальный человек, часть – не совсем нормальный человек, сидела, скрестив ноги, на неубранной кровати, голая, с завязанными в хвост на макушке, как у чирлидерши, волосами, и смотрела на стихотворение, только что записанное ею в дневник. Ее спальня находилась на самом верху двухэтажного дома с террасами, расположенного в когда-то пригородном районе, и она делила его с тремя другими жильцами. Красные и синие неоновые огни от вывески миниатюрной площадки для гольфа, находившейся напротив, бросали отблески на страницу. Эми читала:

– И чего у тебя, любезный камраден, случилось? Неужели нашёл клад адмирала Колчака, который прикопали драпавшие через эти места белочехи? Или чего поинтереснее?

Незнакомая девушкаПоявиласьНезнакомая девушкаВ доме, где я росла,Спит в покинутой мнойПостели,Носит оставленную мнойОдежду,Готовит лазанью для моейБрошенной Матери.И моей матери нужно идти,Когда я ей звоню(Мне есть что сказать),Потому что незнакомая девушкаВыкрикнула ее имя,Как будто имеет право.Мою мать зовут Джой,И, когда она откликнуласьНа зов незнакомой девушки,В голосе ее слышаласьРадость.

Рычинов покосился на довольно скалившегося чекиста, отметил про себя, что хоть тот и ржёт, но глаза у него как у робота-супостата из римейка «Терминатора», вздохнул и начал рассказ. Много времени он не занял. По окончании – особист сорвался с места, да так, что капитан еле успел его догнать. Результат…

Эми апатично обвела жирными прямоугольными рамками разные слова в своем стихотворении, как цензор военных времен, вырвала лист, смяла его и сунула в рот.

Работы не были прекращены, и даже никто не удалил с территории объекта подразделение Рычинова. Так что он оставался до того самого момента, пока обводная траншея не состыковалась всё таки с ближайшим отростком системы подземного сообщения объекта Росрезерва «Радостный-1». Хотя, как понимал умница-капитан, рядом с его площадкой появилась ещё одна, которую в документах обзывали не иначе как «Радостный-55», а промеж собой ловкие и склизкие парни с глазами пламенного борца за дело революции называли «зоопарком», «инкубатором» или «зелёнкой».

Она не помнила, чтобы когда-нибудь раньше ела бумагу, но, вероятно, такое с ней случалось, потому что вкус и текстура показались ей знакомыми. Она тщательно разжевала листок и проглотила. Если бы она ставила ему оценку на работе, то сказала бы, что он был вязкий, мягкий, трудно проглатываемый, с химическим послевкусием.

И как-то автоматически потом получилось стать майором, которого, правда, никто не двигал на должность подполковника, а скорее – задвигали подальше от населённых районов страны. Вместе с подчинёнными, которых, к тому же, постарались разбросать кого куда. Увольнялся он из Сибири, подписав напоследок кучу бумаг. Которые сулили ему почти мгновенную смерть в случае, если захочется потрепаться.

Очевидно, у Штеффи, собаки ее родителей, развился фетишизм в отношении бумаги. У этого явления есть название. Мать рассказывала ей.

В Интернете он нашёл нескольких ребят, даже переписывался. Пока…

С тех пор как мать Эми оставила работу, она до краев наполнилась фактами. Слушала подкасты, кликала на статьи в Buzzfeed и постоянно что-то гуглила. Потом звонила детям и делилась с ними всеми добытыми новыми сведениями. Интересно было наблюдать за тем, как меняется мать с уходом на пенсию. Она всегда была самым занятым человеком из всех, кого Эми знала, нетерпеливой и рассеянной, а теперь стала непривычно вдумчивой, полюбила вести долгие витиеватые разговоры на темы, которые в прежние времена сочла бы скучными.

– Маме нужно пойти на какие-нибудь курсы, чтобы чем-то занять ум, – высокомерно заметила Бруки.

Пока, около года назад, ему не позвонила жена Снисаренко. Паша умер. Скончался вместе с несколькими друзьями в гараже, распив бутылку водки после работы. А потом, случайно, он узнал про смерти ещё троих ребят из батальона. И с тех пор – полностью прекратил все связи с бывшими сослуживцами.

– Она уже слушает один курс. Как писать мемуары, – сообщила ей Эми. – Только говорит, что не собирается этого делать.

А потом были репортажи оттуда, из Радостного. Возбуждённые лица репортёров, верещавших об экологической катастрофе, связанной с взрывом газа, который приобрёл какие-то там свойства. Смазанные кадры, показывающие странные тела животных. Вертолёты на бреющем полёте, ров и линия оборонительных сооружений. И потом был звонок. С той самой площади. И он запил, давясь по ночам слезами и захлёбываясь слезами напополам с соплями. Его похоронили через полгода. В закрытом гробу. Вернее –оставшееся после прыжка с десятого этажа.

– Слава богу! – произнесла Бруки.

– Я бы их прочитала, – сказала Эми.