— О, да ладно, Господь, — в отчаянии сказал Бенни. — Ты можешь напрячься и дать нам одну жалкую поблажку? Я серьезно, правда… хоть одну?

Крупная капля дождя плюхнулась ему прямо в глаз.

Всего одна.

Бенни тихо выругался, потирая его. Они с Никс развернулись и посмотрели на лагерь. Сейчас охотники за головами смеялись, наклоняясь, поднимая свои вещички и отпуская грубые шуточки о матери-природе. Дети крепко прижались друг к другу. Бенни наклонился вперед так далеко, как мог, почти выйдя из тени, стараясь разобрать их следующее движение.

Во внешнем круге их кучки самая старшая девочка лет двенадцати стояла на коленях, обнимая за плечи самого младшего. Ее лицо было залито слезами, но она утешала остальных, не прекращая что-то уверенно говорить, успокаивая и подбадривая их. Затем она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Бенни, оставаясь на коленях. Между ней и валуном создавался особый угол обзора, недоступный остальным в лагере. Ее глаза широко распахнулись, и она открыла рот, чтобы сказать что-то остальным, но Бенни тут же приложил палец к губам и замотал головой.

Девочка молча закрыла рот. Бенни поднял палец и одними губами произнес слова: «будьте готовы!».

Он видел, как двигаются ее губы, когда та читала его слова. Она быстро кивнула, а потом эта девочка сделала то, что, вероятно, не думала когда-либо снова сделать в своей жизни: она улыбнулась.

В следующую секунду пошел дождь.

А пять секунд спустя небесный свод распахнулся и обрушил целый океан воды на гору.

— Идеально, — сказал Бенни. Он произнес слово громко, своим обычным голосом, но это не имело значения. Дождь лил так сильно, что даже Никс не услышала его и подошла ближе, встав прямо рядом с ним.

51

Бенни притянул Никс ближе и быстро заговорил на ухо.

— Мы не можем дольше ждать, — прокричал он. — Не думаю, что Лайла вернется.

— Не говори так.

— Ладно… но сейчас ее здесь нет, значит, мы сами по себе. У меня есть идея. Вот, что мне нужно, чтобы ты сделала…



Дождь был сильным и непрерывным, но небо над ними все еще оставалось не таким темным, как Бенни хотелось бы. И он понятия не имел, как долго продлится этот ливень. Если тот прекратится до прихода Лайлы, тогда очень вероятно, что это окажется самая короткая спасательная операция в истории.

— Будь осторожен! — сказала Никс.

— А ты будь еще осторожнее, — ответил он.

Они улыбнулись друг другу, и Бенни притянул ее к себе и поцеловал. У них совсем не было времени на подобное, но он использовал эти секунды. Если этому поцелую суждено было стать последним, то в этом случае он еще будет и лучшим в истории. Не было лишних слов, никакого обмена признаниями типа «я люблю тебя». Но поцелуй не был прощальным. После этого, когда Бенни отпустил Никс и они оба отошли от случившегося, он понял, как на самом деле чертовски сильно хочет жить.

А потом повернулся и ушел, не произнеся ни слова.

Он вернулся обратно в лес и обогнул лагерь, несясь очень быстро, то и дело поскальзываясь на грязи. Любой издаваемый им звук растворялся в шуме водопада. Он весь промок до нитки, одежда и оружие потяжелели, но он постоянно держал в голове один образ, пока бежал. Вид тех детей, сгрудившихся вместе, и старшей девочки с улыбкой, полной надежды. Полной веры, что кого-то в этом мире все еще волнует произошедшее с ней и остальными детьми, даже несмотря на все свидетельства противоположного. Когда Бенни падал, силой, поднимающей его на ноги, был этот образ. Когда легкие начинали гореть от изнуряющего бега по грязи, воспоминания о детях вливали сталь в ноги и огонь — в мышцы. Когда от страха сердце готово было выпрыгнуть из груди, именно они заставляли его продолжать движение, шаг за шагом, пока он дрожал от страха.

Он добежал до последней из троп, ведущих в лагерь, и скользнул в грязное укрытие под двумя высохшими деревьями. Впереди был караульный. Крупный охотник за головами в желтом дождевике с большим двуствольным ружьем, направленным в землю, так оно было защищено от попадания воды внутрь. У Бенни имелось всего два варианта, и он думал о выборе долго и напряженно все полдня, пока ожидал этого момента. Он мог попробовать незаметно прокрасться мимо мужчины и мог атаковать.

Ему больше нравился первый вариант, потому что после него, казалось, есть будущее. Но реальность была такова, что если он не тронет охранника, то он, вероятно, заметит Лайлу по возвращении. Нет, решил Бенни, это именно тот момент, когда пора прекратить вести себя как ребенок и начать действовать как подобает мужчине. Он подкрался к большему из двух деревьев. Старые ветки завалили землю, и нужно было внимательно следить, куда ступать. Если ветки достаточно старые, то треск даже одной из них разнесется, как оружейный залп. Его, возможно, не услышат в лагере, но мужчина услышит точно.

Охотник встал ближе к утесу, стараясь спрятать голову от дождя, и начал рыться в карманах. Он вытащил трубку со спичками и нагнулся к скале, чтобы подкурить, полностью отвернувшись на пару секунд. Бенни воспользовался этим моментом. Он наклонился и поднял одну из сухих ветвей — по длине сучковатое крепкое дерево было почти таким же, как его боккэн. Он держал ее, как деревянный меч, пока крался тихо, словно кошка, по грязи и уже почти подошел на расстояние удара, когда мужчина обернулся, его трубка горела и дымила из-под капюшона.

Охотник за головами увидел Бенни.

Мужчина был быстрым. Бросил трубку и подхватил ружье, смертельное оружие, легко соскользнувшее с его мокрого плеча, взметнулось в тот самый момент, когда Бенни прыгнул вперед и ударил его по лицу так сильно, как только мог. Старая ветка оказалась трухлявой и разлетелась на сотню мокрых кусков, ударившись о щеку и нос охранника.

Этот удар отшвырнул того обратно к скале, но не свалил с ног. Но удар головой об утес завершил начатое.

Треск кости о камень затерялся в громе, прогремевшем над головой, но Бенни видел мурашки, пробежавшие по всему телу мужчины. Охранник упал на колени и плюхнулся лицом прямо в грязь, в паре сантиметров от его ног.

С секунду Бенни просто молча смотрел на распластавшегося мужчину, а затем швырнул сломанный остаток палки тому в спину. Его начало тошнить от мысли, что он сейчас сделал, но пока грудь все еще вздымалась, он вытащил нож, установил кончик лезвия в нужное место у основания черепа и надавил. Когда он выпрямился, мир на мгновение показался ему слишком громким и ярким, голова закружилась, и Бенни отступил на пару шагов от трупа.

— Один повержен, — пробормотал он хриплым голосом, его сердце колотилось. — На ногах осталось всего двадцать два человека. Можем начинать вечеринку в честь победы прямо сейчас.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, он повернулся и побежал через дождь так быстро, как только мог.



Никс ползла рядом с палаткой, разбитой на самом краю лагеря. Расположившийся в ней человек выбрался наружу, когда начался дождь, и убежал в другой конец лагеря. Прислонившись к брезенту, она прислушивалась достаточно долго, чтобы удостовериться, что палатка совершенно точно пуста.

Потом достала нож.

— Давай, Бенни, — прошептала она. — Пожалуйста…



Бенни добежал до противоположной границы лагеря и проскользнул внутрь, никем не замеченный. Он мог видеть кучку охотников за головами, стоящих под тентом, натянутым между деревьями. Бенни вспомнил, что деревья могут принимать удары молнии, но не думал, что в пакет его везения войдет своевременный удар, который поджарил бы всех этих ублюдков.

Он держался в тени, присев на корточки и двигаясь с задней стороны палатки. В ней не было ни света, ни движения. Если Вин Транг все еще оставался там, то вел он себя очень тихо. Бенни пошарил по земле в поисках камня и швырнул его немного выше уровня головы так, что тот врезался в дальний край палатки.

Ничего. Ни единого шороха. Никто не высунулся наружу, чтобы выяснить причину звука.

Бенни усмехнулся и двинулся с места, продолжая держаться так, чтобы палатка оставалась между ним и остальным лагерем. Когда он дошел до входа, то бросил еще один мокрый камень внутрь.

Опять ничего.

Бенни сделал вдох и скользнул в палатку. Внутри стояла непроглядная тьма, и он потерял несколько секунд, ощупывая все вокруг в поисках нужной вещи, но натыкался лишь на носки, потрепанные книги и туалетные принадлежности. Ничего полезного.

Он должен был рискнуть и зажечь свет.

— Вот дерьмо, — прошептал он, роясь в карманах в поисках жестяной баночки со спичками. Вытащив их и поспешно вытерев мокрые руки о постель Вина, он открыл банку и достал одну из трех оставшихся спичек.

Бенни закрыл глаза и сделал глубокий вдох. А затем чиркнул спичкой о выступающий конец жестянки. Сера мгновенно вспыхнула, и свет залил всю палатку. В ней было два спальника и много валяющегося повсюду хлама. На одном из них лежали два ружья. На мгновение Бенни решил, что не найдет того, что ищет, а без этого весь план полетит к чертям. Но потом он заметил, что под тонкой подушкой лежит кожаная сумка.

И в ней оказалось то, что ему было нужно.

— Отлично… — затаив дыхание, пробормотал он.

— Эй!

Бенни услышал крик и тут же узнал голос. Джои Дак.

Палатка была закрыта, так что Джои не мог увидеть его, но она вся светилась от огня спички. Снаружи послышались крики и хлюпающие звуки ног, бегущих к палатке. Времени на раздумья не осталось. Бенни бросил горящую спичку на спальник, накинул лямку сумки на плечо и выхватил нож.

Спичка воспламенила белье, и огонь начал распространяться с пугающей скоростью. Ножом Бенни рассек заднюю стенку. Даже в такой спешке он действовал разумно — разрезал низ стенки прямо там, где ткань оборачивалась вокруг алюминиевого каркаса — затем задрал брезент наверх и выскользнул через дыру, как змея. Плотный материал улегся на место так, что палатка казалась неповрежденной.

Крики звучали почти над ним, когда он полз на животе через грязь, подбираясь к краю нагорья. Он замер и попытался слиться с ландшафтом, словно был всего лишь еще одним выступом в этой большой, мокрой, грязной скале.

Вопли становились громче, и он все же рискнул бросить взгляд назад.

Палатку охватил огонь.

Вин Транг и Джои Дак стояли рядом, уставившись на пламя. Остальные охотники за головами сбегались со всех концов лагеря, некоторые кричали, кто-то смеялся. Никто не стрелял. Никто, казалось, не вел поиски в роще и внизу по склону. Вин повернулся к Джои и очень громко завопил на него по-вьетнамски, а потом яростно толкнул того в грудь. Джои начал отступать назад, поскользнулся в грязи и упал назад, сильно ударившись. Остальные разразились громким хохотом. Вин, не удовлетворенный тем, что просто сбил Джои с ног, зарычал, как кот, и прыгнул на него сверху, начав молотить по нему кулаками, пока за их спинами продолжало бушевать пламя.

Это было даже лучше, чем Бенни мог надеяться. Вин, очевидно решил, что Джои оставил в палатке что-то горящее, и мутузил его за то, что тот лишил его всех вещей.

— Есть на свете Бог, — сказал Бенни сам себе, уползая прочь в темноту, — и, очевидно, у Него извращенное чувство юмора.

Он вошел в темноту и преодолел половину пути вокруг лагеря. Даже несмотря на сильный шум ливня сюда все еще доносились крики и смех. На него внезапно обрушился приступ паники. Никс тоже это слышала? Решила ли она, что это и был отвлекающий маневр, затеянный им? Если так, то она собирается начать уже совсем скоро.

Он прибавил ходу.

Затем его нога плохо приземлилась в лужу, которая оказалась глубже, чем была на первый взгляд, и он полетел вперед, проехавшись лицом по грязи. Руки разжались, и он в полном ужасе наблюдал за тем, как маленькая баночка со спичками выпала и скрылась из вида.

— НЕТ! — прокричал он.

То, что его никто не услышал, было маленьким подарком судьбы. Но теперь это практически не имело значения, поскольку без спичек они с Никс, вероятно, будут мертвы.



Никс разрезала боковину палатки и быстро заползла внутрь. Загон был прямо снаружи, и она встала на колени, держа нож в руках и уставившись в дождь. Двенадцатилетняя девочка собрала всех детей в кучку, и те держались настолько спокойно, насколько могли в подобных обстоятельствах. Она, должно быть, рассказала им о том, что увидела, поскольку дети уже не рыдали. Каждый из них вглядывался в бурю широко распахнутыми глазами, полными слез и надежды.

Один из караульных прошел мимо, и Никс наблюдала, как тот сделал несколько шагов вдоль центральной дороги лагеря и вытянул голову, пытаясь расслышать происходящее около палатки Вина Транга. Она надеялась, что он уйдет совсем, но охотник все же держался относительно близко к своему посту.

— Была не была, — прошептала Никс себе под нос, затем выползла из палатки и двинулась боком, припав к самой земле, пока ее плечо не уперлось в изгородь загона. Дети охнули от изумления, но она зашикала на них, протягивая руки через деревянные перекладины и дотрагиваясь до некоторых, как бы убеждая их в реальности своего существования, потом прокралась вдоль изгороди загона к заднему углу, поглядывая на охранника. Тот все еще стоял, вытянувшись, и вслушивался в происходящее через стук дождя.

Никс выпрямилась и быстро, бесшумно перелезла через забор. Она упала в грязь и втиснулась в толпу детей. В опустившемся мраке, вся измазанная грязью, она совершенно смешалась с ними. Когда мужчина бросил быстрый взгляд через плечо, все, что он увидел, это сбившиеся в кучку фигуры. Он что-то пробурчал сам себе и отвернулся, чтобы понаблюдать за весельем. Вин и Джои сцепились не на шутку, а все остальные кричали и распаляли их.

Никс показала нож старшей девочке. Ее глаза широко распахнулись, но она поняла. Никс скрипела зубами и налегала на веревки, и меньше чем за минуту все путы были перерезаны.

Она притянула старшую девочку поближе.

— Перелезай через изгородь и иди вниз по склону. Там внизу есть тропинка. Следуй по ней до самого ручья. Не сходи с тропы и не останавливайся. Ты поняла?

— Да! Но кто ты?

— Это не имеет значения, — резко возразила Никс. — Просто беги!

Девочка перемахнула через изгородь загона и протянула руки, чтобы перетащить первого ребенка.

Но затем громадная и темная фигура выступила из дождя, и все в ужасе подняли глаза.

Чарли Кровавый Глаз возвышался прямо над ними. В одной руке он держал пистолет, и его дуло было направлено прямо в лицо Никс.

52

— Так-так, быть мне одноглазым засранцем, — прокричал Чарли так громко, что Бенни услышал его даже сквозь шум дождя, а потом смех и звук от ударов кулаками. Все толпящиеся около горящей палатки замерли и обернулись к своему главарю, стоящему около свиного загона с пистолетом, наставленным на рыжеволосую девочку, сбежавшую за день до этого. Они рассмеялись так, словно открылся какой-то новый аттракцион, и вся толпа бросилась в дождь, стремясь поучаствовать в этом веселье. Вин столкнул с себя Джои и они, оба в синяках и крови, поднялись на ноги и тоже побрели за остальными.

Бенни выскочил из укрытия и, пригнувшись, быстро побежал в затененную щель между двумя вагонами. Пылал костер, защищенный от дождя толстыми высокими соснами, и он вытянул шею, чтобы видеть происходящее.

— Хоть одно движение, дорогуша, — предупредил Чарли, — и я дам себе волю и брошу тебя зомам на мясо. Не сомневайся, я это сделаю.

От этих слов сердце у Бенни в груди остановилось. Он забрался на вагон, чтобы лучше все видеть. Несмотря на дождь, его горло полностью пересохло от увиденной картины. Никс, вся в грязи, стояла внутри загона, а Чарли стоял по другую сторону, держа пистолет твердой рукой. На ее лице смешались застывший ужас и нескрываемое отвращение, превращая красоту в маску дикости, такую же, как у Лайлы, но каким-то необъяснимым образом получившуюся даже более свирепой. Быть может по той причине, что Лайла не была научена этикету, и все мысли и чувства незамедлительно и неосознанно отражались у нее на лице, тогда как Никс всегда контролировала себя, а ее поведение всегда было сознательным. Но сейчас Бенни увидел ее неприкрытые, обнаженные чувства.

Двое мужчин перемахнули через забор и приблизились к Никс с двух сторон. Было очевидно, что они не считали ее серьезной угрозой, но, тем не менее, опасались охотничьего ножа с длинным лезвием у нее в руках. Чарли указал стволом пистолета на нож, который она крепко сжимала в кулаке.

— Брось-ка этот ножичек, дорогуша.

Никс не бросила нож. Она прижала его к груди, отчаянно оглядываясь по сторонам в поисках пути к отступлению.

Чарли отвел пистолет от нее и прицелился прямо в двенадцатилетнюю девочку.

— Бросай нож, девчонка, или я проделаю дыру в этой куколке.

Девочка выпрямилась перед лицом смерти и высоко подняла голову. А затем плюнула под ноги Чарли.

Никс бросила нож. Тот воткнулся в грязь, замер и остался прямо торчать из земли, подобно мечу короля Артура. Она с сожалением посмотрела вниз. Один из мужчин положил тяжелую руку ей на плечо.

Бенни остервенело рванулся через тени, пока не увидел большой костер с другой стороны вагона. Работая быстро, он открыл сумку и вытащил оттуда некоторые вещи. Он надеялся, что проживет достаточно долго и у него еще появится шанс использовать их. А затем, подхватив сумку снизу, швырнул ее в огонь. Она угодила прямо в центр пламени и подняла вверх огромный столб искр, но когда толпившиеся мужчины обернулись посмотреть, что случилось, Бенни уже шмыгнул обратно в самое темное место, став совершенно невидимым.

— Что это было, черт возьми? — потребовал ответа Чарли.

— Ничего, босс, — ответил один из охотников. — Просто бревно в костре сдвинулось.

Никс воспользовалась моментом, сделав неожиданный выпад вперед и ухватившись за рукоятку ножа. Она двигалась так быстро, как только могла, и Бенни увидел блеск стали, а затем один из охранников слева согнулся пополам и с ужасом завопил от боли. Второй, наблюдавший за костром в этот момент, повернулся на звук, но Никс метнулась к нему, и тот начал падать, с торчащим из его груди ножом.

Чарли заревел от удивления и ярости и, наставив пистолет обратно на Никс, спустил курок.

Его выстрел прозвучал как целый шквал артиллерийского огня, поскольку в ту же самую секунду, когда он нажал на курок, все фейерверки в сумке Джои Дака взорвались. Чарли подпрыгнул от неожиданного звука и его выстрел лишь зацепил волосы Никс, миновав голову.

Ночь наполнилась тысячами резких тресков, и все начали увертываться и метаться в поисках укрытия, решив, что подверглись вооруженному нападению. Охотники за головами вертелись и палили из оружий во все стороны, наполняя воздух оглушительными выстрелами из ружей, шквальным огнем из пистолетов и тяжелым свинцом. Дюжина пуль оставила зазубренные дыры на металлических листах по бокам вагона, у которого сжался Бенни. Он наклонился и подкатился под вагон, его била дрожь, пока шквал огня продолжал врезаться в дерево и метал.

Никс вытащила нож, понеслась к забору и попыталась перепрыгнуть через него, держа лезвие вверх, чтобы вонзить его в Чарли, но крупный мужчина тяжело ударил ее и выбил из прыжка. Удар пришелся на плечо и был настолько шокирующе сильным, что Никс отлетела в сторону. Она ударилась о землю и пролетела по ней еще метров пять, выронив нож из рук.

Бенни все это видел с того места, на котором лежал, и падение Никс что-то перещелкнуло в его голове. Он выкатился из-под вагона и побежал так быстро, как мог, позади него, огибая лагерь. И, выйдя из темноты, приблизился к Чарли.

Охотники за головами все еще продолжали стрелять, и дробь угодила в бока могучего тяжело снаряженного коня породы клейдесдаль, стоявшего в загоне. Огромная тягловая лошадь отчаянно заржала и рванулась вперед, бросив всю тонну мускулов и костей на линию ограждения, которое лопнуло как хлопковая бечевка. Молотящие копыта клейдесдаля ударили другую лошадь, и вскоре все тяжеловозные животные в табуне ржали, лягались и рвались на свободу. Они носились по лагерю, напуганные болью и продолжающимися взрывами фейерверков, отбрасывая в стороны охотников за головами, ныряющих в первое попавшееся укрытие. Одного мужчину настигли в момент нерешительности, когда тот бросался из стороны в сторону добрые полдюжины раз до того, как исчерпал последний шанс. Табун сбил его с ног и втоптал в грязь. Бенни видел, как Молот попытался ухватить животных, но одна лошадь лягнулась, и тот отлетел прямиком в горящую палатку Джои Дака. Он тяжело приземлился, но тут же начал кричать и сильно извиваться, выкатившись из огня. Дождь и грязь сбили огонь, и он лежал на земле, дымящийся и угоревший.

Старшая девочка пихала детей через изгородь. Она перелезла последней, и они все вместе поспешили в темнеющий лес, но когда уже исчезали в нем, Бенни осознал, что стоит прямо на той дорожке, по которой Никс приказала им идти. Он попытался скрыться за деревом, но вся толпа тотчас же увидела его… и дети закричали.

Чарли обернулся, решив, что один из его людей оббежал по кругу, чтобы преградить убегающим путь.

Он уставился прямо в глаза Бенни Имуры и увидел, как все девятнадцать пленников исчезают во мраке за его спиной.

Лицо Чарли Кровавого Глаза потемнело от животной ярости, и он поднял пистолет.

А Бенни Имура поднял свой.

53

— Жизнь становится все более и более веселой, — зарычал Чарли Маттиас.

— БЕННИ! — закричала Никс, но Молот возник у нее за спиной и железной хваткой сжал руки у нее на горле. Остальные охотники за головами засмеялись, понимая, что тяжелая ночь внезапно близится к тому, чтобы стать более увлекательной.

— Если ты думаешь, что перестрелка — это весело, — сказал Бенни, — значит, умрешь счастливой смертью.

Чарли захохотал.

— Мальчик, может быть, твой брат и мог отпускать подобные шуточки, но они не работают, если твой голос срывается, пока ты несешь эту чушь.

Пистолет был тяжелым, но Бенни напрягал руку, пытаясь держать ее твердо. Однако Чарли не выглядел впечатленным. Моросил слабый дождь, последние из фейерверков взорвались, и затем наступила тишина. Бенни облизнул губы, почувствовав привкус грязи и холодного пота.

— Если ты собираешься нажать на курок, щенок, делай это, пока в тебе еще есть капля смелости.

— Я выстрелю, — пригрозил Бенни, сделав шаг вперед, как он надеялся, решительным движением. Но огромного мужчину это, похоже, лишь позабавило. — Но сначала я хочу кое-что узнать.

Чарли усмехнулся и обвел взглядом собравшихся мужчин. Большинство из них старались собрать лошадей, но горстка остановилась и наблюдала за заварушкой. Сейчас они так же наставили свое оружие на Бенни.

— Малой хочет непринужденно поболтать, парни. Ну разве это не мило?

— Может, хочет узнать, как вырасти из ползунков! — прокричал один из них.

— А вдруг он желает присоединиться, — предположил Вин Транг.

— Думаю, хочет поплакаться о том, что случилось с Томом, — предложил Молот, выглядевший потрепанным и почерневшим, но не измученным. Он бросал на Бенни яростные кровожадные взгляды, и тот понял, что если бы он добрался до него, то заставил бы очень дорого заплатить за случившееся.

Бенни выпал шанс выстрелить, когда Чарли отвернулся, но он продолжал надеяться, что Лайла все же появится. Еще один отвлекающий маневр — вот все, что ему нужно было для спасения Никс. Но он не слышал в роще у себя за спиной ничего, кроме затихающих плесков дождевых капель, разбивающихся о листву, и стона ветра в деревьях.

Не выказывая признаков беспокойства по поводу того, что на него наставлен пистолет, Чарли вновь повернулся к Бенни.

— Конечно, малой… У тебя есть некий наболевший вопрос, который ты хочешь задать, значит старина Чарли будет счастлив угодить тебе. Чарли каждому друг.

Охотники за головами дружно рассмеялись после этой реплики.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Бенни. — Я имею в виду, как ты уживаешься с самим собой после всего, что сделал?

Он хмыкнул.

— Пора взрослеть, парень. Ты считаешь меня абсолютным злом? Точно, ты хочешь повесить на меня подобный ярлык, потому что я использую силу, чтобы получить то, чего хочу. Но ты не имеешь понятия, по каким законам живет этот мир. Он остался таким же, каким и был до Первой ночи. Каждый, кто утверждает обратное, дурак или лжец.

Он шагнул еще ближе, и Бенни машинально отступил назад. Чарли выглядел довольным, он наклонился вперед и зловеще посмотрел Бенни в глаза.

— Ты смотришь на меня и видишь большого серого волка. Ты считаешь меня неким монстром. Ну, здесь, в «Руинах», есть кое-что намного ужаснее, чем старина Чарли, и я не говорю сейчас о зомах. Ты не имеешь ни малейшего понятия, что такое настоящее зло.

— Я смотрю на него.

— Черт, парень, я не дьявол. Я просто человек, обладающий некой властью. Я завоеватель, как все великие короли и генералы в истории. Ты хочешь назвать меня ужасным из-за Геймленда? Думаешь, это предел всех злодеяний? Парень, есть люди, которые захватывали половину мира, массово уничтожая целые народы, стирая культуры с лица земли, и знаешь, как история называет их? Героями! Короли, президенты, чемпионы, исследователи. Ты думаешь, что Америка была освоена белыми людьми, потому что индейцы пригласили нас сюда? Нет, мы отобрали эти территории, так как были сильнее, и именно в этом духе написана каждая страница человеческой истории. Такова наша природа. Мы хищный вид, вершина пищевой цепочки. Выживание наиболее приспособленных нас в крови, заложено в ДНК. Сильные захватывают, и сильные творят, а слабые лишь помогают им осуществлять задуманное. Конец истории.

— Ты не прав. — Пистолет становился невыносимо тяжелым. Рука Бенни дрожала до плеча.

— Я могу видеть это в твоих глазах, парень, тебе известно, что я прав. Ты так погряз в желании стать героем, что не можешь признать этого. — Он сделал еще один шаг, и Бенни снова отступил. Или так, или нажать на курок, а он не мог заставить себя сделать это. Еще нет. Чарли продолжил: — Я знаю, в школе они преподают вам историю для слабаков. Дают знания о старом мире, о героях, построивших эту великую нацию, бла-бла-бла. Но как ты думаешь, хоть один генерал, когда-либо существовавший в этом мире, выиграл бы войну, не следуя точь-в-точь тому, чего хотел, когда бы ни хотел? Или не позволяя своим людям получать то, что им нужно, когда бы им это ни потребовалось? Всю историю победители безудержно проносились, захватывая город или страну, и это превращалось в одну большую вечеринку — так, как тому и следует быть. Если человек собирается поставить на кон свою собственную жизнь, значит, он заслуживает некоторые привилегии. Это справедливо.

— О чем ты говоришь? Ты не какой-то генерал наступающей армии. Ты никого не освобождаешь. Ты ни за что не сражаешься!

Лицо Чарли стало мрачным.

— Оу, я ни за что не сражаюсь, так значит? Ладно, тогда узнай немного из своей собственной истории. Я был там, когда мы обнаружили Маунтинсайд. Я, Чарли Маттиас. Я помогал возводить этот отвратительный город. Я разведывал первый торговый маршрут через «Руины». Доставлял из городов первые вагоны с материалами, помогая укреплять стену. Был тем самым, кто обыскал больницу и принес назад с полтонны медицинских препаратов. Большинство из тех людей, кто защищает торговцев и городских мусорщиков, сейчас работают на меня или были мною обучены. И я доставил из «Руин» в Маунтинсайд бесчисленное количество выживших, включая пару сотен целых семей. Я спас больше людей, чем ты когда-либо встречал, мой самонадеянный мальчик. Так не говори мне, что я ни за что не сражался.

Он шагнул еще ближе, и на этот раз Бенни был слишком озадачен, чтобы отступать назад.

— Бенни! — закричала Никс. — Не слушай его. Он просто пытается сбить тебя с толку. — Она хотела сказать больше, но Молот напряг внушительные мускулы на руке, и его бицепс заглушил голос Никс. Бенни облизнул губы.

Чарли продолжил:

— Много лет тому назад я наткнулся в горах на группу скитальцев, они были наполовину присмерти и убегали от толпы зомов. Там был тощий подросток-японец и его брат-младенец… и я показал им дорогу в Маунтинсайд. Так что, парень, тебе следует посмотреть фактам в лицо, прежде чем говорить мне, будто я не сражался за правое дело. Спустя сотню лет, когда будет писаться история Первой ночи и последующих лет, мое имя будет вписано, как имя великого героя зомби войны. Мое. Чарли Маттиаса.

Бенни не хотел верить Чарли, но он знал, что этот огромный мужчина говорит правду. Или, по крайней мере, ту правду, которую он знал.

— Может быть, ты и делал все это, — ответил Бенни, теперь использую левую руку, чтобы поддерживать трясущуюся правую. — Но все же у тебя нет права творить те вещи, которыми ты занимаешься сейчас.

— Права? Быть «правильным» — значит жить согласно своду законов, а в «Руинах» закона нет. Даже такой жалкий червяк, как твой братец, говорил это тебе много раз. Порядок в местах, подобных Маунтинсайду, заканчивается на границе ворот, потому что у них всех кишка тонка, чтобы переступить через стены и установить закон снаружи. У всех, кроме меня, а поскольку я здесь вожак, то имею право чинить любые порядки, какие бы ни пожелал.

— Я не говорю о законе, — процедил Бенни сквозь стиснутые зубы. Стон ветра в лесу позади него становился громче. Собиралась ли буря снова обрушиться на них? — Я говорю о хорошем и плохом.

Чарли рассмеялся.

— Ты стоишь здесь, направив пистолет мне в лицо, готовый убить меня, и собираешься читать мне лекцию о том, что правильно, а что нет? Кто назначил тебя судьей, присяжными и палачом? Ты преодолел Неопалимую купину[3] по пути сюда и получил новые заповеди? Я думал, старые уже превратились в пыль и их унесло ветром, когда первые из трупов восстали и начали поедать людей. Назови меня сумасшедшим, но как по мне, так это был переломный момент игры. Когда даже мертвецы уже не мертвецы, тогда, по моему мнению, никакие прежние правила уже не действительны. А это означает, что сейчас я устанавливаю так называемые «правила».

— Нет, — начал Бенни, но Чарли сделал свой ход. Он вытянул левую руку в сторону, и Бенни машинально отреагировал и последовал взглядом за движением, прежде чем смог одернуть себя. С молниеносной скоростью правой рукой Чарли выбил пистолет. В один шаг он вплотную подошел к нему, и на его лице застыла маска неприкрытой ярости. Одной рукой ухватив Бенни за рубашку и поставив его на цыпочки, он отвесил ему такую тяжелую пощечину, что голова Бенни мотнулась в сторону, а потом ударил наотмашь слева так, что та мотнулась в противоположную сторону. Удар по лицу был несравним с двойной отдачей, пришедшейся на шею, и у Бенни подкосились колени.

— Бенни! — закричала Никс, но из-под груды мышц прорвался только отчаянный хрип.

Чарли Кровавый Глаз с отвращением оттолкнул его.

— Ты бесполезный кусок дерьма, парень. Много важничаешь, пока держишь пистолет, но у тебя даже не хватает смелости или ума, чтобы нажать на курок, когда выпадает шанс. Именно поэтому люди вроде тебя не управляют этим миром. А такие люди, как я, — не боящиеся делать сложный выбор и идти на жесткие меры — добиваются своего и имеют право диктовать, что да как. Власть, вот единственное, что имеет значение, малой, и плохая новость в том, что у тебя ее недостаточно.

— Поцелуй меня в зад! — огрызнулся Бенни и всем телом бросился на Чарли. Его тренировки с Томом продлились недостаточно долго, чтобы он смог перенять приемы единоборства. Ему удалось выучить всего ничего, он не проходил специальный курс для получения какого-либо пояса. Все, что у него было, это гнев. Он навалился на Чарли так мощно, что крупный мужчина действительно был вынужден отступить на два шага назад. Бенни быстро наступал снизу, врезаясь плечом в бедро противника в надеже сбить его с ног. Если ему удастся повалить его на землю, то, возможно, получится и избить, сломать лодыжку или колено. Или разбить лицо.

Но Чарли устоял. Он уперся пятками в грязь, чтобы остановить напор, и потом попытался отбросить его в сторону ударом предплечья в висок. Бенни заметил это и уклонился в достаточной степени, чтобы погасить большую часть приложенной силы, но удар все же был сильным и сбил его на одно колено. Со злобным рыком Бенни попытался пробить удар Чарли в пах, но тот успел увернуться, и кулак вошел в крупную тазовую кость мужчины, и боль разлилась по руке Бенни.

— Неплохая попытка, сопляк, — сказал Чарли. — Указывает на зачатки смелости. Большие, чем я предполагал. Хотя все еще недостаточные.

Он сгреб волосы Бенни в руку, вздернул его на ноги и нанес сокрушительный удар снизу прямо в живот, так что все тело Бенни оторвалось от земли. Внутренности, казалось, обволокли массивный кулак Чарли, а ударная волна выбила из легких весь воздух. Бенни упал с выпученными глазами и побагровевшим лицом, хватая ртом воздух, в состоянии издавать только высокий писк, пока боролся за каждый малюсенький глоток воздуха.

Он услышал, как Никс зовет его, крича и сопротивляясь хватке Молота.

Слышал свой собственный нечеловеческий скрип.

Он слышал, как Чарли произнес:

— Диггер, Стинг… Сделайте-ка мне одолжение, парни, оттащите его жалкую задницу в загон и свяжите его. И можете особо не церемониться. Молот, научи девчонку манерам и привяжи к пленникам. Остальные пусть отправляются на поиски сбежавших детей, и давайте уже приведем лагерь в порядок. Все это обернулось полным барда…

Тут что-то со свистом вылетело из темноты и вонзилось в спину мужчины, которого звали Диггером, когда тот наклонился, чтобы ухватить Бенни. Из его груди вырвался низкий булькающий крик, и он упал лицом в землю. Бенни уставился на мужчину и на нож, вошедший почти по рукоятку между лопатками. Ручка была черная и ребристая, а торчащее на пару сантиметров лезвие было таким же черным, заточенным с двух сторон.

Бенни почувствовал, как все в нем переворачивается с ног на голову. Он знал этот нож!

Крик прорезал воздух, когда некая массивная фигура прыгнула на тело мертвого мужчины и затем всей силой обрушилась на кучку охотников за головами. Эта лошадь была не одной из грузных тягловых лошадей, носящихся по лагерю.

Это был Апачи!

А верхом на этом булате восседал окровавленный мужчина, чья одежда висела лохмотьями, глаза были черными и дикими, и он рубил охотников за головами сверкающим мечом.

Том!

54

— ТОМ! — завопил Бенни, не понимая, реальна ли эта картина или он окончательно сошел с ума. Да и как такое было возможно?

Апачи взметнулся на дыбы и ударил одного из охотников за головами в грудь так, что тот отлетел назад, словно в него выпустили двойной заряд крупной дроби. Еще один мужчина кинулся к лошади сбоку и попытался вытащить Тома из седла. Меч, блеснув, опустился вниз, и тот грохнулся на землю, пронзительно визжа под копытами.

— Надо же! — заревел Чарли. — Это ж Том Имура. Убить его!

Он поднял пистолет, но Бенни подскочил из грязи и еще раз толкнул плечом огромного мужчину. В этот раз Чарли не был готов к атаке, и от удара они оба повалились на землю. Пуля оставила дыру в плече техасца Джона Макгорана. Когда выстрел опрокинул его назад, а пальцы метнулись к курку дробовика, град пуль попал прямо в лицо Дикарю-Биллу Фэйрчайлду.

У Бенни не было шансов в любого рода схватке с Чарли, но он мог, по крайней мере, не дать ему выстрелить в Тома, поэтому он налег на руку мужчины и укусил его за запястье. Тот взвыл от боли и выронил пистолет, но затем этой же рукой ударил Бенни по лицу. Он почувствовал, как треснул его нос. Но дважды ударил коленом Чарли в бедро и затем уклонился от еще одного более сильного удара, который с легкостью сломал бы ему шею.

Бенни тяжело поднялся на ноги и завертелся по сторонам в поисках Никс. Она стояла метрах в шести, и Молот прикрывался ею, когда Том наступал на него. Дождь постепенно утихал и переходил в мелкую изморось, а затем и вовсе прекратился, хотя на западе гром все еще рокотал сквозь облака, и сверкали молнии.

— Брось меч, Том, или я сверну этой девчонке ее тоненькую шейку, — пообещал Молот. Именно это он и имел в виду. Полностью обхватив рукой горло Никс, он держал так сильно, что ее ноги болтались в нескольких сантиметрах от земли.

Остальные охотники за головами оправлялись после первого потрясения от вида Тома Имуры, вернувшегося из мертвых живым, дышащим и дерущимся. Они вытащили свои пистолеты и навели на него.

Том натянул вожжи, чтобы остановить Апачи. На коне все еще висели лоскуты, оставшиеся от ковра, хотя ткань и выглядела так, словно ее терзал каждый зом на всем протяжении дороги отсюда и до границы штата.

— Ты не хочешь такого исхода, Мэрион, — сказал Том, и его голос звучал на удивление спокойно. — Опусти девочку.

— Поцелуй мою волосатую задницу, Том. Ты бросаешь меч, или ей-богу, я начисто снесу ей голову.

Том махнул запястьем, стряхнув с меча кровь. Она брызнула на лицо Джои Даку.

— Бенни, — обратился к нему брат, — ты в порядке?

Тот поднялся на ноги, его голова кружилась от удара в нос.

— Да, — ответил он, задыхаясь.

— Ты дорого заплатишь за это, — зарычал Чарли, так же поднимаясь на ноги. Его пистолет забился грязью и стал бесполезным, но он ему был и не нужен. Ведь Тома окружало почти двадцать охотников за головами.

Том медленно поднял катану, пока кончик лезвия не указал прямиком на Молота Автограда.

— Я собираюсь дать тебе последний шанс, Мэрион. Отпусти Никс.

Молот рассмеялся, а за ним и остальные мужчины.

— А то что? — с издевкой ухмыльнулся тот. — Ты в меньшинстве и без пистолета, Том. Что, черт возьми, по-твоему, ты можешь сделать?

— Я? — Тома, казалось, это слегка позабавило. — Черт, я не собираюсь ничего делать. Но ты отпустишь ее.

— Кто сказал?

— Я говорю! — из темноты вырвался рык, и по воздуху пронесся глухой свист, когда его прорезал длинный металлический кол с серебряной вспышкой, и невероятно острое лезвие штыка вошло в заднюю часть левой ноги Молота Автограда. Его ахиллесово сухожилие порвалось, и кровь брызнула во все стороны. Он закричал — высоко и пронзительно, как девчонка — и упал, буквально отшвырнув Никс прочь, и она отшатнулась к Бенни, который поспешил подхватить ее.

Все повернулись, когда бледная фигура выпрыгнула на свет огня, ее белоснежно-белые волосы вздымались в вихре, пока она приземлялась и вертелась, и снова вонзала свое копье. Воздух внезапно наполнился новым дождем, но его капли были темно-красными, практически черными. Молот схватился обеими руками за горло. Его глаза расширились и мгновенно наполнились ужасом осознания, что больше не имеет значения, кто победит в этой ночной схватке — Чарли Кровавый Глаз или Том Имура — он, Мэрион Молот, не станет частью ни победы, ни поражения. Лично он уже не будет играть никакой роли, в каком бы то ни было будущем, написанном здесь. Он попытался заговорить, хотел выдавить что-то, выразить ужас и стремление своего сердца, но мощное горло больше не могло произносить слова.

Он медленно повалился вперед, как огромное здание, наконец-то поддавшееся годам упадка и разрушения, и затем рухнул в грязь.

Потерянная Девушка возвышалась над ним, ее светло-карие глаза были такими ледяными, как вся ненависть и утрата мира, и плюнула на неподвижную спину мужчины, когда-то гнавшегося за ее сестрой под дождем и бросившего тело той в грязь, словно обычный мусор.

— Боже, — выдохнула Никс, растирая кровоподтеки на горле.

Чарли Маттиас уставился на своего поверженного друга, его рот открылся, а в выражении лица сквозило неверие. Бенни мог только представлять, что творилось в голове у этого огромного мужчины. Он слышал все истории о Чарли и Молоте. Он просидел в магазине «Лафферти» слишком много вечеров, слушая, как они повествуют о своих странствиях. И всегда это были их приключения. Постоянно вместе, парочка дьяволов, черпавшая силу друг в друге, обеспечивавшая защиту друг друга и поддержку. Правый и левый кулак насилия в великих «Гнили и руинах».

А сейчас Молот был мертв.

Через пару минут он восстанет как зом. Как один из них, один из тех существ, которых они так ненавидели, над которыми глумились и изводили тех ради веселья и наживы.

Пока Бенни наблюдал за ним, лицо Чарли изменилось. Глаза превратились из широко распахнутых от шока в узкие щелки, полные смертоносного намерения, а рот растянулся в кровожадной улыбке.

— Я порву тебя на кусочки, девчонка, — сказал он. — Мне следовало сделать это пять лет назад, и сейчас я позабочусь о том, чтобы это, наконец, случилось и вышло надлежащим образом. Клянусь богом, ты будешь кричать до самого ада!

Лайла подняла свое копье, и охотники за головами навели на нее дула пистолетов. Бенни и Никс шагнули вперед и оказались по обе стороны от подруги, все трое, готовые противостоять Чарли Кровавому Глазу.

Том встал между ними и Чарли.

— Много лет назад я дал тебе шанс, — сказал он. — Твои здешние головорезы не знают об этом, но я скрутил тебя, истекающего кровью, когда ты попытался захватить Сансет Холлоу. Твоя жизнь находилась в моих руках, Чарли, и ты умолял меня — умолял — дать тебе еще один шанс. Клялся мне, что изменишься, что все будет по-другому. Тогда я не знал, что ты стоишь за всем тем ужасом, что здесь творится. Что ты основал Геймленд, и именно благодаря тебе он продолжал существовать. В те времена я думал, что ты всего лишь наемный убийца, работающий на кого-то еще. Сейчас мне известно многое, Чарли. Теперь я знаю правду, и каждый день всей своей оставшейся жизни мне будет противно от мысли, что я позволил тебе жить, когда следовало бы просто прикончить тебя. Мне казалось, что я поступаю правильно. Думал, что веду себя милосердно. Ведь неверно убивать беспомощного врага. — Бенни видел, как лицо Тома становится все мрачнее от ненависти к самому себе. — На моих руках кровь прошедших пяти лет, Чарли. Сколько это жизней? Сколько мужчин, женщин и детей, чье будущее было разрушено? Как много людей замучено или убито?

Чарли не выглядел впечатленным.

— Да, ты обманул меня однажды и одержал верх, большое дело, черт возьми. Думаешь, это делает тебя лучше меня? Думаешь, что благодаря этому ты стал что-то из себя представлять? Что это хоть кем-то тебя сделало? Ты ничто, всего лишь унылая сноска в старой исторической книжонке, Том. Ты не полицейский и не самурай. Ты даже не искусный охотник за головами. У тебя для этого кишка тонка. Ты всего лишь глупец и жалкий трус.

Бенни кинулся вперед и отвесил Чарли пощечину. Он вложил в этот удар весь свой гнев и тяжесть почти четырнадцати лет бушевавшего в нем внутреннего конфликта. Удар пришелся прямо в челюсть, и голова Чарли мотнулась в сторону.

— Мой брат не трус! — проревел он.

Время, казалось, остановилось.

Чарли медленно вернул голову в прежнее положение и стал к ним лицом. На месте удара начала набухать багровая шишка, но если он и получил серьезное повреждение, то никак не показал этого. В его глазах бегали веселые искорки, а на губах играла злобная усмешка мясника.

— Хороший удар для такого молокососа, — сказал он. — Как рука?

Бенни ничего не ответил. По правде говоря, ему приходилось крепко сжимать зубы, поскольку он был почти уверен, что только что сломал свою руку. Каждое из тысячи нервных окончаний в кулаке пульсировало ослепительными горячими вспышками боли, и суставы распухали, как воздушный шар. Он пытался отстраниться от боли, пытался не давать своим глазам наполняться слезами, фокусируясь на ненависти к Чарли и выискивая способ спасения Никс. Снова пошел дождь, и ветер в кронах деревьев завывал громче, чем когда-либо.

Чарли ткнул в него пальцем.

— Оставлю тебя напоследок. После того, как надеру задницу твоему братцу, схвачу эту дикую девку и посмотрю, как она справится в зомби-яме вовсе без оружия. Эта же участь ждет и твою рыжеволосую подружку. Как думаешь, повеселиться удастся? И наконец, я скормлю зомам тебя по частям, по одному пальцу.

Никс бросилась на Чарли, но Том удержал ее, ухватив за плечо.

— Нет, милая, — прошептал он, — это животное мое.

Чарли двумя руками показал ему жест, говорящий «иди и возьми», затем обратился к своей банде:

— Какой гребанной наркотой ты накачался, Том? Черт возьми, да ты окружен со всех сторон, плюс моих людей в разы больше. Мы не будем выяснять это между собой. Бой неравный. Так что ты просто умрешь. Уж не знаю, как тебе удалось спастись от тех зомов на автостраде, но тебе не следовало приходить сюда. Тем более одному.

— Да, — согласился Том, — это неравная битва. И к твоему сведению… я не один.

Чарли пришел в замешательство. Некоторые из охотников за головами обменялись взглядами, и каждый медленно обернулся по сторонам. Сейчас дождь лил непрерывно, но стоны в лесу не имели ничего общего с шумом ветра.

Весь лагерь был окружен сотнями живых мертвецов.

Том Имура посмотрел на Лайлу, и они оба улыбнулись.

55

Зомы неуклюже тащились к лагерю, и вырывающиеся у них стоны звучали неумолимым воплем голода, который в этот раз обещался быть утоленным. Охотники за головами закричали и попятились прочь, врезаясь друг в друга. Все, у кого имелся пистолет, начали стрелять.

— Бенни! — закричала Никс, оттолкнув его, когда к нему качнулся зом, и нырнула под руки зомби, яростно ударяя того в колено, но пока он падал, она толкнула его в руки одному из охотников за головами. Мужчина завопил, когда покалеченный труп повалил его на землю и вонзил свои гнилые зубы ему в плечо.

Потерянная Девушка пырнула острием копья нескольких зомов в грудь, отбрасывая тех прочь с дороги и продолжая отступать.

— За мной! — позвала она, и Бенни с Никс прижались ближе к ней. Ни у кого из них не было оружия.

— Пистолет! — выпалила Лайла, но Бенни завертелся по кругу, ожидая увидеть, что кто-то целится в него. Никс, однако, ухватила посыл и потянулась к кобуре за пистолетом. Тот был автоматическим, и, опустив затвор, Никс крепко взяла оружие в обе руки, пока все трое продолжали пятиться в сторону вагонов.

Бенни увидел, как один из зомов — огромный мужчина в рваном комбинезоне механика — ухватил охотника за горло и швырнул в дерево. Путы, когда-то державшие бывшего механика в Голодном лесу, все еще свисали с его запястий. Позади них среди теней мелькали силуэты. Веревки висели на иссохших шеях и худых запястьях, а пламя костра сверкало в мертвых, черных глазах.

В Бенни перемешались чувства невероятной гордости и облегчения — план был безрассудным и потребовал больше времени, чем предполагалось, — но он сработал. Ему следовало верить, что у Лайлы все получится.

Но… Том! Ничто не объясняло того, как брат избежал очевидной смерти и пришел сюда, чтобы спасти их. Из разговора Тома и того понимающего взгляда, которым он обменялся с Лайлой становилось ясно, что тот знал о приближении зомов к лагерю. Как он узнал об этом? Просто столкнулся с Потерянной Девушкой и после всех своих стараний, в конечном итоге, поговорил с ней? Здесь, в эту штормовую ночь, залитую кровью?

Бенни обернулся, отыскивая Тома в толпе, и он был там, прямо в самой гуще. От Чарли его отделяли несколько монстров. Парочка охотников за головами бросились на него одновременно с дюжиной приближающихся мертвецов, и наступил тот момент, когда Бенни наконец-то увидел и понял, кто такой Том Имура.

Все тело брата стало смутным очертанием в отточенных движениях. Громила Джим Стар, один из самых свирепых людей Чарли, ухватил Тома за плечо и развернул кругом, но тот обернул эту силу против врага и с невероятной скоростью выбросил вперед левую руку. Громила Джим обхватил ушибленное горло и упал навзничь, но еще до того, как он коснулся земли, Том полоснул мечом вверх и в стороны, а затем влево и поперек, и два зома просто разлетелись на части. Джокер Бриллс вытащил пистолет и приготовился стрелять, но Том заметил это и отреагировал прежде, чем тот успел прицелиться. Пистолет и рука, державшая его, взлетели в воздух, а Том резко развернулся и отрубил ноги еще одному мертвецу, затем поднялся и дважды полоснул Сантьяго Палача поперек груди, оставив на нем глубокие красные крестообразные полосы во все туловище. Том кружился и рубил, снова и снова, и его жертвы — как живые, так и мертвые — падали позади него. Бенни мог видеть, как Чарли наблюдает за всем этим с противоположного края поляны. Его грубые черты застыли в выражении между шоком и благоговейным страхом.

А затем могучая рука ухватила Бенни за ногу, и тот упал. Падая, он успел обернуться назад и увидел Молота Автограда, который уставился на него черными и безжизненными глазами, пока тянул ногу к своему кровавому рту.

Бенни закричал и пнул его в лицо, еще и еще, но бывший охотник за головами больше не чувствовал боли. И тут Никс встала на его запястье и, плотно приставив дуло пистолета ко лбу зомби, нажала на курок. Голова Молота резко дернулась назад, и он обмяк, на этот раз, умирая навсегда.

— Спасибо! — выдохнул Бенни, пока Никс помогала ему подняться.

— Держи! — сказала Лайла. Она опустилась на корточки рядом с Молотом, вытащила из-за его пояса тяжелую металлическую дубинку, всегда сопровождавшую охотника, и бросила Бенни, который поймал ее опухшей рукой.

Он вскрикнул и выругался, но все же смог ухватиться за рукоять. Возможно, она просто вывихнута, утешал он самого себя. Больше у него не было времени думать об этом, так как Вин Транг бросился к нему с резаком в руке. Джои Дак схватил Никс и четверо зомов качнулись к Лайле.

— Ты и твой братец — заноза в моей… — начал Вин, но Бенни не собирался это слушать. Он ударил трубой сбоку по лезвию ножа и затем огрел Вина по лбу. Глаза охотника разбежались в стороны, и Бенни завершил начатое ударом сверху, который повалил того на землю. Он не знал или не беспокоился, мертв мужчина или нет. Ему нужно было помочь Никс и Лайле, но обернувшись, он увидел, как Никс пятится назад и стреляет на каждом шагу. Пули врезались в Джои Дака с такой силой, что тот походил на марионетку, танцующую на веревочках помешанного кукловода. Последний выстрел подбросил его вверх, и он опрокинулся назад прямо в руки трех зомов — монахини и двух мужчин в деловых костюмах. Охотник за головами валялся под ними и кричал, когда те начали свой пир.

Никс не сводила глаз с поваленного мужчины и затем опустила свой пистолет.

— Боже… — пробормотала она, ее голос звучал отдаленно, и на секунду Бенни подумал, что убийство Джои в каком-то роде сломило ее. Но затем к ней потянулся зом, и Никс спокойно и хладнокровно развернулась и выстрелила ему промеж глаз.

Еще одно тело рухнуло у Бенни за спиной. Он обернулся и увидел, что Лайла расправилась с последним из четырех напавших на нее монстров. По ее лицу текли капли дождя, и она широко улыбалась. Улыбалась.

Это и есть та зловещая девушка, подумал Бенни. После всего, через что ей пришлось пройти, она «потерялась» дальше, чем казалось на первый взгляд. Он задумался, существует ли хоть одна путеводная нить, которая вернет ее к относительно нормальной жизни. Или для этого она уже слишком глубоко затерялась в дебрях своего жизненного опыта?

— Бенни!

Голос Тома вернул его к действительности, и он увидел бегущего к нему брата. Последние оставшиеся в живых охотники за головами теперь старались держаться рядом с костром, и стена монстров надвигалась на них.

— Восточная тропа! — прокричал Том, указывая направление окровавленным мечом, и Бенни развернулся к дороге, по которой прошли дети. Только на ней не было зомов. Лайла говорила, что эта тропа оставалась единственной пригодной для их спасения, поскольку шла по возвышенности. Эта часть древней скалы обрушилась в незапамятные времена и, в отличие от всех остальных троп, напрямую не соприкасалась с лесом. Таков был их запланированный спасательный маршрут, но Бенни совершенно растерялся в творившемся хаосе.

— БЕГИ! — прогремел голос Тома, и, как только тот произнес это, из темноты на полной скорости вырвался Апачи и понесся вдоль тропы, распознав путь, ведущий в безопасность. Бенни начал пятиться назад, но продолжал смотреть на лагерь. Сейчас его окружили больше тысячи зомби, а охотников за головами осталось всего восемь. После всего, что те сделали, после всего зла, которое причинили, Бенни все же ощутил проблеск сочувствия к ним, и он понял, что то же самое, вероятно, чувствовал и Том, когда сохранил Чарли жизнь пять лет назад. Там, в Сансет Холлоу, где бы тот ни находился.

Но этих мужчин было не спасти. Лайла и Никс понимали это, поэтому бежали по тропе безо всякой тени сомнения. Том тоже это понимал, хотя когда он поравнялся с Бенни, то обернулся и посмотрел назад на пару секунд.

— Мы не можем спасти их, — сказал он.

— Нет, — прошептал Бенни, но его ответ растворился в дожде.

— Не отставай от девушек, — сказал брат. — Я останусь оборонять тропу, пока вы не уйдете подальше. Оставь Апачи со мной. Придется поспешить после того, как закончу.

Бенни сбежал вниз по дороге и свистнул, призывая лошадь. Апачи остановился, неохотно повернулся и рысью поскакал назад к нему. Бенни свободно набросил поводья на низкорослое дерево.

— Том, как ты смог… я хочу сказать… Почему ты жив?

Том улыбнулся в ответ.

— Помнишь, когда ты передал мне не закрытый кадаверин, я разлил его на себя? Думаю, ты спас мне жизнь. После падения я приземлился прямо в гущу зомов, но они не кинулись ко мне. Не сразу. Кадаверин дал мне пару секунд, и я закатился под машину. И пролежал там много часов. Я не знал, где вы… и живы ли вы вообще.

— Боже. Как тяжело ты ранен? Я видел много крови…

— Поймал несколько зарядов дроби. Будет весело доставать их наружу, но все могло обернуться хуже.

Выстрелы и крики усиливались.

— Семейные посиделки позже, малыш. Смываемся отсюда.

Бенни именно это и сделал. Он развернулся и последовал за Никс и Лайлой прочь из лагеря, оставив умирающих во власти мертвецов.

Но едва свернув на тропу, Бенни заскользил, останавливаясь. Никс и Лайла стояли по обеим сторонам дороги, а в пятидесяти метрах позади них — двенадцатилетняя девочка и остальные дети. И словно монстр из какой-то старой сказки — покрытый грязью и кровью, свирепый и ужасный — стоял Чарли Кровавый Глаз.

В вытянутых руках он держал пистолет, но оружие больше не было неподвижным. Чарли тяжело дышал, и его красный глаз сочился кровавыми слезами. На щеках виднелись глубокие порезы, а рубашка была изорвана и обнажала мускулистое тело, исполосованное шрамами.

— Будьте вы все прокляты, — глухо прошипел он. — Вы отняли все, что у меня было. Вы привели сюда этих монстров! Вы предали собственный человеческий род!

Бенни скривил губы, но Никс заговорила первой.

— Ты не нашего вида, ты выродок. Ты убил мою мать! Ты не человек.

Она наставила свой пистолет на Чарли и выстрелила, но тот предугадал ее действие и отклонился в противоположную сторону, так что пуля пролетела в десяти сантиметрах от него. Затвор встал на задержку с глухим щелчком, оповещающим, что магазин пуст. Заревев от разочарования, Никс метнула пистолет в Чарли и попала в плечо, но огромный мужчина лишь поморщился. Лайла попыталась насадить его на копье, но он двигался так быстро, что ей удалось задеть его только кончиком лезвия. Но даже это касание оставило жгучую красную линию поперек его живота, и мужчина взвыл от боли. Одним кулаком охотник за головами приложил копье вниз так, что конец потонул в грязи, а вторым нанес удар в живот Лайле. Она рухнула на колени в сорняки, и ее вырвало. Никс ухватилась за копье, но Чарли ударом наотмашь откинул ее к краю тропы, и она балансировала на границе крутого обрыва, быстро размахивая руками.

Тогда Бенни сорвался с места. Он подбежал к Никс и, ухватив ее за запястье, оттащил от края, а потом бросился на Чарли. Он все еще держал дубинку Молота в руках и со всей силы размахнулся ею, целясь в голову. Чарли даже начал улыбаться от предсказуемости такой атаки, но Бенни устал быть предсказуемым, ему надоели побои и унижения, надоело, что по большому счету его просто бросают из стороны в сторону, лишь местность меняется. Он обернул удар в отвлекающий маневр, не закончив его, и левой рукой ударил Чарли в нос. Удар не получился стишком сильным, но чтобы сломать нос много силы не надо. Голова охотника откинулась назад, нос расплющился, и кровь хлынула из ноздрей.

И тогда Бенни ударил его дубинкой.

Он ухватился за трубу обеими руками, отведя их назад, и размахнулся по кругу. Такой удар четырнадцать лет назад отправил бы бейсбольный мяч в трибуны на любом поле Высшей лиги страны. Тот вобрал в себя все, что Бенни должен был вложить: злость и ненависть, боль и страх, гнев и замешательство. В нем также была любовь и скорбь. По Никс и ее матери. По Лайле и ее сестре, Энни. По этой девочке и детям, прижимавшимся к ней. По Джорджу Голдману, скромному герою. По Тому с его разбитым сердцем из-за Джесси Райли. По всем, известным и безымянным, павшим жертвами этих людей. Этих чудовищ.

Он ударил Чарли всего раз.

И этого оказалось достаточно.

Огромный мужчина сделал шаг в сторону, этот удар выбил из него весь рассудок и самообладание. Он качнулся к Никс, которая присела возле Лайлы, придерживая ее, и завертелся по кругу, борясь за равновесие, которое больше не контролировал, а затем встал всего в пяти сантиметрах от края тропы. Под его большой ногой зиял обрыв, на сотню метров резко уходящий вниз в темноту. Чарли Маттиас бросил на Бенни один последний, мимолетный взгляд, полный отчаяния и страха.

Бенни хотел бы увидеть вину, или некое осознание в последние секунды его жизни, или признание неправоты всего того, что тот совершил. Это было бы здорово. Стало бы успокоением.

Но он увидел в глазах Чарли только ненависть.

И потом огромный мужчина упал.

Из-за дождя, из-за нескольких последних хлопков выстрелов со стороны лагеря, из-за стонов голодных мертвецов они так и не услышали, как тот приземлился. Бенни встал возле обрыва, но ничего не увидел и не услышал, как будто стоял на краю мира. Он вытянул дубинку в руке и разжал ее, позволив оружию упасть. Он знал, оружие еще понадобится, но это будет уже другое оружие. Дубинка, как и убивавший ею мужчина, были нечисты.

Бенни обернулся к остальным и упал на колени возле Никс и Лайлы. Они обе смотрели сквозь него на границу дороги широко распахнутыми глазами. Бенни положил голову на плечо Никс, и та прижала его к себе. Лайла обвила руки вокруг них двоих. Затем они почувствовали другие руки — двенадцатилетней девочки и остальных детей.