– Обними меня, Монти.
– Конечно.
7
12:35
На обед были бутерброды с тунцом, жареная картошка и холодный чай. И без того больной желудок Монти бунтовал. Он даже обрадовался, когда Бекки настояла, чтобы он пошел рыбачить. В его смутные планы входило закинуть пару раз удочку, но пока он даже не видел, что лежит у Бомонтов в сарае. В юности Монти был неплохим рыбаком. Может, рыбалка приведет его мысли и чувства в порядок? Надев свитер – на улице дул холодный ветер, – он поцеловал Бекки в лоб и пошел в сарай.
Найдя ключ от сарая и раздобыв внутри удочку и поплавок, он отправился к озеру и пару раз закинул крючок на пробу. Оказалось, хватка никуда не ушла. Точность чуть сбилась, но спасибо Богу и за то, что есть. Почему-то ему стало важно, что хоть что-то – пусть лишь отчасти, – осталось таким, как прежде.
* * *
Под раковиной (рыскать по хижине в поисках незнамо чего быстро вошло у нее в привычку) Бекки нашла маленький телевизор с погнутыми кроличьими ушами, обмотанными алюминиевой фольгой.
Может, стоит попробовать. Жвачка для мозгов. Она достала телевизор, отнесла к тумбочке, распрямила печально поникшие уши, включила в розетку. На экране вскоре появился какой-то канал – весь в помехах, будто сигнал шел с Луны.
Ну вот, подумала Бекки, когда изображение худо-бедно прояснилось, «Герои Хогана»
[12], самое ненавистное шоу моей жизни. Ладно, какого черта? Она уселась поудобнее в кресле, налила себе еще чашку холодного чая (за последние полчаса она прикончила уже три) и стала смотреть.
* * *
Так оно всё и шло.
Монти закидывал удочку.
Бекки смотрела телевизор.
Черный «шевроле» 1966 года притаился на пастбище.
По хайвеям и большакам разъезжала патрульная машина, подобно маленькой слепой мышке, которой не суждено найти свой кусочек сыра.
8
13:30
– Ты со мной, наверное, шутки шутишь. Хочешь обить тут каждый порог и у всех ниггеров спросить, видел ли кто машину, подпадающую под описание Троулера? Ты рехнулся?
– Да, на это уйдет много времени, но что еще делать?
– Блин, неужто ты не понимаешь, что Троулера убил афромазый?
– Нет, об этом я не знал. И ты не знаешь.
– Нутром чую, так и было. Когда этих подонков поймают, они окажутся черными что твой уголь. Думаешь, ниггеры выдадут тебе своих?
– Ларри, ты опять?
– Опять – что?
– Ладно, забей. – Тед решил, что, когда узнает, кто распорядился прикрепить Ларри к нему, устроит тому долгую мучительную пытку. Может, все зубы повыдергивает или скальп снимет дамскими щипчиками. – Давай просто сделаем свою работу. Если тебе что-то не нравится, можешь сидеть в машине.
– Как скажешь, поступай по-своему.
Третий дом, у которого они остановились, принадлежал Малахии Робертсу. Сидя за рулем, Ларри прищурился и сказал:
– Чертова негритянская хижина.
– Ты останешься в машине?
– Нет, задолбался тут штаны просиживать.
– Тогда вопросы буду задавать я, хорошо?
– Эй, я болтаю с ниггерами, только когда другого пути нет.
– Отлично.
Они вышли из машины, прошли к дому, постучали. Крупный чернокожий мужчина в джинсовом комбинезоне открыл им дверь. Он был с ног до головы перепачкан машинным маслом.
– Офицеры? – спросил он радушно.
– Доброе утро, – кивнул Тед. – Могу я задать вам несколько вопросов?
– Конечно. Но, если можно, не затягивайте. Меня машина на станции ждет.
– На станции?
– Я механик. Держу маленькую мастерскую вниз по дороге, напротив хайвея.
– Да, я видел ее.
Ларри сошел с крыльца, сел на перила, пнул мыском ботинка пустующую клумбу. Тед поставил одну ногу на ступеньку, оперся локтем.
– Двадцать девятого числа, два дня назад, полицейский дорожного патруля был убит тут, неподалеку. Он успел передать нам описание машины – черный «шевроле», модель 1966 года выпуска. Сказал, что внутри было несколько пассажиров…
– Я видел эти колеса.
Ларри, смотревший на дорогу, повернул голову к Малахии.
– Вы уверены? – спросил Тед. – Прошло несколько дней, и…
– Видел, уверен. Но не два дня назад. Всего один.
– К тому времени они бы уже давно смылись, – поморщился Ларри.
– Но я их точно видел.
– Опишите машину, – попросил Тед.
– Это было в ту ночь, когда умерла жена моя. Проезжали они поздно, где-то в час ночи. Мне никак не удавалось заснуть, я сидел на крыльце и курил трубку. Увидел их фары, услышал мотор. Да что там услышал – почувствовал. Тот автомобиль был – что черная кошка: сразу видно, от него одни беды. Когда ударила молния, я увидел его так ясно, будто стоял день, яснее, чем сейчас. Увидел и людей внутри – если это были люди, мать их за ногу.
– Погодите, вы сказали если это были люди? – переспросил Тед.
– Можете думать, я сбрендил, офицер. – Малахия невесело хмыкнул и устремил взор вдаль. – Если вам так удобнее – пожалуйста. Но в машине были не люди. Какие-то черти, не знаю. Дьяволы. Я это почуял так же хорошо, как чую все остальное.
– Вы абсолютно уверены, что это – та машина?
– Мистер, забыть бы я не смог. Этим утром мне на похороны идти, и я сейчас хочу хоть немного поработать, чтоб сразу их оплатить. Я хороню жену, понимаете? И умерла она в ту ночь, когда я видел эту машину. Сразу после того, как увидел, по факту. Такое не позабудешь. Эта ночь, клянусь вам, надолго останется в моей памяти.
– Мне жаль вашу жену, сэр.
– Даже вполовину не жаль так, как мне. Вы уж извините.
– Можете сказать, куда ехала машина?
– Поворачивала на Минанетт. Большего не знаю.
– Спасибо. Мне правда жаль вашу жену.
– Мне пора на работу. Несколько часов осталось. Потом надо привести себя в нормальный вид и пойти в церковь.
– Понимаю. Спасибо вам.
Тед и Ларри вернулись в машину.
– Ну, что думаешь? – спросил Тед.
– А что думать?
– У нас есть свидетель, видевший машину.
– Говорит, что видел, а как оно на самом деле…
– Возможность всегда остается. Я ему верю. А ты?
Ларри поразмыслил.
– Не уверен. Он явно напутал с днями.
– Может, и нет. Скорее всего, нет. Он видел машину в ночь, когда умерла его жена. И с чего мы уверены, что типы, убившие Троулера, так нас боятся, что сразу поджали хвост и укатили в Луизиану?
– Раз свернули на хайвей – значит, скорее всего, так.
– Не спорю, но это было утром тридцатого. Значит, день они где-то прятались. И если он заметил их неподалеку, значит, они не слишком удалились от места, где убили Троулера. Они ведь не идиоты. Судя по всему, убивать им не впервой.
– Черти какие-то, – сказал Ларри, стараясь передать карикатурный «черный» голос. – Дьяволы.
– Ну, Ларри, может, они и не черти, но злобы им не занимать. Мозги Троулера были разбросаны по всей дороге.
– Троулер был тупицей. Слишком привык работать с напарником. Городок-то у нас сонный, ничего, кроме скуки смертной, не происходит, вот патрули и объединили, чтобы много бензина не катать. Напарника с ним не было, вот он и забыл про осторожность. К прикрытию привык.
– Мы ведь теперь тоже напарники, Ларри.
– Только потому, что в управлении думают – к нам реальный маньяк пожаловал. А я готов спорить, виноватой окажется компашка подвыпивших черножопых.
– Без разницы. Мы имеем дело с хладнокровными убийцами, и раз этот старик хочет назвать их чертями, я против ничего не скажу. Господи, представь только – идти на работу в день, когда хоронишь свою жену, чтобы заплатить за ее погребение.
– Будь у этого болвана страховка, никаких проблем не было бы.
Тед покачал головой, и они поехали к повороту на Минанетт.
9
17:20
Забрасывал Монти хорошо, а вот ловил – похуже. До сих пор ему ничего, кроме плавающих сорняков, не попалось. Их он собрал уже столько, что хватило бы сплести корзинку.
Он забросил еще раз, но сматывать не стал – решил сесть на причал: уж с позиции сидя ему должно повезти.
Сев, он оперся на левую руку – и ее тут же прострелила боль. Рванув руку назад, он только ухудшил ситуацию. Поднеся ладонь к глазам, Монти обнаружил, что в нее впился старый крючок, наполовину съеденный ржавчиной. Видимо, до поры он торчал из доски причального настила. Болело сильно.
Монти вспомнился сон Бекки, тот, самый последний. С окровавленной рукой и чем-то острым, торчащим из нее. Острым и ярким. Крючок, пусть и ржавый, местами ту самую яркость сохранил – и вполне себе блестел на солнце.
– Так, погодите минутку, – произнес он вслух. А потом уже про себя: Но ведь это не какой-то эпизод «Сумеречной зоны». Возьми себя в руки и не сходи с ума!
Но я видела эту руку, Монти, она была вся в крови, и что-то яркое и острое из нее торчало. Этот сон… он так задел меня, будто рядом произошло что-то плохое.
Совпадение. Просто совпадение.
Монти посмотрел на свою руку. На крючок. На кровь.
Он бросил удочку на причал, не заметив, как та соскользнула в воду. Встал и пошел назад к дому, глядя на руку как зачарованный.
Зайдя внутрь, он позвал ее, и хоть старался говорить спокойно, голос все равно дал трещину:
– Бекки?
Она не откликнулась. Был слышен только звук едущей машины, передаваемый из телевизора.
– Бекки? – Монти видел, что она сидела на кухне. Видел ее затылок над креслом. – Бекки!
Тишина.
Он подошел к ней.
Бекки будто впала в транс. Она сидела в кресле неестественно прямо, крупные капли пота катились по ее лицу. Глаза были широко раскрыты, а звук, напоминающий протяжный стон, трепетал в гортани.
– Бекки? Бекки! – Экран телевизора привлек его внимание, и он повернулся к нему. Расплывчатая черно-белая картинка застыла там… что-то с ней было не так. Темный силуэт машины выглядел ирреальным, будто вынырнувшим из сна. Звук двигателя искажен странными обертонами, делавшими его похожим на рычание зверя, да и фары смахивали скорее на глаза.
Чертова тачка напугала его – совсем как мелюзгу, смотревшую свой первый ужастик. Собственно, это и был старый черно-белый ужастик…
Отвернувшись, Монти положил руку на плечо Бекки и слегка потряс ее:
– Милая?
Ее глаза сразу открылись.
– Бек… – начал он, но прямо за спиной Люсиль Болл протянула: «О-о-о-о-о, Рикки!»
Он резко повернулся к экрану. Никакой машины – показывали старую комедию, «Я люблю Люси», причем с середины. И все эти помехи исчезли… Но как?
– Монти! – ахнула Бекки. – Твоя рука!
10
15:49
Минанетт являл собой типичный милый маленький городок, не знавший боли. Да, порой молодежь устраивала драки и выпивала слишком много пива, но ничего такого, что могло бы дать фору Нью-Йорку или остальному миру.
За все годы существования города наиболее пикантным был случай Хайрема Райана, который десять лет назад приставил к голове пистолет, намереваясь вышибить себе мозги, так как его жена сбежала с Талли Гришемом, страховым агентом из Оклахомы. Но рука Хайрема дрогнула, и пуля его не убила. Впрочем, жизнью его последующий быт в государственной больнице Рескора назвать было нельзя. Поп, владелец бензоколонки, всегда говорил по этому поводу: жаль старину Хайрема, стал форменным овощем.
Но после этого дня фольклор Минанетт пополнился новыми историями.
Гораздо более страшными.
* * *
Поп сидел у прилавка, смотрел в окно на сгущающиеся сумерки и думал: надеюсь, жена приготовит мне что-нибудь вкусное на ужин, чертова мексиканская еда до сих пор жжет задницу.
Он весь день рыгал и пускал газы в своей лавчонке. Один раз ему стало стыдно – когда миссис Бэнкс спросила:
– Поп, ты чувствуешь запах? Воняет так, будто что-то скисло.
– Это все арахисовая карамелька, – бросил он, чувствуя, как краснеют уши, и взглянул на часы. Ужин должен прибыть с минуты на минуту. А потом – до закрытия всего пару часиков.
* * *
Пятью минутами позднее Попу достался его ужин и поцелуй жены. Когда та ушла, он отведал жареной курицы, картофельного пюре с медовым соусом и зеленым луком и запил все чаем из термоса. Был и десерт: кофейный пудинг со сливками. Все любимое и такое родное. Он неподдельно наслаждался каждой ложечкой, каждым кусочком.
Но съесть десерт ему не довелось.
* * *
Пока Поп в «Поповьей лавке» уплетал ужин, Мозес Франклин, ругаясь на чем свет стоит, заталкивал трех своих охотничьих псов в пикап. После того, как все уместились внутри, он загрузил в салон ружье, бутерброды с салями и пару банок пива. Глядя на небо, Мозес отметил, что луна кажет свою лукавую мордаху, и подумал: крышка вам, чертовы опоссумы, я иду по ваши души.
* * *
Пока Мозес слал хулу на опоссумов, «Минанеттские Адские Гончие» (так компания, ни много ни мало, предпочитала величать себя) готовились весело провести Хеллоуин. Их было четверо, у них было много пива, всем по пятнадцать лет, и они успели пошалить на пастбище старика Рида, сбивая оградки. Для полного отрыва оставалось выбить пару-тройку окон, нагадить на пару-тройку заранее выбранных порогов и чуть-чуть пошвыряться сырыми яйцами.
Ключом к осуществлению этих манящих планов стал маленький белый «Додж Дарт», в который они с грехом пополам и под дружное сквернословие загрузились вместе со своим реквизитом. Взревел двигатель, и самопровозглашенные «Адские Гончие» рванули навстречу ночи.
* * *
Ларри и Тед уже совершили три поездки в Минанетт: каждый раз – по разным закоулочным маршрутам. Каждый раз они проезжали мимо «Поповьей лавки», и каждый раз старик махал им, а они махали ему в ответ. Казалось, все дороги ведут к Попу.
Становилось скучновато.
Наконец они решили вернуться на шоссе, немного подняться по дороге, остановиться на разведанном пит-стопе и перекусить. После этого им предстоял еще один намеченный круиз. Но первым делом, конечно, жареный куриный стейк и картошка фри, обильно политые кетчупом.
* * *
А Брайан и его соратники – истинные Адские Гончие, – едва сумерки сгустились, снялись с насиженного убежища на пастбище и помчались к Минанетту.
Вот-вот грозил грянуть гром.
11
Огни «Поповьей лавки» зажглись как раз к их приезду. «Шевроле» вкатился на парковку, и Брайан с Мультиком вылезли наружу.
Поп отвлекся от трапезы, вышел наружу и оглядел новоприбывших. Зрелище ему не очень приглянулось, но он все равно поприветствовал:
– Помочь вам чем, мальчики?
– Мальчики? – переспросил Мультик. – Мальчики? Эй, старик, ты крокодила тоже ящеркой зовешь?
Поп ухмыльнулся:
– Я всегда называю вещи своими именами, коли они мне на глаза попадаются, и сейчас у меня на глазах кодла желторотых салаг, которые хотят сойти за крутых перцев. Только не на моем газоне, губошлепы. Разворачивайте свой дерьмовый антиквариат и катитесь с моей стоянки, живо.
Сказав все, что думал, Поп развернулся и пошел назад к лавке и недоеденному десерту.
Брайан в мгновение ока подскочил к нему.
– Эй, старик, ты не очень вежлив.
– Уйди с дороги, сынок, не то я тебя проучу.
– Что, настолько крутой, ветошь?
«Ветошь» крутанулся на подошвах и метко сунул мосластый кулак под дых Брайану. Тот сразу припал на колено, свистя застрявшим в горле воздухом.
Мультик, прыгнув Попу за спину, огрел его кулаком по затылку, сбив с ног.
Брайан поднялся, прижимая руку к животу.
– Сейчас ты пожалеешь о том, что сделал, дед.
– Точно? – прорычал Поп, пытаясь встать, но Мультик поставил туфлю ему на затылок и припечатал лицом об асфальт, мигом окропившийся красным.
– Точно как божий день, – процедил Брайан.
Ладонью Поп стер кровь с разбитой брови.
– Тащите его к бензоколонкам, – приказал Брайан. Мультик ухватил Попа за воротник и поволок к насосам. Старик упирался и вырывался, но держал Мультик крепко, на славу.
Торч, Джимми и Анджела к этому моменту тоже выбрались из машины. Торч побежал помогать Мультику, и на пару они впечатали Попа спиной в насосный модуль.
– Заправь полный бак, – кивнул Брайан Мультику, и тот, выхватив шланг с наконечником, побежал к черной стреле «шевроле».
Обойдя старика справа, Брайан двинул его ногой под ребра. Поп попытался перекатиться на руки-ноги и встать, но Брайан ударил снова, опрокидывая хозяина «Поповьей лавки» наземь.
Дальше удары посыпались со всех сторон. Брайан наскакивал то с одной стороны, то с другой. Поп поджал ноги к животу, и газы, как им и полагается, покинули его в самый непрошеный момент – с абсурдно громким, возмутительно комичным звуком.
– Нет, вы это слышали? – крикнул Брайан. – Подушка-пердушка!
Мультик вернулся со шлангом под мышкой.
– Полный бак, – отчитался он.
– Дай мне сюда эту штуку, – протянул руку Брайан.
– Какую? – захлопал глазами Мультик.
– Заправочный шланг, говносос. Торч, Джимми – держите его.
Ухватив Попа за бока, Торч перевернул его на спину, подтянул голову старика к себе на колени, сдавил борцовским захватом шею.
– Джимми? – окрикнул Брайан. – Не стой столбом.
– Нет, – ответил Джимми. На какое-то мгновение он едва ли поверил, что ему хватило духу возразить.
– Что-что? – переспросил Брайан.
– Вы… творите, что хотите, – выдавил Джимми. – Я вам мешать не буду…
– Еще б ты нам мешал, – фыркнул Мультик.
– …но меня не впутывайте. Мы с Анджелой не хотим марать руки. Просто делайте, что хотите, но я не буду никого мучить. Это слишком… для меня.
– Ну все, тебе звиздец, – бросил Мультик.
– Нет, – тихо сказал Брайан. – Все в порядке. Я понимаю.
– Мы никому ничего не скажем, – добавил Джимми. – Я обещаю.
– Никому и ничего, – эхом откликнулась Анджела. – Мы просто хотим уйти.
– Без проблем, – пожал плечами Брайан.
– Эй, – Мультик ошалело уставился на него. – Ты в своем уме? Да ладно, Брай…
– Заткнись, Мультик. Я тут пока главный. Они обещали не пробалтываться – значит, не проболтаются. – Брайан выразительно глянул на Джимми с Анджелой. – Я прав? Вы же клянетесь нас не сдавать?
Оба кивнули в унисон.
– Видишь, Мульт. Теперь ступай и помоги Торчу со старой калошей.
– Ты их что, просто так отпустишь? Ты сказал…
– Мультик, делай, что я сказал, пока еще можешь что-то делать.
Челюсть Мультика отвисла, но выражение лица Брайана уберегло его от возражений. Вдоль левой щеки главаря прохаживался тик, захватывая все больше с каждым спазмом, и выглядело это так, будто что-то живое отчаянно металось у него под кожей.
Мультик наклонился и, схлопотав попутно пару пинков в подбородок, налег на брыкающиеся ноги Попа, сев на них верхом и придавив всем весом.
Нервный тик Брайана унялся. Склонив голову, он бросил Джимми с Анджелой:
– Никаких проблем, – и пружинисто зашагал навстречу Попу.
– Пустите, ублюдки, – хрипел старик.
Брайан занес над ним насадку шланга и слегка полил грудь Попа бензином. Потом наклонился к нему, ухватил за нижнюю челюсть и резко сдавил. Зубные протезы старика сползли с десен, и Брайан поддел их большим пальцем и отшвырнул в сторону.
– Шволочь, – прокряхтел Поп.
Брайан всадил насадку старику в рот.
– Кажется, придется записать это на наш счет, дед. Полный бак! – Брайан вдавил рычажок на насадке, и бензин бурным потоком хлынул Попу в глотку.
Поп замотал головой, но насадку вытрясти не смог. Брайан прошел к колонке и поддал напору. Бензин потек с уголков губ Попа, забрызгал щеки, сбежал по подбородку на грудь.
– Ну-ну, пока с тебя хватит. – Снова подскочив к Попу, Брайан рванул шланг наружу.
Свесив голову набок, Поп стал блевать. Торч ослабил хватку, чтобы рвота не заляпала его. Перекатившись на живот, старик, содрогаясь в спазмах и кашляя, исторг на асфальт бензин, расползшийся маслянистым пятном.
Брайан присел на корточки рядом с Попом.
– Старичок-боровичок, я собираюсь задать тебе вопрос. Я ищу одну училку. Хорошенькую такую стерву. Возможно, с ней на пару муженек пожаловал. Один добрый самаритянин мне карту нарисовал, как к ним добраться, очертил, так сказать, область. Но пойми – точное расположение он мне зажал. Конечно, я могу обхаживать одну лачугу за другой, пока не найду мою дорогую учительницу, сам понимаешь. Самаритянин тот был, конечно, немного не в себе, пока карту эту рисовал – что мы там делали, Мульт, по титькам его жены ножом чиркали?
– Уши ей отрезали, – поправил Мультик.
– Твоя правда. – Брайан развернулся вновь к Попу. – Проблема ясна, надеюсь? Парочка, что нам нужна, остановилась в домишке на озере Минанетт, и домишко тот принадлежит неким Бомонтам, и, бьюсь об заклад, ты и их знаешь, и где эта хатка стоит, правильно?
– Пошел на хрен, козел, – булькнул Поп.
– Вот как? Ну, сам напросился.
Брайан схватил Попа за голову и силой приложил оземь. Рывком спустил старику штаны вместе с линялыми боксерами. Задвинул насадку – точно туда, куда метил. Бензин сразу заляпал одежку Попа изнутри. Старик закричал.
Пошарив по карманам, Брайан свистнул:
– Торч, Мультик, у кого спички?
Поп попробовал подняться и побежать, но Брайан, ухватив старика за спущенные портки, опрокинул того на землю и со всей силы впечатал тому пятку в живот. Потом – повыше живота, еще и еще раз. Раздался хруст, будто раскололи орех, – треснули ребра.
– Лежи и не рыпайся, – сказал Брайан.
Поп захрипел. Сил встать не было.
Мультик кинул Брайану коробок спичек. Брайан поймал, попутно втолковывая Попу:
– Сейчас мы с тобой сыграем в игру, дед. Я как-то ловил у мусорных бачков енотов. Потом сливал бензин с газонокосилки и полоскал их в нем, хорошенько так. Потом – отпускал и бежал следом, швыряя в них горящие спички. Так вот, ни один ублюдочный енот от меня не сбежал. Ты же понимаешь, что это значит?
С огромным трудом Поп встал на колени, помогая себе руками. Сломанное ребро упиралось в легкое, подобно раскаленному острию копья.
– Так вот, мы с тобой сыграем в эту игру. И ты будешь моим енотиком. На счет три, раз…
Рывком Поп распрямился – и побежал.
– Шулер! – заорал Брайан и швырнул ему вслед спичку.
Ударившись о спину старику, она скатилась тому в спущенные штаны – и они вспыхнули разом. Огромный язык огня обвил Попа со спины, и загорелась его облитая бензином голова. Даже рубашка расцвела огненным цветком. Крича, Поп выписал пару безумных слепых зигзагов по парковке, упал, покатился по асфальту, трепыхаясь словно рыба, выброшенная из воды.
– Класс, – присвистнул Мультик.
– Вы, двое, – Брайан махнул Джимми с Анджелой. – Идите в лавку и возьмите нам питья и еды. Мы отсюда сваливаем.
– Конечно, – откликнулся Джимми, не отводя помертвевших глаз от катающегося в огне Попа. Анджелы рядом не было – согнувшись в три погибели, она приникла к борту «шевроле». Ее тошнило.
– А ну отойди от клятой машины! – крикнул Брайан. – Ты ее, мать твою, заляпаешь!
– Я уведу ее, – поспешно заверил его Джимми. Он, пусть неловко, но с большой нежностью, обнял ее и аккуратно повел в сторону.
– Пошевеливайте батонами, оба! Несите жратву и попить!
– Мы идем, идем! – В голосе Джимми стояли слезы, он осторожно вел Анджелу к магазину. Когда они оба скрылись внутри, Мультик спросил:
– Как с ними быть? Ты же не будешь их отпускать, а?
Брайан уставился на него, и зловещий тик вновь распустил рябь по его бледному лицу.
– А ты как думаешь, друг мой?
– Мы с ними разберемся, да?
– Да, черт возьми, мы с ними разберемся. Но позже. Сейчас я не готов.
Они взглянули на Попа. Он уже не шевелился. Пламя объяло его равномерно с головы до пят. Над телом, затмевая огни вывески, вился черный дым, будто исходящий дух.
– Ты, – Брайан похлопал Торча по плечу, – пока сядь за руль.
Торч кивнул.
– Мультик, иди в лавку и поторопи наших голубков.
Тот побежал выполнять поручение. Минуты через две в дверях показались Джимми с Анджелой. Мультик маячил за их спинами. В руках он держал полную охапку масок на Хеллоуин.
– Эй, Брайан! – крикнул он, счастливо улыбаясь. – Ты только глянь! Разве сегодня – не та самая ночь?
– А ну, все в машину, живо, – холодно скомандовал Брайан, и троица быстро миновала его.
Он забежал в «Поповью лавку» и выскочил оттуда некоторое время спустя. В руках у него был коробок спичек. На распахнутую стеклянную дверь уже ложились, идя изнутри, трепещущие отблески пламени.
12
– Ко мне, сукин сын! – голосил Мозес Франклин.
Черно-подпалая гончая скрылась в сумерках. Секунду назад пес копался в кустах – и вот его уже нет.
– Чертова собака, – пожаловался вслух Мозес. – Поймаю тебя – хвост накручу так, что мало не покажется!
Он был не на шутку разозлен, почти взбешен. Сто пятьдесят долларов отдал за эту псину на ярмарке и что получил? Охотник из нее такой же, как из него – балерина. Пес только и мог, что жрать да на луну брехать, когда скучно.
Две другие гончие выбежали к нему, болтая языками по ветру. А черно-подпалый недоумок так где-то и носился дикарем.
Мозес включил налобный фонарь на резинке и, вздохнув, пошел туда, где последний раз мелькал пес. Гончие затрусили следом. Вот – нормальные собаки, пусть и след берут не так чтобы хорошо, но хоть отзываются, когда их зовешь. Всякая блохобаза должна свое место знать – на то она и собака, а не человек.
Проламываясь сквозь кустарник и выкрикивая псовье имя, Мозес не получал ни ответа ни привета. Видимо, придется подуть в охотничий рожок. Он уже почти поднес его к губам, как краем глаза уловил что-то подозрительное.
Красное марево.
Мозес прищурился. Какого черта? В той стороне – только главная дорога и…
«Поповья лавка».
– Бог ты мой, – крякнул Мозес, – «Лавка» горит!
Сбросив лямку ружья с плеча, он повесил рожок обратно на пояс и быстрым шагом пошел на огонь, расшвыривая по пути бурелом и переступая через коряги.
Псы ступали за ним шаг в шаг. С высокого дуба за их передвижениями тихо следил маленький опоссум.
* * *
По темной глиняной дороге ехали две машины – «Додж Дарт» и черный «шевроле». «Додж» опережал «шеви» на несколько миль, но шел на скорости значительно ниже, под завязку набитый счастливым подвыпившим молодняком. Внутри «шеви» ни о каком счастье речь не шла – трех парней гнали вперед жажда крови и жгучая ненависть. А два их незадачливых пассажира, Джимми и Анджела, были буквально приколочены к своим сиденьям гвоздями страха.
Сэм Гриффит, самый подпитый из всей компании в «додже», швырнул бутылку из-под пива за окно – с хорошего размаху, назад. Сверкнув в лунном сиянии, словно улыбка Чеширского Кота в тридцать два серебряных зуба, бутыль упала на середину дороги, два раза крутанулась на месте и замерла.
«Додж» взял влево, выкатившись на узкую боковую дорожку. Гриффит знал, что их впереди ждут летние домишки, как правило в эту пору пустующие – а что самое ценное – легко и просто взламываемые.
«Шеви», с ревом набирая скорость, наехал на выброшенную Сэмом бутылку, и та стрельнула из-под заднего левого колеса на тридцать футов в сторону, разлетевшись на три крупных и острых осколка.
* * *
Тед и Ларри, объевшиеся жареной курицы и выпившие слишком много кофе, катили назад к Минанетт, по самому очевидному пути. Оттуда они планировали проверить еще несколько объездных трасс – и, если там ничего не обнаружится, поискать где-нибудь еще.
* * *
– Боже, боже, боже! – причитал Мозес на бегу.
«Поповья лавка» была вся в огне, над охваченной оранжевыми языками крышей вился темный густой дым.
На подъездной дороге лежал Поп, теперь больше похожий на головешку.
– Боже! Боже! – не переставал твердить Мозес. Подбежав к Попу, он упал на колени. – Поп? Поп! Ты слышишь меня?
Одна рука старика приподнялась, дрожа, как умирающая бабочка, но почти сразу шлепнулась обратно на цемент.
– Господи боже, Поп…
* * *
Столб дыма и сполохи пламени, выбивающиеся из-за сосен, попались на глаза Теду и Ларри. Развернув машину, они заложили крюк. Теперь им была видна «Лавка» – вернее, то, что от нее осталось: увитый огнем, стремительно разрушающийся остов. Мужчина стоял на коленях у какого-то темного тюка, лежавшего поперек подъезда.
Черный «шевроле» почти поравнялся с поворотом на домик, где временно поселились Бекки и Монтгомери Джоунсы, но никто из охотников об этом не знал. Брайан проклинал себя за то, что позволил умереть Дину Бомонту так рано. Возможно, ему удалось бы раздобыть более точные ориентиры, не возьмись он вырезать тому глаза.
Но мы все равно их найдем, думал Брайан, даже если всю округу придется на уши поставить. Они где-то здесь. Бомонт не соврал, я чувствую. Они близко.
* * *