«Здесь атмосфера ужасной боли. Боль копилась здесь веками».

Эта камера была больше всех, что мы уже видели. Над нашими головами летало множество молний тревожной алой энергии, они собрались в шар, паривший, как маленькое солнце, под крышей башни. Магическая субстанция угрожающе мерцала и пульсировала, как будто у нее было сердце.

– Прю! – закричал я. – Где ты?

«Это демоническая сила. И, кажется, сила кого-то очень знакомого… Такое чувство, что…»

– Прю! Где ты?

Видимо, мы где-то свернули не туда, или тут был еще один тайный вход. Пруденс здесь не было. Я прошел через комнату и выглянул в единственное окно, в надежде увидеть сестру внизу. Отсюда, сверху, последствия Пустоты казались еще более ужасающими. Но до этого из башни Пиры, видимо, открывался отличный вид.

И это должно было быть самой жестокой пыткой. Вот твое королевство, прямо здесь, только руку протяни, но оно недоступно. И ты каждый день смотришь на то, что никогда не будет твоим. Понятно, почему она такой стала. Эта камера и была причиной. Ее злодейской предысторией.

«Она не злодейка, – холодно заметил Аластор. – Она… Она…»

– Где она? – спросила Нелл.

– Не знаю, – растерянно ответил я. – Никого нет. Возможно, здесь есть еще какой-нибудь выход.

Флора с оборотнями и Нелл тоже поднялись в камеру. Когда я увидел их, окутанных зловещим красным светом, по коже поползли мурашки. И стало еще хуже, когда Захарий взлетел к узкому каменному бордюру, огибавшему помещение. Призрак замер, и впервые за время нашего знакомства я увидел на его лице что-то, кроме презрения, – ужас.

Я подошел к нему, пытаясь понять, на что он так уставился.

– Что случилось?

На бордюре стояли четыре статуи, похожие на горгулий. На их лицах застыла агония. Даже по очертаниям тел можно было понять, что они ужасно мучились. Как будто камень когда-то жил и мог чувствовать. Они вызывали ужас, но еще страшнее было то, что из них как будто вытекали потоки магии, терзая их еще сильнее. Каждая светящаяся струйка шипела и устремлялась вверх, к алому шару.

«Это не статуи, – хрипло сказал Аластор. – Это мои братья».

– Твои братья? – повторил я.

– Раньше они ими были… – пояснила Нелл, подойдя ко мне.

Но я только молча смотрел вверх, не в силах ни слова произнести от ужаса.

– Мммф! – раздалось откуда-то мычание. – Проф-ф-пер! Профпер!

Я медленно повернулся, скользя взглядом по верхнему уровню башни, а потом, наконец, заметил Прю. Она была в той же одежде, что и тогда, в Салеме. Ее лицо было залито потом и измазано грязью. Сестру связали и заткнули рот кляпом.

Не может быть! Мы же ее видели…

Пышущий жаром шар пульсировал, шипя как раскаленный металл, который слишком быстро охладили. Он уменьшался, поглощая лучи магии один за другим…

Голову пронзила острая ослепляющая боль. Шатаясь, я отошел назад, чтобы прислониться к стене, и сжал голову руками. Остальные стояли ко мне спиной, не в силах оторваться от светового шоу. Я попытался подойти к люку в полу и вытянуть оттуда лестницу. Я должен спасти Прю!

– Оно затвердевает, – сказала Нелл, глядя на магический шар.

– Как бриллиант, – печально подтвердила Флора. – Жар и давление придают ему новую форму – форму кровавого ключа.

– Ключа? – переспросила Нелл. – Она может его использовать, чтобы попасть в Королевство Древних?

Внутри меня что-то дернулось. Сильно. Ноги заскользили по полу, невидимая сила тащила меня к затвердевающему шару. Я посмотрел на свои руки, они выглядели размытыми, как будто я нарисовал их акварелью.

«Нужно… срочно… убираться… отсюда… – задыхался Аластор. – Она заманила нас сюда. Она знала, что мы придем. Моя магия… тает…»

Я боролся с силой, тащившей нас, пытался вырваться. Мир вокруг тоже стал размытым. Внезапно я упал и сильно ударился коленями об пол, но почти ничего не почувствовал. Пол оказался испещрен метками. С каждым ударом сердца они то размывались, то фокусировались.

И это были не просто царапины. Это были слова. Я водил по ним пальцами, страх пробирал меня до костей. Некоторые линии были глубокими, их явно вырезали с терпеливой ненавистью. Другие почти стерлись от времени или были зачеркнуты.

Слова закручивались в спирали, они единственные оставались в тени в этой ярко освещенной камере. «Клинок» и «кремень», «гнилой» и «градус», «выгравированный» и «вой». Больше я ничего разобрать не смог. Между ними были линии, которые соединяли одни слова с другими, третьи были зачеркнуты. В сочетании они вообще не имели смысла: «гнилой градус», «отчаявшееся сердце» «клинок-кремень», «выгравированный вой» и…

Кровь забурлила в венах, сердце гнало ее так быстро, что в глазах потемнело. Боль снова пронзила виски, и на этот раз я застонал.

«Не отвлекайся, – приказал я себе. – Читай, читай». Вот сочетание букв, и оно встречается везде, разбросано по полу, и фраза завершается как раз под моими руками.

– Проспер, что с тобой? – голос Нелл звучал так, словно она была очень далеко.

– Ты понимаешь, что это?

– Что? Что?

Аластор зашипел. Горячие иголки вонзились мне в руку. Демон поднес мою руку к моим глазам, пытаясь выдавить их указательным и большим пальцами. Я оттолкнул душегуба с его магией.

«Прочь отсюда! Сейчас же!»

– Наконец-то вы здесь, – раздался из темноты на другой стороне башни шелковый голос.

Мне стало совсем плохо, потому что говорившая была ужасно похожа на Прю. Это и была Прю в слишком больших для нее доспехах. Только один ее глаз был голубым, а второй – черным.

Сзади к ней скользнула алая вдова, в руках у нее был серебряный поднос, на котором стоял флакон. Лицо женщины-змеи было скрыто вуалью.

– Как только я услышала, что вы изобразили меня, – сказала НЕ-Прю, – я решила доставить вам такое же удовольствие. – Она открыла флакон и залпом выпила его содержимое.

Алая вдова забрала флакон и скользнула мимо нас к люку в полу. Она шипела, длинный язык высунулся, едва не задев щеку Нелл. Но ведьма смотрела вперед, молча сжав кулаки. НЕ-Прю задергалась, ее конечности вытягивались, а кожа покрылась буграми, будто под ней и вправду кипела кровь. В мгновение ока ее лицо, волосы и кожа растаяли и стекли на пол, превратившись в кровавую лужу.

– А теперь, – сказала Пира, представ в своем истинном обезоруживающем обличье, – начнем?

Вопль Аластора раздался в моих ушах, иглами вонзившись в мозг:

«Беги!»

Послышался шлепок и какое-то щелканье, Нелл бросила свой рюкзак на пол. А потом все померкло, и больше я ничего не видел. Я упал на пол, прижавшись щекой к словам, которые Пира когда-то процарапала когтями. Из последних сил я пытался разгадать головоломку, найти ее последний фрагмент. Заметки Доцента с рынка. Мои кошмары…

«Слизняк! – испуганно окликнул меня Аластор. – Проспер…»

Мне нравился его ужас. Все смешалось, сердце билось быстрее, быстрее…

Мои сны! Демоны использовали сны для общения. Так сказала Нелл. Мне столько раз снился кошмар с пантерой. Она ходила туда-сюда и смотрела на меня голодными глазами. Она рычала: «Пробуди поющую кость…»

А потом всего несколько дней назад я увидел эту пантеру наяву. Это была Пира. И теперь я мысленно повторял ее слова. Не во сне, а наяву. И они звучали иначе. Очень похоже, но разница очень важна.

Все верно. Пира не давала мне никаких подсказок, она приказывала брату. Пробудись. Пробудись! Она возвращала его единственным способом, которым можно заставить демона сделать что-то против его воли. Назвав его истинное имя.

«Ты ничего не знаешь! – занервничал Аластор. – И не узнаешь!»

Но я узнал.

Глава 26

Память против времени

За долгое время, что Аластор был заперт в тесной клетке человеческого тела, он успел привыкнуть к мальчишке, к его мыслям и чувствам. Но теперь демон понял, что ему предстоит кое-что похуже: медленный распад на атомы магии, превращение в пыль, развеянную между мирами. Он глубже зарылся в сознание мальчика, сопротивляясь силе кровавого ключа, который угрожал высосать из него жизнь.

«Нет! Я еще не готов…»

– …вай! Вставай! – мысли Проспера мелькали цветными обрывками неопределенности, а его боли и страха не хватало, чтобы восстановить то, что из демона высосал кровавый ключ.

Боль снова пронзила голову мальчика. Он ударил себя руками по лбу, как будто хотел силой избавиться от нее.

– Кажется, меня сейчас вырвет… – его голос был полон боли, и Аластору стало не по себе.

– Это кровавый ключ на него так действует, – сказала Флора ледяным тоном.

– Именно, – согласилась Пира. – А вы доставили мне последнюю деталь, которой не хватало, чтобы открыть ворота в Королевство Древних.

Найтлок упал на пол, пытаясь вывернуться из лап Элеоноры.

– Все благодаря мне, Ваше величество!

Пира взмахнула рукой, и хоба отбросило прочь. Он скользил по полу, пока не провалился в люк. Оттуда тут же полезли огры с оранжевыми лентами. Королевские гвардейцы с трудом протискивались в узкий лаз. Оборотни немедленно вернули себе прежний облик, вокруг них заискрилась магия, с тихими хлопками они вырастали до гигантских размеров. Огры оскалились и подняли мечи.

– Давненько тебя здесь не было, братец, – промурлыкала Пира. – Что думаешь о том, как я переделала клетку, где провела молодость? По-моему, она теперь полна мрачного великолепия.

«Дай мне с ней поговорить, – сказал демон мальчику. – Мне нужно с ней поговорить».

Проспер едва держался на ногах, но согласился:

«Ладно. Только без фокусов. По крайней мере, пока».

– Помнишь, как однажды ты пришел меня навестить? – спросила Пира. Она расхаживала взад и вперед под пульсирующим кровавым ключом. – Я проснулась и увидела, как ты смотришь на меня сверху. Ты вошел в дверь, о существовании которой я и не догадывалась. Не сказал мне ни слова. Ни единого слова. Я умоляла тебя о помощи. Молила выпустить меня.

– Я пытался тебя защитить, – ответил Аластор. – Наши братья хотели тебя убить. Они считали, что ты позоришь семью. Они не верили, что ты когда-нибудь сможешь превращаться в животное.

Пира махнула рукой в сторону глыбы, которая некогда была Бюном.

– Когда я запирала их здесь, они стенали громче, чем я. Но эта жертва может дать нашему королевству второй шанс – возможность прогнать всепоглощающую Пустоту.

Аластор посмотрел туда, где к стене прижимались маленькая ведьма и эльфийка.

Оборотни живой стеной заслонили девочек от огров. А чертов летучий кот взлетел и стремительно освободил рыжеволосую сестру мальчишки, быстро перерезав ее путы острым когтем. Девчонка благодарно залезла к нему на спину.

– Других вариантов нет, братец, – сказала Пира. – Ты тоже это понимаешь. Почему бы не вломиться в мир тех, кто прячется, кто подчинил себе магию тысячи лет назад, оставив остальных у разбитого корыта?

Аластор сжал правый кулак мальчика. Правда, которую открыла ему Пира, всколыхнула что-то внутри демона, в нем появилось чувство определенности, у которого, казалось, были крылья.

Его королевство было переполнено болью. Разрушено. Аластор четко понимал варианты: либо он канет во тьму, либо тьма пожрет все королевство. Королю без королевства управлять некем и нечем, он просто шут в дурацком колпаке.

– Древние мудры. Им все известно, – закричала разъяренная эльфийка. – Вы сами пустили свое королевство по миру! Вы давным-давно могли измениться, перестать растрачивать магию, но жадность вас сгубила…

Жаба опустил Пруденс Реддинг рядом с Нелл. Ведьме пришлось удерживать девочку, чтобы она не бросилась к брату.

– Проспер! Проспер! Ты меня слышишь? – закричала Прю, пытаясь высвободиться. – Что с ним? Что ты с ним сделала?

Пира посмотрела через плечо на огров:

– Заткните ее, пожалуйста. С эльфом можете поступать как угодно, только не повредите ее уши. Они будут прекрасными сережками, если окунуть их в расплавленное серебро.

Оборотни протестующе заголосили и окружили Прю. Флора прищурилась. Так же, как и тогда, в замке, перед тем, как выпустить свое чудовищное растение. Аластор хотел было предупредить сестру, чтобы она не испытывала на прочность «Размозженный череп», особенно после того, как его потрепала Пустота, но его перебили.

– Попробуй, – угрожающе сказала Нелл. – И еще. Сережки из ушей? Серьезно? Что с тобой не так?

Его задело это оскорбление. Все с его сестрой было нормально, в отличие от сестры человеческого мальчишки, которая состояла из вызывающе рыжих волос и пятен на коже. Она ужасала всех, но не боялась ничего.

Пира повернула бесстрастное лицо к ведьме и рассмеялась. Ее смех был похож на крик ядовитых летучих мышей в беззвездном небе.

– Посмотри вокруг, детка. Это место сделало меня такой. Выковало мою силу. Тебе не понять.

– Думаешь, ты одна такая?! Сидела взаперти и смотрела, как вокруг кипит жизнь? – дрожащим голосом спросила Пруденс Реддинг. – Ты каждый день не знала, наступит ли следующий? Засыпая, думала, сможешь ли проснуться? Сможешь ли когда-нибудь хоть с кем-нибудь подружиться? Увидишь ли что-то еще, кроме дерева за окном?

Пира сощурилась:

– Человеческая жизнь не имеет значения. Она пролетает в мгновение ока. Твои печали не сравнятся с моими! Ни сейчас, ни тогда. Никогда.

Конечно, человек не мог понять жизни демона. У него же не было личной вечности, чтобы сеять хаос и разруху. Каждое королевство играло свою роль. Демоны должны были испытывать людей и делать их лучше. Именно поэтому им были дарованы нечеловеческая сила, несказанная красота, врожденная магия. Все это было у них с определенной целью.

Люди могли лишь излучать энергию, порождаемую силой эмоций, особенно страха. В чем был смысл их существования? Почему королевство людей стояло, а мир демонов рушился? Пира повернулась и снова щелкнула пальцами, указывая на Пруденс и остальных. Один из огров прошаркал туда, сжимая в руке топорик. Птица-оборотень распахнула крылья, защищая девочку и ведьму. Но Аластор мог поклясться, что видел, как Нелл прошептала что-то на ухо сестре Проспера и вложила ей в руку какую-то бутылочку.

– Братец, уверена, ты меня понимаешь. Ты видел страдания наших подданных. Разве ты можешь позволить Нижнему Королевству пасть просто потому, что мы, в основном, из-за страха, не осмелились дотянуться до той огромной силы, что может и должна быть нашей?

«Ал, ты же не серьезно», – сказал потрясенный Проспер.

Аластор почувствовал, как мальчик пытается вернуть контроль над своим телом и сознанием. Но душегуб еще не закончил. Нет. Он даже не начал. И у него тоже были вопросы.

– Ты хочешь забрать силу у Древних, но это сломает порядок вещей, – заметил Аластор. – Мы рискуем повергнуть в хаос все миры.

Пира раздраженно фыркнула:

– Братец, ты теперь демон или человек? Если мы уничтожим все миры, так кому от этого хуже? Я считаю, что если нам нельзя жить и процветать, остальные тоже обойдутся.

«Ал, скажи, что ты не купился, – не умолкал мальчик. – Девушка не в себе. Она хочет рискнуть жизнью всех существ во всех мирах, чтобы выяснить, работает ее план или нет. Не слишком умно».

…Новый путь демонов, который даже нравился Аластору.

Завеса сомнения спала с его сознания. И теперь Аластор ясно смотрел на вещи. Все варианты были разложены перед ним как великолепные столовые приборы с костяными ручками. Но самое важное – он действительно понимал свою сестру. Он понимал, что она сделала все, чтобы спасти этот мир, когда других вариантов не было. Хватит помогать людям и эльфу. Все. Он больше не мог себе этого позволить, учитывая, что, скорее всего, любая помощь им будет оказана за счет его мира. Вопрос, кто взойдет на Черный Трон, можно поднять и позже, после того, как мы ответим на вопрос: как выжить. Аластор собрался что-то сказать, но тут произошло странное. Эльфийка, это омерзительное создание, широко улыбаясь, снова трансформировалась. Ее кожа превратилась в кору, лицо одеревенело в маску, а глаза мерцали как волшебные фонари.

Она открыла рот, и вместо сладкого нежного голосочка, который ждал Аластор, раздался глубокий, как река, голос:

– Вам не удастся!

Ведьма подпрыгнула на месте, удивленно обернувшись к эльфийке. Потрясенная человеческая девочка таращилась на это существо с цветочками в волосах и зловещим лицом. Даже Пира на секунду задержала дыхание, но быстро опомнилась:

– А эльфы кое-что знают о неудачах, да?

В ответ на насмешку душегуба лицо Флоры даже не дрогнуло. Но потом по нему расплылась улыбка.

– Много времени прошло с тех пор… тысячи лет превратили ненадежную память в пыль. Вы, душегубы, заставили себя забыть. Вы прокляли себя. Вам не вынести было тайны своего происхождения. – Флора устремила огненный взгляд на мальчика. На Аластора. – Пришло время нашей мести. Глупые демоны, Древний стоит перед вами и говорит, что план не сработает. Кровавый ключ не откроет Королевства Древних, потому что мы стоим в нем прямо сейчас. И вы уже сделали все, чтобы оно разрушилось.

Возможно, впервые в жизни Аластор совершенно не знал, что сказать. Он хмыкнул, но никто не присоединился. Огры-гвардейцы переминались с ноги на ногу, не вполне поняв, что они только что услышали.

– Ты лжешь! – зарычала Пира.

– Эльфы… – это Древние? – пробормотала Нелл.

– Ничего не понимаю, – сказала Пруденс Реддинг, окидывая взглядом всех в этой камере. – Я думала, что королевства – четыре…

– Нет, всегда было только три, – удовлетворенно сказала эльфийка. – Много столетий назад эльфы создали миры, заложили их основы. Они придумывали ландшафты, строго вымеряли горы и мечтали о существах, которые скоро будут там жить. Путешествуя, мы нашли мир людей, и он так нам понравился своей сверкающей водой и дикой зеленью, что мы решили сделать его основой всех миров, и жить там. Это был идеальный мир для эльфов, там были деревья, высокие, как башни, и пещеры, чтобы растить наших детей. Каждый камень был создан с любовью, каждый цветок получал заботу. Когда-то это было королевство спокойствия, света. Пока не пришли демоны.

– Ты просто бредишь, – сказала Пира, указывая на Флору когтем: – Охрана, схватить назойливого эльфа!

Флора вскинула кулак, магия трещала в костяшках ее пальцев. Испуганные огры отступили. Трусы!

– Если это бред, скажи, почему никто не помнит, как появилось ваше королевство. Почему это не указано в Летописи демонов? Почему никто из душегубов не помнит, как ваши предки пришли к власти?

– Они… Они были рождены для этого, – вмешался Аластор.

Да, конечно. Именно так.

Пира молчала. Еще ребенком она однажды спросила что-то подобное у Аластора. Тогда он просто ушел от ответа: история демонов хранилась в строжайшем секрете, чтобы никто не мог усомниться в их праве на власть и в силе. Но он всего лишь повторял слова их отца.

– Вы, демоны, так безрассудно верите в свою силу, в свое право пожирать магию, – продолжила Флора, – что даже и думать забыли, что вы появились в результате случайности, ошибки, которую эльфы допустили в своем идеальном плане. Вы испортили наш замысел, наш прекрасный мир.

– В смысле? – уточнила Нелл.

– Мы хотели дружить и сотрудничать с людьми, – ответила Флора. – Но в них жила тьма. Злоба. Голод. Зависть. Эльфам это несвойственно. Мы хотели спасти людей, улучшить, искоренив эти омерзительные качества. Но они гнили изнутри. Тьма всегда возрождалась. А те чувства, которые мы извлекли из людей, почему-то смогли сами стать живыми существами. Монстрами. Демонами.

Нет… Нет-нет-нет, это невозможно! Демоны – отбросы гнусных людишек?

Гордость Аластора съежилась. Мальчик молчал так долго, что душегуб понадеялся, что он потерял сознание, и оно к нему уже не вернется.

Но Проспер заговорил. Медленно, осознавая услышанное: «Вообще-то в этом есть резон. Понимаю, что верить ее словам ты не хочешь, но, возможно, именно поэтому демоны могут извлекать магию только из темных человеческих эмоций, например, страха или злости. Как будто… вам только эти чувства и близки, потому что вы от них родились».

«Не смей говорить о вещах, в которых ты ничего не понимаешь!»

– Мы пытались научить вас жить так, как живем мы, – продолжала Флора. – Чтобы защитить людей, мы запретили вам проникать в их мир и наложили на вас чары, чтобы люди не могли вас видеть.

«Дурацкая стратегия, – сказал мальчик. – Все гораздо сильнее боятся того, чего не могут увидеть».

«И это удивительно ценное наблюдение мальчишки», – подумал Аластор. Демон предположил, что именно ведьмы и накладывали эти чары, отводя глаза людей от демонов. Но это почти не имело значения, ведь душегубы легко обходили это заклятье, принимая форму животных. А другие демоны научились использовать свою невидимость так, чтобы пугать людей и собирать магию их страха.

– Но вы, демоны, никак не могли успокоиться и все время пытались что-нибудь разрушить. Вы убили моих сородичей, чтобы захватить их королевство, – мрачно сказала Флора. – Те же из нас, кто выжил, вынуждены были бежать в мир людей через зеркальные порталы. Душегубы, поднявшие восстание, узнали, как пользоваться зеркалами и создавать порталы. Они хранили это знание в тайне, чтобы никто больше не мог им воспользоваться. Но и этого им было мало. Они наложили заклятье забвения на всех остальных демонов, чтобы они не помнили, что произошло. Таким образом, никто из подданных не мог усомниться в их власти.

Что же… Это действительно было похоже на душегубов, если уж быть честным. Но сестра Аластора мотала головой, крича от ярости. Потом она зарычала.

– Все еще не веришь? – не унималась эльфийка. – Тогда как бы я узнала, что та, от кого берет начало ваш род, не могла принимать форму животного? Ей пришлось породниться с хобами и истребить всех демонов, способных менять обличия, и их детей, чтобы у ее наследников не было соперников.

Аластору казалось, что он стоит на кончике ножа, и пытаясь удержать равновесие над бездной, склоняется то в одну сторону, то в другую.

Никто. Никто, кроме его семьи об этом не знал. Кровь хобгоблинов в нескольких родах душегубов была строжайшей фамильной тайной. Пира, конечно, тоже это знала. Она не шевелилась и молчала. Она была в глубоком шоке, но ее настроение менялось, как раскаленная безудержная волна лавы. Она была в ярости.

– Ты действительно из Древних, – прорычала она. – И ты все равно не хочешь сохранить это королевство? Ты позволишь Пустоте пожрать его вместе со всеми обитателями?

Флора сощурилась и с огромным удовольствием сказала:

– Да. Вы это заслужили. Вы были ошибкой. С самого начала.

Почему-то ее слова вызвали в Проспере гнев. Но сам Аластор, как ни странно, оставался спокойным. Его королевство рушилось, сестра – презирала его, а эльфийка… эльфийка только что перевернула его представления о мироздании. Но одного Аластор никогда не терял во времена смуты и хаоса: чувства превосходства. Он отлично импровизировал, мог менять планы на ходу с умопомрачительной скоростью, и эта способность его всегда спасала. И сейчас спасет.

– Сестрица, – начал он. Мысли струились в голове как песок в часах. – Можешь забирать мою силу, хоть она и не полная, – ему тяжело дались эти слова. – В знак моего желания работать вместе. Я добровольно отдаю тебе почти всю свою силу, оставляя себе лишь небольшую часть для поддержания жизни. Даже незавершенный кровавый ключ может нам помочь.

«Ал», – мальчик начал тихо, но громкость его голоса росла. Аластор чувствовал, как его мысли скачут, и не успевал их услышать.

– Продолжай, – потребовала Пира, скрестив руки на груди.

– Нам всего-то нужно новое королевство, верно? – спросил Аластор. – А в кровавом ключе достаточно магии, чтобы разорвать границу между нашим миром и миром людей.

– Нет! – выдохнула Нелл.

«Аластор!» – мальчик пытался отобрать у демона контроль над телом.

– Люди слабы, а их мир гораздо больше нашего, – продолжил Аластор. – Разве мы не можем его переделать? Демоны созданы, чтобы править. Наша судьба – подчинять людей и их тени своей воле.

Улыбка Пиры была похожа на кривой ятаган.

– А я об этом не думала. Омерзительное голубое небо быстро почернеет по нашей команде, и останется таким навсегда.

– Мы легко справимся с людьми. Они так подвержены болезням и страху…

Аластор вспомнил былые времена, как они вместе издевались над безродными червяками. Душегуб наконец смог поднять тело мальчика на ноги. Возможно, у них получится договориться, и сестра станет его советником…

Аластор смотрел, как Пира ухмыляется, и понял, что вот она, его судьба. Он не просто так страдал от унижения проклятых Реддингов. Он не просто так потратил столетия между мирами. Все это привело его на тропу, устланную черным паучьим шелком. И этот путь полнился возможностями.

Аластор не просто отомстит Реддингам. Он заставит все человечество платить по долгам.

Эльфийка очнулась от транса, стряхивая с себя последние искорки магии.

– Я что-то рассказывала? – Она посмотрела на мальчика, но Аластор проигнорировал ее надоедливый обеспокоенный взгляд.

– Проспер… Что случилось?

– Давай, Прю! – закричала Нелл.

Аластор с сестрой мгновенно обернулись к людям. В то же мгновение девочка вскинула руку и швырнула черный флакон на пол.

– Седины времени, Седины судьбы, соединитесь в проход от беды! – крикнула Нелл. Она подняла руки, и мерцающий волшебный шар возник между ее ладоней, и ведьма запустила его в кучку осколков и пыли. Воздух наполнился всепроникающим дымом.

Камни выскакивали из стен, потолки начали осыпаться, башню затрясло. Пиру отбросило на несколько метров, и она на миг потеряла сознание. Ведьма и эльф взобрались на спину Жабе, усадив Прю позади себя.

Нет! Злоба бурлила в Аласторе, готовая вырваться наружу. Они не могут расстроить его план! Особенно после того, как они с сестрой помирились. Тем более не после того, что он придумал способ спасти королевство и снова заслужить страх и уважение подданных.

– Прекратите! – закричала Пира. В кровавом ключе над ними зашипела магия. Он кипел так сильно, что убил бы кого угодно. Если бы кто-то просто задел его, ключ сжег бы его изнутри.

К удивлению Аластора, смертные дураки не пытались тронуть или украсть кровавый ключ. Нет, они просто собирались сбежать сами.

– Проспер! – позвала Нелл. – Он должен открыть портал! Скажи Аластору, чтобы он открыл портал!

Струйки жидкого серебра ползли по полу, превращаясь в сверкающее зеркало.

Умно, маленькая ведьма, умно. Она знала, что может не обнаружить здесь зеркала, и решила вопрос иначе: сотворила заклинание и сама создала зеркало. Но она, видимо, не рассчитывала, что Аластор скажет нет.

Глава 27

Разбитые заклинания

Нет.

Призрачная иллюзия, что у этой истории может быть другой конец, рассеялись окончательно. Это слово, всего лишь одно слово, было заявлением и обещанием. С этого момента больше никакой работы в команде, даже для того, чтобы сохранить жизнь. Аластор выбрал свое королевство ценой моего. Я знал, что в конце концов обязательно произойдет что-то подобное. Я не был разочарован или хотя бы удивлен. Но я надеялся… На что? Что он однажды проснется и решит поступить правильно? Что мы друзья?

Огры скакали по камере, прыгая на стены, пытаясь поймать оборотней. Оборотни отрастили новые крылья, и присоединились к гигантским Жабе и Риббит, которые парили у кровавого ключа.

Огненно-красный узел магии тянул меня, тело слабело с каждой секундой. Надо было выбираться. Сейчас. Жаба с остальными взлетел выше и сбросил одного из огров на пол.

– Ломай зеркало, червь нерешительный! – закричала Пира другому огру. – Разбей его!

– Проспер! – услышал я голос Нелл. – Поторопи его!

Аластор извивался внутри меня, разливаясь беспокойным огнем по венам. Он не собирался сдаваться. Я из последних сил старался держать его в узде. Если бы я только мог подавить его, снова заставить его подчиниться, я бы… Стоп.

Внезапно я понял. Я мог приказать ему. Я знаю истинное имя, которое при рождении дала ему мама. С помощью него любой – демон, человек или эльф – может подчинить его волю.

«Давай, – прорычал Аластор, услышав мои мысли. – Стань наконец тем, кем тебе предначертано быть – наследником Онора Реддинга».

Сердце отбивало чечетку, кровь бурлила. У меня есть сила. Два слова были силой. Магией, которая могла смести все на своем пути, если я решу ее использовать. Козырь, который всего лишь надо достать из рукава.

Сила. Имя. Надо просто произнести имя и приказывать восьмисотлетнему демону все, что ни пожелаю, например, расторгнуть контракты со мной и с Нелл.

«Я так поступаю, чтобы спасти свой мир, – огрызнулся я. – Я сделаю все, что угодно…»

«Во имя добра?» – холодно закончил Аластор.

Сердце окаменело. Я вспомнил слова Захария. «Мы делаем то, что раньше не считали позволительным, когда находится достаточно веская причина». Именно этим я и занимался с тех самых пор, как попал сюда… Я оправдывал себя во всем, что бы ни сделал, прикрываясь тем, что это поможет спасти Прю. Даже сейчас. Я собирался воспользоваться истинным именем Аластора, чтобы мы смогли сбежать, унести силу демона подальше от Пиры и задержать ее, пока их мир не исчезнет раз и навсегда. Тогда в мире людей больше не появится ни один демон. Мне всего-то нужно приказать. Его истинное имя вертелось у меня на языке и жгло как коричный леденец. Два слова, несколько слогов.

«Говори, – кипел Аластор. – Давай, мерзкий слизняк! Думаешь, что ты хороший и правильный, что у людей есть добродетель, которой нет у демонов. Но, в конце концов, ты ничем не лучше Онора Реддинга».

Нет. Я потряс головой. Глубоко вдохнул, продрался через тьму замутненного разума и забрал свое тело, возвращая контроль над ним, как будто натягивал на себя чистую одежду.

Аластор вцепился когтями мне в голову, и когда я оттеснял его, демон пытался уничтожить мой мозг, выжечь его дотла. Его яростное презрение взбудоражило желудок, жгучая желчь поднялась до самого горла.

«Я не Онор, – сказал я. – Никогда не был им. И не буду».

«В твоем возрасте у него не было почти ничего, что есть у тебя, – мрачно ответил Аластор. – Власть всегда дается за чужой счет, Проспер Реддинг. И это твой выбор и твои знания».

Я тряс головой, пытаясь избавиться от его слов, эхом раздающихся в ушах.

«Я не такой».

«Это всего лишь вопрос времени. Онор убил невинную девочку. Истребил целую семью, чтобы набить карманы и добиться власти. Ради семьи. Именно этим ты сейчас и занимаешься. Давай, слизняк. Подчини меня своей воле».

Что такое «слишком», когда речь идет о конце света? Разве я не мог сделать этого? Один маленький приказ. Он демон. Он рожден мучать других… Чем плохо отплатить ему той же монетой? Тем более, что это не слишком отличается от его плана поработить меня после смерти, когда он сможет вонзить свои когти в мою тень… Мою тень. Договор.

– Дай мне лук, – сказал один огр другому. – Я подстрелю их.

– Времени нет, – огрызнулась Пира. Она закрыла глаза и подняла руки над головой. Из шара полились струйки магии, закручиваясь вокруг ее щиколоток. Она оторвалась от земли и полетела.

Вообще-то, учитывая всю ситуацию, это было не вполне справедливо.

«Тебе придется это сделать, – сказал я Аластору. – Возвращение Прю в мир людей было одним из условий сделки. Если ты не откроешь нам портал, ты нарушишь условия контракта… А это значит, что и мои обязательства теряют законную силу».

Я не был уверен, что использую верные слова, чтобы обозначить деловые понятия, но мне показалось, что они звучат вполне официально. Я слышал, как родители говорили что-то такое во время телефонных разговоров. Звучало впечатляюще.

Аластор испустил сдавленный крик.

– Скорее! – закричал Захарий. – Чего ты ждешь? Официального приглашения?

– Либо ты помогаешь нам сейчас, либо ты нарушаешь условия контракта, – тихо сказал я. Пира приближалась, но я не отступал. – Ты сказал, что никогда не нарушал условий. И что теперь? Теряешь магию, которую тебе дал этот договор?

«Ты просто назовешь мое истинное имя, чтобы заставить меня разорвать контракт».

«Да? А сейчас я его использую? – поинтересовался я. – А ведь мог бы. Но если ты сделаешь все по своей собственной воле, если ты выполнишь условия нашей сделки, я стану тебя принуждать».

«Ты лжешь».

Жаба взвизгнул и кинулся на огров, выпустив острые когти.

Мысли бешено роились в моей голове:

«Суть нашего контракта была в том, чтобы вернуть Прю в мир людей. Если ты не открываешь портал сейчас, ты нарушаешь условия нашего соглашения и теряешь магию от сделки. А ведь она тебе нужна, так? Чтобы выбраться из меня».

Аластор зарычал.

– Что ты ему говоришь? – требовательно спросила Пира. – Что он обещал тебе, человечишка?

– Проспер, скорее! – торопила Нелл. Она вцепилась Жабе в шею, пока он пятился от занесенного топора огра.

Прю врезала ногой в лицо другому гвардейцу, который пытался к ним подобраться. С лестницы тоже раздавались крики. Металл лязгнул от столкновения с камнем, новые солдаты бежали по лестнице. Они подбирались все ближе и ближе, от их топота начал вибрировать пол.

Тон Аластора стал формальным, почти высокопарным, когда он сказал:

«Я исполню свои обязательства. Подойди к зеркалу и дотронься до него».

Ноги стали тяжелыми как свинец, но я полупрополз, полупробежал несколько метров, отделявшие меня от зеркала. Я упал на колени и прижал ладонь к его горячей поверхности.

– Аластор! – закричала Пира. – Я знала, что ты предатель, но даже я удивлена твоей скоростью: прошло всего две минуты!

Через мою руку прокатилась волна магии, вылетая из-под пальцев. Аластор молчал, когда зеркало подернулось рябью, и портал открылся.

Жаба и остальные оборотни времени даром не теряли. Я даже не успел окликнуть их, как все они ринулись в открытый проход. Жаба круто зашел в поворот, и Флора с Прю закричали от неожиданности. Огр снова махнул топором и едва не зацепил другого огра, который нырнул за оборотнем.

– Руку! – закричала Нелл, наклоняясь влево и протягивая мне руку. Она смогла ухватить меня за запястье. Скорость и сила полета Жабы чуть не вырвали руку из сустава, и я полетел в зеркало головой вперед.

Нас обдало волной холода, когда мы в штопоре залетели в расплывшийся темный проход. Не успел я набрать в легкие воздуха и закричать, как нас выбросило с другой стороны портала. Нелл наконец опустила мою руку, и я, пролетев мимо нее, ударился обо что-то милосердно покрытое подушками.

Остальным повезло меньше. Они приземлились на светло-голубой ковер, запутавшись в клубок, и эта многоножка выглядела как Химера из папиных книг по греческой мифологии. Оборотни вернулись к своим обычным размерам.

– Ой, Флора…

– Жаба, ты раздавишь меня своими лапами!

– Где мы? – Захарий летал над всеми, нарезая круги рядом с очень знакомыми полосатыми обоями, полками, высоким белым платяным шкафом, на котором раньше висели картинки. Все они теперь разлетелись по полу.

Большое зеркало рядом с дверью в нашу общую ванную все еще было подернуто рябью. Моя кровь заледенела. Аластор захохотал.

– Подождите, – спросила Прю удивленно. – А что мы делаем в моей комнате?

– Ты, – начал я. Но мысли путались. – Открыл портал прямо в Редхуд?

«Я объединил открытый портал с этим зеркалом. Я думал, тебе захочется побывать дома. В последний раз».

Нелл, тяжело дыша, поднялась на ноги.

– Мам, – позвала Прю и направилась к двери. – Пап?

Я схватил ее за плечо и остановил. Показал на зеркало. На открытый портал и рябь на его серебристой поверхности. В глубине показались десятки темных силуэтов, которые приближались из-за завесы тумана. Рев голосов, ликующие вопли. От всего этого кожа покрылась мурашками.

– Закрывай! – закричал я. – Аластор!

«Положения нашей сделки предусматривают, что я помогаю тебе спасти сестру и открываю портал в мир смертных, – ядовито сказал демон. – О том, чтобы закрывать портал, речи не было».

Я запустил пальцы в волосы, пытаясь их вырвать. Это невозможно. Так не должно быть.

– Он не собирается закрывать портал, – объявил я.

Мне хотелось врезать самому себе. Как я мог надеяться, что смог обыграть его!

Один демон вблизи становился десятком, десятки – сотнями. Огры. Оборотни. Гули. Зеленые, серебряные, красные, серые, фиолетовые. Чешуйчатые, пушистые, с когтями, с клыками. Их лица с выражением издевательского ликования подсвечивала магия.

«Не надо, – взмолился я. – Не делай этого. Пожалуйста!»

«У твоего отчаяния изысканный вкус».

Нелл перевернула свой рюкзак и вытряхнула содержимое. Но на ковер упали только два пустых пузырька. Зеркало задрожало, его поверхность вспучилась, когда первый коготь огра высунулся, проверяя, все ли в порядке.

– Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! – закричала Прю. Она схватила с полки один из своих кубков за верховую езду и стала размахивать им как дубинкой.

– Я могу… Только душегуб может закрыть его, но я могу перенаправить его в другое… В Междумирье. – Нелл энергично потерла руки, словно пыталась высечь магический огонь.

– Откройся мне, чудесная дверь…

И даже я понял, что случилось, когда магия не появилась из ее рук. Нелл в ужасе смотрела на свои пальцы, на яркий солнечный свет в окне. Я понял. У Нелл именно сейчас кончился запас магии.

«А теперь начинается настоящее веселье, – радостно объявил Аластор. – Пришло время расстаться с надеждой, Проспер Реддинг, ибо надежда уже рассталась с тобой».

Рука огра прошла через зеркало, его пальцы издевательски пританцовывали.

– Бежим, – выдохнул я, схватил за руку Прю и потащил ее к выходу. – Бежим!

Но было поздно. Монстры повалили в открытый портал, как туча злобных мух. И оставалось только смотреть, как мои кошмары явились ко мне домой.



Январь 1693 г.

Редхуд, Колония Массачусетского залива



Аластора не было в мире смертных приблизительно год: в своем мире он решал проблемы с троллями, которые вздумали совершить очередную попытку захватить трон его отца. Вернувшись в мир людей, демон удивился. Последние два года он пользовался проходом через зеркало в лесу, рядом со скромным домом Онора и звал человека. Но на этот раз душегуб оказался в темной библиотеке. Он осмотрелся, пытаясь понять, не свернул ли он случайно не в тот портал, но быстро узнал запах этого места: знакомая человеческая вонь Онора и его семьи. Зато изменилось все остальное. Деревянная рама зеркала, которую Онор сам вырезал когда-то, стала золотой. На мутной поверхности стекла была знакомая трещина в центре.

Эта комната была по размеру как весь старый дом Онора. У трех стен стояли огромные шкафы, а четвертая была обита дорогой тканью, поблескивающей в свете камина.

В центре комнаты стоял стол с навощенной столешницей. Аластор запрыгнул на него и прогуливался по зеркальной поверхности, пока не натолкнулся на аккуратно сложенные письма, которые лежали рядом с серебряной чернильницей. Все были адресованы Онору Реддингу.

Аластор спрыгнул на стул, а оттуда – на подоконник у большого окна. Он был очень удивлен. Снаружи ярко горела луна, и с того места, где сел демон, было прекрасно видно, как достраивался и укреплялся камнем дом. Виднелась даже конюшня. Повозка.

– Удивительно, правда? – Онор стоял на пороге, его глаза горели. Человек закрыл за собой дверь, прошел по цветастому ковру – скорее всего, этот ковер и доставка, явно издалека, стоили целое состояние. – И все это я получил всего за один год, – продолжил Онор, подходя к окну и к демону. – Представляешь, что тут будет в следующем году? Твоя магия сработала. Чем больше ненависти и зависти было у Белгрейвов, чем больше они пытались нам напакостить, тем лучше становилось нам.

Аластор должен был бы гордиться результатами своей магии, но прямо сейчас он мог только вглядываться в человека.

В нем поднималась и росла некая неопределенность. Онор был ухожен, а его костюм – прекрасно сшит. Аластор не сомневался, что если он посмотрит на пряжки на ботинках Онора, непременно увидит свое отражение.

Но было что-то… Что-то жестокое в его лице. Раньше этой жесткости не было даже в самые трудные времена.

– Это… – Аластор искал верные слова. Демон молчал, и мужчина щурился все сильнее. И несмотря на то, что Аластор был существом более развитым, по его коже пробежали мурашки опаски. – В самом деле… удивительно.

Но на самом деле он хотел сказать «неожиданно».

– Вскоре после нашей последней встречи мне предложили стать партнером в торговой компании. По побережью прошлась буря, и все корабли, кроме нашего, затонули. Доходы были невероятные, и в результате Редхуд превратился в процветающий город.

Аластор выпрямился:

– Я думал, он зовется Южным Портом.

Онор пожал плечами, облокотившись на стол:

– Я изменил его, построил новые общественные здания, благодаря мне город прирос новыми домами и семьями, повысилась урожайность. Разве не стоило его и назвать по-новому?

– Разумеется, – согласился Аластор. – Это был единственный выход.

И на его месте любой демон поступил бы так же.

Мужчина расслабил плечи и улыбнулся прежней улыбкой. Аластор ждал обычных вопросов и даже приготовил веселые истории, включая байку о том, как его брат застрял в бочке тараканьего сока. После утомительной войны с троллями демон хотел развлечься и несколькими историями о человеческой глупости.

– У меня есть кое-какие предложения для тебя, – начал Онор, и глаза его засияли нездоровым блеском возбуждения. – Я так долго ждал твоего возвращения, и за эти месяцы придумал несколько схем, как мне сохранить все это благополучие. Преумножить его. Запечатлеть имя Реддингов в вечности. Белгрейвы все сильнее подозревают неладное в том, как на меня обрушились такие капиталы. С ними необходимо разобраться до того, как слухи о нашем новоприобретенном богатстве поползут на север.

Аластор замер. Ясно. То есть сегодня мы говорим только о делах. На секунду Аластору показалось, что эта встреча ему снится. Странные мурашки превратились в тысячи иголок, пронзающих его кожу. И он не понимал, почему. Разве это не то, чего он всегда искал? Увеличение количества контрактов, в каждом более масштабные условия, Аластор купается в магии. Но тем не менее. Тем не менее, он задумался. Перед ним стоял Онор Реддинг, единственный смертный, который был не похож на остальных.

– Почему это волнует тебя? – напряженно спросил демон. – Разве возможных врагов не отгонят слухи о твоей силе?

Онор покачал головой: