— Держи, — пожала плечами Эффи и протянула ей большой овальный кристалл, вставленный в серебряный кружок и украшенный темно-зеленым камушком. В круге было отверстие для цепочки, но самой цепочки не было. Украшение выглядело очень красиво, тяжело оттягивало ладонь и внушало уверенность — особенно теперь, когда больше не дрожало. Эффи, держа его в руке, ничего особенного не почувствовала. Для нее это была очень хорошенькая штучка, совсем не похожая на магический предмет. И носить такую она бы не стала, хотя на ком-то другом залюбовалась бы.

Глаза у Лекси расширялись с каждой секундой.

— Ох-ты-боже-мой, — выговорила она. — Ух ты!

Эффи положила кристалл на стол, чтобы Лекси могла взять и хорошенько рассмотреть. Ей показалось, что украшение при этом немножко подпрыгнуло, сдвинувшись ближе к Лекси, и снова задрожало.

Лекси, ещё не коснувшись кристалла, вдруг неудержимо расхихикалась.

— Ой, прямо мурашки! — воскликнула она. — Ой, щекотно! Перестань. Иди-ка ты сюда… — Она заговорила с кристаллом, словно подманивая маленького пугливого зверька, которого решила угостить. Понемногу её речь перешла в тихое бормотание, в котором Эффи померещилось магическое заклинание. Ладошка Лекси зависла над кристаллом, отдернулась и, наконец, накрыла его.

— Попался! — воскликнула она и подняла украшение.

— Что происходит? — спросила Эффи.

Едва кристалл лег на ладонь Лекси, Эффи увидела одноклассницу в новом свете, словно солнце прорезалось над её головой в пасмурный день. Девочка вдруг стала такой живой, яркой и сильной, хотя была в ней и странная меланхолическая нотка. Кристалл поерзал у неё на ладони, будто устраиваясь поудобнее, и наконец угомонился, издав — если Эффи не померещилось — счастливый тихий вздох.

— Красота какая, — восхитилась Лекси. — И он мне подходит! А я сомневалась.

— О чем ты? И почему у тебя грустный вид?

Лекси помрачнела.

— Это значит, я истинная целительница. Это исцеляющий кристалл — я впервые такой вижу. И, наверное, больше не увижу, — она вернула подвеску Эффи. — Спасибо, что дала подержать. Теперь я хоть смогу добавить тебе в тоник побольше амфи.

Кристалл явно не желал возвращаться к Эффи. В её руке он стал холодным, тяжелым и как будто потускнел. Подвеска становилась все тяжелее, так что Эффи в конце концов пришлось её отложить. Едва оказавшись на столе, кристалл заерзал, двигаясь к Лекси.

— Не надо, — сказала та. — Ты принадлежишь ей.

— Он хочет к тебе, — возразила Эффи.

— Ну, — вздохнула Лекси, — наверное, хочет. Прости. Я не знала, что так выйдет, — она с любовью посмотрела на кристалл.

— Угомонись! Ты не мой.

Кристалл просто свалился ей на колени и сам заполз в кармашек.

— Прости, — повторила Лекси, вынув его и вернув на стол. Но все тут же повторилось заново. — Слушай, давай я принесу тебе тоник, а потом мы как-нибудь уговорим его вернуться к тебе.

Пока Лекси возилась на кухне, Эффи пыталась разобраться в событиях этого дня. Она начала понимать, что это кристалл привел её сюда, хотел найти Лекси. Другого объяснения у нее не было. Иначе зачем бы открывшиеся способности привели её к порталу, воспользоваться которым ей нельзя?

Эффи была слегка разочарована, и ничего не могла с этим поделать. Столько волшебных вещей досталось ей от дедушки, а воспользоваться она может только кольцом, которое её чуть не прикончило. Максимильяну нравилось носить очки, а Лекси было хорошо с кристаллом, — но с кольцом Эффи ничего такого не чувствовала. Нет, пока она играла в теннис, было здорово! Но потом она так ослабела, — Максимильян даже подумал, что она умирает. Что-то с этим кольцом было не так. Что, если оно все же предназначено не Эффи? Но ведь дедушка сказал, что разыскал его специально для неё?

Через несколько минут вернулась Лекси с серебряной фляжкой.

— Боюсь, ничего волшебного в нем нет, — сказала она, блестя глазами. — Но он тебя подкрепит и поможет читать в темноте, если надо будет. Надеюсь, тебе понравится.

— Спасибо, — ответила Эффи.

Лекси достала из кармашка подвеску и протянула хозяйке. Кристалл съежился, будто хотел спрятаться, — и вдруг нырнул Лекси в рукав.

— Ой, ну что же это! — огорчилась та.

— Оставь-ка ты его себе, — сказала Эффи.

— Не могу. Он стоит несколько тысяч…

— Мне без разницы.

— Да и закон запрещает раздавать подмоги, незарегистрированные в Гильдии.

— Ну, давай тогда ты его возьмешь на время? Мы теперь подруги, а друзья одалживают друг другу вещи. На длительный срок. Как знать, может, ты с его помощью как-нибудь поможешь мне найти и вернуть дедушкины книги.

Лекси подскочила к Эффи и обняла её.

— Я буду твоим целителем, — обещала она. — Как в сказках. Ты не пожалеешь! Я сейчас же начну составлять зелья и тоники, которые помогут тебе вернуть книги. И придумаю что-нибудь, чтобы нагнать сон на Леонарда Левара, — глаза у неё так и сверкали. — Кстати, подожди ещё минутку, — попросила Лекси. — Принесу ещё кое-что…

Она вернулась с коробочкой, в которой лежала пара новехоньких переносных раций — воки-токи. Эффи не раз такие видела, но в руках не держала. Воки-токи могли позволить себе только богатые дети. И делились ими только с лучшими друзьями. После миротрясения радиоволны остались единственным надежным средством связи, и теперь дети побогаче хранили в ранцах по две, а то и три или четыре рации — по одной на каждого друга. Но чаще обходились одной — для лучшего из друзей, а пейджер (у кого он был) использовали для связи с остальными.

— Мне на прошлое Рождество подарили, — объяснила Лекси. — Но до сих пор мне некому было отдать вторую. Они действуют на десять километров, так что мы всегда будем на связи. Ты сможешь объяснить мне, какой целебный тоник тебе нужен.

— Ты уверена? — спросила Эффи.

— Ещё как! — сказала Лекси.

— Спасибо!

Эффи спрятала аппаратик в ранец, ещё раз поблагодарила Лекси за тоник и ушла.

13

Это был лучший день в жизни Максимильяна. Ну, почти. Был бы лучший, если бы не… но об этом он решил не думать. О своей ужасной тайне.

Так или иначе, это случилось. Случилось то, о чем он всегда мечтал. Он прозрел!

Максимильян жил с мамой на дальнем от Эффи и Лекси конце города. На быстром велике (а в давние времена — на метле) от булочной мисс Флакон до университета было полчаса. Потом надо было проехать (или перелететь) школу Тузиталы для одаренных, трудных и странных, в которой сейчас злилась и недоумевала миссис Бойкарга Хайд, мимо старого Пасторского дома с новым замком, мимо больницы, кладбища и ботанического сада. Миновать большие дома под старыми деревьями и свернуть за угол. Там начинался квартал домиков-бунгало с бетонными лестницами. В одном из этих домиков мальчик сейчас мерил шагами комнату и размышлял, что теперь делать со всем этим.

Если бы вы проехали его дом и добрались до конца улицы, оттуда вы бы уже увидели море. А здесь, в маленьком бунгало за уютным сквериком, пробудившийся для магии Максимильян был счастлив, как никогда.

Если бы только не… это. Не то, о чем он решил не думать.

Первый час он провел, просто разглядывая разные вещи через Очки Познания. Все в его комнате преобразилось. Он видел содержимое своих шкафов и ящиков, не открывая их. Очки услужливо предлагали полный инвентарный список его вещей и, пока мальчик не попросил их остановиться, разрабатывали новые схемы раскладки носков, белья и школьной формы, предлагая разные гипотетические расклады, в чем Максимильян не видел никакой нужды. А кроме вещей в своей комнате, он мог заглянуть под дом и рассмотреть все артефакты, которые лежали в земле. И проверить срок жизни батареек пейджера, научного калькулятора и радиоприемника. Стоило открыть книгу, как очки выдавали ему интересные сведения об этой книге и предлагали толковый словарь и переводы незнакомых слов. Это было похоже на Интернет, по рассказам взрослых, только ещё лучше.

Ещё очки выдавали статистические данные по каждой книге — такими же колонками, какие Максимильян видел раньше над головами Эффи и Вольфа. Над книгами, как над Эффи и Вольфом (но не над соседом, мелькнувшим только что в окне), появлялись две таблички: зеленая и золотая — показывавшие, кажется, запас энергии или физической силы и что-то ещё. Но разве у книг бывает энергия или сила? Что касается «чего-то ещё» в золотой табличке… Ну, если в ней (как заподозрил Максимильян) указывалась магическая сила или, как её называли в тусклой сети, М-валюта — это просто фигня какая-то. Разве книги живые, чтобы в них была собственная магическая сила? То, что в соседе не обнаружилось никакой магии, мальчика не удивило. Но разве она есть в книгах? Это было как-то неправильно.

Выпив чаю, Максимильян уселся читать в тусклой сети старые номера «Перехода». Он искал сведений о Леонарде Леваре и библиотеке Гриффина Трулава. Чтобы выйти на «Доску объявлений „Перехода“», обычно требовался пароль и подписка за тысячу крублей в год. Однако очки любезно открыли ему пожизненную подписку и неограниченный доступ к архивам.

Максимильян собирался искать новые сообщения, но его все время отвлекала реклама редких и эксклюзивных подмог — например, лука из серебряного дерева и жил единорога в комплекте с пятнадцатью волшебными стрелами (оперение из перьев додо). Доставка из Иномирья за три часа, полная стоимость полтора миллиона крублей, или около 100 000 в М-валюте.

Отвлекали его и назидательные истории о злоупотреблениях чарами, о катастрофических путешествиях в Иномирье, о вырвавшихся в Реальный мир тварях без документов (среди них числились такие уродцы, как Лох-Несское чудовище, Бодминский зверь, эльфы Нового Леса, Человек на Луне и Бермудский треугольник плюс обычные йети, привидения и тому подобное, а также менее явные перебежчики вроде Северного сияния, трех августейших младенцев, одного премьер-министра, одного ученого и четверых спортсменов мирового класса). В каждом номере «Перехода» предлагались рецепты целебных тоников и бесплатные заклинания. И ещё на глаза то и дело лез раздел загадок.

Но Максимильян дал Эффи слово.

Простой поиск по Леонарду Левару выдал многожество статей — в основном из свежих газет. Хотя репортеры и не говорили об этом прямо, Леонард Левар считался книжным вором международного уровня, замешанным во всех крупных хищениях последних трех столетий. По слухам, в его коллекции даже находился оригинал манускрипта Войнича — таинственного документа, над разгадкой которого веками бились ученые — и ключ к шифру, использованному при его написании. У него же, по слухам, хранились протоколы всех собраний розенкрейцеров, тамплиеров и Дискуссионного общества Эдинбургского университета. И неопубликованные пьесы Шекспира. И дневник Джона Ди, и подборка неизвестных писем королевы Боудикки, и утерянные записки короля Артура, и несколько неизвестных табличек из эпоса «Гильгамеш». Чем более редкой была книга, тем вероятнее она оказывалась у Леонарда Левара.

Если он на самом деле был владельцем всех этих томов, то ловко это скрывал. Многократные налёты на его букинистические магазины не обнаружили ни одной из якобы украденных книг. Он владел недвижимостью во Франции, Марокко и Новой Зеландии, но и там обыски домов ничего не дали. Несколько лет назад «Переход» посвятил Леонарду Левару специальное журналистское расследование, но не нашел доказательств, что тот продавал считавшиеся похищенными книги кому бы то ни было. Между тем, какой смысл похищать книги по всему миру, если не делать на этом деньги? Но драгоценные книги, приобретенные Леонардом Леваром, как будто проваливались в черную дыру.

Может быть, букинист просто не мог с ними расстаться. Его считали большим любителем книг. Сам он называл себя библиофилом (что в переводе с греческого означает «тот, кто любит книги»). Помимо нескольких букинистических магазинов, он владел двадцатью процентами акций развивающегося издательства «Спичка-пресс». Возможно, «Спичка-пресс» и было источником его доходов, потому что продажей книг его магазины не занимались. Судя по налоговой декларации, Левар был бедняком, что ни год терпевшим убытки и едва наскребавшим на жизнь…

Все это не объясняло трех странных обстоятельств. Во-первых, Левару, если все, что рассказывали о нем, было правдой, должно было стукнуть не меньше трехсот пятидесяти лет. Во-вторых, что бы ни думала налоговая инспекция о его книжных магазинах, он был, несомненно, очень-очень богат. Колонка сплетен годичной давности намекала, что не так давно он купил один из самых дорогостоящих артефактов Иномирья — кинжал из драконова зуба «Атам Алтея» с зачарованной платиновой рукоятью, украшенной драгоценными камнями обоих миров.

И последняя странность для любителя книг — Леонард Левар ужасно много занимался переработкой бумаги. Максимильян проверил: переработка бумаги заключалась в превращении ненужных книг в молочно-белую жидкость, из которой снова изготавливали чистую бумагу. Так вот, Левару принадлежали 75 процентов перерабатывающих предприятий в дальних краях.

С чего бы библиофилу интересоваться переработкой бумаги? Чушь какая-то!

Когда раздался стук в окно, Максимильян аж подпрыгнул. Он бы не удивился, увидев за стеклом Леонарда Левара собственной персоной: сморщенного, тощего и жуткого, может быть, даже с кинжалом из драконова зуба, о котором мальчик только что прочитал. Смилуется ли, зарежет сразу, или Максимильяна ждет медленная и мучительная смерть? Считалось, что те, кто сует нос в дела Левара, долго не живут. «Переход» упоминал как минимум о семи подозрительных смертях, так или иначе связанных с таинственным букинистом. Конечно, доказательств не было, однако… Сердце дико застучало. Максимильян поднял глаза…

Это был Вольф.

Максимильян открыл окно, и Вольф забрался в комнату. Он запыхался, промок под дождем и все время оглядывался через плечо. По его виду можно было подумать, что он только что отыграл 79 минут в матче младших групп регбистов — только что кровь из носу не текла. Однако таким испуганным Максимильян его никогда не видел.

— Что ты здесь делаешь? — удивился он.

Вольф все не мог отдышаться. В руках у него был ключ: большой фигурный ключ в бирюзовых пятнах патины. Очки просканировали сперва Вольфа, а потом уже ключ. У Вольфа уровень энергии был пятьдесят процентов от нормы — очки заверили, что это нормально, учитывая, что парень только что пробежал через полгорода. М-валюты было довольно мало для недавно прозревшего: около четырехсот. Статистических данных о ключе не было вообще, и это озадачивало, если учесть, что даже Максимильяновы носки генерировали несколько показателей и обескураживающую рекомендацию: «Немедленно выстирать или уничтожить». Может быть, ключ был замкнут на себя или заблокирован.

— Это от двери, где он держит книги, — выдохнул Вольф. — Книги Эффи.

— Здорово! — обрадовался Максимильян. Ключ гораздо полезнее всех его изысканий. Он даже немножко расстроился.

— Так ты теперь на чьей стороне? — спросил он угрюмо.

— Ни на чьей. Просто хочу, чтобы Эффи получила свои книжки.

— А где они?

— Под городом. Надо спуститься в подвал стариковой лавки — там есть потайная дверь за фальшивыми полками — и пройти по старому тоннелю до другой двери. Ключ — от той двери. За ней что-то вроде маленькой пещеры, а из неё ход в пещеру побольше, уставленную штабелями завернутых в полиэтилен ящиков. Мы с дядей завернули все Эффины книжки — чёрт, 499 штук, он нас заставил пересчитать! — сложили в ящики и заперли за собой дверь. Дядя просто озвереет, когда узнает, что я свистнул ключ. Мы его завтра должны отдать старикашке, когда вывезем из Пасторского дома остальное имущество.

— Так, — протянул Максимильян, — времени у нас не много.

— Да, но я ничего лучше не придумал. Дядя буквально сделает из меня котлету, когда узнает…

На этих словах открылась дверь и вошла мать Максимильяна.

— О, — обрадовалась она, — к тебе пришел друг!

— Простите, миссис Андервуд, я уже ухожу.

— Оставайся на ужин, — пригласила она. — Я испекла крестьянский пирог.

14

Дома Эффи ждала ужасная тишина. Обычно у них орал телевизор или радио, жужжал блендер или стиральная машина, гудела микроволновка, гремела игрушками в своем манежике малышка Луна, а Кайт занималась ужином — на худой конец, смешивала коктейли.

Эффи вошла и тихо закрыла за собой дверь.

— Вот она, — донесся до неё голос отца. — Все в порядке.

А потом Эффи услышала из гостиной страшный вопль — совершенно первобытный звук.

АРРРГГГХ!

Эффи бросилась в гостиную. Кайт сидела на диване, завернувшись в четыре одеяла. Столик перед ней занимали пустая коробка из-под пиццы, ополовиненная винная бутылка и любовный роман с обтрепанными уголками — из тех, что прилагались к упаковкам «Сбрось вес». Отец стоял рядом, держа на руках малышку Луну, которая сосала его галстук. Наверно, другой еды ей за день не перепало.

— КАК ЭТО ГРУСТНО! — завывала Кайт.

— Эффи уже вернулась, — успокоил Оруэлл, бросив на дочь взгляд, в котором читалось: «Я тебя убью!» и одновременно: «Помоги мне!»

Эффи ответила взглядом, говорившим: «Если тебе нужна моя помощь, зачем продал мои книги?» и отвела глаза.

— НО ГРИФФИНА-ТО НЕ ВЕРНЕШЬ!

— Да, но…

Эффи обомлела. Неужели Кайт оплакивает отца папиной покойной жены? Кайт много лет не виделась с Гриффином, и отношения между ними были не из лучших. К тому же она соглашалась с мнением Оруэлла, что все разговоры Гриффина о магии и других мирах — «дикие суеверия», хотя даже в одном из её журналов писали, что уровень магии в мире со времени миротрясения вырос на десять процентов. Ну, теперь-то Эффи точно знала, что странности её дедушки были связаны с подлинной магией и что его библиотека даже важнее, чем она думала. Ей ещё нужно придумать, как можно спасти книги…

В животе у Эффи опять заурчало. Где же ужин? Все съестное Кайт с утра повыкидывала, значит, в холодильнике не найдется даже сыра для бутерброда. Или молока, чтобы приготовить чашку горячего шоколада… Хотя Эффи все равно не надеялась сварить такой чудесный шоколад, какой подавали в булочной миссис Флакон.

В комнате пахло пиццей. Кайт, наверное, заказала, когда проголодалась и вспомнила, что в доме нечего есть. В последнее время это для неё обычное дело. А ведь когда-то была такой милой.

— Пиццы не осталось? — с надеждой спросила Эффи.

— Я ДУМАЛА, И ЭФФИ УМЕРЛА!..

— Как ты могла? — обратился к дочери Оруэлл. — Довела Кайт чуть не до нервного срыва. Где тебя носило?

— У меня дедушка умер, ты не забыл? А потом кое-кто решил продать книги, которые он оставил мне. Я немножко расстроилась и поэтому вернулась домой чуть позже, чем меня ждали. Не похоже, чтобы я пропустила что-то интересное. Ну, кроме пиццы. Осталось хоть чуть-чуть?

— Ты холодная, бессердечная… — Оруэлл замахнулся, но в последнее мгновение решил, что он не из тех отцов, что бьют дочерей. — Посмотри, что ты с нами сделала. Ты губишь нашу семью.

Малышка Луна расплакалась. Она не любила, когда ругали старшую сестру.

— Не драматизируй, — попросила Эффи. — И вообще, не понимаю, с чего это Кайт плачет по Гриффину. Он ей даже не нравился.

— АРРРГГГГХХХХ!

— Так… довольно, мадам. С меня хватит. Отправляйся прямо в постель без ужина. И возьми с собой Луну, — Оруэлл передал малышку Эффи. — Мне придется утешать бедную жену в её горе.

* * *

Прежде чем уложить Луну в постель, Эффи дала ей ложечку черносливового варенья, которое захватила с дедушкиной кухни, — дед говорил, что держит его на крайний случай. Однажды Гриффин, блестя глазами, уверял Эффи, что это «лекарство». Ну что ж, это и в самом деле похоже на крайний случай. Интересно, Луну сегодня хоть раз покормили? Эффи и сама угостилась полной ложкой варенья. От него внутри стало тепло и даже сытно, как будто она съела вкусный ужин, а не осталась с пустым желудком.

Из ранца Эффи достала все самые важные вещи: воки-токи, меч Орфенния, подсвечник со свечами и дедушкину черную книгу. И, конечно, кольцо. Открыв черную книгу, она увидела строки, написанные дедушкиной рукой — исключительно синими чернилами, и только на росианском.

Потом она улеглась в постель с «Драконьим лугом» и фляжкой подаренного Лекси тоника. Если черносливовое варенье заменило ей горячий ужин, то тоник подарил ощущение, что на десерт она отведала чудесный шоколадный пудинг с мороженым. Сытая и довольная, Эффи открыла книгу. Ну почти довольная. Что-то было не так. Конечно — дедушка же умер. И ещё она очень расстроилась из-за ссоры с отцом и по-прежнему злилась на него из-за книг. Хотя, может быть, он не так уж виноват. Может быть, он просто поступает так, как считает правильным. Эффи решила утром извиниться перед папой — ну, как бы извиниться, и только если он тоже попросит прощения, — и с головой ушла в книгу.

«Давным-давно жила-была одна девочка…» — прочитала она.

Эффи зевнула. Черносливовое варенье и тоник, и все трудности этого долгого дня нагоняли на неё сон.

Но тоник должен был взбодрить её — и даже позволить читать в темноте. Так сказала Лекси. Эффи глубоко вздохнула и начала с начала. Может быть, волшебство действует не сразу.

«Жила-была девочка, которой очень-очень хотелось спать», — почему-то было написано в книге. Смешно! Эффи разлепила веки и начала заново: «Давным-давно жила-была…» Буквы расплывались, строчки плясали по странице. Она сама не заметила, как уснула.

* * *

Первое, что услышала Эффи на следующее утро, был автомобильный гудок. Потом до нее донесся невнятный разговор и ещё — как открылась и закрылась дверца машины. Потом за окном заурчал очень мощный и дорогой мотор. Казалось, машина кого-то ждет.

В дверь постучали, вошел отец.

— Завтрак через десять минут, — объявил он. — Тебе в постель?

Завтрак в постель? Что? И почему папа не на работе?

— Да, спасибо, — отозвалась Эффи. Может быть, он так извиняется за вчерашний вечер? — И прости меня за вчерашнее. Я, правда, очень устала, расстроилась и проголодалась.

— Забудем, — сказал Оруэлл. — Тебе яйца всмятку, вкрутую или яичницу? Глазунью или омлет? Сделать тосты или нарезать хлеб «солдатиками»? Черный или белый? Грейпфрут? Хлопья? Может, тарелку овсянки на дорожку?

Эффи села и протерла глаза.

— Куда — на дорожку?

— Тебя приглашают на Драконий луг, — объяснил Оруэлл. — Твой шофер уже ждет. Должно быть, дедушка устроил. У тебя собственный автомобиль, номер на ночь в гостинице «Зеленый дракон», а потом… Ну, потом будет сюрприз. Так что на завтрак?

— А, спасибо. Можно мне два яйца в мешочек с «солдатиками» из белого хлеба? И тарелку каши. И грейпфрут хорошо бы. Спасибо!

— Сейчас принесу, — улыбнулся Оруэлл. — Тебе грейпфрут посыпать коричневым сахаром, а к каше мед и взбитые сливки?

— Да, пожалуйста, — ответила Эффи.

Пока Оруэлл готовил ей завтрак, вошла Кайт.

— Извини за вчерашнее, — начала она. — Я тебе кое-что купила, чтобы помириться.

В её руках был новехонький чемодан.

— Я тебе все собрала. Новую одежду. Самое необходимое для… э… для поездки за город. А здесь, — она подала Эффи две коробки, перевязанные розовыми ленточками, — дорожный костюмчик. Надеюсь, не промахнулась: продавщица уверяла, что тебе подойдет.

Но сразу развязать подарки она не успела, потому что подали роскошный завтрак. Отец принес и чашку горячего шоколада — знал, что это ее любимый напиток.

Развернув наконец дорожный костюм, Эффи не поверила своим глазам. Где Кайт его раздобыла? В коробке лежала нежно-розовая юбка с очень пышным подъюбником. Эффи впервые держала в руках такую нежную, мягкую ткань — должно быть, чистейший шелк! Подобные вещи надевают очень богатые девочки на свадьбу или по большим праздникам, но Эффи такого никогда еще не видела. И, словно зная, что Эффи не любит выглядеть слишком по-девчачьи, кто-то — неужели Кайт? — добавил к юбке черную, искусственно состаренную джинсовую курточку и темно-серую футболку с золотой звездой на груди. Тут же обнаружилось и свежее белье, и пара мягких серых колготок из тонкой шерсти. Во второй коробке лежала пара байкерских сапожек и широкий ремень с заклепками.

Одевшись, Эффи себя не узнала. Она в жизни не носила розовых юбок! Понравилось ли ей, она сама не знала. Зато черная курточка и сапоги точно понравились. В первый раз за неделю она расчесала волосы щеткой и стянула их в пушистый хвостик.

Только закончив одеваться, Эффи заметила у себя на большом пальце кольцо. Она не помнила, как надевала его. Снять, что ли? Эффи попробовала, но кольцо даже не сдвинулось. Ну и пусть, к одежде подходит. А если — как заподозрила Эффи — ей все это снится, тем более никакой разницы. На самом деле, если все это было во сне, Эффи предпочла бы не просыпаться, потому что это был лучший сон в ее жизни.

Когда она была готова, вся семья собралась в тесной прихожей, чтобы попрощаться. Даже малышке Луне понравилось, что ее сестра так очаровательно выглядит и отправляется навстречу такому таинственному приключению. Как же Гриффин это устроил? Никто не знал. Оруэлл помог Эффи вынести чемодан и поцеловал её на прощанье, пока шофер загружал чемодан в багажник.

— Ты нам пиши, — попросила Кайт.

Эффи села в машину и удобно устроилась на просторном заднем сиденье. Она махала родным, пока те не скрылись из вида.

— Музыку желаете, мисс? — обратился к ней шофер. — У меня есть R’n’B, альтернативный фолк, экспериментальный джаз, хип-хоп Восточного побережья и, если хотите, драм-н-бэйс.

— Спасибо, не надо, — отказалась Эффи. — Нам долго ехать?

— Около четырех часов, мисс.

— Ну, тогда я, наверно, послушаю музыку попозже. Спасибо.

— Меня зовут Перси, мисс.

— Спасибо, Перси.

Хотя на дворе стояла осень и, когда они выезжали из города, было пасмурно, вскоре вокруг показались яркие перелески, перемежавшиеся полянами. Некоторые поляны по-весеннему желтели лютиками. На других среди разнотравья пестрели глазастые маргаритки, гусиный лук, черный люпин, белая дрема, клевер, девясил, тысячелистник, мускусная мальва и красная смолка. Показалось солнце, заблестели ручейки и озера. Повсюду мирно паслись коровы и овцы. В загонах стояли лошади, в прудах плавали утки.

Дорога пролетела быстро — казалось, четырех часов не прошло, а они уже, свернув налево, потом направо, подъезжали по невероятно узенькой зеленой аллее к «Зеленому дракону».

Это была старинная гостиница — будто из историй про средневековую Англию, полную разбойников и диких вепрей. Или из тех старинных пьес, которые так любила миссис Бойкарга Хайд, где все попадали в сказочный лес и женились не на тех, на ком собирались. Сложена она была из желтого кирпича, арку дверей обвивал розовый клематис, а окна прятались в кущах бледно-голубой глицинии.

Однако Перси не стал подъезжать к дверям, а остановился перед маленьким деревянным мостиком через извилистый ручей.

Он достал чемодан Эффи и поставил его на землю у входа на мостик.

— Пересекать воду мне нельзя, мисс, — сказал он. — Дальше вы сами.

Это прозвучало странно. Но во сне странности — обычное дело. Хотя Эффи была совсем не уверена, что это сон — слишком настоящим все выглядело.

— Когда вы вернетесь? — спросила она.

— Не могу сказать, мисс, — ответил ей Перси. — Поездка заказана только в один конец. Удачи!

И он уехал, оставив Эффи совсем одну у моста, слушать птичьи песни и журчание ручья.

Девочка подняла чемодан и шагнула на мост. И сразу же все вокруг затянуло туманом, на миг похолодало — а потом все снова стало как обычно. Когда туман рассеялся, Эффи увидела, что она уже не одна.

Навстречу ей шел мальчик чуть старше её, но на нее он не смотрел. Одет он был как будто в костюм для верховой езды, а в руках держал большой меч. С озадаченным, но довольным видом мальчик прошел мимо Эффи и направился дальше, на ту сторону, откуда она пришла. Эффи как будто была для него невидимкой. Как странно!

Она потащила чемодан к «Зеленому дракону», снова задумавшись, что приготовил для неё дедушка. Разве она не должна спасать его книги? Может быть, ей лучше вернуться? Но Перси уехал, и ей оставалось только идти вперед.

Эффи недолго была одна. Вскоре из гостиницы выскочила полная женщина в фартуке.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — заговорила она. — Приветствую тебя.

— Здравствуйте, — ответила Эффи.

— Я — миссис Мал, хозяйка. Зови меня Лиззи.

— А я Ефимия. Ну, то есть Эффи. Вы не знаете, когда… — начала она. Эффи хотела спросить, сколько она здесь пробудет и когда за ней кто-нибудь приедет. Ей только сейчас пришло в голову, что она понятия не имеет, что ей здесь делать. Но Лиззи Мал уже оглядывала Эффи с головы до пят и щупала ткань её юбки, словно проверяя, настоящая ли.

— Тоже из партии новеньких принцесс! Это так здорово!

— Простите?

— В этом году вас только двое. Ну, с другими ты познакомишься завтра в большом доме.

В это время к гостинице подкатила большая машина. Она остановилась, но наружу пока никто не выходил. Эффи послышалось, что внутри кто-то кричит и плачет. Наконец дверца открылась и из неё выбралась девочка, ровесница Эффи. Выглядела она неважно. Незнакомка была высокой, неправдоподобно худой, в кремовом атласном платье, похожем на наряд балерины. Волосы стянуты на затылке в высокий конский хвост и перевязаны бежевой ленточкой. К лицу девочка прижимала белый носовой платочек.

— Пожалуйста, — говорила она, — я не хочу…

Кто-то изнутри машины выставил ей чемодан.

— Пожалуйста, — повторила она. Но автомобиль уже отъехал задним ходом, а потом развернулся и умчался.

— Ох, бедняжечка, — вздохнула Лиззи. — Куда это годится?

— Что с ней? — спросила Эффи.

— Вот накормим её чернозлаковыми бисквитиками, и все наладится, — ответила Лиззи. — Да ведь вы будете жить вместе, так что, может быть, ты сумеешь её развеселить. Можешь напомнить, что это большая честь — попасть на собеседование в школу Принцесс…

— Школа Принцесс? — изумилась Эффи, но Лиззи уже скрылась за дверью, унося чемоданы обеих девочек и бормоча под нос странное:

— Конечно, не мускулы нужны… И не худоба.

— Ты в порядке? — обратилась Эффи к девочке.

Та тряхнула конским хвостиком на затылке — словно муху отгоняла.

— Вот ты, похоже, в порядке, — ответила она. — Ну и ладно, и я тоже, — она промокнула глаза. — Давай завалим это дело.

Эффи понятия не имела, о чем она говорит.

— Кстати, я Эффи, — представилась она девочке, которая тем временем накинула на платье балерины кожаную курточку и выглядела ещё ослепительнее прежнего — если бы не красные, заплаканные глаза.

— Кресченция, — ответила девочка. — Хотела бы сказать, что я рада тебя видеть, только я вообще ничему здесь не рада. Знаешь, я никогда не хотела быть хорошенькой.

Эффи не успела спросить, как это понимать, потому что их позвали пить чай. Девочек провели в похожую на пещеру столовую, где деревянные столы блестели так, словно их полировали не одну тысячу лет. Краешек одного из столов был сервирован для чаепития. Там лежали бутерброды, кексы и большой бисквитный торт. Но вот что странно: все, чему полагалось быть белым или хотя бы светло-коричневым — хлеб, сдобные булочки, кексы и воздушный бисквит, — было черным. Выглядело очень необычно. Бутерброды были из черного хлеба, а булочки — как будто из самого темного шоколада. Правда, на вкус они оказались вовсе не шоколадными, а самыми обыкновенными, разве что гораздо более вкусными.

— Мне ничего не хочется, — заявила Кресченция.

— Ну-ну, девонька, — принялась уговаривать её Лиззи. — Чернозлак пойдет тебе на пользу. И давай смотреть правде в лицо, с завтрашнего дня ты нечасто будешь есть бисквиты.

Кресченция взяла крошечный ломтик бисквита и одну булочку. Эффи заметила, что на тарелке она стала ломать булочку на маленькие кусочки, пока от нее не остались одни крошки. И в рот ничего не взяла. Бисквит только ковырнула ложечкой и стала возить остальное по тарелке, пока не размазала в кашу.

Эффи взялась было за третью сдобную булочку, но тут Лиззи вышла на кухню за новой чашкой чая. Девочка, разделавшись с четырьмя бутербродами и кремовой булочкой, положила себе порцию бисквита и с нетерпением занесла над ним ложку.

— Ты что, не знаешь, что в нем наркотик? — спросила Кресченция.

— Что? — не поняла Эффи.

— В бисквите. Я узнала вкус.

— Зачем в бисквите наркотик?

— Чтобы мы не сбежали. Хотя бежать тут особо некуда.

— Кресченция, — взмолилась Эффи, — объясни, пожалуйста, что происходит? Честное слово, я не понимаю, зачем я здесь. Думала, это дедушка устроил мне путешествие в необычное место, потому что… ну, он умер и оставил мне книжку, она называется «Драконий луг», и я должна была спасти другие его книги, а потом за мной приехали, чтобы отвезти меня на Драконий луг, вот я и подумала, что тут должно случиться что-то важное. Он перед смертью сказал мне, чтобы я добралась сюда, на Драконий луг, но зачем, я не знаю.

— Поразительно, — покачала головой Кресченция. — Значит, твои даже не сказали тебе, куда ты едешь. Хорошенькое дело! Мои меня готовили с самого рождения, как только увидели, какая я хорошенькая. Я раз пробовала сбежать, но меня нашли. Тогда я стала толстеть, чтобы меня не взяли. Но оказалось, иногда берут и толстушек на случай, если дракону захочется жирного.

— Какому ещё дракону?

— Что значит «какому дракону»?

— Не знаю. В смысле, ты же не про настоящего дракона?

— Ты что, с луны свалилась?

— Ну…

— Ты серьезно совсем не знаешь, зачем ты здесь?

— Честное слово! И буду тебе очень признательна, если ты объяснишь мне, что тут происходит.

— Ладно, — вздохнула Кресченция. — Слушай: когда это кончится, мы отпросимся погулять. Я здесь раз уже бывала с сестрой, так что места знаю. Скажем Лиззи, что хотим посмотреть на дракона. Это незабываемое зрелище. Тогда и поговорим как следует. Извини, что так ужасно себя вела.

— Ничего, — ответила Эффи. — И совсем не ужасно. Ты просто выглядела расстроенной.

После чая Лиззи провела их в номер. Это была крошечная чердачная каморка с двумя кроватями и маленьким платяным шкафом.

— Одежду для собеседования повесьте в шкаф, — посоветовала Лиззи. — Нечего ей мяться в чемодане. И умывальные наборы к утру приготовьте. Выезжаем рано. В семь утра за вами придет машина.

— Одежда для собеседования? — тихо переспросила Эффи. Ей до смерти надоело задавать вопросы, так что она просто повторяла все вслед за Кресченцией. Более или менее.

Открыв чемодан, она глазам своим не поверила. Вся одежда была от знаменитых дизайнеров, о которых Эффи была наслышана. Там лежало серебристое вечернее платье, пара штанов из мягкой черной кожи, пара босоножек с блестками на низком каблучке, кремовая шелковая блуза с галстуком-бантом, кашемировая шаль и ещё несколько дорогих нарядов из шелка, кашемира и тончайшей кожи.

— Что скажешь? — обратилась к ней Кресченция. Она держала в руках два платья: одно походило на то, которое было на ней сейчас, только бледно-розового цвета. Другое черное, из мягкой замши, очень дорогое на вид.

— Черное немножко коротковато, — сказала Эффи. — Но мне оно нравится.

— Может, надеть его с леггинсами? Я слышала, что там предпочитают сочетание классики и современности. Не то чтобы вся такая изнеженная, такая принцесса-принцесса, но утонченная. И чтобы по моде. Как заграничная красавица, собравшаяся в ночной клуб или на богемную вечеринку.

— Ты во всем этом разбираешься? — удивилась Эффи.

— Не слишком, — ухмыльнулась Кресченция. — Но я видела картинки в газетах.

Эффи стала смотреть, как Кресченция подбирает себе наряд из содержимого чемодана. Черное платье с черными леггинсами — или просто с колготками? Нет, лучше с шерстяными колготами. Туфельки оставить эти, что на ней? Или лучше короткие сапожки на каблучке? Длинное серебряное ожерелье с подвеской в виде гриба? Или бархотку с драконовым зубом? Зуб, понятно, был не настоящий. И ещё длинные черные перчатки.

— Волосы завтра зачешу назад, — решила Кресченция. — А ты?

— Пойдем гулять, — напомнила Эффи. — Я очень хочу понять, что происходит.

— Ах, да! Какая я глупая, совсем забыла.

— Мне нужно понять, зачем я попала на Драконий луг. А потом как-нибудь вернуться домой и спасти дедушкины книги.

— Удачи в побеге, — мрачно пожелала Кресченция.

Для прогулки девочки одолжили у Лиззи резиновые сапоги. Странный у них был вид, когда они спустились по прекрасному зеленому склону к центру селения. Ведь обе, конечно, остались в тех же роскошных нарядах, а Кресченция ещё и накрасила губы помадой.

Они высмотрели два больших дома: один на вершине холма, а другой у опушки густого леса. И ещё они увидели удивительный замок, состоявший как будто целиком из зубчатых стен. Он немножко напоминал осевший праздничный торт.

Дом на опушке по непонятной причине притягивал Эффи. Она уже заметила, что перед ним стоит солидная караулка между парой резных ворот и что эти ворота сейчас закрыты. От них длинная дорожка вела к фонтану и дальше, к большому дому из нежно-желтого кирпича под серой шиферной крышей. Дом выглядел теплым и гостеприимным. Множество окон ярко блестели, к тому же на прямоугольном здании привольно устроились башни и башенки весьма таинственного вида. Эффи отчаянно захотелось попасть туда, но Кресченция свернула в другую сторону.

— Туда мы попадем завтра, — она указала на дом на холме. — Там школа Принцесс. А внизу ратуша, и мельница, и ещё Тонущий замок. А на полях за ними выращивают чернозлак, который употребляют в пищу в этих местах.

— А дракон?

— Он, конечно, в Тонущем замке. Идем за мной.

Девочки миновали ратушу и прошли по короткой аллейке, окруженной деревьями. Перед ними открылся старомодный общинный выпас с майским деревом на краю и крикетной разметкой посередине. Луг окружали купавшиеся в цветниках домики. Идиллическая картина. Люди сновали туда-сюда с букетами цветов, с корзинками зелени и с ведрами колодезной воды. При виде девочек они заохали и заахали. Две женщины, подойдя, застенчиво попросили разрешения пощупать ткань их платьев. Мужчины бормотали что-то вроде: «Благодарим за самопожертвование» и спешили отойти. Мальчик чуть младше Эффи и Кресченции при виде их расплакался, матери пришлось его утешать.

А потом раздался страшный рев.

Ревел дракон. Не то чтобы это был оглушительно громкий или свирепый рев — трудно было сказать, что в нем такого страшного, но становилось жутко. Эффи никогда раньше не слышала ничего подобного — это был очень низкий и глубокий звук, как довольное мурлыканье существа, которое запросто убьет тебя и съест, но сперва не прочь поиграть. Дракон снова взревел — выбросив язычки пламени — и отошел к краю своего огромного сада, нюхая воздух.

Девочки спрятались за дерево. Эффи не могла отвести глаз от дракона. Он был вдвое больше человеческого роста, с мордой ящера, но зеленые глаза до странности напоминали человеческие. С головы до пят его покрывала темно-серая чешуя, только руки и ноги выглядели бы почти человеческими, не будь они такими огромными, серыми и мускулистыми. Сложенные за спиной крылья казались хрупкими, почти шелковистыми, как будто тонкую серую кожицу натянули на костяной каркас, как кожу на барабан. Эффи вспомнились большие бумажные веера, и она подумала, что в жаркую ночь такими хорошо обмахиваться, и…

— Настоящий дракон? — шепнула она, не в силах отвернуться.

— Ну, да, — кивнула Кресченция. — Красавчик, да? Говорят, он кажется привлекательным или интересным только для настоящих принцесс — или героев, хотя тех уже не осталось. Для всех остальных он — мерзкое чудище. Ближе нам подходить нельзя. Говорят, он не может устоять перед красивыми девушками. Кажется, он нас уже учуял. Еще говорят, что если бы он действительно захотел, то в любой момент мог бы сбежать из замка и слоняться вокруг, вытворяя все что угодно. Он не уходит отсюда только из-за школы принцесс.

Эффи заставила себя оторвать взгляд от дракона.

— А зачем нужно, чтобы он здесь застрял? Почему его просто не убьют?

— Убить дракона? Шутишь? Ты с какой планеты?

— Э-э…

— Дракон удобряет поля чернозлака на много миль вокруг.

— Удобряет, в смысле?…

— Драконий навоз — единственное удобрение, на котором растет чернозлак. А в этих местах почти все жители другой муки не переносят. Если случится недород чернозлака, тысячи людей перемрут с голоду, особенно зимой.

— Значит…

Дракон снова взревел.

— Точно, он нас учуял, — сказала Кресченция. — Идем поищем тихое местечко для разговора.

15

Девочки выбрали место под рябиной за околицей селения, неподалеку от ограды большого дома, за которым начинался лес. Эффи хотела посмотреть на часы, узнать, сколько у нее осталось времени, чтобы успеть придумать, как попасть домой. Но часов на руке не оказалось. Она была так поражена новым гардеробом, что, должно быть, забыла их надеть.

— Так ты что, совсем ничего не слышала про школу Принцесс? — начала Кресченция. — Наверно, это такой подход — держать тебя в полном неведении. Говорят, родителям трудно выбрать, как держаться в таких случаях. А если ты приехала издалека… Наверное, они решились тебя продать просто ради денег, а не ради славы.

— Продать меня?

Эффи почувствовала, что сейчас расплачется. Но быстро сморгнула слезы. Теперь она почти не сомневалась, что видит сон. Но такой ли он прекрасный — этот сон? Дедушка бы ни за что… Да, а отец, а Кайт? Они ведь уже продали её книги. И так её ненавидели, что могли продать ее саму при первой возможности. Но за что? В наказание? Или просто чтобы не помешала той дурацкой сделке с Леонардом Леваром?

— Хорошо, будем считать, что ты вроде как с другой планеты, и начнем сначала, — Кресченция снова тряхнула хвостиком на затылке. — Когда-то давным-давно это селение и все остальные в округе были очень-очень бедными. Каждую зиму люди умирали от голода. А где-то далеко, в долине на западе, один фермер обнаружил новый злак — чернозлак, который, как я уже говорила, растет только на землях, удобренных драконьим навозом. Крестьянин продал все, что у него было, чтобы купить у прохожего волшебника три мешочка семян. К ним волшебник приложил большое голубое яйцо — сказал, что пригодится. Первый посев ничего не дал, зато той же весной из яйца проклюнулся маленький дракончик. Фермер расспрашивал других волшебников и мудрецов, проходивших мимо его фермы, и узнал у них, что поле надо удобрять собранным у дракона навозом. Ты слушаешь?

Эффи покивала.

— Только откуда ты все это знаешь?

— Да ведь это всему свету известно — кроме тебя. Словом, дракон рос, и посевы росли, и пока что все было хорошо. У крестьянина была дочь красавица. Она помогала кормить дракона. На тринадцатый день рождения она, как обычно, вышла насыпать ему ведро чернозлака, и тут дракон её съел.

— Съел?!

— Съел. А потом стал есть других девочек в деревне. Братья нескольких девушек смастерили мечи и хотели сразиться с драконом. Их он тоже съел.

— Ух… — выговорила Эффи. — Ужас какой!

— Скажи, да? Короче говоря, дракона как-то сумели выгнать из селения. Тогда он стал есть всех и каждого моложе двадцати лет. Он перебирался с места на место, пока не нашел селение, готовое его принять. Они заключили соглашение, что если местные жители будут поставлять ему по девушке — в идеале по принцессе — раз в две недели, то остальных он оставит в покое и позволит местным фермерам собирать свой навоз, удобрять посевы чернозлака. Кажется, каждый считал себя в выигрыше.

— Кроме только…

— Ну да. Кроме принцесс, — Кресченция сглотнула. — То есть нас, начиная с послезавтрашнего дня, если, конечно, мы пройдем собеседование.

— А почему мы должны соглашаться на это собеседование?

— Потому что попасть в школу Принцесс — это очень престижно. Принятым в неё девочкам практически гарантировано богатство и успех в будущей жизни. Там только тому и учат, как стать красивее, чем ты уже есть. И вести изящные беседы об искусстве, поэзии и литературе. Девочки учат наизусть великие баллады и состав целебных снадобий. Учатся выбирать самые благоуханные цветы и делать из них духи. Учатся наслаждаться лучшими винами и шоколадом — хотя глотать их не разрешается. Учатся быть изысканными, исключительными красавицами. Именно такими, каких любит есть дракон. В общем, принцессами.

— Так ты говоришь, школа каждые две недели поставляет дракону принцесс? Жуть! Это же… — Эффи не сразу вспомнила слово. — Аморально!

— Они предпочитают говорить: практично. Дракон все равно ел бы людей. А так процесс под контролем. Родителям, которые посылают дочерей в школу, платят огромные деньги. Столько, что хватает дать остальным детям престижное образование, купить большой дом, и ещё остается на пропитание до конца жизни. Если ты родилась хорошенькой, от тебя заранее ждут, что ты пожертвуешь собой ради семьи и всей общины. Там, где я жила, чернозлак — основной товар, который идет на продажу. Красивых девочек там совсем не осталось. Все отправляются сюда ради своих земляков.

— Но ты говорила, что девочки из школы Принцесс становятся богатыми и успешными в будущем? А как, если их съедят?…

— О, — рассмеялась Кресченция. — Съедают не всех. Девочек нарочно набирают вдвое больше, чем нужно. Вкус у дракона все время меняется, он пробует разные диеты, поэтому необходим широкий выбор, скажем, брюнеток, блондинок и рыжих. Белокожих и смуглокожих девочек. Так что ты, может, и выживешь. Шестого класса в школе нет. Если до конца пятого тебя не выберут, то отпустят домой. Хотя считается, что это особая честь — быть выбранной драконом. Типа, кто бы не хотел умереть молодой и красивой, в лучшем наряде и самых дорогих украшениях? И к тому же он тебя, по слухам, чем-то опоит, так что ты даже не почувствуешь.

— Все равно ужас.

— Скажи, да? Теперь понимаешь, почему я не хотела выходить из машины? Два года назад собеседование прошла моя сестра. Она обещала мне писать, пока не… — голос у Кресченции сорвался, как будто она плакала. Но девочка собралась с духом и продолжала.

— По-видимому, принятые в школу принцесс девочки со временем начинают мечтать, чтобы их съели. Они даже соревнуются за выбор дракона. По-моему, самое отвратительное, что выбранная девочка должна сперва провести с ним ночь, и только утром он её съедает. Явно для этого здесь и учат вести беседы и разбираться в искусстве. Тебе придется отправиться в драконье логово, в самое сердце Тонущего замка, где тебе, по слухам, подают прекрасный ужин с самыми изысканными винами, с цветами и шоколадом, а потом приходится всю ночь провести с ним. А потом… — Кресченция чиркнула себя пальцем по горлу. — Вот так. Встанешь утром — и готовься к смерти.

— Тогда нам надо нарочно завалить собеседование? Опоздать или ещё что, и пусть нас отсылают домой.

— Ха! Домой! Тех, кто завалит собеседование, отправляют в лес, и они скитаются там, пока их кто-нибудь не убьет или не съест. Скажем, дикий вепрь или волк. В округе, знаешь ли, водятся волки. И ещё всякая нечисть. Бандиты, бродяги, люди, изгнанные из своих селений. Говорят, они иногда сбиваются в шайки и, если найдут заблудившегося в лесу ребенка, берут его в рабство на всю жизнь. Поверь, заваливать собеседование не стоит!

— Понятно…

— И ещё, как подумаешь, сколько наши родные потратили на приданое: ну, вот эти дорогущие наряды и бесконечные приготовления к собеседованию — ногти, волосы, брови, зубы, кожа… — как бы они не потребовали все это вернуть.

Эффи опустила взгляд на свои руки. Ногти? Ей ни разу в жизни не делали маникюр. Брови? Она даже не знала, о чем речь. Зубы она чистила каждый день, но когда в последний раз была у зубного, не помнила. Однако кто-то же купил ей все эти потрясающие одёжки? Эффи погладила свою юбку. Что, если… Если ей останутся все наряды, и она изучит всё, о чем рассказывала Кресченция, а дракон её не выберет? Учиться в школе принцесс, наверное, здорово? Если не считать… О чем она думает? Как можно чему-то радоваться, когда твоих одноклассниц едят! Как все это ужасно.

Эффи потрогала серебряное кольцо, покрутила его на большом пальце. Теплый металл как будто утешал и наверняка придавал ей сил больше обычного. Но Эффи не сомневалась: чтобы спастись от дракона, этих сил не хватит. Каково это: провести ночь в драконьем логове, наслаждаясь всяческой роскошью и зная при этом, что завтра тебя убьют? Кошмарно, невыносимо! Эффи вдруг захотелось положить конец этой несправедливости. Но что она может в одиночку?

Её вдруг сильнее прежнего потянуло к большому дому на опушке леса. Хотелось войти в ворота, осмотреться там. Кресченция, чуть погодя, уснула на ласковом солнцепеке, и тогда Эффи тихонько отошла, чтобы посмотреть на ворота. Они были заперты на огромный висячий замок, хотя в нем вряд ли была нужда, потому что ворота охраняли двое стражей в мундирах, с мечами в ножнах на боку.

Эффи в который раз задумалась, куда она попала. Может быть, это и есть Иномирье? Но она не переходила в другой мир. У неё не было пропуска. И — да, здесь, вроде бы, есть драконы, мечи и несчастные девицы, — но о магии она пока не слышала. Это скорее похоже на прошлое, чем на другой мир. Хотя до конца Эффи ни в чем не была уверена. Всё у неё перепуталось.

Она потрогала замок на воротах. Если бы он открылся…

— Остановись и расскажи, по какому делу, — приказал один из стражей.

— Извините, — ответила Эффи, — я только посмотреть. Кто здесь живет?

— Сведений не даем, — объявил другой страж. — Хотя… — он понизил голос и слегка подмигнул, — если посмотришь хорошенько, может, сама поймешь.

Эффи отступила так, чтобы видеть ворота целиком. Они ей что-то напоминали. Форма, орнамент, сложное устройство… Такие красивые. Из темного чугуна с золотыми накладками. Узор из завитков и цветов, спиралей и маленьких изображений луны, планет и солнышек, очень филигранно отделанных. Присмотревшись, она различила потускневшие золотые буквы на верху каждой створки. На одной стороне было написано: Клотильда. На другой читалось имя Ролло. Ролло… В памяти Эффи что-то смутно шевельнулось. Погнавшись за ускользающим воспоминанием, она едва не упустила главную деталь. Под двумя именами, соединяя створки, стояло очень знакомое слово: ТРУЛАВ. А под ним слово ДОМ. ДОМ ТРУЛАВОВ. Так это… Значит…

— Прошу вас, — обратилась Эффи к стражам. — Здесь, кажется, живут мои родственники. Меня, видите ли, зовут Ефимия Трулав, и я…

— А визитная карточка у тебя есть?