Теперь он видел, что Длиннолапые смущены и растеряны. Это означало только одно — у собак появился шанс.

— Бежим! — тявкнул Счастливчик.

О, как они бежали! Они рванулись с места, пронеслись мимо оцепеневших Длиннолапых и бросились в лес. Счастливчик слышал за спиной грубые голоса Длиннолапых, но даже не подумал обернуться. Он был уверен, что они не посмеют пуститься в погоню за собаками — только не сейчас, когда они так напуганы зловещим волчьим воем.

Забежав поглубже в лес, Счастливчик остановился и подождал отставших Стрелу и Хромого. Стрела задыхалась от страха, но Хромой с усилием выдохнул:

— Какой молодец наш Альфа! Будут знать!

«И верно», — подумал Счастливчик, неприятно пораженный охватившей его гордостью. Он огляделся по сторонам, но вожака нигде не было видно. Как и Длиннолапых — видно, вой Альфы нагнал на них такого страха, что они униженно убрались восвояси, не смея показаться на глаза волку.

Но по мере того, как патрульные выбирались из незнакомого леса на свою территорию, радость побега и восхищение вожаком стали гаснуть в душе Счастливчика, сменяясь совсем другим, гораздо менее приятным чувством. К тому времени, как собачьи носы почуяли первые запахи своего лагеря, смутное ощущение превратилось в жгучее и весьма неприятное предчувствие большой беды.

Есть ли на свете хоть одно живое существо, которое захочет оказаться врагом этого жестокого и страшного полуволка? Какая собака, если она в своем уме, посмеет намеренно предать и обмануть своего альфу?

Да, такая собака существовала. К несчастью, ее звали Счастливчик.

Глава XIV

Счастливчик чувствовал, как холодная дрожь разбегается по его туловищу. Желтые глаза Альфы так и впились в него, когда они трое вышли на поляну. Кончик тяжелого хвоста полуволка угрожающе подергивался, что тоже не предвещало ничего хорошего.

Что известно Альфе? Был ли его вой простым совпадением или же полуволк намеренно спас своих патрульных?

Счастливчик едва переставлял лапы. Смертельная усталость одолела его. Больше всего на свете ему хотелось упасть на свою подстилку и проспать до самого вечера, но он знал, что должен выдержать встречу с вожаком.

— Ну? — прорычал Альфа, так что его мохнатое горло задрожало от рокота. — Что случилось?

Стрела все еще сильно задыхалась, больше от страха, чем от бега.

— Длиннолапые, Альфа… И гигантская клетка-гремелка… я в жизни своей такой не видела!

— Клетка-гремелка? — подал голос Порох.

Счастливчик не понял, испуган этот сильный пес или, напротив, хочет помериться силами с незнакомым врагом.

— Она похожа на дом, который умеет бегать, — продолжала Стрела, а Счастливчик увидел, как Хромой быстро переглянулся с Прыгушкой, которая в недоумении качала головой. Эти лесные собаки никогда в жизни не видели дома и не представляли, как он выглядит! — Счастливчик знает, что это такое.

Альфа медленно повернул тяжелую голову к Счастливчику:

— Он знает? Хм, я тоже знаю, кто такие клетки-гремелки. Грязные и опасные твари, вот кто они такие!

— Я несколько раз видел такие огромные клетки в городе, Альфа, — как можно почтительнее ответил Счастливчик, стараясь не поднимать глаз. — Они не похожи на обычные клетки-гремелки. Они не бегают по дорогам, перевозя Длиннолапых, а роют землю и едят ее на обед. Но кроме этой гигантской клетки там было еще что-то…

— Что? — спросил Альфа, облизнув языком губы.

— Я не знаю, что это такое. Я впервые увидел такое существо. Это не клетка-гремелка. Это больше похоже на огромный клык, который глубоко впивается в землю.

— Так и есть, Альфа! — подтвердила Стрела. — А вокруг этих чудищ полно Длиннолапых, да таких, каких я никогда раньше не видала!

— Я уже встречал таких Длиннолапых, — негромко сказал Счастливчик. — Они появились после Большого Рыка. Они всюду приходят большими стаями и делают непонятное. Я думаю, они имеют какое-то отношение к Рыку.

— Они все одеты в желтые блестящие шкуры, — вставил Хромой. — Морды у них черные и безглазые… Даже пастей и тех нету! И они совсем нас не боялись, хотя напрасно. У них были палки в лапах, я думаю, они хотели нас поймать.

Собаки на поляне испуганно переглянулись, а Омега в страхе прижал уши и тоненько заскулил.

Торф придвинулся поближе к Пороху и негромко зарычал.

Стрела вышла вперед, распласталась на земле и коротко проскулила.

— Но они испугались тебя, Альфа!

— Еще бы, — самодовольно проворчал полуволк. — Вы правильно сделали, что убежали. Больше никогда не приближайтесь к Длиннолапым, понятно? Я доволен, что вы так много разведали, но… — Тут он снова медленно повернулся к Счастливчику: — Вы поступили безрассудно, рискуя быть пойманными. Больше никогда так не делайте!

Счастливчик прикусил язык, чтобы не возразить, и поискал взглядом Лапочку. Она стояла рядом с Альфой все с тем же суровым выражением глаз.

Счастливчик привычно попытался разглядеть под этой суровостью доброту, но так и не нашел. Тогда он еще ниже пригнулся к земле и ответил:

— Слушаю, Альфа.

Полуволк широко зевнул, показав все свои белые зубы.

— Длиннолапые, вроде этих, вечно вторгаются на волчьи территории. Вечно пытаются захватить дикий мир, сожрать его земли, убить его леса, лишить просторы дичи и зелени. Возможно, эти явились сюда с такими же грязными намерениями. Нам следует быть настороже.

— Да, Альфа.

Счастливчик замер, украдкой разглядывая Альфу. Только что вожак на волосок приоткрыл перед ним волчий мир и волчий взгляд на мир, но скупые слова Альфы лишь сильнее распалили огонь любопытства. Что заставило Альфу покинуть волчью стаю и примкнуть к собакам? Был ли это его выбор? Или его изгнали из стаи? Возможно, с волчьей стае полукровки считаются слабыми, низшими существами.

Разумеется, Счастливчик никогда не посмел бы задать эти вопросы Альфе. Вместо этого он припал на передние лапы и наклонил вперед уши.

— Я не знаю, как ты узнал, что мы в беде, но твой вой позволил нам сбежать. Спасибо тебе!

Стрела и Хромой тоже склонились перед вожаком, преданно глядя ему в глаза.

Альфа отозвался не сразу, словно обдумывал услышанное. Несколько мгновений он молча и холодно смотрел на Счастливчика, постукивая хвостом по земле.

Потом Альфа пренебрежительно фыркнул и отвернулся:

— Ах, ты об этом? Пустяки. Я лишь открыл пасть, только и всего. Как видишь, городской пес, этого оказалось достаточно. Теперь ты понимаешь, почему я — альфа стаи?

Счастливчик услышал, как Торф угодливо захихикал за его спиной.

Чувствуя себя смущенным и слегка униженным, Счастливчик встал и отряхнулся. Наверное, он мог бы огрызнуться или показать зубы, но это было бы просто глупо. Но сильнее обиды его жгло недоумение. Почему полуволк не мог просто принять его благодарность, не унижая перед стаей? Счастливчик искренне хотел выразить ему свою признательность, потому что нападение Длиннолапых и чудесное спасение потрясло его до печенок. Он был вежлив и почтителен, но Альфа почему-то ответил ему презрением и насмешкой.

Счастливчик чувствовал себя дураком. Он ничего не понимал и был близок к отчаянию. Высокомерие Альфы истощало его терпение, он постоянно боялся сорваться и выдать себя. Пожалуй, еще немного, и даже Великая Песнь не удержит его здесь.

Альфа снова закрыл глаза и растянулся на скале, давая понять, что утратил интерес к патрульным.

Стрела и Хромой немедленно отбежали в сторонку, где их окружили нетерпеливые слушатели. Всем хотелось побольше узнать об ужасных Длиннолапых и их еще более ужасных клетках-гремелках.

— Вы просто не поверите, до чего они огромные!

— А уж шумят-то как! — закатила глаза Стрела. — Вы ничего подобного в жизни не слышали!

Собаки с жаром бросились обсуждать новую опасность, все лаяли, тявкали, скулили и перебивали друг друга, как разошедшиеся щенки.

— А какой нам вред от клеток-гремелок?

— Мы можем как-нибудь навредить им? Покусать, когда они уснут?

— Неужели Длиннолапые забираются им прямо в брюхо?

Счастливчик знал, что очень скоро эти вопросы обрушатся на его голову. Но он был не в настроении становиться центром внимания, поэтому поспешил уйти с поляны и отыскать солнечное местечко под молодой березой.

«Запомни это чувство, Счастливчик, и постарайся почаще обращаться к нему, — сказал он себе. — Ты не всегда будешь членом этой стаи, никакие они тебе не товарищи!»

А раз так, он должен как можно лучше использовать отпущенное ему время. Патрулирование — это, конечно, неплохо, но это была слишком простая и приятная работа, а Счастливчик проник в стаю не для того, чтобы наслаждаться покоем. Если он хотел побольше узнать о жизни стаи и ее предводителе, он должен добиться повышения. Для начала стать охотником.

Положив голову на лапы, Счастливчик молча наблюдал за стаей. Хромой развалился на травке, чтобы понежиться под лучами Собаки-Солнца, а Стрела побежала проведать Дуну и вылизать ее толстых неуклюжих щенков, которые только-только начали открывать свои еще мутные глазки. Вот самый крупный щенок не удержался на лапах и плюхнулся на сестренку, а Луна терпеливо подняла его и снова поставила на землю.

— Вьюн! — ласково проворчала она. — Осторожнее!

Сестренка Вьюна сделала несколько неуклюжих шажков, но тоже споткнулась и упала на лапы Стрелы. Та с нежностью потыкала ее носом.

Порох, лежавший рядом с Луной, лениво отдал какое-то приказание Омеге, который с угодливым тявканьем побежал выполнять поручение.

Жизнь стаи снова показалась Счастливчику спокойной, упорядоченной и уютной. Здесь каждый знал свое место и мирился со своим положением. Наверное, это было хорошо для стаи, но Счастливчик стремился к большему. Чтобы заслужить доверие Альфы и убедить его в том, что собачки-на-поводочке не представляют никакой угрозы, он должен был проявить себя и заслужить повышение. Счастливчик не мог тихо-мирно сидеть на своем месте, дожидаясь, пока кто-нибудь из высокоранговых собак допустит промах и будет понижен. Трепет пробежал по его спине.

«Если я задержусь тут надолго, то могу привыкнуть. Начну считать их своей стаей…»

Нет, он должен сделать то, зачем пришел. И сделать как можно быстрее. Значит, ему оставалась только одна возможность изменить свое положение — вызвать на поединок кого-то из высокоранговых, победить и занять место побежденного.

Счастливчик громко сглотнул. Кому же бросить вызов?

Порох встал и пошел играть со щенками.

Какое-то время Счастливчик зорко следил за каждым его движением. Нет, надо быть настоящим глупцом, чтобы надеяться одолеть в драке этого здоровенного откормленного пса с могучими мышцами, перекатывавшимися под лоснящейся шкурой.

Тогда, может быть, Торф? Счастливчик склонил голову набок, взвешивая этот вариант. Пожалуй, он смог бы победить Торфа… этот длинноухий черный пес невзлюбил Счастливчика с первого дня его появления в стае и с тех пор не упускал случая это показать. Он постоянно спорил со Счастливчиком, шипел ему вслед и радовался любому его промаху. Значит, Торф воспримет поединок близко к сердцу и пойдет на все, лишь бы не уступить «городскому псу». Счастливчик подозревал, что Торф будет сражаться без правил и пустит в ход все грязные приемы, какие только сможет придумать.

«Нет, спасибо, — со вздохом решил про себя Счастливчик. — Не хватало мне только остаться калекой!»

Он посмотрел на край поляны, где молоденькая маленькая Кусака нежилась на солнышке, подставив лучам свои белые с бурыми пятнышками бока. Кусака была охотницей и занимала более высокое положение, чем Торф, однако выглядела менее агрессивной. Она вряд ли станет сражаться с таким остервенением, как Торф, а если победит, то не станет нарочно калечить побежденного. Не говоря уже о том, что Счастливчик был крупнее и тяжелее…

«Ладно, хватит пережевывать одну и ту же мысль, так я вообще ничего не решу!» — одернул себя Счастливчик. Он встал и осторожно потянулся, украдкой пробуя мышцы. Кажется, все нормально, нигде ничего не болит, не беспокоит. Выпрямившись, он встряхнулся и решительно направился к Лапочке.

Она быстро вскинула голову:

— В чем дело, Счастливчик?

Он слегка поклонился, демонстрируя уважение.

— Я хочу поединка, Бета.

Лапочка села. Подняв длинную заднюю лапу, она грациозно почесала за ухом, потом снова села и пристально посмотрела в глаза Счастливчику.

— И с кем же ты хочешь сразиться?

— С Кусакой, — выпалил Счастливчик.

Веселые искорки заплясали в прекрасных глазах Лапочки.

— Что ж, удачи, — со смешком ответила она, потом встала на все четыре лапы и обвела взглядом поляну: — Стая! Слушайте меня!

Собаки мигом смолкли и с любопытством повернулись к своей Бете. Хвосты возбужденно постукивали по земле, уши встали торчком.

— Городской пес Счастливчик вызывает на поединок охотницу Кусаку! — коротко объявила Лапочка.

Кусака вытаращила глаза и перевернулась на живот.

— Правда?

Счастливчик вышел из-за спины Лапочки и вежливо поклонился охотнице.

Она негромко тявкнула.

— Ты очень торопишься, городской пес!

«Неужели это так заметно?» — испугался Счастливчик. И тут же услышал насмешливый голос, прозвучавший с другого конца поляны:

— Кажется, городскому псу жить надоело!

Разумеется, это был Торф.

Счастливчик пропустил его замечание мимо ушей, но он должен был ответить Кусаке.

— Я хочу занять более высокое положение в стае. Почему бы не начать прямо сегодня?

Кусака ответила ему тихим рычанием.

— Высоко не заберешься, не надейся! Но попробовать может каждый.

Бросив быстрый взгляд назад, Счастливчик не увидел в глазах Альфы ничего, кроме насмешливого любопытства. Видимо, он находился на такой недосягаемой высоте, с которой мелкое соперничество среди подчиненных могло лишь ненадолго развлечь, не более.

— Что ж, сражайся! — Кусака остановилась перед Счастливчиком, оскалив зубы и напружинив мышцы.

Глаза маленькой охотницы блестели ярко и весело, в них не было и тени страха.

Холодок сомнения прокрался в сердце Счастливчика.

«Неужели я откусил кусок, который не смогу прожевать?» — мрачно подумал он, понимая, что отступать поздно. Делать нечего, он оскалился и вздыбил загривок.

Лапочка вышла вперед, подняла изящную длинную морду.

— Прежде чем вы начнете, я хочу напомнить о последствиях. Если Счастливчик победит, он станет охотником и займет место Кусаки. Это понятно?

— Да! — выпалил Счастливчик, а Кусака проворчала:

— Не бывать этому!

— Что ж, пусть Небесные Псы благословят ваш поединок! — пролаяла Лапочка. — Сражайтесь честно, и пусть исход поединка понравится Всесобакам. Не забывайте, что по окончании схватки вы все равно останетесь товарищами по стае. Наш долг — беречь и защищать свою стаю.

Счастливчик нетерпеливо скрипнул зубами, гадая, когда же закончится речь, но Лапочка уже замолчала и отошла.

«Слава Небесным Псам, что обошлось без долгих напутствий! — с облегчением подумал он. — Я и так весь издергался!»

— Начинайте по моей команде, — сказала Лапочка и села, пристально глядя на обоих противников. — Сражайтесь!

Они прыгнули друг на друга, каждый метил когтями в слабые места противника: в нос, глаза и уши. Кусака превратилась в коричневобелый вихрь, она прыгала, словно мячик, наклонив вперед ушки и закинув на спину хвост. Счастливчик даже опомниться не успел, как она врезалась ему в бок, выбив дух из легких, и опрокинула на землю. Но если Кусака рассчитывала победить его стремительным наскоком, то не на такого напала. Счастливчик вскочил на лапы и отбежал, с опаской кружа перед противницей.

Кусака быстро поняла, что просчиталась, и стала действовать более осторожно. Счастливчик был чуть крупнее, чем она, что давало ему небольшое преимущество. Нащупав лапами небольшую кочку, он прыгнул на нее сверху и цапнул зубами за хвост.

— Берегись его грязных городских приемчиков, Кусака! — пролаял Торф.

Но Кусака и сама была непроста. Она с визгом выдернула хвост из пасти у Счастливчика и едва не укусила его за бок.

Счастливчик чудом увернулся, почувствовав, как острые клыки скользнули по его шкуре.

Кусака подпрыгнула, перевернулась и юркнула ему под живот, чтобы дать волю зубам. Толпа зрителей взорвалась веселым лаем.

— Молодец, Кусака! — басовито залаял Порох.

Рыча от боли и досады, Счастливчик вырвался и отбежал на пару шагов в сторону. Битва оказалась труднее, чем он думал. Шустрая Кусака была смела, быстра и полностью оправдывала свое имя. Челюсти у нее были на удивление крепкие и кусали пребольно. Однако, при всей ловкости и отваге, в Кусаке совсем не было злобы, которая так и сочилась из Торфа.

Она не пыталась причинить противнику боль или покалечить его. Кусака просто хотела победить.

Однако это не означало, что она не вопьется клыками в шкуру Счастливчика, если это понадобится.

Он зарычал и отстранился, не сводя глаз с противницы. А когда Кусака снова бросилась на него, увернулся, схватил ее зубами за шиворот и хорошенько встряхнул, прежде чем выпустить.

Кусака с рычанием отбежала в сторону. Щенки восторженно запищали.

— Ой, какая она быстрая, да, мам? — спросил кто-то из них, и Луна утвердительно гавкнула.

— Сдаешься, городской пес? — Кусака запыхалась, но продолжала улыбаться, вывесив язык. — Ты, конечно, большой, но глупый.

— Добей его! — затявкал Торф. Судя по его голосу, черный пес очень хотел оказаться на месте Кусаки.

Счастливчик грозно посмотрел на приближавшуюся Кусаку, слюна струйкой текла у него из пасти. Кусака бросилась на него со скоростью Собаки-Молнии, проскользнула под брюхо и укусила за заднюю лапу. В городе Счастливчику никогда не доводилось иметь дело с таким приемом, зато боль в лапе была знакомой — острой и обжигающей. Он взвыл — больше от гнева, чем от боли — вывернул шею и схватил Кусаку зубами за ухо. Она заскулила, но Счастливчик, не разжимая челюстей, стал всем телом наваливаться на Кусаку сверху.

— Не давай ему повалить себя, Кусака! — раздался из толпы хриплый голос Пороха.

— Отпусти! — взвизгнула Кусака, обливаясь кровью. — Отпусти!

— Отпусти! — приказала Лапочка, и Счастливчик нехотя разжал пасть. Наверное, это был подлый прием — до крови вцепляться в нежное ушко Кусаки — но ведь Счастливчик был городским псом (о чем ему постоянно напоминали в стае), а значит, был готов на все ради победы. А благородных, как известно, ждет Собака-Земля.

Теперь вся стая лаяла наперебой, каждый поддерживал «своего» бойца и все лезли со своими советами, по большей части бесполезными.

— Нечестный прием, — пробасил Порох. — Ты, Кусака, не давай ему так себя кусать!

— Не давай ей отдыха, Счастливчик! — протявкал Хромой, но Счастливчик только раздраженно дернул ухом — неужели не видно, что он именно это и делает?

Некоторые собаки просто подбадривали бойцов — в основном, конечно, Кусаку. Но странное дело — единственный, кто ни разу не тявкнул и никого не поддержал, был Омега.

Счастливчик скосил на него глаза Маленький песик сидел в стороне и следил за происходящим своими маленькими сощуренными глазками, но с таким видом, будто ему совершенно все равно, что происходит.

Счастливчик снова повернулся к Кусаке. Он уже чувствовал первые признаки усталости. Нужно было как можно быстрее заканчивать схватку.

Когда Кусака снова оскалилась, Счастливчик был готов — нет, он не хотел снова почувствовать эти зубы на своей шкуре, но позволил противнице сделать попытку. Кусака бросилась на него, на этот раз Счастливчик не стал уворачиваться, а даже позволил ей впиться себе в плечо, а потом повернул голову и вцепился ей в то же ухо, за которое кусал только что.

Кусака завыла, но Счастливчик не дал ей возможности снова призвать на помощь Лапочку. Он швырнул ее на спину и наступил лапой на горло. Кусака бешено засучила лапами, но ее когти даже не доставали до живота Счастливчика.

— Сдавайся! — прорычал он, не разжимая зубов.

Кусака завизжала от боли и ярости, а Счастливчик, выпустив окровавленное ухо противницы, крепко схватил за шкуру на горле. И как следует встряхнул.

— Сдавайся!

Кусака мгновенно обмякла и со стуком уронила хвост на землю. Потом она подняла лапы, задержав их в воздухе, и прорычала:

— Сдаюсь.

На поляне воцарилась мертвая тишина, все глаза были устремлены на Счастливчика и Кусаку.

Счастливчик отпустил противницу и отступил назад. Маленькая охотница перекатилась на спину, встала и сердито отряхнулась. Бока ее тяжело раздувались, Счастливчик тоже был совершенно измотан. Эта битва далась нелегко им обоим.

Огромная серая тень двинулась сквозь толпу, и Счастливчик весь подобрался. Он впервые видел, чтобы Альфа покинул свою скалу не для того, чтобы поесть или отправиться спать. Счастливчик насторожился, но полуволк молча сел рядом с Лапочкой и посмотрел на обоих участников поединка.

— Неплохо, — пророкотал он, и его холодные желтые глаза полыхнули жаром. — Неплохо для городского пса. Кусака, ты понижена на один уровень. Счастливчик займет твое место в отряде охотников.

Счастливчик набрался храбрости посмотреть на свою соперницу. Ее глаза были бесстрастны, впервые он не смог понять их выражения. На какую-то долю мгновения Счастливчик испугался, подумав, что Кусака сейчас бросится на него. Но она лишь долго-долго молча смотрела ему в глаза, а потом опустила уши и поклонилась Альфе.

— Я попрошу Счастливчика научить меня хитрым приемам, принятым в городе, — сухо сказала она. — Поздравляю с победой, Счастливчик!

Волна облегчения прокатилась по его телу, восторг победы согрел сердце. Счастливчик вывесил язык, радостно ослабился и склонил голову, чтобы Кусака могла лизнуть его в макушку.

— Я с радостью научу тебе всему, что знаю! Если ты согласишься показать мне, как можно быть такой шустрой!

— Договорились, — кивнула Кусака и улыбнулась до ушей.

— Вы оба славно сражались, — рявкнул Альфа. — А теперь хватит расстилаться друг перед другом, смотреть противно. Теперь я обращаюсь ко всей стае. Счастливчик был незаменим в патрулировании, потому что в нашем патруле должно быть не меньше трех собак. Но сейчас он стал охотником, а значит, в патруле освободилось одно место. Торф?

Черный пес ошарашенно тявкнул и вышел вперед.

— Да, Альфа?

— Ты понижен, — весело осклабился Альфа. — С сегодняшней бессолнечницы ты будешь патрулировать территорию вместе со Стрелой и Хромым.

— Ч-что? — Бедный пес был настолько потрясен, что гнев и изумление затмили в нем разум и осторожность. — Но это нечестно, Альфа! Понизь Прыгушку, она же и так ниже меня!

Счастливчик услышал, как сестра Хромого грозно зарычала, однако не тронулась с места и даже не подняла глаз от земли. Видимо, ей хватило ума не лезть в перепалку безрассудной собаки с самим вожаком.

— Довольно! — чуть повысил голос Альфа. — Бета, объясни Торфу, что в стае запрещено оспаривать мои решения.

Лапочка выскочила вперед и больно укусила Торфа за нос, так что брызнула кровь. Черный песик так и повалился на землю, глаза у него выкатились из орбит от боли и смятения. Лапочка отвесила ему тяжелую оплеуху.

Даже маленький Пушок и тот это понимает! — наставительно сказала она. — Надеюсь, ты усвоил урок. Да?

— Да, Бета, — проскулил несчастный.

— Не хочу тебя обидеть, — проворчал Альфа с неприкрытой угрозой в голосе, — но ты никогда не был моим лучшим охотником. Но если тебе хватило хитрости пробраться на такую высокую ступень, значит, сумеешь сделать это еще раз. Старайся и прилагай больше усилий, вместо того, чтобы скулить и жаловаться на других.

Счастливчик уже пришел в себя после драки, но теперь его вновь бросило в дрожь. Бока его судорожно вздымались.

«Но я не хотел унижать Торфа! — в отчаянии подумал он. — Я хотел занять более высокое положение и в честном бою, а не так!»

— Я присмотрю за тем, как он покажет себя в патрулировании, — тявкнула Лапочка. — И прекрати так смотреть на нас, Торф! Чтобы я больше не видела этой обиды в твоих глазах. Ты заслужил это наказание уже тогда, когда пытался обманом опередить Прыгушку во время общей трапезы. Признай свою ошибку и постарайся исправиться, только тогда ты сможешь заслужить более высокое положение в стае.

Когда вожак и его Бета отошли, Торф продолжал трястись всем телом, но Счастливчик видел, что он дрожит не только от страха. Так оно и оказалось. Как только старшие собаки удалились, черный пес придвинулся к Счастливчику и с ненавистью прошипел:

— Это все твоих лап дело! Береги свою блохастую шкуру, городской пес!

Счастливчик проводил его грустным взглядом. Хорошо, что ему хватило ума не вызывать на поединок Торфа! Конечно, все и так закончилось плохо, но тогда было бы совсем ужасно…

Однако у Счастливчика не было времени размышлять над ненавистью черного Торфа, потому что вся стая, включая Кусаку, обступила его, чтобы поздравить с победой и повышением. Собаки радостно тявкали, пихали его боками, лизали и весело крутили хвостами.

— Ты заслужил повышение, вот что я скажу, — рассудительно заявил Хромой. — Потому что битва была честная и очень завлекательная! Как вы бросались друг на друга! А как кусались…

Счастливчик заметил, что Луна и Порох с сомнением переглянулись, и насторожился. Неужели они тоже недовольны им? Может быть, они думают, что он выиграл благодаря нечестным приемам? Но он не успел как следует подумать об этом, потому что Стрела и Прыгушка подскочили к нему, звонко тявкая и поздравляя.

Но несмотря на поздравления и подобострастные вылизывания, Счастливчик не мог отделаться от мысли, что собаки заискивают перед ним, стараются заручиться его расположением, чтобы он не затеял с ними драки в будущем.

«Они дрожат за свои шкуры, — с горечью подумал Счастливчик. — Каждый взмах их хвостов сделан не просто так, а с расчетом…»

В отличие от собачек-на-поводочке, члены стаи были связаны друг с другом не приятельством, а зависимостью. Личная привязанность, дружба и любовь здесь значили гораздо меньше, чем положение в стае и выживание.

Счастливчик с трудом удержался, чтобы не заскулить от отчаяния.

«Мне не нравится все время соперничать и драться с товарищами, — думал он. — Но что если у этой стаи больше шансов выжить, чем у сообщества равных?»

Глава XV

— Счастливчик, ты куда? — Прыгушка остановилась и посмотрела на него, вопросительно приподняв ушко. — Ты больше не спишь в этой дрянной палатке патрульных, где ветер гуляет, как на равнине!

И снова взгляды всей стаи обратились на Счастливчика, и опять кусачие муравьи стыда забегали под его шкурой.

Послушно повернувшись хвостом к своей старой палатке, Счастливчик потрусил за Прыгушкой и Кусакой к большой куче сухих листьев, слегка выступавшей из неглубокой ложбинки под кустами. Изнутри ложбинка, выстланная свежим мхом и молодыми сосновыми ветками с мягкими иглами, выглядела намного уютнее жестких подстилок патрульных собак.

Перед сном Счастливчик обратился к Собаке-Лесу, чтобы та помогла ему в его нечистых шпионских замыслах. Он чувствовал, что Собака-Солнце и Собака-Луна вряд ли одобрят его драку с Кусакой и последовавшее за ней унижение Торфа — возможно, даже Небесные Псы не похвалят его за это — но может быть, хитрая Собака-Лес сможет оценить его рвение, изворотливость и смелость в достижении цели? Во время Великой Песни Счастливчику показалось, будто он на миг увидел Собаку-Лес, несущуюся под деревьями, и почувствовал ее одобрение — теплое, как солнце.

От подстилки, на которую он лег, едко пахло густым и крепким запахом Торфа, и Счастливчику снова стало стыдно. Но он подавил в себе это чувство. Какой прок горевать о том, что уже случилось? Нет, Счастливчик не радовался унижению Торфа и поражению Кусаки, он не хотел обманывать стаю — но кто виноват, что он вынужден играть по их правилам? Разве Торф на его месте не сделал бы то же самое? Разве он горевал бы, заняв место и подстилку Счастливчика?

«Если Торф хочет снова стать охотником, пусть заслужит!» — с ожесточением подумал Счастливчик.

Крепкий бок Пороха шевельнулся рядом, могучий пес громко буркнул и захрапел. После поединка он не стал лучше относиться к Счастливчику, но, по крайней мере, не проявлял откровенной враждебности. Зато Кусака и Прыгушка, спавшие с другой стороны, приняли Счастливчика с большей теплотой.

— Твоя шустрость пригодится нам на охоте, — сказала Кусака, а Прыгушка радостно закивала. — И твой ум тоже.

Счастливчик готов был вылизать Кусаку с головы до ног за эти слова. Остальные члены стаи — патрульные и жалкий Омега — тоже стали относиться к нему уважительнее, но больше всего Счастливчика радовало то, что его возвышение никак не отразилось на дружбе с Хромым.

Но возвышение имело и обратную сторону — и только сейчас Счастливчик с ужасом понял, насколько опасна эта сторона. Он больше не был патрульным, а значит, утратил возможность незаметно выбираться из лагеря на встречи с Беллой. Счастливчика бросило в жар. Получается, он настолько увлекся своими планами любой ценой добиться повышения, что не заметил, как расставил себе ловушку? И попался в нее.

Уронив голову на лапы, Счастливчик тихо лежал, глядя на звезды. Сколько ночей пройдет, прежде чем он сможет снова увидеть Беллу? Если он не найдет выход, его друзья могут оказаться в беде.

Что если собачки-на-поводочках сумеют сами разыскать источник чистой воды? Что если Белла будет ночь за ночью приходить на условленное место, чтобы передать Счастливчику, что трудности преодолены и он может возвращаться, но он не сумеет прийти и никогда об этом не узнает? Что если он навсегда останется в стае Альфы?

Но… так ли это страшно, как ему кажется?

Счастливчик тяжело вздохнул. Черное небо бессолнечницы было чисто и ясно, звезды сверкали на нем, как осколки прозрачного камня, которым Длиннолапые закрывают дыры в своих домах. Счастливчик узнавал все созвездия: вот хитрый Кролик, вот Волчица с Волчонком, а вот Великое Древо и Бегущая Белка… Звезды кружились перед ним, вертелись и манили, пока глаза Счастливчика сами собой не закрылись, и он не провалился в сон.

Где-то вдалеке закаркала ворона, и Счастливчик с дрожью очнулся. Рядом с ним громко храпел Порох, с другой стороны сладко посапывали Кусака и Прыгушка, их теплые бока мерно вздымались и опадали.

Счастливчик никогда не думал, что вороны каркают в бессолнечницу. Но он был благодарен неизвестной каркунье за то, что она его разбудила. Если он хочет увидеть Беллу, то должен проверить, можно ли тайком выбраться из лагеря в темноте.

С бешено колотящимся сердцем Счастливчик сполз с подстилки, стараясь не разбудить спящих соседей. Он затаил дыхание, когда могучий Порох заворочался с боку на бок, но тут же раздался оглушительный храп, похожий на раскаты небесного грома. Порох и не думал просыпаться.

Осторожно, стараясь наступать только на самый мягкий мох и слежавшуюся палую листву, Счастливчик выбрался из палатки. На это ушло гораздо больше времени, чем ему хотелось.

Судя по положению созвездия Великого Древа и высоте Собаки-Луны, сейчас было время дозора Стрелы, но ее Счастливчик не опасался. Стрела следила за тем, чтобы враги не проникли в лагерь снаружи, ей и в голову не могло прийти, что кто-то захочет из него выбраться!

Нужно только не поднимать шума и стараться держаться в тени, только и всего. Если ему хватит ума не попасться на глаза Стреле, которая через равные промежутки времени обходила поляну по кругу, то дело будет сделано. После этого Счастливчику останется только шмыгнуть в лес и понестись во весь дух к брошенному лагерю Длиннолапых, на этот раз времени у него будет достаточно.

Ветка громко хрустнула под его лапой, и у Счастливчика чуть сердце не разорвалось от страха. Но никто даже не пошевелился, так что, постояв немного, он снова пустился в путь, на этот раз с еще большей осторожностью. Ему приходилось ползти по траве, чтобы не задевать ветки, но этот способ передвижения оказался ненамного проще и тише. Счастливчик едва не завизжал от радости, когда поляна, наконец, осталась позади, и он смог снова встать на лапы в густой тени кустов.

После мучительного и смертельно опасного ползанья на брюхе через спящий лагерь было невероятным облегчением снова расправить затекшие лапы и бежать во весь дух, наслаждаясь властью над собственным телом.

Счастливчик полной грудью вдыхал прохладный воздух бессолнечницы, черные деревья мелькали по обеим сторонам от него. Быстрее, скорее! Звезды над головой, твердая земля под лапами и запах леса: вот оно, счастье! Вот такой должна быть его жизнь! Свободной и счастливой. Чтобы никто не следил за ним, не командовал и не зависел от него. Он одиночка и хочет жить сам по себе!

Ка-аааар!

Опять эта странная ворона, не отличающая день от бессолнечницы! Счастливчик вдруг вспомнил, что уже встречал ее раньше в своих странствиях и уже тогда решил, что это не простая ворона, а посланница Собаки-Леса. Выходит, она не случайно разбудила его и позвала в лес?

Жаль, что он не умеет понимать смысл этих посланий!

Сердце Счастливчика, и без того переполненное счастьем, радостно запело, когда он почувствовал в воздухе запахи брошенного лагеря Длиннолапых. Он чуть замедлил свой бег, отдышался.

«Ах, Собака-Лес, что я делаю?»

Вбежав в лагерь, Счастливчик остановился перед перевернутым столиком, принюхался. Даже сквозь сильную вонь старых кострищ и горелого мяса он сразу почувствовал главное — Беллы тут не было.

Значит, все было напрасно.

Но почему тогда вместо печали его охватило ликующее чувство облегчения?

Счастливчику захотелось поскорее убраться отсюда. Раз Белла не пришла, значит, он ни в чем не виноват. Можно отложить свое предательство до следующей бессолнечницы.

Он уже повернулся в сторону леса, когда увидел в темноте знакомый промельк белой шерсти. Счастливчик нехотя обернулся. Две маленькие знакомые фигурки выползли из-под другого столика и радостно запыхтели, разинув пасти.

— Ой, Счастливчик! Ой-ой, Счастливчичек! — взвизгнула Солнышко — к счастью, чуть тише, чем она обычно это делала.

— Солнышко! Дейзи! — Вопреки своим сомнениям, Счастливчик почувствовал радостную теплоту в груди. Он наклонился, чтобы вылизать морды обеих собак, скакавших вокруг него. — А где Белла? С ней ничего не случилось?

— Ой, нет, ничего плохого не случилось! — радостно протявкала Солнышко, зарываясь носиком в его шерсть. — Ой, как хорошо! Как хорошо-прехорошо! Белла прислала нас к тебе навстречу, вот!

— Она отправилась на задание, — добавила Дейзи. — Поэтому прислала нас вместо себя.

Счастливчик с трудом сдержал улыбку, глядя, как маленькая собачка раздулась от гордости. Но у него не было времени на веселье. Нехорошее предчувствие охватило его.

— Что она задумала? — спросил он. В последнее время Белла стала так дорожить своим высоким статусом в стае, что вряд ли доверила столь важную миссию кому-то из подчиненных.

— У нее родился блестящий план! — ответила Дейзи. — Мы должны доверять ей, ведь она наша предводительница!

Счастливчик с сомнением повел ушами.

«До сих пор „блестящие“ планы Беллы едва не закончились катастрофами», — мрачно подумал он. Но глазки маленьких собачек так и сверкали от восторга, поэтому Счастливчик решил не высказывать свои мысли вслух. Ладно, пусть Белла сама разбирается со своими делами!

— Хорошо. Я расскажу вам все, что узнал. Вы сумеете все запомнить и передать Белле?

— Да! Да-да-да! — затявкала Дейзи. — Нас же двое, мы вместе все запомним!

Что ж, выходит, у него не было выхода. Конечно, было немного странно сообщать важные сведения двум неопытным собакам, но еще тяжелее было сделать это после жизни в дисциплинированной стае, где каждый знал свое место. Тем не менее Счастливчик постарался как можно понятнее рассказать Солнышко и Дейзи о появлении Длиннолапых в желтых шкурах, о клетках-гремелках и о своем недавнем поединке с Кусакой и последовавшем за ней повышении.

— Ой… — протянула Солнышко. — Ой, как странно… Вы что же, все время деретесь? Ой, какая стая…

Счастливчик воинственно напрягся.

— Совсем не все время… Только… только когда кто-то хочет добиться повышения. — Это была чистая правда, но почему-то в присутствии двух добродушных собак, привыкших к нерассуждающей верности друг друга, эти слова прозвучали глупо и агрессивно.

Но Дейзи быстро подняла Счастливчику настроение.

— Ох, Счастливчик! Какой же ты храбрый! Какой смелый! — она зашлась радостным лаем. — А уж какой умный!

Солнышко захлебнулась визгом и в избытке чувств забегала кругами вокруг Счастливчика.

— Ой! Ой-ой-ой! Ой, я все поняла! Теперь ты теперь сможешь выведать еще больше вражеских секретов!

— Д-да… — с усилием выдавил Счастливчик. Ему не понравились эти слова. Дикая стая больше не была ему врагом — по крайней мере, у него язык не поворачивался назвать врагами большую часть собак, спавших сейчас в лагере. Он не был стайным, и врагов иметь он тоже не хотел.

Слишком поздно он понял, что одно без другого не бывает.

— Мы все расскажем Белле, — протявкала Дейзи. — Она будет так гордиться тобой!

Счастливчик оставил эти слова без ответа и спросил:

— Как Бруно? И Марта?

Солнышко мгновенно съежилась и отвела глаза, словно внезапно обнаружила на краю поляны нечто исключительно интересное. Дейзи села, почесала живот.

— Они поправляются, но очень медленно. Мартина лапа очень плоха. Очень-очень плоха…

— А Бруно… ой, ему так плохо, — пискнула Солнышка. — Слава Небесным Псам, что ты спас его, Счастливчик! А то бы он совсем умер… Ой…

Счастливчик растерянно пошевелил ушами.

— Но почему? — проскулил он. — Ведь им уже должно было стать лучше… Рана у Марты была совсем не серьезная, она должна была зажить…

— У нее в ране оказался яд, — запинаясь, объяснила Дейзи. — Наверное, это все от купания в реке! Ей лучше, но лапа заживает очень медленно.

Солнышко по-прежнему прятала глаза. Недоброе предчувствие холодными мурашками расползлось по шкуре Счастливчика. Яд попал в рану? Но если Марта хорошо вылизывала лапу, то все должно было пройти. Неужели отрава распространилась глубже? Но тогда Бруно…

— Они поправятся, Счастливчик! Не волнуйся!

Солнышко, всегда готовая на пустом месте устроить целое представление, произнесла эти слова тихо и бесстрастно, даже не ойкнула ни разу. Счастливчик напрягся. У него зародилось подозрение, что Солнышко врет — но зачем? Неужели положение в стае гораздо хуже, чем они говорят? Счастливчик просто не мог придумать никакого другого объяснения этому неуклюжему вранью — наверное, друзья пытаются оградить его от какой-то ужасной правды.

«Марта, Бруно… Мы с вами столько прошли вместе! Пожалуйста, продержитесь еще немного, скоро мы снова будем вместе».

Может быть, он еще успеет добежать до пещер и своими глазами посмотреть, что там происходит? Но Собака-Луна уже уверенно спускалась к земле, время бессолнечницы подходило к концу. И все-таки…

— Отведите меня в лагерь, — попросил Счастливчик. — Я хочу поговорить с Беллой. Может, я смогу помочь Марте и Бруно.

— Ой, Белла еще не вернулась с задания, — торопливо пропищала Солнышка. — И скоро Собака-Солнце выберется на небо.

Счастливчик кивнул. Да, наверное, ему нужно поскорее вернуться в свою палатку. Он должен доверять Дейзи и Солнышко… хотя… что-то мешало ему это сделать.

— Тогда я возвращаюсь, — сказал он, — пока мое отсутствие не заметили. — Он ласково лизнул Дейзи в оба ушка. — Когда я вернусь, то научу вас славным охотничьим приемам. Мы больше никогда не будем голодать.

— Ты прекрасный наставник, Счастливчик, — затявкала Дейзи. — Ты самый лучший!

— Ой, как же я рада снова тебя увидеть, Счастливчик! — пропищала Солнышко. — Мы та-аак по тебе скучаем! Так скучаем… Особенно мы с Дейзи, ой.

— Вот почему мы вызвались отправиться на встречу с тобой вместо Беллы, — подтвердила Дейзи.

— Я тоже скучаю по вам, — заверил их Счастливчик, торопливо вылизывая обеих на прощание. — Но мы расстались не на всегда. Очень скоро я вернусь.

«По крайней мере, я на это надеюсь», — подумал он.

Но когда они, наконец, распрощались и разошлись в разные стороны, тревога вновь охватила Счастливчика.

«Собака-Земля, мы уже потеряли Альфи, — с жаром прошептал он. — Ты ведь не хочешь принять в себя еще двоих моих друзей! Пожалуйста, не торопись забирать их!»

Счастливчик был так поглощен своими невеселыми мыслями, что совсем перестал обращать внимание на окружавшие его звуки и запахи леса, он не слышал ни шороха листвы, ни треска веток под чьими-то осторожными лапами. Только когда довольно крупная тень мелькнула среди ветвей, он остановился и замер.

«Кто там? Неужели еще один Длиннолапый?» — с бьющимся сердцем подумал Счастливчик.

Нет, пожалуй, для Длиннолапого тень была слишком мала. На всякий случай Счастливчик оскалил зубы и угрожающе зарычал.

Тишина.

Наверное, это лисица вышла на ночную охоту. Если она одна, без друзей, то Счастливчику не о чем беспокоиться…

Но тень никуда не делась, напротив, она подползала все ближе, и, судя по шороху и пыхтению, это не могла быть осторожная лисица. Счастливчик напрягся всем телом и громко тявкнул, вызывая невидимого противника.

Громко зашуршала листва и из зарослей показалась уродливая квадратная мордочка. Нет, это была не лиса, но маленькие черные глазки на сморщенном личике смотрели с ничуть не меньшим коварством.

— Омега! — изумленно охнул Счастливчик. — Что ты тут делаешь?

— Я могу задать тебе тот же вопрос, охотник, — нагло пропищал Омега. — Если я ничего не забыл, то ты больше не патрульный. Не так ли, Счастливчик?

— Я… но я…

— Ах, не нужно оправдываться передо мной, — отвратительно ухмыльнулся Омега. — Я видел, как ты тайком уходил из лагеря. Я все видел, я все-все заметил…

Счастливчику показалось, что его сердце не просто замерло, а совсем перестало биться. Омега весь дрожал от радости, и Счастливчик с ужасом понял, что из всех собак, которые могли бы застать его на месте преступления, Омега был самым худшим.

— Да я… просто хотел немного побыть один…

— Правда? — глазки Омеги недобро заблестели. — Какая жалость, что встреча с собачками-на-поводочках помешала тебе побыть одному! Поверь, я всем сердцем сочувствую твоей неудаче!

Все пропало. Счастливчик инстинктивно покосился назад, лишь подтвердив подозрения Омеги. Сердце бешено колотилось у него в груди, предательская паника уже начала дрожью расползаться по телу.