— Зачем это?
Счастливчик глубоко вздохнул и еще ниже опустил голову. Нет, ему совсем не нравилось пресмыкаться перед стайными собаками. Совсем недавно они напали на его друзей и убили Альфи! Но у него не было выбора. И еще…
— Я знаю собаку из вашей стаи, — громко объявил Счастливчик. — Это собака-бегунья по имени Лапочка, мы с ней вместе пережили Большой Рык в городе.
— И что из этого? — оскалилась длинноухая собака, как две капли воды похожая на такого же пса. Счастливчик решил, что они брат с сестрой.
Он склонил голову набок и вывалил язык. Этот прием не раз помогал ему смягчать сердца Длиннолапых в городских домах еды, может быть, он сработает и с этими собаками?
— Я хочу вступить в вашу стаю! Отведите меня к Лапочке, она за меня поручится.
— Зачем ты нам нужен? — с невыразимым презрением прорычала коричнево-белая собака.
Счастливчик был готов к этому вопросу.
— Затем, что я хороший охотник, — ответил он. — Я смогу вам пригодиться.
— На что нам городские попрошайки и пожиратели объедков? — злобно расхохоталась длинноухая собака. — Разве такие, как ты, умеют охотиться?
Счастливчик прищурился. Что-то в облике этой злобной шавки показалось ему знакомым. — кажется, он видел эту собаку во время нападения на свою стаю, она выполняла приказы своего альфы. Да-да, кажется, альфа называл ее Прыгушкой!
Счастливчик стиснул зубы и негромко зарычал. Он знал, что не должен показывать характер, но всему есть предел.
— Я буду полезен вашей стае. Со мной вы станете еще сильнее!
К счастью, длинноухий пес оказался менее злобным, чем собака. Он неуверенно покосился на коричнево-белую гончую собаку и пробормотал:
— Даже не знаю, Стрела. Раз он знает нашу Лапочку…
— Врет он все, Хромой! — рявкнула Стрела и круто обернулась к Счастливчику: — От тебя воняет городским смрадом, бродяга! И ты смеешь называть себя охотником? На кого же ты охотишься? На сумки с едой?
Видимо, шутка показалась остальным такой смешной, что собаки весело затявкали. Счастливчик постарался не выдать своего смятения. К сожалению, острая на язык Стрела была весьма недалека от истины. И все-таки ему было приятно услышать, что от него до сих пор пахнет городом. Несмотря ни на что, в глубине души он был и оставался городским псом.
Псом-одиночкой.
Городским пронырой и пройдохой по имени Счастливчик.
Наверное Счастливчик мог бы еще долго упиваться своим торжеством, если бы собаки не прервали его сладкие мысли. Они с рычанием начали приближаться.
Счастливчик припал животом к земле, решив, что отступит только в самом крайнем случае. Всей своей позой он демонстрировал покорность, вот только губы у него сами собой расползались в тихом, но грозном рычании. Если собаки все-таки нападут, ему придется защищаться. Даже если это плохо кончится…
«Пусть от меня до сих пор пахнет городом, но я уже давно покинул знакомые улицы, — пронеслось у него в голове. — Здесь мне некуда бежать. И друзей у меня тоже нет…»
Он понял, что собаки приняли решение прогнать его. И не остановятся перед тем, чтобы спустить с него шкуру. Значит, оставалось только драться.
Оскалив зубы, Счастливчик вскочил на лапы и замер напротив противников.
«Можете не надеяться, что я стану для вас легкой потехой!»
Черно-коричневый самец, которого называли Хромым, в самом деле, слегка припадал на одну лапу, не говоря уже о том, что Счастливчик был крупнее всех своих противников, однако общий расклад был не в его пользу. Как ни крути, а один против трех — гиблое дело.
— Взять его, Прыгушка!
Черно-коричневая собака бросилась на Счастливчика, целясь ему в горло. Она неслась с такой скоростью, что Счастливчик едва успел отскочить в сторону. Однако здесь на него накинулась Стрела и вцепилась зубами ему в загривок.
Счастливчик взвыл от боли, потом громко заскулил, почувствовав клыки Хромого на своей задней лапе. Он забился, из последних сил стряхнул с себя Стрелу и куснул Хромого.
Однако он забыл про Прыгушку. Подскочив, та вцепилась зубами в шерсть на загривке Счастливчика и повисла на нем.
Они что, решили его прикончить? Счастливчик захрипел от боли. Нет, скорее всего, собаки не собирались его убивать, но вознамерились задать ему такую трепку, чтобы у него больше не возникло желания вернуться. Хуже всего было то, что если Счастливчик не сумеет как-то совладать с этими тремя, то путь в стаю будет ему заказан. Такие собаки ни за что не примут слабака — даже если за него заступится Лапочка.
Когда острые зубы впились в бок Счастливчика, он взвыл от боли и ярости и бросился на нападавшего, но сумел только слегка задеть его по уху. В тот же миг черно-коричневый самец сомкнул челюсти на ухе Счастливчика и резко дернул за него.
Острая боль ослепила Счастливчика, он почувствовал, как теплая кровь закапала на его шерсть. Стрела мертвой хваткой держалась за его загривок, все глубже вонзая клыки в шкуру жертвы.
Счастливчик почувствовал, что гнев уступает место панике: если он не сбросит с себя эту дрянь, она серьезно его покалечит.
— Довольно! ОТПУСТИТЕ ЕГО!
Голос, пролаявший этот приказ, был суровый, но знакомый.
Счастливчик едва не упал, когда тяжесть, висевшая у него на шее, куда-то исчезла. Осталась только боль.
Громко рыча, трое нападавших попятились назад, скаля зубы и не опуская загривки.
Счастливчик тоже зарычал на них, но больше для порядка, чем для острастки. Его глаза были прикованы к четвертой собаке, так неожиданно вмешавшейся в драку. Знакомый запах защекотал его ноздри, а сердце почему-то забилось с перебоями, будто раненное.
— Лапочка… — прошептал Счастливчик.
Она даже не кивнула ему. Она просто стояла, высоко подняв голову, и разглядывала его прищуренными глазами. Ее уши были слегка наклонены вперед, изящные ноздри жадно втягивали воздух.
— Он нарушитель! — пролаяла Стрела.
— Вторгся на нашу территорию! — поддакнула Прыгушка.
— Я так и поняла, — медленно обронила Лапочка, не сводя глаз со Счастливчика.
— Мы хотели его прогнать, — прорычал Хромой.
— Почему ты не позволила нам довести дело до конца? — недовольно спросила Стрела.
— Я так решила, — отрезала Лапочка. — Не троньте его. Я его знаю.
Стрела немедленно поджала хвост и втянула голову в плечи, приняв позу покорности.
Счастливчик видел, что эта роль не слишком ей по душе, однако она не смеет возражать.
— Я отведу его к альфе. Есть возражения? — спросила Лапочка, обводя глазами товарищей. Было ясно, что она не ожидала никаких возражений — их и не последовало. — Я представлю его альфе. Он может быть полезен стае.
— Да, бета. Как скажешь, бета, — покорно пробормотали остальные, исподтишка бросая злобные взгляды на Счастливчика.
«Бета? — подумал он про себя. Он знал, что в каждой стае непременно есть альфа — вожак, и омега, занимающий самое низшее положение. Но кто такая „бета“? — Какое положение занимает Лапочка в стае?»
Но сейчас было не лучшее время для вопросов.
— Спасибо, Лапочка, — с чувством сказал Счастливчик, поднимаясь с земли. — Я…
— Довольно! — В глазах Лапочки не было ни тени тепла, и холодок недоброго предчувствия выстудил кости Счастливчика.
— Лапочка, ты прости, что…
— Я сказала — довольно! Иди за мной. И не называй меня по имени. А еще лучше — вообще закрой пасть.
Глава IX
Лапочка повела Счастливчика вдоль берега в глубокий залив, со всех сторон окруженный деревьями. Под ветвями дрожал теплый зеленый свет, мягкая прохладная трава приятно шуршала. После ослепительного солнца, полыхавшего в долине, глаза Счастливчика не сразу привыкли к тенистому сумраку леса, но вскоре он уже уверенно шагал следом за Лапочкой между стволами деревьев.
Его провожатая остановилась возле того места, где лес расступался перед неглубокой чашей поляны. Собака-Солнце пронизывала мохнатые лапы елей, вонзая лучи пыльного света в густую траву.
Счастливчик разглядел на поляне несколько овражков, выстланных сухой листвой и мхом, — видимо, это были спальные места членов стаи. Что и говорить, это место выглядело намного привлекательнее и уютнее того жалкого лагеря, который стая Счастливчика смогла разбить в пещере.
Однако Счастливчик сразу понял, что удобство было далеко не единственным достоинством этого места. Со всех сторон поляна была окружена густыми зарослями колючего кустарника, а значит, ни один крупный зверь не смог бы незамеченным пробраться в лагерь. Даже шустрой Дейзи вряд ли удалось бы бесшумно преодолеть эту грозно ощетинившуюся стену.
Счастливчику очень хотелось подойти ближе и встать рядом с Лапочкой, но он знал, что следует знать свое место, поэтому оставался сзади, чувствуя спиной ненавидящие взгляды трех псов, отрезавших ему путь к бегству. Что ж, приходилось рассматривать лагерь из того положения, которое ему оставили.
Широкий поток солнечного света лился на большой плоский камень чуть в стороне от центра поляны, согревая косматую шкуру огромного полуволка, растянувшегося на теплой поверхности. Это лучшее и самое почетное место в лагере было отведено для грозного альфы.
Счастливчик затаил дыхание, увидев, как Лапочка небрежно взмахнула хвостом. Тут же, как по команде, трое собак бросились к ней и настороженно обнюхали Счастливчика. Одного из них, здоровенного черного пса, Счастливчик запомнил по драке в долине — внешне он походил на Марту, разве что чуть пониже ростом и без намека на ее добродушие. Остальные двое были ему незнакомы — некрупная белая с коричневыми подпалинами собака и еще одна, долгоухая и косматая, с умными, но злыми глазами.
— Это еще кто? — проворчал большой пес, брезгливо поводя носом. — Только не говори, что это один из тех убогих собачек-на-поводочках!
Счастливчик поднял загривок, но тут же заставил себя проглотить оскорбление. Если он потеряет выдержку, Собака-Лес может счесть его глупым пустобрехом, недостойным покровительства. Однако он ни в коем случае не должен показывать страха. Если он будет вести себя чересчур приниженно, эти надменные и злобные псы запросто могут потерять к нему всякий интерес и разорвать в клочья, просто для развлечения.
Лапочка даже ухом не повела, хотя черный пес был чуть ли не вдвое крупнее ее. Она лишь решительно дернула подбородком:
— Он со мной, Порох. У тебя есть возражения? Если да, то я думаю, ты захочешь изложить их Альфе.
Огромный пес недовольно заворчал, однако было очевидно, что меньше всего на свете ему хотелось бы вслух высказать свое мнение перед альфой. Громкий шорох, раздавшийся в кустах, положил конец разговору.
Счастливчик дернулся в сторону, когда из зарослей высунулась морда черно-белой пастушьей собаки, как две капли воды похожей на Микки.
— Что вы тут шум подняли? — проворчала собака. — Не даете щенкам уснуть!
— Прости, Луна, — отозвалась Лапочка, и Счастливчик впервые услышал в ее голосе прежнюю теплоту. Она наклонила голову и потерлась носом о нос собаки-матери. — Иди к щенкам, не оставляй их одних. Мы постараемся больше не шуметь.
— Да ладно, раз уж я тут… — Луна с наслаждением вытянула передние лапы, и на Счастливчика повеяло запахом молока и мягких теплых щенков. — Я страшно проголодалась, малыши ведь так быстро растут! А аппетит у них растет еще быстрее… Может, кто-то принесет мне поесть? Пожалуйста…
Лапочка стремительно повернула голову и рявкнула на мелкого песика, съежившегося на краю поляны:
— Омега! Живо принеси Луне еды!
Песик нервно вздрогнул, подскочил и вприпрыжку понесся к ней. Насколько мог разглядеть Счастливчик, это было довольно жалкое существо с крохотными ушами и сморщенной мордочкой. Пробегая мимо собак, омега на миг запнулся и скосил на пришельца свои черные глазки-бусинки. Почему-то от этого скользкого взгляда у Счастливчика неприятный холодок пробежал по шкуре. Однако у него не было времени обдумать это маленькое происшествие.
— Я сказала — живо! — повысила голос Лапочка, и жалкий песик вихрем помчался через поляну.
К удивлению Счастливчика, Лапочка даже не подумала представлять его остальным собакам, и только обронила, дернув головой:
— Иди за мной. Я представлю тебя нашему альфе.
С этими словами она твердо зашагала через поляну. Счастливчик нехотя последовал следом, украдкой оглядываясь по сторонам.
Насколько он мог судить, эта стая была больше, чем у Беллы — он насчитал по меньшей мере восемь крупных сильных собак, не считая Луны и ее детенышей. Это было неприятное открытие. Кроме того, даже самый беглый осмотр говорил о том, что стая полуволка устроилась в долине всерьез и очень надолго — собаки заняли прекрасный и очень удобно расположенный лагерь, рядом с ними было озеро с чистой водой, а лес, судя по доносившимся оттуда звукам и запахам, просто кишел дичью.
Стая Беллы даже в лучшие времена, когда все были живы, здоровы и не ранены, не шла ни в какое сравнение с этими дисциплинированными, сильными и откормленными собаками. Иными словами, если альфа откажется делиться, то Белле ничего не останется, кроме как смириться и уйти.
— Жди тут, — властный голос Лапочки прервал невеселые размышления Счастливчика. — Не подходи и не открывай пасть, пока альфа тебя не спросит.
Счастливчик покосился на полуволка, развалившегося на камне. Он лежал совершенно неподвижно, даже кончиком хвоста не шевелил. Может, спал, а может, только притворялся спящим. Так оно и оказалось — стоило Лапочке приблизиться, как полуволк приоткрыл желтый немигающий глаз.
С того места, где Счастливчику было велено стоять, ему не было слышно разговора между Альфой и Лапочкой, однако он видел, что его подруга нисколько не робеет в присутствии вожака. Она держалась почтительно, но без тени подобострастия. И говорила негромко, так что альфе приходилось прислушиваться, наклонив кончики серых ушей. Наконец полуволк медленно повернул голову и впился пронзительным желтым взглядом в Счастливчика.
Лапочка тоже обернулась:
— Подойди сюда, Счастливчик.
Ежась под ледяным взглядом вожака, Счастливчик медленно побрел вперед. В животе у него сделалось жарко от гнева. Перед ним был бессердечный негодяй, убивший храброго Альфи, и Счастливчику хотелось зарычать, оскалить зубы, оскорбить врага или даже броситься на него и впиться клыками — пусть на своей шкуре почувствует, каково это! Но это было бы самоубийством. Счастливчик вздрогнул, вспомнив маленькое тело Альфи, холодеющее на мокром песке, когда жизненная сила покинула его вместе с кровью.
«Я здесь для того, чтобы помочь моей стае, чтобы спасти друзей от участи Альфи. Нельзя забывать об этом».
Вблизи полуволк оказался еще больше и свирепее, а его желтые глаза нагоняли жуть. Огромные лапы, заканчивавшиеся чудовищными когтями, были снабжены перепонками, совсем как у Марты, но это было единственное сходство между ними. В жестоких чертах альфы не было и тени добродушия черной великанши. Однако Счастливчик был вынужден, скрепя сердце, признать, что полуволк был прирожденным вожаком стаи. Достаточно одного взгляда на него.
— Значит, — пророкотал альфа, — ты решил вступить в мою стаю.
Это была скорее насмешка, чем вопрос, но Счастливчик заставил себя не опустить взгляда.
— Да, — просто ответил он. — Я смогу стать ценным членом стаи. Лапочка может за меня поручиться.
— Да. Бета уже сделала это.
Снова это странное слово! Счастливчик покосился на Лапочку, вспомнив о том, с каким подобострастием относились к ней остальные члены стаи. Возможно, это означает, что она была заместительницей огромного полуволка? Если так, тогда все становилось понятно.
— Мне не нужны новые члены стаи, — со скукой в голосе проронил вожак. — Я вполне доволен теми, кто у меня есть.
Счастливчик нутром почуял, что его ни в коем случае нельзя умолять. Это сразу перечеркнет все усилия. Нет, полуволк не проявит снисхождения ни к слабости, ни к подобострастию, однако и бросать ему вызов тоже будет смертельной ошибкой.
Поэтому Счастливчик опустил хвост и лукаво склонил голову набок. Возможно, имеет смысл попробовать роль веселого попрошайки, которая так часто выручала его в городе?
— Тебе не нужны обыкновенные собаки, альфа, но как насчет быстроногого силача, вроде меня? Кстати, я умею ловить кроликов. Недавно сцапал одного — жирнющего!
Альфа широко зевнул ему в морду, обнажив острые белые клыки.
— Для охоты у меня есть Торф. А моя Бета бегает так быстро, что может загнать оленя. Но ведь ты и сам об этом знаешь, городской пес. Разве вы с Бетой не старые знакомые?
Теперь в глазах полуволка сквозила угроза.
Счастливчик судорожно сглотнул, но заставил себя широко улыбнуться и даже высунул язык. Отступать было поздно, нужно было играть свою роль до конца.
— У тебя в стае много грубой силы, Альфа, — бесстрашно заявил Счастливчик, продолжая беспечно улыбаться. — Зато я умный. Очень умный. Городская жизнь учит ловкости и хитрости. А еще я умею выживать в диком мире. Собака-Лес меня любит.
— Неужели? — Альфа поднялся на лапы, потянулся, так что мускулы зловещими волнами прокатились под его лоснящейся шкурой.
Счастливчик сделал вид, будто не заметил его тона.
— Я мог бы вам пригодиться. Привнес бы в вашу стаю… свежее дыхание, скажем так. Ведь у меня свой взгляд на мир, а это может быть полезно для стаи!
— Не смей говорить мне, что полезно для моей стаи, а что нет! — рявкнул альфа с такой злобой, что Счастливчик невольно попятился. Теперь нужно было вести дело предельно осторожно.
«Помоги мне, Собака-Лес!»
— Я и не думал этого делать! — кротко ответил Счастливчик. — Я просто… просто хотел объяснить, кто я такой и на что могу сгодиться. Хотел рассказать, какая от меня может быть польза. Твоя стая — лучшая из всех, какие я видел, и мне очень хочется вступить в нее. Прости, если я вел себя слишком напористо.
Похоже, его слова слегка смягчили вожака, однако тут вмешался длинноухий черный пес, которому давно не терпелось вставить свое слово.
— Гони его прочь, альфа! — визгливо протявкал он. — От него гадко пахнет! Неправильно пахнет! Он весь провонял Длиннолапыми, камнем и металлом! Гони его, гони!
Альфа слегка повернул свою тяжелую волчью голову и смерил черного пса ледяным взглядом.
— Торф… — медленно прорычал он. — Я не ослышался? Ты, в самом деле, только что посмел отдать мне приказание?
Огромный пес, которого звали Порох, размахнулся и отвесил Торфу тяжелую оплеуху, от которой тот клацнул зубами.
Торф взвизгнул от боли, тряся головой.
— Нет, альфа! Нет, конечно же… Как ты мог подумать? Я только…
— Тогда закрой пасть, и чтобы я больше не слышал от тебя ни звука. Ты меня понял? Только тявкни еще, и Порох быстро выбьет из тебя дурь!
Счастливчик украдкой обвел глазами остальных собак, собравшихся на поляне. Было видно, что они все напуганы не меньше Торфа, глаза у всех блестели настороженно, уши мелко подергивались.
Точнее, у всех, кроме Пороха. И Лапочки.
Поскольку Торф не сделал даже попытки убежать, Счастливчик догадался, что поведение вожака не было сюрпризом ни для него, ни для остальных. Значит, желание во что бы то ни стало остаться в стае пересиливало страх и боль унижения. Нет, не зря Счастливчик всю свою жизнь ненавидел стайные порядки! Маленькая компания собачек-на-поводочке держалась вместе благодаря дружбе и поддержке, собаки знали и любили друг друга.
Что же сплачивало членов этой стаи?
Размышления Счастливчика были прерваны легким шорохом — это Лапочка грациозно вскочила на камень и остановилась рядом с альфой. Счастливчик инстинктивно сжался, но полуволк даже не подумал ударить ее или оскалить пасть. Прямая, гордая и красивая, Лапочка стояла рядом с ним и смотрела на стаю. Более того, полуволк тоже встрепенулся и вытянул шею, стараясь казаться выше ростом.
Внутри у Счастливчика все сжалось от ревности и досады. Неужели… неужели Лапочка стала подругой волка?
Но стоило Лапочке открыть пасть, как страх быстро сменился горячим приливом благодарности.
— Я познакомилась со Счастливчиком в городе, — спокойно и громко начала Лапочка. — Он был единственным членом моей стаи, когда я сбежала из Западни, ему я обязана своим спасением и жизнью. Если бы не он, я бы погибла, причем не раз… — Она замолчала и медленно обвела взглядом всю стаю, добиваясь, чтобы каждый как следует проникся ее словами. — Он преданный, храбрый, сильный и смекалистый. Он умный пес и станет отличным членом нашей стаи. Честно говоря, я уже предлагала Счастливчику вступить к нам, но он отказался. — Лапочка повернула голову и бесстрастно взглянула на Счастливчика. — И я буду очень рада, если он передумал. Мы должны радоваться приходу такого пса, а не прогонять его! — заявила она и презрительно оскалилась, поглядев на Торфа.
Альфа коротко кивнул.
— Что ж, возможно, он действительно таков, как ты говоришь, — пророкотал он, — но наша стая сильна и велика. Зачем нам лишний пес?
— Луна будет кормить своих щенков до завершения полного Собаки-Луны, — не дрогнув, возразила Лапочка. — Это означает, что до следующего рождения новой луны у нас будет одним бойцом меньше. Если Счастливчик будет патрулировать нашу территорию вместо Луны, Прыгушка сможет вернуться к охоте. Посмотрим, как пойдет дело, и тогда ты сам решишь, нужен нам такой пес, как Счастливчик, или нет.
Альфа медленно поднял голову — и так же медленно кивнул.
— Ты, как всегда, рассуждаешь разумно, моя Бета. — Лапочка почтительно поклонилась, а полуволк продолжал: — Если ты ручаешься за этого новичка, он может остаться. — Ледяные желтые глаза вновь впились в Счастливчика, губы полуволка расползлись в стороны, обнажив крепкие клыки. — Но он должен будет доказать свою незаменимость. Если он окажется бездарным, мы вышвырнем его прочь, да еще проучим на дорожку. Ну, что скажет моя стая?
Счастливчик настороженно обвел глазами собак, ожидая их приговора. Но Стрела и Хромой, совсем недавно готовые спустить с него шкуру, переглянулись и одобрительно замахали хвостами.
— Здорово, что в стае снова будет патрульный, — сказал Хромой.
Стрела пробурчала что-то нечленораздельное и едва заметно покачала головой.
— А я рада, пусть он остается! — протявкала маленькая коричневая с белым собачка, сидевшая возле Пороха.
— Молодец, Кусака, — одобрил Хромой.
Порох сидел молча, но по морде его было видно, что он в раздумьях. Торф косился в сторону, словно страшился получить новую взбучку от великана.
Счастливчик с облегчением перевел дух, низко склонил голову и вежливо сказал:
— Спасибо, Альфа.
— Помни, что вступив в нашу стаю, ты займешь то же место, с которого начинают все новички, — то есть самое низшее, ниже тебя будет только Омега. Твоим непосредственным командиром будет Хромой. — Полуволк кивнул на колченогого черного с бурыми подпалинами пса. Тот широко ухмыльнулся.
— Как скажешь, Альфа, — снова поклонился Счастливчик, изображая признательность. На этот раз притворство далось ему с большим трудом. Он, конечно, понимал, что в стае ему не предложат ничего выдающегося, но оказался не готов к тому, что окажется на положении чуть выше Омеги.
Он украдкой покосился на Лапочку. Несмотря ни на что, Счастливчик не мог заставить себя смотреть на нее, как на Бету. За долгие годы бродячей городской жизни он много узнал об устройстве жизни в стае, но теперь выяснялось, чем ему еще многому предстояло учиться. Счастливчик поймал себя на том, что это ощущение ему неприятно. Живя в стае собачек-на-поводочках, он привык к роли единственного пса, умеющего выживать в диком мире, а теперь выяснилось, что он всего-навсего городской пес, никогда не задумывавшийся о рангах и статусах.
Однако статус — величина изменяемая! Счастливчик уже видел, что он точно умнее Прыгушки, а может быть, и Торфа тоже, так что у него были все шансы быстро добиться повышения.
Подняться поближе к Лапочке…
— Раз уж вы все собрались, — сухо и деловито рявкнул полуволк, — то вот что я вам скажу. Не забывайте смотреть в оба за этой жалкой кучкой дрянных собачек-на-поводочках. Если увидите их вблизи от нашей территории — гоните прочь без пощады. Если не сможете прогнать — убейте. Все ясно?
— Да, Альфа, — хором протявкала стая.
— Эй, ты! Счастливчик? По дороге сюда ты не видел свору жалких домашних подхалимов?
Счастливчик почувствовал, как все взоры обратились к нему, и сердце у него тревожно екнуло. Как поступить? Сказать, что он какое-то время провел вместе с собачками-на-поводочке, с которыми познакомился еще в городе? В конце концов, это была бы правда, пусть неполная. Возможно, это признание сойдет ему с лап, ведь Лапочка все равно на его стороне, несмотря на свое новое, высокое положение…
«С чего ты взял, что она за тебя? — с болью спросил себя Счастливчик. — Она ведь… стала подругой Альфы».
— Даже не знаю, — пробормотал Счастливчик, понадеявшись, что незнакомые собаки не поймают его на откровенном вранье. — Кажется, я их видел… Ты говоришь о жалкой стайке беспомощных домашних любимчиков, да? Кажется, я видел эту пищащую и скулящую компанию, но не знаю, куда они шли и зачем.
— В таком случае, нужно убедиться, что они не забрели сюда, — проворчал Альфа. — Недавно они пытались воровать нашу воду. Второй раз им такое с лап не сойдет. Счастливчик, отправляйся в патрулирование вместе с Прыгушкой и Стрелой, они покажут тебе, как устроена жизнь в нашей стае. Идите.
С этими словами полуволк снова развалился на своем камне и сощурил глаза, зорко наблюдая за тем, что происходит на поляне.
Счастливчик шкурой чувствовал на себе недобрый желтый взгляд. Он невольно обернулся через плечо — так и есть, Альфа смотрел прямо на него. Дрожь пробежала по шерсти Счастливчика, загривок сам собой встал дыбом.
Если Альфа узнает, что он жил в стае собачек-на-поводочке, он разорвет ему глотку. Вот тогда Счастливчик уже ничего не сможет сказать в свое оправдание.
«Эх, Счастливчик, во что ты ввязался? — подумал он про себя. — Теперь тебя может спасти только хитрость Собаки-Леса, но боюсь, даже ее будет недостаточно…»
И тут новая, еще более ужасная, мысль заставила его запнуться на ходу. Лапочка! Она поручилась за него, она замолвила за него слово перед всей стаей, в которой занимала очень высокое положение. Что Альфа сделает с ней, если узнает, что Счастливчик с самого начала лгал, а Лапочка ему поверила? Или — что еще страшнее — решит, будто Лапочка тоже с ним? Что она за спиной Альфы сговорилась со своим старым приятелем из города?
Счастливчик не хотел даже думать о том, что сделает полуволк с теми, кто его предал. Он сам был готов рисковать — в конце концов, он делал это всю свою жизнь. Но он не хотел и не мог подвергать опасности жизнь других собак.
Тем более Лапочки.
Глава X
Не отставай, Счастливчик! — гавкнул Хромой, шустро ковыляя вперед.
Счастливчик подавил приступ раздражения. Да, он слегка задержался возле валявшегося на дороге дуплистого ствола, чтобы как следует обнюхать его изнутри, а кроме этого, он устал — причем, гораздо больше, чем Хромой и Стрела — так что Хромой мог бы поменьше командовать! Между прочим, если ему удастся быстро добиться повышения — а у Счастливчика почти не было сомнений в своей удачливости — то он запросто может стать главнее Хромого. Так что напрасно тот так выпендривается!
— Не беспокойся, я не отстану, — произнес он вслух. — Но если ты вдруг притомишься, только скажи. — Счастливчик едва удержался, чтобы не прибавить: «Тебе, с твоей хромотой, приходится тяжелее, чем мне».
— Поосторожнее со словами! — проворчал Хромой. — В нашей стае очень ценится уважение.
«Что-то ты не спешишь мне его продемонстрировать!» — едко подумал про себя Счастливчик.
Рассветный туман стелился над озером, скрадывая блеск воды. Темные силуэты ближних сосен четко вырисовывались на фоне дымки, скрывавшей густые леса, а значит — обилие дичи.
Счастливчик молча прищурился. Нечестно, что дикая стая захватила себе такие огромные угодья. Ведь они все равно не смогут ни выпить столько воды, ни съесть столько дичи! Если бы стая полуволка не была такой жадной, ему, Счастливчику, не пришлось бы пускаться на этот гнусный обман.
Когда патруль вошел в сосновую рощу, Счастливчик подобрался и насторожился, стараясь примечать не только следы дичи или возможные опасности, но и укромные уголки, в которых могла бы спрятаться Белла со своей стаей. Поначалу он побаивался слишком активно разнюхивать и разглядывать, чтобы не вызвать подозрения новых товарищей, но они, похоже, не замечали в поведении нового члена стаи ничего странного. По крайней мере, ни Хромой, ни Стрела, даже не думали поглядывать в его сторону почаще.
«Похоже, мне снова улыбнулась удача», — подумал Счастливчик.
Однако удача удачей, но ему пока не удалось приметить хоть что-нибудь, что могло бы облегчить положение стаи Беллы. Что ж, Счастливчик был не из тех, кто вешает хвост при первой неудаче! В конце концов, это был его первый патруль. У него была еще куча времени все тут разнюхать и разведать, хотя он очень надеялся побыстрее закончить это неприятное дело. Счастливчик был честным псом, которому претила роль шпиона.
Он очень внимательно осмотрел скалистый склон, мимо которого они проходили, но, хорошенько поразмыслив, решил, что это место не годится для убежища — уж слишком оно заметное. Тем не менее он хорошенько обнюхал склон, чтобы знать обо всех таящихся возле него опасностях. При этом снова украдкой покосился на своих беспечных спутников и с трудом проглотил самодовольное ворчание:
«Вот глупцы! Неужели Хромой не видит, что я чуть нос до дыр не протер, разнюхивая все вокруг? Это ж надо быть такими простофилями!»
— Молодец, Счастливчик! — прервал его хвастливые мысли негромкий голос Хромого. — Так и надо!
Счастливчик насторожил уши. Что это значит? Неужели подвох? Но Хромой и Стрела смотрели на него без осуждения, зато с каким-то неприятно-снисходительным одобрением. Счастливчик перевел дух, чувствуя облегчение, смешанное с досадой. Похоже, Хромой сменил гнев на милость и признал Счастливчика годным псом. Счастливчик пока не понимал, чем он сумел заслужить такую честь, однако благоразумно решил, что доброе отношение всегда лучше худого. По крайней мере, это намного облегчит его задачу.
Деревья расступились, и за ними неожиданно блеснуло серебром огромное озеро, озаренное предутренним светом просыпающейся Собаки-Солнца.
Счастливчик невольно застыл, завороженный красотой большой воды.
— Сюда яд не добрался, — заметил он.
— Речной яд? — переспросила Стрела. — Нет, здесь его нет! К тому же подумай своей головой — сколько нужно яда, чтобы отравить такое огромное озеро!
Счастливчику не понравилось заносчивое торжество, прозвучавшее в голосе Стрелы.
— Теперь я понимаю, отчего собачки-на-поводочках так отчаянно хотели с вами договориться, — пробурчал он.
— Еще бы! — хохотнула Стрела. — Но это не наши заботы! Не стоит их жалеть!
— Пусть бы сидели дома и бегали там на задних лапках за своими Длиннолапыми, — с презрением процедил Хромой. — Ты, Счастливчик, хоть и городской пес, а все ж одиночка, а значит — наш брат. Ты знаешь, что такое свободная жизнь, когда полагаешься только на себя и не зависишь от чужих подачек. А эти… тьфу, их даже собаками-то называть язык не поворачивается! Пусть погибают, раз не умеют выживать!
Счастливчик хотел заспорить, но не нашел, что возразить, поэтому погрузил морду в прохладную чистую воду и долго-долго пил, надеясь оттянуть время. Только теперь ему пришло в голову, что раньше он никогда не ценил чистую воду. Если голод был частым спутником городского пса, то с жаждой он сталкивался редко, если вообще сталкивался. Но теперь, в этом новом страшном мире, залитым горячим равнодушным солнцем, возможность досыта напиться чистой воды превратилась в редкую удачу и одно из главных условий выживания.
За его спиной Стрела и Хромой продолжали поносить стаю Беллы, изощряясь в обидных кличках, но Счастливчик смолчал. Нет, он не станет ввязываться в этот спор, он сумеет проявить выдержку.
— Так что пускай уносят лапы, покуда могут, — сказала Стрела, потом повела носом и вдруг испуганно тявкнула: — Счастливчик! Нам запрещено есть и пить во время патрулирования!
Счастливчик изумленно поднял мокрую от воды морду.
— Да! — сурово подтвердил Хромой. — В крайнем случае можно только немного полакать воду, но не больше. Наш альфа считает, что собака с полным брюхом не может быть хорошим патрульным. Голод и жажда обостряют нюх, ты понял? А потакать собственным аппетитам во время патрулирования — это злейшее пренебрежение долгом.
«Пре… пребре… пренебрежение долгом?» Счастливчик не верил своим ушам. Как эти олухи могли додуматься до такого?
Тем не менее он не должен был выказывать ни растерянности, ни, тем более, возмущения. Не хватало только в первый же день испортить отношения со стаей! Было ясно, что Альфа придавал огромное значение дисциплине и был по-своему прав — хорошенько подумав, Счастливчик был вынужден нехотя признать это. Да, пока он с наслаждением пил холодную чистую воду, он напрочь позабыл и о патрулировании, и о собственной шпионской миссии. Вот что значит «потакать собственному аппетиту»! Любая опасность могла застать его врасплох, пока он лакомился!
— Недавно один из наших на собственной шкуре усвоил эту истину, — мрачно добавила Стрела. — Нашел, значит, дохлого кролика во время патрулирования. И слопал его в одиночку. Дальше рассказывать?
— Да что тут рассказывать, — буркнул Хромой, поежившись. — Альфа не спустил ему этого с лап, вот и весь сказ.
Счастливчик почувствовал ледяной холод под шкурой.
— А… кто это был? — спросил он.
— Какая разница, кто он был, коли его больше нет в нашей стае? — фыркнул Хромой. — Мы даже не упоминаем его имени, альфа запретил нам.
Счастливчик заметил, что при этих словах Стрела втянула голову в плечи и испуганно огляделась по сторонам. Ему стало тошно от страха. Что-то подсказывало Счастливчику, что несчастного нарушителя больше нет не только в стае Альфы, но и ни в какой другой стае.
— Проверь-ка лучше вон тот склон, — приказал Хромой, резко меняя тему. — За гребнем холма запросто могут спрятаться три собаки, тут глаз да глаз нужен.
Счастливчик и сам собирался это сделать, но теперь пришлось, стиснув зубы, подчиниться приказу. С другой стороны, отчасти он был рад возможности прервать разговор о безымянном нарушителе правил Альфы.
«Спасибо Хромому, лишний раз напомнил мне, что нужно быть предельно осторожным!»
Тревожные мурашки так и бегали по шкуре Счастливчика, когда он брел по высокой траве на склон холма, выискивая возможные укрытия и места для засады. Резкий запах енота заставил его напрячься и задрожать всем телом, но через пару шагов стало ясно, что вонь старая и тревожиться не о чем.
Остановившись на гребне холма, Счастливчик посмотрел на стоявших внизу Стрелу и Хромого. Странные мысли теснились в голове. Он совсем не понимал этих собак, и это его тревожило. Обе собаки тщательно обнюхивали траву и кусты, однако их хвосты оставались опущенными, шерсть лежала гладко, а уши стояли торчком. Казалось, их не тревожили никакие запахи, хотя вокруг все просто пропахло дичью — свежей и старой, далекой и совсем близкой. Не может быть, чтобы Стрела и Хромой не чувствовали ни восторга, ни страха, ни аппетита! Почему же тогда они так спокойны?
Что это за собаки такие, которых совсем не интересует дичь? Счастливчик не понимал этого, а опыт городской жизни громко напоминал о том, что все, чего он не мог понять, могло обернуться опасностью.
Сбежав вниз по склону, он бодро спросил, прикидываясь простодушным:
— А мы просто так проверяем окрестности или высматриваем что-то особенное? Тут так много запахов и следов, что просто не знаешь, на что обращать внимание!
— Альфа требует докладывать ему обо всем, что может представлять опасность, — ответил Хромой. — Обращай внимание на собак, лис и енотов. Царапки тоже могут быть опасны, особенно, голодные. — Пес поежился, явно припомнив какую-то неприятную встречу с когтистыми царапками, и Счастливчик невольно последовал его примеру — ему ли не знать, как долго ноют и как быстро гноятся шрамы, оставленные кошачьими когтями!
— Если опасность небольшая, то мы справимся с ней сами, на то мы и патруль, — добавила Стрела. — А если понадобится помощь, то я мигом сбегаю в лагерь за нашими охотниками. Теперь ты понимаешь, почему у нас в патрулях всегда не меньше трех собак? Правильно, чтобы было кому привести подмогу, пока другие сражаются. Нашу стаю никому не победить! А почему? — она важно посмотрел на Счастливчика. — Потому что у нас все на своих местах и каждый знает свое дело. До того, как к нам пришел ты, мы с Хромым ходили в патрулирование вместе с Прыгушкой, но теперь она сможет снова вернуться к охоте, а значит, у нас будет больше еды, и наша стая станет еще сильнее.
— Ты сегодня хорошо поработал, Счастливчик, — пробасил Хромой. Счастливчику показалось, будто в глазах дворняги появилось что-то, похожее на одобрение. — Я следил за тобой и видел, как ты тщательно… осматривался.
Счастливчик похолодел.
«Значит, он все это время следил за мной? — с тревогой подумал он. — И что на самом деле означают его слова — предупреждение или поощрение?»
Он впился глазами в косматую морду Хромого, но сколько ни всматривался, не увидел в глазах пса ничего, кроме отстраненного добродушия. И тогда Счастливчик понял, что в словах Хромого не было никакого подвоха. Он держался со Счастливчиком как строгая, но справедливая мать-собака, не больше — но и не меньше.
«Ведь я занял его место в самом низу стаи! — с болью понял Счастливчик. — Он рад, что наконец-то получил возможность возвыситься: отдавать приказы, ругать и хвалить!»
И это унизительное положение на самой нижней ступеньке стайной лестницы оказалось для Счастливчика едва ли не самой трудной частью задания. Он с тоской вспомнил нелепую стаю Беллы.
Возможно, бывшим собачкам-на-поводочках предстояло еще очень многому научиться в трудной науке выживания, зато они умели держаться вместе, не обижая и не унижая друг друга. Они действовали сообща не из страха или принуждения, а потому что искренне заботились друг о друге. Они делились едой и справедливо распределяли обязанности, поскольку были друзьями и относились друг к другу, как к равным. Им не приходило в голову соперничать за место в стае, они были товарищами, готовыми в любой момент броситься на помощь друг другу. Счастливчик вдруг почувствовал острый приступ раздражения, ему захотелось наброситься на Стрелу и Хромого, спросить их, как они могут жить по таким жестоким правилам и считать себя счастливыми собаками! Ему хотелось сказать им, что в настоящей стае не убивают и не изгоняют собак за один-единственный проступок, вызванный страхом и голодом…
Но Счастливчик заставил себя стиснуть зубы и промолчать. Он погубит дело, если начнет критиковать стаю, в которую только что так униженно просился.
И не просто просился, а втерся обманом.
«Какими бы ни были эти собаки, я обманул их, и моя Мать-собака никогда не похвалила бы меня за такие проделки».
А если так, то какое он имел право упрекать Стрелу и Хромого? Не ему, лгуну и притворщику, учить других собак верности и правилам настоящей дружбы!
Стрела быстро напилась из озера и отошла обнюхать выброшенный на берег ствол дерева. Несмотря на все разговоры о бдительности, Счастливчику показалось, что его спутники чересчур быстро осматривают свою территорию. Вот и сейчас Стрела наспех обнюхала ствол и торопливо побежала в сторону рощи. Хромой заковылял следом, кратко заглядывая под корни каждого дерева, но со стороны казалось, будто он больше занят тем, чтобы обойти все стволы по порядку, чем реальным вынюхиванием возможных опасностей.
Счастливчик в последний раз тщательно обнюхал камни на берегу и бросился догонять спутников.
— Раньше ваш патруль возглавляла Луна, да? — спросил он, вспомнив, с каким уважением в стае относились к собаке-матери. Кажется, Альфа тоже упоминал о том, что до рождения щенков Луна отвечала за патрули. Неужели собака-мать может занимать более высокое положение, чем Стрела или Хромой?
— Да, — охотно ответил Хромой. — Скажу тебе, она была патрульной, что надо! От нее ни один запах не ускользнет, ни одна сломанная веточка незамеченной не останется. Наша Луна не только охотница славная, но нюх у нее дай Собака-Лес каждому! А уж зоркая… на два хвоста под землей все видит! — Уважение и восторг, звучавшие в голосе пса, яснее слов говорили о положении Луны в стае. — Но теперь-то ей не до патрулей, — вздохнул Хромой. — Как у них с Порохом появились щенки, наша Луна ни на шаг из лагеря не выходит. Ну ничего, ради такого дела и подождать можно. Наши Луна и Порох собаки просто на диво — оба сильные, здоровые, умные и крепкие. А уж опытные какие, нам всем у них еще учиться и учиться! Они, между прочим, уже давно живут с нашим альфой, так что знают все порядки и законы…
Счастливчик пошевелил ушами, пытаясь осмыслить эти важные сведения. Потом склонил голову и осторожно спросил:
— А… Лапочка., то есть, Бета… Она тоже давно с вами?
Ему до смерти хотелось узнать, каким образом его прекрасная подруга сумела прибиться к этой стае.
— Бета-то? — переспросил Хромой. — Да нет! Она у нас в стае новичок, вроде тебя. — Пес остановился, его круглые глаза сделались еще круглее и больше, словно были не в силах вместить одолевавшее Хромого удивление. — Она к нам пристала, дай Собака-Лес памяти, кажись, через полпути Собаки-Месяца после Большого Рыка. Казалось бы, ей еще расти и расти… Но наша Лапочка оказалась на удивление шустрой, умной и… сомнений она тоже ведать не ведает. Вот и стала она Бетой — быстрее, чем я хвостом успел взмахнуть!
— Это… поразительно, — пробормотал Счастливчик, чувствуя странную боль где-то в глубине живота.
— Но хватит болтовни, — одернул его Хромой, ставя обе передние лапы на ствол дерева, чтобы как следует обнюхать дупло. — Сейчас для нас с вами что главное? А главное для нас — это проверить всю территорию так, как это делала наша Луна, иначе она с нас так спросит, что только шкуры береги!
Счастливчик задумчиво склонил голову набок.
«Откуда же Луна узнает, хорошо мы выполнили задание или плохо? Неужели она такая зоркая, что может следить за нами даже из лагеря? Да нет, не бывает таких собак и быть не может! Скорее всего, вы просто так боитесь ваших Альфу, Луну и Пороха, что не смеете ни в чем их ослушаться…»
Какое-то время Счастливчик послушно трусил следом за спутниками, но вскоре снова встрепенулся и повел носом. Так и есть — они шли по старым следам! Когда Хромой и Стрела остановились, чтобы оставить метки, он сразу узнал в их запахе тот же дух, что и в старых отпечатках на тропе.
Раздув ноздри, Счастливчик глубоко втянул в себя воздух, попробовал его на язык. Сомнений быть не могло — патрульные день за днем ходили одной и той же дорогой, след в след!
«Да что они, сумасшедшие, что ли? — в полном недоумении подумал Счастливчик. — Зачем они это делают?»
Но тут Стрела с тревогой поглядела на небо и заторопилась в лагерь, и Счастливчику пришлось потрусить следом.
Дорога шла через густую чащу, где было много овражков, взгорков и кустов, каждый из которых требовалось проверить и перепроверить, так что времени на раздумья уже не оставалось. Однако Счастливчик сомневался в том, что Луна — если она и впрямь такая умница, как о ней говорили — была бы рада, узнай она о том, что патрульные угодливо бегают по ее следам, вместо того, чтобы по-настоящему следить за безопасностью территории. Да любой хитрый враг, понаблюдавший за двумя-тремя такими патрулями, без труда выучит маршрут патруля и будет обходить его стороной!
Альфа сумел создать послушную и дисциплинированную стаю, он обеспечил своим собакам безопасность, сытость и удобства, однако, помимо достоинств, эта жизнь имела и свои недостатки. Скажем, собачки-на-поводочке, при всей их кажущейся беспомощности и бестолковости, постоянно находились начеку, готовые в любой момент сорваться с места, чтобы бежать или защищаться. Постоянное присутствие опасности делало их внимательными и бдительными. А стая Альфы, напротив, чувствовала себя слишком уверенно, и это могло обернуться большой бедой.
Все увиденное подтверждало его наблюдение. Например, Хромой и Стрела не обращали никакого внимания на треснувшие стволы деревьев, грозившие упасть им на головы в случае очередного Рыка. Несколько раз такие стволы, валявшиеся на земле, преграждали патрульным путь, но Стрела и Хромой просто перепрыгивали через них, не выказывая ни удивления, ни опаски. Такая беспечность вызывала у Счастливчика недоумение, смешанное со страхом. Неужели стая полуволка была настолько могущественной и дерзкой, что не боялась даже гнева Собаки-Земли? Или эти собаки просто не понимали грозящей им опасности?
Запыхавшись, Счастливчик взбежал на вершину крутого песчаного склона и остановился, насторожив уши и устремив взгляд в сторону очередного заливчика. Да, все было так, как он и предполагал — если Белла и ее стая будут держаться подальше от вот этого выступающего в озеро носа, а, напротив, попробуют пройти сторонкой, то вполне смогут прокрасться на территорию Альфы по дну неглубокого овражка. Если оставаться начеку и вести себя тихо, а главное, выбирать для вылазок ветреные дни, то, пожалуй, можно без особого труда подобраться к самой воде и как следует напиться.
Счастливчик почувствовал прилив радостного волнения. Кажется, у его друзей есть шанс выжить!
— Быстрее! — нетерпеливо тявкнула Стрела, увидев, что он замешкался.
Счастливчик нехотя повиновался.
Чем ближе они подходили к лагерю, тем реже становилась роща. На другой стороне широкого зеленого луга темной стеной высился другой лес, выглядевший еще гуще и глуше. Лес источал запахи дичи. Почуяв собак, мелкие зверьки в панике прыснули через луг в сторону леса, и сердце у Счастливчика сладко екнуло в азарте погони. Когда какая-то крохотная тень шмыгнула прямо у него под лапами, Счастливчик прыгнул — и прихлопнул лапой полевку.
Он открыл пасть, чтобы радостным лаем оповестить спутников о своей удаче, но вдруг почувствовал тяжелый удар в бок и повалился на траву. Испуганная мышка с писком выскочила из-под его лапы и бросилась наутек.
Счастливчик ошалело уставился вверх. Над ним стояла Стрела.
— Ты что, спятила? Зачем ты меня пихнула? Я же поймал мышь!
— Это не твоя обязанность! — рявкнула Стрела. — Ты патрульный, а не охотник!
Хромой, тяжело пыхтя, приковылял к ним.
— Мы не охотимся! — прогавкал он. — Это запрещено!
Счастливчик только пасть разинул.
— Да вы что? Почему? Как можно не охотиться, если дичь прямо под лапами бегает?
— Смотрите-ка, городской пес учит нас жизни в лесу! — насмешливо процедила Стрела. — Мы — стая, а стае лучше знать, что нам делать. Когда стая скажет, что пора охотиться, мы будем охотиться. Только для этого нам придется заслужить звание охотника. Пока что мы патрульные, и нам позволено только патрулировать.
— Звание… охотника? — взвизгнул Счастливчик, не веря своим ушам. Эти собаки… нет, они его с ума сведут! — Но ведь… все собаки умеют охотиться! Это у нас в крови!
— Нет никакой крови, есть только стая и правила стаи! — строго рявкнул Хромой. — Патрульные собаки патрулируют, охотники — охотятся. Если собаку повысили до звания охотника, значит, она это заслужила, а коли заслуги нет, то откуда ж право возьмется, а? То-то. Охота — это тебе не право и не развлечение, это работа, которую поручают только достойным.
Счастливчик недоверчиво обвел глазами спутников. Они смотрели на него с таким осуждением, словно он совершил нечто немыслимое. Он невольно повесил нос.
— Но ведь… я не собирался есть эту мышь… Я хотел только…
— Вот мы сейчас вернемся в лагерь, и тогда охотники отправятся на охоту, — терпеливо объяснил ему Хромой. — Как только Собака-Солнце проснется и начнет позевывать, так наш Порох сразу же поведет охотников в лес. А мы, патрульные, будем сторожить лагерь и выполнять все поручения альфы. Вся дичь, которую принесут охотники, будет по справедливости поделена перед наступлением бессолнечницы.
Увидев, что Счастливчик снова открыл пасть, чтобы что-то спросить, Хромой с раздражением рявкнул:
— Вот так у нас дела делаются! И не надо пытаться навязать нашей стае твои городские обычаи, понял?
Счастливчик яростно поскреб себя за ухом, потом встряхнулся и покорно потрусил следом за спутниками в сторону лагеря. Но напоследок он все-таки не выдержал и бросил прощальный взгляд на луг, кишевший дичью.
«Эх, Собака-Лес! — в отчаянии подумал он. — Я думал, мне будет легко прижиться в этой стае, но пока я на каждом шагу попадаю впросак… Мне еще столько нужно учиться! Пожалуйста, помоги мне не делать новых ошибок!»
На сердце у него вдруг сделалось тяжело и грустно. Он тосковал по своей оставшейся на берегу нелепой стае. Судя по тому, как пренебрежительно отнеслись Стрела и Хромой к упущенной мыши, стая Альфы каждый день ела досыта и нисколько не дорожила случайной добычей. А в этом время Белла и ее собаки голодали и страдали от жажды, каждый кусок дичи доставался им с трудом и риском. Если бы надменный полуволк разрешил им охотиться в лесу и пить из озера, все были бы сыты и счастливы! Воды и дичи в окрестностях с лихвой хватало на десять стай. Поведение альфы было не только жестоким, но и бессмысленным.
Но Счастливчик понимал, что полуволк не захочет даже слушать о дележке. Более того, Счастливчик мог запросто лишиться шкуры и жизни за проступок гораздо менее страшный, чем оспаривание права Альфы на единоличное владение территорией.
«Держи нос по ветру, Счастливчик! — сказал он сам себе. — Не дай им даже на волосок почуять, кто ты такой на самом деле!»
Что и говорить, он ступил на очень опасную и коварную тропу. Идти по ней нужно было с огромной осторожностью, потому что любой неверный шаг мог привести к падению — и тогда Счастливчик мог стать еще одной собакой, имя которой в стае запрещено произносить.
Глава XI
Ко времени, когда Собака-Солнце лениво растянулась над горизонтом, Счастливчик жалел об упущенной мыши гораздо сильнее, чем раньше. Лютый голод грыз его изнутри. Он лежал, уронив голову на лапы, сглатывал голодную слюну и всеми силами старался не выдать своего отчаяния. Его утешали только слова Хромого о дележке принесенной охотниками добычи.
Наконец охотники вернулись. Все собаки вскочили и бросились им навстречу, все глаза сияли, все хвосты радостно взбивали воздух, все пасти увлажнились голодной слюной.
Счастливчик встал и даже позволил себе оглядеться по сторонам.
Да, вся стая была в сборе — по крайней мере, здесь были все собаки, которых он успел узнать. Только Луны и ее щенков не было видно. Счастливчик задумчиво повел ушами. Значит, в это время дня, когда вся стая полуволка собирается вместе для дележа и поедания добычи, собачки-на-поводочке могут без особого риска тайком пробраться к озеру, чтобы досыта напиться и поохотиться по дороге!
Счастливчик тихонько заурчал, довольный собой.
Большой бурый пес по имени Порох вышел на середину поляны и бросил себе под лапы какую-то тушку. Потом повернул голову, принюхался и с гордостью пролаял:
— Мы принесли мышей и полевок, кроликов и сусликов!