- Я катался на лыжах со змеем, - сказал Санчо, виновато оглядываясь на товарищей.

И тут к Ма подошла учительница, \"сеньорита Мария\".

- Здравствуйте. Я учительница Санчо, - представилась она.

- И вы тоже... со змеем? - удивилась Ма.

Новый шеф отдела, пятидесятилетний поджарый сконец. Говорили, что он круглый год ездит в контору из Ваксхольма на велосипеде. В любую погоду.

- И я тоже... Я поехала с детьми кататься на лыжах... И вот случилось...

- Боже мой! - воскликнула Ма.

– Можешь ничего не говорить, Сонни, – проблеял он на сочном сконском диалекте. – Русская интервенция уже началась, не так ли?

Он засмеялся, и сидящие рядом сотрудники исправно подхватили смех.

- Ничего страшного, - сказал Санчо, - со всеми случается.

Вот так. А может, он и сам виноват – все время долдонит о красной опасности. Слухи здесь распространяются с такой же скоростью, как и в старой конторе на Бергсгатан.

- Доктор сказал, что скоро пройдет, - вступила в разговор Рита. Санчо вел себя бесстрашно.

- Бесстрашно, - вздохнула Ма. - У нас в роду все ведут себя бесстрашно и погибают в бою.

– Кроме шуток… Не забывай, мы боремся с терроризмом. Ты же знаешь, чьей интервенции мы больше всего опасаемся.

- Я знаю: ваш отец был банджистом, - тихо сказала Рита.

- Даже банджисты в нашей семье погибают в бою... Я так боюсь за Санчо.

И тут Ма спохватилась, что не пригласила всех войти в дом, что вот уже несколько минут они стоят на лестничной площадке - и друзья Санчо, и \"сеньорита Мария\".

- Что же вы стоите! Заходите, пожалуйста. И надо вызвать врача.

Окружающие дружно закивали – знает, знает. Мы все знаем, и он теперь знает.

- Мы уже были у врача, - напомнила Рита.

- Санчо! У тебя хватило денег на врача? - заволновалась Ма и, обращаясь к Марии Павловне, спросила: - Может быть, вы заплатили свои деньги?

Учительница покачала головой.

Сонни огляделся. Большинство – оперативники, хотя есть и аналитики. Он никак не мог определить, кто же он сам. Оперативники, как правило, приходят из полиции, сочатся тестостероном и готовы дни напролет работать на задании, пока не выяснится, что ищут они не в том месте и не в то время. Аналитики – в основном молодые, образованные, немного не от мира сего. Время от времени восклицают: «Эврика! Пазл сложился!», но потом выясняется, что в пазле не хватает половины элементов.

- Зачем платить за врача? - удивился Шурик.

- Ах да, у вас в стране бесплатно то, за что во всем мире платят деньги. И немалые, - вздохнула Ма.

Ребята толпились на лестничной площадке. А главный виновник происшествия - воздушный змей - смиренно поглядывал своими зелеными глазами. Его огнедышащая пасть остыла и была уже не такой страшной.

Во всяком случае, в отделе контршпионажа, где он раньше работал, от аналитиков проку было мало – разве что горы отчетов, лишенных какой бы то ни было оперативной привязки.

- Нам пора! - сказала Мария Павловна.

- Поправляйся, Санчо! - помахала рукой Рита.

– Исламисты, – сказал Бёрье, и за какую-то долю секунды на лице его не осталось и следа улыбки. – Радикальные исламисты, а не русские курсанты, крутящие восьмерки на своих самолетах. Число их растет, как на дрожжах, пропагандисты такие, что Геббельс позавидует. Интернет, какие-то имамы, которых мы не знаем…

- Я скоро поправлюсь, - отозвался Санчо.

- Жаль, что вы не располагаете временем, - сказала Ма. - Посетите нас в другой раз. Мы будем рады.

Он щелкнул мышкой, и на большом экране возникла карта Стокгольма. Щелкнул еще раз – и вокруг районов, расположенных вдоль голубой линии метро, выросли красные кольца. Сонни вспомнил, как на сэповском жаргоне голубую линию называли «Восточный экспресс».

- Спасибо! - за всех ответила Рита.

- Ма, это Рита, - шепнул маме Санчо.

Он хорошо знал эти места. В свое время их очень ценили агенты Восточного блока – почему-то были уверены: чтобы стряхнуть наблюдение, достаточно поехать в Тенсту или Ринкебю.

- Которая любит манго? - спросила Ма.

- Да!

– А теперь посмотрите вот на это.

Ребята стали спускаться по лестнице. Откуда-то снизу донеслось:

- Поправляйся!

На экране появились десятки, если не сотни физиономий, – снимки, сделанные агентами, паспортные снимки, фотографии из социальных сетей. Каша из человеческих лиц.

На площадке остались трое: Ма, Санчо и желтый змей.

- Выброси его! - сказала Ма.

Сотрудники отдела молча разглядывали плоды своей полевой работы.

- Нет! Он еще покатает меня на водных лыжах. Он очень хороший змей.

- Идем, инвалид! - вздохнула Ма и подставила Санчо плечо.

7

– Все должны быть изучены детальнейшим образом. Мы должны понять, как они работают.

Прошло немало времени. Зима закончила свои снежно-ледяные дела и уступила место весне. И Санчо был крайне удивлен, когда почувствовал на щеке прикосновение теплого ветра и увидел, как разворачиваются свернутые в трубочку зеленые листья. Он думал, что здесь всегда белый цвет, а зеленый только за океаном, у него на родине.

– И как отдыхают, – мрачно вставил огромный парень. Пиджак на нем чуть не лопался, и предложение прозвучало угрожающе.

Санчо давно освоился с русской школой и писал диктанты вместе со всем классом. И хотя делал ошибки, но не так много, как в первое время. Нога у него зажила. А желтый змей, в ожидании лета, был водружен на шкаф. Он поглядывал оттуда зелеными глазами, а когда открывали форточку, то вздрагивал и шуршал.

В ту пору в доме Родригес снова появился гость с далекой родины.

Все, кроме Сонни, засмеялись.

На этот раз сеньор Крэдо остановился на несколько дней. Его поместили в кабинете Па. Теперь, когда он переступал порог дома, его срывающийся голос звучал на всю квартиру:

- Санчо! Какие новости?

– Правильно, Томми, – сказал шеф, – и как отдыхают. Их частная жизнь тоже должна быть нам понятна. С кем встречаются, какие контактные площадки используют. Как себя ведут их шведские девушки, если они есть. Надо понять рисунок их поведения. Наблюдение, постоянное наблюдение. Параллельно проводим полный IT-контроль, включая прослушку. Потом анализ полученных данных. Есть вопросы?

- Наши выиграли в хоккей со счетом четыре - один!

В кабинете стало тихо. Все посмотрели друг на друга – нет ли вопросов?

- Наши? - два буравчика впивались в Санчо. - Разве в Союзе играет клуб \"Эриган-сити\"?

Вопросов не было.

- Нет! Наши - \"Спартак\"!

– Вот и хорошо. Руководители групп помогут вам создать бригады. And be careful out there,[8] – добавил он почему-то по-английски.

- Наши... \"Спартак\"... - Сеньор Крэдо поводил круглыми плечами. - Уже \"Спартак\" - наши? Надеюсь, тебя еще не приняли в пионеры?



Гражданский, но оборудованный по спецзаказу «сааб». Они ехали по Е18. Тенста слева, Йерва справа. Люди выгуливают собак – четкие силуэты на белом снегу.

Однажды Па стоял перед зеркалом и брился. Его лицо было густо намылено, и он чем-то был похож на новогоднего Деда Мороза. Сверкающее лезвие опасной бритвы с легким потрескиванием вместе с пеной соскребало щетину. Отец оттягивал кожу и еще раз начисто проводил бритвой. Глаза его были сосредоточенны, как будто он занимался чрезвычайно важным делом.

Группа, в которую распределили Сонни, получила для разработки район Якобсберга.

И тут в зеркале появился Санчо.

– Кто-нибудь знает, какой экспорт сейчас растет быстрее всего в Швеции? – спросил Томми, тот самый амбал, который заинтересовался отдыхом потенциальных исламистов.

– Музыка? Компьютерные игры? – предположил Юнас.

- Па, здравствуй!

– Джихадисты!

- Салют! - отозвался Па и в знак приветствия слегка приподнял бритву. - Как успехи в школе?

- Сегодня в диктанте я сделал всего пятнадцать ошибок!

Юнас мрачно покачал головой. В восьмидесятые годы он работал в Норрмальмской полиции и входил в так называемую «бейсбольную» лигу. Несколько уставших от бандитского беспредела полицейских решили взять закон в свои руки и наводили порядок в бейсболках и с битами в руках.

- И получил кол?

Их с Сонни дороги пересекались не раз.

- Нет... Мария Павловна ничего мне не поставила... Она говорит, что это естественно.

Они миновали мусульманскую школу. Несколько бородачей мерзли у подъезда.

- Это естественно, - механически повторил Па и с ожесточением намылил небритую щеку.

– А почему бы и тебе не отрастить бороду? – Томми потрогал Сонни за плечо. – Усы уже есть…

- Зато по физре я получил пять!

– Знаешь, Томми, – чуть на зарычал Юнас. – Заткнись, если ничего умного сказать не можешь. И молчи, пока не научишься уважать ветеранов Фирмы.

- Что такое \"физра\"?

– Извини, Сонни, – произнес Томми после неловкого молчания. – Я ничего плохого не имел в виду.

Санчо засмеялся: ему показалось странным, как это человек не знает, что такое \"физра\".

– Неважно… – Сонни заставил себя улыбнуться. – Ты, должно быть, считаешь, что старый дурак помешан на шпионаже и в ваших делах полный ноль. Может, и так… только я для начала объясню тебе, что такое джихад и джихадисты и с чем их едят. Ты вот пошутил насчет экспорта…

- Гимнастика, - ответил он.

– Джихадисты – священные воины за чистоту ислама, – Томми сказал это так, будто процитировал строчку из учебника.

- А-а, - протянул Па и надул щеку, чтобы легче было брить.

– Не совсем…

Санчо взял в руки освободившуюся кисточку и намылил себе щеки и подбородок. У него как бы выросла белая борода, и он на мгновение как будто превратился в Деда Мороза - Деда Мороза мальчика.

Томми принял позу ученика, слушающего наставление учителя. Сонни не смог определить: серьезно или валяет дурака.

- Не балуйся, - сказал Па и улыбнулся. - Еще успеешь намучиться с бородой. У тебя тоже будет борода, как проволочная. Жесткая и быстро растущая. Электробритвы бессильны.

- Я буду бриться, как ты, опасной бритвой, - сказал Санчо и принялся смывать мыльную пену.

– Джихад в переводе с арабского означает «борьба» или «стремление». Применяется к чему угодно, кроме того, что ты сказал. «Священная война» – неверный перевод. В Коране написано, что не следует насильно навязывать кому-то ислам. Ваши исламисты, или джихадисты, как ты их называл, процентов на девяносто парни, которым нечем заняться, или они недовольны жизнью… ищут в ней другой, высший смысл. А кто не ищет?

Потом он вытер лицо и сказал:

- Па, через три дня у Риты день рождения.

В этот момент они как раз проезжали мечеть Имама Али в Якобсберге, шиитскую мечеть. А в Стокгольме доминируют суннитские общины и мечети.

- Вот как! - воскликнул Па, внимательно разглядывая свое лицо. - Надо будет приготовить ей подарок.

Вопрос времени, – подумал Сонни и закрыл глаза. – Вопрос времени, когда они начнут воевать друг с другом.

- Очень прошу тебя, Па, только не покупай, пожалуйста, куклу. Советские девочки не играют в куклы!

– Понял, – кивнул Томми. На этот раз, кажется, с непритворным уважением.

- Во что же они играют? - Па повернулся к Санчо.

– Слушай, Сонни, мы все знаем, что ты эксперт, – сказал Юнас. – Но скажи, как это – столько лет в контршпионаже, а теперь тебя перебросили на террористов?

Санчо задумался, потом сказал:

Сонни промолчал.

- Они играют в те же игры, что и мальчишки.

– Слышал такое слово: «ресурсы»? – спросил он наконец. – Десять эре из каждой кроны ресурсов СЭПО – контршпионаж. Десять процентов. Антитеррористов в СЭПО втрое больше, а начальству все мало. Давай еще, давай еще – старая песня.

- Вот как! Ты поставил передо мной сложную задачу. Куда проще, когда девочки играют в куклы.

В это время в дверях ванной появился сеньор Крэдо.

- Куда проще, когда девочки играют в куклы, - повторил он слова Па. Однако, дорогой Родригес, мы не должны ударить лицом в грязь. Мы вместе подумаем о подарке.

– Это правда, – согласился Юнас. – Не говоря уж о личной охране. Телохранительство… или, как правильно сказать, – телоохранительство? – сжирает больше половины бюджета. Особенно сейчас, в год выборов, когда все норовят пококетничать с избирателями. Работаем как частное охранное предприятие.

- Спасибо, - сказал гостю Санчо. - Спасибо, сеньор Крэдо.

Он был уверен, что двое взрослых что-нибудь да придумают. Тем более они не хотят ударить в грязь лицом.

Они оставили машину на парковке в центре Якобсберга.

Накануне Ритиного дня рождения сеньор Крэдо принес подарок. Да, гость с родины воистину не ударил лицом в грязь! В большой коробке стоял сверкающий никелем космический корабль. Сеньор Крэдо своими пухлыми короткими пальцами извлек игрушку из коробки и поднял ее над головой.

- Смотрите! Смотрите!

Предстоял длинный день.

Па и Ма пришли на его зов, чтобы взглянуть на подарок.

Хайнц

- Какой красивый! - воскликнула Ма.

- Красивый?! Вы еще не видите всей красоты! - воскликнул сеньор Крэдо и поставил ракету на стол. - Откуда будем производить запуск? Из Караганды? Ха-ха! - Он звучно засмеялся своей шутке. - Итак: пять, четыре, три, два, один!

Страндвеген, центр Стокгольма, январь 2014

Он нажал на кнопку, и в это мгновение внутри ракеты послышался нарастающий рокот, под соплами замелькали отблески пламени, а сама ракета задрожала, готовая оторваться от земли и устремиться ввысь, даже если для этого ей пришлось бы пробить потолок и крышу.

Обычно Хайнц Браунхаймер приезжал в Стокгольм с удовольствием.

Сеньор Крэдо снова нажал кнопку: огни погасли, ракета затихла.

Но не в этот раз.

- Каков корабль?

Трамвай внезапно затормозил, и он буквально упал на стоящую впереди женщину. На секунду парализовал страх: а вдруг что-то случится с посылкой в его лэптопе?

- Прекрасный, - сказал Па, - я с удовольствием сам бы поиграл такой игрушкой!

Машинально извинился. Потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться.

- За такую игрушку, - сказала Ма, - я, пожалуй, отдала бы свою самую любимую куклу.

Он перешел Страндвеген у Драматена[9]. Последние приготовления к встрече с контактом. Вспомнил коллективную поездку с Тьерпским культурным обществом на спектакль. «Вариации Гольдберга» в постановке Ингмара Бергмана… Давно это было…

- Только ни слова Санчо, - предупредил сеньор Крэдо, - пусть это будет сюрпризом и для него.

На том все и порешили.

Достал шляпу из бумажного пакета. Оказалось довольно трудно найти такую, чтобы скрывала лицо. Наконец нашел в лавчонке секонд-хенда в Упсале. Знаменитая черная шляпа Borsalino за сто крон – неплохо. Почти новая. Даже зашел в фойе театра посмотреть, как сидит.

Когда Санчо пришел из школы, Па позвал его и сказал:

С того дня, как он увидел знак на бензоколонке, его все время подташнивало. То сильнее, то почти незаметно, но сегодня особенно. Даже проглотил капсулу омепразола. И все время уговаривал себя: «Последний раз. Никогда больше. Буду вспоминать как дурной сон».

- Вот подарок!

Осталось пройти два квартала.

Подарок был снова упакован и перевязан бечевкой.

- Что это? - спросил Санчо.

Льдины в заливе – прошел ледокол, и даже отсюда слышно, как они с глухим металлическим треском ломаются друг об друга. Как весной, хотя на улице редкая стужа. После выполнения задания надо избавиться от одежды, поэтому перед уходом он спустился в кладовку и нашел старое потертое пальто. На его место засунул соболью шубу – не решался подарить ее Марианн. Во-первых, она обязательно начнет что-то подозревать – иначе с чего бы такие дары? Во-вторых, куда в ней ходить? В супермаркет в Тьерпе? Можно представить косые взгляды знакомых. Разве что на кинофестиваль – но кинофестивали в Тьерпе не проводятся.

- Завтра узнаешь. Пусть это будет сюрпризом не только для Риты, но и для тебя.

Витрина «Свенск Тенн» – многое из того, что там выставлено, он с удовольствием бы купил. И распродажа в мебельном «Карл Мальмстрём». Дизайн почти такой же изящный, как у молекулярных цепочек. Но нет… Человеку никогда не достичь такого совершенства, какого достигла природа в своих творениях.

- Спасибо, Па! Ты слышал, что в дельте реки Меконг наши снова надавали марионеткам?

Хайнц перешел Артиллеригатан и увидел то самое белое здание. Подавил приступ тошноты. С другой стороны – во-первых, не из чего выбирать, а во-вторых – он предвкушал облегчение, когда наконец избавится от проклятой посылки в его лэптопе. А может быть, заодно и узнает, что именно он привез из Санкт-Петербурга.

- Какие наши? - с недоумением спросил Па. - С каких пор о н и стали нашими?

Он подождал, пока группа людей зайдет в отель «Дипломат», и проскользнул вместе с ними, ни на секунду не забывая, что надо смотреть в пол. Тогда его лицо не попадет в камеру наблюдения рядом с лифтом.

- Мы сегодня собирали металлолом в пользу борющегося Вьетнама, сказал Санчо. - Разве нельзя?

Открыл ажурную кованую дверь и вошел в зеркальную кабину. Здесь камер нет. И на этажах тоже. Так ему сказали.

- Раз все собирали... - растерянно сказал Па. - Еще несколько недель - и ты будешь законченным пионером.

Посмотрел в зеркало. Вот так и должен выглядеть шпион, предавший родину своих детей. Дурацкая шляпа, потертое пальто на рыбьем меху.

Санчо как-то странно посмотрел на отца и пошел к себе в комнату.

Четвертый этаж.

- Подарок возьмешь завтра. И не распаковывай его, - вслед сыну сказал сеньор Родригес.

Он вышел в коридор и огляделся. В одну сторону, в другую. Так и подмывало поднять голову и посмотреть, нет ли камер. Ему сказали – камер нет, но лучше не рисковать. Даже если есть, лицо в кадр не попадает.

На другой день Ма собирала сына на день рождения. Она достала из шкафа белую рубашку с жабо, которое напоминало взбитые сливки, вылитые на грудь.

Никого. Мрачноватые темно-бордовые, с шелковистым отливом стены.

- Это очень элегантно! - сказала она.

На что сын ответил:

Он быстро, стараясь успеть, пока никто не появится в коридоре, дошел до номера 431 и постучал. Еще раз посмотрел на большие бронзовые цифры на двери – все правильно, 431. Хотел еще раз постучать, но не успел: дверь открылась.

- Не надену!

– Входите!

- Но почему же, Санчо?

Хайнц замер на пороге. В комнате никого.

- Я не пижон! - был ответ. - Это только пижоны носят жабо. А наши ребята не носят.

– Входите же!

- Что же носят в а ш и ребята?

- Красные галстуки.

- Хорошо, - терпеливо сказала Ма. - Я поищу у отца красный галстук.

По-шведски. Почему по-шведски? Этого он не ожидал. Неужели ошибся номером?

- Отец - не пионер. Его галстуки не годятся. Дай мне простую рубашку.

– Поторопитесь!

Потом Санчо отказался от золотых запонок, которые, оказывается, носят только капиталисты, и от лакированных туфель, которые носят девчонки, и от одеколона, и от пробора. Он окончательно расстроил Ма, которая искренне хотела, чтобы ее сын был самым элегантным.

Он неуверенно прошел в номер. Дверь закрылась. За ней стоял человек. Хайнц был совершенно уверен, что никогда раньше его не видел.

- Я не опоздаю? - поминутно спрашивал Санчо. - Сколько времени? У нас верные часы?

– Дайте мне ваш компьютер, – неизвестный не посчитал нужным представиться.

- Кто будет на празднике? - спросила мама.

Хайнц дрожащими руками начал расстегивать замки на портфеле. Русский, несмотря на почти безупречный шведский язык. Сравнительно молодой. Узкое, усталое лицо. Внимательные глаза. Редкие светлые волосы аккуратно зачесаны на щедро просвечивающую лысину.

- Свои ребята, - ответил Санчо, подхватывая сверток с подарком, чуть не забыл его! - и помчался так, словно опаздывал на поезд.

Он справился с замками и протянул лэптоп контакту.

Дверь ему открыла сама хозяйка дома - Рита.

Тот поставил компьютер на письменный стол и достал из ящика маленькую отвертку. Пока он работал, Хайнц, ни о чем не думая, смотрел, как свет от потолочного абажура отражается в лысине.

- Санчо! Заходи, Санчо!

Работа заняла меньше минуты. В руке русского был маленький стальной цилиндр.

Санчо переступил порог и шаркнул ножкой, при этом он очень элегантно наклонил голову.

– А теперь слушайте внимательно.

- Рита, поздравляю тебя... Вот, пожалуйста, прими.

Наконец-то. Ответ на мучивший его вопрос: что они там зарядили в его лэптоп?

Он протянул девочке сверток с подарком.

– В этой капсуле содержится кое-что, с чем вы должны обращаться очень аккуратно.

В прихожую выбежали Ира и Алиса. Они были такие нарядные, что Санчо не сразу узнал их, шаркнул ножкой, наклонил голову. Девочкам это очень понравилось. Они зарделись от удовольствия, а Рита заторопила друзей:

Хайнц ожидал продолжения.

- Идемте! Идемте!

– Вы должны сделать следующее…

В столовой был накрыт стол. Он напоминал праздничную витрину, где все сверкает и влечет, но ни до чего нельзя дотронуться. На каждой тарелке белым парусом возвышалась крахмальная салфетка - целая флотилия маленьких парусов... Долговязый Абрикос и Шурик сидели на стульях. Вид у них был унылый, они чувствовали себя в гостях скованно. Казалось, что они приглашены за какие-то проделки к директору и сидят в приемной в ожидании, когда их позовут.

И тут произошло странное: Хайнц видел, как шевелятся губы, но не слышал ни слова. Ему отказал слух. Слуховой блэк-аут.

Санчо поздоровался с ребятами за руку и, присаживаясь рядом, спросил:

Его растерянность не ускользнула от внимания русского.

- Вы танцуете мамбо?

– Что с вами? Вы не слушаете?

Ребята переглянулись и не ответили.

Хайнц сделал глотательное движение, как в самолете, когда закладывает уши.

- А у нас в колледже все танцуют мамбо. Даже малыши! - сказал Санчо.

– Стресс… – пробормотал он. – Для меня вся эта история… невероятный стресс.

Ира, накручивая на палец кончик косы, сказала:

– Вы отдыхали двадцать лет. Пора и расплатиться с Центром.

- Научи нас, Санчо!

Под его пристальным, холодным взглядом Хайнц вдруг понял, как чувствует себя кролик рядом с удавом.

- Это очень просто. Нужна музыка.

– Конечно, конечно… – пробормотал он. – Я не возражаю… Только… почему вы говорите по-шведски?

И он стал напевать мелодию мамбо, отбивая ритм ногой.

– Потому что вы говорите по-шведски лучше, чем по-русски. Русский вы подзабыли. Мне важно полное, абсолютное… – он сделал паузу и повторил: – Абсолютное понимание. Слушайте внимательно.

- Сразу видно, что твой дедушка был музыкантом! - сказал Шурик.

- Покажи, что он тебе подарил, - громко шепнула на ухо хозяйке Алиса.

Хайнц с трудом сосредоточился, но все равно ему пришлось несколько раз переспрашивать – не был уверен, что понял правильно. И в голову все время лезли посторонние мысли – кто этот человек? Не он ли нарисовал условный знак на бензоколонке? И посылал сообщения? Если так, то малейшая ошибка со стороны Хайнца может привести к роковому исходу.

- Потом, - сказала Рита, - я и сама не знаю.

Господи, как давно он не занимался этими играми! А если он все же допустит ошибку? Он согрелся, но теперь его бросило в жар. По телу текли струи пота, а воротник сорочки ни с того ни с сего стал тесным.

- И я не знаю, - признался Санчо, который услышал разговор подружек. - Па сказал, пусть это будет сюрпризом и для меня.

– Как в лаборатории? – спросил он. – Но у меня нет здесь ничего. Нужен хотя бы glove box[10].

- Давайте посмотрим! - предложил Абрикос.

– Вот, – удав бросил на стол пару защитных перчаток. – Обойдетесь без остального.

- Давайте! Давайте!

– Ладно… – Хайнц пожал плечами. Удав был самое малое лет на двадцать моложе его. – Вам лучше отойти в сторону.

И стайка ребят легко снялась с места и перелетела в Ритину комнату, где на столе стоял еще пахнущий ветром сверток.

– А, ерунда, – небрежно бросил тот.

Когда сверток был распакован и в руках у виновницы торжества очутился космический корабль, гости ахнули! Все стали трогать подарок, вертеть, заглядывать в круглые иллюминаторы.

– Поступайте как знаете.

- Должен заводиться, - со знанием дела сказал Абрикос.

За все годы работы в «Форсмарке» навыки техники безопасности при работе с радиоактивными объектами засели в спинном мозгу. Наверное, он мог бы работать и во сне, но в привычной обстановке. Подготовка, минимализация рисков, действия в нештатных ситуациях. Замена поглощающих стержней в «Форсмарке» – год подготовки. А сейчас придется импровизировать. Здесь, конечно, не нужно готовиться целый год, но два часа – откровенно мало. Ладно… старое пальто в роли защитного комбинезона из просвинцованной резины.

- Должна быть кнопка, - смекнул Шурик.

Хайнц несколько секунд не мог прийти в себя, когда узнал, что именно содержит этот безобидный цилиндрик. Элемент очень редкий и смертельно опасный. К тому же его почти невозможно обнаружить. Пока он готовился вскрыть капсулу, прокрутил в голове некоторые возможности: откуда? Во всем мире не так много мест, где работают с этим элементом. Урал, скорее всего. Или Саратов. Официально лаборатория в Саратове закрыта, но вполне возможно, что КГБ продолжает там работать. Или как они теперь называются? ФСБ?

Ему стало совсем не по себе, когда он представил, для чего им нужен этот цилиндрик. Или, вернее сказать, не для чего, а для кого. Меньше всего ему хотелось нанести кому-то конкретный вред. Но если он откажется, нанесет вред самому себе. И самое главное – семье.

И действительно, кнопка нашлась. Рита нажала ее, и космический корабль ожил. Он задрожал, загудел, замигал сигнальными огоньками, а в его соплах появился алый отблеск пламени.

Логика – проще некуда.

- Вот это штука!

Он закончил приготовления. Может, у него в номере есть что-нибудь выпить? Глоток виски… наверняка есть в мини-баре. Унять дрожь в руках. Подумав, решил, что в таком состоянии алкоголь может дать обратный эффект.

- Заграничная!

Обойдется.

- А взлететь он может?

Удав не спускал с него глаз.

Все эти вопросы обрушились на Санчо, а он сам видел диковинную игрушку в первый раз и не мог ответить ни на один вопрос.

Кажется, обошлось.

В это время из соседней комнаты донесся голос Ритиной мамы:

– Теперь дозировка, – Хайнц вздохнул с облегчением и повернулся к работодателю.

- Дорогие гости, прошу к столу!

Никакой реакции. Тот же рыбий взгляд, как у трески на рыбном прилавке.

Стайка снова снялась с места.

– Мне надо хотя бы выпить кофе.

В столовой Санчо увидел старика в черном костюме, с палочкой, с которой он, видимо, никогда не расставался. Часть лица у него была когда-то обожжена. И лиловый след ожога придавал лицу старика странное выражение.

Удав мотнул головой в сторону электрочайника на столе. Там же в вазочке лежали пакетики с чаем и растворимым кофе.

- Дедушка! - Рита схватила Санчо за руку и подвела к старику. - Это Санчо. Я тебе рассказывала...

Хайнц нажал на рычажок и вздрогнул – прозрачный чайник осветился изнутри колдовским синим светом.

Старик протянул мальчику руку.

Пот катился ручьями. Нервы… или, возможно, неправильно отрегулированный термостат. На улице минус пятнадцать, а в номере дышать нечем.

- Здравствуйте! - Санчо шаркнул ножкой. - Вы были война? Мой дедушка тоже война... Испания... Но пассаран!

– Вам налить?

Старик внимательно выслушал Санчо.

– Чай.

- Я воевал в Испании, - сказал он. - В те годы все порядочные люди стремились в Испанию, помочь своим братьям.

Хайнц опять вздрогнул – первое русское слово за все время разговора. Ни спасибо, ни пожалуйста. Чай. Несомненно, русский – произношение даже в таком коротеньком слове слышно сразу.

- Братьям! - согласился Санчо. - Моего дедушку звали Хуан-Мария Родригес. Вы не встречали его? Он играл... банджо и пел о борьбе и свободе...

Из новых. Двадцать лет назад он был еще совсем птенцом – какой-нибудь стажер в СВР. Если вообще дорос до работы во внешней разведке.

Ритин дедушка покачал головой. Потом спросил:

Чайник щелкнул, погас и сделался похожим на обычный графин для воды. Синее сияние исчезло.

- Он вернулся?

Налил кипяток в две чашки и похвалил себя за профессионализм: брать в руки еду при работе с такими веществами не рекомендуется.