«Пожалуйста! – мысленно молила я. – Потерпи еще немного. Продержись – ради Виолы. Ради меня. Прошу тебя, Кора…»

Монстр захлопнул пасть и отступил. Замер на мгновение, склонив голову вбок, словно в задумчивости. Затем сорвался с места и в мгновение ока исчез в коридорах пещеры. Похоже, он направлялся к выходу из подземелья.

Дождавшись, пока стук его лап окончательно стихнет, и убрала руку, зажимавшую рот Коры. Медленно выдохнула, стараясь сделать это как можно тише. Не так-то это просто. Я с трудом сдерживалась, чтобы не закашлять громко, судорожно глотая воздух. С Корой было то же самое. Мы переглянулись, и она слегка кивнула. Она сдерживалась изо всех сил.

Постепенно дыхание пришло в норму, я выпрямилась и отодвинулась от Коры, чтобы она могла встать самостоятельно. Не знаю, почему существо нас не заметило: потому что мы сидели тихо и не дышали или благодаря пыльце… но меня терзало жуткое подозрение. Как только мы протиснулись в отверстие, я протянула руку и коснулась вены на шее Мишеля.

Его сердце билось куда сильнее, чем раньше. Что бы ни происходило внутри этого кокона, организм Мишеля испытывал колоссальную нагрузку, и не исключено, что он вот-вот умрет. Так вот, если существа слышат биение наших сердец, быть может, бешеный стук сердца Мишеля заглушил слабый стук наших с Корой сердец. Ужасно, но мальчишка, пытавшийся убить мою сестру, похоже, только что спас нам жизнь.

– Прощаю тебя, – тихо вздохнула я и повела Кору за собой, в глубь пещеры. Назад я не оглядывалась, а насчет Коры не знаю. Пришло время спасти сестру.

Глава семнадцатая

То, что осталось от меня

Мох на стенах достаточно ярко освещал пещеру, чтобы нам были видны и другие коконы. Мишель – далеко не единственный. Пол тоже здесь. А еще несколько крупных загрейских животных: пара-тройка бегемотов, олени-без-кожи и нечто похожее на целое семейство львиных червей. Некоторые из них даже больше того, что попался нам по дороге. Их массивные силуэты мрачными тенями выделялись на фоне светящихся стен. Я старалась не смотреть на них. Жуткое зрелище. Их слишком много, они тут повсюду.

Когда мы снова повернули за угол, я так и застыла на месте, а мое сердце внезапно забилось еще сильнее, чем у Мишеля, – казалось, оно вот-вот разорвется в груди. Мне не вынести этого. Я вот-вот упаду замертво. Коре придется оставить меня тут, и это прекрасно, это абсолютно нормально, потому что она оставит меня вместе с семьей.

Моя мать – в одном из коконов.

Наружу торчала только голова, волосы скрывали пол-лица. Мама выглядела на удивление спокойной, умиротворенной – будто всего-навсего спала. Пожалуйста, пусть оно так и будет. На виске у нее огромный кровоподтек, но судя по всему, открытых ран нет. В отличие от Мишеля, у нее нет кровотечений. Может быть, она уже умерла. Может быть.

Нет, не может! Она моя мать! Мать не может быть мертва!

А на земле у ее ног…

Виола подняла голову, посмотрела на меня с отчаянием в глазах и прижала палец к губам, призывая молчать. Ее левая нога была оторвана посередине бедра. Я разглядела провода и эластичные тросы, обнажившиеся, верно, впервые с тех пор, как Виола покинула фабричные цеха. Значит, это не розыгрыш и не кошмар. Она все-таки андроид. А наша мама…

Я сделала шаг вперед. Кора схватила меня за руку, пытаясь остановить. Я оттолкнула ее и нетвердыми шагами подошла к огромной темной громаде кокона, обхватила руками мамино лицо и приподняла ее голову.

– Мам? – шепнула я. Мой голос показался мне ужасно громким. – Мамочка?

– Она тебя не слышит. – Я посмотрела вниз. Виола смотрела на меня. – Я пыталась. Кричала ей прямо в уши, хотела порвать этот жуткий кокон. Но монстры сразу же восстанавливали его. Я пыталась бороться, но они сильнее. – Виола поморщилась. – Вот так я лишилась ноги. Так что не советую бороться с ними.

Виола говорила шепотом, но все равно довольно громко. Я приложила палец к губам, но сестра пояснила:

– Нестрашно, если я буду шуметь. Они не видят во мне добычу, потому что не могут меня… убить.

Меня насторожила эта пауза в ее словах. Похоже, «убить» – это еще не самое ужасное, что могут эти чудовища. Мой растерянный взгляд упал на лицо матери. Такое родное и знакомое. В уголках губ у нее такие же надрывы, как у Мишеля. А я-то думала, это вышло случайно. Но нет, это уже система. Что-то это должно значить.

Я дотронулась до маминого подбородка. Он такой мягкий на ощупь. Я повидала за жизнь множество биологических видов на множестве планет. Изучила и классифицировала где-то три десятка, готовясь к тому дню, когда смогу быть с мамой и папой наравне. Я уже видела подобные раны. Но не у людей, конечно. Жуткая догадка осенила меня. Я с мольбой посмотрела на Виолу, покачала головой. Она кивнула, словно прочтя мои мысли. Значит, я права.

– Кора. – Мой голос такой же, как у Виолы. Пришельцы привыкли к нему – наверное, можно рискнуть говорить погромче. Мне нужно, чтобы Кора меня услышала. – Идем. Нам нужно вытащить отсюда Виолу, пока они не вернулись.

– Что? Нет-нет! – Виола схватила меня за подол, на ее лице ясно написана тревога. – Я вас слишком задержу. Я ранена. Бросьте меня тут.

– Мы тебя подлатаем, – ответила я. – Ты моя сестра. Сестры Шипп навсегда, не забыла? Я не оставлю тебя.

– Я не твоя сестра, Оливия. Я просто андроид. Вещь. Твоя жизнь стократ важнее. Иди. Забудь обо мне.

Виола посмотрела на мать. Она останется здесь, с ней, и эта пещера сделается могилой для двух членов семейства Шипп, которые никогда не покинут Загрей.

Черта с два.

– Еще вчера ты была моей сестрой. И завтра ею будешь. И сейчас ты все еще моя сестра, – твердо сказала я. – Тебе даже не нужно больше притворяться больной. Можешь себе представить, сколько мы еще с тобой вместе сделаем? Ты и я. Вместе. Всегда. Только так и должно быть. И так все будет. Кора, помоги мне поднять эту дурочку.

Я потянулась к Виоле. Она увернулась, глубоко вздохнула, и посмотрела на меня с угрюмой решимостью. Она всегда была упрямой, даже более упрямой, чем я, и эта черта давала о себе знать в столь неподходящее время.

– Я знаю, у тебя в рюкзаке есть нож или пила, – сказала она. – Если хочешь, чтобы я шла с тобой – отпили мне голову.

Я пристально посмотрела на нее. И Кора тоже. О чем она, черт возьми, говорит? Я не стану рубить голову своей сестре. Что за бред.

– Все мои основные системы – память, вычислительные мощности – находятся точно там, где у людей мозг, – пояснила она. – Без тела моя голова весит около десяти фунтов и влезет в твой рюкзак. Все мое тело ты туда не запихнешь. – Она покосилась на свою изувеченную ногу и усмехнулась. – Даже то, что осталось. Ну же, Оливия. Все равно тебе придется раскошеливаться на ремонт, так почему бы ему не быть капитальным?

– А вдруг тебе будет больно? – шепнула я.

Выражение ее лица смягчилось.

– Если резать здесь, – она коснулась середины шеи – ниже подбородка, но выше ключицы, ни одна жизненно важная система не пострадает. Я не почувствую боли – да что там, сознание даже не потеряю. У моей головы автономный источник питания, на случай критических повреждений тела. Это единственный способ выбраться вместе.

Я села перед ней на колени и поставила рядом рюкзак.

– Ты не обманываешь?

– Клянусь!

– Кора, будь начеку.

Она испуганно посмотрела на меня.

– Мне страшно, – шепнула она. – Давай скорее уйдем отсюда?

– Скоро уйдем, – ответила я и расстегнула рюкзак.

Звук отдался громким эхом в тесной пещере. И тут же послышался звук когтей, скребущих по камню. Кровь отхлынула от моего лица; я сразу поняла, что это означает.

– Беги! – прошипела Виола.

– Без тебя – никуда, – ответила я, схватила ее под мышки и подняла. Она здорово полегчала – видимо, в ноге была тяжелая гидравлика. Я-то все помню – таскала ее на закорках с детства. И сейчас утащу.

Виола барабанила кулаком мне по спине:

– Ну что за глупости! Бросай!

– Держись крепче, – сказала я и шагнула к Коре.

И тут пришелец возник из темноты позади нее. Жуткая пасть раскрыта, слюна так и течет. Кора все поняла по моему виду – и стала медленно поворачиваться. Очень медленно. Мы, люди, вообще слишком медлительные и мягкотелые, не предназначенные для борьбы с такими созданиями, как это, нам никогда не победить…

– Брось меня, – велела Виола. – Брось меня сейчас же.

Я люблю свою сестру.

Я ее слушаюсь.

Всю свою жизнь я только и делала то, что она мне велела – потому что Виола была больной, хрупкой, уязвимой; кто-то должен был заступаться за нее. Ей нужны были моя сила и решимость, а я старалась не думать про тот день, когда ее легкие откажут окончательно. Неважно, что все оказалось ложью – привычка сильнее страха, и, кроме того, я любила Кору такой, какой помнила ее, а не разорванной на куски. Самое трудное позади. Я держала Виолу на руках, и теперь оказалось не так уж трудно размахнуться и швырнуть ее в монстра.

Пришелец явно не ожидал от нас такой наглости. Снаряд «Виола» поразил его прямо в центр панциря на груди. Сестра вцепилась монстра, сдирая кожу с ладоней, и во все стороны брызнула кровь – конечно, ведь Виола была задумана максимально похожей на человека, никто не должен был ничего заподозрить, если она вдруг порежется. Сестра изо всех сил била чудовище, которое теперь издавало жуткий пронзительный писк.

Кора схватила меня за руку, но я продолжала рыться в кармане, пока не нащупала один из пузырьков из родительского кабинета. Я отвернулась от ужасного существа, рвавшего тело моей сестры мощными когтями, вытащила пузырек из кармана и швырнула в стену пещеры.

Он разбился от удара, и во все стороны брызнула прозрачную жидкость; я отскочила назад, прежде чем хоть капля попадет на меня, и налетела плечом на Кору. Она обняла меня, а я схватила ее за запястья.

Виола продолжала бить монстра, но тот причинял ей гораздо больший урон, чем она ему. Еще бы: безоружная девочка-андроид против настоящей машины смерти. Виоле ни за что не выиграть эту битву.

Но мне и не было нужно, чтобы Виола победила монстра – я хотела лишь выиграть время. Хоть и жутко напуганная, я понимала: монстр отрезал нам путь к отступлению из пещеры, а забираться еще глубже равносильно смерти. Пещера – это улей, где монстры собрались вывести потомство – уж я-то, дочь ксенобиологов, это прекрасно поняла. А в глубине пещеры нас ждет еще больше коконов и еще больше опасных тварей. И мы встретим чудовище, разорвавшее рот Мишелю и моей матери, чтобы наполнить их тела чем-то таким, о чем пока даже думать страшно. Так что надо бежать, бороться, спасать свою жизнь.

Вот почему я не стреляла. Звук выстрела мигом созвал бы сюда целые полчища монстров. Убивать всех, кто угрожает потомству – основная мотивация всех общественных существ. Защищай улей, защищай молодняк, жертвуй собой ради общего блага. Так муравьи убивают животных, которые в сто раз больше их самих. Ради выживания колонии можно пожертвовать жизнями отдельных особей.

У Виолы больше нет крови – она вся вылилась. Обе руки оторваны от тела. На моих глазах монстр разорвал сестру пополам и отшвырнул в сторону. Там, где у человека должны быть мышцы и кости, видны обломки механизмов, сочащиеся белесой маслянистой жидкостью. Наверное, такая у андроидов настоящая кровь – гидравлическая жидкость.

Существо повернуло свою длинную блестящую голову в нашу сторону. Челюсти его угрожающе пощелкивали. Возможно, так монстр звал на подмогу. А может, просто заявлял о своем намерении нас прикончить. Неважно. Если вещество из пузырька, брошенного мною в стену, не сработает, мы умрем, и нам будет абсолютно пофиг, что случится дальше.

Виола приподняла голову и крикнула из последних сил:

– Бегите!

Ни я, ни Кора не тронулись с места. Некуда бежать. Нам не обойти этот живой торнадо. Чудовище приготовилось к прыжку.

И тут стена взорвалась.

Камни и грязь полетели во все стороны. Кора взвизгнула. Оторвавшись от стены, кокон, в котором висела мама, разбился вдребезги. Похоже, пришельца это привело в ярость – он обернулся и зашипел на львиного червя, пробившего стену пещеры. Червя привлекли феромоны из родительской лаборатории, и на шипение монстра он ответил уверенным ревом. Тут никакого компромисса и быть не может. Звуки, издаваемые пришельцем, не были похожи не предупреждение. Вряд ли эти монстры вообще знали, что значит предупреждать. Они умели только убивать. А вот львиный червь просто советовал противнику покинуть его территорию, отступить, и тогда он его пощадит.

Пришелец ринулся на червя, забыв про нас с Корой. Его он абсолютно правильно счел большей угрозой.

Я тут же бросилась к разбитому и распотрошенному телу Виолы, волоча за собой Кору. Сестра слабо улыбнулась мне, когда я опустилась рядом с ней на колени.

– Спорим, ты жалеешь, что сразу не удрала? – спросила она. Ее голос звучал как обычно, и это здорово сбивало с толку: грудь сестры разбита вдребезги, легкие – или что там у нее вместо них – расплющены и порваны. Я беспокоилась о них всю жизнь. Все ждала того дня, когда инфекция уничтожит их, или разовьется злокачественная опухоль, или что-нибудь еще случится – и они окончательно откажут.

Эх, знала бы я, что не о том горевать надо.

– Кора, приподними ей голову, – сказала я и потянулась за рюкзаком.

А рюкзака-то и не было.

Он валялся позади меня, близ двух схватившихся насмерть чудовищ, рвущих друг друга в клочья. Львиный червь пока держался неплохо, но я знала, что долго он не протянет – чудовище с исследовательского корабля рано или поздно одолеет его. У нас мало времени.

Я вскочила на ноги и на бегу выхватила рюкзак из-под крошащихся обломков маминого кокона. Мать лежала ничком на полу, не шевелилась и не дышала. Может, я и ужасная дочь, но искренне надеюсь, что ее страдания закончились, что падение убило ее, избавив от мук в процессе рождения ужасной твари, занесенной в ее организм.

Большинство паразитов, которые выводят потомство, откладывая яйца в тела других животных, не особо заботятся о выживании носителя. Да и зачем им это? Чужое тело используется в качестве системы жизнеобеспечения для детенышей, а потом это тело еще и съесть можно. Самый эффективный подход. А если хозяина еще и кормить придется, о какой эффективности речь? Тогда уж проще самому высидеть или родить.

Я снова опустилась на колени перед сестрой и достала из рюкзака ножовку. К горлу подкатил ком. Но времени в обрез.

– Поторопись! – шепнула Кора.

И я наклонилась над телом сестры и начала резать.

Фальшивая кожа, покрывающая тело Виолы, достаточно хороша, чтобы одурачивать меня с младенчества, и все еще неплоха, одурачивая меня сейчас: на первых порах никак не могла отделаться от ужасной мысли, что препарирую собственную живую сестру. Кровь уже не текла, но от этого не легче: я кромсала ее плоть на лоскуты – сухие, но в остальном очень реалистичные. Процесс напоминал вскрытие вплоть до того момента, когда я прорезала самый последний слой кожи – тогда стали видны механические внутренности.

Из-за спины донесся жалобный вопль львиного червя. Времени и так было мало – теперь его еще меньше.

– Все в порядке, – подбадривала меня Виола и закрыла глаза. – Тебе я доверяю.

Я продолжала резать – теперь уже по пластику, резине, трубкам. Есть такие моменты в жизни, что снова и снова возвращаются в ночных кошмарах. Такие вещи даже один раз пережить нелегко, но вам выпадает сомнительное удовольствие возвращаться к ним снова и снова из-за того, что человеческий разум любит зацикливаться на плохом.

Вот и сейчас – один из таких моментов. Я пилила, загоняя лезвие глубже и глубже, и в какой-то момент голова сестры отделилась и упала мне в руки. Виола выдавила из себя улыбку – несмотря на весь ужас нашего положения.

– Я в порядке, – заверила она меня. – Бежим!

Сунув ножовку назад в рюкзак, я перекинула лямку через плечо, голову сестры сунула под мышку и нащупала руку Коры. Схватилась за нее – и мы побежали прочь из этого логова ужасов, оставляя позади тело мамы, Мишеля и всех чудовищ.

Глава восемнадцатая

Гонки с препятствиями

На пути к квадроциклу, на наше счастье, не встретилось ни пришельцев, ни местных хищников. Сойдет за небольшую благодать в день, напрочь лишенный всякой благодати. Нет времени останавливаться и размышлять об этом: надо бежать.

Наконец мы очутились у машины, и я бросила голову Виолы на сиденье.

– Эй, ой! – возмутилась голова. – Раз тела нет – так сразу швырять, будто я мяч?

– Извини! – Я завела мотор – в этот раз бензиновый: на электрическом мы не выберемся отсюда достаточно быстро. – Кора?

– Я тут. – Она плюхнулась на пассажирское сиденье, пристегнула ремень, схватила голову Виолы и прижала к себе. – Гони!

Слава всем богам: ни слова о том, почему мы не спасли Мишеля. Что бы дальше ни случилось в той пещере, мы туда уже не вернемся.

Я дернула рычаг передач, квадроцикл взревел, и вот мы уже мчим прочь от дыры в земле, ведущей в пещеру с монстрами. Кора шумно выдохнула с облегчением. Позже, уверена, она будет мучиться. Мишель был еще жив, мы бросили его там – и пусть сейчас она вроде как забыла, потом непременно вспомнит. Она знала его слишком долго, да и вообще – слишком уж она хорошая, чтобы на все махнуть рукой. Но пока что мы ехали назад в колонию, и собирались улететь с Загрея. Мы…

Земля перед нами разверзлась, и молодой львиный червь – ростом почти с меня – вырвался наружу, разевая пасть в трубном вопле. Он рухнул в нескольких футах от бампера квадроцикла. Я едва увернулась от столкновения.

– Смотри! – испуганно вскрикнула Кора.

Я оглянулась.

Из туннеля, прорытого львиным червем, выползло что-то живое. Чудовище было поменьше охранника коконов, с которым мы столкнулись в пещере. Монстр повернул голову в нашу сторону, разинул пасть и неслышно зашипел; точнее, шипение заглушил шум двигателя. Бросив раненого червя, пришелец во всю прыть помчался за нами.

Что делало нас более привлекательными, чем большой и питательный львиный червь? Понятия не имею. Биолог во мне жаждал это узнать, но человек гораздо больше заинтересован в том, чтобы уцелеть. Я вдавила педаль в пол, выжимая из двигателя максимум скорости. На топливные отметки на приборной доске даже не смотрела – не хочу знать, что бензин на исходе. Все, что я могла, – гнать квадроцикл.

Монстр явно учуял нас, несмотря на пыльцу. Но даже если бы и не учуял, услышал бы рев двигателя – я уже поняла, что они превосходно ориентируются по звуку. Что ж, нужно найти другой способ оторваться от преследователя.

– Держись! – крикнула я так, чтобы Кора услышала сквозь рев двигателя, и резко вывернула руль, направляя квадроцикл в сторону болот. А что, сработало однажды – вполне может прокатить и во второй раз. И даже если не прокатит…

Моя цель не победа. Мне не нужно доказывать монстру, что я круче. Моя цель – уйти. Это единственное преимущество людей перед существами из шаттла – мы помним нехитрую истину: главное – не убить противника, а уцелеть самому.

– Сколько их там? – спросила я Кору.

– Пока один! – крикнула она в ответ.

Ей страшно, это естественная реакция… Поэтому я не стала оглядываться сама. Сейчас мне бояться нельзя. Нужно следить за дорогой и продолжать двигаться к спасению.

– Один? Отлично! – С одним-то я справлюсь. Одиночка лишен поддержки стаи, и мы уже знали, что пришельцев можно отвлечь, подсунув большую угрозу или более легкую цель. Или – и то и другое одновременно. – Держись!

Наш квадроцикл не был рассчитан на такую скорость на долгих дистанциях. Я продолжала давить на газ, выжимая из двигателя максимальную скорость. Двигатель ревел, и наш преследователь ревел позади – гораздо ближе, чем мне бы хотелось. Кто знает, злился ли монстр, или ревел просто так. Так или иначе, мы в беде.

– Кора, ну-ка шугани его! – крикнула я.

– Что?!

– У тебя шокер! Стреляй!

После долгой паузы голова Виолы упала мне на колени. Опустив глаза, я встретилась с ней взглядом – она дружелюбно мне подмигнула. Сегодня самый странный день в моей жизни, черт бы его побрал!

– Знаешь, мне нравится твоя подружка, – сообщила голова. – Она забавная. И еще у нее все в порядке с гигиеной. Когда тебя суют под мышку, сразу понятно, что к чему.

– Виола!

– А что такое? – Она закатила глаза. – Я бы пожала плечами, но их у меня нет.

Кора расстегнула ремень безопасности, встала на колени на сиденье и прицелилась в наступавшую нам на пятки смерть. Я повернула, чтобы объехать камень. Если бы мы подскочили на нем, Кора бы вылетела из машины, и все кончилось бы плохо. Нет времени на остановки. Вперед, только вперед.

– Заткни уши! – крикнула Кора и выстрелила. Будто молния ударила где-то совсем рядом с нами. Мои волосы встали дыбом и по коже прокатилась волна статики.

Виола охнула. Я посмотрела на нее сверху вниз. Она кое-как улыбнулась.

– Батареи в голове защищены не так хорошо, как в теле. Места на защиту не хватает, – пояснила она. – Но все в порядке. Сдюжу. Пусть стреляет дальше.

– Кора? Как обстановка?

– Ему это не понравилось! – с ликованием в голосе откликнулась та. Впервые с тех пор, как начался весь этот ужас, она, судя по голосу, поверила, что нам есть чем ответить врагу. – Держись!

Она выстрелила снова. На этот раз пришелец зарычал от злости и боли, подтверждая, что разряд угодил точно в цель. Только слишком уж близко он рычал. Но я не оглянулась и продолжала давить на газ.

«Мы почти на месте, – словно уговаривала я несчастную машину. – Вот вернемся в колонию, и ты сможешь вдоволь отдохнуть. Никто не заставит тебя повторять такой подвиг». Был у меня пунктик – я всегда относилась ко всем нашим машинам с уважением, как к домашним животным, а не бездушным инструментам. Родители вроде как относились к этому закидону с пониманием.

Интересно, это потому, что они понимали: рано или поздно я узнаю о Виоле? Конечно, вряд ли они сами сравнивали ее с машиной… Но все же поощряли мою любовь к механике.

Кора выстрелила еще раз и стала стучать пистолетом по спинке сиденья.

– Черт, заряд кончился! – выругалась она.

– Восстановится через минуту!

Впереди маячил полог леса, казавшийся приветливым, почти родным. Как ни крути, эти твари – на планете новички. Они не знают Загрей так хорошо, как я. Значит, устроить им гонки с препятствиями я вполне смогу.

– У нас нет минуты!

И тут чудовище запрыгнуло на заднюю часть квадроцикла, сотрясая корпус. Кора вскрикнула. Я тоже. Даже Виола закричала, что впечатляет, ведь у нее даже легких нет.

– Держитесь! – заорала я и резко свернула налево, прямо к деревьям.

Кора, наверняка хотя бы в детстве смотревшая земные мультфильмы, поняла, что я задумала, и пригнулась. У монстра же не было такого культурного багажа. Он потянулся к нам – и тяжелая, низко нависшая ветка сбросила его с квадроцикла, подобно балласту.

Конечно, это еще не решение проблемы. С одной стороны, не думаю, что монстры эти способны по-настоящему злиться. С другой стороны, эта тварь забралась на дерево, и чистым выигрышем для нас я бы такой расклад не назвала.

Разворотом руля я вернула машину на незаметную тропу, проложенную еще моими родителями в роще, и помчала прямо в край болот.

В святая святых загрейских бегемотов.

– Сейчас мы тебя искупаем! – проревела я, перекрывая даже шум мотора. Я слышала, как чудовище продиралось сквозь сплетение ветвей позади, и изо всех сил старалась не обращать на это внимания; дам слабину – мы все умрем. Кроме Виолы, конечно. Ей-то придется смотреть, как нас с Корой рвут на части – пожалуйста, пусть просто разорвут, а не потащат назад в пещеру, – и потом она будет лежать, всеми забытая, там, где упала, до тех пор, пока ее батарейки не сядут и не наступит забытье.

Мы должны одолеть эту бестию. Должны. Потому-то я терзала двигатель, выжимая максимум скорости, подпрыгивая на кочках, уносясь в топкий край болот.

Вот тут-то и начнется самое сложное. Если я не буду осторожной, то соберу на ось столько водорослей и здешнего аналога осоки, что машина встанет, и мы сделаемся самой легкой добычей в мире. Немного сбросив скорость – совсем чуть-чуть, – я сняла руку с руля, чтобы пошарить в кармане. Рюкзак сильно давил на спину, так что трудно было дышать. Как же я раньше-то этого не заметила? Наверное, сильно увлеклась.

Пришелец злобно ревел у нас за спиной. Кочки под колесами с чавканьем проседали. Квадроцикл сотрясался – не так-то просто ехать по топкой земле, – но держался, старый верный вояка. Он всегда делал то, что от него требовалось, несмотря на всякий ущерб.

«Последний рывок», – подумала я.

Наконец мы вырвались с топкого участка на твердую почву, и тогда я достала из кармана второй флакончик с феромонами львиного червя, откупорила и швырнула в заросли осоки слева от нас.

Маневр сопряжен с некоторым риском: если хоть немного жидкости попадет на нас, то нам до конца дня придется отбиваться от перевозбужденных львиных червей, убежденных, что мы где-то припрятали самую привлекательную самку их вида.

Есть одно «но».

Львиные черви на болотах не охотятся, потому что загрейские бегемоты одни из немногих существ на планете, обладающие такими размерами и силой, что львиному червю не поздоровится. Бегемоты ведь ненавидели львиных червей. Если молодняк заползал в их угодья, наступала быстрая, жесткая и кровавая расправа.

Юный львиный червь, переживший одну встречу с загрейским бегемотом, всяко постарается второй такой встречи избежать.

Мы мчались дальше, и монстр мчался за нами, производя ужасный шум: по его блестящему панцирю со всех сторон хлестала осока. Эту территорию он еще не освоил. С другой стороны, это по-прежнему идеально спроектированный суперхищник, «нож, который вышел на охоту», просто у него временные трудности. Но пройдет совсем немного времени…

А вот фигушки. Времени я ему не дам.

Выкрутив руль, я направила квадроцикл к снопу осоки, куда прилетела склянка с феромонами львиных червей. Пришелец узнал запах и гневно зашипел. Не стоило ему злиться так громко – из сорняков торпедой вылетел бегемот и костлявой головой ударил нашего врага прямо в брюхо.

Родители бы определенно гордились тем, как ловко я препоручила дикой природе Загрея всю грязную работу.

Твердая почва начинается всего в нескольких метрах, отмеченная грязновато-красной линией: это грибок, растущий только там, где сухо. А ведь эту линию легко упустить из виду по незнанию. Помнится, как-то раз мама просчиталась – и ушла под воду по шею.

Когда-то это было всего лишь забавное воспоминание. Может статься, когда-нибудь – не раньше, чем ужасы пещер и коконов померкнут в памяти, – оно снова сможет таким стать.

Выехав на твердый участок, я заглушила двигатель.

– Что ты делаешь? – изумилась Кора.

– Выигрываю время, – ответила я, вытащив мамин пистолет из-за пояса.

В пещере я боялась стрелять, рискуя привлечь целые полчища этих тварей. Здесь мне бояться нечего. Нужно остановить преследующего нас монстра. Он убил львиного червя в пещере, и я абсолютно уверена, что и бегемота прикончит. Вот если бы на него налетела целая стая, шансов бы у него не осталось, но мы не станем сидеть сложа руки и ждать. И уж точно глупо надеяться на то, что пришелец отвяжется от нас и останется бегать по болотам. По какой-то причине эти твари охотились именно на людей.

Монстр и загрейский бегемот сплелись в ревущий клубок. Один из рогов загрейского зверя сломался у основания; он истекал кровью, что только распаляло гнев – взрослые бегемоты не привыкли к тому, чтобы на них нападали. Зверь раз за разом таранил головой врага, калеча его ужасным костяным клювом. Пришелец в ответ лупил бегемота всеми четырьмя конечностями и вдобавок заостренным хвостом, явно намереваясь достать до горла бегемота. Я вдруг поняла, в чем кроется удобство выдвижной челюсти – ею хорошо рвать глотки. Одной челюстью вцепился в горло, а второй перегрызаешь артерии, не ослабляя хватки. Жуткое, но эффективное оружие.

Сжав зубы, я прицелилась из маминого пистолета в извивающиеся фигуры, стараясь расслабиться. Стрелять всегда лучше расслабившись. Правда, раз уж вам пришлось-таки взяться за пушку, ни о какой расслабленности речи не идет. Ведь если я промахнусь, чудовище переключит внимание с бегемота на нас.

Пока что монстр побеждал. Бегемот – самое сильное животное на Загрее, а этот чужак вот-вот одолеет его, разорвет на куски и бросит падальщикам. Этого я допустить не могла. Пора покончить с этим страшным преследователем. Хочется вернуться в колонию со спокойной душой, не оглядываясь поминутно назад.

Так что я тщательно прицелилась, задержала дыхание, и когда один из двух страшных зверей – тот, что мне нужен, – очутился на линии огня, нажала на спуск.

Все-таки отдача у пистолета огромная. Меня буквально отшвырнуло на сиденье, а оружие едва не вылетело из рук. Вроде бы плечо не вывихнуто – но это только чудом. Надеюсь, стрелять второй раз мне не придется.

Я попала!

Выстрел снес всю переднюю часть вытянутого черепа монстра, разбросав во все стороны черную плоть и брызги шипучей крови. Бегемот заревел – но не победно, как мне сначала показалось, а от боли.

– Покажи, что там, – попросила Виола.

Я подняла ее здоровой рукой – правая после выстрела едва слушалась – и повернула так, чтобы она могла видеть, как уничтоженный преследователь рухнул набок. Бегемот отчаянно мотал головой, от него во все стороны валил… дым. Расстояние солидное, наверняка не скажешь, но, похоже, шкура сползала с его черепа, пузырясь, вздуваясь волдырями.

– Кислота, – сказала Виола. – Я так и думала. Надо выбираться отсюда. Остальные придут искать его.

– Отследят по запаху? – спросила я.

– Думаю, да. Иначе их перемещения никак не объяснить.

– О чем это вы? – вмешалась Кора. – Ты… ты убила его! Теперь мы можем спокойно вернуться домой, разве нет?

Не нравилась мне эта ее эйфория. Хотя, я бы сама на ее месте впала в эйфорию, если бы могла себе это позволить. Но все равно я не одобряла поведение Коры.

– Это еще не победа, их слишком много, – возразила я.

Идеальные охотники, способные адаптироваться к любым условиям, с острыми зубами и когтями, с двумя парами челюстей и кислотой вместо крови… Как бы нам повезло, если бы на нас свалился только один такой «подарочек». Но беда никогда не приходит одна. Монстры попали на Загрей случайно и уже готовы вывести потомство. Теперь чтобы их остановить нужен кто-то покруче одинокой девушки с пистолетом.

– Мы должны вернуться в пещеру. – Кора прошептала это чуть слышно, но я вздрогнула, будто она на меня кричала. – Мы должны вернуться, – повторила Кора. – Мишель…

– Здорово помог нам. Но его уже не спасти.

Она взглянула на меня обиженно, широко раскрытыми глазами.

– Откуда ты знаешь? Мы же вернулись за твоей сестрой – почему не можем помочь моему другу?

– Потому что…

Я глубоко вздохнула. Не самое подходящее место для лекций по биологии, не самое подходящее время. Нас, черт подери, только что преследовал злобно настроенный чужак, и мы не знали, где сейчас его собратья. Не знали, не пометил ли он как-нибудь квадроцикл. Не знали, выживем ли вообще! Вдобавок рука болела от отдачи маминого пистолета, и двигатель квадроцикла должен был немного остыть, если мы не хотим, чтоб он сгорел, и мне нужно отдышаться. Очень нужно.

– Знаешь, что такое яйцеклад? – спросила я.

Кора с напряженным выражением лица покачала головой.

– Эта штуковина имеется у некоторых насекомых. Вообще-то, у иных млекопитающих тоже, но такое редко бывает. Жуткие создания, скажу я тебе…

– Что-то тебя понесло, сестрица, – мягко заметила Виола.

– Знаю. – Воздух обжигал мне гортань. Я даже не заметила, как сорвалась на крик. – Да, про яйцеклады… их используют те животные, которые не вынашивают потомство внутри себя. В частности – эндопаразиты, для которых тела других животных – как инкубаторы на ножках.

Кора побледнела.

– Что ты такое говоришь?

– Те раны в уголках рта Мишеля – они появились не случайно. Их оставил монстр, который пропихнул ему в рот яйцо. Мишель погиб. Умер еще до того, как мы добрались до пещеры. Его тело просто еще не знает об этом. – Я поглядела на нее с сочувствием. – Мне очень жаль так говорить, Кора, но…

– Но твоя мама!..

– Я видела, как они это делают, – подала голос Виола, и мы повернулись к ней.

Так непривычно болтать с отделенной от тела головой, у которой из обрубка шеи свисают провода. Это смешно. Хотя нет, что тут смешного, ужас сплошной – после такого мир уже не станет в моих глазах нормальным.

Виола не могла повернуть голову, но активно вращала глазами. Она уставилась на Кору с максимально серьезным видом.

– Я видела, что они сделали с нашей мамой, и если Оливия говорит, что у Мишеля на лице такие же отметины, считай, я знаю, что сделали с ним. Прости, другом он мне не был – из-за него Оливия чуть не погибла, – но это не значит, что он заслуживал того, что над ним учинили. Никто такого не заслуживает.

– Что с ним случилось? – Кора вдруг выхватила голову у меня из рук – я даже не успела понять, что происходит. Она схватила Виолу за волосы и подняла повыше. – Скажи мне! Я человек, а ты – андроид! Ты должна сказать мне!

– Ну уж нет, так это не работает. Мои родители были умными людьми. Они понимали: если бы одна дочка вела себя нормально, а вторая делала все, что ей говорят, люди бы учуяли подвох. И я не собираюсь ничего выкладывать только потому, что тебе так захотелось.

Кора хлопала глазами. Похоже, она не очень поняла, что сказала Виола. Кора замахнулась, будто собиралась зашвырнуть голову моей сестры в траву.

Нет, это уж слишком. Я без промедлений схватила ее за запястье. Кора в замешательстве таращилась на меня.

– Что такое?

– Ну-ка оставь ее в покое, – проворчала я. – Положи ее, или, клянусь, ты останешься в колонии.

От обиды Кора покраснела.

– Ты… ты серьезно?

– Просто верни мне мою сестру.

Кора протянула мне голову Виолы и откинулась на спинку сиденья квадроцикла, угрюмо скрестив руки на груди. Я положила голову к себе на колени, лицом вперед, чтобы она могла видеть, куда мы едем, и завела мотор.

Кора молчала всю дорогу. Похоже, ей особо нечего сказать.

Глава девятнадцатая

Павшие заслоны

Мы уже почти миновали чащу и подъезжали к колонии, когда Кора сказала:

– Прости.

Я посмотрела на нее, но ничего не сказала. Это ей извиняться, не мне. Мешать не буду.

Ох, но какая же она потрясная. Даже сейчас, после всего, что случилось, я не могла на нее смотреть без замирания сердца. Пыльца позолотила ее волосы, запутавшись в кудрях, оттенила мягким сиянием кожу, налипла кое-где на ресницы. Мне хотелось сдуть с нее эти пылинки. Хотелось остановить квадроцикл, обнять ее и сказать, что все хорошо, все будет хорошо всегда, потому что мы живы, все трое, и мы непременно отсюда улетим.

– Я… – Кора осеклась, словно оценивая слова, которые пыталась сказать, и начала снова: – Я не разбираюсь в биологии так хорошо, как ты. Как ты и Виола. Если ты даже к маме не вернулась – значит, шансов действительно нет. Нет смысла спасать Мишеля. Ты совсем не жестокая, ты… реалистка.

Последнее слово она произнесла так, будто оно горчило на языке, жгло губы. Мне хотелось бы с ней поспорить, но я не могла.

– Они давно мертвы, – сказала я. – Если они не очнутся до того, как потомство начнет вылупляться, им не грозят муки страшнее тех, что уже выпали на их долю.

Сомнительное утешение. Но другого у меня нет. Возможно, Кора сможет обрести в нем толику покоя для души.

– Мне не стоило так делать. Прости меня, Виола. Я не должна была так накидываться на тебя. Я просто разозлилась. Впредь буду держать себя в руках.

– Ну это же не твоя вина, – сконфуженно ответила голова моей сестры. – Из-за стресса происходит выброс гормонов. – На ее лице появилась грустная улыбка. – Думаю, тут мне повезло – гормонов-то у меня нет, вот ничего и не мешает думать…

– От тебя осталась одна голова – и ты говоришь о везении? – возразила я. – Ну и ну.

Кора улыбнулась мне нерешительно.

– Мир? – спросила она.

Какой-то злой обиженный чертик в моей душе не желал идти на мировую. Виола – все, что осталось от моей семьи, а Кора хотела выбросить ее, словно мусор. Но Кора тоже была напугана. Напугана до глубины души. Она набросилась на Виолу не со зла. Если я не прощу Кору за срыв и сама сорвусь на нее – разве это будет честно? Нетушки. И я кивнула и улыбнулась в ответ.

– Все в порядке. Сейчас приедем в колонию, найдем наш шаттл, и…

Впереди наконец-то показалась стена, и остаток фразы оборвался сам собой. Я остановила квадроцикл. И не потому, что мне так захотелось, а из необходимости: продолжать движение опасно.

В куполе была пробита дыра.

Дверь, через которую мы сбежали, оставалась закрыта, но сейчас это не играло роли – потому как купол пробит. Отверстие – где-то четыре метра в поперечнике, с неровными оплавленными краями. Что-то будто прожгло насквозь якобы непробиваемый полимер.

Что-то с кислотой вместо крови. Что-то, прекрасно знавшее: за этим барьером есть жизнь, потенциальные инкубаторы для потомства. Что-то быстрое, злобное и достаточно умное, чтобы понять: чтобы попасть внутрь, надо пробить ход там, где раньше его не было.

Кора застонала, зажав рот руками. А у меня и на это не хватило сил.

– Мы должны попасть внутрь, – сказала я.

Кора яростно замотала головой.

– Кора, пришелец, которого я убила, был не единственным. Тут небезопасно.

Внутри тоже небезопасно, дыра в куполе говорила сама за себя: чудовища уже там. И все-таки снаружи у нас только квадроцикл с ограниченным запасом топлива, скудные боеприпасы и дом моей семьи, однажды уже успешно атакованный. А внутри – все население Загрея.

Пришельцы – быстрые и умелые охотники, но в колонии есть охрана. Люди с оружием. Еще там герметичные двери и ставни, сделанные из корпусов старых космических кораблей. Эти существа никак не могли убить всех в колонии. Это просто невозможно.

А самое главное – нам надо убираться с этой вонючей планеты. Если отыщем шаттл, то доберемся туда, где есть люди, где нам помогут, а главное, там не будет этих жутких тварей.

Мы улетим, и даже оглядываться не станем.

– Да, я вижу эту дыру. Уверена – охрана среагировала быстро. – Я лгала. – Уверена, им удалось прогнать этих тварей с минимальными потерями. – Бессовестно лгала. – Они никак не могли одним махом захватить колонию.

Но ведь они захватили другой поселок, так? И в пещерах остались всего несколько чудовищ, значит, большинство из них было где-то в другом месте, где у них нашлись дела поважнее, раз они оставили инкубаторы почти без присмотра. Но ведь для общественных животных улей – это самое важное. Что же могло выманить их из пещеры?

Конечно, ресурсы, необходимые для быстрого размножения! Только теперь я с ужасом поняла, почему пещеры были почти пусты, почему войти и выйти из них оказалось сравнительно легко. Да, мы все же столкнулись с монстром, но ведь он был всего один. Значит, что-то отвлекло остальных.

Мы были совсем близко от входа, ехать дальше нет смысла. Это опасно: твари могли услышать шум нашего двигателя. Если они все еще здесь… если они не ушли, единственный способ сбежать – каким-то образом прошмыгнуть мимо них. Значит, мы должны вести себя как можно тише. Я заглушила мотор, и квадроцикл замолк, ожидая дальнейших команд. Надеюсь, больше он нам не понадобится. Пусть отдохнет. Пусть мирно ржавеет здесь.

– Виола, я положу тебя в рюкзак, – сказала я, пристроив голову сестры рядом с собой на сиденье. – Мне нужно будет освободить руки.

– Понимаю, – ответила она и поморщилась. – Блин, и не кивнуть толком. Уже скучаю по рукам и плечам.

– Мама передала мне все спецификации, – утешала я. – Как только попадем на Землю, у тебя будут руки. Самые лучшие руки в мире.

– Ну, мне самые лучшие не нужны, – ответила Виола. – Мне и те, что раньше были, нравились. Прости, что не могу тебе ничем помочь. Не могу нести оружие или пойти на разведку. Пожалуйста, будь осторожна. Ты – единственная, кто у меня остался. Я не могу потерять еще и тебя.

– Буду осторожна, – пообещала я и взяла ее на руки.

Виола закрыла глаза, и я поцеловала ее в лоб. Она все такая же, как раньше: теплая, живая, настоящая. Если притворюсь, что просто держу ее за щеки, что под обрубком шеи все еще есть тело – возможно, сумею убедить себя, что ничего этого не было.

Но не стоит обманывать себя. От этого только хуже.

Виола не открыла глаза, когда я положила ее в рюкзак и застегнула молнию. Закинув его за плечи, я посмотрела на Кору.

Она одарила меня слабой, бледной улыбкой.

– А меня, значит, не поцелуешь?

Я наклонилась и поцеловала ее.

Может, это пустая трата времени. Может, стоит быть умнее и сильнее, выше всего этого. Мы должны быть готовы ко всему, чтобы выжить. Но нам всего-то по семнадцать лет. Мне страшно, а судя по тому, как Кора на меня смотрела, и ей страшно. Загрей – уже не тот знакомый нам мир. Нам все еще нужны взрослые, готовые защитить нас, готовые нам сказать «все будет хорошо», заставить нас действительно поверить, что такое возможно, что это не слова, брошенные на ветер.

Мы всего лишились. Потеряли всё – и это произошло так быстро, что мы и понять толком не успели, как все так вышло, а потом было уже слишком поздно. Поэтому, обняв Кору за талию, я поцеловала ее. Пыльца осыпалась, возвращая знакомые вкусы соли и машинного масла. Она прижалась ко мне, запустив пальцы в мои волосы, и если бы мир мог остановиться прямо здесь и сейчас, это было бы прекрасно. Мы были бы в безопасности – навечно застывшие на пике блаженства.

Но мир не может прекратить свое вращение. Он никогда не останавливается. Вот и этот прекрасный миг пролетел. Кора сделала шаг назад, убрав руки с моих плеч. Пространство между нами тут же заполнил воздух Загрея – неожиданно жесткий и холодный.

– Ты готова? – спросила она.

Нет. И никогда не буду готова.

– Да. – Я кивнула. – Все супер. А ты?

– Если мы выберемся с Загрея, я хочу остаться с тобой и Виолой, – сказала Кора. – Навсегда. Хочу быть с тобой. Шагать рука об руку. Засыпать, зная, что хотя бы тебе я нужна. Ты согласна?

Я просто кивнула в ответ. Того, о чем она говорила, я хотела безмерно, и никаких слов не хватит, чтобы мое желание выразить.

Кора улыбнулась. В сгущавшемся сумраке ее зубы белели, как звезды. Скоро стемнеет. Мы не можем оставаться здесь, когда станет темно.

– Я готова, – добавила Кора.

Она достала электрошокер, а я – мамин пистолет. Если я начну палить из него очередями, останусь без рук. С этой штукой в руке я чувствовала себя, хотя и маленькой, но способной за себя постоять. Не знаю, как эти два чувства могли сосуществовать, но как-то могли.

Бок о бок, с головой Виолы в рюкзаке, мы зашагали к закрытым воротам колонии. Ветер свистел в дырявом куполе над нами. Неужели это мы во всем виноваты? В том, что вовремя не подняли тревогу.

Ну уж нет, это не наша вина. Все, кто был с нами на вечеринке, когда пришельцы убили Пола и мою мать, видели этих тварей так же хорошо, как и мы с Корой, и в колонию мы вернулись все вместе. А потом Мишеля и Виолу забрали у них на глазах. Так почему именно я или Кора должны были поднять тревогу? Разве недостаточно того, что Кора рассказала обо всем матери? Губернатору планеты, на секундочку. Человеку, в чьи прямые обязанности входит забота о колониальных гражданах.

Ответы ждали нас по ту сторону двери. Когда мы подходили к ним, Кора достала ключ-карту матери и с тревогой на лице шагнула вперед. Я приняла боевую стойку, готовая снести голову монстрам, если те притаились и намерены напасть на нас. Кора взглянула на меня, и я кивнула.

Декодер принял карточку, и дверь распахнулась, приглашая нас на бойню.

На мгновение мы обе замерли, пытаясь осмыслить зрелище, которое предстало нашим глазам. Но не получалось. Это никакому пониманию не подлежит. Кора становилась все бледнее и бледнее – казалось, в ее теле не осталось ни капельки крови. Ее смуглые щеки обрели какой-то пыльно-серый оттенок. Я почувствовала слабость. Удары сердца барабанным боем отдавались в ушах – так громко, что я уверена: нас услышали монстры по всей планете. Сейчас мигом сбегутся посмотреть на нас.

Кора отступила на шаг назад. Я шагнула вперед. Иного пути все равно уже нет.

Повсюду – кровь. На стенах, на земле. Она окрасила все кругом в жуткий ржавый цвет. Люди Загрея всегда выступали за единообразие, и вот они его наконец-то обрели – кровь есть кровь, она у всех одинакового цвета. Наконец-то ими был найден самый действенный уравнитель.

Наверное, должно было быть страшно. Но все, что я чувствовала, – боль в животе и радость от того, что Виоле не нужно видеть всего этого. Она и так наблюдала за тем, что происходило в пещере. Теперь моя очередь. Мы же сестры. Это называется «взаимовыручка».

Я сделала еще один шаг к двери. Кора не двигалась. Я оглянулась. Она задрожала и очень медленно покачала головой. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.

Мне хотелось встряхнуть ее, прикрикнуть, сказать, что мы не можем терять время. Но я этого не сделала. Я вернулась на два шага назад и тихо прошептала:

– Ты должна пойти со мной.

– Нет. – Она снова помотала головой, теперь сильнее – ее волосы задели меня по щеке. – Я… я не могу, понимаешь? Мы не можем туда идти. Там… там смерть.

– Здесь тоже – смерть. – Если мы будем торчать снаружи до заката, наши шансы выжить существенно упадут. – Монстров не было в пещере, потому что они атаковали колонию. Значит, скорее всего, сейчас они в пещере. Или по пути к ней. Здесь гораздо безопаснее. Мы должны добраться до шаттла. И убраться отсюда.

– Моя мама… – Кора осеклась, глядя на меня с внезапным пониманием в глазах. – У нас дома – лучшие системы безопасности во всей колонии. Наверное, она там. Впустила тех, кто выжил. Прошу тебя, идем к ней! Заберем ее отсюда! Твой корабль может принять еще одного, верно?