— Махир объявил о приеме на работу «Барбары Тинни» и помог Келли подготовить ее первый пост, а я следил за материалами, которые вы передавали из ЦКЗ, — сообщил Аларих.

— Правда? Круто. И чему же посвящен пост нашей новой сотрудницы?

— Психологическому воздействию изоляционизма на развитие человеческих взаимоотношений, — ответила Келли.

Я равнодушно глянул на нее. Она объяснила.

— Повышенная раздражительность, вызванная длительным пребыванием взаперти, делает людей неуживчивыми.

— Наверняка рейтинг будет сумасшедший, — заключил я после вежливой паузы. — Аларих?

Он мою издевку перенес стоически и произнес:

— Мне удалось собрать воедино около десятка сообщений после того, как все пошло кувырком. Мы все запустили в онлайн и опередили остальных. У Махира половина новостников следит за откликами и просмотрами. Представители ЦКЗ пока называют происшедшее «трагедией, которой можно было избежать». Еще они утверждают, что занимаются поисками какой-то поломки шлюзовых камер, которые должны отделять лечебные зоны от раздевалки для персонала.

— Чушь собачья, — вмешалась Келли. — Шлюзовые камеры устроены таким образом, что способны пережить ядерную войну. Для них нереально испортиться.

— Приятно слышать, — подытожил я, отхлебнув колы.

Спроси, упоминается ли в сообщениях комната для переговоров, — подсказала Джорджия с неожиданным, странным волнением.

— Ладно, — пробормотал я, а громче спросил: — Слушай, Аларих? В тех сообщениях, которые собрал Махир, есть съемка, где мы с Бекс сидим в комнате для переговоров и ждем возвращения директора?

Аларих часто заморгал и кивнул.

— Откуда ты знаешь? Это как раз второй фрагмент записи, который он запустил. Сказал, что тайм-код крайне важен для формирования общественного мнения.

Джорджия быстро затараторила что-то уже на сверхзвуковой скорости, но я прервал ее.

— Тайм-код означает одно: вспышку инфекции на нас не повесят. Невозможно, чтобы мы столько времени там просидели и были виновниками поломки шлюзовых камер.

А ты кое-чему научился, — одобрительно произнесла сестра.

— Тайм-код легко подделать, — заметила Мегги.

Аларих, Келли и я резко повернулись к ней. Она пожала плечами.

— Не надо чересчур уповать на цифры и даты. Они вас не спасут. Вот поэтому-то у моей семьи есть адвокаты.

— Спасибо за маленький солнечный лучик надежды, Мегги, — произнес я и обратился к Келли. — Док, вы считаете, был ли какой-то способ понять, что мы идем в смертельно опасную ловушку? Кстати, на сегодняшний день я любому сотруднику ЦКЗ верю не больше, чем Джорджия вам… Но мне кажется, что это уже слишком — спалить целый комплекс зданий, чтобы убрать двух репортеров.

Келли нахмурилась.

— Но Джорджия… — Она не договорила и произнесла возмущенно: — Нет, я действительно не знаю. Я начинаю понимать, что мои… бывшие работодатели… — Слово «бывшие» она практически выплюнула, будто оно было гадким на вкус, — способны на жуткие вещи. Но я не предполагала, что они могут сделать нечто подобное. Если бы я была в курсе, то никогда не позволила вам пойти в ЦКЗ.

— Самое печальное, и я могу об заклад побиться, — у них для нас заготовлено еще немало мерзких сюрпризов. Осталось только ждать.

Я сделал глоток колы, внимательно наблюдая за лицом Келли — не выдаст ли она себя какой-нибудь гримасой. Но она держалась лучше, чем я ожидал. В ее глазах я видел только изнеможение — физическое и умственное. Нам самим было к такому не привыкать.

— Ладно. Мы выбрались оттуда целыми и невредимыми. Неплохой результат. Аларих, как наши рыночные дела?

— Подскок на пять пунктов, судя по последним данным, что вызвало жуткое возмущение у наших ближайших конкурентов. Трое из них вопят о фальшивке. Еще двое утверждают, что мы рискуем своими лицензиями — ведем себя слишком смело, желая повысить свой рейтинг.

Я фыркнул.

— Интересно… «Вести себя слишком смело» — теперь уже не признак профессионализма? Дилетанты. Пусть сами поищут для себя потенциально смертельные заговоры в коридорах власти.

— Именно, — кивнула Мегги и принялась убирать тарелки в буфет. — Думаю, одного заговора более чем достаточно, а они, между прочим, множатся с каждым днем. Я практически уверена, что во второй раз нам повезет гораздо меньше.

— Справедливо. — Я бросил опустевшую банку в бак для переработки мусора. — Ты говорила о запеканке?

— Да. А ты обещал нам все рассказать.

Мегги убрала последние тарелки, надела кухонные варежки и открыла дверцу духовки. Оттуда она достала керамическую форму с крышкой, из-под которой исходил поистине райский аромат. Мегги водрузила горячее блюдо на стол.

— Первым делом — кофеин, потом еда, а в конце — сказки на ночь.

Я взял вилку из сушилки для посуды и уселся за стол. Вблизи запеканка благоухала еще более аппетитно. Бульдожки были со мной солидарны. Двое мгновенно прибежали из соседней комнаты и уселись у моих ног в позе профессиональных попрошаек.

— Напомни мне, — произнес я, прожевав первый кусок, — почему мы раньше к тебе не переселились?

— Потому что я обитаю в захолустье, а такое место жительства годится только для сочинителей. — Мегги продолжала убирать посуду. — А сейчас мы все тебя внимательно слушаем. Давай же, а то смотри — заберу у тебя ужин.

— Ни за что. — Я решительно воткнул вилку в свою порцию. — Вы много наших записей просмотрели?

— Достаточно, — мрачно ответил Аларих.

Я кивнул.

— Отлично.

Я подцепил вилкой очередной кусок, проглотил и приступил к рассказу — начиная с того момента, когда мы с Бекс отъехали от «Холидей Инн». Большая часть пребывания в ЦКЗ была отлично документирована нашими видеокамерами. К сожалению, нам пришлось взять примитивные записывающие устройства, а не настоящую полевую аппаратуру. Эти маленькие камеры многое упускали — к примеру, мимику и ужимки директора Свенсона. Кроме того, нам ничего не удалось заснять во время пробега по эвакуационным туннелям.

— Запись обрывается после того, как вы прошли через дверь после стеклянной перегородки, — пояснил Аларих. — И возобновляется, когда вы выбрались наружу.

— Правда? — Я бросил взгляд на Келли. — Вы знали, что так случится?

— Нет, но я предполагала. Туннели солидно экранированы, чтобы не произошло загрязнение окружающей среды, если действительно понадобится стерилизация. Во время учений мы не должны были задерживаться там надолго.

— Радиация? — спросил Аларих.

Келли пожала плечами.

— Если честно, я не в курсе. Извините.

Пока они переговаривались, я успел проглотить еще несколько кусков, почти не жуя. А затем я вымолвил:

— Ясно. Значит, записей с воем зомби у нас нет. В любом случае там было довольно темно, но если только экраны не поджарили нашу электронику…

Келли покачала головой. Она дала понять, что такого в принципе случиться было не должно. Верно — ведь в ЦКЗ могли установить везде собственные записывающие устройства. Логично. Случись аварийная стерилизация — им сперва нужно было бы понять, почему произошла авральная ситуация.

— Ну, тогда хотя бы звуковую дорожку можно было вычленить.

— Не забудьте про красивые янтарные огоньки. Они, пожалуй, стоят парочки скриншотов.

Мы все обернулись на звук голоса Бекс. На ней был один из банных халатов Мегги, запахнутый на талии. Волосы у Бекс были взъерошенные и немного влажные.

— А где запеканка? — спросила она. — Я такая голодная, что могу собаку съесть.

— Не стоит, — ответила Мегги. — Их станет сложно воспитывать, если они почуют, что люди собираются ими закусывать. Твоя порция в духовке.

— Ты просто ангел.

Бекс стрелой метнулась к духовке, напрочь забыв обо всем в преддверии вкусного ужина.

Я снова запустил вилку в еду на своей тарелке и, подцепив кусок курицы из запеканки, вернулся взглядом к Келли.

— Итак, док, вы славно потрудились, вытащив нас через туннели ЦКЗ. И сообразили быстро.

— У нас каждый месяц проводят учения с эвакуацией и имитацией вспышек инфекции. Таким образом в реальных условиях можно снизить число жертв до минимума, — объяснила она. — Между помещениями существуют некоторые различия, но они невелики. К тому же планировка главного здания всегда одинаковая. Кроме того, раз в год сотрудников переводят из одних кабинетов в другие и снова проводят тренировки, чтобы мы не зацикливались на знакомых ориентирах.

— Например, белая дверь, еще одна белая дверь… а вот и самая любимая белая дверь?

Келли позволила себе едва заметно улыбнуться.

— Что-то в этом роде. Но одинаковые коридоры не являются проблемой. Главное здесь — сноровка.

— Получается, вы запоминаете наизусть планировку каждого здания? — спросил Аларих с неподдельным интересом.

Келли кивнула.

— А вы могли бы нарисовать план, если я снабжу вас несложной компьютерной программой?

— Думаю, да. Почему вы спрашиваете?

— Потому что, вероятно, это был не последний наш визит в ЦКЗ. В следующий раз я бы предпочел не рассчитывать на переговоры по открытой телефонной линии, — ответил я вместо Алариха.

Келли кивнула.

— Аларих, — добавил я, — найди в открытых базах данных информацию, чтобы проверить рисунки дока.

— В открытых базах аварийные туннели на чертежах обозначены не будут, — заметила Келли.

— Лишняя информация никогда не помешает, — сказал я и одарил ее широкой улыбкой. — Уверен, в открытом доступе обязательно будут подробные планы тех зон, куда может пройти простой смертный. А вы, в свою очередь, освежите память. Дело не в том, что я вам не верю. Просто нужно все предусмотреть. И, между прочим, после встречи с доктором Эбби у меня появилось ощущение… вы явно что-то не договариваете. Наверное, считаете, что мы будем переживать.

Черты лица Келли посуровели. Я было подумал: сейчас она возмутится и оскорбит меня. Остальные тоже заметили ее реакцию. Аларих резко отодвинулся на стуле от стола. Бекс и Мегги замерли. Казалось, весь дом затаил дыхание. Наконец Келли недовольно покачала головой.

— Вполне справедливо. Теперь я с вами заодно, нравится вам или нет. Полагаю, нам всем придется научиться доверять друг другу.

— Согласен, — подтвердил я.

— У меня только один вопрос, — вмешался Аларих. — Откуда нам знать, что в ЦКЗ не проведут исследование аудиозаписи наших разговоров по мобильному? И вообще, вдруг они поймут, что Келли жива? Меньше всего нам нужна еще одна бомбардировка.

— Поэтому нам надо научиться от них скрываться. — Я отодвинул от себя недоеденную запеканку и встал. — Стоит внимательно следить за новостными лентами — не обвинит ли нас кто-нибудь в краже личности.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Келли.

— Похоже, скоро мы узнаем. — Я отошел от стола и обратился к Бекс: — Как только поешь, обнови сайт. А я выгружу на сервер видеоматериал, который мы еще не передавали. Аларих, пожалуйста, за час управься с чисткой и скриншотами.

— Задачу понял, — ответил Аларих.

— А у меня есть несколько стишков и подборка садовых фоток, — сообщила Мегги. — Официально я все еще оплакиваю Дейва, поэтому сижу одна в своем большущем старом доме с привидениями.

— Отлично, — произнес я. — Док, поработайте с Махиром. Начните еще одну статью по психологии — черт его знает, какие темы вы себе выбираете. И постарайтесь придумать вразумительное объяснение, если спросят, почему в блоге нет вашей фотографии. Мне бы не хотелось, чтобы у кого-то появилось желание поискать вас в записях публичных трансляций.

— Ладно.

Я взял из холодильника новую банку колы и отправился в гостиную. Там стоял навороченный компьютер. Техника с людьми не спорит, вопросов не задает. А мне хотелось основательно прочистить мозги. Джорджия снова притихла, и ее молчаливое присутствие превратилось в тупую головную боль в затылке. Все было пугающе и очень странно.

Компьютер проснулся, стоило мне только прикоснуться одним пальцем к клавиатуре. Я прошелся по меню компании, чтобы попасть в свой почтовый ящик, который порадовал меня обилием спама, приглашений на свидания и порнографических картинок. Еще пришла пара файлов, из которых могли бы получиться неплохие сюжеты. В конце скопились сообщения с туманными намеками, где мне непременно надо побывать по своему роду деятельности. Порой кажется, что весь мир пылко мечтает вернуть меня к полевой работе. Любопытные доброхоты не понимают главного, а я не могу им даже ответить, но себе я скажу. Я утратил одно из неотъемлемых качеств хорошего ирвина. Я больше не получаю от этого удовольствия. Когда я оказываюсь в опасной зоне, то просто терпеливо тяну свою лямку. Радостные приключения уже в прошлом. Без маленькой веселой искорки, которая ведет меня за собой, я в принципе «ходячий мертвец». Только не думайте, что я не вижу здесь иронии. Дышать перестала Джорджия, а жить отказался я.

На форумах, как я и ожидал, царила чехарда. Модераторы пытались находиться в шести местах сразу и весьма зрелищно с треском все проваливали. Несколько минут я сидел, потягивал колу и поглядывал на сообщения, выскакивающие то на одной теме, то на другой. В данный момент на дежурстве находилась команда бета-блогеров, старательно доказывающих свою профпригодность. Они делали грязную работу, которой мы с Джорджией обычно занимались, будучи никому не известными авторами на сайте «Мостостроители». В те дни нам безумно хотелось обрести самостоятельность, рассказывать свои собственные истории и ни перед кем не отчитываться.

— И вот куда это нас привело, — пробормотал я, наклонившись к столу и потянувшись к мыши. — Сидите на своих местах, ребятки. Со временем будете гораздо счастливее.

Джорджия молчала, пока я просматривал свой почтовый ящик в поисках посланий, которые заслуживали моего внимания. Мне следовало приступить к редактированию видеозаписей. Нужно было опубликовать пост и сообщить о том, что я еще жив. А вообще-то мне надо было успокоиться. Сердце то и дело начинало учащенно биться, хотя я точно знал, что зомби из ЦКЗ нас точно не догонят. Но ведь лучше бояться в безопасности, верно?

Пальцы, которыми я держал мышь, начали дрожать. Я замер и стал ждать, пока пройдет тремор. У меня не было времени для очередного нервного срыва. Одного раза в месяц вполне достаточно. Приемлемый лимит. Я предположил, что сейчас вряд ли получу бонус в виде объемных зрительных галлюцинаций. Так что решил не поддаваться. Наконец дрожь отступила, и я снова принялся за работу.

Просмотрев половину содержимого почтового ящика, я щелкнул значок «Важное». Эти сообщения были похоронены в куче свежих тем из самых разных форумов, личных писем от модераторов и избранных постов от пользователей, с которыми я регулярно переписывался. Один из адресов сразу бросился мне в глаза.

— Интересно, — пробурчал я, — кому пришло в голову взять себе ник «Раздраженный Осьминог»?

Вопрос не являлся риторическим. Я надеялся, что из-за дурацкого псевдонима Джорджия встрепенется и подаст голос.

Но послание заинтриговало и меня. Я выругался и решил открыть его. Кому принадлежит этот странный ник, скажите на милость? И тут я вспомнил доктора Эбби в белом халате и футболке «Не дразни осьминога». Я оказался прав — письмо было от нее.


От кого: TauntedOctopus@cn.com
Кому: Shaun.Mason@aftertheendtimes.com
Тема: Разве ты не деловой парень?
Признаться, я была удивлена, узнав, что портлендское отделение ЦКЗ атаковали инфицированные — практически сразу после вашего отъезда из моей лаборатории. Ведь прошло не более суток! Вы не теряете времени даром, а я это уважаю. Но вам надо быть осторожнее. Другие тоже умеют пользоваться видеокамерами. Я готова побиться об заклад (доллары против пончиков) — кто-то снимал всю вашу маленькую пиратскую шайку по дороге в «Каспел» и в Портленд. Имейте это в виду — иначе вы увязнете в таком дерьме, по сравнению с которым нынешнее покажется вам шоколадным пудингом. Не возвращайтесь ко мне. Как только вы уехали, мы сразу же принялись разбирать нашу мобильную лабораторию. Когда вы получите мое письмо (если, конечно, будете живы, чего гарантировать никак нельзя), мы уже будем далеко от «прежнего дома». Хочу предупредить вас. Мой маленький «уговор» с ЦКЗ зависит от определенного status quo, а вы играете в слишком опасные игры. Пока я не готова к вам присоединиться. Поэтому советую поторопиться и как можно скорее найти ответы на свои вопросы, пока не стало слишком поздно.
В приложенных файлах содержится информация по всем моим исследованиям. Также вы найдете сведения о структуре вируса Келлис-Эмберли на фоне аутоиммунных аномалий, приводящих к формированию устойчивых локализованных вирусных поражений. Я не нашла механизма ликвидации этих поражений и не обнаружила надежного способа вызывать их у взрослых людей. Но я имею реальные доказательства того, что поражения такого рода являются результатом приспособительных реакций организма в поистине невыносимых для него условиях. Большая часть моих материалов вам будет непонятна, но зато в них прекрасно разберется та мелкая сошка из ЦКЗ, которую вы прихватили с собой. Обязательно все ей покажите. Если вы ей не доверяете, просто напомните ей, что мои наработки могут стать достоянием общественности.
Вы — храбрый дурачок, Шон Мейсон. Мне очень жаль, что я не была знакома с вашей сестрой, а вы — с Джозефом — моим мужем. Передайте от меня привет всей пиратской шайке. Пусть держат ушки на макушке. Вы можете сильно разозлить очень важных шишек. Удачи вам. Делайте свое дело. Если не вы, то кто?
С наилучшими пожеланиями, и держитесь, черт бы вас побрал, от меня подальше,
доктор Шеннон Л. Эбби.


Значит, после встречи с нами доктору Эбби пришлось отправиться в бега. При мысли об этом на меня нахлынула волна угрызений совести — и отступила. Шеннон понимала, на что идет, впустив нас к себе. Оказывается, она была нам искренне рада и с нескрываемым удовольствием поделилась с нами своими секретами. Она не собиралась винить нас в том, что мы заявились к ней «в гости», а я не собирался мучиться чувством вины за наш визит.

Приложения к письму загрузились без всяких проблем. Открыв их, я увидел подробные медицинские таблицы и графики, смысла в которых для меня было не больше, чем в абстрактных картинах. Но у нас была Келли. Это — ее стезя. Пусть она хорошенько проглядит материалы. Учитывая серьезность нашей ситуации, важной могла оказаться любая мелочь.

Я переслал письмо доктора Эбби Алариху и Махиру, снабдив флажком «Важное». Затем я распечатал на принтере приложения и вернулся к чистке почтового ящика. Ничего более интересного, нежели послание от «Раздраженного Осьминога», я не обнаружил. Неудивительно. «Вот вам результаты исследований вируса Келлис-Эмберли, читайте на здоровье». От такого предложения трудно отказаться.

Судя по статусу на сайте, Махир был в онлайне. Значит, он пребывал в нормальном рабочем состоянии. Отлично. У меня имелась веская причина ему позвонить. Откинувшись на спинку стула, я выудил из кармана мобильник и резко откинул крышку.

Удача меня не обманула. Трубку снял Махир, а не его супруга.

— Шон. Слава богу.

— Привет, Махир. Тебе всегда надо обязательно говорить о божественном, когда я тебе звоню? Так теперь в Лондоне принято здороваться?

— Сейчас четыре утра, чтоб тебе пусто было, Шон. Я вообще не ложился. Надеюсь, ты поймешь, как я волновался. — Судя по звуку, закрылась дверь. Стал слышен далекий шум лондонской улицы. — Постарайся не забывать о том, что разница во времени — восемь часов. В следующий раз сообщай мне о том, что все в порядке, хотя бы чуть пораньше. Договорились?

— Ох, прости, старина. Я думал, Аларих держит тебя в курсе.

Один лондонский журнал после избрания Римана опубликовал фотографию Махира в профиль. Ведь он был парнем, замешанным в грандиозном американском политическом скандале. На этой фотке Махир стоял на широком балконе и смотрел на Темзу с крайне серьезным выражением лица. Он словно давал всем понять: «Я — интеллектуал и художник». Мы с Джорджией всегда смеялись, когда Махир так выглядел. Вот и теперь я представил себе эту сцену: балкон, Махир и груз лондонской ночи, лежащий на его плечах. А внизу с визгом проносятся машины, забитые пассажирами-параноиками.

— Аларих и Магдалена были на связи. Но только ты, Шон, можешь честно сказать мне все о своем состоянии.

— Ты мне льстишь. Наверняка думал, что я погиб?

— А разве ты к этому не стремишься?

Я на миг замер, особенно остро ощутив безмолвное присутствие Джорджии у себя в голове. Лгать Махиру было немыслимо. Даже если бы сестра позволила мне такое, я бы не стал пытаться.

— Со временем — да. Но не раньше, чем найду убийц Джорджии. Ты получил файлы, которые я тебе послал?

— Да, — ответил он. — Ты в них разобрался?

— Только в слове «Келлис-Эмберли». Догадываюсь, что ты понял несколько больше.

— Достаточно. Боюсь, что я никогда уже не смогу спать спокойно.

— Хороший знак. Махир, сделай мне одолжение.

— Слушаю.

— Найди вирусолога, которому нечего терять, и посади изучать материалы доктора Эбби.

Махир на какое-то время умолк, а потом опасливо спросил:

— Ты понимаешь, о чем меня просишь?

— Да. Я чувствую себя поганцем, но это — необходимо.

Махир снова замолчал. Но я его ни в чем не винил.

Северная Америка многое потеряла во время Пробуждения. Крупные районы Канады и южные области Мексики так и не были очищены от зараженных. Мы, как могли, удерживали границу зоны на Аляске, но в итоге инфекция оказалась слишком сильна. Мы были вынуждены отказаться от целого штата. Теперь почти на всей территории Соединенных Штатов найдутся маленькие мертвые зоны — места, которые чертовски опасно отвоевывать у инфекции. Но ничто не способно сравниться с потерями, пережитыми Индией. Эта страна потеряла… все.

Условия, сложившиеся в Индии до Пробуждения, оказались идеальной моделью для пандемического распространения вируса Келлис-Эмберли. Мы проходили это в школе по программе эпидемиологии. Соедините высочайшую плотность населения с огромными пространствами сельскохозяйственных земель, загрязнением воды и наличием большого числа крупных бродячих животных — и вы фактически создадите идеальные условия для часа «X». Судя по сообщениям тех, кому удалось выбраться из Индии (а их было немного), вирус впервые начал проявлять себя в Мумбай. Все длилось тридцать шесть часов и закончилось полным хаосом. Индия бросила мощные ресурсы на попытку спасения мегаполиса, но инфекция уже завладевала страной, превращая деревни и небольшие города в поселения зомби. Ни у кого не хватало времени поднять тревогу. Когда стало ясно, что карантином делу не поможешь, было уже слишком поздно. Оставалось одно — эвакуация.

Первый портативный анализатор крови изобрел индийский ученый Киран Патель. Доктор изолировал свою семью, как только появились первые признаки беды. Благодаря своей сообразительности и готовности бороться с зараженными оружием, он сумел выдержать атаку живого вируса в многоквартирном доме на протяжении шести дней. А по идее, все должны были погибнуть. Доктор Патель страдал от диабета, но именно это заболевание привело его к гениальному ноу-хау. Когда доктор не находился на дежурстве, он модифицировал свои глюкометры, чтобы с их помощью можно было определить нечто более важное, чем сахар в крови. К тому моменту, когда в район Мумбай, где обитал Патель, пробились солдаты войск ООН, у него имелся примитивный, но надежный прибор. Анализатор позволял за несколько минут определить инфекционный статус человека. Все жители дома остались в живых. Погибли только двое из солдат, пришедших их спасти. Приемлемые потери для того, чтобы обрести уникальное устройство, до которого никто не мог даже додуматься во время зомби-атаки по всей Земле.

Вертолет уже уносил все семейство из Мумбай в безопасное место. Но внезапно состояние доктора ухудшилось. Он впал в диабетическую кому и не успел покинуть Индию живым. Вдова отправилась в ООН и потребовала убежища для беженцев из Индии в обмен на записки мужа. Она получила все, о чем просила. Людям, выбравшимся из страны, позволили селиться, где они пожелают, — в обход всех формальностей получения гражданства. Консульства оставались открытыми, там выдавали паспорта уцелевшим детям. Насколько мне известно, это делают до сих пор. Говорят, когда болезнь отступит, все смогут вернуться домой.

Считается, что в Лондоне — самая большая индийская община в мире. По численности она уступает только общине в Силиконовой долине. Третье место держит Торонто. Махир родился в Лондоне. Он никогда не бывал в Индии и, насколько мне известно, вовсе не мечтал увидеть свою родину. Но очень многие думают по-другому и жаждут вернуться на родную землю. Возможно, беженцев устраивает их новый статус и условия жизни, но они бы предпочли сделать собственный выбор, а не коротать время в вынужденной ссылке. В общине есть врачи и ученые, которые ответственны только перед правительством страны, на данный момент уже не существующей. Они проводят бесконечные исследования только с одной целью — «вернуться в Индию». Но расизм не погибает только из-за того, что зомби появляются тут и там. Находятся типы, которые приглядываются к общинам и утверждают, что беженцы могут «ополчиться против нас».

Вот почему Махир медлил. Если бы он пошел к частному вирусологу и попросил бы его разъяснить суть присланных материалов, он мог бы подвести и этого врача, и доктора Эбби под обвинение в терроризме.

Наконец Махир сказал:

— Шон, я задам вопрос, но он покажется тебе безумным. Можешь не отвечать. Тогда я просто завершу вызов, и мы с тобой оба сделаем вид, что разговора не было.

Он знал, что я соглашусь. Как только становишься старше пяти лет, начинаешь поступать именно таким образом — сгораешь от любопытства при любой недосказанности.

— Конечно, — произнес я. — Давай.

— Отлично. — Махир неуверенно рассмеялся и сказал: — А что об этом думает Джорджия?

Махир никогда не пытался убедить меня, что разговаривать с мертвой сестрой — противоестественно, но сам он никогда не обращался к ней через меня. Вдруг мое безумие тоже заразно?

— Подожди секунду.

«Джорджи, — подумал я, — если ты молчишь только из-за того, что злишься на меня, то мне сейчас не помешала бы твоя помощь…»

Прости, я задумалась… — Она растерялась и помедлила. — Скажи ему, что мир имеет право знать, а без исследования мы будем бессильны. И это касается каждого из нас.

— Ладно. — Я прокашлялся. — Она говорит, что мир имеет право знать, а без исследования мы будем бессильны. И еще — это касается каждого из нас. — Я добавил: — Подозреваю, они могли уничтожить Окленд и инфицировать все тамошнее отделение ЦКЗ — лишь бы к нам не просочилась ценная весточка. Мне бы очень хотелось спасти хоть кого-нибудь из нашей команды. Кто-то же должен действовать после того, как на дом Мегги сбросят бомбу.

— Клянусь, перееду в Сан-Франциско, но только перестаньте использовать меня в качестве внештатного запасного игрока. — Махир глубоко вздохнул. — Договорились.

— То есть ты выполнишь мою просьбу?

— Я явно сошел с ума и буду жалеть о своем поступке до конца своих дней, и меня, наверное, бросит жена… но да, я все сделаю. Если не я, то кто? Надо пообщаться с местными бета-блогерами. Проект серьезный.

— Пожалуйста, ограничься надежными людьми? Нельзя допустить незапланированный слив информации.

— Молчание стоит недешево.

— Без проблем. Уверен, если хорошенько встряхнуть мешок мерчандайзинга, купюры из него так и посыплются.

В конце концов, я мог согласиться издать книгу, скомпонованную из постов Джорджии времен избирательной кампании. Я долго отказывался. Почему-то мне казалось, что это будет обычным зарабатыванием денег на смерти сестры, а не продолжением ее блога. Однако это был неплохой способ быстро получить наличные. Кроме того, существовал трастовый фонд Мегги. В обычных обстоятельствах я бы туда ни за что не обратился. Но теперь — особый случай.

— Поверь, я не собирался раздувать бюджет. Если к тому моменту я еще буду женат, ты субсидируешь мой второй медовый месяц.

— Абсолютно справедливо. Спасибо тебе. Правда, спасибо. Ты — славный парень.

— У твоей сестры был хороший вкус насчет мужчин. А теперь обнови-ка свой блог, Шон. Половина читателей думает, что ты давно мертв, а у меня не хватает духа опровергать теории заговора.

Приглушенный звук лондонских машин исчез. Махир отключился. Я остался в одиночестве. Я закрыл крышку мобильника и сунул его в карман, задумчиво глядя на экран. Передо мной были все материалы доктора Эбби, но для меня они были просто набором из букв и цифр. Я просидел так несколько минут, и, как ни странно, строчки этой абракадабры начали действовать на меня успокаивающе. Они напомнили мне едва заметные следы радужки вокруг зрачков Джорджии — тонкие карие линии. Их можно было разглядеть лишь с очень близкого расстояния. Но я видел их даже сквозь темные очки Джорджии.

Я протянул руки к клавиатуре и начал набирать текст.


Я предпочитаю думать о себе как о человеке здравомыслящем. Полагаю, так можно сказать о каждом. Даже люди, которые кажутся нам законченными злодеями, без сомнения, назвали бы себя здравомыслящими. Такова человеческая психика. Кстати, потребности у меня скромные. У меня есть оплачиваемая квартира. Работа, которую я люблю и делаю довольно неплохо. Красавица жена, которая терпит мой странный режим дня и еще более странных людей, с которыми я общаюсь. Мне нравится город, в котором я живу: его здания, звуки и восхитительная культура, сумевшая не только уцелеть, но и процветать в тяжелейшие годы. Лондон — единственное место на Земле, о котором я когда-либо мечтал. Мне невероятно повезло, что я могу называть его своей родиной, своим домом.
Действительно, я считаю себя человеком здравомыслящим. Но в недавнем прошлом я похоронил слишком много друзей. А еще я видел ложь, оставшуюся безнаказанной, и слышал вопросы, которые никто не задавал в открытую. Приходит время, когда даже самый благоразумный человек вынужден начать совершать безрассудные поступки. А для тех, кто предпочел бы безопасность бездействия опасности вступления в бой, я скажу одно:
Трусы вы поганые. Живите в мире, который вы заслуживаете.
Из блога Махира Гоуды «Рыба, чипсы, новости», 20 апреля 2041 года.


Пятнадцать

Описание событий дня меня жутко утомило. Хотелось только одного: подняться наверх, принять душ, пройти подобающий цикл дезинфекции и вырубиться часов на шесть-восемь. Но если бы я поступил так, мой пост остался бы чисто текстовым, и тогда жадные до работы бета-блогеры закидали бы мой почтовый ящик «дельными предложениями». Их «помощь», пожалуй, закончилась бы слезами. Только плакать пришлось бы им, а не мне. Я бы точно разозлился и прогнал их с нашего сайта. Проще заставить себя сидеть за компьютером и прочесывать отснятый за день материал в поисках подходящих клипов и скриншотов.

Иногда я скучаю по Баффи. Хотя нет — постоянно. Джорджетта была одним из моих лучших друзей, вплоть до того дня, когда она продала нас. Но порой мне ее действительно не хватает. Я мог передать Баффи свой отчет и велеть хорошенько его причесать, и спустя миг у нее уже был готов экстравагантный мультимедийный продукт. В своем деле она была гением. И она была лучшей во всем, чем бы ни занималась. Но именно это стало проблемой, поскольку в итоге Баффи нас предала. Тогда погибло немало людей. Потом она просто сказала, что ей очень жаль. Так уж вышло. Тогда я ей поверил, верю и теперь. Порой ты совершаешь ошибку, которая не дает тебе второго шанса.

Баффи мертва, и мне ее не хватает.

Наконец я выбрал три коротких отрывка видеозаписи и десять отдельных кадров. Материалы я вставил в статью в тех местах, чтобы пост выглядел круто и эффектно (или, по крайней мере, казался таким). Еще я оставил сообщение на форуме модераторов, предупредив их, что несколько часов меня в онлайне не будет. Пусть беспокоят меня, если только произойдет конец света. Но даже в этом случае им следует получить разрешение Махира. Гарантии стопроцентного отдыха, конечно, не предвиделось, но мое послание должно заставить их поостеречься. Я словно перевел реальность в спящий режим.

Встав из-за стола, я понял, как сильно затекли у меня мышцы. Я постоял на месте и пару раз потянулся, пока у меня что-то не хрустнуло в плече. После такой «разминки» половина моих мышц начала жаловаться, а вторая превратилась в желе.

— Черт, — ругнулся я. — Годы берут свое.

И направился на кухню.

Аларих ушел. Видимо, «завис» в форумах. Пусть уж лучше он, чем я. Я столько раз этим занимался, что и не сосчитать. Врагу не пожелаю. Бекс и Мегги сидели за столом и смотрели на неловко ерзающую на стуле Келли, как кошки на мышь. Когда я переступил порог, Келли устремила на меня взгляд, полный нескрываемого облегчения. Если теперь она считала меня своим спасителем, значит, здесь — за время моего отсутствия — случился серьезный «девичник».

— Привет, — сказал я всем. — Хочу подняться наверх и принять душ.

Надежда в глазах Келли растаяла.

— Разве вы не хотите доесть запеканку?

— Нет, я сыт. Мегги, ты не могла бы проследить за комментариями, которые будут мне приходить в ближайшие часы? Надо поспать, иначе от меня завтра не будет никакого толка.

— Без проблем. — Она улыбнулась. — Ты себя совсем измотал.

— Пожалуй, ты права. — Я помедлил. Мне вдруг пришла в голову одна мысль. — Мегги, передай Алариху, чтобы он проверил «жучок», который мы с Бекс установили в переговорной комнате. По идее, он давно работает. Как только он что-нибудь поймает, сразу дайте мне знать.

— Дезинфекция продлится несколько дней, — заметила Келли. Полагаю, она оставила при себе свое мнение насчет легальности установки подслушивающего устройства в отделении ЦКЗ. — Вы не получите никаких сведений, пока она не закончится.

— Зато я могу спокойно погрузиться в сон спящей красавицы. Всем доброй ночи, и постарайтесь отдохнуть.

— Обязательно, — ответила Бекс и задумчиво на меня посмотрела.

Подниматься по лестнице оказалось труднее, чем обычно. Я чертовски устал. Хотелось плюнуть на все, сесть на ступеньку и отключиться. Но мне обязательно нужно было принять душ. Согласно строгому протоколу полевой работы я должен был вымыться в ту же секунду, когда вошел в дом, последовав примеру Бекс.

Вообще-то если после каждого зарегистрированного выхода в опасную зону не будешь проходить дезинфекцию, возникнут проблемы со страховкой. К счастью, в законе всегда найдутся лазейки — нужно только уметь ими пользоваться. Поездку в лабораторию доктора Эбби мы официально не заявляли, а здания ЦКЗ являются одними из немногих общественных заведений, которые считаются чистыми. То, что я не вымылся, как следовало хорошему мальчику, было абсолютно легально. Я прекрасно знал о всех рисках, которым подвергался за день. Но я даже не был вблизи от источника инфекции. Зомби ЦКЗ — не в счет. Сейчас же мне просто хотелось лечь чистым в кровать.

Душевые кабины в доме Мегги — еще одно чудо техники. Поразительный пример того, что можно купить за большие деньги. Кабины в наших оклендских квартирах были самые примитивные — шлюзовая камера, форсунки, напор воды в которых контролировался компьютером, и простенькие панели анализаторов крови. Там нас будто отмывали промышленные роботы, которым в высшей степени было плевать на то, приятен нам процесс или нет. Конечно, они обходились без принудительной клизмы… А здесь у Мегги можно было ни о чем не беспокоиться. Когда ее родители передали в распоряжение дочери огромный дом, формулировку «не жалеть денег» они применили совершенно серьезно. Многие вещи в ее обители я раньше видел только в журнальных статьях о толстосумах.

Просторную ванную комнату целиком отделали керамической плиткой былых времен. Некоторые детали были изготовлены из настоящего фарфора, а значит, могли разбиться или треснуть. Это привело бы к потенциальному риску инфекции и срочным ремонтным работам. Но они прямо-таки радовали глаз. Само помещение было поделено на две части. В первой находились унитаз, большая раковина и старинная ванна на ножках в виде когтистых лап. Чтобы войти, следовало всего-навсего открыть дверь — анализы крови не требовались. Если бы вы не обращали внимания на плотную штору вдоль стены, то могли бы поверить в то, что попали в настоящую ванную комнату прошлого века. Тогда уж точно суеты с зомби не было и в помине.

Наконец-то я добрел до раковины. Остановившись, я выложил содержимое карманов в одну из корзинок для мелочей, которые Мегги держит на полочке именно для этой цели. Убедившись, что по случайности не отправлю на стерилизацию журналистский сертификат или нечто подобное, я разделся и уложил одежду и обувь в корзину стерилизатора. Теперь оставалось включить душ — тогда в днище корзины откроется люк, и весь мой скарб отправится на автоматическую стерилизацию. Человеческие руки не прикоснутся к ним до тех пор, пока не будут полностью дезинфицированы. Я посмотрел на свое отражение в зеркале и негромко ругнулся. Вид — изможденный, под глазами начали набухать мешки. Хорошо, что я уже не ирвин. Усталый ирвин теряет пункты продаж с каждым опубликованным кадром видеосъемки.

Отдернув штору, я обнаружил за ней герметически закрытую дверь шлюзовой камеры, отделявшей душевую кабину от остального помещения. Там же располагалась тестовая панель. Я прижал к ней ладонь и почувствовал, как в пальцы вонзились иглы. Огонек привычно замигал то красным, то зеленым светом. Я кашлянул и произнес:

— Шон Мейсон, гость, прошу стандартной процедуры дезинфекции.

Последовала пауза. Компьютер исследовал пробу моей крови и проверил образец голоса. Огоньки перестали мигать, остался непрерывно горящий зеленый. Прозвучал мелодичный сигнал, и приятный женский голос, подозрительно напоминающий тембр Мегги, сказал:

— Добро пожаловать, Шон. Прошу входить.

Послышалось шипение. Дверь медленно открылась.

Поежившись, я вошел в кабину. Наверное, гидравлика еще долго будет меня пугать, пока я не окончательно забуду о событиях в портлендском отделении ЦКЗ.

Дверь тотчас закрылась, вновь издав шипение — на сей раз более громкое. Как только цикл дезинфекции начинался, прервать процедуру было невозможно.

— Какой душ вы предпочитаете?

Искусственный голос донесся из динамика, вмонтированного в дальнюю стену под самым потолком. Все вокруг, кроме двери, отделали керамической плиткой — пол и потолок были белыми, а стены — умиротворяюще голубыми. Душ имел четыре форсунки, установленные на разной высоте — от уровня плеч и выше. В нише на левой стене я нашел шампунь, кондиционер и коллекцию гелей.

— Горячий, короткий, сильный напор, — ответил я, подумал и добавил: — Пожалуйста.

Никогда не стоит обижать компьютеры, достаточно сообразительные для того, чтобы формировать связные фразы. Не стоит, поскольку они заведуют замками на дверях и способны вскипятить вас в хлорке.

— Принято, — ответил голос. — Пожалуйста, закройте глаза.

Только это предупреждение я получил как раз перед тем, как на меня мстительно хлынули потоки воды из всех четырех форсунок. Глаза я закрыл на полсекунды позже, чем следовало. Я попытался их протереть и начал отплевываться. В одном повезло: цикл начался с обычной воды. Некоторые кабины сразу переходят к хлорке.

Первый водяной удар продолжался тридцать секунд. Я успел согреться, а затем голос учтиво возвестил:

— На счет «три» начинаю стерилизацию. Пожалуйста, подготовьтесь.

— Понял, — отозвался я и крепко зажмурился.

Жидкость, падавшая на меня, стала прохладнее и приобрела резкий запах хлорки промышленной крепости. Я старался дышать не слишком глубоко, втирая воду в кожу. Она, как обычно, чертовски щипалась, но ощущение было скорее приятным. Скоро я буду совершенно чист и останусь живым еще на один день.

Обработка хлоркой длилась всего на пару секунд дольше, чем предыдущая процедура. Снова раздался голос:

— Начинается нормальный цикл купания. У вас четыре минуты. Пожалуйста, скажите, если захотите продлить время цикла.

Резкий запах мгновенно исчез, на меня полилась быстро нагревающаяся вода. Я торопливо отмыл от хлорки лицо и вымолвил:

— Четырех минут хватит, спасибо.

— Пожалуйста, Шон, — отозвалась душевая кабина.

У меня пробежал мороз по коже. Терпеть не могу, когда техника начинает фамильярничать. Я открыл глаза и потянулся за шампунем. Когда-то мы с Джорджией устраивали в душе поочередные соревнования на скорость. Парни из нашей школы утверждали, что их сестры и подружки торчат в ванной целую вечность, но Джорджия меня всегда побеждала. Если она торопилась, то могла успеть вымыться меньше чем за три минуты. Хлорка добавляла лишнее время к нашим результатам, поэтому мы вычитали эти секунды из общего показателя. Все было по-честному. Конечно, примерно раз в месяц Джорджия оккупировала ванную комнату на целый вечер, чтобы вернуть волосам изначальный цвет. Это неизбежно приводило к тому, что она начинала звать меня, чтобы я подкрасил ей корни волос. К тому времени, когда нам исполнилось шестнадцать, раковина успела приобрести стойкий коричневый цвет. А сколько полотенец мы испортили…

Вода резко перестала литься. Я не успел смыть пену за одним ухом и замер с расстроенным выражением лица. Никак не ожидал, что четыре минуты уже пролетели.

— Спасибо, что воспользовался мной сегодня, Шон, — поблагодарила кабина. Дверь с шипением отворилась. — Было приятно обслужить тебя.

— М-м-м, спасибо, — промычал я, переступив порог. — Взаимно.

Возле раковины были сложены стопкой чистые полотенца. Я взял два. Одно обернул вокруг пояса, а вторым вытер волосы и набросил его на плечи. Меня тянуло в сон. Корзина с моими продезинфицированными вещами спокойно простоит в ванной до утра.

Я шагнул к двери, протянул руку к дверной ручке и замер.

— Черт.

Когда мы приехали, Мегги извинилась перед нами за то, что гостевых комнат у нее только три. В них разместились Аларих, Бекс и Келли. Мне пришлось довольствоваться диваном в гостиной, и я ничего не имел против — только сейчас я был… не одет. Если я лягу там, моя нагота могла стать проблемой. В Окленде я собирался впопыхах, и у меня даже не было лишней пары джинсов.

Нужно было что-нибудь придумать, но я слишком сильно устал. И я стоял как дурак, уставившись на стену. Вдруг в дверь постучали. Я облегченно вздохнул. Меня спасли. Наверняка Мегги поняла, что у меня возникнут сложности, и принесла мне халат — а возможно, и штаны, оставленные кем-нибудь из гостей-сочинителей.

— Ты не представляешь, как я тебе рад, — произнес я и распахнул дверь.

На пороге стояла Бекс. Она смотрела на меня широко открытыми и очень серьезными глазами.

— Я надеялась, что так и будет, — ответила она и, не дав мне вымолвить ни слова, шагнула в ванную комнату.

Пару секунд она стояла неподвижно с рукой, прижатой к бедру чуть ниже талии. Ее поза… Пауза… Что это могло значить?

— М-м-м… — Я попятился назад. — Слушай, Бекс, ты в порядке? Я как раз собрался уходить, так что если тебе нужна кабина…

— Заткнись, Шон. — Она шагнула ко мне. Затем сняла полотенце с моих плеч и небрежно отшвырнула его в сторону. — Раз в жизни, хотя бы раз в жизни можешь ты это сделать? Взять. И. Заткнуться.

Она подошла еще ближе, встала на цыпочки и поцеловала меня.

Я не ожидал поцелуя. Я не успел уйти в сторону. В общем, я никак не мог помешать… хотя нет, я мог просто отстраниться. Точно, я мог прекратить все сразу.

Но я ответил на ее поцелуй.

Бекс крепко прижалась ко мне и обвила руками мои плечи. Я обнял ее за талию и почти непроизвольно притянул к себе. Ее поцелуй становился все более страстным… Не помню, как мы вышли из ванной, как спустились вниз, в ее гостевую комнату.

Помню только блаженное ощущение, охватившее меня потом. Казалось, меня покинуло все напряжение, которое мучило меня до сих пор. Я лежал и одновременно парил в восхитительном пространстве между полусном и небытием.

Нежные пальцы Бекс пробежались по моей груди и замерли чуть выше пупка.

— Доброй ночи, Шон, — послышался шепот у меня над ухом.

Боже. Впервые за жутко долгое время я ощутил мир таким, каким он должен быть. Я приподнял руку и провел костяшками пальцев по щеке Бекс. Я ощутил солоноватый запах секса и улыбнулся.

— Доброй ночи, Джорджия, — пробормотал я и скользнул в сон.


История человечества полна исключительными моментами, которые изменили буквально все — хотя эти случаи и невозможно было предсказать. Возьмем, к примеру, изобретение антибиотиков. До той поры женщины очень часто умирали от послеродового сепсиса — банальной стафилококковой инфекции, приводившей к долгой и мучительной агонии. Антибиотики изменили ситуацию, и спустя четверть века люди уже не представляли без них свою жизнь.
Промышленная революция тоже стала подобным ключевым моментом. Представьте себе, что раньше электрическое освещение считалось роскошью, а многие сомневались, что оно привьется во всемирном масштабе. Мысль о том, что однажды миром начнут управлять машины, казалась безумной, из области научной фантастики… но это действительно произошло.
Пробуждение также стало исключительным моментом. Мы оказались в чужеродном мире. Наша парадигма сместилась, и назад ее не вернуть. Все изменилось. Вот почему основные законы психологии устарели. Когда мертвецы начинают ходить, остается только сойти с ума.
Из гостевого блога Барбары Тинни «Сон взаперти».



Сегодня вечером мы вместе посмотрим фильм, являющийся классикой жанра — «Зловещие мертвецы»,[13] где сладенькому душке Брюсу Кэмпбеллу[14] угрожают демоны, злобные деревья и даже собственная рука. Чат я открою в восемь вечера по Тихоокеанскому времени. На протяжении всего просмотра можно будет писать в блоги прямо в онлайне — это замечание для тех, кому захочется поделиться с нами своими впечатлениями.
Надеюсь встретиться с вами позже, и помните: кто придет на сайт последним, будет должен мне выпивку.
Из блога Магдалены Грейс Гарсиа «Залежи одуванчиков», 20 апреля 2041 года.


Шестнадцать

Я проснулся на кровати в гостевой комнате, окруженный мягкими мордами спящих бульдогов. Я лежал абсолютно обнаженный. Застонав, я приподнялся на локтях. Дверь была приоткрыта на фут — ровно настолько, чтобы сюда смогли проникнуть мои незваные гости. Я потер лицо рукой, пытаясь прогнать сонливость и задумался об одежде.

— Похоже, пора разобраться с новым кислым утром, а, Джорджи?

Мне ответила звенящая тишина. Я резко сел.

— Джорджи?

Ответа не последовало.

— Ты начинаешь меня пугать. Что я такого сделал, чтобы заработать наказание безмолвием? Я согласился с тобой. Я взял на себя ответственность. Может, и ты перестанешь ерундой заниматься?

Но моя сестра затаилась. Она находилась на своем обычном месте — я же помнил, как чувствовал себя, пока был нормальным. А сейчас я знал, что Джорджия сидит у меня в голове, ближе к затылку. Но она явно не желала со мной разговаривать. Я тихо выругался.

— Отлично. Хочешь играть в молчанку — продолжай. Посмотрим, насколько тебе это понравится.

Я соскользнул по кровати, и мои ступни коснулись пола. Мышцы у меня нестерпимо ныли. Видимо, придется весь день глотать аспирин, как конфеты, и прикладывать гелевые компрессы. Вот что бывает, когда со всех ног улепетываешь от вспышки инфекции.

— Но так лучше, чем наоборот, — пробормотал я и осмотрелся.

Ответ на вопрос насчет одежды я получил в следующую секунду. На полке стеллажа лежали мои вещи, сложенные в стопку. Я мысленно возблагодарил стиральную систему дома Мегги, решив не делать это вслух. Особняк был напичкан сенсорными датчиками и прочими новшествами. Скажи я ей спасибо громким голосом, она, чего доброго, могла мне ответить. Потом я начал одеваться. Все, что я оставил в ванной, оказалось чистым — даже ржавчина с моего старинного швейцарского армейского ножа исчезла. Я покачал головой. Порой сервис бывает чересчур эффективным. Страшновато представить себе, как «умный дом» отдает команды разным крошечным устройствам, чтобы те отполировали до блеска мою флешку или мелочь.

По крайней мере, ничего не пропало. Я рассовал вещи по карманам, застегнул ремень и натянул ботинки. Только в этот момент в моей сонной голове, покинутой Джорджией, появилась четкая мысль, что я в комнате — один.

А куда подевалась Бекс? Я обернулся и обвел взглядом кровать. Ни единого признака того, что рядом со мной кто-то спал. Я слегка встревожился. Если мое безумие начало прогрессировать и у меня была долгоиграющая галлюцинация, в которой меня совратила сотрудница, значит, очень скоро я окончательно сойду с ума.

С этой радостной мыслью я попытался надеть ботинки. Но питомцы Мегги постоянно мне мешали. Очевидно, они решили, что нападение на мои шнурки — просто потрясающая игра. Видимо, здесь крылось главное различие между собаками и кошками. Я никогда не встречал глупых кошек, а вот собаки, похоже, теряют разум в процессе уменьшения.

— Приятно найти соплеменников, — пробурчал я, еще разок потянулся и вышел из комнаты. Дверь я оставил открытой. Не хотелось лишать бульдожек возможности поваляться на мягкой теплой кровати.

Аларих сидел в кухне, уткнувшись в лэптоп, и увлеченно барабанил по клавишам. На столе перед ним стоял наполовину опустошенный кофейник. Я остановился и блаженно вдохнул восхитительный аромат, чем привлек внимание Алариха. Он поднял голову, торопливо кивнул и вернулся взглядом к экрану.

— Привет.

— Привет, — отозвался я, взял со стойки кружку и налил себе горячего черного кофе.

Утро — единственное время суток, когда я могу глотнуть любимый напиток без жалоб с «психологической галерки». Если Джорджия решила отмалчиваться, я даже сумею позволить себе вторую порцию, а уж потом перейду на колу.

Эта мысль вызвала у меня чувство вины, но не помешала мне сделать большой глоток обжигающей глотку жидкости. Конечно, я бы предпочел Джорджию самому лучшему кофе на свете. Но если радость потребления кофеина отвлекала меня от странного молчания сестры, мне следовало задуматься. Я уселся напротив Алариха. Он продолжал печатать и не обращал на меня никакого внимания. Я стал прихлебывать кофе. Он печатал. Джорджия не произносила ни слова.

Так продолжалось несколько минут, а потом я кашлянул и спросил:

— Что я пропустил? Помимо восхода солнца и завтрака?

Аларих поднял голову.

— Мегги взяла с собой Бекс и дока. Они поехали в город за продуктами. Мегги заявила, что мы слопали ее стратегический запас.

Образ нашей троицы, явившейся в супермаркет городка Уид, меня заворожил. Я видел фотографии магазинов из времен до Пробуждения. Странные, тесные помещения с узкими проходами, заполненными толпами покупателей. Конечно, когда появились зомби, помещения превратились в весьма эффективные смертельные ловушки с обилием мест, где могли укрыться зараженные. Даже системы обрызгивания свежих овощей помогли распространению инфекции — ведь стоит хотя бы капле крови попасть в воду — и конец. Фактически люди начинали рассеивать живую вирусную культуру по проходам между полками. Мало помогало делу и то, что при первых вспышках все начинали паниковать, метаться и искали укрытие в ближайшем гипермаркете. А попадали бедняги в лапы к зомби. Количество жертв в «Wal-Mart» и «Costco» достигло космических масштабов.

И тогда все разом перешли на систему интернет-доставки продуктов. Это длилось несколько лет, затем волна спала. Но некоторые до сих пор предпочитают немного переплатить, чем пойти в магазин и контактировать с окружающими. К сожалению, не все продукты питания можно найти через Сеть. Свежие фрукты и овощи, разрешенное мясо (только рыбу и птицу) и еще куча всего, что обычно продается на развес, лучше покупать «живьем». После первых атак зомби мы поумнели. И мы тоже хотим есть. Так вот, планировка современных магазинов напоминает прежние супермаркеты, но покупателей впускают внутрь небольшими группами и через определенные промежутки времени. В самом магазине можно перемещаться только в соответствии с четким маршрутом. Перед каждым крупным отделом расставлены шлюзовые камеры и анализаторы крови. Шопинг в итоге отнимает несколько часов. Короче, поход за покупками — занятие не для слабонервных.

Я удивился:

— А Мегги не боится, что их заметят?

— Почти не сомневаюсь, что «точка» принадлежит ее родителям.

— Тогда я спокоен. А док… Она хоть раз посещала магазин? — поинтересовался я.

Мой кофе начал остывать. Я сделал новый глоток и порадовался горечи. Все-таки странно — пить кофе вдоволь, и не извиняться перед Джорджией. Сегодня даже разрешения не потребовалось. Мне захотелось, чтобы сестра хоть как-то отреагировала.

В голове царила тишина.

— Не уверен, — ответил Аларих. — Когда Мегги объявила, куда они отправятся, Келли стала белая как мел.

— Господи, надеюсь, кто-нибудь из них сообразит включить камеру. Четыре, пять, десяток камер! Конечно, материалы съемки мы выложить не сможем, но увидеть дока перед настоящим рыбным прилавком — это была бы премиальная комедия!

— Полагаю, обе леди прихватили технику, — усмехнулся Аларих. — Они свое дело знают.

— Точно. — Я подлил себе кофе. — Есть что-нибудь новенькое?

— Ничего особенного.

— Понятно. Суточные показатели?