— А еще он желает немного денег, — произнес Брюс. — Информатор рискует головой и надеется на компенсацию.

— Почему просто не обратиться в ФБР? — спросила Полли.

— Он не уверен, что это преступление, — ответила Линдси. — Препарат продлевает жизнь, а не лишает ее.

— Но ведь это незаконно?

— Не знаю. Тема новая, прежде она не всплывала в суде. Информатор не уверен, получит ли что-нибудь за свое разоблачение. У него есть совесть. Он напуган. Держится за свою работу. И потому решает обратиться к Нельсону Керру — писателю, которым восхищается.

— А Нельсон начал копать и задавать слишком много вопросов, — сказал Брюс. — Мошенники осознали, что у них, возможно, возникла проблема, и наверняка установили за ним наблюдение. Когда они поняли, что он делает, то запаниковали и решили его убрать.

— Глупый шаг, — заметила Линдси. — Сами посудите. Общественность уже знает, что Нельсон Керр погиб при подозрительных обстоятельствах во время урагана. Он только что закончил последнюю книгу, и ее вот-вот опубликуют. Представляете, какой ажиотаж возникнет в прессе, когда просочится информация о том, что автора убили? Если это вы его заказали, огласка — последнее, что вам нужно. Люди начнут интересоваться обстоятельствами убийства, а книгу будут раскупать еще активнее. Кто-то совершил большую глупость.

— Согласна. Но кто?

— Мы это выясним.

— Я хотел бы услышать ваш план, — ответил Брюс.

— Мы за это платим, — добавила Полли.

Линдси удобно устроилась в кресле, скинула сандалии, сделала глоток вина и помедлила, смакуя. Ноэль, выйдя на порог, предупредила, что еда будет готова через пять минут, если кто-нибудь хочет освежиться перед ужином.

Вскоре Линдси заговорила:

— Поначалу будем вести работу по двум направлениям. Первое мы уже обсудили: нужно, чтобы Брюс вступил во владение литературными правами, продал книгу и поднял как можно больше шума вокруг смерти автора. Мы надеемся, что это привлечет информатора Нельсона. Второе требует внедрения в индустрию. Девяносто пять процентов всех коек в домах престарелых принадлежат восьми компаниям. Шесть из них зарегистрированы на бирже, и поскольку они отвечают перед акционерами, то, как правило, соблюдают регламент и держатся подальше от неприятностей. Остальные две принадлежат частным лицам, и обе ведут бизнес грязно. На них постоянно подают в суд, и они славятся нарушениями охраны здоровья, неряшливым ведением записей, убогими условиями — список длинный и удручающий. Вам бы не хотелось, чтобы кто-то, кого вы знаете, жил в одном из их домов. Обе — корпорации с оборотом в миллиарды долларов. И мы туда проникнем.

Брюс и Полли затаили дыхание, ожидая продолжения, но его не последовало.

— Вы использовали слово «внедрение», — наконец не выдержал Брюс.

— Да. У нас есть свои методы. Мы — не правительственная организация, Брюс, и, как вы знаете, порой собираем информацию способами, которые кое-кому могут показаться «на грани». Мы не нарушаем законов, но и не связываем себя такими юридическими реверансами, как «наличие достаточного основания» и официальные разрешения.

— Прошу прощения, мы о чем сейчас говорим? — спросила Полли.

— Объясню за ужином, — ответил Брюс. — Но вы работаете на нас, Линдси, и с нашей стороны оправданно поинтересоваться, выходите ли вы за рамки закона.

— Нет. Мы знаем, где пролегает граница. Как и вы, Брюс.


7


Ноэль отлично готовила, и ее равиоли с омарами заслужили общее одобрение. Беседа за столом велась о страховке от наводнений — или ее отсутствии — и о том, сколько жителей острова начинало понимать, что их убытки никто не покроет. Как и в случае любого урагана, работа спасателей и волонтерских команд имела ключевое значение и вызывала горячую благодарность, но со временем все они переключились на очередное бедствие.

Брюс наполнил винный бокал и отодвинул тарелку на несколько дюймов.

— В общем, Полли, не знаю, помнишь ли ты, но три-четыре года назад из библиотеки Файрстоуна в Принстонском университете были украдены важные рукописи. Они считались бесценными, но были застрахованы на двадцать пять миллионов. Принстон не хотел денег. Ему нужны были рукописи. Страховщики не желали выписывать чек, поэтому решили их найти. И наняли фирму Линдси.

Линдси таинственно улыбнулась и позволила ему продолжить.

— В ту пору я весьма серьезно занимался торговлей редкими книгами — это и в лучшее время темный и мутный мир, и меня даже порой подозревали в торговле краденым. Не спрашивайте, оправданно ли, потому что я не отвечу, а если и отвечу, помните, что я порой балуюсь художественным вымыслом, как мои любимые авторы.

— Не уверена, что тебе следует рассказывать эту историю, Брюс, — предупредила Ноэль.

— Я не буду раскрывать подробностей. Так вот, по ходу дела кое-кто начал подозревать, что принстонские рукописи находятся в моем владении. Опять же, не спрашивайте. Опытная сотрудница, работающая на фирму Линдси, выработала изощренный план с целью проникнуть в мой дом, бизнес и круг друзей. План состоял в том, чтобы подобраться ко мне как можно ближе и все выяснить. Они нацелились на Мерсер Манн и предложили ей немало денег. Та сидела на мели, поэтому оказалась легкой добычей. К тому же ее жизнь уже была связана с островом. Мерсер заняла коттедж своей бабушки на пляже и заявила, что останется тут на полгода, чтобы закончить написание книги. Отличная история, убедительное алиби, и оно сработало идеально. Вот только из этого ничего не получилось. Мерсер стала нашей дорогой подругой и много раз сидела за этим столом. Мы полюбили ее — до сих пор от нее без ума. Писательница с большим талантом.

— Она нашла рукописи? — спросила Полли.

— Нет, но оказалась так близка, что вмешалось ФБР. Они немного опоздали. Совсем чуть-чуть. Кое-какие деньги перешли к новым владельцам, и рукописи наконец вернулись в Принстон. В итоге все остались довольны.

— Все, остановись, — сказала Ноэль.

— Хорошо.

— Я должна впечатлиться или порадоваться? — спросила Полли.

— Впечатлиться, — ответил Брюс. — Фирма Линдси берет недешево и стоит тех денег, которые мы платим.


8


За неделю до Дня благодарения Жан-Люк все-таки скончался. Внешне Ноэль держалась хорошо. Если она и горевала, то Брюс уж точно не хотел об этом знать. Несколько дней у нее был подавленный вид, но она бодрилась и не упоминала о своем давнем любовнике, а потом у Брюса появились дела в Нью-Йорке, и он покинул остров.

Чем больше времени Брюс проводил вне дома, тем чаще размышлял о побеге. На Камино царил хаос, соседи уже истратили все силы. «Лео» обрушился на остров три с половиной месяца назад, и постепенно становилось все очевиднее, что на устранение последствий уйдут годы. Следы урагана были повсюду, каждый день бросались в глаза. Часть забора, ее нужно починить или заменить. В ветвях старого дерева по-прежнему висел мусор. Протекающая крыша, залатать которую ни у одного ремонтника не хватало времени. Заброшенный дом, слишком сильно потрепанный, чтобы думать о восстановлении. Дренажная канава, забитая обломками. Городской парк, заполненный трейлерами и отчаявшимися жителями, которые сидят вокруг них в шезлонгах, ожидая непонятно чего. Рядом, в лесу — еще более бедствующие люди, до сих пор живущие в палатках.

Брюс даже думал о том, чтобы закрыть магазин, оставить на год все обязательства, сбежать с Ноэль в какое-нибудь экзотическое место и ничего не делать, только читать все те замечательные книги, до которых он никак не успевал добраться. Долгов у него не было, денег в банке оставалось достаточно. Он мог бы объявить это творческим отпуском или чем-нибудь подобным и снова открыть «Книги Залива» позднее, когда остров восстановится и на него опять прибудут туристы. Но магазин был слишком важен для острова, и Брюс не представлял жизни без него. Кроме того, он был верен своим сотрудникам и покупателям.

Приближалась рождественская пора, а треть всех продаж приходилась на праздники. Брюс решил украсить магазин еще наряднее, чем обычно, продлить часы работы, предлагать больше скидок и подарков, устраивать разнообразные мероприятия. Остров нуждался в своем книжном магазине — кто-то должен был поддерживать боевой дух и напоминать всем, что жизнь придет в норму.

Бо`льшую часть декабря Брюс провел у себя за столом, перерабатывая «Пульс». Ему всегда нравилось редактировать тексты других писателей, и он прочитал столько популярных романов, что всегда знал, где подправить, чтобы стало лучше. Первый и, очевидно, единственный раз в жизни у него была возможность поиграть с целой рукописью. Брюс заплатил наборщику за чистый черновик, а когда тот был закончен, заставил Боба Кобба прочитать. Боб не пришел в восторг ни от стиля, ни от сюжета, впрочем, он часто бывал излишне придирчив к другим писателям. Ник вернулся из Венеции домой, и Брюс отправил ему печатный экземпляр в Нэшвилл. Он прочитал книгу за два дня и сказал, что она будет продаваться.

В первую неделю января Брюс явился в суд вместе с адвокатом по делам о наследстве и был назначен душеприказчиком литературного наследия Нельсона. Пожилой судья никогда не слышал о такой роли, однако с готовностью подписал постановление.

На следующий день Брюс отправил текст бывшему редактору Нельсона в «Саймон энд Шустер». Они уже месяц общались по этому поводу и ждали книгу. Нельсон разочаровался в редакторе по какой-то смутной причине, которая сейчас была уже не важна. Брюс от имени наследников не искал крупного контракта. Книга его и не заслуживала, к тому же ни один издатель не стал бы переплачивать мертвому писателю, который не может поехать в тур рекламировать книгу, не говоря уже о том, чтобы написать сиквел. Деньги никого не интересовали. Состояние Нельсона и так свалилось на Полли и ее родителей неожиданно, а они не были жадными людьми.

Остался неозвученным факт, что Брюс и сам не хотел большого гонорара. Огромные деньги означали частое освещение в прессе, особенно когда в деле фигурировало слово «убийство», а Брюс совсем не желал привлекать внимание. Ингрид вполне могла объявиться снова, а если не она, то, возможно, кто-нибудь другой. Линдси Уит была горячо убеждена в том, что виновные в убийстве Нельсона умом не блещут и не станут больше испытывать судьбу, но ведь она работала в тени, и ее имя знали немногие. Обязанности же мистера Кэйбла были оглашены в суде, и все подробности доступны онлайн.

Через неделю позвонил редактор и предложил двести пятьдесят тысяч долларов за все права: на твердый и мягкий переплеты, на электронные книги и на переводы. Эта сумма была примерно вполовину меньше реальной стоимости книги, и будь Брюс опытным литературным агентом, он бы возмутился и пригрозил выставить ее на аукцион. Но он таким не был, и, поскольку сам ничего не получал со сделки, поразмыслив денек, предложил сойтись на трех сотнях и получил согласие.

На самом деле, предложение было идеальное. Достаточно щедрое, чтобы не обделить наследников, но весьма скромное, чтобы ни у кого не вызвать повышенного интереса. Брюс отправил редактору на электронную почту пресс-релиз, над которым трудился несколько часов. Звучал он так:



«ПОСЛЕДНЯЯ КНИГА ПОПУЛЯРНОГО АВТОРА ОСТРОСЮЖЕТНЫХ РОМАНОВ НЕЛЬСОНА КЕРРА БЫЛА ПРИОБРЕТЕНА ИЗДАТЕЛЬСТВОМ «САЙМОН ЭНД ШУСТЕР», С КОТОРЫМ ОН СОТРУДНИЧАЛ НА ПОСТОЯННОЙ ОСНОВЕ. РОМАН «ПУЛЬС» ПОЯВИТСЯ В ПЕЧАТИ В СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ, ОЖИДАЕМЫЙ ПЕРВЫЙ ТИРАЖ СОСТАВИТ СТО ТЫСЯЧ ЭКЗЕМПЛЯРОВ. ВСЕ ТРИ ПРЕДЫДУЩИХ РОМАНА МИСТЕРА КЕРРА — «СУОН-СИТИ», «ОТМЫВАТЕЛИ» И «ЖЕСТКАЯ ВОДА» — БЫЛИ ОПУБЛИКОВАНЫ ИЗДАТЕЛЬСТВОМ «САЙМОН ЭНД ШУСТЕР» И СТАЛИ БЕСТСЕЛЛЕРАМИ. ЕГО РЕДАКТОР, ТОМ ДАУДИ, ЗАЯВИЛ: «МЫ РАДЫ ПОЛУЧИТЬ НОВЫЙ ТРУД НЕЛЬСОНА, ХОТЯ ВСЕ ЕЩЕ ПОТРЯСЕНЫ ЕГО СМЕРТЬЮ. НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ОН ГОВОРИЛ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ, И МЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ОНА ПОНРАВИТСЯ ЕГО МНОГОЧИСЛЕННЫМ ПОКЛОННИКАМ». МИСТЕР КЕРР ПРОЖИВАЛ НА ОСТРОВЕ КАМИНО, ШТАТ ФЛОРИДА, И ПОГИБ ПРИ ТАИНСТВЕННЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ В ПРОШЛОМ АВГУСТЕ ВО ВРЕМЯ УРАГАНА «ЛЕО». ПОДРОБНОСТИ ЕГО ГИБЕЛИ ПО-ПРЕЖНЕМУ РАССЛЕДУЮТСЯ ПОЛИЦИЕЙ ШТАТА ФЛОРИДА. ДРУГ МИСТЕРА КЕРРА, ВЛАДЕЛЕЦ КНИЖНОГО МАГАЗИНА БРЮС КЭЙБЛ БЫЛ НАЗНАЧЕН ЕГО ЛИТЕРАТУРНЫМ ДУШЕПРИКАЗЧИКОМ И РУКОВОДИЛ ЗАКЛЮЧЕНИЕМ СДЕЛКИ С «САЙМОН ЭНД ШУСТЕР». ПОЛУЧИТЬ КОММЕНТАРИЙ МИСТЕРА КЭЙБЛА НЕ УДАЛОСЬ.

НАСЛЕДНИКИ МИСТЕРА КЕРРА ПРЕДЛАГАЮТ ЩЕДРОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЗА ИНФОРМАЦИЮ О ЕГО СМЕРТИ».

Глава седьмая

Легенда


1


Готовясь к засаде, Линдси Уит надела свободные джинсы, белые кроссовки, бежевую блузку и темно-синий пиджак. Для женщины, привыкшей заботиться о своей внешности, выйти из дому в таком простом наряде было нелегко, но, прибыв на место, она все равно почувствовала себя слишком хорошо одетой в окружении утренней толпы, которая жаждала булочек с курицей. Веру Старк она узнала сразу, когда та вошла в дверь и огляделась с таким видом, будто была в чем-то виновата. Двадцатишестилетняя Вера, темнокожая, замужняя, мать троих детей, последние четыре года проработала санитаркой в пенсионном центре «Глинн-Вэлли». Ее муж был водителем грузовика. Жили они в небольшом ухоженном трейлере; их трейлерный парк находился сразу за границей города Флора, штат Кентукки, с населением в три тысячи шестьсот жителей.

Линдси позвонила ей на сотовый часом ранее, когда Вера отвозила детей на день к своей матери. Естественно, звонок ей показался подозрительным, и она не захотела общаться с незнакомкой. Используя вымышленное имя, Линдси предложила Вере пятьсот долларов наличными за десять минут разговора и кофе с булочкой.

Она заманила ее за столик широкой улыбкой и крепким рукопожатием, и они сели друг против друга. То, что Линдси тоже была темнокожей, помогло слегка разрядить обстановку. Вера снова огляделась, явно ожидая неприятностей. Ее старший брат сидел в тюрьме, и у семьи была долгая история отношений с полицией.

Линдси вручила ей конверт.

— Вот деньги. Я плачу за завтрак, — сказала она.

Вера взяла конверт и сунула его в карман.

— Спасибо, я не голодна. — Было очевидно, что ей не слишком часто приходилось отказываться от булочек. — Вы из полиции, что ли? — спросила она.

— Вовсе нет. Я работаю на одну юридическую фирму в Луисвилле, мы занимаемся домами престарелых по всему штату. На многие мы подаем в суд за халатность и жестокое обращение, и, как вы, наверное, знаете, у «Глинн-Вэлли» не самая хорошая репутация. Мне нужна внутренняя информация, и я готова заплатить за нее.

— А мне нужна работа, понятно? Получаю я мало, но в этих краях нет другой работы.

— У вас не возникнет никаких неприятностей, обещаю. В этом нет ничего нелегального. Нам просто необходима пара глаз внутри, чтобы наши аргументы были убедительнее.

— Почему я?

— Если откажетесь, мы найдем кого-нибудь другого. Предлагаем две тысячи в месяц наличными в течение ближайших трех месяцев.

Пока Линдси не оставляла никаких следов. Если бы сейчас Вера выскочила из кафе, поехала на работу и рассказала начальству про встречу, они бы ни за что не нашли Линдси. Она просто исчезла бы из этого унылого городишки и никогда не вернулась. Но Вера думала о деньгах. Она получала чуть более десяти долларов в час и работала по сорок часов в неделю. Соцпакета не предоставлялось. Мужа вот-вот должны были сократить. Они жили от зарплаты до зарплаты, и, пропусти хотя бы одну, никто не смог бы им помочь.

Линдси, разумеется, все это знала. Она решила надавить:

— Это легкие деньги, Вера, и мы не просим вас делать ничего плохого.

— Ну, пахнет-то дело неважно.

— Нет.

— А почему я должна вам верить? Я вас впервые вижу. Вы мне звоните ни с того ни с сего и предлагаете булочки.

— Мы предлагаем гораздо больше.

— Что я должна делать? Шпионить?

— Нечто вроде этого. Юристы, на которых я работаю, специализируются на злоупотреблениях полномочиями в домах престарелых. Такое часто доходит до суда, сами знаете.

— Ни в какой суд я не пойду, мэм.

— Мы вас и не просим. Это не входит в ваши обязанности.

— Ну, а что будет, если юристы пойдут со всеми этими проблемами в суд, и «Глинн-Вэлли» обанкротится? Что мне тогда делать? Я уже вам сказала, дамочка, работы тут нет. Я получаю минимальную зарплату за то, что мою судна, и вы полагаете, мне это нравится? Нет, зато моим детям нравится не голодать, ясно вам?

Линдси всегда быстро умела признавать поражение. Пора прощаться и переходить к следующему имени в списке. Она подняла руки, изображая, будто сдается.

— Спасибо, что уделили время, миссис Старк. Я вам за него заплатила. Хорошего дня.

— Три тысячи в месяц, пять месяцев, — произнесла Вера. — Всего будет пятнадцать тысяч, наличными, больше чем я получаю за год после уплаты налогов. За первый месяц — авансом.

Линдси с улыбкой посмотрела ей в глаза. Тяжелая жизнь многому научила Веру, в том числе — быстро соображать.

— Договорились, — кивнула она.

Вера тоже улыбнулась:

— Я даже не знаю, как вас зовут.

Линдси вынула визитку, на которой почти не было правдивой информации. Наверху значилось — Джеки Фэйард. Телефон — одноразовый мобильный с предоплатой. Адрес юридической фирмы в центре Луисвилла был зарегистрирован в реестре юридических лиц вместе с сотней других.

— В фирму можете не звонить, — сказала она, — меня там никогда не бывает.

— Когда я получу аванс? — спросила Вера.

— Завтра, но давайте встретимся в продуктовом магазине на Мэйн-стрит, у овощного отдела, в это же время.

— Я туда не хожу. Там белые закупаются.

— Лишняя причина встретиться там. На это уйдет менее пяти минут.

— Ладно. Что мне надо для вас найти?

— Начнем с имен пациентов с запущенной деменцией. Таких, кто не может встать с кровати.

— Это легко.


2


На противоположном конце Флоры коллега Линдси, Рэймонд Джампер, вошел в забегаловку для реднеков[5] и сел на табурет у стойки. Хотя таблички «Только для белых» давным-давно убрали, обычай остался прежним. У темнокожих были свои закусочные «хонки-тонк», у белых — свои пивные, и ночная жизнь жителей города оставалась не менее сегрегированной, чем раньше. Джампер заказал пиво и принялся изучать посетителей. Две крупные девушки играли в бильярд. Его целью была одна из них — некая мисс Бриттани Болтон, двадцать два года, не замужем, без детей, выпускница средней школы, в данный момент посещает вечерние занятия в муниципальном колледже в часе езды от города, живет с родителями. Последние два года Бриттани проработала в «Доме покоя», который рекламировался как «пансионат для пенсионеров», но на самом деле был дешевым домом престарелых. Заправляла им компания, издавна известная своей изворотливостью.

Играли девушки паршиво, путаясь в правилах, постоянно смеялись и болтали. Джампер понаблюдал за этим, потом купил две бутылки пива и вальяжной походкой направился к ним. Ему было тридцать два года, он был разведен и умел неплохо играть в бильярд. Джампер предложил девушкам пиво и уговорил принять его в игру. Через час они уже сидели за столом в кабинке и ели начос, запивая пивом, оплаченным с его счета на текущие расходы. По легенде, Джампер приехал в город на пару дней расследовать один несчастный случай для юридической фирмы в Лексингтоне и от скуки искал, с кем бы поболтать. Стены мотеля давили, так что он направился к ближайшей забегаловке. Ни одна из девушек его не привлекала, так что с флиртом Джампер был осторожен. Бриттани, казалось, особенно волновали его знаки внимания.

У ее подруги Эйприл был парень, он постоянно ей названивал. Около девяти вечера Эйприл наконец пришлось уйти, и Джампер остался наедине с пышной молодой девушкой, уводить которую с собой ему вовсе не хотелось. Он спросил, чем она занимается, и Бриттани ответила, что работает в кошмарном месте, доме престарелых. Джампер изобразил живой интерес и начал задавать вопросы. Алкоголь сделал свое дело, и Бриттани принялась рассказывать о работе и о том, как ненавидит ее. Там не хватало персонала, в основном потому, что санитаркам, поварам, уборщикам, в общем, всем, кроме дипломированных медработников и руководства, платили чуть больше минимальной зарплаты. С пациентами обходились так, что Бриттани и описывать этого не хотела. Родственники о стариках даже не вспоминали, и, хотя Бриттани сочувствовала им, ей просто до смерти надоело это место. Она мечтала работать медсестрой в крупном госпитале — иметь настоящую серьезную должность с перспективами, да где-нибудь подальше от Флоры, штат Кентукки.

Джампер объяснил, что часто сотрудничает с юридической фирмой, которая специализируется на халатности в домах престарелых, и наконец спросил, на кого Бриттани работает. Они выпили еще пива, и вскоре настало время уходить — вместе или порознь. Джампер отговорился необходимостью сделать долгий телефонный звонок и смылся, обменявшись с Бриттани номерами телефонов.

На следующий день он позвонил ей на работу и сказал, что хочет пообщаться. Они встретились вечером в пиццерии, где Джампер снова заплатил за ужин и после пары кружек пива произнес:

— У «Покоя» пятьдесят отделений на Среднем Западе и дрянная репутация в индустрии.

— Я не удивлена, — усмехнулась она. — Терпеть не могу это место, и свое начальство, и почти всех коллег, но это неважно, потому что месяца через три большинство оттуда все равно свалит.

— А с «Покоем» когда-нибудь судились?

— Не знаю. Я там только два года проработала. — Бриттани поставила кружку и промокнула глаза. Джампер с удивлением осознал, что она плачет.

— Все в порядке?

Бриттани покачала головой и вытерла щеки бумажной салфеткой. Он огляделся, надеясь, что никто не заметил. Окружающим не было до них дела. Наступило долгое молчание — Джампер ждал, пока Бриттани сама его прервет.

— Так ты говоришь, что работаешь на юристов.

— Не на постоянке, но консультирую, в основном по вопросам с домами престарелых.

— Можно, я кое-что тебе расскажу? Никто об этом не знает, но все должны знать, понимаешь?

— Да, конечно.

— В моем крыле лежит одна девчонка… Ну, она моя ровесница, ей двадцать два года, в общем, не совсем девчонка, но все-таки.

— Двадцатидвухлетняя девушка в доме престарелых?

— Послушай. В детстве она попала в страшную аварию, и с четырех лет ее мозг мертв. Дышит она сама, кое-как, и мы держим ее живой, кормя через трубку, но она уже очень давно ни на что не реагирует. Весит менее сотни фунтов. Жалкая судьба. Семья переехала, забыла о ней — и кто их обвинит? Ее и посещать смысла нет, сам понимаешь. Она даже глаза не может открыть. И, в общем, у меня есть коллега, его зовут Джеррард, ему лет сорок, и он всю жизнь собирается там работать. Обычный неудачник — гордится тем, что его назначили старшим по уборке мочеприемников. Пациентов он обожает, постоянно с ними дурачится, играет. Как может человека устраивать минимальная оплата без всяких бонусов? Но уж такой он, Джеррард. Пятнадцать лет там трудится и всем доволен. Вот только мне кажется, что держит его там кое-что иное. — И она замолчала.

— Что? — наконец спросил Джампер.

— Секс.

— Секс? В доме престарелых?

— Ты удивишься.

— Мне приходилось о таком слышать, — произнес Джампер, хотя ничего подобного он не слышал.

Бриттани опять вытерла щеки и сделала маленький глоток пива.

— Джеррард любит торчать в комнате этой девушки. У меня еще несколько месяцев назад возникли подозрения, но я молчала. Там никому нельзя доверять, и все боятся, что их уволят. Однажды я пришла из своего крыла в столовую и, когда проходила мимо Джеррарда, наврала ему, будто хочу пообедать в «Вендис». Спросила, не захватить ли ему что-нибудь, но он отказался. Через десять минут я вернулась. Дверь в палату девушки была заперта — это вообще против правил и очень странно. Но у них с соседней палатой общая ванная, и та палата была не закрыта, а Джеррард не догадался проверить ее. Я заглянула туда через дверь ванной — этот урод лежал на девушке, насиловал ее. Я попыталась закричать, однако не сумела. Хотела схватить что-нибудь и броситься на него, но не смогла пошевелиться. Не помню, как ушла оттуда, вообще ничего не помню до того момента, как оказалась в кабинке в женском туалете. Сидела на унитазе и старалась подавить рыдания. Мне было очень плохо. Мозги не работали. Ничего не могла, только плакать. — Она снова вытерла слезы. — Остаток дня мне удалось с ним не пересекаться. Я проведала девушку, помыла ее — и до сих пор каждый день это делаю. Сумела взять мазок у нее из вагины — кажется, получилось добыть образец спермы Джеррарда. Он и сейчас у меня. Бедная девочка — лежит там такая беззащитная, мертвая для всего мира. Я хотела кому-нибудь рассказать. Подумала про своих родителей, но они ничем не помогут, только огорчатся. Еще хотела поговорить с юристом, но меня эти люди пугают. Не могу представить себя свидетельницей в суде, чтобы на меня орали адвокаты и обзывали лгуньей. В общем, я решила подождать. В какой-то момент я уже отважилась заявиться в кабинет начальницы и рассказать обо всем, но я ее терпеть не могу. Она всегда защищает фирму, так что ей нельзя доверять. Примерно через неделю я увидела, как Джеррард направляется в палату к девушке, и пошла за ним. Ткнула в него пальцем и сказала: «Оставь ее в покое». Он сбежал, как испуганный щенок. Бесхребетная тварь. В общем, столько времени миновало, и ничего.

Рэймонд Джампер был одновременно удивлен и потрясен этой историей. Она не вписывалась в их план. Линдси Уит и ее загадочная фирма из округа Колумбия наняли его подкупать работников домов престарелых и добывать через них конфиденциальные записи о пациентах, а также, в идеале, о лекарствах. Бриттани Болтон сделали первым кандидатом в «Доме покоя». А теперь она выбрала его своим доверенным лицом. У Джампера голова закружилась от того, насколько далеко происходящее ушло от сценария.

— Это все? — спросил он.

— Еще одна подробность — недавно выяснилась, — ответила Бриттани. — Девчонка беременна. Представляешь? Мозг восемнадцать лет назад умер, живет только благодаря трубке, и вот — беременна.

— Ты уверена?

— Практически. Я ее каждый день мою, понимаешь, и считаю, она месяце на шестом. Больше никто не знает. Когда она родит, достаточно будет теста на ДНК, и Джеррарду конец. Учитывая, что ни о каком согласии речи не идет, компанию заставят заплатить…

— Миллионы.

— Так я и подумала. Миллионы. А он отправится в тюрьму, правда?

— Да. Скорее всего надолго.

— Урод.

— А у компании есть страховка, так что проблема решится быстро и тихо, — произнес Джампер. — Серьезное дело.

— Просто бомба. Я покопалась в Интернете, прочитала о тысячах дел с жестоким обращением в домах престарелых. И знаешь что, Рэймонд?

— Что?

— Ни одно из них даже близко недотягивает до этого. И оно мое. Я хочу свою долю. Я все видела, у меня есть его сперма. И, что еще важнее, я хочу уволиться оттуда и уехать из города. Надоело обмывать девяностолетних стариков, которые желают, чтобы я потрогала их за причинное место. Тошнит от старой обвисшей плоти, Рэймонд. Устала от мочеприемников, пролежней, попыток развеселить несчастных людей, у которых нет никакого повода для веселья. Я намерена выбраться отсюда, и это мой шанс.

Джампер кивал, уже согласившись включиться в игру.

— Ладно, какой у тебя план?

— Пока никакого, но готова поспорить, что какой-нибудь юрист с удовольствием заплатит мне за информацию. Как насчет тех, на кого ты работаешь?

«Их не существует», — подумал Джампер, а вслух произнес:

— Они бы убили за такое дело. Конечно, если все факты подтвердятся.

— Факты? Ты мне не веришь?

— Верю, но ведь беременность пока не подтверждена. А у Джеррарда не брали тест на ДНК.

— Факты раскроются, Рэймонд, обязательно. Я бы хотела, чтобы меня считали разоблачителем, инсайдером, которому платят за информацию. В этом есть что-нибудь плохое?

— Ничего, по моему мнению.

Оба вспомнили о пицце и попытались собраться с мыслями. В деле было полно вопросов, вероятностей и неизвестных величин, а на кону стояло очень многое. Джампер запил еду, вытер рот о манжету и сказал:

— На это могут уйти месяцы или даже годы, и я тебе помогу. Однако сейчас у меня есть более срочное дело. Юристам, на которых я работаю, нужна информация о «Покое».

— Что за информация?

— Пока не совсем понятно, но их интересуют пациенты с прогрессирующей деменцией — несчастные, которые не встают с кровати, ни на что не реагируют и уже не поправятся. Как их называют?

— «Неты», «овощи» — разные есть прозвища для людей, ни на что не реагирующих. Зови их как хочешь, им безразлично.

— А в «Доме покоя» такие есть?

— Полно.

— Можешь назвать мне их имена?

— Да. Я их почти всех помню. Сейчас у нас сто двадцать три пациента, я могу почти всех наизусть перечислить.

— А почему так мало?

— Потому что они мрут как мухи, Рэймонд. Уж такое это место. Но койки все равно скоро опять заполнятся. Дождаться не могу, когда свалю оттуда.

— А у скольких запущенная деменция?

— У многих, и число постоянно растет. В моем крыле девятнадцать пациентов, семь из которых уже годы как не произнесли ни слова. Мы кормим их через трубку.

— Что в трубке?

— Питательная жижа, специальная смесь для стариков. Кормим четыре раза в день, заливаем примерно по две тысячи калорий. Обычно туда же добавляем и лекарства.

— Насколько сложно будет достать список этих лекарств?

— Это незаконно, Рэймонд? Ты просишь меня нарушить закон?

— Разумеется, нет. Если ты знаешь, какие лекарства принимает пациент, и говоришь мне об этом за пивом, то никакой закон при этом не нарушается. Вот если бы ты сделала копию рецепта и отдала мне — тут мы могли бы попасть в неприятности.

— И куда уйдет информация?

— В итоге в суд, но тебя в это никто вмешивать не станет.

— А деньги заплатят?

— Естественно. Две тысячи баксов в месяц наличкой следующие несколько месяцев.

— Это больше, чем я получаю чистыми, зарабатывая по десять баксов в час.

— То есть ты согласна?

— Ну, наверное, да, но ты должен пообещать, что у меня не возникнет проблем.

— Обещать я ничего не могу, Бриттани. Но если будешь осторожна, ничего не случится. Я так понимаю, служба безопасности там не особо надежная?

— Смеешься? Сотрудники насилуют пациенток! Я могу завтра зайти в аптеку и вынести оттуда все что захочу — правда, там нет ничего ценного. Заведующая свой кабинет через раз запирает. Единственный охранник — старик, которому место в палате среди пациентов с деменцией. Нет, Рэймонд, безопасность у начальства старого доброго «Покоя» точно не в приоритете. Она стоит денег, а компанию ничто не интересует, кроме прибыли.

Джампера это позабавило. Он протянул правую руку над пиццей, и Бриттани пожала ее.


3


«Глинн-Вэлли» представляла собой сеть из девяноста домов престарелых во владении частной компании «Баркли-Кэйв», которая, в свою очередь, принадлежала другой частной компании, «Нотерн Вердьюр». Сверху находилось еще несколько «слоев» корпораций в самых разных штатах. К счастью, благодаря федеральному расследованию, проводившемуся двумя годами ранее, было известно, что вся эта сознательно запутанная схема владения оканчивалась группой инвесторов из города Корал-Гейблс, штат Флорида. Их фирма-прикрытие «Фишбэк инвестментс» владела и управляла двумястами восьмьюдесятью пятью домами престарелых в двадцати семи штатах. Это была бесстыдно закрытая частная корпорация, постоянно воевавшая с регулирующими органами из-за объема финансовой отчетности, которую ее вынуждали предоставлять. Множество раз компанию ловили на лжи, вина всегда возлагалась на какого-нибудь младшего бухгалтера, и его немедленно после этого увольняли, заткнув рот деньгами. Правовые нормы в ней соблюдались удручающе плохо, в подконтрольных заведениях обнаруживались самые серьезные нарушения по всей стране, а судебные иски были обычным делом.

Еще хуже была ситуация в сети «Домов покоя». Ею владела другая теневая организация со штаб-квартирой на Багамах, управляемая инвесторами, которые на этих островах ни разу не появлялись. Ее материнская компания «Граттин хэлф системс» управляла тремястами двумя домами престарелых в пятнадцати штатах, причем весьма успешно, если судить по итоговым суммам. В «Форбс» вышла весьма нелестная статья, согласно которой «Граттин» получила за прошлый год общую прибыль более чем в три миллиарда, а чистый доход после налогов равнялся одиннадцати процентам. У компании возникали проблемы с законом в каждом штате, где она вела дела, из-за убогих помещений, третьесортного медицинского обслуживания, нехватки персонала — список был длинный и неприглядный. Она не вылезала из судебных исков, и, по данным еще одной статьи в юридическом журнале, целых две национальных компании занимались вообще только тем, что судились с заведениями «Граттин». «Граттин» всегда решала вопросы быстро и тихо, однако практически ничего не делала, чтобы улучшить качество обслуживания. Из-за преклонного возраста и ограниченных возможностей большей части пациентов иски мало чего стоили. Как выразился один из юристов: «Большинство наших клиентов ни физически, ни эмоционально не способны выдержать сложное судебное разбирательство, и в «Граттин» об этом знают. В суд их не затащишь. Они всегда договариваются за его стенами».

Никто из «Граттин» не отвечал на запросы прессы — вероятно, это была политика компании. Из выясненных данных складывался образ тихой, пугливой, даже какой-то усохшей конторы, которая, словно в бункере, прячется на одном из верхних этажей небоскреба в южной части центра Хьюстона.

Линдси Уит встретилась с представителями обеих юридических фирм, следивших за «Граттин», но не сумела выяснить у них ничего полезного. Юристы признались, что им практически нечем похвастать, потому что за долгие годы они едва ли хоть раз получали разоблачающие доказательства для суда. Линдси хотела выяснить названия лекарств, прописанных пациентам с деменцией, но ни одна из фирм не поддалась. В обмен на внесудебные соглашения юридические фирмы подписали с «Граттин» множество соглашений о конфиденциальности, и все данные компании оказались под надежной защитой.


4


Вера Старк и Бриттани Болтон согласились сотрудничать, и легенда разыгрывалась именно так, как было запланировано. Единственной неожиданностью стал рассказ Бриттани об изнасиловании, и Линдси с Рэймондом по-прежнему пытались сообразить, что с этим делать.

Для работы Линдси арендовала маленький, абсолютно непримечательный домик на окраине Лексингтона, в часе езды на север от Флоры. Гостиную превратили одновременно в офис и военный штаб — всюду складные столы, на стенах развешены карты. Самая крупная представляла собой увеличенную дорожную схему Кентукки; по всему штату были рассыпаны цветные булавки. «Фишбэк инвестментс» имела в штате тринадцать домов престарелых, «Граттин» — девятнадцать.

Если двое первых информаторов сообщат все, что нужно, Линдси и ее команде не придется переезжать в другой город. Но если Вера и Бриттани испугаются или еще по каким-то причинам провалят дело, придется вернуться к карте и начать все заново. Пока Вера принесла имена восемнадцати пациентов с деменцией настолько серьезной, что они не вставали, питались через трубку и ни на что не реагировали. На данный момент в «Глинн-Вэлли» во Флоре содержалось сто сорок пациентов, так что заведение было примерно одного размера с «Домом покоя». Бриттани назвала имена двадцати четырех пациентов.

Эксперты Линдси предположили, что нереагирующих пациентов в домах обеих компаний в Кентукки окажется примерно двадцать пять процентов. Ее юридические консультанты всесторонне проанализировали дело с изнасилованием и пришли к очевидному выводу: это огромный иск, его сложно проиграть, но непросто и вести. Подать иск должна будет семья потерпевшей, которая производила впечатление какой-то неустроенной, даже безалаберной. Разумеется, деньги могут значительно снизить напряжение, однако дело все равно будет весьма хлопотным. К тому же была еще проблема с нежеланным ребенком. Ни среди ближайших, ни среди дальних родственников жертвы не было ни одной прочной супружеской пары, так что вероятность семейных распрей казалась очень высокой.

Но все это не имело значения, по крайней мере для Линдси Уит и ее проекта. Главным приоритетом было выстроить доверительные отношения с Верой Старк и Бриттани Болтон и каким-то образом заполучить препараты. Лаборатория простаивала.

Линдси встретилась с Верой холодным январским утром, в субботу, в прачечной самообслуживания возле Мэйн-стрит во Флоре. Прачечная была переполнена клиентами, и они не смогли поговорить. Вера сунула Линдси сложенный листок желтой бумаги и сказала:

— Еще четверо.

Линдси настаивала, чтобы они не связывались ни через сообщения, ни через электронную почту, поскольку все оставляет следы. Телефоном пользовались только для того, чтобы договориться о встрече.

Она поблагодарила Веру, уехала из Флоры и направилась в маленький городок Харродсберг. Ровно в десять часов утра Рэймонд Джампер вошел в закусочную и сел напротив. Пока официантка наливала им кофе, они просмотрели меню.

Привлекательная темнокожая женщина чуть за пятьдесят и симпатичный белый мужчина лет тридцати. Ничего удивительного. Но почему на них косились чаще обычного? Они решили не обращать внимания на местных.

— Есть успехи с Верой? — спросил Рэймонд.

Линдси положила меню на стол и ответила:

— Еще четыре имени. А у тебя?

— Три, плюс к тем двадцати четырем, и Бриттани думает, что это все. Встречался с ней вчера вечером в баре. Ну и любит эта девчонка пиво, начос и пиццу!

— По-моему, Вера пока не готова обчистить аптечную службу. А что Бриттани?

— Мы говорили об этом. Отвечая на вопрос, заданный раньше: она часто занимается трубками, но еду и лекарства подготавливает кто-то другой. Ей приносят шприц со смесью и медикаментами, она вводит его в трубку. Медикаментов Бриттани не видит, но считает, что одни жидкие, другие — перемолотые таблетки, третьи — вскрытые и растолченные капсулы. Как она уже говорила, охраняют аптеку без особенной тщательности, и Бриттани не боится зайти туда, однако понятия не имеет, что искать.

— Она готова попробовать?

— Не знаю. Мы это обсуждали. Сообщить имена устно — это одно. Красть лекарства — совсем другое. Бриттани сомневается. Конечно, ей хочется говорить только об одном — об иске. Я ей подыгрываю, обещаю, что расскажу юристам, как только она будет готова.

— Мне нравится, что ты консультируешь Бриттани по поводу иска. Это создает атмосферу доверия и близости. Но предупреди ее все-таки, что это не ее иск. Она может быть самой главной свидетельницей в деле, но куча денег ей не гарантирована.

— Бриттани где-то прочитала — а она вообще слишком много читает, — что в определенных случаях информатор получает до двадцати процентов от суммы досудебного урегулирования. Тебе об этом что-нибудь известно?

— Я знаю только, что каждый случай уникален, поэтому вознаграждение сильно варьируется. Пусть продолжает об этом говорить. Еще спроси у нее, насколько сложно будет выйти из здания с полным шприцем. Мы можем дать ей взамен другой такой же, с едой и водой, но без лекарств. Бриттани заменит шприц, накормит пациента, никто не пострадает. Наши лаборанты уверены, что сумеют выявить медикаменты.

— А какие там должны быть медикаменты?

— У тебя есть свободная пара часов? Список длинный. Диуретики и бета-блокаторы от высокого давления. Антибиотики от пролежней и инфекций — почти у всех пациентов есть пролежни, и они могут стать причиной смерти. Белковые добавки для здоровья кожи, чтобы бороться с пролежнями. Метформин или любой другой препарат из сотни похожих от диабета. Кумадин от тромбов. Что-то для щитовидки. Арисепт от деменции. Антидепрессанты. Могу еще долго перечислять.

— Эти люди годами лежат в коме — и им прописывают антидепрессанты?

— Сплошь и рядом бывает. Это одобрили и «Медикейд», и «Медикэр».

— А дома престарелых занимаются продажей лекарств?

— Не совсем. Лекарства и их цены весьма жестко регулируются. Но если лекарство одобрено, можешь не сомневаться, что его используют.

Наконец официантка добралась до них и налила еще кофе. Линдси заказала омлет, а Рэймонд попросил оладьи.

— Вчера Бриттани рассказала мне кое-что интересное, — произнес он, когда официантка удалилась. — Пациенты, которые ни на что не реагируют — она называет их «овощи», — получают самый лучший уход. Их кормят по расписанию. Дают хорошие лекарства. Их кровати чище остальных. Персонал с ними внимательнее, чем с другими. За остальными пациентами ухаживают кое-как, порой даже обращаются жестоко, но только не с «овощами».

— Они ценнее, — объяснила Линдси. — Чем дольше они живут, тем больше за них платят.

Рэймонд Джампер был всего лишь фрилансером, он даже не слышал про Нельсона Керра и понятия не имел о том, кто стоял за легендой. Ему платили сто долларов в час, чтобы он выполнял свою работу и не задавал ненужных вопросов.

— Я хочу, чтобы Бриттани заменила шприцы, — сказала Линдси. — Уверена, у нее получится взять на время пустой, передать его тебе, чтобы мы знали его марку и модель. Потом она отнесет шприц обратно. Никакого преступления в этом нет. Спроси, может ли Бриттани узнать название питательной смеси. Мы попробуем заполнить свой шприц тем же самым и отдать ей взамен на настоящий. Вместо него она использует наш. Сомневаюсь, что кто-нибудь будет проверять.

Джампер поморщился и покачал головой.

— Не знаю, может, на это потребуется время. Она пока не готова. А как твоя?

— Тоже не готова. По-моему, Бриттани — самый надежный вариант.

— Ладно, я ее уговорю. Наверное, придется с ней переспать, но уговорю.

— Вот молодец.

Джампер торопливо вытащил из кармана сотовый телефон. Линдси вынула свой; минут десять они отвечали на сообщения и электронные письма. Вскоре принесли заказ, и они отложили телефоны.

— У меня вопрос, — произнес Джампер.

— Задавай.

— Почему нельзя просто взломать базу данных дома престарелых и добыть всю информацию, какая нужна? Система безопасности там нулевая. Любой хакер справится с этим за одну ночь. У меня и знакомые есть.

— Ответ простой — это вне закона.

Линдси понимала, что ее слова звучат чересчур праведно. На самом деле, они уже взламывали базы данных и еще не раз взломают. Для их хакеров любая защита была смешным препятствием. Истинная причина заключалась в том, что таинственный препарат, который они искали, не будет фигурировать ни в каких записях пациентов.

Глава восьмая

Информатор


1


Теплым и свежим майским деньком Брюс сидел за своим столом, с удовольствием пил кофе и разбирал почту, ежедневно приходившую на адрес магазина. Спустя двадцать четыре года он все еще продолжал лично этим заниматься. Также Брюс настаивал на том, чтобы самому открывать бесчисленные коробки с новинками, прибывавшими трижды в неделю. Ему нравился запах новых книг, было приятно их касаться, и особенно он любил находить на полках удобное место для каждой. А еще Брюс упаковывал все непроданные книги и возвращал их обратно в издательства, хотя такое признание поражения до сих пор его удручало.

На простом конверте блеклого лимонно-желтого оттенка, адресованном Брюсу, значилось: «Книги Залива», Мэйн-стрит, Санта-Роза». Слова были набраны заглавными буквами на приклеенном ярлыке, а обратный адрес отсутствовал. Конверт с почтовым штампом Амарилло выглядел как обычная рассылка, и Брюс чуть было не выкинул его в мусор. Но потом все же открыл. Внутри лежал желтый листок бумаги, на котором было напечатано:

«В ПРОШЛЫЙ РАЗ МЫ ОБСУЖДАЛИ ЭТО С НЕЛЬСОНОМ, И ВСЕМ ИЗВЕСТНО, ЧТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ. КАК ДУМАЕТЕ, СТОИТ НАМ ПООБЩАТЬСЯ?»



К листку прилагалась желтая карточка с надписью: «CrazyGhost — чат для анонимных сообщений. Двадцать долларов в месяц, оплата картой. Адрес: 3838Bevel».

Брюс положил письмо с карточкой на стол, взял чашку и поднялся наверх, в кафе. Сполоснул ее, вытер, налил еще кофе, посмотрел в окно. Говорить было не с кем, поскольку кафе пустовало, и он спустился обратно в кабинет. Зашел в Интернет, ничего не обнаружил, а потом вернулся в зал и спросил про сайт у покрытого татуировками двадцатилетнего паренька, который подрабатывал у него на кассе. Через три минуты тот, по-прежнему глядя в экран своего телефона, ответил:

— Вроде все нормально. Просто частный сайт с чатами где-нибудь в Сингапуре или Украине, их там до фига. Сообщения сгорают минут через пять-пятнадцать после публикации. Двадцать баксов в месяц.

— Ты бы стал им пользоваться?

— Вы мне столько не платите.

— Ха-ха. Спрошу по-другому: чем ты пользуешься, когда нужна полная секретность?

— Языком жестов. Нет, серьезно — я считаю, что в Интернете никакая секретность невозможна, поэтому не выкладываю туда ничего важного. Смс надежнее.

— Но ты бы не побоялся использовать такой чат?

— Наверное, нет. Что, опять деньги отмываете?

— Ха-ха. — И это от двадцатилетнего мальчишки! Никакого уважения.

Брюс зашел на сайт, расплатился кредиткой и напечатал приветствие для 3838Bevel:


«Это «Книги Залива». Есть кто дома? Получил сообщение. 050BartStarr».


Прошло пятнадцать минут, ответа не последовало, и сообщение удалилось. Он подождал полчаса, попытался снова — с тем же результатом. Ни о какой продуктивности теперь не шло и речи, так что Брюс просто слонялся по залу первых изданий и изображал, будто занят делом. Вскоре ему ответили:




«Бевел на связи. Последний роман Фолкнера?»



«Похитители».



«Хемингуэя?»



«Старик и море».



«Стайрона?»



«Выбор Софи».



«У последнего романа Нельсона было больше одного названия?»



«Не знаю».



«Пульс» — хорошее название».



«Книга тоже неплохая. Чем мы рискуем на этом сайте?»



«В технике смыслишь?»



«Нет, я пещерный человек».



«Мы в безопасности. Но можешь считать, что за тобой следят опасные люди».