– Нет-нет. – Ева что-то крикнула Агнете, и не успели мы глазом моргнуть, как та уже несла кофе. Эта девушка намного лучше управлялась с кофемашиной, чем я.

– Так какие у вас на сегодня планы? – поинтересовалась Ева.

– Собираемся во дворец Розенберг, по вашему совету.

– Как хорошо. Там очень живописные виды. А по дороге обязательно загляните на Ратушную площадь. Это в самом центре. Сама ратуша очень красивая, а астрономические часы – настоящее чудо. Шедевр. Вход бесплатный, и вам по пути. Там так романтично. Вам непременно нужно зайти. – Глаза у всезнающей Евы снова блестели.

– Хорошо, – и я посмотрела на Бена за подтверждением.

Он поднял плечи: почему бы и нет.

– Мы столько раз пробегали мимо, можно разок и внутрь зайти.

– Мне кажется, вам понравится. – Ева покивала, вдруг своим видом напомнив мне мудрую сову.

Как-то слишком скоро кончился наш кофе, и подошло время опять прощаться с Евой. В прошлый раз, в шумной толпе, это было намного проще. А теперь остались только мы.

Несмотря на наши протесты, она поднялась, держась за стол.

– Огромное спасибо за все, Ева. – Я приклеила на лицо улыбку, чтобы не скукситься и не зареветь.

– Иди сюда, девочка моя, – и она обняла меня крепко, по-матерински. Я чувствовала аромат ее духов, «Розовая молекула». Этот запах теперь всегда будет ассоциироваться у меня только с ней. Я тоже обняла ее и часто-часто заморгала.

– Спасибо вам за все, – повторила я, стараясь смотреть куда угодно, только не ей в лицо. – В-вы потрясающая. Не знаю даже, что бы я без вас делала.

Ева поглаживала меня по спине.

– Ты все делала сама. Но это так приятно, когда кто-то навещает тебя каждый день. В понедельник утром я буду смотреть на этот столик и удивляться, где же ты.

Я сглотнула, пытаясь избавиться от дурацкого комка, вставшего в горле.

– Но, – Ева выпрямилась вновь, хоть и не без труда, обретая свой природный задор, – мы и в самом деле увидимся в Лондоне. Совсем скоро. Когда Ларс откроет магазин. – Она положила руки мне на плечи. – Но вот что. Ты должна сюда вернуться. Навестить меня. Пожить. – Ее глаза неожиданно блеснули. – А может, приедете вдвоем?

Смущенная, я покосилась на Бена, а он подмигнул Еве.

– Интересная мысль. – В его глазах тоже плясали чертики.

– Я была уверена, что у вас все сладится, вы так подходите друг другу. – Она обвела нас сияющим взглядом и, снова обняв меня, шепнула: – Он очень хороший. Не то что этот Джош. Дай ему шанс. – И добавила громко: – И не забудьте, что одна комната здесь пустует. Вам здесь всегда рады.

– Вы очень добры.

– Я серьезно говорю, Кейти. – Она хитро прищурилась. – И не забывай себя, любимую. Тебе в жизни нужно немного хюгге.

Было бы неплохо, да где же время взять.

– И, – Ева, обвиняя, наставила на меня палец, – не смотри на меня так. Найди время.

Я только подняла руки – как?

– А теперь идите. – Она подтолкнула меня к Бену и к двери. – Пока я не начала плакать.

Последние объятия. Шмыгающие носы. Частое моргание, а потом Бен взял меня за руку, и мы в последний раз вышли из этого кафе. Когда я обернулась на витрину, Ева помахала мне, а потом сделала жест, будто отгоняя нас: идите.

Я села на велосипед и медленно, вихляясь, поехала прочь, слезы застилали мне глаза.

Величественная Ратушная площадь с огромной башней, уже неплохо нам знакомая, поскольку ее можно видеть из разных частей города, включая Тиволи, удивляла сочетанием аскетичной простоты и роскоши. Здание из прочного красного кирпича, один ряд зловещих сводчатых окон в свинцовых рамах контрастирует с современными окнами нижних этажей. Есть и другие интересные архитектурные особенности, например, два полукруглых эркера, увенчанные мини-башенками, и сложного рисунка зубцы на верхней части крыши, напоминающей итальянское палаццо.

Нет, не самое красивое здание из всех, какие я видела в жизни, но Ева велела нам войти внутрь.

Пока мы поднимались по лестнице, я обратила внимание на милую, крошечную корейскую девушку. Мне понравилось ее изящное платье: широкая юбка, украшенная мелкими нежными цветочками, которые подрагивали, как бабочки, в любой момент готовые вспорхнуть. Поверх она набросила пуховик: короткую куртку чуть-чуть темнее бледно-розового платья.

Признаюсь, этот наряд показался мне немного неуместным на верхушке продуваемой всеми ветрами лестницы. Азиатка держалась за руки с молодым человеком в костюме. Юноша тер шею, словно ворот рубашки его душил.

Следом за ними мы прошли через огромную сводчатую дверь и оказались в большом зале с балконами по верху. Прямо перед нами фотографировалась другая пара. Осмотревшись, я увидела, что в зале находятся еще какие-то люди, довольно колоритные. Двое парней в одинаковых костюмах и галстуках. Дама лет сорока с чем-то в роскошном платье-пальто из лиловато-синей ткани с набивной каймой из ярких, как радуга, цветов по подолу.

Внизу, под балконом прислонился к стенке высокий и довольно красивый блондин в полосатой сорочке, джинсах и высоких ботинках на шнурках. Сверяясь со своими записями, он направлял людей. До меня вдруг дошло: это распорядитель свадеб!

Я наблюдала, как элегантная сорокалетняя дама с букетом белых роз в руках здоровалась с племянниками, племянницами и прочей родней, от души целуя каждого. Стоящие вокруг нее родственники обнимались или обменивались рукопожатиями. Все были такие радостные, что ощущение счастья передалось и мне. Туристы с воодушевлением щелкали все подряд: здание, свадьбы, платья невест. Юная кореянка сбросила теплую куртку, открыв тонкие бретельки и хрупкие изящные плечи. Ее жених перестал тереть шею – видно, забыл о неприятных ощущениях при виде своей красавицы-невесты. Он просто глаз с нее не сводил, и заметно было, что его переполняет нежность. Юноша так расчувствовался, что даже углы его рта поползли вниз, словно он собрался расплакаться.

От такой трогательной картины я и сама чуть не пустила слезу, но не могла оторваться от другой пары, старше, – это пришли его родители и стали обнимать молодых. А мать обняла кореянку за плечи и от души расцеловала в обе щеки. Ее родителей или вообще кого-то с ее стороны видно не было. Я решила, что ее семья в Корее, и посочувствовала ее матери, пропустившей такое событие. Впрочем, глядя на будущую свекровь, можно было не волноваться: девочка явно попала в хорошие и заботливые руки. В конце концов, ведь это же страна хюгге. Семья здесь ценится. Как и уют.

У меня все же навернулись слезы на глаза. Я пыталась взять себя в руки, но окончательно меня добило зрелище двух молодых мужчин в одинаковых костюмах, которые страстно целовались под аплодисменты и одобрительные крики гостей. Тут уж я перестала сдерживаться, и слезы потекли ручьем. Видеть вокруг радость, доброжелательность и взаимную поддержку было так здорово – прекрасное напоминание о том, как важны в жизни любовь и семья.

Бен поднял палец, вытер одну из моих слезинок и быстро чмокнул меня в щеку, после чего, не говоря ни слова, взял меня за руку.

Может, я ошибаюсь? И самое главное все-таки не карьера? Так ли уж она важна? Не упускаю ли я чего-то очень важного в жизни?

Часть третья

Лондон

Глава 26

– Джош говорит, ты в Копенгагене делала успехи. – Меган прихлебывала из бумажного стаканчика принесенный из кафетерия кофе. Она и не представляла, насколько приятнее пить его из красивой голубой керамической кружки. И что к нему так и просится сдобная улитка kanelsnegle.

Я поерзала на сиденье. Сидеть было неудобно – и вовсе не из-за вчерашней велосипедной прогулки. У Евы стулья были удобные. Вообще в Копенгагене все удобное.

– Конечно, компания была та еще. – Она закатила глаза. – Джош сказал, эта Аврил Бейнс-Хэмилтон всю дорогу корчила из себя звезду. – Я поджала губы. Меган ведь даже незнакома с Аврил. – Но, конечно, окончательный результат, настоящее подтверждение успеха – это то, как все будет освещено в прессе. По этому и судить будем.

Я рассеянно кивнула, следя, как у нее над головой перемещается солнечный луч из окна – это было гораздо интереснее. Кусочек ослепительно-синего неба, видный в окно, контрастировал с желтой папкой на столе. Краски Нюхавна. Тех домов на набережной. Какая там у них сейчас погода? Если такая же, как здесь, то зрелище потрясающее. А особенно красиво с борта катера. А как он подпрыгивает на волнах. За Оперным театром.

С тоской смотрела в окно за спиной Меган, мечтая распахнуть его и вдохнуть свежего воздуха.

– Ну а по-твоему, как прошла поездка? – Она постукивала по столу ручкой и то скрещивала, то выпрямляла ноги. – Только честно.

Учитывая, что я спала наяву, терпение Меган было на исходе.

– Поездка была великолепная. Со всеми журналистами оказалось легко поладить. И они тоже получали удовольствие.

– Еще бы. Ели и пили в дорогих ресторанах. Кстати, чуть не забыла, подготовь отчет и все документы для бухгалтерии. – Она состроила сердитую гримасу. – Я еще не разобралась в этой истории с винным погребком. По крайней мере, теперь у нас есть рычаг давления на Конрада. Если он не станет сотрудничать, мы выставим ему счет за вино.

– Мне кажется, об этом можно не волноваться. Тебе известно, что он известный эксперт по дизайну мебели? Ему эта поездка дала очень много. – Я скрыла улыбку. Надо послать ему эсэмэску, поинтересоваться, не отказался ли он от идеи читать лекции.

– Нам ли не знать, что она ему дала – несколько бутылок «Шато-Нёф дю Пап»! – прорычала Меган. – И я пока не знаю, удастся ли перевести его познания о какой-то непонятной мебели в значимые результаты. С тобой все в порядке, Кейт? – Она мрачно уставилась на меня. – Какая-то ты сегодня с утра заторможенная.

– Извини. Просто не успела отдохнуть. Неделя была без выходных.

Меган смягчилась, но совсем чуть-чуть.

– Да, тебе до самого конца пришлось утрясать проблемы. Завтра мы встречаемся с Ларсом. Ты можешь к нам присоединиться в десять часов и представить свои соображения по освещению события в прессе. Так что сегодня ты уж покрутись, переговори со своими писаками.

В последний раз тоскливо взглянув в окно на синее небо, я устало поднялась. Мне начинало казаться, что Копенгаген был далеко в прошлом.

Сидеть за своим рабочим столом было странно и будто неправильно. Впервые за все время мне не хотелось здесь находиться. Меня тянуло назад, в «Варме». На брюзжание Меган я почти не обратила внимания. И это тоже был небывалый случай! Зато страшно хотелось поговорить с Софи. Или с Аврил. Или с Конрадом. Или… или с Беном.

В Хитроу мы прощались скованно и осторожно, никто не хотел делать первого шага. Мы вернулись в Англию, в реальный мир, и как ни трудно было это признать, но все, что происходило в Дании, осталось в Дании.

Мы смотрели друг на друга, чемоданы стояли между нами, образуя не только физический, но и другой, незримый барьер.

– Ну, спасибо тебе за все. Незабываемая поездка, – сказал Бен.

– Не то слово. Спасибо, что поехал. – У меня заболели плечи от напряжения. – Хоть и не по своей воле.

– Но нисколько об этом не жалею. – Бен понизил голос и заглянул мне в глаза, отчего мое сердце пропустило удар.

– Я тоже. Ну ладно. Да, я буду на связи. По поводу… работы.

– Да, точно.

Блин, вспоминая этот неловкий разговор, после которого мы разъехались в разные стороны, он в Вест-Илинг, а я в Северный Клэпхем, я готова была биться головой об стол. Я бы так и поступила, если бы не боялась привлечь внимание коллег. Ну почему, почему я не набралась смелости и не поцеловала его? Почему он меня не поцеловал?

Зазвонил телефон на моем столе.

– Этим утром у меня что-то вроде похмелья – симптомы серьезные.

– Софи! Как ты? Как прошли выходные?

Она вздохнула.

– Этот поганец Джеймс взял да и уехал, отменил нашу встречу. Так что я могла бы остаться в Копенгагене с тобой и Беном. Хотя, боюсь, я рисковала бы оказаться третьей лишней. – Трубка чуть не выскользнула у меня из внезапно вспотевшей ладони. – Кейт, ты еще там?

– Да. – Я наконец обрела дар речи. – Пытаюсь выбрать между как ты узнала и не понимаю, о чем ты. А что, это настолько бросалось в глаза?

– Не переживай. Я всего лишь заметила пару раз, как Бен на тебя смотрел.

– Смотрел на меня. И все?

– Я в таких вещах разбираюсь. Кроме того, Ева поняла.

– Она всегда все понимает. – У меня по спине побежали мурашки. Что там Ева говорила про Софи? Что Софи беспокоит ее больше других.

– Но все стало совершенно очевидным, когда Бен вызвался остаться с тобой в Копенгагене. Ну, так что у вас было? Расскажи. Расскажи мне все.

– Софи, ты кошмарная.

– Знаю, – безмятежно заявила она. – Но мне нужно поднять настроение. Сукин сын этот чертов Джеймс. Я понимаю, он хороший парень, правда хороший. Ты только представь, так возиться с матерью и все такое. Но, честно говоря, все это ее расписание… полное дерьмо. Ну да ничего, мои выходные все-таки удались на славу. Я ездила к Аврил.

– Серьезно? – Я не смогла скрыть недоверие в голосе. Нет, поймите меня правильно, за неделю я узнала Аврил лучше, она оказалась намного симпатичнее, чем мне казалось сначала, но все же была в моих глазах не лучшим вариантом для задушевных девичьих посиделок.

– Ага, она попросила меня помочь ей напечь печенья, чтобы сегодня отнести на работу.

– Аврил? – Это было на нее не похоже.

– У нее есть план.

– Окей… – насторожилась я. Мне не терпелось узнать, о чем это, но Софи ничего больше не сказала. На эту тему.

– Я познакомилась с ее мужем. Слушай, он такой красавец… и с ума по ней сходит. Честно. Да и она даром времени не теряла. Судя по тому, что мне то и дело попадались грецкие орехи в самых неподходящих местах, она пекла для него в пятницу или в субботу. Серьезно, он так на нее смотрит, что мороз по коже. – Софи вздохнула, и я отчетливо представила ее выражение, мечтательное и полное надежды. – Как, наверное, приятно быть центром чьей-то вселенной. Самым важным человеком для кого-то.

У меня перед глазами возникло лицо Бена. И пристальный взгляд его серо-голубых глаз, когда он говорил: «Бояться иногда бывает полезно. Страх делает нас осмотрительнее». Он решил быть осмотрительнее со мной?

К одиннадцати я более-менее разобралась с входящими сообщениями в своем ящике. Еще я переговорила с Конрадом, Дэвидом и послала сообщение Аврил. А Фиона, такая умница, уже и сама прислала подробный план публикаций в своем блоге на пару ближайших недель. Так что не хватало только Бена.

Я взялась за телефон. Отложила его. Снова взялась. Отложила. Сходила в туалет. Налила себе чаю.

Быстро проглядела Фейсбук. Твиттер. Проверила личную электронную почту.

И вот уже половина двенадцатого. Больше оттягивать нельзя, придется звонить Бену.

– Бен Джонсон, слушаю вас.

Услышав резкие, отрывистые слова, я не смогла отказать себе в удовольствии.

– Ого, Бешеная лисица вернулась. А это Кейт. Кейт Синклер. Сколько секунд в моем распоряжении?

Он засмеялся.

– Зависит от целей. Мы едем кататься на горках? Целоваться? Или это деловой звонок?

Я покрепче вцепилась в трубку. Целоваться – это было бы неплохо.

– У меня дело на пять секунд. Я звоню… Пойми, это нужно не мне, не лично Кейт, но… Как-то неловко, потому что мне не так уж важно, каким будет ответ, словом, я звоню, потому что должна спросить… Ты понимаешь, это моя работа, но это зависит не от меня. Если ты понимаешь, о чем я…

– Честно говоря, – он сделал паузу, но я успела услышать скрытый смех в его голосе, – мало кто разобрался бы, это был самый невнятный бред, который я когда-либо слышал. Но, как ни странно, я разобрался. Понял, о чем ты. Я сейчас пишу колонку про хюгге и Ларса.

– Ты? – пискнула я от удивления.

– Да, Кейт, представь себе, я. – А вот это прозвучало почти оскорбленно.

– Прости, я не хотела тебя обидеть, но…

– Ты всерьез считала, что я мог прожить эту неделю, наслаждаясь щедростью и гостеприимством Ларса, и ничего не написать?

Я замолчала, вина тонкими пальчиками больно выкручивала мою совесть. Конечно, я так не думала. Бен хороший. Такие подставы – не его стиль.

– Конечно, нет, прости…

– Не могу сказать точно, когда статью опубликуют, но я уже почти дописал. Правда, хорошо бы еще добавить немного подробностей.

– О, конечно, что тебе нужно? – оживилась я.

Бен что-то проворчал себе под нос.

– Я не уверен, что это можно сделать по телефону.

Я позволила себе улыбнуться.

– Правда?

– Да. – Короткое словечко прозвучало так весомо, будто он долго его обдумывал. – Нам надо встретиться.

В памяти всплыла картинка: Бен пытается напустить на себя серьезность и суровость, а глаза смеются. От этого воспоминания я беспокойно задвигалась и начала суетливо листать свой блокнот.

– Встретиться? – Я хотела продолжить игривый разговор.

– Определенно. – Он понизил голос: – И скоро.

В желудке у меня поселились кузнечики, они прыгали в ритме самбы, а лицо, подозреваю, расплылось в бессмысленной ухмылке.

– Судя по всему, дело требует, чтобы встреча состоялась наедине, за стаканчиком в баре, – неожиданно осмелела я.

– Когда? Сегодня я занят, совещание, но как насчет… завтра? – В конце фразы мое сердце совершило ликующее сальто.

– Договорились. – Оставшиеся четыре секунды ушли у нас на то, чтобы выбрать место.

Остаток дня я слонялась с глуповатой улыбкой и ни на чем не могла сосредоточиться. Ровно к половине шестого на моем столе царил такой порядок, как никогда прежде. Я даже отскребла круги от кофе и выбросила лишнее из стакана для ручек, причем выгребла из него мелочи больше чем на полтора фунта. Официально рабочий день окончился, но, не считая одного похода к зубному врачу, не помню, чтобы я уходила так рано. Хоть раз. Как могла, я подготовилась к завтрашней встрече с Ларсом – только Аврил еще должна была мне перезвонить. Вот и ладно. Результаты разговоров обнадеживали, и я надеялась, что Ларсу будет приятно об этом узнать.

Глава 27

– Кейт! – В голосе Аврил улавливалось сочетание торжества и гордости собой. – Ты… будешь… мной… довольна… и… расцелуешь!!!

– За что? – Зажав трубку подбородком, я продолжала печатать. Отчет по Копенгагену еще не окончательно доведен до ума, а Ларс придет с минуты на минуту.

– Я это уладила. Утренние репортажи из «Йема». Что скажешь?

– Что?

– Ну, сама понимаешь, шоу. Включения из «Йема». Прямой эфир. Смакуем датские булочки. Интервьюируем посетителей. Я уже попросила Еву приехать и организовать мастер-класс и дегустацию, вместе с Софи. Конрад проведет урок по мебели. Мой продюсер в восторге от этой идеи. В ВОСТОРГЕ. В восторге.

– Охренеть! – Я чуть не выронила трубку. Меньше всего я ожидала такого. Меган просто удар хватит. – Это… это невероятно. Как тебе удалось это провернуть?

– Ну… как тебе сказать… – И я услышала смущенный смешок Аврил. – Если честно… я собираюсь обнажиться.

– Что? – Аврил, конечно, красавица, но этого ли ждут зрители утром, за завтраком?

– Душу я свою хочу обнажить, Кейт, а не сиськи. Хотя, – добавила она на полном серьезе, как будто и впрямь обдумывая реакцию публики, – скандинавам, я слышала, свойственно здоровое отношение к обнаженке, так что и нам надо брать с них пример. – Она прыснула. – Не знаю только, что на это сказал бы Кристофер.

– Обнажиться? – вернулась я к началу разговора.

– Открыть все о сущности хюгге… и о том, чему я научилась в Копенгагене. Обращать внимание на мелочи. И уметь понимать важность этих мелочей – испечь кому-то пирог, выбрать время побыть вместе, зажечь свечи и устроить праздник. Мой продюсер, когда узнал, что я буду рассказывать о своем браке, эту идею чуть с руками не оторвал.

– Аврил! Ты не обязана это делать.

– Кейт, милочка, я, конечно, горю желанием тебе помочь, но это и моя карьера тоже. И я зациклена на своей работе. Зрители хотят тепла. И я в состоянии им это дать. Раньше я этого избегала, потому что боялась показаться слабой, но, знаешь, людям именно этого и нужно. Их хлебом не корми, только покажи звезду, ранимую, у которой есть уязвимое место. Лучше сюжета для телевидения не найти.

– А как муж к этому относится?

– Помогает. Видит, как меня это захватило. Не забывай, он очень успешный бизнесмен. Он любит меня, а еще знает, что сколько стоит… и, – мне явственно послышалась благодарность в ее звенящем голосе, – согласился поддержать проект.

– Ого, ну ничего себе, я… даже не знаю, что сказать.

– А тебе и не надо ничего говорить. Я после этого стану знаменитостью.

– Просто фантастика.

– Да-да, и Софи тоже. Так и быть, пусть ей тоже перепадет частичка славы – совсем капелька.

– Я слышала, она была у тебя, вы вместе готовили.

– Ага. Она такая милая. Свежая датская сдоба утром на всю съемочную группу – это было очень кстати. Теперь они собираются каждое утро завтракать в «Йеме»…

– Каждый день?

– В течение недели, дорогуша. Целой недели.

– Я правильно расслышала? Это будет прямая трансляция из «Йема» каждое утро в течение недели??

– Йес!

– Целую неделю? – Все не верилось мне. Я даже охрипла. От волнения. Она, видимо, шутит.

– Кейт, я тебя сейчас придушу. Только не говори, что это ужасная проблема, потому что нельзя сообщать о съемках меньше, чем за неделю или что-то в этом роде – если будет отказ, это удар по бюджету, мой продюсер в это уже вложился.

– Никаких проблем. Вообще никаких. Ни больших, ни маленьких, ни малейших. – Украдкой я осмотрела комнату, думая, что все на меня смотрят, ведь происходит нечто невообразимое, невероятное, из ряда вон выходящее, но все занимались своими делами.

– Это потрясающе. Ты потрясающая. Я поверить не могу. Ты удивительная.

– Да, я такая, – со смехом подтвердила Аврил.

– Я… не знаю, что сказать. Как тебе удалось?

– Да у меня просто голова лопалась, столько разных идей я привезла из Копенгагена. А все про Данию и хюгге сейчас очень в тренде. Мой босс сказал, что никогда не видел у меня такого энтузиазма. И решил, что зрителям это тоже понравится. Он… эээ… сказал, вообще-то, что я стала намного ближе зрителю. Я, конечно, не представляю, о чем это он, но решила ему поверить.

Конечно, мы обе отлично представляли, о чем это он. В последнюю неделю Аврил стала заметно мягче – то ли оценила свое домашнее счастье, то ли поняла, что вся эта конкуренция и борьба на службе не так важны, как ей представлялось.

Я окинула взглядом офис, погруженных в дела коллег. Никто из них и не подозревал, что сейчас произошло и какой огромный успех свалился на меня буквально с неба. Может, мне стоит взять пример с Аврил?

С подготовленным отчетом и ворохом бумаг я постучала в дверь к Меган. Кабинет был пуст.

– Ты случайно не знаешь, где Меган? – спросила я девушку, чей стол стоял рядом.

– Она в переговорной, на встрече.

– Встреча у нас назначена в десять.

– Да нет, они заседают с девяти. С этим датским парнем.

– Ларсом Вильдером?

– Вот-вот, с ним.

– С девяти?

– Да, да, – раздраженно (сколько можно, не дают работать) ответила девушка.

Не дожидаясь лифта, я через две ступеньки понеслась по лестнице. Вчерашний разговор. Только теперь до меня дошло. Вот что значит витать в облаках и не слушать, что тебе говорят. Ты можешь к нам присоединиться в десять.

Задыхаясь от бега и злости, я влетела в комнату и увидела за круглым столом Ларса, Меган и Джоша.

– А, это ты, Кейт, – Джош подал голос первым. – Присаживайся, мы как раз заканчиваем обсуждать наши предложения.

Я устремила на Меган испепеляющий взгляд.

– Кейт, – Ларс вскочил и, обогнув стол, выбежал мне навстречу. Схватив меня за руки, он стал энергично их трясти, а потом и вовсе поцеловал в щеку, незаметно подмигнув при этом.

– Ларс.

– Как вы долетели?

– Хорошо, спасибо.

– Знаете, а я очень благодарен судьбе, что вы не попали на тот рейс. Иначе моя мать еще долгие часы лежала бы на холодном полу. – Он обернулся к Джошу: – Я в неоплатном долгу перед Кейт. Она спасла мою мать.

Это прозвучало ужасно высокопарно. Идеальное чувство английского языка внезапно изменило Ларсу. Зачем говорить «спасла» там, где скромного «помогла» было бы вполне достаточно.

Джош заерзал на стуле, растерянно поглядывая то на меня, то на Меган. На лице у него было явно написано: почему я узнаю обо всем последним? Меган быстрее сориентировалась в ситуации и сладко улыбнулась:

– Да, Кейт прекрасный сотрудник. Нам с ней повезло.

– Я вижу, – невозмутимо проговорил Ларс. – И уверен, что вы цените ее и отдаете должное ее деловым качествам.

– Конечно, – закивала Меган.

– В Дании очень ценят совместную работу, в одной связке. Приятно видеть, что и вы так же смотрите на вещи.

– Теперь, когда Кейт наконец подошла, можем мы вернуться к обсуждению нашей новаторской маркетинговой кампании? – с умиротворяющей улыбкой спросила Меган.

Новаторская маркетинговая кампания? Что-то новенькое, впервые слышу, что ее готовили.

– Итак, Ларс, как мы уже говорили, – подхватил Джош, – план таков: до официального открытия проведем серию необычных, дразнящих и возбуждающих интерес акций – например, такая бомба: мы наводним столицу воздушными шарами.

– Наводним шарами? – Ларс растерянно скользнул по сидящим за столом и остановил взгляд на мне, демонстрируя полное непонимание. В ответ я округлила глаза и слегка пожала плечами – мол, сама ничего не понимаю.

Джош прервал молчание, продолжив свой рассказ:

– Это будет совершенно потрясающая и сложная операция. Мы уже с успехом проводили такие рекламные кампании и получали позитивные отзывы и награды. В данном случае мы планируем заказать десять тысяч воздушных шариков с датским флагом на них. Их будут распространять в ключевых местах по всей столице наши помощники – этакие лазутчики, группами по четыре, в униформе «Йема»… Мы думаем также организовать перекрестную рекламу с нашим клиентом с автомобильного рынка, хотим обставить все с помпой и заинтриговать публику. Бомбить будем Сейнт-Панкрас, Кингс-Кросс, Паддингтон, Ватерлоо… все ключевые точки, такие как Трафальгарская площадь, Оксфорд-Серкус, Ковент-Гарден… все подобные места. В результате люди начнут спрашивать друг друга, что это за шарики, что это значит? Почему датский флаг?

– Бомбить? – недоуменно переспросил Ларс, вдруг утратив свой безупречный английский.

– Бомбить не прямо в смысле «бомбить», – обаятельно улыбнулся Джош. – Это термин. Как бомбить фотографиями.

Ларс продолжал хмуриться.

– Эти шарики. Мне кажется, это не совсем экологично, не дружественно по отношению к окружающей среде.

– Они будут биоразлагаемыми, конечно, – отмахнулся Джош. – Это привлечет внимание.

– Но что датский флаг говорит о «Йеме»? Нам хотелось дать людям почувствовать хюгге. Ваше предложение не совсем в духе хюгге.

Меган, явно почувствовав, что им не удается заинтересовать Ларса, нахмурилась и переключилась на меня:

– Кейт, надеюсь, ты что-то принесла. Есть новости о результатах пресс-тура? Может, ты готова рассказать Ларсу, на какое освещение события в СМИ мы можем рассчитывать.

Набрав воздуха, я начала:

– Все шесть участников тура считают его фантастическим. Им очень понравилась программа, и все они готовят публикации, колонки, статьи по результатам поездки.

На лице Джейсона я заметила скептическую усмешку: ну да, как же, знаем мы эти обещания.

– Молодец, Кейт, отличая работа, – похвалила Меган. – Я уверена, ты предоставишь Ларсу полный отчет. Ну, если у тебя все, хочу предложить вернуться к теме, поднятой Джошем, время бежит, а эта кампания важна.

Джош зевнул, даже не стараясь прикрыть рот.

– Извините, – перебила я, – я не закончила.

Ларс откинулся на спинку кресла. Мне показалось, что он с интересом следит за происходящим и улавливает все нюансы и подтексты.

– Помимо прочего, Софи организует демонстрацию – мастер-классы по выпечке изумительной датской сдобы.

– Ты можешь включить это в свой письменный отчет.

– Мастер-классы по выпечке датской сдобы на утреннем телеканале, в день открытия. Аврил уже договорилась о прямых включениях из «Йема». Репортажи оттуда будут проходить в течение недели. – Я подождала, пока они осознают услышанное. Приятно было видеть Меган с отвисшей челюстью и обалдевшего Джоша. Наконец Меган одобрительно улыбнулась и медленно кивнула. – Расписание включений на всю неделю Аврил должна прислать сегодня. – Я откинулась на спинку, сцепив пальцы и положив руки перед собой на стол.

– Это невероятно.

– Черт, это просто фантастика, – сказала Меган, глядя на меня с обожанием. Джош все еще выглядел обалдевшим.



Бар, выбранный Беном, был недалеко от моей работы, через Ковент-Гарден, так что я прибыла без опоздания и с радостью увидела, что он уже за столиком, с кроссвордом и полупустой бутылкой «Короны» в руке. Я постояла в дверях, наблюдая, как он грызет ручку, размышляя над словом, и рассеянно отпивает пиво из горлышка. Видно, я совсем с ума сошла, если при виде того, как он глотает, меня охватило страшное волнение, а пульс зачастил. Кто бы мог подумать, что шея – такая эротичная часть тела. А может, мне просто вспомнился его запах и прикосновение к его щеке, тогда, в Тиволи, такое интимное. Я перевела дух и переступила порог. Бен поднял голову. Мое сердце сбилось с ритма, когда я увидела, что он расплылся в радостной улыбке.

Подходя к столу, я улыбнулась в ответ, но сама снова занервничала, не зная, как поздороваться. К счастью, Бен решил эту сложную проблему за меня: он вскочил, обнял меня, легко коснулся губ. От поцелуя у меня закружилась голова, и он это заметил, потому что улыбнулся понимающе, и при виде мелких морщинок в углах прищуренных глаз я еще сильнее поплыла.

Господи боже мой, да я не просто увлечена Беном Джонсоном. Я влюбилась, втюрилась, я от него без ума. А ведь мне почти удалось внушить себе, что все, что было в Копенгагене, мне просто приснилось. Что это не реальная жизнь. И что этот флирт и все романтические чувства остались в Дании, но нет… это пьянящее ощущение того, что тебе кто-то нравится, а ты нравишься ему (а по лицу и искрящимся глазам Бена я могла безошибочно определить, что это так и есть), что все это невероятный кайф.

– Привет, я соскучился. – Снова этот ласковый взгляд, от которого замирает сердце. – Как на работе, все хорошо?

– Неплохо. – Я улыбнулась в ответ, ведя безмолвный разговор параллельно с болтовней на словах. – Совсем неплохо. Аврил отличилась.

– Да ладно?

– Еще как. Поразила всех!

– Может, выпьешь, а потом расскажешь мне все? Чего тебе хочется?

– Вот такого же, – я показала на бутылку пива перед ним. Место он выбрал удачно: бар не был переполнен, атмосфера спокойная, без буйного веселья, типичного для лондонских заведений после окончания рабочего дня.

Бен пошел к барной стойке, а я заглянула в его кроссворд.

– Не очень-то у тебя получается, – подколола я, когда он вернулся.

Он пожал плечами и загадочно улыбнулся.

– Мысли заняты другим.

Я стала играть с картонной подставкой под пиво и ухитрилась уронить ее на пол, да так, что она покатилась под соседний стол. Бен милостиво предпочел этого не заметить. Нужно взять себя в руки – возбуждение било через край.

– Так что сделала Аврил? С мужем-то она помирилась?

– По словам Софи, там все в полном порядке. А утром я разговаривала с самой Аврил, и голос у нее был очень радостный.

Я рассказала ему о планах с прямым эфиром:

– На работе все только об этом и говорят. Честно, можно подумать, что я в одиночку спасла помет котят, сразилась с ордой многоголовых чудищ или приготовила чай для всего отдела.

– Помет? – Бен был заинтригован и даже нагнулся ко мне поближе, чтобы лучше слышать. Бар постепенно наполнялся людьми, и становилось более шумно.

– Единовременный приплод некоторых животных, – с самодовольным видом отчеканила я. – Прекрасное слово для кроссворда.

– Точно. Я запомню. Стало быть, не говоря уже о глубочайших познаниях в биологии и английском, – он так выразительно изогнул бровь, что я хихикнула, – ты сегодня была героиней дня.

– Ага, по крайней мере сегодня. К завтрашнему дню все будет забыто. Хоть бы у моих боссов что-нибудь задержалось в голове.

– А что слышно о твоем повышении?

Я закусила губу и под столом сжала кулаки.

– Вроде неплохо… но они говорят, что ждут появления публикаций после пресс-тура…

– Тогда у меня хорошие новости. Я почти заканчиваю статью. На самом деле архитектура там очень занятная. Я уже подумываю о втором материале, про здания в городе и контрастах между старым и новым. Проекты просто удивительные, причем многие, вроде здания Оперы, проектировали, строили и вводили в эксплуатацию в партнерстве с частными лицами и компаниями.

– Как же мне понравилась та поездка по каналу! – Я вспомнила великолепные здания у самой воды и чудесные яркие краски домов на причале в Нюхавне. – Не считая того момента, когда Аврил чуть не лишилась головы.

– О да, это было незабываемо. После поездки ты, наверное, долго приходила в себя.

– Честно говоря, это заставило меня переоценить многие вещи. Я поступила в любительский хор, Рок-Хор. – Я мечтательно улыбнулась, вспомнив вечер накануне. – Совершенно случайно. А в четверг мы с Конни, соседкой по квартире, совершили набег на ИКЕА – сидя дома. Мы изучили каталог и наметили, что хотим купить, и теперь мы с Конни будем хюггифицировать нашу квартиру.

– Это что за штука? Хюггифицировать?

– Это мы с Конни придумали. Целый год мы с ней страдали из-за того, что квартирка в кошмарном состоянии, даже переезжать готовились. Но район уж очень хорош. И цена приличная, и соседи ничего. А после Копенгагена меня вдруг осенило, что мы многое можем изменить сами, стоит только оторвать свои задницы от дивана. – Я болтала безостановочно, а Бена это, кажется, забавляло. – На стенках плесень, а ты привык и так и живешь с этой плесенью. А сейчас мы поставили перед собой задачу. Сегодня вечером ты меня спас: если бы не наша встреча, я красила бы стену.

– Ну, если это засчитается мне как героический поступок, я согласен. – Он согнул руку в локте, демонстрируя бицепс. – Но ты все больше о ремонте, а хюгге при чем?

Ага, скептик остается собой.

– Ты мне не веришь? Или проводишь журналистское расследование, проверку и перепроверку? – шутливо возмутилась я. – Всё про уют, комфорт, хорошую удобную мебель, про разные мелочи, которые поднимают настроение и заставляют начать ценить свое время. Это все меня по-настоящему перевернуло, вызвало отклик в душе. И о доме, в котором живу, я теперь вижу его в совершенно ином свете.

– Я тоже сейчас вижу свой дом в ином свете, так племяннички успели его изуродовать и столько всего испортить. Сейчас я меняю замки. Так что расскажи мне лучше про Рок-Хор и про то, как это ты умудрилась попасть в него совершенно случайно. Сгораю от нетерпения.

За коротким смешком я постаралась скрыть некоторое разочарование оттого, что Бен скептически отнесся к моим рассказам о доме и так резко сменил тему.

– Просто я сделала то, о чем давно мечтала. Я каждую неделю хожу мимо большого объявления возле церкви. Вчера ушла с работы пораньше, вот и решила заглянуть. Хотела взять листовку с информацией.

Я залилась смехом.

– И что?

– Там была чокнутая тетка, симпатичная, но совсем сумасшедшая. Она решила, что я из хора, поэтому взяла меня в оборот. Я ей помогала двигать столы, а ведь мы даже не познакомились. А потом… не могла же я уйти, чтобы ее не смутить, поэтому осталась и пела.

– Хорошо еще, что они там не занимались каким-нибудь экзотическим боевым искусством.

– А это идея! Мне всегда хотелось стать ниндзя!

– Не пугай меня. Ты и так бываешь лютой.

Мы снова вернулись к флирту.

– Лютой? – Я высоко подняла брови.

– О да. – После короткой паузы он добавил: – Но в очень милой форме. Когда защищаешь других людей. Ну а петь тебе понравилось?

Я зажмурилась от удовольствия.

– Еще как. И люди там симпатичные, а я и забыла давно, какой это кайф – петь, особенно вместе с другими. – Я понимала, что опять возбужденно тараторю, но Бен сидел в расслабленной позе, и, судя по всему, мои неожиданные излияния были ему интересны. Поэтому я продолжила: – Ничего подобного я не испытывала уже много лет. Когда я только сюда переехала, Лондон меня так ошеломил, что я вообще ничего не делала. Было так здорово, что вокруг масса народу и все такие разные…

(А потом я уткнулась в работу и ограничила жизнь узкими рамками, после чего она почти перестала радовать.)

– Я именно из-за этого люблю играть в футбол. Кого только нет у нас в команде: сантехники, грузчик, бухгалтер, ландшафтный дизайнер, кинорежиссер и ортопед. Когда на работе дойдешь до белого каления, игра ставит мозги на место. Как и в случае, когда твоя сестрица устроит в ванной потоп.

– Как она, кстати? Переехала уже?

– Да, слава богу, а я до сих пор все пытаюсь привести свою квартиру в нормальное состояние и наладить отношения с соседями. Они не в восторге от того, что в их ванной весь потолок мокрый. Но с другой стороны, счастливы, что с отъездом малолетних преступников уровень шума вернулся к норме, так что надеюсь, они меня простят.

Я сочувственно сморщилась.

– Ой-ёй-ёй. Придется тебе договариваться со страховщиками.

– Не-а, не придется. Все оплатит Рик, ее муженек. Он передо мной в долгу за целую неделю спокойной жизни, без семейных дрязг и раздоров. А я подумываю переехать втихую и не сказать ни сестре, ни матери.

– Ты этого не сделаешь, – поддразнила я.

Бен изменился в лице.

– Но это очень заманчиво. Честно говоря, я бы с радостью открутил башки и Эми, и Рику. Ну а как твои? Успела с ними повидаться?

– Нет, я… У меня руки не дошли. Дел по горло.

– А в эти выходные ты занята? – вдруг выпалил Бен, как будто давно готовился, а когда наконец решился задать этот вопрос, слова сразу же и вылетели.

– Эгхм… нет. – Мне вдруг стало безразлично, что я могу показаться унылой одинокой неудачницей, которой даже не с кем провести выходные.

– Давай поужинаем вместе в субботу? Ты любишь карри? Индийское? Рядом со мной есть симпатичный ресторанчик, – теперь настала его очередь тараторить (что выглядело довольно мило).

Наша непринужденная беседа вдруг застопорилась, мы оба осознали, что только что перешли к новому шагу в отношениях. Со сдавленным от волнения горлом я смотрела на Бена. Выражение лица у него было отсутствующее, только часто билась жилка на шее.

– В э-ту субботу? – Я скрестила лодыжки под столом.

– Да. Вот в эту субботу. – Он протянул руку и легко сжал мне запястье, отчего у меня снова побежали мурашки. – Кейт, ты согласна со мной поужинать?