— Доктор Фостер? — спросил Тейтум.

— Верно.

Он показал жетон.

— Я — агент Грей из Федерального бюро расследований. Вы не возражаете, если я задам вам пару вопросов?

— Ох. — Она вытаращилась на него. Эта женщина, решил Тейтум, до сегодняшнего дня видела агентов ФБР только в кино. — А в чем дело? Ничего не случилось?

— Нет-нет, я просто занимаюсь одним старым расследованием.

— О’кей. Хотите лимонада? Я только что приготовила.

Распитие с ней лимонада определенно снизит фактор угрозы. Хотя Тейтум в любом случае не собирался запугивать эту милую даму. А лимонад сейчас очень кстати.

— С удовольствием, — улыбаясь, ответил он.

Она провела его на заднее крыльцо, где стояли два пластиковых кресла и стол. Он сел в кресло, а женщина скрылась в доме. Тейтум посмотрел на время. До обратного рейса еще пара часов. Он подбирался к главному. Ходил по краю.

Через несколько секунд доктор Фостер появилась с кувшином лимонада и двумя стаканами.

— Печенья? — спросила она, ставя кувшин на пластиковый стол.

Где-то приходится проводить черту.

— Нет, спасибо.

Хозяйка села и разлила лимонад по стаканам.

— Так чем я могу вам помочь?

— Я изучаю убийство Клары Смит, — сказал Тейтум.

— Ох, — вздохнула она. — Это было так давно… Ее убил один очень нездоровый подросток.

— Правда? — Тейтум попробовал лимонад. — Я думал, по этому делу никому не предъявляли обвинений.

— Только потому, что он себя убил, — сказала Фостер. — Это был он, факт хорошо известен.

Тейтум едва не поморщился при слове \"факт\". Если все люди раз за разом будут говорить тебе одно и то же, подозрения легко превратятся в факты.

— Я хотел поинтересоваться вашей оценкой времени смерти, — сказал он, достав папку и проверив, что это нужная.

— Надеюсь, я смогу ответить. Это было очень давно.

— Конечно. По вашей оценке, Клара Смит умерла… между шестью и семью вечера.

— Если вы так говорите.

— Но шеф Прайс сказал мне, что ваша первая оценка была другой — немного раньше, — продолжил Тейтум; ложь легко скользнула с языка. Он улыбнулся и сделал еще один глоток холодного лимонада.

— Ну, да. Это я помню. Сначала решила, что смерть наступила раньше, но потом меня убедили, что я ошибаюсь. Оценить было сложно. Тело лежало в воде, шел снег… Оно очень быстро остыло.

— Вполне понятно. — Тейтум кивнул: его подозрения подтвердились. — А вы помните свою первоначальную оценку?

Она нахмурилась.

— Не знаю. Наверное, где-то днем. Может, в два часа…

— Но это неверная оценка, — сказал Тейтум. — Между часом и четырьмя часами дня Мэнни Андерсон был в библиотеке. Тогда он не мог ее убить.

— Ну, как уже говорила, я быстро увидела, что ошиблась.

— Не очень быстро, доктор Фостер, — возразил Грей. — Вам потребовалось два дня.

Он показал ей отчет.

Что-то мелькнуло в ее глазах. Подозрение, изворотливость. Эта трансформация была неприятной и исчезла так же быстро, как появилась.

— Я… на самом деле, я не помню. Это было очень давно.

Тейтум допил свой стакан.

— Отличный лимонад, — сказал он. — У меня есть для вас один интересный факт. В течение указанного вами времени смерти Клару разыскивала поисковая группа. Люди, встревоженные после ее исчезновения, собрались быстро. В этой поисковой группе был настоящий убийца Клары. Но благодаря вашей оценке он получил железное алиби.

Доктор Фостер побелела.

— Мэнни Андерсон никого не убивал, — продолжил Тейтум. — Однако его серьезно подозревали. Когда люди напуганы, им хочется поскорее найти виновного. Шеф Прайс — конечно, тогда он не был шефом — сказал вам, что вы ошиблись, что это наверняка неправильная оценка. Возможно, у него ушло два дня на проверку, есть ли у Мэнни Андерсона алиби на тот вечер. В любом случае, вы изменили свою оценку, чтобы Мэнни можно было привлечь к суду.

— Тогда… было сложно определить наверняка. На улице было так холодно…

— Разумеется, — сказал Тейтум.

— И убийства прекратились. Кто же еще это мог быть, кроме мальчишки Андерсона?

Тейтум вздохнул. Он едва не рассказал ей об убийствах в Чикаго в 2008-м. О горе родителей Мэнни Андерсона, которые потеряли единственного сына и долгие годы пытались доказать его невиновность. Но он промолчал. Его работа — ловить убийц, а не расстраивать семидесятилетнюю женщину, которая делает такой вкусный лимонад. Она допустила ошибку, но она была напугана, в отчаянии, как и весь остальной город.

— Вы изменили оценку времени смерти с двух на шесть-семь часов? — спросил он.

— Да, — слабо промолвила она.

— И вы знали об алиби Мэнни?

— Да, но…

— Спасибо, доктор Фостер.

Глава 64

Зои вздрогнула от сильного стука в дверь. Наверное, это Андреа, зашла навестить… Сестра не скрывала своей озабоченности по поводу настроения Зои. Ее успокаивало только то, что больничный уже почти закончился. Как только она вернется в офис, сказала Зои сестре, она, скорее всего, перестанет сходить с ума над делом, которым больше не занимается. Однако у нее вовсе не было уверенности, что все сложится именно так.

Она выключила радио и пошла к двери. Посмотрев в глазок, вздохнула, но все же открыла ее.

На пороге стоял Тейтум. В руке он держал пакет. Зои почувствовала что-то вроде дежавю.

— Привет, — сказала она.

Зои не намеревалась вкладывать в голос хоть каплю тепла, но, к ее удивлению, у нее получилось настоящее \"рада тебя видеть\". Возможно, из-за времени, которое она провела наедине со своими исследованиями. Приятно видеть живого человека, причем не собственную встревоженную сестру.

— Я принес кое-какую еду, — объявил Тейтум. — На этот раз не из \"Севен-Илевен\".

— О’кей, — сказала Зои. — И что там?

— Хумус[19]. — Тейтум ухмыльнулся.

— Что?

— В Вудбридже открылось заведение с ближневосточной кухней. И они доставляют еду в Дейл. И, что важно, кладут по две питы на каждую порцию.

— Не знала, что у тебя пристрастие к ближневосточной кухне, — заметила Зои, отступая, чтобы дать ему войти.

— Когда я жил в Эл-Эй, рядом было шикарное ближневосточное заведение, — ответил Тейтум, входя в квартиру.

Он взглянул на столик в гостиной, и Зои заметила, как по его лицу скользнуло облегчение. Столик был пуст, все бумаги убраны. Интересно, что бы он сказал, если б зашел сейчас в ее \"кабинет\"?

— Проходи, — сказала Зои, ведя его в кухню.

Тейтум идеально выбрал время; она как раз собиралась что-нибудь приготовить. Он положил пакет на стол и достал несколько коробочек и пластиковый контейнер с вязким бежевым хумусом. Зои взяла из холодильника бутылку колы и наполнила два стакана. Потом подвинула стол. От запаха питы ее живот предвкушающе заурчал, и Зои поморщилась, надеясь, что Тейтум ничего не слышал. Впрочем, если и слышал, его лицо ничего не выдало.

Они уселись, и Зои переложила на свою тарелку порцию хумуса. Оторвала кусок питы, как следует повозила в нем и засунула в рот. Пита оказалась теплой, с насыщенным и цельным — совсем не то, к чему она привыкла, — вкусом. Зои закрыла глаза, глубоко вдохнула, потом чуть заметно улыбнулась.

— Хорошо, а? — заметил Тейтум. Он жевал большой кусок питы, запивая его колой.

— Потрясающе. — Она кивнула. — Говоришь, они доставляют в Дейл?

— Ага. Это сильно улучшило мое впечатление от здешней жизни, честно признаюсь.

Зои сделала себе новую порцию питы с хумусом. Хотя бы об этом они могли говорить спокойно, без споров.

— Ну-ка, — сказал Тейтум, — догадайся, где я был последние два дня?

— А ты уезжал?

— Ага.

— Куда?

— Не хочешь угадать?

— Не особо.

— Я был в Мейнарде, — объявил Тейтум таким голосом, будто только что вытащил кролика из пустой шляпы; этот голос предполагал потрясение или аплодисменты публики.

— Правда? — сухо протянула Зои; она не собиралась потакать ему, хотя заинтересовалась.

— Полицейский, который вел дело того серийного убийцы, сейчас шеф полиции, — сказал Тейтум.

— Угу.

— Ага. В любом случае, я разобрался с алиби Рода Гловера на время убийства Клары Смит. Я его разнес.

На этот раз Зои не смогла сдержаться и вытаращилась на него.

— Как? — резко спросила она.

Как это Грей с такой легкостью справился с задачей, над которой она ломала голову много лет? Может, он нашел свидетеля, видевшего, как Гловер исчезает во время поисков? Или был какой-то человек, по очертаниям похожий на Гловера, и в темноте…

— Ты сосредоточилась не на том профиле, — сказал Тейтум. — Тебе нужно было составлять профиль следователей.

— О чем ты? — У нее дрожали руки. Она быстро спрятала их под стол.

— Полиция отчаялась припутать к этому делу Мэнни Андерсона, — ответил Тейтум. — У него было алиби на время смерти Клары, и поэтому они убедили медэксперта изменить оценку времени смерти.

— И это обеспечило Гловеру алиби, — выдохнула Зои, оцепенев от потрясения.

— Верно.

Как она прозевала такую возможность? Зои рассматривала ситуацию под любым углом, искала любые трещины, прошла через…

— Ты не могла до этого додуматься, — мягко сказал Тейтум. — Только не в четырнадцать лет.

Он был прав. В четырнадцать ей даже в голову прийти не могло, что полиция способна подтасовать улики, только бы притянуть кого-то к делу. Такая мысль была абсолютно чуждой. Зои могла злиться на копов, могла считать их некомпетентными, но в четырнадцать она ни разу не задумалась, что они и в самом деле могут вот так испоганить собственное расследование. Прошло много лет, прежде чем она узнала, что бывает всякое.

Но, когда Зои задумывалась об убийствах в Мейнарде, ей всегда было четырнадцать. Она всегда хваталась за те же идеи, двигалась привычной колеей мыслей.

— Я должна была сообразить, — раздраженно произнесла она. — Ты не представляешь, сколько раз я прокручивала в голове все факты этих дел… Это же очевидно.

— Да, если б только ты смогла отстраниться от них, — сказал Тейтум. — Но ты не могла. Зои, это твое детство. Ты сама едва не стала жертвой убийцы. Он продолжает посылать тебе эти конверты, выносит тебе мозг, пугает тебя…

— Я не напугана.

— Правда? Когда он годами преследовал тебя? Что ты на самом деле чувствовала, когда получала от него эти конверты? Ты действительно думаешь, что не возвращалась на двадцать лет назад?

Она молчала.

— И что ты почувствовала, когда те же конверты всплыли во время нашего расследования? Кем ты была в тот момент? Зои — криминальным психологом? Или Зои — четырнадцатилетней школьницей?

— Я… — Она начала отвечать, потом замолчала. Мысленно вернулась в ту минуту. Вот она берет конверты у репортера. И… погружается в кошмар.

Тейтум смотрел на нее с грустью и теплотой, и Зои захотелось отвесить ему пощечину за его понимание и сочувствие. Лучше б он смеялся над ней, упрекал и говорил, как она облажалась…

Отвернувшись, она сдавленным голосом пробормотала:

— Чтоб его…

— На случай, если я недостаточно ясно выразился, — сказал Тейтум. — Я считаю, что двадцать лет назад ты блестяще составила профиль Гловера. И полагаю, что ты блестяще работала и по чикагскому делу. Ты просто допустила маленькую ошибку.

— Маленькую? — Зои чуть не фыркнула.

— Не хочешь попробовать еще раз? С тем, что мы теперь знаем? И не вмешивая Рода Гловера? — спросил Тейтум. — То есть я понимаю, ты еще на больничном, но…

— Пойдем, — сказала Зои, вставая.

Она зашла в свой домашний офис и обернулась. Тейтум вошел следом, и Зои наблюдала, как его взгляд мечется по новому декору комнаты.

— Вот блин, — пробормотал он.

Зои подошла к стене и сдернула одну из приколотых статей.

— Помоги мне убрать их, — сказала она, снимая еще одну. — Я хочу выкинуть это из головы.

Глава 65

От пребывания в \"кабинете\" Зои Тейтуму казалось, что он путешествует по мозгу психолога, где творится сущий кавардак. Грей помог ей убрать все предметы, связанные с убийствами в Мейнарде и с убийствами в Чикаго в 2008 году. Теперь они остались с пятью мертвыми женщинами, троих из которых забальзамировали. Зои начала перевешивать фотографии в соответствии со схемой, которая казалась ей чем-то полезной, пока Тейтум отправился на кухню сделать им кофе. Он сварил кофе покрепче, догадываясь, что ночь будет долгой.

Грей вернулся с кофейником и двумя кружками и разлил по ним кофе. Одну он протянул Зои, которая рассеянно поблагодарила его, не отрываясь от маркерной доски. Тейтум проследил за ее взглядом и определил женщин на доске. Он сам видел тела двух жертв — Кристы Баркер, оставленной убийцей на пляже, и Лили Рамос, с которой они связались перед ее смертью. Их снимки, рядом с тремя другими, дернули эмоции Тейтума. Этот убийца бродил по Чикаго, убивал, легко и небрежно, и ни ФБР, ни чикагская полиция не могли его остановить. Он обернулся к Зои, ожидая, что та заговорит. Она молчала. Вздохнув, он произнес:

— О’кей, слушай, так дело не пойдет.

— Что не пойдет? — спросила Зои, взглянув на него.

— Ты запираешься у себя в голове. Ты даже не пытаешься поговорить.

— Как это? Я все время говорю с тобой.

— Только когда ты знаешь, что хочешь сказать, — уточнил Тейтум. — Вот тогда ты с радостью читаешь мне лекцию и делишься гениальными умозаключениями. Но если ты сомневаешься, ты продолжаешь думать сама.

Она открыла было рот, прищурилась, потом закрыла его. Грей сложил руки на груди и ждал.

— Ладно, — наконец произнесла она, фыркнув. — Чего ты хочешь?

— Ну, ты говоришь, о чем думаешь, а затем я высказываю свои мысли по этому поводу — возможно, у меня есть другая идея. Далее, ты не отбрасываешь мои мысли, а пытаешься обдумать их, даже если я сказал глупость. Я называю это \"мозговым штурмом\".

— Не надо нравоучений. Я знаю, что такое мозговой штурм.

Тейтум ухмыльнулся.

— Хорошо, тебе начинать, — с вызовом объявила Зои.

— Последние несколько дней ты считала нашего убийцу Гловером, но, я думаю, сейчас мы оба согласны, что там действует другой человек, верно?

— Да.

— Я считаю, нам следует начать с рассмотрения уже известных потенциальных подозреваемых и сузить круг. Возможно, кто-то из них соответствует тому уточненному профилю, который ты сделала.

— Я не думаю, что это способ…

Тейтум поднял бровь.

— Не отбрасывай эту мысль сразу же, — сказал он. — Давай погоняем ее вместе.

— Хорошо-хорошо, — угрюмо согласилась Зои. — Мы ищем людей, которые знали Сьюзен Уорнер, так? У нас есть бывший приятель, дядя в инвалидной коляске, несколько подруг из колледжа… — Неожиданно ее осенила новая мысль. — К примеру, это мог быть и приятель Даниэлы, правда? Как его зовут? Райан?

Тейтум улыбнулся, радуясь искорке в ее взгляде.

— Отлично, продолжай. Он соответствует профилю?

— Возраст подходящий. У него есть фургон. Даниэла упоминала, что он исчезает и не говорит ей куда. Возможно, у него есть другое жилье. Он работает автомехаником; такая работа требует ряда качеств, которые нас интересуют. Он бывал в квартире Сьюзен. Он очень подходящий подозреваемый.

Она явно разволновалась.

— Супер. — Тейтум ухмыльнулся. — Только у него есть алиби.

— Какое алиби?

— Когда всех этих животных набивали и бальзамировали, он был в Венеции, по обмену.

— А, точно, — сказала Зои, скиснув, потом уставилась на Тейтума. — Ты уже все это продумал…

— Возможно. — Он невинно смотрел на нее. — Тем не менее стоит обдумать и других возможных подозреваемых, верно?

— Я… это неплохая идея.

Грей рассмеялся, ощутив прилив теплых чувств к этой сердитой женщине.

— А о чем ты думаешь? Не хочешь поделиться?

Ее губы дрогнули, но звуков не последовало, как будто Зои опробовала новый для нее концепт разговора и провалилась. Наконец она справилась со словами.

— Все убийства мотивированы его фантазиями, так? Все четыре недавних убийства. Мы наблюдаем кривую обучения в реализации, однако до сих пор не понимаем, в чем цель.

— Верно, — согласился Тейтум. — Все выглядит так, будто он создает человеческих кукол и играет с ними.

— Именно.

Зои опять замолчала. И это она называет мозговым штурмом?

— Тогда в чем заключаются его фантазии? — спросил Тейтум.

— Они выглядят неким видом демонстрации власти, однако женщины уже связаны… и он не может заниматься с ними сексом после бальзамирования, а это уже потеря власти, верно?

— Видимо, да, — медленно произнес Тейтум.

— Значит, его мотивирует что-то другое. И что?

— Возможно, он сдвинут на их неподвижном состоянии и мастурбирует на них.

— Нет, не то. Не подходит, — нетерпеливо сказала Зои и прикусила губу.

Тейтум откашлялся. Это не вызвало никакой реакции, и он сказал:

— Мозговой штурм, помнишь?

Зои посмотрела на него и закатила глаза.

— О’кей. Давай предположим, что он сдвинут на их неподвижности. Чем ему так важна гибкость? Почему он одевает их, украшает драгоценностями? Почему не использует более простой метод сохранения вроде заморозки?

— Хорошо; может, он придает им позы в соответствии с какими-то выдуманными картинами или ситуациями, — предположил Тейтум.

— Например? — спросила Зои; похоже, она заинтересовалась. Хороший знак.

— Не знаю. Что он говорит этими сценами?

— Какими сценами?

— Два последних места преступления. Они… похожи на фрагменты рассказа, верно? Когда ребенок играет с куклами, то усаживает Барби в ее кресло, ставит несколько чашечек на кукольный столик — и вуаля, у них чаепитие.

— У меня никогда не было кукол.

Тейтум поднял брови.

— Серьезно?

— Ну, наверное, они были, но я с ними никогда не играла. Я отдала всех Андреа. А ты играл с куклами?

— Ну, не с куклами, но… сама понимаешь. У меня была куча фигурок \"Плеймобил\", и я разыгрывал самые разные истории. Например, они могли сражаться и стрелять друг в друга. Потом я снял с них волосы и поменял…

— Зачем?

— Ну, это была чуть не единственная съемная деталь.

— Какое-то странное пристрастие.

— Ну, не такое странное, как эти фигурки без волос. У них полые головы, и выглядят они довольно жутко, а потом ты теряешь все эти детальки с волосами и остаешься с кучей лоботомированных фигурок…

— Так, все это к делу не относится, — резко оборвала его Зои.

— В общем, мысль в том, что, когда расставляешь своих кукол, ты разыгрываешь некую историю. Так о чем эти истории?

Оба посмотрели на фотографии. Моник Сильва стояла на мостике и смотрела на воду, руки на перилах. Криста Баркер сидела на песке, закрыв лицо руками.

— Они грустят, — сказала Зои.

— Ага, Криста как будто плачет.

— Почему они грустят?

— Может, убийца имел в виду, что они грустят, поскольку мертвы? — предположил Тейтум.

— Нет… — возразила Зои, помотав головой. — Они пропали какое-то время назад. Ты прав, здесь действительно какая-то история. Если б они грустили, потому что умерли, он выставил бы их сразу после бальзамирования. Но он провел с ними много времени и только потом выставил в этих позах.

— Ага.

— Они грустят, — вдруг произнесла Зои, — потому что он их бросил.

— В каком смысле?

— У Кристы Баркер на пальце было кольцо, — сказала Зои. — Кольцо невесты.

— Ну… кольцо точно было.

— Такое кольцо дарят при помолвке. Сьюзен Уорнер нашли одетой в вечернее платье, как будто она была на серьезном свидании. А потом, когда он уходит от них, они грустят.

— Погоди…

— У него с ними отношения, — не отрывая искрящихся глаз от Тейтума, заявила Зои. — Вот в чем все дело. Он бальзамирует женщин, с которыми хочет иметь отношения.

— В смысле, сексуальные отношения?

— Во всех смыслах, Тейтум. Дело не в сексе. То есть здесь есть очевидные некрофилические тенденции, само собой. Но он хочет иметь кого-то рядом, в своем доме. Это все об одиночестве.

— О’кей, — протянул Грей. Ее энтузиазм не был заразным; скорее агент чувствовал себя выведенным из равновесия. — И что же все это значит?

— Ну, убийца — человек, у которого никогда и ни с кем не было длительных и удачных отношений, — сказала Зои. — Он наблюдает за другими любящими людьми и хочет того же. Но не может добиться этого сам…

— Почему?

— Я полагаю, его одержимость полным контролем делает невозможными практически любые отношения. Кроме того, он неадекватен. Вероятно, у него сексуальная дисфункция, и он не может заниматься сексом с живой женщиной.

— О’кей, и вот он хватает женщину, душит ее насмерть… а бальзамировать зачем?

— Потому что ему нужны длительные отношения.

— Логика безумная, но ладно… А потом что? Он укладывает ее в кровать? Несет ее по утрам к столу в гостиной? Сажает рядом с собой смотреть телевизор? Держит ее за руку?

Зои медленно кивнула.

— В общем, примерно так.

— Ага-а, — протянул Тейтум, начиная улавливать систему. — А потом он их выбрасывает… почему?

— Потому что у него не получается.

— Да ладно. Они что, ссорятся?

— Нет. Но он перестает чувствовать это, чем бы оно ни было. Ему опять одиноко. Ее присутствие больше не успокаивает. Представления становятся… пустыми.

По спине Тейтума пробежал холодок.

— И он начинает искать следующую… Зои, это на редкость безумный образ мыслей.

Она пожала плечами.

— Хорошо, и чем нам это поможет? — спросил Тейтум.

— Пока не знаю. Нам известно, чем заканчиваются эти истории, верно? Убийца порывает с женщиной, оставляет ее в каком-нибудь месте и придает позу, будто у нее разбито сердце.

— Самый сентиментальный из всех серийных убийц.

— Угу. Но как эта история начинается?

— Ну, он находит проститутку…

— Нет, это не начало. Это вроде… подготовки. У него еще нет полного контроля. История начинается, когда он заканчивает бальзамировать тело.

— О’кей. Видимо, он привозит ее домой…

— Вот здесь я хочу тебя остановить, но не потому, что не ценю твое мнение, — сказала Зои, пытаясь ободряюще улыбнуться.

Тейтум расхохотался.

— Приятно слышать, что ты не хочешь меня обидеть.

— У меня просто есть… чутье. Я могу представить себе эти штуки. Он заканчивает ее бальзамировать. Дальше, бальзамирование — грязный процесс, поэтому, я думаю, он предварительно снимает с нее всю одежду. Помнишь тело Лили? Вся шея залита кровью, но рубашка почти чистая.

— О’кей, значит, он их моет и одевает. Но Лили он не вымыл.

— У него не хватило времени, и он был в панике. Не мог собраться с мыслями. Но в отношении других жертв, я думаю, ты прав. Он моет их, одевает…

Она замолчала, уставившись на фотографии.

— В чем дело?

— Он не надевает обратно их собственную одежду. Ему не нужны отношения с проституткой. Он одевает их в новую одежду.

— О’кей, похоже, в этом есть смысл, — сказал Тейтум. — Значит, он заранее покупает новую…

— Тейтум, эта одежда на них сидит. На всех.

— И?..

— Откуда он знает, что покупать?

— Все они — худые девушки. В смысле, он, наверное…

— Криста Баркер была намного выше Моник Сильвы. А Лили не такая уж худая. И это не дешевые вещи вроде \"один размер подойдет всем\". Со Сьюзен Уорнер проблем не было — он располагал всем ее гардеробом, поскольку убил ее дома. Но у проституток было только то, что на них надето.

— Ты хочешь сказать, что он возил их за покупками, — медленно произнес Тейтум.

Зои кивнула.

— Перед тем как убить их, когда они все еще считали его клиентом. Возможно, он говорил, что хочет прикупить им красивой одежды на эту ночь. А потом куда-то отвозил…

— В торговый центр.

— Возможно.

— Отлично. — Тейтум улыбнулся, сел за ее ноутбук и открыл браузер.

— Что ты делаешь?

— Мы знаем, где он подобрал Лили, так? Угол Кларк и Гранд, у Ривер-Норт. — Грей открыл \"Гугл-мэпс\" и нашел это место.

— Ага.

— И мы знаем, что он отвез Лили на Харэн-стрит, куда-то… сюда. — Тейтум указал на кусок Харэн-стрит на карте. — Он должен был повести Лили в какое-то место по пути между этими двумя точками. Либо куда-то рядом с тем местом, где он ее убил.

— Необязательно, — возразила Зои. — Может, у него есть любимый магазин. Где-нибудь в другом конце Чикаго.

— Тоже верно. Но я могу попробовать. Если это другой конец Чикаго, мы ничего не получаем. Но если это по пути… то у нас есть конечный список торговых центров.

— Все равно выходит много, — сказала Зои, но Тейтум чуял, что она заинтересовалась идеей. — Если ты прав, то он, скорее всего, выбирал место поближе к конечной точке.

— Почему?

— Ну, я предполагаю, что именно там он бальзамировал свои жертвы. Он напряжен и предпочитает место, которое хорошо знает. Место, в котором он уже несколько раз побывал. Там, где ему кажется, что он лучше контролирует ситуацию.

— Ты думаешь, он всегда ходил в один и тот же торговый центр?

— Да, это наиболее вероятно.

— Отлично. — Тейтум ухмыльнулся. — Тогда давай составлять список.

— А потом что?

— А потом мы полетим в Чикаго и посмотрим записи с их камер видеонаблюдения на вечер исчезновения Лили. Возможно, нам удастся засечь ее и Сентиментального Серийного Убийцу.

— Что? Да ты шутишь.

Грей пожал плечами, уже переписывая адреса.

— Ты все еще на больничном. Я в отпуске до следующей недели. У тебя есть более интересное занятие?

Глава 66


ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС,
ПЯТНИЦА, 29 ИЮЛЯ 2016 ГОДА


Зои никогда особо не интересовалась шопингом и сейчас думала, что для этого расследования намного лучше подошла бы Андреа. Сестра могла целыми днями ходить по магазинам одежды просто ради удовольствия. Сейчас они были в пятом магазине, и Зои казалось, что она проходит десятый круг одежного ада.

Не особо помогало и то, что их расследование было исключительно безнадежным и напрасным. В одном из магазинов, куда они зашли, записи с камер уже стерли, а в другом менеджер отказался их показывать, потребовав ордер на обыск. Даже если Сентиментальный Серийный Убийца, как начал его звать Тейтум, бывал в одном из магазинов их списка, они могли его пропустить.

Грей сейчас спорил с менеджером этого магазина, которая тоже отказывалась предоставить им записи, а удрученная Зои отправилась бродить по залу. Этот магазин был одним из крупных, до отказа набитый мужчинами, женщинами и детьми. Десятки ламп торгового зала освещали ряды и ряды юбок, рубашек, штанов и платьев… Зои пыталась представить, как Сентиментальный Серийный Убийца входит в этот магазин и что-то выбирает. Какая-то невероятная последовательность событий. Скорее всего, он отправлял проституток выбирать, а сам мялся в стороне вместе с прочими изнывающими мужьями и друзьями. С другой стороны, маловероятно, чтобы он настолько выпустил проститутку из-под контроля. Может, она все неправильно поняла. Может, он вовсе не вел их за покупками…

Ее взгляд уперся в один из манекенов. На нем была рубашка, в которой они нашли Лили.

Зои медленно, будто опасаясь спугнуть, подошла к манекену. Тот выглядел очень естественно — один из самых реалистичных, которые ей когда-либо доводилось видеть, вылепленный и раскрашенный как потрясающе пропорциональная женщина; пустой взгляд был направлен прямо на Зои. Пластиковое лицо выглядело жутковато. Она знала, что для этого феномена существует специальный термин — эффект \"зловещей долины\"; чем сильнее нечто искусственное напоминает человека, тем более чуждым оно кажется.

А еще манекен напоминал искусственного двойника забальзамированных тел Кристы Баркер и Моник Сильвы, собственных манекенов убийцы.

Внезапно Зои представила себе намного более правдоподобную картину одежного шопинга убийцы. Вот он подходит к манекену, уже напоминающему женщину его мечты — женщину, которая никогда не спорит, никуда не уйдет, которой можно придать любую позу, — и говорит ближайшему продавцу, что хочет одежду как на манекене, а размер должен подойти девушке, с которой он пришел.

В большинстве магазинов стояли простые, непримечательные куклы, едва напоминающие человеческую фигуру. Но здесь манекены были с волосами, правильного цвета, с большими прекрасными глазами. Идеальными для этого убийцы. Они с легкостью подпитывали его фантазии. Держал ли он такой манекен дома? Чтобы практиковаться? Скорее всего, да — по крайней мере, раньше.

— Зои. — Тейтум коснулся ее руки. — Пойдем. Может, нам повезет в следующем…

— Погоди, — сказала Зои.

Она подошла к менеджеру, суровой на вид женщине, которая раздраженно смотрела на них.

— Простите, — начала Зои. — Мы ищем…

— Ваш напарник сказал мне. Гробовщика-Душителя, верно? Послушайте, я не припомню, чтобы тут бродили какие-нибудь чудики, а если вам нужны записи с камер…

— О’кей, — сказала Зои. — Я поняла. Но у меня есть другой вопрос. Мужчине, которого мы разыскиваем, скорее всего, около тридцати…

— Таких у нас полно.