– Успокойся! – мягко попросил я. – Всё хорошо! Ты вообще меня спасла!
– Спасла! – скривилась Алёна и вдруг с истеричными нотками выдала: – А как же иначе! Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт!
– Да всё уже закончилось!
– Ты не понимаешь, Сергей? Меня похитить хотели! Если б не ты, затолкали бы в машину и увезли! Что со мной сделать собирались, как думаешь?
У меня при одной мысли об этом закрутило кишки, но я с деланной беспечностью отмахнулся.
– Да ничего бы не сделали! Заплатил бы Мальцев выкуп, никуда не делся!
– Тебе откуда знать?
– А как иначе, если он на тебе жениться собирается?
Ответа на эту реплику не последовало. Алёна опустилась на лавочку у подъезда, достала из сумочки зеркальце и принялась салфеткой стирать с лица остатки растёкшегося макияжа.
Я постоял какое-то время рядом молча, потом предложил:
– Давай тебя домой провожу.
– Проводи до почты.
– Зачем?
– Позвоню по межгороду, Володя номер оставил, – пояснила Алёна, поднимаясь с лавочки.
Мысль эта была не лишена смысла, мне бы и самому стоило оповестить о случившемся Козлова, но не говорить же с ним при Алёне! А просить девушку подождать, пока сбегаю до телефонной будки, – не вариант. Это она только с виду успокоилась, ещё только продолжения истерики не хватало!
На выходе со двора я внимательно огляделся и повёл блондинку к частному сектору, решив срезать напрямик через посёлок. Адреналин выветрился, пришло понимание, что тот решительный заика вполне мог зарезать меня и непременно зарежет или собьёт машиной, если только представится такая возможность. И тут от моей бдительности ничего особо не зависит – подловить можно любого, особенно если трое на одного. От этой мысли мошонка съёжилась до такой степени, что чуть ноги судорогой не свело. Страшно!
Газовый револьвер немного уравнивал шансы, но я испытывал серьёзные сомнения касательно его эффективности. Это не ТТ, у этого куска железа ровно два достоинства: относительная законность и вес; при некоторой сноровке им череп проломить ничего не стоит. Ну и выглядит грозно, не без этого. Неподготовленного человека может и напугать. А в остальном… В остальном всё было плохо.
Хотелось сейчас только одного: проводить Алёну домой и побыстрее свалить, а блондинка, будто что-то такое заподозрила и вцепилась в руку, как в спасательный круг, повисла на мне и прижалась боком. Мягкое прикосновение бедра направило мысли в совсем другое русло, и как-то неожиданно я успокоился и взял себя в руки.
Бывало и хуже, ведь так? По крайней мере, сейчас по мне не палят из автомата.
Надеюсь, и не станут. Очень-очень надеюсь.
В отделении связи Алёна сразу убежала заказывать междугородние переговоры, и я воспользовался моментом – позвонил Козлову, но на этот раз трубку на другом конце провода не сняли ни в отделении, ни дома. Зараза, как же не кстати!
Алёна зашла в переговорную кабинку, я встал рядом и слегка приоткрыл дверцу, чтобы слышать разговор. Тот начался с всхлипов и путанных объяснений, но постепенно Мальцеву удалось успокоить подружку, и он перешёл к расспросам.
– Трое их было! – произнесла Алёна, шмыгая носом. – Двое постарше и молодой пацан в тельняшке. Я только его разглядела, он заикался сильно, и на плече татуировка какая-то была. Волосы тёмные, подстрижены очень коротко. Да! Его Федей назвали. Машина? Белые «жигули», я в моделях не разбираюсь. Номера тряпкой закрыты были. Нет, в милицию не звонили ещё. – Алёна всхлипнула, закусила губу и спросила: – Володя, ты когда вернёшься? Мне страшно! Возвращайся, ну пожалуйста! – Она выслушала ответ и повысила голос: – Ещё отложить? Но почему? Володя, я так больше не могу!
Уж не знаю, о чём шла речь, но, судя по всему, коммерсант на своём всё же настоял. Блондинка тяжко вздохнула, поджала губы и протянула трубку мне:
– Сергей, возьми!
Я шагнул в кабинку и сказал:
– Слушаю.
– Спасибо, Сергей! – послышалось в динамике под хрип помех. – Даже не знаю, как тебя отблагодарить! Вот же твари, по самому больному ударить хотели!
– Кто? – потребовал я объяснений.
– Мне откуда знать?! – взорвался в ответ коммерсант. – Ты что-нибудь ещё запомнил? Описать их сможешь?
– Откуда? – фыркнул я. – Дрался же, не приметы высматривал!
– А по машине что скажешь?
– «Шестёрка» это была. Белая, но с каким-то кремовым оттенком, почти незаметным.
– Слушай, Сергей, – произнёс после небольшой паузы коммерсант. – Я тут до конца недели точно застряну, а Никиту ещё не выписали, да и левой рукой он толком шевелить не может. Вадима уже отпустили, но у него всё в глазах двоится и голова кружится, не поможет, если нападут. Не бросай Алёну одну, очень тебя прошу!
– Да какие проблемы? Провожу до дома, не вопрос.
На другом конце провода послышался тяжёлый вздох.
– Проводить мало, Сергей. Присмотри за ней, пока не приеду!
Меньше всего мне хотелось изображать из себя телохранителя, но блондинка хлюпала носом жалостливей некуда, да и не совсем она мне чужая была, поэтому вместо категорического отказа я ограничился невнятным:
– Владимир, у меня работа вообще-то…
– Алёна отпуск за свой счёт возьмёт, дома сидеть будет. А к родителям съездить или в магазин сходить в любое удобное время можно. Ну и просто через тебя связь держать станем. Ну ерунда же – сам посуди? Пятьсот рублей лишними не будут, так?
Я взглянул на Алёну и заявил:
– Пятьсот в день мало. Давайте тысячу.
– Нет, Сергей. Пятьсот. Ты таких денег нигде не заработаешь!
– Так мне и голову на другой работе не проломят!
Коммерсант и слушать ничего не пожелал.
– У меня все средства в обороте, даже машину новую пока взять не могу. Эти дополнительные траты просто не потяну. Пятьсот в день – зарплата Никиты и Вадима, понимаешь? Ну негде мне сейчас наличку найти, не растут деньги на деревьях. Помоги, войди в положение!
Я ещё раз посмотрел на понурую блондинку и сдался.
– Договорились.
Стоило только Владимиру заручиться моим согласием, из его голоса мигом пропали просительные интонации, и он деловито поинтересовался:
– Козлов что-нибудь узнал? Разговаривал с ним?
– Не могу дозвониться.
– Держи этот вопрос на контроле. Я завтра позвоню на домашний.
– Хорошо, – вздохнул я и вернул трубку Алёне, но окончание разговора вышло скомканным. Блондинка и сама стала какой-то зажатой, и коммерсанту явно было не до неё. Сказали друг другу дежурное «люблю, скучаю, целую», а там и связь оборвалась.
Я первым выглянул на улицу и внимательно осмотрелся, следом вышла насупленная Алёна.
– Куда сейчас? – спросил я у неё.
– Домой, – сказала блондинка, вновь вцепилась в мою руку и потянула по направлению к озеру. – Пошли, тут недалеко.
– Но ты же…
– Володя мне квартиру снял. Здесь совсем рядом.
Я только хмыкнул и от комментариев воздержался, хоть на языке так и вертелось новомодное словечко «спонсор». Снял и снял – мне какое дело? Добраться бы без приключений…
08|07|1992
вечер
Квартиру Алёне сняли в двухэтажке неподалёку от общественной бани. Дом на три подъезда с обвалившейся штукатуркой разительно отличался от хором коммерсанта, но и тут я промолчал, просто не видел смысла трепать нервы блондинке, и без того выбитой происшествием из колеи. Мы поднялись по деревянной лестнице и очутились в общем, проходящем через весь второй этаж коридоре. Там Алёна принялась рыться в сумочке и, к моему величайшему облегчению, некоторое время спустя всё же отыскала среди её содержимого ключи.
Блондинка сразу прошла в квартиру, а я задержался осмотреть дверь и с немалым облегчением обнаружил, что та сколочена не из фанеры, как зачастую бывает в новостройках, а из полноценного массива. Ещё и открывалась наружу: выбить не так просто, соседи от грохота точно всполошатся.
Алёна скинула босоножки, бросила сумочку на пуфик, после избавилась от кофточки и прошла прямиком на кухню.
– Закрой на щеколду! – потребовала она, и я расценил это приглашением зайти в гости. Нельзя сказать, что мне было так уж интересно взглянуть на любовное гнёздышко коммерсанта, но ссаженные костяшки требовалось очистить от запёкшейся крови, а заодно чем-нибудь обработать рассечение.
– Руки вымою! – предупредил я хозяйку, разуваясь.
Планировка квартиры оказалась предельно простой: коридорчик упирался в небольшую кухоньку с газовой плитой, слева был совмещённый санузел, справа – единственная жилая комната, не представлявшая из себя ничего особенного. Блёклые обои, вышарканный палас, традиционные сервант, шкаф и диван, укрытый плюшевым покрывалом с хрестоматийным изображением оленей в лесу. Брошенный туда взгляд зацепился только за новенький импортный телевизор – точно недавнее приобретение: хозяева квартирантам такой ни в жизни бы не оставили.
В ванной комнате, небольшое окошко под потолком которой выходило на кухню, я вымыл руки с мылом, оглядел костяшку и беззвучно выругался. Бил лёжа, а потому далеко не в полную силу, но один из ударов пришёлся по зубам, они и рассекли кожу. Ерунда, по большому счёту, но место неудачное, заживать будет долго.
Промокнув руки махровым полотенцем, я зашёл на кухню и обнаружил, что Алёна возится с бутылкой, безуспешно пытаясь скрутить винтовую пробку. Прежде чем успел предложить свою помощь, блондинка совладала с той и, позвякивая горлышком о край рюмки, налила в неё грамм пятьдесят коньяка. И так же до краёв наполнила вторую.
– Бери, – нервно выдохнула она и выпила.
Я одним махом влил в себя крепкий алкоголь, тот провалился внутрь огненной волной и начал расходиться по телу приятным теплом, но в голову не ударил совершенно.
Это всё нервы. Шок.
– Неправильно ты, дядя Серёжа, коньяк пьёшь! – вдруг с истеричными нотками рассмеялась Алёна, откинула с глаз белую чёлку и пояснила: – Коньяк маленькими глоточками пить надо, смакуя. Володя говорит, за границей двадцать грамм и на час растянуть могут.
– Бывал он там, за границей? – насмешливо фыркнул я.
– Да какая разница? – махнула рукой Алёна и вновь наполнила рюмки.
Я сразу пить не стал и спросил:
– Есть чем-нибудь руку обработать? Глубоко рассёк.
– Посмотри в комнате, – предложила блондинка. – В шкафу на верхней полке коробка с лекарствами.
Мне рыться в чужих вещах нисколько не хотелось, но Алёна определённо не собиралась подниматься из-за стола, пришлось идти в комнату самому. Открыл одну дверцу, затем другую, отыскал коробку, покопался в её содержимом и йоду предпочёл перекись водорода. Оценил рассечение и заливать его обеззараживающим раствором не решился, хорошенько смочил клок ваты и уже его приложил к костяшкам.
Когда вернулся на кухню, Алёна стояла у открытого окна и курила, а коньяка в бутылке определённо убавилось.
– Дома обычно не дымлю, – сказала вдруг блондинка, будто оправдываясь. – А сейчас не могу, трясёт всю…
Я встал рядом с девушкой и с некоторой даже опаской выглянул на улицу, но ничего подозрительного не заметил, разве что обратил внимание на пенёк совсем недавно спиленного клёна на газоне под окном; в траве ещё желтели опилки. За нешироким проездом стоял точно такой же дом и едва ли кого-то мог привлечь столь унылый вид, скорее уж это соседям с первого этажа не хватало солнечного света.
Вернувшись за стол, я по совету девушки немного отпил из рюмки, потом сделал глоток побольше и взялся разглядывать этикетку. Коньяк грузинский, четыре звезды. Неплохой, наверное. Уж всяко приятней водки заходит.
Хотя… Замахнул бы сейчас соточку беленькой или даже две. Исключительно в целях снятия стресса, но – замахнул. Водка, она в таких ситуациях куда лучше мозги прочищает.
Я вздохнул, допил остатки коньяка и, поскольку Алёна всё так же гипнотизировала взглядом огонёк сигареты, осторожно вытянул из кармана газовый револьвер, выложил его перед собой. Воронёный ствол был сантиметров в десять длиной, деревянные накладки рукояти снизу расширялись для более удобного хвата. Солидная вещица, так сразу от боевого и не отличишь.
Первым делом я сдвинул кнопку фиксатора и откинул в сторону барабан, тогда уже не сдержался, в голос ругнулся матом. Во все шесть камор были впрессованы металлические вкладыши, центральные отверстия в которых серели капсюлями кольцевого воспламенения. Подцепив ногтем закраину одной из гильз, я вытянул патрон и ругнулся снова, на этот раз при виде свинцовой пульки. Двадцать второй калибр, мелкашка!
Алёна обернулась от окна и непонимающе уставилась на меня, потом разглядела патрон и захлопала глазами.
– Но Сергей, это же… Тут пуля!
– Ага, – подтвердил я и принялся доставать и рядком выставлять перед собой остальные патроны.
– Но Володя говорил, он газовый!
На ум пришла лишь хрестоматийная фраза «обещать – не значит, жениться», так что промолчал, вместо этого посмотрел в ствол на просвет и ожидаемо не обнаружил рассекателя. Его высверлили или выбили, а поскольку родные девять миллиметров для стрельбы двадцать вторым калибром не годились, внутрь впаяли подходящую по размерам стальную трубку. Нарезов не было, но этот ублюдок для стрельбы на дальние дистанции и не предназначался.
– И если бы я… – Алёна припомнила, как пыталась выжать спуск, побледнела и приложила кулак к губам, закусила палец. – Если бы я…
Это был бы номер, да. Я представил парня с дыркой во лбу и поёжился, но девушку постарался всё же успокоить.
– Да ты не попала бы. И пуля ерундовая, отделался бы ранением.
– Но Володя… Володя…
Блондинка не договорила, налила себе коньяка и выпила, после не достала даже, а вырвала из пачки «Салема» новую сигарету, раскурила её, жадно затянулась. Руки у неё ходили ходуном.
Я же продолжил изучать револьвер. Клеймо на рамке гласило: «ERMA EGR77»; мне это название ни о чём не говорило, но сделано оружие было на редкость основательно.
– Убери! – взорвалась вдруг Алёна. – Убери эту гадость! Видеть её не могу!
– Без него нам бы лихо пришлось! – напомнил я.
Блондинка ничего не ответила и вновь выпила; без всяких смакований просто взяла и влила в себя коньяк. Я налил нам снова, затем протёр патроны, вставил их обратно в каморы и защёлкнул барабан. Тщательно стёр с оружия отпечатки пальцев и убрал его на пуфик у входной двери, завёрнутым в кухонное полотенце.
– Что ты с ним сделаешь? – поинтересовалась девушка, нервно обхватив себя руками.
– Верну, – односложно ответил я.
А что ещё оставалось? Выкинуть? Так оружие денег стоит, с меня за него спросят. И с собой для обороны не поносишь – статья. Недаром Володенька его подруге на хранение оставил, не стал рисковать и с ментами при стволе общаться.
– Есть хочешь? – спросила вдруг Алёна.
Я задумался на миг, затем покачал головой. У меня не просто не было аппетита, скорее уж кусок в глотку не лез. К тому же коньяк вовсе не требовал закуски, и в покушении на содержимое хозяйского холодильника не возникло нужды.
– Нет, не хочу.
Алёна взяла рюмку и бутылку, ушла в комнату, включила люстру.
– Идём! Не люблю на кухне сидеть, – позвала она меня за собой.
Стоило бы распрощаться и свалить, но в бутылке ещё плескался коньяк, и я проявил малодушие. Взял свою рюмку и последовал за блондинкой, рядом с ней на диван присаживаться не стал, отошёл к придвинутому к окну столу. В голове приятно шумело, и нервозность как-то незаметно отступила, стёртая опьянением.
– Все вы мужики, сволочи! – с горечью выдала вдруг Алёна, изрядно меня тем самым поразив.
На собственный счёт я справляться не стал, вместо этого уточнил:
– Даже Володенька?
– Думаешь, я с ним только из-за денег? – невпопад спросила блондинка, которую разобрало выпитое. – Он эрудированный и с чувством юмора у него всё в порядке! С ним интересно, понимаешь?
На этот раз «надёжность» в числе достоинств коммерсанта не вошла, но смешок вырвался у меня совсем по другой причине.
– Эрудиция, чувство юмора, деньги, – перечислил я, сделал глоток, следующим осушил рюмку и поставил её на полированный, но изрядно поцарапанный подлокотник дивана. – Завидный жених, да и только!
– Да уж получше многих! – фыркнула Алёна, разлила по рюмкам остатки коньяка и обвиняюще произнесла: – Ты-то, можно подумать, рыцарь без страха и упрёка! Торговался как на базаре! Вот отказался бы Владимир платить, и что – бросил бы меня и ушёл?
Коньяк подействовал на удивление мягко и незаметно, развязал язык и позволил высказать свои соображения предельно прямо, без оглядки на нежелание ранить чужие чувства.
– Во-первых, я на тебе жениться не собираюсь и не собирался, – заявил я, ничуть не смущённый обидными словами. – Во-вторых, мы, вроде как, наше знакомство договорились не светить. Как думаешь, не насторожило бы Володеньку моё желание оберегать тебя на безвозмездной основе?
Алёна в ответ неопределённо махнула рукой.
– Прости, Сергей. Неделя выдалась нервная, сама не своя. – Блондинка взяла рюмку, мы чокнулись и выпили. – Всё так хорошо было и будто чёрная полоса пошла!
Она нервным движением поднялась с дивана, слегка покачнулась и наклонилась убрать пустую бутылку под стол. Я загляделся на обтянутый куцым платьицем зад и ощутил вполне определённые позывы, ладно хоть ещё Алёна в столь соблазнительной позе долго не простояла, сразу выпрямилась и вышла из комнаты, чтобы вскоре вернуться с новой бутылкой, на сей раз – початой.
Этот коньяк оказался армянским. Мне пришлось зажмурить левый глаз, дабы изучить этикетку; как видно, на пустой желудок выпивка подействовала куда сильнее, нежели казалось.
– Да всё устаканится ещё… – уверил я блондинку, когда та наполнила рюмки.
Девушка меня словно не услышала.
– Володя был такой милый и заботливый, цветы постоянно дарил… – вздохнула она, не став опускаться на диван. – А после взрыва его будто подменили. Толком не общались с тех пор. Сейчас и вовсе в командировку уехал. Я попросила меня с собой взять, а он сказал, что это не вариант. Не вариант – понимаешь?!
– Да у вас просто этот… как его… конфетно-букетный период закончился!
– Иди в жопу, Сергей!
– Ну серьёзно! У мужика проблем выше головы, его убить хотели, а тут ты ещё мозги клюёшь!
– А меня? Меня не хотели похитить?! – с надрывом выкрикнула Алёна, задетая за живое. – Из-за его дел, между прочим! А он ещё решил развод отложить! А мы ведь осенью уже пожениться собирались!
– Чего он так? – удивился я.
Блондинка передёрнула плечами.
– Какая-то собственность на жену оформлена, говорит. Мол, не хочет активы терять. Даже не знаю, верить или нет. Анька, зараза, как в воду глядела, сразу сказала, что так и будет. А, может, просто сглазила, и жить мне теперь здесь непонятно сколько…
Съёмная квартира и в самом деле не шла ни в какое сравнение с особняком Мальцева, и я заметил, будто мне было до этого хоть какое-то дело:
– Да женится он на тебе, никуда не денется.
– Женится! – фыркнула Алёна и отвернулась к окну. – Да он даже защитить меня не в состоянии! Сам уехал, тебя приставил, а сильно ты поможешь, если те уроды вернутся?
Если те уроды вернутся? При одной только мысли об этом, даже несмотря на выпитое, кишки стянуло узлом, скрутило мошонку. Вернулся страх, рвануло душу напряжение последних дней, да ещё Алёна обхватила себя руками и начала тихонько всхлипывать; девичьи плечи затряслись в едва сдерживаемых рыданиях.
– Револьвер этот… Как же мне тошно и одиноко! Как же тошно… Серёжа, ты бы только знал!
Никаких утешительных слов в этой ситуации в голову не пришло; способ побороть женскую истерику и заодно сбросить собственное напряжение подсказали плескавшиеся внутри полбутылки коньяка. Моя ладонь надавила блондинке меж лопаток и заставила ту навалиться животом на стол, а когда Алёна упёрлась локтями в столешницу и попыталась выпрямиться, я без всякого труда удержал её на месте, попутно свободной рукой задрал на бёдра куцее платьице и приспустил трусики.
– Совсем обалдел? Отпусти! – возмутилась блондинка, но я уже совладал с завязками своих штанов и начал пристраиваться к ней сзади. С непривычки получилось это не сразу, да ещё Алёна ойкнула и привстала на цыпочках, высоко задрав зад.
– Сергей, погоди! – зачастила она, впрочем, уже без особого возмущения в голосе. – Не здесь же, не у окна! Да стой ты, говорю!
Я ничего и слушать не стал, а там и Алёна обмякла, послушно расставила ноги шире и распласталась на столешнице, тяжело задышала, вскрикивая и постанывая в такт толчкам. И всё шло просто замечательно: стол скрипел и шатался, мои пальцы стискивали упругие ягодицы блондинки, я двигался, двигался и двигался, только вот окончательно расслабиться помешало банальное отсутствие презерватива. В итоге, не доведя дело до самого ответственного момента, я отстранился от Алёны и развернул её к себе. Блондинка поняла всё без слов.
– Ну ты и нахал! – выдохнула она, тяжело отдуваясь, и всё же опустилась на колени.
Я какое-то время просто стоял и не проявлял инициативы, потом обхватил ладонью девичий затылок, надавил и сам подался вперёд – не слишком сильно, как показалось, только хватило и этого. Алёна дёрнулась и упёрлась в мои бёдра, тогда слегка ослабил хватку, но убрал руку, лишь когда окончательно перестали корёжить судороги. Блондинка тут же вскочила на ноги и с выпученными глазами убежала в ванную.
Прям дежавю! И пусть в этот раз всё прошло несказанно лучше и во много раз ярче, но предпочёл бы, если так можно выразиться, более естественное завершение процесса. А то скоро комплекс неполноценности заработаю или там расстройство какое…
Послышался и смолк шум струи, в комнату вернулась Алёна, раскрасневшаяся, протрезвевшая и… злая.
– Совсем офигел?! Что это было вообще?! – запоздало раскричалась она. – Это как называется?!
– Ну… ты ведь жаловалась на одиночество, так? – глуповато улыбнулся я в ответ.
– То есть засадить по самые гланды – лучшее средство от одиночества по-твоему?!
– Но ведь помогло же? – хмыкнул я и подтянул штаны.
– Дурак! – выругалась блондинка, откинула с лица белую чёлку и уже совершенно спокойно спросила: – Куда собрался-то? Или тебе в ночь сегодня?
Намёк вышел откровенней некуда, и уходить – а точнее, сбегать! – сразу расхотелось, но и раздеваться я не стал.
– Не в ночь. До киоска за презервативами схожу и вернусь.
– Мог бы и спросить до того, как член свой в меня совать! – выдала Алёнка, швырнула в грудь пластиковым квадратиком с известным содержимым и начала через голову стягивать своё узкое платье.
Её трусики давно валялись на полу, и мне открылись треугольник незагорелой кожи и пушистая полоска очень светлых волос внизу плоского живота, так что причин оставаться одетым попросту не осталось. Ну я этого делать и не стал, благо ощутил приток крови к известному месту, словно и не разрядился не далее пяти минут назад. А ещё недопитым оставался коньяк. Армянский. Хороший…
09|07|1992
утро
Утром разбудила Алёна, вот только разбудила совсем не так, как мне бы того хотелось. Она попросту соскочила с дивана, будто шилом в зад ткнули, заметалась по комнате и убежала в ванную.
Я немного полежал, изучая рассаженную костяшку, затем несколько раз на пробу сжал и разжал кулак, досадливо поморщился и с опаской оторвал голову от подушки. Рука ныла, а вот на похмелье не было даже намёка, словно и не пил вчера. Вот уж действительно хороший коньяк, не спирт с чаем разведённый.
– Ты чего? – спросил я у блондинки, заглянув в санузел.
– На работу проспала! – пояснила Алёна, которая уже почистила зубы и залезла в ванну. Она задёрнула шторку и скомандовала: – Брысь отсюда!
Я и не подумал никуда уходить, только зевнул.
– Какая работа? Ты ж за свой счёт взяла!
– А я заявление писала? Не приду – прогул влепят!
Мне услышанное вовсе не понравилось.
– Подожди, ты же не собираешься…
– Позвоню и предупрежу, что не выйду. А ты Аньке через Андрея заявление передашь, она занесёт кадровичке.
Я кивнул.
– Хорошо, передам. А сейчас можно к тебе? Мне тоже душ принять не помешает.
– Даже не думай!
Ответ не удивил, и навязываться я не стал, но, когда мокрая Алёна выбралась из ванны и начала спешно вытираться, всё же не упустил возможность погладить её упругую попу. Получил за это по руке, да ещё в отместку блондинка, убегая в комнату, выключила свет. Впрочем, через оконце под потолком, выходившее в кухню, света проникало достаточно, и я наскоро сполоснулся, после отправился собираться.
– В ванной кран капает, – предупредил девушку, будто это имело сейчас хоть какое-то значение.
– Вот возьми и почини! – огрызнулась Алёна, которая к этому времени уже надела бюстгалтер и теперь, стоя ко мне спиной, склонилась над выдвинутым ящиком с нижним бельём в поисках чистых трусиков.
– И что мне за это будет?
– Только сунься! – сразу предупредила блондинка. – Оторву всё под корень!
Вид открывался соблазнительней некуда, но, как видно, время Алёну и в самом деле поджимало, и я совладал с возбуждением, начал одеваться, между делом спросил:
– Стрижка твоя, кстати, как называется?
– Короткое каре.
– А на голове?
Алёна шутки не оценила, натянула белые трусики и принялась возиться с чулками.
– Детский сад, штаны на лямках, – фыркнула она и предупредила: – Учти – продолжения не будет!
– Серьёзно? – не поверил я.
– Да, Серёжа! Серьёзно! У меня и без тебя всё хорошо!
– Вчера ты считала иначе.
Блондинка влезла в юбку, поправила её, подвигав из стороны в сторону, и взглянула на меня.
– Вчера я была напугана и слишком много выпила. А ты бессовестно воспользовался моим состоянием! – Она поджала губы так, что уголки строгого рта поползли вниз, и с укором добавила: – Неоднократно!
Вот тут мне и не удалось удержаться от самодовольной ухмылки.
– Первый раз – да, а дальше надо ещё разобраться, кто кем пользовался! Ты на мне…
– Неважно! – перебила Алёна, самую малость покраснев. – Как говорит Мальцев, это просто форс-мажор! На этом всё – намотай себе на ус!
Некстати вспомнилась вчерашняя неосмотрительность, и я проворчал себе под нос:
– На ус намотать не так страшно…
По счастью девушка как раз надевала блузу и ничего не расслышала, а то бы точно чем-нибудь запустила. Но не услышала и не запустила, вместо этого вырвала из тетрадки листок в клетку и начала писать заявление на отпуск без содержания.
Я подтянул завязки спортивных штанов и попытался сунуть револьвер в карман прямо с полотенцем, но со столь объёмным свёртком такой номер не прошёл. Тогда позаимствовал у Алёны платок и обмотал им рукоять оружия. Если примут менты – не поможет, зато в любой момент могу скинуть и пальчиков не останется.
Алёна отдала мне заявление, сама задержалась у зеркала накрасить губы и придать должный вид коротким прядям серебристо-белых волос. Я настороженно выглянул в общий коридор, затем дошёл до лестницы и посмотрел вниз, а когда девушка заперла дверь и зацокала каблучками по деревянному полу, вперёд неё спустился на первый этаж, но и там ничего подозрительного на глаза не попалось.
Во дворе сплетничали на скамейке бабушки, да детвора играла в солдатиков в песочнице под ржавым металлическим грибком и только.
– В Багдаде всё спокойно… – негромко пропел я, а когда Алёна вопросительно посмотрела, только покачал головой. – Ерунда, не обращай внимания.
Блондинка тут же взяла меня под руку, и я уловил, что её заметно потряхивает.
– Да всё нормально будет!
Алёна ничего не ответила, и мы вышли со двора. И вновь я огляделся, и вновь не увидел ничего подозрительного.
– Хорошо тебе говорить, а я чуть со страху не умерла, когда меня в машину потащили!
Мне было жутковато даже сейчас, просто виду старался не подавать, сдерживал себя. Алёнке-то что? За неё выкуп стребуют, а меня после вчерашнего либо покалечат, либо и вовсе грохнут, как опасного свидетеля. Если выследят, конечно, но в иных ситуациях город-миллионник небольшой деревней становится, можем и пересечься.
Я внимательно посмотрел по сторонам и закинул удочку:
– Слушай, а не хочешь заявление в милицию написать?
– Мальцев сказал, он сам разберётся.
– Разберётся он!
– Будто менты разберутся! – презрительно фыркнула Алёна. – Хотя тот опер просил звонить, если что-нибудь понадобится.
– Козлов? – догадался я. – Он чего, кстати, от тебя хотел?
– Повёл в кафе, там о Мальцеве расспрашивал, – пожала плечами девушка. – Есть ли у него враги, получал ли угрозы. А мне это откуда знать? Мы с ним два месяца назад познакомились!
Впереди показалась телефонная будка, но трубку в ней срезали, пришлось идти до следующей. Миновали коммерческий киоск, вывернули к остановке и уже там наткнулись на исправный аппарат. Алёна позвонила в кафетерий и предупредила, что не сможет выйти на работу, а затем попросила:
– Сергей, проводи меня домой.
Я повернулся, намереваясь отправиться в обратный путь, и блондинка досадливо всплеснула руками.
– Домой, не на съёмную квартиру! Там точно чокнусь, одна целый день сидеть!
– Так давай сходим куда-нибудь! – предложил я.
– Не смешно!
Настаивать я не стал, мы перешли через дорогу и заскочили в троллейбус. Бегать от контролёров с девушкой я посчитал ниже собственного достоинства и прокомпостировал два мятых талона, потом уселся на сиденье рядом с Алёной.
– Если расскажешь кому-нибудь о вчерашнем… даже Андрею… Нет! Особенно Андрею! Убью, понял? – пригрозила девушка. – Возьму нож и зарежу! Он Аньке точно проболтается, а у той язык как помело!
– Ты такая милая, когда злишься!
– Сергей!
Вспомнились анекдоты о блондинках, и я покачал головой.
– Ну не враг же я себе. Прекрасно понимаю, как Мальцев взбесится.
Алёна зябко поёжилась.
– Даже думать об этом не хочу, – вздохнула она и замолчала.
Через несколько остановок мы вышли и поднялись на третий этаж хрущёвки, выходившей фасадом на дорогу.
– Ты здесь сегодня с ночёвкой? – спросил я на лестничной клетке.
Блондинка выудила из сумочки связку ключей и покачала головой.
– Нет. Сможешь часов в семь забрать?
– Хорошо, заеду. Только без меня на улицу не выходи.
Алёна отперла дверь и скрылась в квартире, а я спустился во двор и постоял немного у крыльца, потом зашагал к остановке, но только обогнул пятиэтажку и сразу свернул к телефонной будке. Сунул в прорезь двухкопеечную монету, набрал номер Козлова – и о, чудо! – застал того на месте.
– Полоскаев, ты где пропадаешь? – с пол-оборота завёлся старший оперуполномоченный. – Весь вечер до тебя дозвониться не мог!
– Случилось что? – спросил я.
– Затея с притоном не сработала, наркоши через окно сбежали, а содержатель – глухой дед, не добились от него ни черта! Тебе поручение – узнай, с кем Карбид общался и кто его мог с заказчиком свести.
– Оно мне надо?
– Не нарывайся, Полоскаев! Отрабатывай свою двадцатку!
– Алёну, подругу Мальцева вчера похитить пытались, – выдал в ответ я, и на том конце провода матерно выругались.
После капитан Козлов ожидаемо потребовал объяснений, и мне пришлось в подробностях рассказать ему о стычке. Заодно описал дядьку-боксёра, о железные зубы которого рассёк костяшку, и Федю-заику, не забыв упомянуть о тельняшке и армейской татуировке.
– Такое впечатление, он контуженный, – сказал я под конец. – Может, дембельнулся недавно. Может, и вовсе комиссовали.
– А у второго на кисти солнце набито? Надписи были какие-нибудь? «Север» или что-нибудь подобное?
– Вроде нет.
– Будь на связи, – сказал опер, и в трубке послышались гудки.
Я только выругался и зашагал к остановке, нервно поглядывая по сторонам. Требовалось проверить результаты экзамена по физике, но не ехать же через весь город с боевым стволом на кармане! Для начала револьвер в тайник спрячу, потом в политех скатаюсь, а связи Карбида пусть выявляет тот, кому это по долгу службы положено. У меня своих забот полон рот.
Хотя… Больше всего забот мне обеспечили именно подельники Карбида. Надо бы навести справки, уж пусть лучше они за решёткой кукуют, чем со мной на узенькой улочке однажды повстречаются.
Физику я сдал на отлично, чему в любой другой день только порадовался бы, а сейчас хорошая оценка как-то даже особо не воодушевила. Просто перспектива поступления стала казаться какой-то совсем уж отдалённой и не слишком значимой. Это ж надо было совершенно на ровном месте в такое говнище вляпаться!
По дороге домой я завернул к Фролову, но вместо приятеля на звонок в дверь открыла Аня.
– А, это ты Сергей! – удивлённо протянула она, подтянув пояс слишком уж тесного для её телес халатика. – Думала, Андрей со смены вернулся.
– Алёна попросила заявление передать, – сказал я. – Что-то у неё там с хахалем наметилось, она отпуск за свой счёт берёт.
– Совсем ей чёрт плешивый голову задурил. Женатик, а всё туда же! – недобро выдала Аня и прищурилась. – Подожди, а ты…
– Так я на плешивого женатика теперь работаю, – рассмеялся я в ответ.
Девушка нахмурилась.
– И Андрей?
– Нет, он на сборке мебели плотно занят. Это чисто моя подработка.
– Не впутывай его в это, хорошо?
– И не собирался, – пожал я плечами, отступил от двери и вызвал лифт. – Андрею привет!
Когда вернулся домой, желудок так и подводило от голода. Оно и немудрено – чуть ли не сутки ничего не ел. Да и пить хотелось неимоверно; пусть похмелье после коньяка и не мучило, но глотка пересохла до состояния пустыни Сахары.
Первым делом я влил в себя пол-литра воды, затем порылся в холодильнике и на скорую руку приготовил яичницу с ливерной колбасой. Почистил зубы и уселся на диван с книжкой из школьной программы, но сразу потянуло в сон. А стоило только совладать с зевотой и начать продираться через текст, как затрезвонил телефонный аппарат.
Пришлось идти отвечать на звонок, ладно хоть ещё звонили не Мальцев или Козлов, побеспокоила меня Зинка.
– Серёжа, привет! Ты кассеты уже послушал? Я Ксюше «Князя тишины» обещала.
– Ага, послушал. Занесу сегодня.
– Давай лучше я зайду. Заодно почитать что-нибудь возьму, – сказала Зина и протянула: – А то ску-у-учно…
– Заходи.
Я опустил трубку на рычажки и отпер дверь, а уже через пару минут явилась соседка.
– Привет! – улыбнулась она, скинула тапочки и направилась в комнату.
Смерив оценивающим взглядом стройную девичью фигурку, я запер дверь и присоединился к Зинке, которая изучала книжный шкаф, заставленный преимущественно отечественными и зарубежными детективами.
– И как тебе «Нау»? – спросила девчонка, привстала на цыпочки и потянулась за книгой, стоявшей в самом верхнем ряду.
Сарафанчик и без того не отличался особой длинной, а тут его край задрался так, что ответил я лишь после явственной заминки.
– Слишком серьёзно для меня.
Зинка зашелестела страницами и фыркнула:
– Ну да, у «Кар-мэна» тексты проще!
– Проще-сложнее, – возразил я и замялся, не в силах подобрать следующую пару антонимов. – Серьёзней…