– И это абсолютно правильное решение, черт побери. – Ким захлопнула дверь машины.

* * *

Подходя к входу, Ким попыталась проанализировать причину ее растущей неприязни по отношению к своему коллеге. Брайант постоянно давил на нее больше других, но всегда останавливался, когда она доходила до предела своей терпимости. А сейчас то ли он потерял нюх, то ли она стала слишком нетерпима.

– Думаю, что ее еще нет, – сказал сержант, когда они проходили мимо кафе, благоухающего ароматами бекона и поджаренного хлеба.

– Конечно, есть, – коротко ответила Стоун, все еще не отошедшая после их разговора.

Она с удивлением заметила, что Терри отсутствует на своем обычном месте, но потом вспомнила, что сейчас еще нет и восьми.

Несмотря на такую рань, инспектор была почему-то уверена, что Ванесса Уилсон уже сидит на своем рабочем месте. Они ведь уже давно поняли, что женщина не работает от звонка до звонка, а накануне ей пришлось уйти пораньше из-за болезни дочери, и поэтому Ким решила, что сегодня Уилсон должна появиться на работе раньше обычного. Ванесса не смогла бы стать главным врачом больницы в возрасте тридцати пяти лет, если б работала, как все остальные сотрудники.

Как и ожидала Стоун, дверь в административный блок открылась, когда она потянула за ручку.

Миновав три двери, детектив постучала в четвертую и сразу же услышала разрешение войти.

Распахнув дверь, Ким остановилась на пороге.

Да, она ожидала увидеть Ванессу Уилсон сидящей за столом в офисе в такую рань. Но чего она совсем не ожидала, так это увидеть крохотного человечка, сидящего на ковре в окружении игрушек.

– Это моя дочь Миа, – объяснила Ванесса, глядя на Ким поверх стола. – Она не может идти в школу – нянька отказывается сидеть с ней, потому что она больна, моя мать сегодня занята, а муж уехал до субботы.

Стоун улыбнулась малышке, которая вопросительно смотрела на взрослых.

– Привет, Миа, – поздоровалась инспектор, слегка помахав девочке рукой.

– Это мой маленький пони, – девочка протянула ей пластмассового пони с фиолетовой гривой.

– Какой милый… – Этими словами Ким исчерпала весь свой словарный запас для беседы с ребенком.

Брайант сделал шаг вперед и наклонился к малышке.

– Как я вижу, у вас нет своих детей, инспектор, – сказала Ванесса, едва скрыв улыбку.

– Это так заметно? – Ким заняла место напротив главврача.

– Это приходит с опытом. Мне, по крайней мере, пришлось этому учиться. Когда родилась Миа, я никак не могла понять, почему мои логичные уговоры в два часа ночи на нее не действуют и она продолжает плакать. Я легко могла убедить в своей правоте своих сотрудников, юристов или правительственных чиновников, а тут какая-то кроха полностью разрушала мою самооценку…

– А малышка на вас как-то влияла? – спросила Ким, когда лошадиное фырканье Брайанта вызвало у ребенка бурю восторга.

«Как, черт побери, он это делает?» – подумала она, прощая ему утреннюю перебранку.

– Вы хотите знать, начала ли я кормить своих коллег с ложечки и убаюкивать их, вернувшись после декрета?

– Ну да, что-то в этом роде, – подтвердила Стоун.

– До этого не дошло, но однажды, когда один из моих коллег случайно рыгнул во время ланча, я вдруг громко захлопала в ладоши. Не знаю, это ли вы хотели от меня услышать…

Ким не смогла сдержать улыбку.

– Итак, охрана поведала мне, что вчера, после того как я уехала, вы пытались взломать дверь в мой кабинет. Откуда такая спешка?

– Мне надо было поговорить с вами по поводу одной из ваших хирургических сестер, – объяснила детектив.

Ванесса достала из стола свою карточку:

– Здесь все мои телефоны, на случай если я вам снова срочно понадоблюсь.

– Ее зовут Мэнселл, – Ким взяла карточку. – Вчера днем ее мать убили в доме престарелых «Сидарс».

– Боже, какой ужас!.. А Ната знает об этом?

– В доме престарелых у них старый адрес, а ее телефон не отвечает, – инспектор пожала плечами.

– Боже мой, я сейчас все вам дам. – Ванесса протянула руку к телефону.

– Но перед этим, миссис Уилсон…

– Прошу вас, зовите мня Ванесса, – сказала главврач. – За последнюю неделю я вижу вас чаще, чем собственного мужа.

– Ванесса, а Натали Мэнселл и доктор Гордон Корделл как-то связаны?

Побледнев, Ванесса кивнула.

– Да, инспектор. Она была свидетельницей со стороны доктора Корделла в деле против Анджело Манчини.

Глава 53

– Черт меня побери совсем, – сказала Стейси достаточно громко, чтобы Пенн ее услышал.

Но тот проигнорировал ее возглас.

– Ой, НеКев, ты только посмотри, – констебль повернула к нему экран компьютера.

Первая попытка получить данные от главного врача поликлиники в Вичли не принесла Стейси успеха. Ей было отказано в доступе к информации о заболевании Джесси без согласия пациента. И как ни старалась Стейси объяснить, что пациент исчез, женщина была непоколебима, как скала. Констебль попыталась связаться с лечащим врачом девочки, доктором Бристоу, который и перезвонил ей десять минут назад. Сославшись на раздел № 29 Акта о защите личных данных от 1998 г., доктор логично объяснил, что он не обязан предоставлять доступ к медицинским данным, но, выслушав констебля, согласился, что польза от раскрытия данных перевешивает урон, который может быть нанесен этим пациенту.

Стейси только что вошла в систему под временным паролем, присланным ей врачом, и у нее буквально отвалилась челюсть.

Пенн тоже вытаращил глаза, пока они быстро изучали информацию на экране.

Прокрутив страницу, Стейси продемонстрировала ему объем полученной информации. Потом вернулась к началу.

– Бедняжка была постоянным посетителем больниц с момента своего рождения. Все началось с проблемы с кормлением, когда ей было всего семь месяцев. Она страдала от апноэ, диареи, судорог, цианоза, лихорадки, астмы… Этот список просто бесконечен. Как будто читаешь гребаный медицинский журнал, – сказала Стейси, все больше и больше беспокоясь за безопасность девочки.

Пенн пытался успеть за ней, когда она прокручивала страницы.

– Не так быстро, – попросил он.

Стейси вернулась назад, и теперь написанное на экране двигалось медленнее.

Прочитав все, сержант сдвинул брови.

– Давай-ка вернемся к две тысячи тринадцатому году, – попросил он, встав рядом с констеблем.

– Зачем? – спросила Стейси, но стала искать информацию.

– Вот, – сказал Пенн, ткнув в экран.

Констебль посмотрела, на что он показывает.

– Разрыв в три года, – поняла она. – С тринадцатого по шестнадцатый год практически ничего не происходило. Кроме парочки бронхитов.

– Да, но посмотри, что с ней происходит потом, – сказал Пенн с недоумением в голосе.

– Последние два года она практически не покидала больницу.

– Ей делали ЭКГ, рентген грудной клетки, ЯМР, КТ и… черт побери…

– Что? – не поняла Стейси.

– Пять месяцев назад ей сделали трансэзофагальную ЭКГ[43].

– Будем считать, что я была на больничном, когда в полиции проходили занятия по практической медицине, – огрызнулась констебль.

Не обращая внимания на ее тон, Пенн пояснил:

– Пациента усыпляют, чтобы уменьшить неприятные ощущения и ослабить рвотный рефлекс, после чего через пищевод вводят ультразвуковой датчик. Исследование не инвазивное, но оно показывает все сердце, включая аорту, дыхательную артерию, сосуды и все такое.

– А откуда ты все это… ладно, проехали, меня это не волнует. Боже мой, через что пришлось пройти этому ребенку!

– Результаты оказались неубедительными, и миссис Райан затребовала второе мнение, настаивая на том, что симптомы никуда не делись.

Стейси дошла до конца и прочитала последнюю запись.

– И вот это многое объясняет, – негромко сказала она.

– Ну да, – согласился Пенн.

Прямо перед ними была заполненная форма для поступления в клинику.

– Завтра в больнице ей должны сделать ангиограмму.

– Ее делали моему Па, – заметил Пенн. – В лучевую артерию сначала ввели анестетик, а потом – тонкую пластиковую трубочку. Она дошла до самого сердца, и через нее в артерии ввели контрастное вещество, чтобы их было лучше видно на рентгене. В то время ему было шестьдесят семь лет, и он здорово обделался.

А Джесси Райан должна была пройти через это завтра…

– Для чего это делается? – спросила Стейси. Она слышала этот термин в медицинских программах по телевизору, но не имела ни малейшего понятия, что он значит.

– В случае моего Па это было сделано для того, чтобы определить сужение в артериях, но сделали это только после того, как все остальные тесты не дали результатов.

– Как и в случае с Джесси? – переспросила Стейси.

Сержант кивнул, и она решила не говорить об очевидном.

Если они в ближайшее время не найдут эту девочку со всеми ее медицинскими проблемами, то Джесси Райан умрет.

Глава 54

– Брайант, ты всегда можешь рискнуть и разогнаться хотя бы до тридцати миль в час, – простонала инспектор, чувствуя, как ее правая нога давит на воображаемый акселератор.

– Время без десяти девять, и из переулков выскакивают детишки, командир, – терпеливо ответил сержант.

– Ты же слышал Ванессу, правда? Или ты был слишком занят, причесывая пони?

– Честно говоря, я делал это для того, чтобы успокоиться, но да – я все слышал.

– Значит ты усвоил, что Ната Мэнселл с понедельника не появляется на работе и, вполне возможно, сейчас лежит у себя в доме мертвее мертвой?

– Тогда тем более некуда торопиться, – заметил Брайант.

Ким постаралась побороть желание перегнуться и перехватить у него руль. Как по ней, так он немного слишком любит контролировать машину. И внутренний голос подсказывал ей, что преступление они раскроют гораздо быстрее, если только Брайант научится давить на газ.

Ким молчала всю дорогу через Горнал-Вуд, расположенный на западной границе Дадли, метрополитенского боро[44], ставшего в 2002 году эпицентром землетрясения, отголоски которого ощущались даже в Северном Йоркшире.

– Люблю это местечко, – заметил Брайант, кивая на паб «Скрюченный домишко»[45], у которого левая стена была фута на четыре ниже правой из-за оседания почвы. – Ну, вот и приехали. – Он неожиданно затормозил, повернув на Уайльд-стрит.

Узкая дорога пролегала между совершенно одинаковыми рядами домов, рассчитанных на две семьи и построенных в пятидесятых годах прошлого столетия. Перед каждым из них была короткая подъездная дорожка и небольшой садик.

Брайант въехал на пустую подъездную дорогу. Ким заметила стену высотой в четыре кирпича, которая отделяла сад медсестры от соседнего.

Лужайка перед домом Наты Мэнселл была аккуратно подстрижена, а по ее периметру шла вскопанная полоса шириной около фута, которую, очевидно, приготовили для посадки цветов. В углу, под окном, стояла корзинка с парой резиновых перчаток и кое-каким садовым инвентарем.

– Итак, мы знаем, что после развода, случившегося семь лет назад, она живет одна. У нее нет детей, и она не водит машину, – повторила Стоун, пока они шли к крыльцу.

– Знаешь, все это может быть простым совпадением, – заметил Брайант.

– Боже, ты действительно как в отпуске побывал, – вздохнула Ким, ожидая, пока ее коллега наконец раскачается. – Не знаю, как раскрывают преступления в Брирли-Хилл, но здесь мы собираем улики и анализируем их до тех пор, пока не поймаем злодея.

Сержант пропустил эти слова мимо ушей и постучал в дверь.

– Она не появляется на работе с того дня, когда убили Корделла, она не сообщала о том, что заболела, она связана с обвинением против Манчини, и ее мать убили вчера днем…

– Ну, если посмотреть на это под таким углом… – Сержант вновь постучал, на этот раз сильнее.

Ким прижалась ухом к прорези почтового ящика и прислушалась.

– Ничего не слышно.

Брайант отступил влево, а она вправо.

– Я сейчас взгляну; может быть, что-то открыто…

– Подожди, у меня есть идея. – Стоун вытащила из корзинки перчатку и совок.

Надев перчатку, она черенком совка разбила дверное стекло, после чего засунула руку внутрь и открыла замок. Если они будут вести это расследование со скоростью, к которой привык Брайант, то убийца успеет умереть от старости прежде, чем они его поймают.

– Ну, вот мы и вошли, – сказала инспектор, переступая через осколки стекла.

В углу аккуратно убранной прихожей расположился горшок с папоротником-переростком. На резиновом коврике стояла пара резиновых садовых ботинок, а на медном крючке висели два пальто и шарф. На полке перед окном стояли чайная чашка гигантских размеров и блюдце с набором кактусов.

Ким распахнула дверь в гостиную – и остановилась как вкопанная.

– Твою ж мать, Брайант!.. Ты только посмотри на это…

Глава 55

Гостиная, у противоположной стены которой начиналась деревянная лестница, занимала всю переднюю часть дома. В ней царил полный хаос.

Все подушки сброшены на пол. Лампы разбиты, а некоторые столики перевернуты. Возле камина пол засыпан осколками разбитых фарфоровых статуэток. На полу, в центре комнаты, валяется телефон с вырванным проводом.

– Или здесь кто-то здорово подрался, или у Наты Мэнселл случился приступ помутнения рассудка, – предположил сержант, входя в комнату вслед за Ким.

Инспектор осторожно прошла по ковру и с опаской приоткрыла дверь, ведущую в столовую-кухню в задней части дома. Ее сердце уже заранее колотилось как сумасшедшее при мысли о том, что она может там увидеть.

Увидев, что как раз там всё в порядке, Ким вздохнула с облегчением.

– Проверь наверху, – распорядилась она.

Затем задумчиво оглядела оба помещения. Аккуратный порядок в задней части дома и хаос в передней…

Она подергала за ручку двери, ведущей в небольшой, засеянный травой двор. Дверь оказалась заперта.

Значит, все произошло в гостиной.

Стоун слышала, как Брайант на втором этаже переходит из комнаты в комнату. Каждое мгновение без сигнала бедствия успокаивало ее все больше и больше.

Когда сержант стал спускаться вниз, Ким наконец выдохнула.

Слава богу, что он не нашел тело.

Инспектор вернулась в гостиную и еще раз осмотрела хаос, царящий в ней. Среди осколков перед камином лежали лицом вниз две рамки для фото. Она осторожно подняла одну из них и увидела фото семидесятилетнего мужчины, улыбающегося из-под бумажной короны рождественского Щелкунчика. Ким решила, что это отец Наты Мэнселл, который, по словам Ванессы Уилсон, умер семь месяцев назад.

Детектив положила рамку на место и взяла вторую.

Та оказалась пуста.

– Никаких мыслей насчет того, чье фото могло здесь быть? – спросила она, показывая Брайанту рамку.

– Филлис Мэнселл? – предположил сержант. Они смотрели друг на друга поверх хаоса, царившего в комнате.

– Тогда зачем надо было забирать фото? Ведь если он хотел убить женщину, то наверняка знал, как она выглядит.

Брайант покачал головой. Он тоже ничего не понимал.

– Думаю, что она сама впустила его, – сказала Ким, оглядываясь.

Да, убийца не врывался сюда – в прихожей все было аккуратно.

Стоун вспомнила фото из личного дела, которое показала им Ванесса, и представила себе миниатюрную брюнетку, возвращающуюся в гостиную и закрывающую за собой дверь. После этого произошла стычка, но нигде не было ни крови, ни следов ранения… Так где же она, черт побери?

– Он ее захватил, – сказал сержант. – В точности как Корделла. Он отвез ее куда-то, чтобы…

– Сумочка, – внезапно произнесла Ким.

– Обычно я предпочитаю «Гуччи», – пошутил Брайант.

– Где ее сумочка? – спросила Стоун, оглядываясь и не обращая на него внимания. Нигде не было видно ни кошелька, ни ключей, ни проездного билета.

– Может быть, ее забрал убийца, или в нее вцепилась сама хозяйка…

– Ну конечно. Она попросила убийцу повременить с разрезанием ей горла от уха до уха, пока не соберет свои вещи, – скептически заметила детектив. – Если все эти вещи не валяются где попало, то, значит, они лежат в сумочке.

– Которой здесь нет, – согласился сержант.

– Он ничего ей не сделал, Брайант. – Стоун еще раз посмотрела по сторонам. Никаких признаков взлома, очевидные следы борьбы и две запертые двери.

– Командир, как и во многом другом в нашем деле, в этом нет никакого смысла.

Есть или нет, но таковы факты.

– Она его впустила, они, возможно, о чем-то поговорили, потом дело дошло до рукопашной, но вышла из дома она по своей воле, с сумочкой и бог знает с чем еще в руках, и тщательно закрыла за собой дверь. В точности как Корделл.

– Но она не прибралась, а это значит…

– Она была испугана, Брайант. Эта женщина была в ужасе.

– Тогда где она, черт возьми?

– За мной, Брайант. Мне кажется, я знаю ответ. – Ким быстро пересекла комнату.

Глава 56

– Вы нашли ее? – спросила миссис Райан, открывая дверь.

Стейси быстро покачала головой, и глаза женщины безнадежно потускнели. Девушке хотелось бы сообщить ей хоть какие-то обнадеживающие новости.

– Прошу вас, ну же, заходите, – пригласила ее хозяйка, делая шаг в сторону. – Филип сегодня утром пошел на работу, а я все еще не могу… Он не может сидеть здесь, не зная, что делать дальше, а я не в силах даже подумать о том, чтобы уйти из дома. Вдруг она вернется, а меня здесь не будет…

Глаза ее наполнились слезами, и она села на то же самое место, на котором сидела накануне. Но почти сразу же встала.

– Простите, могу я предложить вам…

– Со мной всё в порядке, миссис Райан. Прошу вас, садитесь, – Стейси всеми силами старалась успокоить женщину. – Я просто хотела рассказать вам, чем мы сейчас занимаемся.

Миссис Райан села и кивнула.

– Мы поговорили с Эммой, которая поссорилась с Джесси в воскресенье вечером.

– Поссорилась? – переспросила пораженная мать. – Дело что, дошло до рукоприкладства?

Стейси решила, что она должна знать правду.

– Да, миссис Райан. Есть запись, на которой Эмма дает Джесси пощечину.

– Она ударила мою дочь? – в ярости уточнила женщина.

Констебль утвердительно кивнула.

– Эта похотливая сучка ударила мою дочь? – повторила миссис Райан, вставая.

Стейси постаралась скрыть свое удивление тем потоком ядовитых выражений, которые изливались изо рта женщины. Одного того, какими словами она честила пятнадцатилетнюю девочку, было бы вполне достаточно, а ведь все это сопровождалось еще и невероятной злобой.

– Миссис Райан, я уверена, что это была просто пощечина. Она…

– Что она сделала с моим ребенком? Эта корова что, ударила ее кулаком или…

– Это была просто пощечина, – повторила Стейси, удивляясь тому, откуда у нее появилось желание защитить Эмму Уэстон. – Просто спор, который зашел слишком далеко. Такое случается даже среди лучших подруг.

– Подруги не бьют друг друга, – сказала миссис Райан, расхаживая по комнате. – И это, якобы совершенно случайно, произошло в день исчезновения моей девочки…

– Да, случайно, – согласилась Стейси.

– И что же она сказала в свое оправдание?

– Что она старалась не пустить Джесси к ее молодому человеку.

Лицо женщины стало пепельного цвета.

– М-молодому человеку?

– Да, миссис Райан. У Джесси есть молодой человек, и зовут его Дейл Джонс. Он производит впечатление порядочного мальчика. На год старше Джесси, и между ними не было ничего серьезного.

В глазах миссис Райан она прочитала вопрос.

– Он сказал, что секса у них не было, и я ему верю.

На лице матери появилось было облегчение – и тут же исчезло.

– Так он что, видел ее в воскресенье вечером? Он был последним, кто…

– Не думаю, что Джесси до него дошла. Они не договаривались встретиться, и Дейл настаивает, что не видел ее.

– И вы ему верите? – с недоверием в голосе спросила миссис Райан.

Стейси вспомнила юношу, встретившего ее на крыльце с джойстиком в руках. Ее инстинкт полицейской никак на него не реагировал.

– Да, верю.

– Тогда куда делась Джесси? – Миссис Райан нахмурилась.

– Именно это мы и пытаемся выяснить. Она ушла от Эммы и так и не дошла до Дейла. К сожалению, на этом пути не так много камер наружного наблюдения.

– Тогда как вы…

– Мы размножили фото Джесси, которое теперь будут показывать на каждом брифинге. Обещаю вам, что мы о ней не забудем.

– Спасибо, – миссис Райан дотронулась рукой до руки Стейси.

– А теперь, миссис Райан, можем мы поговорить о здоровье Джесси? Мне необходимо знать, в каком она была состоянии.

Женщина, кивнув, глубоко вздохнула.

– С чего же начать… Моей бедной дочери пришлось пройти через многое. Проблемы начались, когда ей было всего несколько месяцев от роду. – Женщина печально улыбнулась. – Как и любая только что родившая мама, я часами могла наблюдать за ней, восхищаясь тем чудом, которое она собой представляла. Я считала секунды между ее вдохами, чтобы убедиться, что у нее ровное дыхание. А потом, однажды ночью, ее грудка перестала подниматься. Я решила, что все это мне снится, но это был не сон. Я вызвала «скорую». К счастью, я знаю, как делать искусственное дыхание… К приезду «скорой» она уже дышала. Они были просто прелесть. Отвезли нас в больницу, чтобы Джесси проверили…

Доктора ничего у нее не нашли, и это было одновременно и прекрасно, и ужасно. Я была счастлива, что у нее нет ничего серьезного и что все произошедшее было какой-то случайностью, – и в то же время пришла в ужас от того, что без диагноза и лечения этот случай может повториться. И, естественно, он повторился.

– Сколько раз? – спросила Стейси, не представляя, что приходилось испытывать этой женщине каждый раз, когда ее ребенок переставал дышать.

– Слишком много, чтобы запомнить. Казалось, что к восемнадцати месяцам Джесси переросла эту беду. Каждую ночь я крестилась на календарь, а период ремиссии меж тем достиг двух месяцев, потом трех и, наконец, шести. Я была вне себя от радости. Наконец-то я могла вздохнуть спокойно и вновь наслаждаться жизнью. А потом начались желудочные судороги. Жуткая боль, которая заставляла ее завязываться в узел. И мы вновь вернулись в больницу, делать новые тесты…

Ее глаза были полны слез.

– У нее никогда не было детства, о котором я для нее мечтала. Мы мотались из больницы к врачу, от него – к очередному специалисту, и все они ставили взаимоисключающие диагнозы. Новые тесты… Иногда мне казалось, что вся ее жизнь проходит в больничных палатах. Большинство сотрудников я уже знала по именам. Они были милейшими людьми и всегда беспокоились обо мне, а ведь больна была вовсе не я.

– Но ведь было несколько лет, когда ее здоровье вроде бы улучшилось, – заметила Стейси.

– Я перестала возить ее по больницам, – призналась миссис Райан. – Вечный страх в ее глазах медленно убивал меня, поэтому я решила попробовать холистический подход[46]. Посадила ее на органическую пищу без всяких добавок, и ее здоровье стало улучшаться. Она набрала вес и стала быстро расти. Я не могла поверить, как она расцвела. А потом, два года назад, нашему миру пришел конец, когда Джастин, младший брат Джесси, умер…

– О боже, мне очень жаль, – искренне расстроилась Стейси.

Прежде чем продолжить, миссис Райан вытерла слезы, хотя они сразу же вновь появились у нее на глазах.

– Спасибо, – поблагодарила она. – А вскоре после этого Джесси стала жаловаться на боли в сердце, и этого я уже не могла игнорировать. Ей сделали все возможные тесты, которые ничего не дали; Джесси умоляла меня оставить ее в покое, но я видела, что с ней происходит. Как же я могла игнорировать ее боли? Ведь она – мой ребенок. И я должна делать для нее все возможное…

Женщина уже не пыталась скрыть слезы, и они потоком лились по ее щекам. Она выглядела такой одинокой и заброшенной на этой софе, охваченная ужасом…

Стейси не смогла сдержаться. Она села рядом с миссис Райан, взяла ее за руку и стала успокаивать:

– Все будет хорошо…

– Еще одной такой потери я просто не перенесу, – всхлипнула мать, ища у Стейси защиту.

Девушка обняла ее.

– Прошу вас, верните мне ее. Обещайте, что вы ее найдете.

– Обязательно, миссис Райан, обещаю. – Констебль почувствовала слезы на глазах. Рыдания миссис Райан были полны отчаяния. Стейси просто сидела и обнимала ее.

– Именно поэтому я не могу смириться с мыслью, что какая-то никчемная сучка бьет мою девочку, – пояснила сквозь рыдания женщина. – Моя девочка и так много пережила…

– Я понимаю, правда, я…

Неожиданно Стейси прервал громкий стук в дверь.

– Позвольте мне открыть, – сказала она, пользуясь возможностью освободиться от отчаяния, охватившего хозяйку дома.

Не успела констебль и на дюйм приоткрыть дверь, как какая-то женщина попыталась в нее вломиться.

– Послушай, Керри, ты что это…

Стейси инстинктивно блокировала ее, уперев руку в притолоку.

– А вы кто? – Женщина подозрительно посмотрела на полицейскую.

Рядом со Стейси появилась миссис Райан, и констебль не стала отвечать.

– Всё в порядке, офицер. Это моя соседка Кэт.

Стейси сделала шаг в сторону, и женщина вошла, прижимая пухлыми руками передник к груди.

Пройдя прямо к столу в столовой, она стала раскладывать на нем бумаги.

– Слушай, Шац из десятого дома готовит страничку в «Фейсбуке», на которой мы разместим обращение. Она уже разместила информацию в «Твиттере» и стала подтягивать местные группы, что бы это ни означало, – женщина пожала плечами. – Двойняшки из шестого дома пишут историю в «Инстабогзнаетчём», а я распечатала фотографии для витрин. Льюис и Денни из двадцать седьмого будут околачиваться в Мерри-Хилл[47], на случай если она там появится, и…

Послышался всхлип, и на лице миссис Райан появилось выражение благодарности и даже какого-то наслаждения. Она в последний раз шмыгнула носом, и слезы исчезли.

– О, Кэт… – сказала миссис Райан подошедшей к ней соседке.

«Вот теперь, – подумала Стейси, – мы обе благодарны ей за появление».

Констебль стала потихоньку отходить в сторону, а Кэт сжала миссис Райан в медвежьих объятьях.

– Мы обязательно найдем ее, Керри. Обещаю, – сказала она.

Стейси, которой больше нечего было сказать, незаметно выскользнула из дома.

Глава 57

– Останови машину! – крикнула вдруг Ким.

– Командир, это же, черт возьми, гребаное скоростное шоссе, – ответил Брайант.

Детектив стала открывать пассажирскую дверь. Шоссе проходило вдоль восточной стороны территории дома престарелых «Сидарс».

– Да что же это такое творится! – воскликнул сержант, нажав на тормоза. Со всех сторон раздавались звуки клаксонов, привлекавшие внимание всех, включая изящную брюнетку, которая сидела на единственной деревянной скамейке.

Ким предполагала, что Ната Мэнселл может оказаться где-то недалеко от того места, где находилась ее мать. Женщина была испугана, а в таких случаях люди всегда ищут тех, с кем когда-то чувствовали себя в безопасности. Правда, мать Наты накануне убили по другую сторону стены…

Ким бросилась сквозь толпу людей на тротуаре, а Брайант отправился искать место, где можно было припарковаться.

Женщина встала со скамейки и теперь смотрела в сторону Стоун. Ее поза говорила о настороженности и подозрительности.

– Прошу вас, подождите! – крикнула инспектор, когда женщина протянула руку за сумочкой. Почему Ната Мэнселл боится ее, если она не сделала ничего плохого?

Ким определила, что между ними было около пятидесяти метров, и молилась, чтобы женщина осталась стоять на месте.

Ната оглянулась и быстро пошла в противоположную от Ким сторону.

Детектив почти бежала, не обращая внимания на пронизывающую боль в голени. Она не могла вспомнить всех рекомендаций врача, но была уверена, что о беге речь не шла напрочь.

– Мисс Мэнселл, прошу вас, подождите! – крикнула инспектор, переходя на рысь.

Она надеялась, что Брайант появится с другой стороны и отрежет женщине путь к отступлению, но его машина застряла на светофоре.

«Черт бы тебя побрал!» – выругалась про себя Ким, видя, как с каждым шагом женщина приближается к застройке на краю поля.

Инспектор заставила свои ноги двигаться быстрее, сфокусировавшись на своих тазобедренных мышцах и не обращая внимания на боль в голени.

– Подождите! – крикнула она еще раз, сокращая расстояние между ними.

– Оставьте меня в покое! – крикнула в ответ Ната и побежала быстрее.

– Я просто хочу поговорить! – крикнула ей в спину Стоун и тоже ускорилась, так что расстояние между ними не изменилось.

Женщина ничего не ответила.

– Мисс Мэнселл, Ната, послушайте же меня! – крикнула детектив. – Мне надо поговорить с вами о Корделле.

– Оставьте меня в покое, – повторила женщина, и Ким по голосу поняла, что она нервничает.

Ната действительно была испугана.

– Я офицер полиции. Я могу вам помочь… – Стоун на несколько метров сократила расстояние.

– Мне уже никто не поможет! – крикнула в ответ женщина.

Ким почувствовала, как боль обжигающей молнией пронизывает ее колено и доходит до бедра, но решила не обращать на это внимания.

Она должна поговорить с этой женщиной. И поговорить прямо сейчас.

Увидев, что она добралась до дороги, на которой Ким ее уже не поймает, женщина остановилась и повернулась. Затем подняла руку в предупреждающем жесте.

– Не смейте подходить ближе, или, клянусь, я убегу.

Детектив остановилась и вскрикнула от боли, пронзившей ее кость. С трудом совладав с искрами, брызнувшими из глаз, она крикнула:

– У вас были отношения с Корделлом?

– Мы любили друг друга! – кивнув, крикнула в ответ женщина.

Лилит Корделл намекала на то, что ее муж был конченым прелюбодеем, но Ким показалось, что на этот раз речь идет о чем-то более серьезном.

– Вы же знаете, кто его убил, правда, мисс Мэнселл?

Потрясенная женщина покачала головой.

– Это тот же человек, который убил вашу мать? – не сдавалась инспектор, стараясь не упасть.

– Вы ранены, – сказала Ната, и детектив почувствовала, что неуклюже валится на землю. Мускулы на левой ноге не выдержали; казалось, что они самопроизвольно отделяются от кости.

Ким увидела, что женщина заколебалась. Ведь она была медицинской сестрой.

– Пожалуйста! – крикнула Стоун. – Скажите же…

– Простите, не могу, – с этими словами женщина сделала шаг назад. – Не могу вам помочь. Я сделала свой выбор, и теперь мне придется с этим жить.

Неожиданно она исчезла, но Ким так и не поняла, куда, потому что в глазах у нее потемнело…

Глава 58

– Командир, командир, очнись… Ну давай же, командир… – услышала Ким, прежде чем открыла глаза.

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, где она находится. Неудобство от того, что она лежит на влажной траве, не шло ни в какое сравнение с ощущением того, что ее левую ногу словно режут острым ножом. Застонав, детектив попыталась сесть.

– Не вставай. – Брайант набросил ей на плечи куртку.

Утреннее апрельское солнце согревало ее лицо, но тело сотрясала неконтролируемая дрожь.