— Подождите минутку, откуда вы меня знаете?

— Я была сегодня на вечеринке у Чайны. Я сразу узнала вас.

— Кто ваш босс? Откуда он знает, что я остановился здесь?

— Мой босс знает все, — загадочно улыбнулась Энджел, прежде чем уйти.

На следующее утро Чарли, следуя инструкциям, оставленным загадочной девушкой, отправился в частный терминал в Пасай-Сити, где обнаружил, что его ждет чартерный самолет, облетающий разные курорты на юго-западном побережье Филиппин. Чарли поднялся на борт самолета, забитого туристами, которые жаждали начать пляжный отдых. Самолет полетел низко над побережьем и через сорок пять минут приземлился на небольшой пустынной взлетно-посадочной полосе на берегу. Когда Чарли сошел с самолета, накрапывал дождь. Всех пассажиров усадили в яркий автобус и по грязной тропе подвезли к деревянным домикам под открытым небом. «Аэропорт Эль-Нидо» — гласил очаровательный расписной деревянный знак.

Несколько филиппинок выстроились в ряд под дождем и пели приветственную песню. Чарли вышел из автобуса и уже собирался следовать за туристами в хижину, когда к нему подскочил спортивного вида молодой филиппинец в белой футболке поло и темно-синих брюках карго. Он держал большой белый зонтик для гольфа.

— Сэр Чарли? Меня зовут Марко. Пойдемте со мной, пожалуйста, — сказал парень с американским акцентом.

Чарли последовал за ним по тропинке к частному доку, где их ждал элегантный катер «Рива». Они зашли на палубу, и Марко включил двигатель.

— Сегодня дождь с утра. Под сиденьем для вас есть плащ, — сказал Марко, умело развернув катер и помчавшись в открытое море.

— Все нормально, мне нравится дождь. А куда мы едем? — Чарли перекрикивал ветер и шум волн.

— Нам надо преодолеть двадцать пять морских миль на юго-запад.

— Как вы узнали меня?

— О, мой босс показал мне вашу фотографию. Вас легко заметить в толпе американских туристов.

— Похоже, вы и сами провели некоторое время в Америке, — заметил Чарли.

— Я учился в Калифорнийском университете в Санта-Крузе.

— Бесполезно спрашивать, кто ваш босс?

— Скоро сами увидите, — с легким кивком ответил Марко.

Примерно через тридцать минут серые тучи уступили место голубому небу и пышным белым облакам, а океан приобрел сапфировый оттенок. Пока быстроходный катер продолжал бороздить море Сулу, Чарли смотрел на горизонт, где фантастические скальные образования поднимались из воды, как призраки. Вскоре сотни крошечных островков, омываемых ослепительно-лазурными водами, окружили судно. Каждый остров представлял собой монолитную скалу, из которой высекли какую-то фантастическую форму, изобиловал пышной тропической растительностью и песчаными белыми пляжами.

— Добро пожаловать на Палаван, — объявил Марко.

Чарли с восхищением разглядывал мистический пейзаж:

— Такое чувство, будто я сплю. Эти острова выглядят как нечто потустороннее, словно бы это часть Атлантиды.

— Им более четырнадцати миллионов лет, — сказал Марко, когда они мчались мимо высокой скалы, сиявшей на утреннем солнце. — Это все часть морского заповедника.

— Большинство из них необитаемо? — поинтересовался Чарли, когда они миновали остров с первозданно-прекрасным пляжем в форме полумесяца.

— Некоторые, но не все. На том, который мы только что прошли, отличный маленький пляжный бар, который открывается только после захода солнца. Там смешивают лучшие «маргариты», — пояснил Марко с широкой улыбкой.

Катер пролетел мимо нескольких маленьких островков, прежде чем приблизиться к крупному.

— У вас плавки с собой? — поинтересовался Марко.

Чарли покачал головой:

— Я понятия не имел, куда еду.

— В отделении под вашим сиденьем лежит пара, которая должна вам подойти. Вам они понадобятся.

Пока они огибали другую сторону острова, Чарли поспешно натянул пару сине-белых полосатых плавок «Парк & Ронен», которые подошли ему идеально.

Марко бросил якорь у скалистой бухты и протянул Чарли маску и трубку:

— Сейчас прилив, поэтому придется побыть немного под водой. Вы же не против чуток поплавать в океане?

Чарли кивнул:

— А куда мы направляемся? Хотя… позвольте догадаться. Я скоро сам все узнаю?

Марко снова блеснул белоснежной улыбкой:

— Это единственный способ встретиться с боссом.

Он снял с себя одежду — под брюками обнаружились красные плавки «Спидо» — и нырнул в воду. Чарли нырнул следом, и, пока они плыли вдоль борта, Марко сказал:

— Эти скалы действительно коварны, когда о них ударяются волны. Как только вы погрузитесь под воду, то увидите пещеру. Нужно будет проплыть через нее, придется задержать дыхание максимум на пятнадцать-двадцать секунд.

— Прямо сейчас?

— По моему сигналу. Дождемся, когда пройдет большая волна, а не то нас размажет о камни. Понятно?

Чарли кивнул, нацепил маску и трубку.

— Сейчас! — скомандовал Марко.

Марко нырнул, и Чарли последовал за ним. Они проплыли вдоль обрывистых утесов, и внезапно камни расступились, открывая большой вход в пещеру. Марко плыл вольным стилем без маски, показывая Чарли дорогу через подводный проход. Через несколько мгновений они снова поднялись на поверхность. Чарли перевел дыхание, и, когда сорвал маску, от увиденного перехватило дух. Он оказался посреди спокойной лагуны, полностью окруженной высокими известняковыми скалами. Единственный вход в это секретное место был через подводную пещеру. Мелкие кристально чистые бирюзовые воды изобиловали разноцветными рыбами, кораллами и морскими анемонами, а вдоль одной стороны лагуны тянулся идеальный скрытый пляж — сверкающий белый песок в тени развесистых пальм. Чарли был поражен невероятной красотой, окружавшей его, и несколько минут молча вертел головой, как новорожденный ребенок, который только что пришел в новый для себя мир. Марко поймал его взгляд и кивнул:

— Вон там мой босс.

Чарли повернулся к пляжу. Под пальмами стояла Астрид.



*

Традиционная жареная свинья, одна из отличительных черт филиппинской кухни. — Примеч. автора.

Традиционная жареная свинья, одна из отличительных черт филиппинской кухни. — Примеч. автора.

8

Тайерсаль-парк, Сингапур

Еще до того, как Рейчел полностью проснулась, она почувствовала запах кофе. Аромат зерен эфиопского кофе «Homacho Waeno», который она так любила: зерна обжаривали, мололи и заливали во френч-прессе кипящей водой. Но подождите минутку! Она все еще в Сингапуре, и единственное, что не достигало совершенства в Тайерсаль-парке, — это кофе. Рейчел открыла глаза и увидела привычный поднос для завтрака на пуфике рядом с креслом, красивые серебряные изгибы чайника «Маппин & Вебб», сверкающего в утреннем свете, и своего роскошного мужа, который сидел в кресле и улыбался ей.

— Ник! Что ты тут делаешь? — Рейчел резко села.

— Ну, в последний раз, когда я заходил сюда, это вроде была наша спальня, — засмеялся Ник, поднимаясь и целуя ее.

— Но когда ты вернулся из Таиланда?

— Час назад прилетел на самолете принца Джирасита. Угадай, какой кофе они подают на борту?

— Господи! А я-то думала, мне приснился запах! — воскликнула Рейчел.

Ник протянул ей чашку и присел рядом на кровати, скрестив ноги.

Сделав первый глоток, Рейчел довольно замычала.

— Здорово видеть тебя удовлетворенной, — широко улыбнулся Ник.

— Я думала, ты планируешь остаться в Чиангмае до конца недели?

— Знаешь, я поехал в Чиангмай, ожидая встречи с мужиком, который одолжит мне несколько миллиардов долларов. Но в итоге обнаружил сокровища, ценность которых выходит далеко за пределы моего воображения, — ничего подобного я и представить не мог. Я читал дневники а-ма, и то, что нашел в них, настолько важно, что я не мог ждать больше ни дня. Нужно было срочно с тобой поделиться.

Рейчел села, откинувшись на подушки. Она давно уже не видела Ника таким воодушевленным.

— И что же ты нашел?

— Очень много всего, даже не знаю, с чего начать. Думаю, первым откровением стало то, что принц Джирасит — бабушкина первая любовь. Они познакомились в Индии, куда а-ма бежала незадолго до вторжения японцев в Сингапур во время Второй мировой войны. Ей было двадцать два года, у них завязался страстный роман, и они вместе путешествовали по Индии.

— Это не слишком удивительно. Я имею в виду: она же доверила ему свои самые личные записи, — прокомментировала Рейчел.

— Да, но вот тебе первый сюрприз. В разгар японской оккупации Сингапура моей бабушке действительно удалось пробраться обратно на остров с помощью Джирасита. Это было чистое безумие, потому что японцы неистовствовали, но она все равно это сделала. А когда она воссоединилась со своим отцом, то узнала, что ее сосватали за человека, с которым она никогда раньше не встречалась.

Рейчел кивнула, вспоминая историю, которую рассказала ей сама Суи.

— Когда мы пили чай пять лет назад, а-ма сказала, что ее отец выбрал ей в мужья Джеймса и она благодарна ему.

— Ну, вообще-то, отец силком притащил ее к алтарю, а она отбивалась и кричала — и первые несколько лет ненавидела моего дедушку и относилась к нему отвратительно. После войны она встретилась с Джираситом в Бангкоке, и хотя они к тому моменту оба обзавелись семьями, но не могли удержаться от возобновления отношений.

Глаза Рейчел расширились.

— Правда?

— Ага.

— Но настоящий шок ждет тебя впереди. На пике этого романа она забеременела.

— О нет! — Рейчел чуть не расплескала кофе. — А ребенок?

— Моя тетя Кэтрин.

— Господи, теперь все становится ясно. Вот почему тетя Кэт знакома с принцем и почему ей оставили поместье в Чиангмае. Ты единственный, кто об этом знает?

Ник кивнул.

— Я вчера летал в Бангкок, и у нас с тетей состоялся очень интересный разговор. Мы сидели в ее саду с видом на реку Чаупхрая, и тетя рассказала мне всю историю. Конечно, моя бабушка была в ужасном положении, когда узнала, что беременна. Джирасит не мог оставить свою жену: он был принцем и его ограничивала семейная политика, кроме того, у них было двое маленьких детей. Поэтому перед а-ма стоял выбор: она могла либо развестись с моим дедушкой и жить как мать-одиночка с незаконнорожденным ребенком, презираемая обществом, или же сказать ему правду и попросить принять ее обратно.

— Даже не могу представить, как, наверное, тяжко ей пришлось тогда, особенно с учетом ее происхождения. — Рейчел внезапно стало жаль Суи.

— Я всегда знал, что мой дедушка был святым, но не догадывался, до какой степени. Он не просто принял а-ма обратно, но никогда не припоминал ей эту измену. Он знал, что ее выдали замуж за него насильно, и намеревался завоевать ее сердце. Это ему в итоге удалось. Будучи христианином, он простил а-ма и относился к тете Кэт как к родной дочери. На самом деле мне всегда казалось, что она его любимица.

— Ты думаешь, твоя бабушка сумела его полюбить? — спросила Рейчел.

— По словам тети Кэт, бабушка полюбила его по-настоящему и очень сильно, когда узнала, какой он прекрасный человек. Знаешь, перед уходом тетя Кэт поведала мне то, о чем никому не рассказывала, — о случившемся в день смерти бабушки. Она же была с ней наедине, когда а-ма скончалась.

Голос Ника слегка дрожал, когда он пересказывал слова тети.

Когда я приехала в Сингапур, твоя бабушка сообщила, что ее посещают духи. Якобы старший брат А-Джит приходил к ней, а отец и вовсе с ней в комнате. Разумеется, я решила, что у нее галлюцинации из-за морфина. В день ее смерти я сидела рядом с кроватью, и тут дыхание мамы стало затрудненным. Я посмотрела на мониторы, но показатели были в норме, и я не хотела зря поднимать тревогу. Вдруг мама открыла глаза и схватила меня за руку:

— Будь хорошей девочкой, уступи ему кресло.

— Кому? — спросила я и увидела это выражение на ее лице — оно сияло чистой неподдельной любовью.

— Джеймсу! — весело сказала она и испустила дух.

Клянусь тебе, Ник, я ощущала его присутствие. Я чувствовала, что мой отец был в той комнате, сидел на том кресле, а потом они вместе удалились.

Рейчел сидела на краю постели, смахивая слезы:

— Ух ты! У меня прямо мурашки по коже. Теперь все складывается… Понятно, почему твоя бабушка была настроена против нашего брака.

— Она считала, что отец сделал для нее правильный выбор и нужно было сразу подчиниться его желаниям. Вот почему она так хотела, чтобы я уступил ее воле! — сказал Ник.

Рейчел медленно покивала:

— К тому же она узнала, что у моей матери был роман на стороне и я плод этой любви. Наверное, это всколыхнуло ее собственные страхи и чувство вины из-за той измены.

Ник вздохнул:

— Хоть это и в корне неправильно, но бабушка пыталась защитить меня. Дай я тебе кое-что покажу. Этот документ выпал из ее дневника.

Ник вытащил небольшое сложенное письмо и протянул Рейчел.

Под красным гербом были выбиты красным слова:

ВИНДЗОРСКИЙ ЗАМОК

Моя дорогая Суи,

я не смогу выразить свою благодарность за все, что Вы и Ваш брат Александр сделали в самые мрачные дни войны. Тайерсаль-парк стал безопасным убежищем для некоторых из наиболее важных британских и австралийских офицеров, и это сыграло немалую роль в спасении бесчисленных жизней. Ваших подвигов слишком много, чтобы перечислять их здесь, и героизм ваш не будет забыт.

С уважением,

Георг R. I.160

— Георг… — Рейчел недоверчиво посмотрела на Ника.

— Ага, отец королевы Елизаветы. Он правил во время войны. Рейчел, в дневниках бабушки порой описываются события, в которые сложно поверить. Знаешь, в детстве мне рассказывали много историй о том, как мой дедушка был героем войны, как спасал бесчисленное количество жизней, будучи хирургом. Но оказывается, моя бабушка и ее брат также сыграли важную роль в спасении людей. Когда началась оккупация, Александр находился в Индонезии — по официальной версии, с целью контролировать деловые интересы моего прадеда, а на самом деле тайно помогал вывозить важных людей из страны. Он помог спрятать на Суматре некоторых значимых сингапурских активистов антияпонского Сопротивления, среди них были Тан Ка Ки и Нг Айк Хуан. В конце концов Александра замучил до смерти японский агент, который пытался выяснить его секреты.

— О нет! — ахнула Рейчел, прикрыв рот рукой.

— Да, и как выясняется, бабушка в самый разгар японской оккупации тайком вернулась в Сингапур. И она совершила смелую поездку, чтобы увидеть Александра в Индонезии перед его смертью. Она обожала брата, и эта трагедия заставила ее продолжить его дело. Тайерсаль-парк стал своего рода подпольной железной дорогой для всех оперативников, перебирающихся из Малайзии через Сингапур, чтобы оказаться потом в безопасности в Индонезии и Австралии. Это стало местом для секретных встреч на высоком уровне и убежищем для некоторых ключевых персон, на которых охотились японцы.

— Как удивительно! А казалось бы, этот дом — слишком уж приметное место, — сказала Рейчел.

— Это так, но командир оккупационных японских войск генерал Хисаити Тэраути захватил Тайерсаль-парк и занял главный дом. Поэтому мою бабушку и всех слуг выслали в дальнее крыло, и именно так ей удалось спрятать столько народу прямо под носом у генерала. Она замаскировала их под слуг, штат прислуги был настолько огромным, что японцы не обращали на них особого внимания. Ей удавалось проводить людей туда и обратно через тайный ход, ведущий из оранжереи в Ботанический сад.

— Тот самый, через который ты тайком проскользнул в дом! — воскликнула Рейчел.

Ник потряс перед ней письмом:

— Теперь это не просто утрата дома, где прошло мое детство, но и обрыв моей связи с прошлым. Это куда серьезнее. Особняк должен стать исторической достопримечательностью, достоянием всех сингапурцев. Он сыграл слишком важную роль, для того чтобы его можно было каким-то образом перестроить, и я считаю, что защитники исторических памятников будут ратовать за его сохранение.

— Значит ли это, что можно наложить запрет на продажу дома?

— Именно это я и пытаюсь выяснить. Зная Джека Бина, уверен, он без боя не сдастся.

— Как и тетушки. Они хотят получить деньги от продажи поместья. Что произойдет, если ты лишишь их законного наследства?

— А что, если я найду другой способ, чтобы никто не был обижен? Я обдумывал это последние несколько дней, и у меня есть план, который может спасти историческое здание и превратить его в нечто жизнеспособное в будущем.

— В самом деле?

— Да, но нам нужны люди с очень толстым кошельком, которые поверили бы в нас.

Мозг Рейчел заработал с бешеной скоростью.

— Мне кажется, я знаю именно таких людей.



*

Сокращенно от Rex Imperator. Так подписывается действующий монарх.

Сокращенно от Rex Imperator. Так подписывается действующий монарх.

9

Остров Матинлок, Палаван

Чарли и Астрид стояли на пляже лагуны, крепко обнявшись.

— Я тебя больше никогда не отпущу! — счастливо вздохнул Чарли, а Астрид просто улыбнулась.

Они сели на песок, вытянув ноги, так что тихие волны нежно целовали их, и, любуясь невероятным видом скал, окружающих это тайное местечко, просто держались за руки и молчали. Астрид заговорила первой:

— Я не хотела тебя беспокоить. Не понимала, что ты будешь сильно волноваться, пока не услышала о драке с Диего на вечеринке Чайны. Как челюсть? Синяк прям фиолетовый!

— Нормально, — ответил Чарли, рассеянно потирая челюсть. — Если честно, я даже не вспомнил ни разу об этом случае. Как ты могла не понимать, что я волнуюсь? Ты же пропала на целых шесть недель!

— Я не пропадала. Я созванивалась по видеосвязи с Кассианом через день, и моя семья в курсе, что все в порядке. Но мама, видимо, тебе не передала, да?

— Нет! В последний раз, когда я звонил ей, она заявила, что не получала от тебя никаких известий и не особенно хочет слышать о тебе. А потом бросила трубку!

— Ясно, — улыбнулась Астрид, качая головой. — Со мной все нормально, Чарли. И даже лучше, чем просто нормально. Мне нужно было побыть какое-то время наедине с собой. Знаешь, именно тут мне стало ясно, что прежде я никогда этого не делала. Любая моя поездка была как-то связана с семьей, будь то командировка, свадьба или какие-то другие социальные обязательства. Я никогда никуда не ездила только ради себя.

— Понимаю. Конечно, тебе нужно было побыть в одиночестве. Но я боялся, что ты с ума сходишь от беспокойства, не зная, что творится дома.

— А я не хотела знать, Чарли. И не уверена, что хочу знать сейчас. В этом все дело. Мне нужно было добраться до уголка, где можно от всего отключиться, просто чтобы понять, что происходит в собственной голове.

Чарли смотрел на спокойные воды, приобретавшие насыщенный синий оттенок по мере того, как солнце поднималось.

— Как ты вообще нашла это место?

— Я владею здесь островком уже много лет. Не этим, не думай, это Матинлок, он принадлежит государству. Но у меня есть небольшой кусочек земли неподалеку. Двоюродная бабушка Матильда Леонг завещала его мне, но втайне. Знаешь, она была немного эксцентричной… Сторонница теории заговора. Она действительно думала, что однажды мир погибнет в ядерной войне, поэтому купила островок на Палаване и построила дом. «Абсолютно безопасное убежище», — говорила она, желая, чтобы в крайнем случае это стало и моим убежищем. Я раньше никогда здесь не бывала, поверить не могу, что тянула с приездом так долго!

— Здесь настоящий рай. Так и жду, что сейчас из воды выйдет обнаженная Брук Шилдс!

— Размечтался!

— На самом деле картинка, которую я вижу сейчас, даже лучше, — сказал Чарли, восхищаясь загорелым телом Астрид, слегка просвечивающим сквозь белую тунику.

Как будто читая его мысли, Астрид встала.

— А ты когда-нибудь плавал нагишом в скрытой лагуне? — спросила она, снимая тунику.

— Ой. А Марко не вернется в обозримом будущем? — встревожился Чарли.

— Марко не будет еще пару часов, — ответила Астрид, сбросила крошечное белое бикини и нырнула в лагуну.

Чарли поначалу оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что они одни, потом снял плавки и нырнул следом за Астрид. Некоторое время они скользили по кристально чистой воде, всматриваясь в глубину. Разноцветные рыбки резвились среди коралловых рифов, морские анемоны умиротворенно покачивали своими щупальцами, гигантские моллюски прятались в песок и открывали раковину на секунду, чтобы всосать воду и снова с силой захлопнуться. Чарли и Астрид плавали на спине посреди лагуны, глядя на проплывающие облака, а затем он взял ее на руки, вынес на берег и занялся с ней любовью на гладком блестящем песке, их стоны наслаждения разносились эхом в лагуне, пока они сливались в экстазе с природой, с морем и небом.

После этого Чарли лежал на спине на мягком песке. Он начал клевать носом, разморенный на солнце и убаюканный шелестом пальмовых листьев над головой. Внезапно воздух наполнился гулом голосов.

— Что это? — лениво спросил Чарли.

— Туристы, наверное, — ответила Астрид.

— Туристы? Что?! — Чарли резко сел и увидел, как через пещеру, которая после отлива показалась над водой, в лагуну заплыла целая группа людей в ярко-желтых футболках.

— Черт! Где мои плавки! — Чарли принялся шарить по песку в поисках плавок. — Ты мне не говорила, что здесь могут быть туристы!

— А как же без них?! Это одна из самых популярных достопримечательностей Палавана. — Астрид рассмеялась, глядя, как Чарли в чем мать родила судорожно пытается найти плавки.

— Эй, бро! Ты это ищешь? — крикнул с другого края лагуны австралийский серфер, помахав сине-белыми плавками Чарли.

— Да, спасибо! Это наше! — крикнула Астрид в ответ. Она повернулась к Чарли, который все еще смеялся, прячась за пальмой. — Давай выходи! Тебе нечего стыдиться!

— Ты правда изменилась. Не уверен, что прежняя Астрид согласилась бы заняться любовью прямо на пляже или разгуливать нагишом перед группой австралийских туристов, — сказал Чарли, когда они обедали на террасе потрясающей белой виллы Астрид на вершине ее частного острова.

— Знаешь, это прозвучит как клише, но избавление от всего этого преобразило меня. Я поняла, что многие из моих страхов на самом деле не мои. Это страхи мамы, папы, бабушки и дедушки. Я просто неосознанно переняла их и позволила этим страхам влиять на любое мое решение. И вот несколько человек видят меня голой на уединенном пляже в одном из самых отдаленных мест на земле. Ну и что? Я горжусь своим телом, мне нечего скрывать. Но конечно, голос в моей голове по привычке зудит: «Астрид, оденься. Это неправильно. Ты же Леонг. Ты опозоришь семью». Мне-то ясно, что бо́льшую часть времени я слышу неодобрительный голос матери.

— Ну, твоя мама всегда выводила меня из себя, — буркнул Чарли, накладывая еще одну большую порцию гинатаанг-сугпо161 на чесночный рис.

— Я знаю. Но это не ее вина. Она говорила мне ужасные вещи, но я уже ее простила. Она сама себя разрушает. Мама родилась во время Второй мировой войны, в разгар самых невообразимых ужасов, творившихся в Сингапуре. Как могла она не впитать весь опыт моих бабушек и дедушек? Моего деда японцы бросили в тюрьму, и он чудом избежал расстрела, а бабушка тайно помогала Сопротивлению, при этом только-только родила и с трудом удерживалась от самоубийства.

Чарли покивал:

— Все детство моей матери прошло в концлагере Эндау в Малайзии. Ее семья была вынуждена питаться подножным кормом, они чуть не умерли от голода. Я уверен, что именно поэтому моя мама стала такой, как сейчас. Она заставляет повара экономить, покупая в супермаркете трехдневный хлеб со скидкой, но потратит тридцать тысяч долларов на пластическую операцию для своей любимой рыбы. Это совершенно иррационально!

Астрид смотрела на мирную бухту под террасой.

— Ученые говорят о том, как мы наследуем проблемы со здоровьем от наших родителей через гены, но мы также наследуем всю эту боль и страх, поколение за поколением. Я понимаю, что реакция моей мамы связана с ее страхами, но главное — я не несу ответственности за ее боль. Я больше не буду делать ее страхи своими, и я не хочу передавать их своему сыну!

Чарли смотрел на Астрид, размышляя над ее словами.

— Мне нравятся твои рассуждения, но вынужден спросить — кто ты, прекрасная незнакомка? Ты говоришь на совершенно ином языке.

Астрид загадочно улыбнулась:

— Должна признаться, я провела тут последние пять недель, но не в одиночестве. Уехав из Сингапура, я рванула в Париж повидаться со своим старым другом Грегуаром. Он рассказал мне об одной своей приятельнице, которая живет на Палаване. Вот почему я сюда приехала. Вообще-то, я стремилась быть подальше от Азии, меня манило Марокко, одно местечко в горах Атласа. Но Грегуар настоятельно рекомендовал увидеться с его приятельницей.

— Кто это?

— Ее зовут Симона-Кристина де Айала.

— Она связана с Педро Пауло и Эванджелиной в Гонконге?

— Оказалось, они двоюродные родственники, это большой клан. Я не знаю, как описать ее. Некоторые люди называют ее целителем-энергетиком. Для меня она просто очень мудрая женщина, и у нее красивый дом на соседнем острове. Мы встречались почти каждый день с тех пор, как я приехала сюда, и вели потрясающие разговоры. Она помогала мне во время сеансов медитации, которые привели к невероятным прорывам.

— Типа? — Чарли забеспокоился, что Астрид попала под влияние какой-то шарлатанки.

— Ну, самое главное — я прожила всю свою жизнь, пытаясь предугадать страхи моих родителей и быть идеальной дочерью любой ценой, выверяя каждый свой шаг, никогда не общаясь с прессой. И посмотри, что в итоге? Прячась за этим фасадом совершенства, стараясь сохранять свою личную жизнь и свои отношения в тайне, я на самом деле причинила гораздо больше вреда, чем если бы просто жила своей жизнью.

Чарли кивнул с облегчением:

— На самом деле не могу не согласиться. Мне всегда казалось, что ты всю жизнь прожила в тени. Ты безумно умна и талантлива и могла бы добиться потрясающих успехов.

— Знаешь, сколько моих планов в самом зародыше было растоптано родителями? Когда я окончила колледж и получила прекрасное предложение от Ива Сен-Лорана о работе в Париже, мне велели вернуться домой. Тогда же родители не позволили мне открыть свой модный бренд — эта профессия казалась им слишком заурядной. Ладно, я решила заняться чем-то вне мира моды, например ужасными проблемами торговли людьми и детской проституции в Юго-Восточной Азии, но отец с мамой и слышать не желали об этом. Единственное приемлемое занятие для Астрид Леонг — просиживать штаны в совете директоров некоторых хорошо проверенных учреждений, да и то лишь в суперзакрытых комитетах, подальше от глаз общественности. Такое впечатление, что моя семья на протяжении поколений стеснялась собственного состояния, боялась обвинений в том, что мы богатые и вульгарные показушники. Для меня же деньги означают, что нам повезло и мы можем творить добро для этого мира, а не прятаться от него!

Чарли взволнованно захлопал в ладоши:

— Поехали домой, Астрид. Поехали, мы сделаем это вместе. Я знаю, ты была немного не в себе, когда писала то письмо, и я вообще забуду, что получил его. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты стала моей женой, жила своей жизнью и была той женщиной, какой пожелаешь сама.

Астрид на мгновение отвела глаза, окидывая взглядом прекрасную белую виллу, сияющую на солнце.

— Это не так просто… Я не уверена, готова ли вернуться. Я думаю, что мне нужно немного прийти в себя, прежде чем я смогу встретиться с миром, который оставила.

— Астрид! Мир, который ты оставила, сильно изменился. Могу ли я рассказать тебе, что происходит? Думаю, это поможет, — умолял Чарли.

Астрид сделала глубокий вдох:

— Ладно, расскажи.

— Ну, для начала Изабель вышла из комы. Судя по всему, она на пути к выздоровлению. Страдает от потери памяти и понятия не имеет, что произошло в ту ночь, но с ней все будет нормально.

— Слава богу, — пробормотала Астрид, закрывая глаза.

— Вторая важная вещь, которую тебе нужно знать: Майкл подписал бумаги о разводе без всяких условий.

— Что? — Астрид вытянулась в струнку, шокированная его словами. — Как это случилось?

— Запутанная история, но давай начнем с того видео. Оказалось, что источником видео была Изабель, а вовсе не Майкл. Она следила за нами. Папарацци в Индии, видео в моей спальне — все это ее рук дело.

Астрид недоверчиво покачала головой:

— А как ей это удалось?

Чарли улыбнулся:

— Ты не поверишь. Помнишь потрепанного старого плюшевого жирафа Дельфины?

— Да! Того, без которого она не может уснуть.

— Это подарок Изабель. Оказалось, что внутри навороченная камера и звукозаписывающее устройство.

— О господи…

— Дельфина таскала чертову игрушку с собой, так что Изабель знала о каждом моем шаге. Та съемка вышла случайно, просто накануне Дельфина ночевала в моей комнате и оставила жирафа на тумбочке у кровати.

— Неудивительно, что съемка велась под таким странным углом, — усмехнулась Астрид. — Но как Изабель сумела изготовить такую продвинутую радионяню?

— Майкл помогал ей. Они с самого начала вступили в сговор. Все вскрылось после попытки самоубийства Изабель, полиция начала расследование, чтобы выяснить, откуда на ее телефоне взялось то видео.

Астрид с грустью покачала головой:

— Они спелись… двое несчастных бывших супругов…

— Да. Но у их партнерства есть и позитивная сторона. Я летал в Сингапур несколько недель назад и долго беседовал с Майклом. Я сказал ему, что он может отозвать иск, подписать документы о разводе и продолжать наслаждаться жизнью миллиардера-холостяка или может выбрать следующее: во-первых, он попадет в тюрьму за помощь и подстрекательство Изабель к незаконной слежке. Во-вторых, его упекут за вымогательство, поскольку он имел глупость отправить тебе видео с текстовым сообщением, требуя пять миллиардов долларов. И в-третьих, его посадят в связи со злонамеренной утечкой видео. Когда судебная система Сингапура разберется по всем предъявленным обвинениям, он вполне может провести остаток жизни в тюрьме Чанги или, что еще хуже, его могут экстрадировать в Гонконг, а затем отправить в колонию в северо-восточном Китае, недалеко от российской границы, где таким красавчикам, как Майкл, приходится несладко.

Астрид откинулась на стуле, переваривая услышанное. Чарли широко улыбнулся:

— Майкл поклялся, что никогда не доставит неприятностей вам с Кассианом. Никогда. Как только ты поставишь подпись на бумагах о разводе, ты будешь свободной женщиной.

— Свободной женщиной, — тихонько повторила Астрид. — Чарли, я люблю тебя. Я так благодарна за все, что ты сделал для меня за последние несколько недель. Я буду честна по отношению к себе — к новой себе — и совершенно честна с тобой. Не знаю, хочу ли я замуж прямо сейчас. Не уверена, что готова вернуться в Сингапур. Я исследовала острова, познакомилась с местными жителями и очень привязалась к этим местам. Думаю, что могла бы многое сделать прямо здесь, чтобы помочь коренным народам. Я действительно хочу провести здесь еще некоторое время и собираюсь отправить кого-нибудь за Кассианом. Я видела, как счастливы дети на этих островах… они живут в полной гармонии с природой, они так свободны и любят приключения: бегают по узким маленьким носам деревянных лодок, как моряки, взбираются на деревья, как акробаты, и сбивают спелые кокосы. А еще они много смеются. Это напоминает мне мое детство в Тайерсаль-парке. Вся жизнь Кассиана сейчас ограничена заданиями на дом, контрольными, уроками китайского языка, занятиями по теннису и фортепианными конкурсами, а в свободные минуты он просто прилипает к экрану компьютера, играя в эти жестокие игры. Я не помню, когда в последний раз слышала, как он смеется. Если я собираюсь жить новой жизнью, наслаждаясь истинной свободой, я хочу такой же свободы и для него.

Чарли заглянул в глаза Астрид:

— Послушай, я хочу, чтобы у тебя была именно та жизнь, о которой ты мечтала, для себя и для Кассиана. Мой единственный вопрос: в этой новой жизни найдется место для меня?

Астрид посмотрела на Чарли, не зная, что сказать.



*

Свежие, только что пойманные гигантские креветки в кокосовом молоке, деликатес Палавана. — Примеч. автора.

Свежие, только что пойманные гигантские креветки в кокосовом молоке, деликатес Палавана. — Примеч. автора.

10

Антверпен, Бельгия

Китти стояла посреди зала, впитывая изысканную алхимию пространства, сотканную из различных объектов, природы и света. В каждом предмете интерьера чувствовалась элегантная чистота, и зал излучал спокойную и бодрящую энергию.

— Вот чего я хочу! Я хочу видеть Тайерсаль-парк таким, — сказала она Оливеру.

Они прогуливались по «Канаалу», промышленному комплексу девятнадцатого века, рядом с бывшим зернохранилищем на канале Альберта. Бывшую фабрику самым потрясающим образом превратили в ателье и частный выставочный зал Акселя Вервордта, одного из самых уважаемых в мире дизайнеров интерьера.

— Мы уже на полпути к цели, Китти. У Тайерсаль-парка удивительный костяк, та прекрасная патина возраста, которую нельзя купить ни за какие деньги. Нам не придется импортировать старинные полы или возводить стены, чтобы казалось, будто они появились в семнадцатом веке. Взгляните, как этот бронзовый топор эпохи неолита меняет всю атмосферу комнаты. А как эти простые папоротники красиво вянут на столе. Все дело в композиции, и Аксель мастерски владеет этим искусством.

— Я хочу познакомиться с ним прямо сейчас! — воскликнула Китти.

— Не переживайте, он скоро придет. Вы же слышали, что сказал его помощник. Аксель сейчас обедает с королевой Бельгии Матильдой, — прошептал Оливер.

— Ой, я не разобрала его акцент. Я думала, он сказал, что Аксель читает «Матильду». То-то я не поняла, с чего вдруг он читает детскую книгу, когда я проделала весь этот путь ради встречи с ним!

— Работы Акселя очень ценятся, среди его клиентов много тех, чью голову венчает корона, — сообщил Оливер Китти, когда они забрели в ярко освещенный зал, который по совпадению заполняли древние головы Будды, вырезанные из камня.

— Можем ли мы сделать это где-нибудь в саду? А еще было бы здорово прогуляться по лесу и повсюду натыкаться на головы Будды, — предложила Китти.

Оливер про себя хихикнул, представляя, как на подобное зрелище отреагировала бы Виктория Янг. Хотя идея Китти не так уж плоха. Возможно, выпустить Китти в социальную стратосферу можно одним способом: сделать ее сингапурским ответом Пегги Гуггенхайм162, а Тайерсаль-парк — пристанищем современного искусства, как арт-центр «Сторм Кинг» в Нью-Йорке или «Чайнати фаундейшен» в Марфе. Можно пригласить лучших мировых художников для создания инсталляций для каждой точки поместья. Христо мог бы обернуть весь дом в серебристую ткань, Джеймс Таррелл создал бы световую проекцию в оранжерее, и, возможно, Ай Вэйвэй сотворил бы что-нибудь весьма спорное с прудом, где растут лилии. В разгар его мечтаний пространство внезапно ожило — сюда ворвался Аксель Вервордт, безукоризненно одетый в серый костюм с черной водолазкой и окруженный свитой помощников.

— Оливер Цянь, рад новой встрече! — сказал легендарный антиквар.

— Ох, я тоже безмерно счастлив. Позвольте представить миссис Джек Бин.

— Добро пожаловать! — воскликнул Аксель с вежливым поклоном.

— Благодарю вас, Аксель. Я в восторге от ваших творений. Никогда не видела ничего подобного. Прямо так и хочется переехать сюда немедленно, — разливалась соловьем Китти.

— Спасибо, миссис Бин, раз нравится то, что вы видите здесь, я пригласил бы вас навестить меня в моей частной резиденции Кастил-ван’с-Гравенвезель, пока вы в Антверпене.

— Соглашайтесь, Китти. Это один из самых красивых замков в мире, — объяснил Оливер.

Китти взмахнула ресницами:

— С удовольствием!

— Если бы знать раньше, что вы придете сегодня, я бы пригласил вас на обед. Ее величество королева почтила нас своим присутствием и привела с собой восхитительную пару.

— Я надеюсь, вы прекрасно провели время, — сказал Оливер.

— О да! Эта молодая пара только что приобрела самую великолепную собственность в Сингапуре. Это, очевидно, самая большая частная усадьба на острове.

Лицо Китти побледнело, Аксель же продолжил:

— Погодите, совсем выскочило из головы, вы ведь и сами из Сингапура, Оливер?

— Именно так. — Оливер выдавил из себя улыбку.

— А вы слышали об этой усадьбе? Какая-то архитектурная нелепица — смесь стилей и эпох, зато на шестидесяти пяти гектарах. Вроде бы называется Тиволи-парк. — Аксель склонил голову набок.

Китти спокойно вышла на балкон выставочного зала, и было видно, как она с яростью тычет в экран своего айфона.

— Полагаю, вы имеете в виду Тайерсаль-парк, — поправил его Оливер.

— Да, его! Судя по всему, отец подарил молодой леди поместье в качестве свадебного подарка, и она хочет, чтобы я помог ей с ремонтом. Гонорар там будет о-го-го.

Оливер посмотрел в окно, где Китти что-то орала в трубку на китайском и дико жестикулировала.

— Я знаю, что вы никогда не обсуждаете своих клиентов, но догадываюсь, что у вас в гостях были английский лорд и его китайская жена?

Аксель улыбнулся:

— Ничто не ускользает от вас, правда? Я раньше не делал ничего подобного в Азии и думаю, что придется призвать вас на помощь.

— Поздравляю, Аксель. Было бы здорово, — сказал Оливер, чувствуя, что его сейчас вырвет.

— Так что я могу сделать для вас и миссис Бин?

Оливер смотрел, как Китти швыряет свой мобильный телефон с балкона в канал.

— О, мы просто оказались по соседству. Я собираюсь отвезти ее на встречу с Дрисом в «Хет Модепалейс», поэтому решил заскочить.

— Он сказал, что Колетт теперь совсем другая. Она изменила свою жизнь, и он гордится тем, что она творит добро. Вот почему ей нужен дом в Сингапуре. Как можно быть таким доверчивым? — причитала Китти.

— Да выпустите пар, выпустите, — прошелестел над ней ласковый голос.

— Он сказал, что Колетт тайком ездила к нему в Шанхай, упала в ножки и молила о прощении. Черт побери, ты можешь в это поверить?

Китти лежала на массажном столе, положив голову в специальное углубление, а массажистка Елена раскладывала ряд горячих камней вдоль позвоночника клиентки.

— Хорошо, хорошо. Я кладу этот камень на самую нижнюю часть спины. Хочу, чтобы вы действительно почувствовали, как он впивается в вашу вторую чакру, разожгите свой гнев и выпустите его, — уговаривала ее Елена.

— Он сказал: «Не заставляй меня выбирать между тобой и дочерью, потому что ты проиграешь. Дочь у меня только одна, а жен может быть сколько угодно». Ненавижу его, ненавижу его! — верещала Китти, а слезы текли по ее щекам и капали на пол, покрытый татами.

Внезапно пол завибрировал, и пара камней скатилась обратно на край стола. Оливер, сидя в кресле рядом с массажным столом, застегнул ремень безопасности.

— Это была не турбулентность, Китти. Это ваш гнев, выпущенный во вселенную. Каково это? — спросила Елена, растирая ноги Китти горячим полотенцем.

— Это чертовски здорово! Я хочу приказать пилотам направить самолет прямо в этого урода! — снова закричала Китти, а потом всхлипнула.

Оливер вздохнул, глядя в иллюминатор спа-салона на втором этаже «Боинга-747-81 VIP», принадлежащего Китти. Они летели над Ла-Маншем и скоро должны приземлиться в Лондоне.

— Не уверен, что молниеносная месть поможет, Китти. Нужно просчитать партию на много шагов вперед. Посмотрите, какую жизнь обеспечил вам Джек. В вашем распоряжении три самолета, замечательная Елена, которая предложит вам массаж с горячими камнями, когда вам это нужно больше всего, и красивые дома по всему миру. И давайте не будем забывать о Гарварде. Вы подарили Джеку сына, и когда он вырастет, то затмит Колетт по важности. Китти, вы знаете историю вдовствующей императрицы Цыси?

— Это та старушенция, которая умерла в первой сцене «Последнего императора»? — тихим голосом сказала Китти.

— Да, вдовствующая императрица Цыси была одной из наложниц императора Сяньфэна, после его смерти совершила дворцовый переворот и стала правительницей Китая. Цыси оказала большее влияние, чем, возможно, любой другой император в истории страны, превратив ее из средневековой империи в современное государство, открыла страну для перемен, идущих с Запада, и отменила обязательное бинтование ног для девочек. И она провернула все это, Китти, хотя технически у нее не было никакого влияния, ведь она была женщиной.

— Так как ей это удалось? — поинтересовалась Китти.

— Она управляла через своего пятилетнего сына, который вступил на престол как император. А после того как он умер в юном возрасте, усыновила другого мальчика и посадила его на трон, чтобы править через него. Вдовствующей императрице придворный этикет запрещал видеть мужчин, поэтому она проводила все встречи со своими министрами из-за шелковой ширмы. Знаете, вы могли бы многому научиться у Цыси. Нужно с умом тратить свое время и укреплять положение, быть самой лучшей матерью для Гарварда, какой только возможно. Нужно стать самым влиятельным человеком в его жизни, и он со временем будет править империей Бинов, а вы превратитесь в незримую власть, стоя за его троном. На протяжении истории, Китти, люди, которые обладали наибольшим влиянием, оставались в тени. Вдовствующая императрица Цыси, кардинал Ришелье, Козимо Медичи. Это исторические личности, которые в свою эпоху вроде как и не были в центре внимания, но накапливали силу и влияние, используя терпение, ум и хитрость.

— Терпение, ум и хитрость, — повторила Китти.

Внезапно она перекатилась на массажном столе, горячие камни попа́дали со спины на пол, и Елена бросилась поднимать их.

— А с ним ведь не подписали соглашение на продажу Тайерсаль-парка?

— Нет, мне кажется, адвокаты все еще составляют этот документ.

— То есть фактически сделка пока не заключена?

— Нет. Это устное соглашение. Официально сделка будет считаться заключенной только после подписания бумаг. — Оливер недоумевал, к чему клонит Китти.