Мертвый, после некоторой паузы, склонил голову.
– Меня раздражает, что он за мной ходит. Следи за ним. Не желаю, чтобы он сорвался с цепи и впился мне в глотку.
Просидев пару часов, сойка в сопровождении покойника отправилась на рынок. Не торгуясь, купила небольшое лукошко куриных яиц, жадно съела их там же, размышляя о том, что день не так уж и плох.
Выйдя на маленькую пыльную площадь, она увидела четверых, что шли в ее сторону.
– Уверена, это по мою душу, – мрачно сказала она Ярелу, стоявшему за ее плечом. – Они всегда приходят по мою душу. Давай я сбегу, а ты будешь отдуваться? Или загрызешь их? Шерон? Ты все еще с нами?
Ей очень хотелось щелкнуть пальцами перед платком мертвеца, повязанным тому на лицо, но она сдержалась, обдумывая тактику. «Всех прирезать» довольно действенно, но излишне приметно. Это не парочку оборвышей в подворотне укокошить, гибель стражников не останется без внимания, да и рынок за спиной, слишком людно даже во вторую половину дня.
– Ладно, – скрипнув зубами произнесла она. – Послушаем, что им надо.
Со стороны торговых рядов появились еще двое, перекрывшие ей отступление, и Лавиани недобро прищурилась, но не стала браться за нож, спрятанный под всеми намотанными на нее карифскими тряпками.
Вместе с тем выглядели подходившие не угрожающе. Смотрели с любопытством, за оружие не хватались, и сойка понадеялась, что это обычная проверка слишком ретивых служак, заметивших незнакомцев в своем городе и желавших разжиться несколькими мелкими монетами на вино.
– Госпожа. Господин. Мы из городской стражи, – сказал ей истекающий потом крепыш с намотанной на голову ярко-желтой чалмой. – Вы чужестранка. Ты ее провожатый? Как попали в наш город? Откуда пришли?
– Что-то слишком много вопросов к человеку, который не сделал ничего плохого.
Он посмотрел на нее из-под тяжелых век, решая, какую тактику выбрать. Настаивать? Или же объяснить? Или придумать какую-то байку? Или сразу потащить ее подальше от лишних глаз? Взгляд метнулся к застывшему Ярелу, вернулся к Лавиани, и наконец-то Желтая Чалма произнес:
– Надеюсь, что ничего плохого. Прилетела птица с сообщением, что ищут опасных преступников. В каждом городе Карифа. Они женщины. Одна маленькая с серыми глазами. Другая рыжеволосая слепая. Третья беловолосая, старше их. Умышляли против его светлости, убили его верного советника, нарушили слово. Велено проверять всех подозрительных.
– И я, как полагаю, подозрительная, – пробормотала сойка, пальцы ее уже готовы были схватить нож, но Ярел внезапно вытянул руку, чем напугал Лавиани куда сильнее всех этих потеющих карифцев.
В руке мертвого на толстом бирюзовом шнурке покачивался золотой грифон.
– Знаешь, что это, любезный? – произнес мертвец, и сойка, не сдержавшись, вздрогнула, ошарашенно уставившись на него.
Она смотрела во все глаза, слыша в голосе Ярела совершенно знакомые интонации Шерон, а стражники таращились на дорогую побрякушку.
– Ну?! – рыкнул Ярел.
– Да, господин, – промямлил глава отряда и облизал пересохшие губы. – Знак милорда Архази. Все знают.
– Ну, раз знаешь, то не докучай нам. Что мы делаем, делаем с одобрения герцога и на пользу государства.
Желтая Чалма суетливо поклонился, потея еще сильнее, чем прежде.
– Мы сможем что-то сделать для вас, господин?
– Не мешайте. Занимайтесь своими делами.
Когда они ушли, сойка перевела дух и прошептала:
– От твоей игрушки, оказывается, есть настоящая польза, девочка.
Хмурясь, она смотрела на улицу, где скрылись стражники:
– Значит, соколы, да? Птицы, которые могут перелететь пустыню. Тут я просчиталась. Мы должны исчезнуть сегодня, пока птахи не полетели в обратном направлении.
Она вернулась на берег, напряженно думая: не стоит ли уехать, не дожидаясь кораблей? На север, до следующих городков? Но потом остановила себя.
Бессмысленно и глупо. Они будут носиться по побережью, словно стайка испуганных крысенышей из разоренного гнезда, и в итоге их найдут и перебьют. Или же отправят обратно в Эльват, что по сути то же.
Нет. Нужна лодка. Самая захудалая. Самая дырявая. Какая, шаутт ее дери, угодно, но чтобы она увезла их как можно дальше от земли, где правит эта мстительная змеюка, «благородный» герцог.
Когда на вечернем горизонте наконец-то появились паруса, сойка едва не вскочила на ноги. В порт возвращались рыбацкие дхау – пузатые, неуклюжие на первый взгляд, но прочные и легкие, с невысокой мачтой и одним трапециевидным парусом.
Это было лучше, чем ничего, но конечно же не тот корабль, который с легкостью пересечет море. Подобные обычно ходили вдоль обжитых земель, и отправиться через Лунный залив на таком можно было, только если море обещало остаться спокойным.
Причалив, рыбаки стали выволакивать сети, кувшины, с помощью которых ловили осьминогов, ящики с уловом. Из города потянулись телеги, подвозившие невесть где хранившийся лед.
Лавиани внимательно наблюдала, отмечала людей, просчитывала, кто из них кажется более сговорчивым, кто согласился бы на долгое путешествие в Треттини? Кто нуждается в деньгах? Кто выглядит более подходящим?
Она вспомнила свое путешествие с Тэо через море Мертвецов, страшный шторм, крушение, схватку с уинами на глубине. И тупой экипаж, отказавшийся переждать день-два на островах из-за мнимого страха перед репутацией Летоса.
Не хотелось бы повторения прошлой истории.
Она уже выбрала, когда увидела обшарпанный багал, идущий с севера. Корабль куда более быстрый, надежный, пускай и тоже одномачтовый. Небольшой, с надстройкой на корме и многое повидавший на своем веку.
Отличный вариант для тех, кто занимается контрабандой. И груз возьмет, и не особо приметен, и довольно проворен, чтобы уйти от большинства лихих людей, бороздивших море.
Корабль остановился у входа в гавань, за линией волнорезов, не рискуя забираться на мелкое дно. Через полчаса спустили шлюпку, и сойка подалась вперед, рассматривая троицу. Двое на веслах, один сидел на корме. Все в карифских тряпках: грубых рубахах с закатанными рукавами, коротких широких штанах, клетчатых платках на головах. Смуглые, просоленные морским ветром, неулыбчивые люди выпрыгнули в воду, выволокли лодку на теплый песок и хмуро осмотрели берег.
Те, кого они искали, не появились, и у Лавиани возникла мысль. Шанс был, пускай и не очень большой, но она решила рискнуть. Не получится – что же. Повернет разговор в нужную сторону. Но лучше попробовать, чем потом жалеть о несделанном.
– Караван не пришел, – подойдя к морякам, сказала им сойка.
Ее осмотрели с ног до головы. Затем молчаливого Ярела, скрывавшего лицо за намотанным платком. И ничего не ответили, ожидая продолжения.
– Ирифи бушевал почти неделю, люди и звери не смогли преодолеть пустыню. Ай Шуль не придет и не привезет груз.
Опять никаких слов в ответ. Никто не спросил, кто она и откуда знает об этом. Лишь равнодушие читалось в их глазах.
– Феннефат жестока к путникам, – наконец сказал один из них, и Лавиани услышала легкий треттинский акцент человека, долго прожившего в чужом герцогстве.
Они повернулись, чтобы отправиться в сторону расположенной у пирса открытой веранды, где наливали кальгэ и готовили кальмаров на углях.
Разговор был окончен.
– Возможно, вы возьмете другой груз?
Еще один взгляд, такой же равнодушный, как и все прежние.
– Прости, мать. Видят Шестеро, но ты спутала нас с кем-то. Мы торговцы, идем из Ад-Дубайаха в Эльган, домой. И нам не нужны грузы.
– Нас четверо, – произнесла сойка, все так же неспешно и веско, ничуть не смутившись отказу. Подумала, что тьма поймет, как считать Ярела. Шерон так и не посвятила ее в свои планы насчет этой ручной опасной куклы и на всякий случай добавила:
– Возможно, пятеро.
– Не берем пассажиров, мать. Прости.
Они неспешно пошли по песку, вдоль самой кромки едва колышущегося прибоя, и теплая, точно бульон, вода лизала их ступни.
– Сорок марок. – Сойка назвала просто чудовищную сумму.
Никто из них не сбился с шага. И она мысленно поаплодировала им. Гвозди, а не люди. Обычно карифцы обожают торговаться и устраивать базар, особенно когда на кону столько монет.
Усмехнувшись, она вернулась под деревья. Спешить было некуда.
Едва край солнца коснулся горизонта, моряки возвратились из таверны. Они несли несколько пузатых бутылей, оплетенных соломой, и клеть с курами. Негромко разговаривая, стали грузить добытое в лодку. Тот, что говорил с Лавиани, подошел к ней, покосился на не шевелившегося Ярела.
Она чуть приоткрыла веки, давая теперь уже контрабандисту начинать беседу:
– В городе говорят, что пришли туаре из каравана Ай Шуль. Без груза, без седоков.
– Я не лгала. Вам незачем ее ждать.
– Вы знакомы?
Она медленно кивнула.
Он принял это скупое объяснение и сказал, наблюдая, как готовят лодку к отплытию:
– Мои друзья сомневаются, что у тебя при себе столько денег, мать.
– Вполне разумные опасения, – равнодушно протянула она, не отведя взгляда.
Она неплохо разжилась, почистив мертвых в пустыне. С деньгами сойка никогда не имела особых проблем и, едва они заканчивались, всегда находила тот или иной способ, чтобы пара монеток оказывалась в ее кармане. Но сейчас она не планировала показывать желтые кругляшки, да и при себе у нее было всего лишь несколько.
Пауза затягивалась, но Лавиани не спешила, и собеседник улыбнулся уголком рта, не став настаивать:
– Куда вам надо?
– Риона.
Человек прищурился, затем словно бы покатал это слово во рту.
– Риона… Риона очень далеко, мать. «Повелительница каракатиц» не пересечет Лунный залив в это время года. К тому же возле Пьины флот перекрыл самый верх Горла.
– Почему?
Пожатие плеч:
– Шаутт знает этих алагорцев, мать. Говорят, большая война будет, но, как по мне, Торговые Союзы сражаются за права гильдий. В любом случае, сейчас без пропуска мы не пройдем.
Он потер подбородок, на котором был небольшой белый шрам.
– Мы можем пойти вдоль побережья Карифа, затем Дагевара и пересечь низ Горла, пристав к восточному берегу Треттини.
Лавиани недовольно поджала губы.
– Восточное побережье этой части герцогства безлюдно. Весь Зуб. До Рионы мы будем добираться столько же, сколько и отсюда.
– Не безлюдно, мать. Люди живут везде, даже в таких плохих местах, и побережье безопасно. Насколько может быть безопасно на пустых трактах.
Выбор довольно… тухлый. Им надо было покинуть Кариф как можно быстрее, и лучше уж так, чем никак. Хотя ее и напрягало путешествие по границе этого герцогства. Второй тревогой был восток Треттини. Она знала, что люди туда не ходят, что там сплошные горы да каменистые пустоши и никакого жилья со времен Катаклизма. Мир слишком огромен даже после раскола Единого королевства, чтобы его населили.
– Горло перекрыто, но есть и запад. Довезите нас до Вьено.
– Ты не слушаешь. Корабль не позволит пересечь Лунный залив. Он слишком старый, это опасно. Идти надо вдоль берега. – На всякий случай моряк стал показывать пальцем, ведя по несуществующей границе. Вверх. Кариф и Дагевар. Палец резко дернулся горизонтально, рассекая Горло, что соединяло залив и Жемчужное море, а затем пополз вниз, уже по побережью Треттини. – Очень долгая и длинная дорога.
– Больше я не заплачу.
– Я и не прошу. Ты даешь хорошую цену, но люди устали, да и «Повелительнице каракатиц» требуется отдых. Хочешь, высадим тебя раньше. Где-нибудь в Дагеваре. Найдешь другой корабль, но Горло у Пьины вам не пересечь. И денег это будет стоить столько же.
– Нет уж, – буркнула сойка, поднимаясь на ноги. – Вези до Пьины. Когда вы отплывете?
По песку уже протянулись длинные тени, а утесы за городом стали наливаться алым.
– С рассветом. И да. Мы выкинем вас в воду, если денег не окажется.
– Удивительно честно, – нехорошо усмехнулась Лавиани. – Честные люди в нашем мире столь же редки, как эйвы, некроманты и великие волшебники.
Улицы Зевута с наступлением сумерек пустели с катастрофической скоростью. А тьма приходила еще стремительнее. Прибрежный город засыпал, едва только ночь легко взмахивала непроглядно-черным плащом, и тем самым он сильно отличался от Эльвата.
Лавиани, сгорбившись, быстро шла, и Ярел мрачным силуэтом вышагивал за ней. Сойку бесило, что мертвый так близко от нее, что она не слышит его дыхания и как бьется его сердце. Это раздражало и вызывало… чувство дискомфорта.
А у Лавиани мгновенно портилось настроение, если ей было некомфортно и кто-то дышал в затылок. Ну… хорошо. В данном случае не дышал.
Воздух возле ее уха вздохнул, щеку обдало ветерком, и арбалетный болт, прошедший в пальце от головы, с противным чпоканьем ударил Ярелу точно под правую ключицу. Звук был такой, словно кто-то попал в мясную колоду.
Лавиани сделала единственно возможное в данной ситуации. Крутанулась на пятках и нырнула за мертвого, сгорбившись, стараясь стать как можно меньше.
Еще один удар, от которого Ярел пошатнулся, но устоял. Болт пробил его насквозь, и широкое острие едва не оцарапало щеку Лавиани.
– Рыба полосатая! – ругнулась она и, схватив свой «щит» за тряпичную куртку, потянула на себя и за собой, не ожидая никакого успеха, опасаясь, что Шерон не все время рядом, занята какими-то другими делами или вовсе спит, контролируя этот кусок мяса лишь частью своего сознания.
Но он на удивление легко поддался, посеменил следом, к узкому переулку. Лавиани юркнула туда в тот момент, когда третий болт вошел Ярелу в шею.
Сойка на подобных делишках собаку съела, так что легко сделала выводы. Стрелков двое, один находился на ее пути и первым делом избавился от мужчины, как от самого опасного, на его взгляд. Второй сидел на крыше, так как вторая арбалетная стрела застряла под крутым углом.
Оба, без сомнения, профессионалы. Каждый произведенный выстрел оказывался смертельным, и эти ублюдки небось недоумевают, чего парень все еще на ногах.
Усмехнувшись про себя, Лавиани быстро обернулась, увидела, что через сто ярдов проулок заканчивается, шагнула туда и застыла, когда выход закрыли два темных силуэта. Этих людей, несмотря на ночной мрак, она благодаря своему зрению узнала.
Стражники, подходившие к ней на рынке. Значит, гриф на бирюзовом шнурке не больно-то и помог. Либо они разобрались в происходящем, либо кто-то все решил за них. Возможно, как раз стрелки, которые кажутся куда опытнее обычной городской стражи. Итак, по самым скромным подсчетам, шестеро.
Не лучший расклад.
Лавиани похлопала Ярела по плечу, словно бы испытывала симпатию к этому созданию, буркнула на прощанье, надеясь, что указывающая ее слышит:
– Счастливо оставаться!
Времени было в обрез, и она не собиралась мешкать, ожидая, когда арбалетчики сменят позицию или стражники разглядят ее во мраке. Сражаться одновременно с таким количеством не входило в ее планы, к тому же на лопатке были не все татуировки, и имевшиеся она склонна поберечь.
Заборы справа и слева от нее возвышались на два с половиной человеческих роста. Находя пальцами ямки между камней, она быстро и ловко забралась на самый верх, едва не распоров себе ладони об острые грани крупных кусков битого стекла, которые защищали от незваных гостей. Секунду сойка балансировала на четвереньках, быстро осматриваясь и гадая: не видно ли ее, пускай вокруг темно? Лучшего места, чтобы словить стрелу, нельзя и придумать. Она здесь точно жирная курица на насесте.
Скосила глаза вниз, хмыкнула, так как Ярел сидел привалившись к стене и не шевелился.
Во двор Лавиани спускаться не стала, боялась потревожить псов. Пошла по кромке забора, морщась, когда под ботинками хрустело стекло, и делая про себя ставки – спустит ли Шерон свою ручную игрушку на тех глупцов, что рискнут подойти?
Раньше сойка с уверенностью сказала бы, что нет. Но люди меняются. И порой к лучшему.
Плоская крыша следующего здания оказалась напротив, и женщина легко перепрыгнула на нее, опять пригнулась, наконец-то увидела тех, кто ждал на улице. Трое здесь, двое закрывали переулок. Пятеро. Еще где-то должен быть последний. И… два стрелка? Всего семеро? Или их больше?
Задача…
Она бы с радостью ушла, позволила им и дальше сторожить пустоту, но… Стражники не опасны, их всегда можно обвести вокруг пальца, а вот те, кто стрелял, – таких за спиной лучше не оставлять. Особенно если с тобой путешествуют сущие дети, да еще и придется их вести в гавань едва ли не за ручку.
Лавиани собиралась уменьшить риски единственным известным ей способом.
– Эй! – крикнули из переулка. – Он мертв!
Она поняла, что нашли Ярела.
– А женщина? – Никто из них и не думал скрываться. Голос пришел с другой крыши.
– Что-то ее не видно.
– Так открой глаза пошире, идиот! Герцог тебе дает монеты не за то, чтобы ты финики жевал!
Раздался испуганный вопль, оханье, бульканье, крики.
– Тьма!
– Да как же?!
– Руби его! Руби!
– Что ты смотришь?!
– Да помоги ему!
– Умри ты наконец! Умри!
– Шестеро спаси нас!
Лавиани нехорошо усмехнулась, понимая, что Ярела спустили с поводка. Что же. Меньше работы.
Она ждала, радуясь, что в домах не зажигается свет и никто не спешит выходить на улицу. Слышала, как кто-то захрипел, а кто-то бросился прочь, вопя от ужаса.
– Да что там у вас творится?! – Напротив, на фоне темного неба появился еще более темный силуэт.
Ответа не последовало.
Из-под рубахи Лавиани вытащила один из метательных ножей, задумчиво взвесила его на ладони, словно хищный зверь, оценивая расстояние до цели.
Нет. Далековато.
Альвера оглянулась на Тайлера с прищуром, вдруг развернулась и ушла. Забыв о еде, попросту покинула кают-компанию. Найлз и другие заметили, что остальные кадеты, бросив на них мимолетный взгляд, тоже встали и последовали за старшиной.
Сержант уже двинулся прочь, но тут вдруг остановился и обернулся, глядя на пятерых членов группы сверху вниз. На повязке вокруг его головы по-прежнему виднелось пятнышко крови.
— Отныне и впредь вам не положено разговаривать с командой, особенно с курсантами. Если нарушите этот приказ, вас запрут в карцере и заткнут рты кляпами. В настоящее время мы отложили проблему, как с вами быть, но скоро у вас может появиться компания. Мы делаем крюк.
— А как же насчет причины, чего ради вы нас притащили на борт, сержант? — поинтересовался Найлз.
— Что знаете вы или ваша группа, нас больше не интересует. Покамест считайте себя… — Он выдержал паузу и ухмыльнулся: — Балластом.
Развернувшись, Тайлер последовал за кадетами прочь из кают-компании, игнорируя взгляды и выражения лиц взрослых членов экипажа.
— Вот задница, — буркнула Сара.
— Вот именно, — подхватила Алиса.
— Насчет старшины Альверы и других кадетов… Вы заметили, какая бледная у них кожа? Почти прозрачная, — заявила Вирджиния.
— Теперь, когда ты об этом упомянула, я тоже сообразил, что они очень бледные, даже для подводников, — согласился Найлз.
— Нам всем надо это как-то обмозговать. Вы заметили, что старшие члены команды смотрят на них чуть ли не с возмущением?
Ни ответа, ни определенного мнения на этот счет не нашлось ни у кого. «Левиафан» запустил свои теплодинамические двигатели впервые за двенадцать часов. Все снова примолкли. Многие уставились в стол, понимая, что колоссальная субмарина снова легла на курс, продолжая свою адскую работу.
14
Корабль ВМФ США «Миссури»
(SSN-780), в одной миле от острова Сабу,
пятнадцать часов спустя
Капитан корабля ВМФ США «Миссури» воззрился на Джека Коллинза в полной уверенности, что тот рехнулся. Потом швырнул стеклограф на картографический стол и оглянулся на своего начальника штаба:
— Вы что же, собираетесь просто заявиться на остров и заявить: «Привет, не подбросите ли нас»?!
— Или так, или терять жизни уймы мальчиков, пытаясь одолеть один-единственный «Левиафан» силой, когда и если он всплывет, — отрезал Джек, не отворачивая взгляда от капитана. — Лично я сыт по горло смертями в последнее время. Нам нужен всего один шанс, чтобы вернуть своих заложников. Всего один, а потом он ваш, капитан.
Джефферсон опустил голову.
— Ладно, полковник, может, мы и сумеем отследить «Левиафан» — должен признать, что в этом вы и президент правы, — но, выясняя этот факт, мы потеряли массу подлодок и людей. А заодно уясните такой любопытный факт: мы попали в нее двумя торпедами «Марк сорок восемь», и они ее даже не притормозили, насколько нам известно. А теперь объясните мне, как нам добиться хоть какого-то преимущества перед этой штуковиной, если нам пофартит найти ее снова хоть раз после этого вашего крюка?
— Как только мы окажемся на борту, мне с моими людьми придется играть на слух. Капитан Эверетт знает, как разбираться с вражескими подлодками, так что вам придется обождать и воспользоваться тем преимуществом, которое мы нароем в течение двадцати четырех часов. После этого гвоздите ее чем только хотите и как хотите. Капитан, я хочу вытащить наших людей с этой чертовой штуки.
Поглядев на Карла, Джек кивнул. Эверетт вручил капитану желтый конверт с красным бордюром.
— Полагаю, вы узнаёте имя и шапку, капитан, — проговорил Карл. — Думаю, это объяснит нашу искренность насчет одного шанса, если мы потерпим крах.
Поглядев на простой желтый конверт, Джефферсон, не отрывая взгляда от Коллинза, сломал пластиковую печать, вытащил боевой приказ и проглядел его. Закончив читать, прикрыл глаза.
— Господи Боже… — пробормотал он, передавая письмо своему старпому Иззерингхаузену.
Капитан-лейтенант прочел, что требует от них приказ, и лицо у него вытянулось.
— Просим нас простить, полковник, мы просто не располагаем таким опытом отправки людей на самоубийственные задания. Если хотите знать мое мнение, вы, ребята, выжили из своих дерьмовых умов, — проворчал он, прочитав письмо и приложенную к нему шифровку.
— Полегче, Иззи, по-моему, они знают, чего просят.
Первый помощник вернул письмо президента Соединенных Штатов капитану и удалился, чтобы поговорить с вахтенным начальником.
— Знаете, это самоубийство не только для вас, мужики, но и для «Миссури» и каждой другой американской лодки в этом регионе. Атомная боеголовка в ограниченном пространстве распылит нас на атомы, а мы вынуждены будем находиться в радиусе поражения, чтобы гарантированно не промазать. — Он швырнул письмо на навигационную консоль.
— Будем надеяться, что нам удастся провернуть что-нибудь другое, кроме этого, капитан. Мы порой демонстрируем удивительное хитроумие, — отозвался Джек.
Президентский приказ, санкционирующий «Миссури» на использование ядерных боеприпасов, произвел на Джефферсона сильное впечатление, Джек видел это невооруженным глазом. Этот приказ станет первым подобным в истории Военно-морского флота, если дело дойдет до его выполнения, и осознание ответственности читалось у капитана на лице.
— А что, если вас накроют, когда вы подрулите к их доку?
— Отследите «Левиафан» как можно точнее и разнесите его в клочья, капитан.
— Да кто ж вы, черт возьми, такие?
— Поверьте, капитан, ничего в нас особенного нет. Мы хотим вернуть своих людей и остановить «Левиафан».
Ей пришлось прыгнуть на соседнее здание, по верху которого было натянуто множество веревок для сушки белья. Стрелок стоял к ней спиной, вытягивая шею, пытаясь понять, что происходит на улице.
Капитан принял ответ Карла и посмотрел свой график.
— Иззи, — громко сказал он, — через двадцать минут стемнеет. Снаряди полковника и его людей и вели спецназу приготовиться эскортировать их на Сабу. — Капитан Джефферсон поднял взгляд и протянул руку Коллинзу: — Полковник, скажу просто: надеюсь, что вы вытащите своих людей. — Обменявшись рукопожатием с Джеком, он протянул руку Эверетту: — Но я от всей души надеюсь, что вам удастся вразумить этого впечатляющего ублюдка, который построил эту лодку. Мне бы очень не хотелось топить заодно и вас.
Она сделала осторожный шаг к нему. Затем еще один. Ничем не выдала себя, ни шорохом, ни звуком. Даже дышала едва-едва. Но он был из таких, кому не случайно платят полновесными марками за чужие жизни.
— Поверьте, капитан, мы надеемся на то же, — откликнулся Коллинз, вслед за первым помощником направляясь на корму.
Несмотря на все предосторожности, наемник резко обернулся. Лавиани швырнула нож, а арбалет – выстрелил. На секунду они застыли друг напротив друга, не веря, что оба промахнулись. В следующую секунду сойка скакнула к человеку, выхватывая свое основное оружие – старый клинок, доставшийся ей от отца ее сына в те времена, когда она была молода и жила надеждами.
Атолл Сабу, Марианский архипелаг
Противник не дрогнул, шагнул к ней, и, как бы быстра ни была сойка, ловко поймал ее запястье своей лапой, не давая завершить удар. Она зашипела, врезала ему в челюсть левой рукой, он охнул, отшатнулся, но хватку не ослабил, наоборот, притянул к себе, одновременно смещаясь, чтобы она оказалась у края.
Лавиани не собиралась падать. Не в эту ночь. Подпрыгнула и оплела его бедра ногами, боднула головой, отмечая громкий щелчок, когда его носовая кость не выдержала.
Во тьме перед самым восходом луны корабль ВМФ США «Миссури», самая скрытная субмарина в истории ВМФ США, всплыла без единого звука в тысяче ярдов от берега вулканического атолла под названием Сабу. Подняв над водой лишь самую верхнюю часть рубки, она практически терялась на фоне ночной тьмы. Даже ее бортовой номер представлялся более темным оттенком черного на фоне корпуса. Капитан Джефферсон высунулся из люка, быстро поднес бинокль к глазам и оглядел море.
Даже несмотря на боль, он не разжал пальцев, помнил о ноже, пошатываясь отошел от края. Сойка висела на нем, как собака на медведе, не собираясь пользоваться талантом. Упорного гада она прикончит без всяких фокусов, это, можно сказать, вопрос самоуважения.
Кто-то схватил ее за плечи, рванул назад, обдав вонью лука изо рта.
— Акустик, вахта, что у нас? — спросил он негромко, зная, как далеко разносятся звуки над водой.
– Держу!
— На сонаре ничего. «Левиафан» мы больше не ловим. Должно быть, он слишком далеко или застопорился, и на воздушном радаре чисто, капитан.
Лавиани выгнулась, пытаясь крепче прицепиться, но ее ноги расплелись, мир перевернулся, и она откинула голову назад, врезавшись затылком во что-то твердое.
– Ох! – простонали над ухом.
— Лады, дай пятнадцать футов воздуха и освободи водолазную шахту, Иззи, — распорядился Джефферсон, осматривая море в бинокль и немало тревожась из-за того, что его сонар не способен обнаружить «Левиафан».
Ей показалось этого мало, и, рыча, она ударила еще раз. И еще. И еще!
— Есть, капитан, пятнадцать футов.
Пальцы отпустили ее, сойка вспомнила о ноже в руке, ткнула, не глядя, почувствовала, как лезвие задело ребро, а затем прошло дальше.
Пока Джефферсон вглядывался в далекий берег Сабу и горящие там несколько огоньков, черная подлодка бесшумно вознеслась из воды, открыв нижнюю спасательную шахту у ограждения рубки «Миссури». Люк быстро открылся, и оттуда вылетели два больших тюка. Оказавшись в воде, два «зодиака» быстро надулись. Затем десятеро спецназовцев ВМФ США выбрались и заняли позиции на корпусе подлодки, чтобы помочь пятерым ее пассажирам высадиться на берег. Коллинз оглянулся на рубку, прежде чем ступить в первую надувную лодку, и увидел, что сверху на него смотрит Джефферсон. Оба кивнули друг другу, а затем Джефферсон отдал честь:
– Шестеро! – проскулил убийца, разом забыв о ней.
— Удачи, полковник!
Она прыгнула к первому, губы и подбородок которого стали темными от текущей из сломанного носа крови, и он, глядя зло, поднял ладонь и дунул. Лавиани отпрянула, моргнула и чуть не взвыла, когда глаза и носоглотку обожгло огнем.
Коллинз ответил на приветствие и забрался в лодку с доктором Джином Роббинсом на буксире.
Сойка потеряла всякое представление о том, где находится, куда движется и лишь шипела из-за кинутого в лицо перцового порошка. Шагнула назад, нога поехала на чем-то скользком. Еще шаг, и она споткнулась о раненого, скрючившегося на крыше, пытавшегося удержать внутренности. Услышала топот подошв, второй гад собирался ее прикончить.
А с расстояния трех миль из темнейших глубин Тихого океана за «Миссури» внимательно наблюдали. Но взиравшие на нее глаза испытывали лишь любопытство.
Крыша не выдержала одновременного нахождения трех человек в одной точке, и на мгновение Лавиани оказалась в воздухе, успев подумать, что такой дурой она себя давно не чувствовала… Удар выбил из нее весь воздух. Сойка валялась среди кусков кровли, штукатурки, досок с торчащими гвоздями, скрипя, точно раздавленный жук. Из глаз потоком текли слезы, из носа сопли, гортань раздирали бешеные кошки, вот-вот готовые забраться к ней в мозг и взорвать голову изнутри.
— Пожалуйста, доведите увеличение перископа до максимума, мистер Сэмюэльс, — приказала Александрия со своего пьедестала в главном центре управления.
Рядом вяло копошился и хрипел один из противников. На груди лежало что-то тяжелое, слабо подергивающееся. В спину впилось нечто угловатое, и, когда сойка пошевелилась, острие, проколов рубашку, поцарапало лопатку.
Образ парящей в пространстве голограммы изменился, на долю секунды вспыхнув. Затем появилось трехмерное изображение рубки «Миссури», но куда интереснее для Эрталль были два «зодиака», качавшиеся на волнах рядом с подлодкой.
Она застыла, затем на ощупь стянула с себя ногу умиравшего и осторожно перевернулась на бок, часто моргая, пытаясь прогнать проклятые слезы. Арбалет того, кого она зарезала, обнаружился прямо под ней, и счастье, что механизм не сработал, когда Лавиани на него грохнулась.
— Расскажите мне при случае, как вам удается всегда оказываться правой, капитан, — сказал Сэмюэльс, когда ясно и отчетливо проступило мрачное лицо полковника Джека Коллинза.
Александрия поначалу не ответила, просто перевела взгляд с голограммы на команду, работающую на своих постах. Зрачки у нее были снова расширены, и она сохраняла спокойствие, держа себя в руках.
Внизу раздавались испуганные, но не очень-то громкие крики разбуженных жильцов. Тень поднялась рядом с ней, ругаясь на карифском, и сойка швырнула очередной метательный нож, почти наугад, в дрожащий, расплывающийся из-за слез силуэт.
— Никогда не стоит недооценивать человеческое упорство, Джеймс. — Она с улыбкой посмотрела на первого помощника. — Или его любовь к ближнему, если уж на то пошло. Эти две вещи делают события до определенной степени предсказуемыми. Кроме того, я знала, что с такой группой, которой окружила себя Джинни, разоблачение нашего доброго доктора Роббинса — лишь вопрос времени. То, что Сабу засветится, было просто неизбежно.
— В чем, по-вашему, состоит их план? — поинтересовался Сэмюэльс, покидая пост гидроакустика и направляясь к возвышению.
Она решила, что не достигла цели, но через секунду рядом глухо рухнуло тяжеленное тело здоровяка. На лицо попали мелкие капельки крови.
— По-моему, его у них просто нет, и я на сто процентов уверена, что уж захватывать Сабу силами пятнадцати человек они и не думают. Поглядим — увидим.
Лавиани плюнула, не глядя вытерла глаза рукавом изрядно испачканной и порванной рубахи, но стало еще хуже, туда словно углей положили.
— А «Миссури»? — спросил он.
– Рыба полосатая! – не проговорила, а провыла она. – Сучий потрох!
— С ее стороны никакой угрозы. Просто следите за ней. Если она засидится около Сабу, мы ее отгоним. Если не будем двигаться, пока она не уберется подальше, и не дадим нашим поврежденным поверхностям выдать нас, все будет в порядке. А потом просто нырнем настолько глубоко, что их убогая техника нас не засечет.
Оглушительно чихнув, сойка подумала, что попалась на примитивный ход, точно новичок. Также появилась мысль, как будет смешно, если ей придется умереть от того, что мозг вот-вот сгорит в бушующем в ней пожаре.
— Есть, капитан.
Громила негромко сипел, скрипел, точно рассохшиеся доски пола, с трудом втягивая в себя воздух.
— Не попросите ли мистера Тайлера сопроводить лейтенанта Макинтайр на наблюдательный пункт в рубке, чтобы посидела снаружи, пока мы не приведем на борт наших новых гостей, а потом пусть явится ко мне за инструкциями?
– Сейчас, – бормотнула Лавиани, но язык распух и стал непослушным, так что получилось «бябяс».
Сэмюэльс мгновение помешкал, поскольку капитан еще ни разу никого не пускала в свое личное помещение в низу боевой рубки.
— Есть, капитан.
Она бы посмеялась над кем-нибудь другим, заговори он так, но тут ей было не до смеха.
Александрия проследила, как два «зодиака» оттолкнулись от «Миссури» и бесшумно устремились к берегу ее острова Сабу.
— Скоро у меня на борту будут все, кто мне нужен, — шепнула она себе под нос.
– Бябяс, – повторила женщина, вслепую шаря пальцами по полу, на котором расползалась горячая лужа чужой крови. Она порядком в ней извозилась, не только руки, но и колени и локти, бока и грудь. Любой нормальный человек, встретив ее, усомнился бы в том, что Лавиани нормальная. Конечно же такое присуще лишь безумцам, да каннибалам.
— Капитан? — переспросил Сэмюэльс, которому показалось, что она обращается к нему.
Наконец пальцы нащупали знакомую рукоятку ножа.
— Джеймс, по-моему, самое время сесть за обед, пока у меня снова не разыгралась головная боль. Скажем, в двадцать три ноль-ноль у меня в каюте?
Одним быстрым движением, встав на колени, сойка перерезала раненому горло. Полилось еще больше крови, но тут уж ничего не поделаешь. Чуть больше, чуть меньше. Следовало исходить из того, что кровь чужая, так что не жалко.
Оглянувшись, Сэмюэльс заметил, что сержант Тайлер наблюдает за ними со своего поста безопасности.
В другое время она бы задала несколько вопросов. Кто они? Как их нашли? Почему ждали в этой дыре? Почему гриф на бирюзовом шнуре не сработал? О, сколько вопросов, на которые ей требовались ответы.
— Незачем информировать об этом кого-либо. Когда будете сдавать вахту, скажите, что осмотрите повреждения ходовой части, — сказала Александрия, мельком бросив взгляд на сержанта Тайлера. — И еще одно, Джеймс. Вы же знаете мой норов. Если обнаружите, что по вашем приходе я вроде как не в себе, даже не заикайтесь насчет обеда, просто возвращайтесь в свою каюту и ждите, пока я сама с вами не заговорю.
Но ситуация, в которую она угодила, не располагала к беседам.
Сэмюэльс изо всех сил старался не выказывать изумления и приглашением, и предупреждением капитана. Поняв, что она закончила, он кивнул:
Встав, Лавиани сделала шаг, едва не споткнувшись о тело первого убийцы. Вспомнила об арбалете, подняла небольшую савьятскую игрушку, направилась к лестнице. Едва не скатилась по ней, промахнувшись ногой мимо ступеньки, плюясь и сморкаясь. Те, кто жил здесь, оказались невероятно разумны и не лезли под руку. Даже не появились, забаррикадировавшись в одной из комнат.
— Да, капитан.
Сойка была им за это премного благодарна, ибо совершенно не хотела общаться с кем бы то ни было.
— Тогда до двадцати трех ноль-ноль.
Она с трудом видела очертания комнаты, постоянно смаргивая слезы. Лавиани про себя усмехнулась – давно ей не доводилось столько плакать за одну ночь.
Проследив за беседой капитана с Сэмюэльсом, сержант Тайлер отошел от поста безопасности. Проследил за Сэмюэльсом, подошедшим к нему и передавшим приказ капитана по поводу Сары. Потом проводил взглядом отошедшего Сэмюэльса и приблизился к капитану сам:
Что-то ударило в надежную крепкую входную дверь, и та содрогнулась.
— Капитан, как глава службы безопасности должен сказать, что снова брать этого человека на борт «Левиафана» недопустимо. Вы же сами предупреждали нас насчет способности этой группы добывать информацию, и с тем, что он уже знает о нас, открывать ему доступ к…
Женщина подняла арбалет. Петли не выдержали, их вырвало вместе со створкой, рухнувшей в помещение. Тетива щелкнула, и болт угодил ворвавшемуся куда-то под грудь. Было слышно, как треснуло ребро от удара, но незваный гость не упал, лишь пошатнулся, шагнув к ней.
— Сержант, я командовала этим судном задолго до того, как взяла вас на борт. По-моему, я способна принимать взвешенные решения без консультаций с вами. А теперь сопроводите лейтенанта Макинтайр в рубку и ожидайте моих приказаний.
– Ошиблась, с кем не бывает, – пробормотала сойка, но на деле издала лишь какие-то шипящие звуки вместо слов и решила, что глупо извиняться перед мертвецом.
Тайлер заглянул капитану на самое дно глаз и смотрел, пока она не отвела взгляд, после чего развернулся без единого слова и покинул командирский подиум. И хотя Александрия не обратила на нарушение этикета Тайлером ни малейшего внимания, от взора Сэмюэльса оно не ускользнуло. Он заметил, как сержант напоследок оглянулся на центр управления, прежде чем удалиться. Как только первый помощник вернулся к своим обязанностям, старшина Альвера последовала за Тайлером в коридор.
— Рулевые, поднять «Левиафан» к поверхности. Поглядим, что затевают наши незваные гости.
– Вкус, точно жую старую подошву. – Лавиани ощущала себя верблюдом, который безостановочно плюется.
«Левиафан» начал возноситься, будто древнее чудовище, медленно раздвигая в стороны десятки тысяч тонн воды. Она поднялся, как морское божество, наблюдающее за вторгшимся в его пределы чужаком.
И слюна у нее была темно-синей, когда Шерон сунула ей какой-то странный корешок, извлеченный со дна сумки. Вид у него был неаппетитный, но сойка старательно жевала, пока огонь в ее крови не угас.
— Вы открыто оспариваете приказания капитана прямо на глазах у экипажа. Надо ли мне напоминать вам, что эти люди понадобятся нам, чтобы все это удалось?
– Тебе повезло. – Бланка стояла в дверях, опираясь на посох. – Мутский ледяной перец опасная вещь. Будь концентрация чуть больше, и ты могла ослепнуть. Двое слепых в одной компании – это уже перебор.
Тайлер заметил во взгляде старшины гнев. Темно-зеленые радужные оболочки теперь окружал красный ореол, а его — серебряный. От доктора Тревор он знал, что, когда Альвера злится, в ее глазных впадинах происходят микроскопические точечные кровоизлияния, придающие глазам яркую окраску. У него на глазах старшина расслабилась и оглядела пустой коридор.
Лавиани мрачно посмотрела на рыжеволосую, чувствуя, как пылает кожа на лице.
— Больше так не делайте.
– Понимаешь в ядах?
— Капитан ведет себя очень странно, когда доходит до ее собственных приказов; у нее начинается раздвоение, — прошептал Тайлер, склонившись к девушке.
— Подозреваю, что она выдерживает такие интеллектуальные схватки, что нам и не снилось. — Альвера прислонилась к стальной переборке, и глаза ее мало-помалу вернулись к норме. — Александрия — женщина с железной волей. Сильнее, чем та часть, которая нам нужна, — заметила она с восхищением. — Придется скоро переходить к действию. Будьте готовы в любую секунду к подходящему моменту, чтобы получить от нее то, что нам нужно.
— Судя по ней, она то ли знает, то ли догадывается. В данный момент она выказывает признаки, что знает. В данный момент она мыслит яснее некуда, разве что малость озадачена собственной агрессивностью.
Бланка хмыкнула, думая о чем-то своем, непостижимом.
— Просто делайте свое дело. Мы скоро будем в Ледяном дворце, и тогда все это кончится, — отрезала Альвера, прежде чем развернуться и направиться обратно в центр управления. — Следующими приказами мы осчастливим капитана до времени, пока она не начнет последовательно давать нам правильные приказания. Я знаю, ваше племя это сбивает с толку, но так уж оно есть.
– Мой муж, да и твой знакомый Сегу, сделавший со мной… – бледная рука коснулась повязки, скрывавшей пустые глазницы, – могли бы рассказать об этом гораздо больше.
— Погодите, — окликнул ее Тайлер. — А что вы собираетесь сделать с этим ублюдком Сэмюэльсом? Он что-то знает или по меньшей мере подозревает. И как быть с тем, что капитан делает эту остановку на Сабу? Я говорил вам с самого начала, что она не собиралась допрашивать свою старую подругу и эту чертову группу насчет того, что им известно.
Лавиани оскалилась, сотворив нечто похожее на улыбку:
Остановившись в полушаге, Альвера обернулась к сержанту: