Сатти пожал плечами:

– Как пожелаешь.

9

«Мидленд» был ровесником «Палас-отеля», но превосходил его великолепием, да и работать не прекращал. Еще одно огромное здание из красного кирпича, построенное в начале двадцатого века. Объект культурного наследия, отделанный терракотой и гранитом. Над входом красовалось название из больших золотых букв. Фасад этого самого заметного здания на Сент-Питер-стрит был обращен на центральную библиотеку и площадь. Говорят, Гитлер хотел устроить в нем штаб-квартиру нацистов.

Мы направились к стойке администратора. В деле произошла первая неожиданная подвижка. Но до этого мы, к огромной своей досаде, упустили то, что могло стать ключом к разгадке. Вечер только начинался, в отель входили нарядно одетые парочки: снять номер, выпить, принять спа-процедуры, поужинать. Мы с Сатти настолько не соответствовали антуражу, что при виде нас администратор прищурился, будто увидел глюк в безупречно отлаженной программе.

– Добрый вечер. Добро пожаловать в отель «Мидленд». Чем могу помочь?

– Номер нам не нужен, – сказал Сатти. – Я детектив-инспектор Сатклифф, а это детектив-констебль Уэйтс. Мы расследуем подозрительные обстоятельства смерти человека в «Палас-отеле», которая произошла три дня назад.

Администратор слегка сдвинул брови:

– Добрый вечер, детективы. Буду рад сделать все, что в моих силах, но, насколько мне известно, «Мидленд» никак не связан с «Палас-отелем».

– Верно, сэр, – сказал Сатти. – Но у нас есть причины полагать, что этот человек останавливался здесь за несколько дней до своей смерти. Мы намерены работать по трем направлениям. Во-первых, необходимо осмотреть номер, в котором он останавливался. Во-вторых, узнать, не остался ли здесь его багаж. В его вещах найден номерок, и мы предполагаем, что он из вашей камеры хранения. И в-третьих, понадобится просмотреть записи с камер наблюдения за все время пребывания этого человека у вас. Также мы хотели бы опросить сотрудников и постояльцев, которые могли с ним пересекаться.

– Понятно, – ответил администратор, глядя в пространство между нами. – Как звали этого джентльмена?

– Здесь кроется первая проблема, – ответил Сатти. – Хрен знает, как его звали.

Молодой администратор вызвал управляющего. При виде нас тот тоже слегка поморщился. Слушая объяснения Сатти, он бледнел все больше и больше.

– Полагаю, будет удобнее разговаривать в моем кабинете.

– Сколько человек выехали из отеля на этой неделе? – спросил Сатти, не обратив внимания на его предложение.

– Без имени задача представляется невозможной. У нас триста с лишним номеров, более пятисот гостей. Мне чрезвычайно жаль слышать, что тот человек скончался, но, возможно, он даже не сдал номер. А если сдал, там уже сделали генеральную уборку и в нем живут совершенно другие люди.

– Начинайте составлять список, – сказал Сатти.

К стойке подошел портье, которого тоже вызвали несколько минут назад.

– Мы пока проверим камеру хранения, – сказал Сатти. – Интересующий нас человек пробыл в городе всю прошлую неделю и путешествовал один, если это поможет. Дорогу в ваш кабинет мы найдем сами.

– Хорошо… – сказал управляющий. – Рори, помоги этим господам, они ищут невостребованный багаж, оставленный у нас несколько дней назад.

Нас провели в комнатку за стойкой администратора.

– У вас есть номерок? – спросил молодой человек.

– Нет, но мы знаем цифры, – ответил я. – Восемьсот тридцать один. Наденьте это, пожалуйста. – Я протянул ему резиновые перчатки.

Портье кивнул и исчез в камере хранения.

Сатти посмотрел на меня и тоже вытащил из кармана перчатки.

– Если там чемодан, набитый деньгами, мне шестьдесят процентов, тебе сорок.

– Заметано, но денег не будет.

– Почему ты так уверен?

– Деньги он сжег последними, потому что для него они меньше всего значили. Думаю, он уничтожал все следы своего пребывания в этом мире. Начал с важных вещей…

– Например?..

– Ну, он откуда-то приехал. Причем решился на поездку от безысходности. У него ведь была терминальная стадия рака, и он знал, что обратно не вернется. В первых двух урнах превратились в пепел его личные вещи и документы. Он знал, что они ему больше не понадобятся, но они могли навести на его след, так что от них надо было избавляться в первую очередь.

– Так он сам себя порешил?..

Я покачал головой:

– Нет, кто-то до него добрался. Если бы он покончил с собой, мы бы его никогда не нашли. Рак, пожары, безвестность. Он жег свои вещи, потому что у него не было выхода.

– Тебе ли не знать.

Я кивнул:

– Я нужен тебе в этом деле. Ты бы не сообразил, как его зовут, даже если б нашел паспорт у него в кармане.

– Ух ты, какие мы смелые.

– Ты не такой страшный, каким себя считаешь, Сатти.

– С чего вдруг тебя понесло? С того, что за твою голову назначили цену?

Я посмотрел на него:

– Паррс рассказал?

– Нет, улица. Кто, по-твоему, выследил Билли-Тупотыка в январе? Кто выломал дверь и достал из его глотки твой чертов адрес? – Сатти засопел. – А знаешь, почему ты со мной, Эйд? В аутсайдерах? Попробуй угадай.

Я уже знал ответ.

– Ты единственный, кто согласился со мной работать, – ответил я.

– Надо же, изучил доказательства и пришел к логическому заключению. Может, ты и не безнадежен.

Портье вынырнул из камеры хранения с коричневым кожаным чемоданчиком:

– Вы это искали, сэр?

Сатти взял у него чемоданчик.

– Больше ничего нет под этим номером?

– Нет. Я взял на себя смелость проверить, какие номерки выдали сразу до или после восемьсот тридцать первого, но там весь багаж забрали.

– Легкий. – Сатти потряс чемоданчик. Внутри что-то перекатывалось. – Пойдем с управляющим побеседуем.

10

– Ну, как дела со списком? – поинтересовался Сатти, входя в кабинет.

– Боюсь, это не так быстро…

– Тогда уйдите.

Управляющий застыл в изумлении, а Сатти злобно уставился на него.

– Мы на минутку, – пояснил я. – Надо взглянуть на вещи того человека. Внутри может оказаться что-нибудь хрупкое, подозрительное или даже опасное.

– Ладно. – Управляющий поднялся с места. – Главное, чтобы это подозрительное и опасное не вышло за пределы кабинета. – Он быстро вышел и плотно закрыл за собой дверь.

«Настоящий профессионал», – подумал я.

Сатти положил на стол чемоданчик.

Жесткий, кожаный, без фирменных лейблов. Такие старые потрепанные чемоданчики часто встречаются в ломбардах и комиссионках. С виду ничем не примечателен. Темная кожаная ручка, жесткий прочный каркас. Две защелки, с кнопками и замочком. Побывал во многих странах, истрепался от многолетнего использования и, без сомнения, прошел через множество рук.

– Готовься разбогатеть, – объявил Сатти, откидывая защелки. – Не закрыт?! Зря ты решил, что Зубоскал втайне путешествовал по миру…

– Без ключа его не закроешь. А ключ от такого старого чемодана мог быть только у первого владельца.

– И что?

– Раз не закрыт и ключа нет, значит был куплен с рук. – Я оглядел обшарпанный корпус, потертое донышко. – Сменил три, четыре, пять владельцев… Невозможно установить. Улыбающийся человек не видел этот чемодан до того, как купил его и сложил в него вещи.

– В оптимизме тебе не откажешь, – сказал Сатти.

Чемоданчик открылся со звуком, похожим на вздох. Несколько мгновений мы стояли молча, обозревая его содержимое. Пахнуло спертым безысходным одиночеством. Внутри чемодан был оклеен заляпанной, поистрепавшейся бумагой. Вещей оказалось немного. Сверху лежала картонная катушка с ярко-оранжевыми нитками. Теми самыми, которыми к брюкам пришили листок бумаги и номерок от камеры хранения.

– Одной загадкой меньше, – сказал Сатти, аккуратно сдвигая катушку в сторону.

Ниже лежала одежда. Ничем не примечательное белье и мятая футболка. Сатти поискал этикетки.

Как и ожидалось, они были спороты.

– Значит, тоже сам убрал. – Сатти отодвинул одежду.

Под ней нашлись необычные ножницы. Закрытые и замотанные скотчем так, что снаружи остались только острые концы. Рядом с ножницами лежал столовый нож, тоже обмотанный скотчем. Сатти высвободил его из импровизированной обертки. Оказалось, что лезвие ножа располовинено и остро заточено.

Мы переглянулись.

И нож, и ножницы превратились в опасное оружие. На самом дне лежала старая книга в твердом переплете.

«Рубаи» Омара Хайяма.

Сатти потряс книгу за корешок. Ничего не выпало. Он мельком пролистал ее, сосредоточенно сдвинув брови, и проворчал:

– Стишки.

– В конце смотри. Последнюю страницу.

Он послушался. Часть страницы оказалась оторвана.

– Вот откуда бумажка в кармане. «Конец» или «финал». Последняя страница. – Сатти хмыкнул и пролистал страницы в обратном порядке, на этот раз медленнее. Дошел до начала и протянул книгу мне. На титульном листе аккуратным четким почерком было написано четверостишие:

                   Не раз неслись твои мечты                   К раскаянью, но был ли трезвым ты?                   И вновь, и вновь твой покаянный плащ                   Рвала весна, несущая цветы[15].     С любовью,     Э.

Мы переглянулись.

Внизу очень светлым карандашом был приписан номер телефона.

– Ноль-один-шесть-один, – разобрал Сатти, прищурившись. – Местный…

Я полез за телефоном в карман, но Сатти покачал головой:

– Неизвестно, кто ответит и как. Лучше узнаем адрес и нагрянем неожиданно. И так уже слишком много упустили.

– Как думаешь, кто это?

– Кажется, объявилась улыбающаяся женщина.



Мальчик в ужасе застыл на пороге кухни, ставшей комнатой смерти. После вспыхнувшего на несколько мгновений яркого света глаза ничего не различали в темноте. Только на сетчатке остался отпечаток женщины с перерезанным горлом.

Мальчик вдохнул металлический запах крови, и его стошнило. Намерение тихонько пройти по дому улетучилось. Он оступился, упал и, судорожно дыша, пятился на четвереньках, пока не ударился спиной о закрытую входную дверь. Уперся в нее ладонями и поднялся, задыхаясь от ужаса. Ладони так сильно вспотели, что он чуть не скользнул обратно на пол. В груди сдавило, вдохнуть как следует не выходило. Мальчик крепко зажмурился и попытался снова вызвать ощущение полета, выскользнуть из тела, чтобы наблюдать за происходящим со стороны, но ничего не получалось. Неужели его жизнь оборвется здесь, во мраке дома? Легкие схлопнутся, и наступит чернота, про которую говорила мать.

Тело прошила сильнейшая боль, голова задрожала от напряжения, и вдох наконец получился. В ушах застучала кровь, напоминая о том, что он жив и никуда не делся.

Постепенно в сознание прокралась мысль, что он слышит не только свое дыхание, но и чье-то еще – надрывное, хриплое. Звук шел не из кухни – комнаты смерти, – а откуда-то гораздо ближе. Из-за двери или стены.

Где-то в доме рыдал узник.

Этот звук напомнил ему о сестре. О том, как она, такая маленькая и беззащитная, с огромными от ужаса заплаканными глазами сидела в углу комнаты, держась за свою ручку в синяках, и пыталась сказать ему что-то взглядом так, чтобы не привлечь внимание Бейтмена. А сейчас она, замирая от страха, ждет брата в машине.

Звук привел его к запертой двери под лестницей. Всхлипы прекратились. Мальчик прижался ухом к двери.

– Трейси? – неуверенно спросили с той стороны.

Мужской голос, полный боли. Мальчик отдернул руки от дубовой двери, задев торчащий из замка железный ключ. Ему казалось, что человек за дверью видит его и понимает, что он – тоже узник. Мальчик на цыпочках отошел от двери. Поднял шест с пола. Вернулся к лестнице и к своему заданию.

– Трейси… – снова позвали из-за двери.

Зажав ладонями уши, мальчик поднялся по лестнице на второй этаж.

Он не осмелился включить свет, только приоткрыл дверь, отчего комната наполнилась бледным сиянием Луны. На полу валялся стул. Мальчик поставил его на площадку лестницы. Забрался на стул, вставил пластмассовый конец шеста в крышку люка в потолке и повернул. Люк с трудом поддался, и с чердака вниз опустилась складная лесенка.

Наверху открылся идеально черный квадрат неба.

Мальчик бросил шест и забрался в люк.

На чердаке было одно оконце, через которое светила луна. Досок на полу не было, и мальчик аккуратно прошел по балкам, стараясь не вдыхать запах паутины и пыли. Следуя указаниям Бейтмена, он пробрался к дальней стене. Во всю ее высоту шла щель шириной с футбольный мяч. Мальчик засунул руку как можно глубже. Пальцы схватили пустоту. Мальчик набрал воздуха в грудь и протиснулся в щель.

Нащупал какую-то ткань.

Задержав дыхание, он скользнул чуть дальше, ухватил пальцами ткань, подтянул к себе. Схватился за нее рукой. Это оказалась лямка холщовой сумки. Мальчик потянул ее к себе со всей силы. Сумка была тяжелая.

Обрадовавшись, что все получилось, он попытался выбраться из щели, но застрял. Дернулся снова. Безрезультатно. Подумал о том, что сестренка осталась с Бейтменом и матерью в машине. Об узнике, который плакал под лестницей. Мальчик яростно заорал, высвободился из щели и упал на перекрытие между балками. Затрещала штукатурка, и мальчик рухнул на лестничную площадку. Он лежал, сжимая в руке сумку, и пытался вдохнуть, а сверху на него сыпались трухлявые щепки и куски штукатурки.

Мальчик перекатился на живот, выплюнул труху и вскочил на ноги. Откашливаясь и прижимая к груди сумку, слетел с лестницы в коридор, стараясь не глядеть на кухню с тремя трупами. Он уже взялся за засов, но тут из-за двери под лестницей снова раздался голос:

– Трейси?

Узник плакал. Мальчик снова подумал про сестру. Сейчас они все вместе уедут. Бейтмен заведет мотор, они снова будут петлять по бесконечным проселочным дорогам. Никто не найдет их следов, и они никогда не вернутся. Кончики пальцев защипало, как от тока. В ушах гулко стучала кровь.

Решение пришло само.

Быстро, чтобы не передумать, мальчик вернулся к двери под лестницей. Нащупал ключ. Повернул до щелчка. Потом бросился к входной двери, открыл ее и побежал.

VI

Такой же волк, как я[16]

1

Было пять утра. Из машины мы наблюдали за одним из типовых домиков на тихой улочке Рашхолма[17]. Сюда нас привел телефонный номер, найденный среди вещей улыбающегося человека. На двери не было таблички, и мы не знали, чей это дом. Оставалось только ждать. Спали урывками, по очереди, но посреди ночи периоды бодрствования, увы, совпали, и у нас завязался разговор. Сатти развивал свою теорию конца света. Мол, жара – это первый признак. А то, что пар из канализационных решеток валит, так это город по-тихому коротит. В тесной машине никуда особо не денешься, так что мне пришлось наблюдать за утренними гигиеническими процедурами Сатти. Сначала он до скрипа и до красноты натер лицо антисептиком. Потом капнул им на кончик пальца и поводил по деснам.

Как только я опустил стекло, у Сатти зазвонил телефон.

Он ответил и с минуту сосредоточенно слушал, что ему говорили. Потом выругался, сообщил собеседнику, где мы находимся, и нажал «отбой».

– Что случилось?

– Патрульные показали стромеровские фотки улыбающегося человека работникам «Мидленда». Те только глазами похлопали, но утром пришли горничные…

– И что?

– Одна его узнала. В пятницу вечером она пришла убраться в номере, а Зубоскал ее чуть не вытолкал. Про пятницу знаем, потому что он сразу позвонил администратору и оставил жалобу. Велел, чтобы никто не совался в номер, пока на двери висит табличка «Не беспокоить»…

– Наверное, полотенца мочил в керосине, – предположил я. – С кем из администраторов он говорил?

– Выясняют. Но главное, что номер будет числиться за ним еще два дня…

– На двери так и висит «Не беспокоить»?

– Ага. – Сатти многозначительно посмотрел на меня. – Между прочим, он жил в номере пятьсот тринадцать.

Как в «Палас-отеле».

– Имя узнали? – спросил я, пытаясь скрыть волнение.

– Номер забронирован на Артура Нусса, – ответил Сатти.

– А. Нусс – сказал я, чуть подумав. – Забавно.

Подъехала оперативная группа.

– Вот и славно, – сказал Сатти, вылезая из машины. – Поехали мы номер вскрывать. Если тут кто объявится, пообщайся. Выясни, что за хрень происходит. – Он громко хлопнул дверцей и ушел.

Я не мог не думать о том, что обнаружат в «Мидленде» и какое значение имеет одинаковый номер комнаты.

Прошел еще один долгий час.

Ночью жара спадала, но теперь вернулась с новыми силами. Я сидел, выставив ногу наружу. Неожиданно где-то рядом раздался детский голос. Я поглядел в зеркало заднего вида: по тротуару шел маленький мальчик за руку с женщиной – наверное, своей матерью. Тихо разговаривая, они остановились у дома. Я так обрадовался, что не сразу сообразил, как действовать.

Женщина была чуть старше меня, загорелая, с темно-русыми волосами. По ее внешности можно было предположить, что она увлекается духовными практиками: на ее запястьях звякали широкие цветные браслеты. Образ нарушало то, что женщина докуривала сигарету. Красный огонек дополз до фильтра. Женщина закрыла глаза и сделала последнюю затяжку. Потом медленно выдохнула и устало улыбнулась мальчику.

– Простите, – сказал я, как можно мягче.

Женщина отпрянула. Ее лицо стало удивительно суровым, будто я застал ее голой. Мальчик явно привычным движением спрятался за мать.

Я показал пустые руки.

Приободрился, чтобы она не догадалась, что я ночевал в машине.

– Простите, что без предупреждения. Я детектив-констебль Эйдан Уэйтс. – Я предъявил свой жетон.

Мальчик с любопытством высунулся из-за ее спины. Меня удивили темные круги у него под глазами. Мать бросила сигарету на землю и снова закрыла собой ребенка.

– Вы живете в этом доме?

Она, нахмурившись, кивнула.

Ее лицо казалось мне странно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где я ее видел.

– Вы можете помочь нам в расследовании дела…

– Сомневаюсь, – нетерпеливо сказала женщина. – Мы не ночевали дома… – Она говорила как-то странно, будто не привыкла к звуку собственного голоса. Или была иностранкой.

– Дело не связано с вашим домом, мисс…

– Миссис, – поправила она. – Эми Берроуз.

Э.

Первая буква имени такая же, как в книге улыбающегося человека.

Я постарался сохранить невозмутимый вид. Кратко цель визита объяснить не получалось.

– Мне нужно рассказать вам одну историю, миссис Берроуз. – Я улыбнулся мальчику, который поглядывал на меня из-за спины матери. – Наверное, будет удобнее поговорить в доме.

Следом за женщиной и мальчиком я вошел в маленькую яркую прихожую, узкую из-за книжных стеллажей вдоль стен. Обстановка в доме была разномастной. Мебель будто подобрали на улице. Полки выкрашены в разные цвета, потолок небесно-голубой, стены – ярко-желтые. Увешанные фотографиями и рисунками в рамочках. На всех фотографиях мальчик, и картинки с мультяшными персонажами наверняка рисовал он.

Я будто вторгся в семейный мирок.

Мы свернули в маленькую кухню-столовую. Там витал легкий запах благовоний. Интерьер почти не отличался от прихожей. Только фотографии на стенах покрупнее, но на всех опять мальчик. Все это походило на какое-то место поклонения. Мне некстати вспомнились дома, где родители скорбели по недавно потерянным детям. Над камином висела большая фотография Эми с мальчиком и каким-то мужчиной, который перетягивал все внимание на себя. Эми с сыном широко улыбались, он же болезненно морщился.

Миссис Берроуз с сынишкой сели на диван, я – на стул напротив. Мальчик во все глаза смотрел на меня. Я протянул ему полицейский жетон. Мальчик покосился на мать и, когда она кивнула, с благоговением взял его.

– Как я уже сказал, меня зовут Эйдан.

– Эми, – выдохнула она.

– Извините за столь неожиданный и ранний визит, Эми. Можно поинтересоваться, где вы работаете?

– Вы ведь затем и пришли, чтобы вопросы задавать, – нахмурилась она и тут же ответила, глядя мне в лицо: – Я медсестра. Мы, кажется, встречались несколько дней назад…

Женщина, которую я принял за врача, когда навещал Али в больнице.

Она тогда собиралась поговорить с медбратом, который нагрубил пациенту.

В обычной одежде она выглядела совсем по-другому.

– Да, в больнице Святой Марии, – ответил я запоздало. – Извините, трудная неделя выдалась.

– Может, кофе или еще чего-нибудь?

Я покачал головой. Сонливость улетучилась.

– В субботу вы работали?

– В субботу… – Она рассеянно погладила мальчика по голове. – Кажется, в ночную смену… – Она достала из сумки ежедневник, пролистала и протянула мне. – Да, верно.

– Сколько длится ночная смена? – Я взглянул на расписание и вернул ей ежедневник.

Эми усмехнулась:

– Столько, сколько сможешь выдержать. Бывает, заступаю на дежурство в восемь вечера, прихожу домой примерно так же, как сегодня, а его забираю уже после шести утра. – Она снова погладила мальчика по голове.

Тот водил пальчиками по жетону.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Пациенты, медсестры, врачи. – Она пожала плечами. – Если их спросят, конечно. Вы так говорите, будто я преступница…

– Простите, – сказал я. – Это профессиональное. – Меня вдруг охватила нервозность. Странное воодушевление. – Вас никто ни в чем не обвиняет, мне просто нужно прояснить факты. Вы когда-нибудь бывали в «Палас-отеле»?

– В «Палас-отеле»…

– На Оксфорд-роуд.

– Это который с часами?

Я кивнул, и Эми задумалась, припоминая.

– Да, но много лет назад, там еще бар есть…

– Был. Отель сейчас не работает, но в субботу около полуночи там обнаружили труп.

– Не понимаю. Это кто-то из моих знакомых?

– Нам пока не удалось установить личность покойного, – признал я. – При нем не было документов, но мы нашли его чемоданчик. И в нем книгу. Я надеюсь, вы сможете прояснить, откуда она…

– Книгу?

– Там была надпись. Почерк похож на ваш. – Я кивнул на ежедневник. – «Рубаи» Омара Хайяма.

Краска схлынула с лица Эми. Она выхватила жетон из рук сына и вернула мне. Я думал, она велит мне покинуть дом.

– И что? – спросила она, совладав с собой.

– Книгу подарили вы?

Эми бросила взгляд на семейные фотографии на стене, потом закрыла глаза и кивнула.

– Вы можете назвать имя того человека, Эми?

Она посмотрела на мальчика:

– Мне не очень хочется о нем говорить.

– Почему?

Помрачнев, она глянула на часы, больше для того, чтобы выиграть несколько мгновений. Не смотреть на меня, мальчика, мужчину на фотографии.

– Марк придет с минуты на минуту, – сказала она.

– Ваш муж?

Она кивнула.

– Миссис Берроуз, если вам нечего скрывать, мы сохраним вашу информацию в тайне, но она очень важна для нас. Человек умер.

– Росс, – сказала она. – Его зовут Росс Браун.

Имя. Улыбающийся человек обрел имя. Более правдоподобное, чем Артур Нусс.

– Можно поинтересоваться, какого рода отношения связывали вас с мистером Брауном? – спросил я, пытаясь не выдать нетерпение.

– Даже не знаю, что ответить, – сказала Эми, нервно поглаживая руки. – Мы встречались. Ничего серьезного. – Она нахмурилась, увидев выражение моего лица. – До мужа. Я не видела Росса много лет. Чувства быстро остыли, но человек он хороший. – Взгляд ее смягчился. – Очень жаль слышать, что он умер.

– Как вы познакомились?

Она глянула на меня, потом взяла мальчика за руку и увела его к коробке с игрушками в углу комнаты. Опрокинула коробку, игрушки рассыпались по полу, и мальчик, которому наскучил наш разговор, сразу принялся играть.

Эми вернулась на диван и продолжила, понизив голос:

– Все было как в «Английском пациенте». Росс служил в армии, в Королевской дивизии. Лечился от посттравматического синдрома. – Она снова пожала плечами. – Мы несколько раз сходили на свидание.

– Здесь, в городе? – спросил я.

Она кивнула.

– Он так и живет здесь?

– Он не выносил городского шума. Уехал на юг, на побережье. Сказал, там ему будет лучше. – Она произнесла эти слова так, будто ей этот отъезд не принес ничего хорошего. – Сказал, что море не перестает удивлять. Все время разное…

– Когда вы виделись в последний раз?

– Много лет назад, – ответила Эми. – Ходили куда-то выпить в городе. Тогда он и сказал, что нам лучше расстаться. Что я не должна тратить время на отношения на расстоянии. – Она сжала руки в кулаки, показавшиеся крошечными по сравнению с широкими браслетами на запястьях. – Это было лет пять назад, еще до него. – Эми кивнула на мальчика и добавила, как бы между прочим: – Росс – не отец. – Она замолчала, очевидно задумавшись о бывшем возлюбленном, потом на меня посыпались закономерные вопросы: – Что Росс делал в отеле? Он ведь закрыт. От чего умер?

– Мы подозреваем, что смерть носила насильственный характер. – Я подождал, когда до нее дойдет смысл сказанного. – Мой вопрос может вас шокировать, но я должен его задать. В то время, когда вы встречались с мистером Брауном, он не занимался ничем противозаконным?

– Нет, что вы! Молодой человек, хлебнувший ужасов войны. Он был… – Она замолчала, подбирая слова. – Сломленным. Ранимым.

– Боюсь, понадобится опознать тело мистера Брауна, – выпалил я, движимый желанием продвинуться в расследовании.

Мои слова застали Эми врасплох. Она хотела что-то сказать, но потом посмотрела на фотографии над камином и на сына, будто я пригрозил, что все это у нее отнимут.

– Я должна отвести его в школу. Я должна…

– Процедура состоится не раньше завтрашнего дня.

Эми оглядела комнату. Нервно сглотнула.

– Ладно. Завтра у меня выходной. Слушайте, муж сказал, что придет сразу после меня…

– Вы вместе работаете в больнице Святой Марии?

Она кивнула, встала и поглядела в окно.

Мы обменялись телефонными номерами, и я собрался уходить, но в дверях остановился.

– Один маленький вопрос. Почему вы подарили Россу ту книгу?

Эми потерла уставшие глаза и прислонилась к ярко-желтой стене.

– Я прочла ее в непростое для себя время. Она о спасении. О торжестве жизни. Росс этого заслуживал после всего, что ему довелось пережить.

Я кивнул и вышел на улицу. В машине через дорогу уже сидел Сатти. Я устал, но был взбудоражен новостями, которые так сильно расстроили Эми Берроуз. Незнакомец из отеля наконец-то обрел имя и прошлое.

2

По пути я рассказал Сатти о том, что узнал от Эми Берроуз. Он кивал, но почти не слушал. Хрустел суставами, думая о чем-то своем. Что такого обнаружилось в отеле «Мидленд», что Сатти перестало интересовать имя улыбающегося человека?

Управляющий встретил нас в вестибюле:

– Детективы, можно вас на минутку?

– Зачем? – спросил Сатти.

– Пожалуйста, идите за мной. – Управляющий провел нас в боковую комнатку и закрыл дверь. Комнатка оказалась кабинетом службы безопасности. За столом сидели охранник в форме и миниатюрная женщина среднего возраста. Горничная, которая не вовремя зашла в номер к улыбающемуся человеку и нарвалась на жалобу.

– Вы говорили, на этаже нет камер… – сказал Сатти, глядя на экран.

– Верно, но есть две камеры на первом этаже, в том числе над стойкой администратора. Когда миссис Новак узнала человека с фотографии, я попросил ее взглянуть на записи за тот день, когда он въехал в отель… – Охранник включил нужную запись.

Невероятно, но на экране появился Росс Браун.

Он двигался неуклюже и прихрамывал, из-за чего казался значительно ниже ростом. Голову опустил, будто знал про камеру. Он был в том же элегантном коричневом костюме, в котором его нашли, а в руке нес чемоданчик из камеры хранения. С чем-то более тяжелым, чем наши вчерашние находки. Но с чем? Браун обменялся несколькими фразами с девушкой-администратором, заполнил документы и вышел из зоны обзора.

– Спасибо, – задумчиво произнес Сатти. – Нам бы копию…

– Но я не только это хотел вам показать, – сказал управляющий. – Сол…

Охранник поставил другую запись.

– Со второй камеры просматривается остальная часть этажа. Входящих в лифт видно только со спины, так что запись была бы бесполезна, если бы не показывала точное время, когда в лифт зашел нужный нам человек.

Все так же прихрамывая и держась ближе к стене, Росс Браун подошел к лифтам. Когда двери начали открываться, он резко выпрямился и скользнул в нишу, но мы успели разглядеть предмет у него в кулаке.

Самодельный нож из чемодана.

Нож был у него все это время. Люди из лифта прошли мимо. Браун перехватил нож поудобнее и снова поковылял к лифтам. Мы с Сатти переглянулись. В одном и том же теле будто жили два разных человека.



В пятьсот тринадцатом номере уже шла работа. Вход охранял патрульный. Мы с Сатти облачились в защитные комбинезоны.

Сатти хотел мне что-то показать.

Меня удивил обыденный вид номера. Кругом прибрано, все выглядит нетронутым, постель заправлена. Двое криминалистов кивнули нам в знак приветствия. Они с Сатти наблюдали за моей реакцией. С того места, где я стоял, ожидая разрешения пройти дальше, я не заметил ничего странного или необычного.

– Он точно здесь останавливался?

– Не сомневайся, – ответил Сатти. – И даже расплатился кредиткой.

На записи со стойки администратора я обращал внимание только на движения улыбающегося человека и не заметил карту. А ведь ее так легко отследить. Наверное, она и открывала перед ним все двери. К бывшей возлюбленной и видеозаписям добавился счет в банке. Может, он все-таки был обычным человеком?

– Покажите ему, – сказал Сатти, заметив на моем лице разочарование.

Криминалисты приподняли изножье кровати. В ковер въелось огромное пятно крови.

– Тела нет, – пояснил Сатти. – Но крови литры…

Я подошел ближе:

– Человеческая?

– Скоро узнаем, но если наш объект не увлекался жертвоприношением животных, то здесь кто-то погиб ужасной смертью.

– Кто? – вслух подумал я. – И как отсюда вытащили труп?

– С первым вопросом не помогу, но если пройдешь в ванную…

На первый взгляд все казалось нетронутым, только из самой ванны воняло керосином или бензином. Ожидаемо после пожаров в урнах. Однако внутренняя поверхность ванны рассказывала совсем другую историю. Сатти внимательно наблюдал за мной. На дне начищенной до блеска ванны виднелись царапины. Глубокие, пересекающиеся полосы и прямые борозды.

Там разрезали что-то большое очень острыми инструментами.

Сатти поднял крышку унитаза.

Вода была красной.

3

Мы вернулись в управление доложить о находках, обсудить с криминалистами дальнейшие действия в «Мидленде» и договориться о том, чтобы процедуру опознания назначили на завтра. Но главное: разузнать что-нибудь о Россе Брауне. Кем он был и какую жизнь вел. Мы нашли записи о том, что человек с таким именем действительно проживал в Брайтоне. То, как давно он туда переехал, и близость побережья подтверждали слова Эми Берроуз.

Люди из брайтонской полиции наведались домой к Брауну, но там никого не было.

Его военное прошлое могло пролить свет на причину смерти, но стопорило расследование. Мы запросили служебное досье в Министерстве обороны, однако документы должны были пройти несколько уровней бюрократических проверок. Я живо представил, как коричневая папка кочует с одного стола на другой.

Я позвонил констеблю Блэк. Все это время она опрашивала проституток, личностей, известных в сфере секс-услуг, сутенеров. Черри явно находилась в «Палас-отеле» не одна, а с клиентом. Блэк всем говорила про убийство, но никто не хотел признаваться в знакомстве с жертвой.