Зои быстро поняла, что никто не шутил, утверждая, что он неразговорчив. Зои привезла с собой Хари – о детском садике она решила подумать потом. В конце концов, Хари не помешает побыть рядом с человеком, который делает все как следует, но при этом не испытывает особой потребности много разговаривать.

Зои надеялась, что Хари это пойдет на пользу. В ее голову закрадывалась мысль, что смена окружения, детский сад, вообще много нового в жизни наконец-то сдвинет его с места. Вызовет некий отклик в его маленькой голове. Зои словно долго ехала по длинной дороге и постепенно все лучше и лучше узнавала местность, каждый день приносил что-то новое. Зои слышала, как в лесу стучит по дереву дятел. В озере плескалась рыба. Зои хотелось иметь больше времени, чтобы изучить все вокруг, но дел было так много…

– Как Нина? – спросила она.

Леннокс нахмурился.

– Хотелось бы сказать, что лучше, – ответил он. – Но я не уверен. Там новые книги пришли… вы могли бы подобрать ей что-нибудь, чтобы она читала?

– Вряд ли там есть что-то такое, чего она еще не знает, – ответила Зои.

– А… – только и произнес Леннокс.

– Но я, конечно, посмотрю. Возможно, пора заново взяться за что-нибудь классическое.

Леннокс уже вымыл весь фургон, тот засиял.

– Вы уверены, что знаете, как его водить?

– Мне просто нужно потренироваться… И чтобы никто на меня не смотрел, – решительно ответила Зои.

Леннокс откровенно усмехнулся.

– И нечего вот так делать! Эта, знаете ли, чисто мужская усмешка… От нее только хуже становится.

Леннокс уступчиво вскинул руки:

– Хорошо-хорошо!

Он отступил назад. Потом снова шагнул вперед. Хари ни на что не обращал внимания, он наклонялся, пытаясь погладить курицу, но та отскакивала каждый раз, когда он протягивал руку.

Зои улыбнулась, наблюдая за тем, как он гоняется за курицей. Зои отлично выспалась этой ночью. И думала, что, наверное, все дело в прохладе ночного воздуха, – в Лондоне жара не отступала, сами стены зданий испускали ее.

А здесь дул свежий ветер, и когда Зои лежала в постели, оставив окно слегка приоткрытым, это казалось настоящей роскошью – не думать о том, что в дом влезут грабители или наркоманы, снаружи не гудели сирены, вертолеты, не сигналили такси «Убер» и никто не дрался на улице…

И хотя все в ее жизни оставалось неопределенным – Зои до сих пор не была на сто процентов уверена, что где-нибудь на чердаке дома не сидит взаперти безумная женщина, – она, как ни странно, чувствовала себя в безопасности. Прохладный воздух, спокойно спящий Хари, изредка доносившееся уханье совы или писк зверька, удиравшего от этой совы… аромат ягод в ночном воздухе…

После странного происшествия накануне Зои вернулась в постель, эмоционально измученная, и ожидала, что будет вертеться и тревожиться обо всем подряд. Но вместо того заснула в одно мгновение, ее убаюкало ночное небо, которое она видела снаружи, и сияние звезд, незамутненное ночными испарениями города… Зои успела лишь повернуться, чтобы взять книгу, но сразу уронила ее и провалилась куда-то глубоко, как Алиса, и проснулась совершенно свежая, чтобы увидеть холодный луч солнечного света, проникший между занавесками, и малыша, усевшегося ей на грудь.





С крайней медлительностью Зои вывела фургон за ворота фермы. Она включила вторую скорость, рассчитав, что это будет в самый раз, пока она не разберется в том, что́ делает. Леннокс с тревогой провожал ее взглядом. Этот фургон был гордостью и радостью Нины, он был ее жизнью. Но сейчас доктора категорически запретили ей волноваться. И Леннокс мог лишь надеяться, что Зои ничего не натворит – не разобьет фургон, не погубит книжные запасы… Он вздохнул. Они, вообще-то, не могли себе этого позволить, но придется нанять на лето дополнительных пастухов, сам он должен быть с Ниной, в больнице. Они мало разговаривали – Леннокс читал фермерские издания, Нина побеждала его в игре в слова, – но это не имело значения. Он был рядом, и только это было для них обоих важно.





Зои решила не ехать прямиком на деревенскую площадь, чтобы избежать резкого поворота, вместо того она проехала плавным дальним маршрутом слева и в итоге добралась до места. И подумала, что впредь могла бы поступать так же.

Деревенька этим утром выглядела прекрасно. Булыжная мостовая сияла, отмытая недавним дождем, ряды маленьких белых коттеджей испускали дымки из каминных труб. Дети играли на улице, вовсю используя каникулы, а перед лавкой миссис Мюррей играли всеми красками ведра, лопаты и полотенца для тех, кто направлялся на берег озера.

Нервничая, Зои поставила упор под задние колеса фургона, перевернула маленькую табличку, сменив «Закрыто» на «Открыто», выложила на прилавок новые поступления и с надеждой открыла заднюю дверь фургона.

Утро оказалось хлопотливым, хотя и не особо прибыльным. Все до единого желали расспросить о состоянии Нины. Зои вручали открытки и маленькие подарки для Нины, и ей пришлось складывать их на пассажирское сиденье. Здесь был домашний мармелад и соус чатни, домашний джин – «Скажите ей, чтобы не пила слишком много», – посоветовал старый мистер Деннис, который совсем не думал, что такой джин причинил какой-то вред его матери, когда та была беременна, как не слишком задумывался о том, что был ростом пять футов и три дюйма. Зои бросила на него осторожный взгляд и подумала, а что, если она стащит немножко этого джина, чтобы выпить капельку вечером, когда на нее навалится чересчур много всего.

Нет, с неохотой признала она. Это никуда не годится.

Но то, что все несли подарки для Нины, было чудесно. К несчастью, люди не спешили отдавать Зои деньги в обмен на книги.

– Нина говорила, что оставит вон ту книгу для меня, – так говорили многие.

А когда Зои спрашивала, какую именно, смущались.

– Вон ту, в красной обложке.

Или:

– Ну, вы знаете, ту… там про доктора. Про плохого доктора.

Но хуже всего было то, что, когда Зои пыталась рекомендовать какие-то книги, она понимала: Нина точно знала бы, кому что интересно. Она пыталась соблюдать инструкции Леннокса и не звонить Нине каждые пять секунд. Когда Зои разок пыталась сама найти книгу – один человек был совершенно уверен, что Нина знала бы, пришла ли книга о тюленях, – она перевернула все вверх дном, а в итоге оказалось, что это книга о моржах. Телефон Нины был занят, и Зои совершенно правильно предположила, что та разговаривает с матерью.

Она была совершенно измучена, когда ставила фургон на место, стараясь объехать и болотистую часть огромного двора, и глупую курицу. Перенесла Хари к зеленой машине вместе с его детским сиденьем, хотя оно, казалось, весило целую тонну. И почему, частенько гадала Зои, ее руки не стали могучими, как у сказочного богатыря, учитывая то количество четырехлеток, которых она поднимала на работе? Это казалось несправедливым… Зои собралась посадить сына в маленький зеленый автомобиль, чуть не раздавив при этом очередную корзинку яиц, стоявшую там.

Зои опустила Хари на землю.

– О-ох! – воскликнула она. – Посмотри! Мы могли их испортить.

Хари моргнул.

– Что ж, это своего рода ужин, – сказала Зои и огляделась вокруг в поисках Леннокса или кого-нибудь еще, чтобы поблагодарить.

Но двор фермы был абсолютно пуст. Поэтому Зои поблагодарила злую курицу, прежде чем осторожно объехать ее.

Глава 24


Миссис Макглон уже надевала пальто.

– Иду играть в бинго, – сообщила она, и на этот раз ее голос звучал почти весело. – С Теа Ньютон. Она жульничает. Всегда. Я потратила целый день, чтобы привести в приличный вид большой рояль.

– Как это можно жульничать в бинго? – недоуменно спросила Зои.

Но миссис Макглон уже исчезла.

В кухне, как обычно, все было засыпано крошками, и Шеклтон безмятежно ел мармелад прямо из банки, уставившись в экран своего гаджета.

– О, бога ради! – раздраженно воскликнула Зои. – Довольно! А ну, встань! Поможешь мне приготовить ужин.

Она намеревалась съездить в какой-нибудь магазин. Как только узнает, где тут вообще имеется большой магазин.

– Ага, сейчас, – покосился на нее Шеклтон.

Зои моргнула. Потом обошла плиту, за которой творилось невесть что, и, глубоко вздохнув и закрыв глаза, выдернула маленькую древнюю вилку интернет-соединения.

Шеклтон вскочил, и тут Зои внезапно вспомнила, какой он здоровенный.

– Ой! – вскрикнул он. – Включите!

Зои сложила руки на груди.

– Не-а, – ответила она.

Мэри подняла голову, ей, похоже, понравилось, что теперь еще чья-то очередь получить нагоняй от Зои.

– Няня Семь, да ты просто совершенно ужасная! – раздался с пола тоненький голосок.

– А ты заткнись! – буркнул Шеклтон. – Ну, отдайте мне это!

Шеклтон, в грязном старом тренировочном костюме с растянувшимся задом, с немытыми волосами, грузный, бледный и агрессивный, представлял собой неприятное зрелище.

– Сначала ты научишься кое-что готовить, – заявила Зои. – Поможешь немного. Сделаешь хоть что-то.

– Нет!

– Ладно, – кивнула Зои, взвешивая в руке вилку и гадая, не утопить ли ее в раковине. – Отлично.

Шеклтон выпятил толстую нижнюю губу.

– Я папе пожалуюсь!

– Его здесь нет, – возразила Зои. – Кстати, кто-нибудь знает, где он?

Дети равнодушно пожали плечами, и Зои снова разозлилась на Рэмзи.

– Так: поможешь мне – получишь свой Интернет.

– Это нарушение моих человеческих прав! – сообщил Шеклтон.

– А я вообще не понимаю, почему вы решили учить его готовить, он и так жирдяй! – вякнула Мэри.

– Мы таких слов не говорим, – сказала Зои. – Ни о твоем брате, ни о других людях.

Мэри округлила глаза:

– Ага, в сказочной стране.

– Нет, в самом реальном мире. Вам пора немного познакомиться с ним.

– Зачем? – спросила Мэри. – Он жуткий!

Зои открыла было рот, но остановилась, потому что не знала, как на это можно возразить.

– Хорошо, – сказала она, поднимая корзинку. – У нас есть свежие яйца. Вы можете приготовить омлет?

Шеклтон неодобрительно уставился на нее.

– Это означает «да» или «нет»?

– Это значит, что он не знает, что такое омлет, – пискнул Патрик.

– Заткнись! – огрызнулся Шеклтон.

– Не может быть! – удивилась Зои.

Дети ответили ей безучастными взглядами.

– Так… У вас есть какой-нибудь сыр?

– У нас есть треугольные сырки, – сообщил Патрик.

– Ладно, а какой-нибудь сыр, на который не наклеена этикетка с коровой?

Дети смотрели на нее с сомнением.

Зои тщательно изучила холодильник и нашла старый кусок голубого сыра. Что ж, не нужно разбираться, не заплесневел ли он, это ведь как раз главное в голубом сыре. И он их не убьет. Или может? Надо было бы заглянуть в «Гугл»… Да, но если не считать того, что она отключила Интернет, Зои не была уверена в том, что, если включит его снова, это поможет ей хоть как-то, к тому же это означало бы ее полное поражение.

– Прекрасно, – сказала она. – А что еще у вас есть?

– Арахисовое масло, – ответил Патрик.

– Хм…

Зои нашла нормальное масло и смазала им тяжелую черную сковороду, потом пошарила в кухонной утвари и отыскала взбивалку, которая выглядела старше самой Зои, и начала взбивать яйца с солью и перцем. Никаких травяных приправ в поле зрения не оказалось. Зои просто понять не могла, о чем думает миссис Макглон. Потом вспомнила о милях древних ковров, которые нужно было чистить, о бесконечных полках, с которых нужно было стирать пыль, о доме, который в незапамятные времена имел толпу слуг, – они всё чистили и полировали. Каково же теперь приходится одинокой старухе с больными коленями… Да, теперь она начала видеть в этой кухне смысл.

Но почему их отец не озабочен питанием детей? Может, он и сам ничего не ест?

Зои протянула миску и взбивалку Шеклтону. Тот уставился на нее так, словно ему предложили собачий хвост.

– Давай, продолжай, поработай рукой.

Он слегка подвигал взбивалкой.

– Ты должен помнить, что омлет и яичница-болтунья – разные блюда. Омлет – это пышная штуковина, понял?

Зои посмотрела на детей. Они не понимали. Их удивило даже то, как Зои разбивала яйца.

– Яичницу-болтунью мы приготовим потом, – сказала она. – Продолжай взбивать, Шеклтон. Постарайся сделать так, чтобы все это превратилось в пену.

Патрик подобрался ближе и заглянул в миску.

– Яйца! – изумленно произнес он. – А можно мне разбить одно, Няня Семь?

Зои посмотрела на корзинку. Там еще оставалось несколько яиц.

– Ты можешь и все их разбить в миску, – сказала она. – Только по одному, по очереди.

Естественно, Патрик устроил настоящее бедствие, он и сам перемазался, и половина скорлупы и желтка оказались на полу. Однако смущение на его лице сменилось восхищением, когда невесть откуда появился Портос, вдруг ворвавшийся в кухонную дверь, высунув язык и тяжело дыша, – и моментально слизал с пола все подряд, вместе со скорлупой. Это произошло так быстро и неожиданно, что все они расхохотались, даже Мэри, пусть лишь на мгновение, но, как только девочка заметила, что Зои смотрит на нее, она тут же замкнулась и надулась, как всегда.

А Зои увидела еще и то, что Хари подошел к псу, вытянув маленькую руку, вроде бы желая погладить огромное существо, – а пес тут же развернулся и сбил малыша с ног.

Все умолкли, когда малыш упал, и все – включая самого Хари – ожидали, к чему это приведет.

Но в наступившей тишине Хари издал тихое бульканье, прозвучавшее почти как хихиканье, и Патрик бросился к нему.

– Вот смех-то! – закричал он. – Портос тебя уронил! Ха-ха-ха!

Хари несколько раз моргнул, изгоняя готовые навернуться слезы, а Патрик протянул ему руку, помогая встать, и они оба тут же принялись экспериментировать, пытаясь разбить еще одно яйцо.

– Эй! – прикрикнула на них Зои. – Нечего зря тратить яйца! К тому же, – она хитро покосилась вправо, – теперь очередь Мэри.

Мэри сидела у стола, разрываясь между желанием отказаться участвовать в любом деле, затеянном Зои, и явным любопытством к происходящему. Масло уже шипело на сковороде, испуская соблазнительный аромат. Тут Зои вдруг вспомнила, что не обедала сегодня, и ей отчаянно захотелось есть.

И снова, обращаясь с Мэри как с нервным диким зверьком, Зои протянула ей взбивалку. Девочка посмотрела на нее. Потом коротко, почти незаметно, качнула головой.

Зои не восприняла это как отказ. Она приняла это за то, чем оно и было: Мэри признала существование Зои, не проявив при этом агрессии.

– Ладно, Патрик, – обратилась она к мальчику. – Твоя очередь.

Зои посадила его на кухонную стойку. Хари тут же упал духом, так что Зои и его посадила рядом, и мальчики начали вместе работать взбивалкой, а Зои выгнала Портоса, который без возражений вернулся в домик садовника.

– Отойдите-ка… – сказала наконец Зои, когда яичная смесь вспенилась как следует.

Она вылила первую порцию на сковороду, и дети наблюдали за ней с куда большим вниманием, чем она ожидала. Патрик охал и ухал, когда омлет шипел и пузырился.

– Хорошо, – решила Зои и перевернула омлет древней почерневшей лопаточкой. – Сыр!

Она посыпала омлет сыром.

– Пахнет плохо-плохо-плохо, – пробормотал Патрик.

Хари тоже прижал ладошку к носу, и они оба засмеялись. Зои тоже засмеялась, и на какое-то мгновение – всего на одно крошечное мгновение – все стало как в самой обычной кухне.

А наверху Рэмзи, хотя и включил, как обычно, Вагнера, замер, оставив дела, на секунду приглушил музыку и прислушался к отзвукам далекого веселого смеха – такого он не слышал очень давно…

Глава 25


Погода быстро менялась. Зои вполне разумно предполагала, что она будет ухудшаться с каждым днем. Но вообще она знала о Шотландии лишь то, что там ужасно холодно и полным-полно наркоманов, которые питаются только батончиками «Марс». Все это она изложила Ленноксу, когда он задумчиво переносил в фургон доставленные им большие коробки с книгами, которые она сама не могла поднять. Зои быстро вскрывала их и разбирала книги. Леннокс растерянно наблюдал за ней. Он искренне полагал, что Нина – единственный человек в целом мире, который умеет вот так управляться с книгами. А его бывшая с такой же легкостью разбиралась в своей коллекции туфель.

– Как это вы делаете? – спросил он.

– Это несложно, – ответила Зои. Она вынимала книги из коробок и тут же определяла место каждой. – Смотрите! Откровенная дешевка. Но с претензиями, судя по шрифту. И девочка-калека на обложке.

– А что плохого в книгах с такой девочкой на обложке?

– Они все ужасны, – решительно заявила Зои. – Кроме «Цветов на чердаке», и нам даже их не разрешается продавать.

– Почему? – моргнул Леннокс.

– Вам и знать не захочется, – с содроганием ответила Зои. – И ничего нет плохого в том, что вы не читали таких книг в детстве. – Она вывалила из коробки оставшиеся книги и отобрала то, что нужно. – Только лучшее! – сказала она, просматривая книги.

– И что вы делаете? – спросил Леннокс.

– Ищу непристойные.

– О… – поморщился Леннокс. – Вам они нужны или наоборот?

– Приходится учитывать запросы покупателей, – вздохнула Зои. – Конечно, с этим у меня сложности. Я же никого здесь не знаю.

Она протянула Ленноксу одну книгу.

– «Энн из Зеленых Крыш»? – недоуменно прочитал он название.

– Это для Нины.

Зои добавила к этой книге роман Агаты Кристи, «Отель „Нью-Гэмпшир“» Джона Ирвинга, рассказы Саки и сборник эссе Дэвида Седариса.

– Спокойное чтение. Передайте ей, что я ее люблю.

Леннокс кивнул и взял книги.

– И спросите, может ли Нина составить для меня полный список ее постоянных покупателей, с характеристикой каждого! – крикнула вслед Ленноксу Зои, но тот уже уходил, серьезно кивнув по пути Хари, который ему чрезвычайно нравился.

Но главной проблемой в новой работе Зои была не продажа книг, а любопытство покупателей. Когда Зои робко представлялась пришедшим и пыталась направить их внимание на новые поступления, люди обычно таращились на нее и говорили:

– Ну, дело в том, что Нина точно знает, что именно мне нравится.

Как будто Нина обладала неким магическим даром, которого у Зои не было и быть не могло. И еще не было смысла напрямую спрашивать людей, чего именно им хочется, потому что иногда они врали, а иногда и сами представления не имели.

Короче говоря, Зои продавала не слишком много книг. Совсем немного. Люди спрашивали, будет ли и она проводить час детского чтения, и Зои полагала, что должна была его проводить, но когда? Она не успевала собраться с мыслями, у нее не было времени, чтобы что-то планировать заранее. И добавить еще что-то в расписание казалось избыточным. У Нины столько было всего на уме, что она забыла упомянуть, – и можно ли было ее винить за это? – что утро вторника, час детского чтения, представляет собой огромную важность. После этого все мамаши готовы были купить те книги, которые читали детям, чтобы потом обсуждать их с малышами. Этот тихий спокойный час с чашками дешевого кофе и печеньем добавлял немало к доходу магазина.

А Зои вместо того стирала пыль, расставляла как можно привлекательнее новые книги в твердых переплетах, но все тщетно. Это не помогало. Так же как не помогло бы, наверное, топтание перед детским садом. Зои видела, что многие мамаши стоят перед ним, болтая между собой, но она не могла к ним присоединиться, так как постоянно спешила.

И ей постоянно приходилось собирать все свое мужество. Когда Зои входила в местный магазин или выходила из него, все умолкали, и она еще сильнее чувствовала себя чужачкой. Это казалось странным: она начала работать, она думала, что будет теперь не такой одинокой, что будет выходить из дома и знакомиться с людьми в маленькой общине. Но, кроме Леннокса, который обращался с ней с той же тихой вежливостью, что и со всеми остальными, она знакомых не приобрела.

– Как вообще люди здесь знакомятся? – решилась она наконец спросить у Леннокса.

Он молча уставился на нее. То, что людям требовалось общение, было ему совершенно непонятно.

Зои даже миссис Макглон задала тот же вопрос, но в ответ миссис Макглон фыркнула и заявила, что вокруг все просто ужасны. Лучше держаться от них подальше и не болтать о большом доме, они все только это и хотят знать, постоянно суют нос в чужие дела. Но Зои ответила, что ее все равно чужие дела не интересуют, а миссис Макглон снова фыркнула и сказала, что она как раз об этом и говорит и вообще ей нужно разложить везде шарики нафталина.

Зои совсем было собралась сказать, что слышала нечто странное в доме, что ей постоянно кажется, будто она не совсем одна в своей комнате… но промолчала. Просто все это было очень загадочно.

– Ладно, – снова набралась храбрости Зои и спросила как можно небрежнее: – Вам известно, почему в таком огромном доме, где миллион огромных спален, мне досталась такая крошечная?

Миссис Макглон вперила в нее неподвижный взгляд.

– Это комната прислуги, – ответила она. – Вы не гость.

И она неторопливо удалилась, а Зои не нашла слов, чтобы объяснить: она прекрасно понимает, что она не гостья, просто ее слегка беспокоит то, что к ней в спальню приходит кто-то незваный.

Глава 26


Как-то в воскресенье Зои проснулась рано, гадая, чем же ей заняться. Миссис Макглон не было, как и Рэмзи: Зои на весь день осталась одна с детьми и Хари.

Она оказалась в странном месте, и у нее почти не было денег. Можно поехать навестить Нину, но Зои вполне разумно решила, что в воскресенье у Нины и так множество посетителей, а потому решила отложить это на другой, более спокойный день.

Снаружи было солнечно и холодно, но совершенно тихо. Спустившись вниз, Нина постояла, глядя вдоль длинного коридора с люстрой и фестонами паутины, и вдруг почувствовала, что ее охватило страстное желание что-нибудь сделать, что-нибудь изменить.

Она каждый день слышала, как хлопочет миссис Макглон, включая то старую, разболтанную стиральную машину, то древний пылесос, как грохочет тарелками и чашками, перемывая их вручную, и исчезает для каких-то дел в глубинах необъятного дома. Нельзя сказать, чтобы она не трудилась изо всех сил, она трудилась. Но количество работы для одного человека было просто ужасающим. За домом присматривали, но лишь слегка.

Зои подошла к огромной парадной двери. Старые деревянные панели возвышались над ней, и Зои внимательно рассмотрела два засова и щеколду, ржавый ключ, оставленный в замке. Она отодвинула ужасно неподатливые запоры, которые не смазывали целую вечность, и с немалым трудом повернула ключ, налегая на него всем своим весом. Старый ключ сопротивлялся, но наконец уступил. Зои на мгновение испугалась, не сломается ли он – ведь он вполне мог принадлежать какому-нибудь давнему вождю, и ей бы пришлось выложить за него миллион долларов…

За ее спиной внезапно возник Хари. Зои бранила сына за то, что он всегда так бесшумно подкрадывался, ведь так можно кого-нибудь напугать. Хари до сих пор носил свою пижаму с пожарными, она уже становилась ему мала. Но не мог же он внезапно вырасти за то небольшое время, что они провели здесь? Конечно нет.

Зои увидела, что Хари держит в руках старого медведя из жесткого на вид меха. Выглядел медведь старше самой Зои.

– Где ты это взял? – спросила она, шагая к сыну, чтобы обнять его.

Да, игрушка была древней, почти антикварной. От нее почему-то пахло старым деревом, опилками и лошадьми. Глаза у медведя были из настоящего стекла, а на шее у него была повязана поблекшая клетчатая лента. Но если на нем и была когда-то этикетка, она давно исчезла.

Хари просто показал наверх.

– Я не уверена, что это твоя вещь, – мягко заговорила Зои. – Думаю, нам лучше спросить у папы Патрика, можно ли тебе с этим играть.

Хари уставился на нее и покачал головой, а потом прижал к себе медведя и всем своим видом показал, насколько он не согласен с матерью.

– Но он не наш, – ласково продолжила Зои. – Здесь нет ничего нашего, милый.

Хари сморщился, потом отвернулся, пряча от нее медведя. Зои прикусила губу.

– Ладно, можешь пока оставить его у себя, – сказала она. – Пока мы здесь, в этом доме. Только не забывай: это не твой медведь.

Конечно же, если бы игрушка оказалась бесценным семейным наследием, миссис Макглон указала бы на этот факт через пять секунд. Но пока что Зои решила просто присматривать краем глаза за сыном и медведем. А малыш выглядел очень милым, как маленький Кристофер Робин с настоящим Винни Пухом.

Действуя обеими руками, Зои распахнула огромную дверь, петли которой громко заскрипели.

Это выглядело как настоящее откровение. Холодный яркий свет хлынул внутрь. Снаружи чирикали и щебетали птицы, деревья раскачивались на ветру по другую сторону гравийной подъездной дороги. Картина ошеломляла.

Солнечные лучи показали всю запущенность старого коридора, но и красоту его древних деревянных панелей, и прекрасной живописи двадцатого века, и даже оленьей головы – которую Хари до сих пор не замечал и которая заставила его подпрыгнуть, – и изумительную резьбу перил главной лестницы.

Желая побольше увидеть в этом доме, Зои открыла дверь в гостиную под лестницей – там стоял старый рояль, она мельком заметила его в день своего приезда, и забитые книгами полки. Зои открыла старые жалюзи, раздвинула тяжелые гардины. Все больше и больше света врывалось в комнату, открывая взгляду плотные старые карты, груды бумаг, пыль, кружившую в воздухе, и странные чаши и вазы, которые казались здесь совершенно не на месте.

– Отлично! – бодро произнесла Зои.

Поблизости не было никого, кто бы стал запрещать ей делать что-то. Дети еще не проснулись. Зои отправилась в кухню, нашла старый, перепачканный мукой радиоприемник и носила его по дому, пока не поймала сигнал. Ей необходимо было что-нибудь веселое, поднимающее дух, и, конечно же, она нашла станцию, передававшую подходящую музыку.

Под огромной раковиной дворецкого в кухне хранились горы чистящих и полировочных средств. Зои надела большой старый фартук миссис Макглон и, прихватив с собой все необходимое, начала наводить порядок в забитой вещами комнате. Она сложила в черные мешки для мусора то, что несомненно было хламом, – старые конверты, рекламные проспекты, сломанные пластиковые ложки, старые коврики. Она нашла пустой ящик в письменном столе и начала складывать туда то, что, как ей казалось, должно лежать в таком ящике, а потом спохватилась и начала опустошать все ящики.

Это была бездумная, суетливая и приносящая удовлетворение работа, и Зои даже не замечала, как она увлеклась ею. Ярко светило солнце, вовсю гремела музыка, а Зои сбрызгивала и оттирала, укладывала и переставляла. Хари танцевал рядом и «помогал», пока наконец Зои не почувствовала движение за спиной и не оглянулась, чтобы увидеть всех троих детей, стоявших на лестничной площадке и таращившихся на нее. На Мэри была «львиная» футболка.

– Видите? – громко произнес Патрик. – Она просто окончательно сошла с ума!

Зои выпрямилась, рассердившись из-за того, что почувствовала себя виноватой и оказалась пойманной врасплох. Но разве они имели право осуждать ее за то, что ей хотелось навести вокруг себя порядок?

Музыка продолжала греметь. Шеклтон зашел в комнату и выключил ее. Мэри шагнула вперед. Она была невероятно бледна и дрожала от ярости.

– Что это ты тут делаешь? – спросила она.

Зои огляделась. В комнате все уже выглядело намного лучше: запахло свежестью ветра, окна и полки блестели. В корзине для зонтиков стояли все зонты, которые она сумела найти поблизости, до этого они валялись где попало. Зои заглянула и в «обувную» комнату, слева от входа, и теперь все ботинки и резиновые сапоги стояли аккуратным рядом, а все шляпы – некоторые с перьями, другие вообще из позапрошлого века и более чем странные – висели на вешалке или аккуратно лежали на полке, специально для них предназначенной. Зеркало в той комнате Зои отмыла, занавески открыла, так что теперь можно было видеть, что́ вы надеваете на себя.

– Прибираюсь, – ответила она. – Непохоже, чтобы у миссис Макглон хватало времени на настоящую весеннюю уборку. Или осеннюю! – Она шагнула вперед. – Хотите помочь?

– Зачем ты тут все переставила? – обожгла ее взглядом Мэри.

– Затем, – рассудительно ответила Зои, – что все должны здесь бывать. Разве не приятнее посидеть в чистоте?

Мэри продолжала с ненавистью таращиться на нее.

– Здесь все так, как должно быть! – почти зарычала она. – Так, как должно быть! А ты все испортила! Ты все испортила!

И она стремительно выбежала в парадную дверь и исчезла в саду.

– Ей просто тяжело, – со вздохом сказала Зои.

Патрик шагнул ближе.

– Ну, – заговорил он слишком практичным для его лет тоном. – Понимаешь… Ты все перемешала, все мамины вещи. И Мэри это не понравилось.

Зои впервые услышала, чтобы кто-то из детей сам заговорил об их матери. Она подошла к Патрику и присела перед ним на корточки.

– А тебе не кажется, – заговорила она как можно мягче, – тебе не кажется, что вашей маме приятно было бы видеть ваш дом чистым и аккуратным? И приятным для всех вас?

– Я не помню, – пожал плечами Патрик.

Зои захотелось обнять его. Это был совершенно естественный жест, но мальчик мгновенно отскочил, едва не споткнувшись в спешке, желая отдалиться, и Зои выругала себя за поспешность.

Она повернулась к сыну.

– Хари, – тихонько позвала она.

Малыш послушно подошел.

– Как ты думаешь, ты не мог бы на время дать Патрику твоего медведя?

Хари тут же шагнул к Патрику и протянул ему побитую молью игрушку, а тот, не поднимая головы, взял медведя и прижался к нему лицом.

Зои сообщила, что намерена приготовить на завтрак оладьи, самым бодрым тоном, какой только сумела изобразить, давая понять, что «все просто прекрасно», и надеясь, что Патрик пойдет за ней хотя бы из любопытства. И мальчик действительно перестал огорчаться и обрел аппетит к тому времени, когда оладьи были готовы.

Но больше всего удивил Зои Шеклтон. Он сначала стоял в дверях кухни и наблюдал, как Зои готовит. Потом шагнул вперед, откашлялся – у него начал ломаться голос, и он говорил то басом, то дискантом – и осторожно произнес:

– Я хотел бы помочь.

Зои стремительно обернулась. Она такого не ожидала.

– Ты серьезно?

Шеклтон пожал плечами, запихнув в рот один оладушек.

– А что? А ты уже починила вайфай?

– Э-э… – пробормотала Зои, которая понятия не имела, как заставить его снова работать. Она пыталась, но безуспешно. – Скоро, – ответила она. – Если ты поможешь мне прибраться в доме, я обязательно разберусь с вайфаем.

Глава 27


Они провели остаток этого длинного, ветреного воскресного дня, вынося мусор, вытирая пыль, отмывая и чистя, а Патрик и Хари в основном ловили пауков. Мэри время от времени возвращалась, чтобы убедиться: они ничего не поменяли местами, и Зои серьезно показала ей большой ящик, в который она складывала всякую всячину – ключи, сломанные наручные часы, непарные серьги, разные трофеи, которые могли показаться важными, и демонстрировала мусорное ведро, куда попадало все остальное: старые кисти для живописи и теннисные мячи, рваные носки, рекламки, рождественские открытки, рассыпавшиеся цветные мелки и ракетки без сеток.

Мэри ничего не говорила, просто внимательно следила за процессом. Зои следила за ней взглядом и гадала, не изменилось бы что-то, окажись Хари девочкой, а не мальчиком, кем-то таким, с кем Мэри могла бы играть, нянчиться или хотя бы проявить интерес.

Зои еще раз посмотрела на Мэри. Несчастное существо с растрепанными волосами, падавшими на спину, даже к самой себе она не проявляла интереса. Зои довольно строго отправила ее мыть окна снаружи, раз уж ей не хочется быть с ними внутри, – и Мэри, явно подумав о сопротивлении, в итоге ворчливо согласилась. Зои поняла, что дело сдвинулось с места.

Патрик впал в полный восторг, увидев огромный темный ящик со старыми игрушками, который он каким-то образом задвинул за диван в гостиной. Но почему они никогда туда не заходят, гадала Зои. Уже через пару минут Патрик и Хари маршировали вокруг в ковбойских костюмах, стреляя друг в друга из игрушечных пистолетов. Патрик изображал звук «пиф-паф», и Зои внимательно прислушивалась, просто на всякий случай, – но нет, никаких слов так и не прозвучало.

Еще они нашли совсем уж древние лошадиные головы на палках с колесами и начали галопировать по коридору. В нижних комнатах постепенно, но очевидно все менялось к лучшему, особенно после того, как Зои сняла со всех подушек чехлы и пропустила их через стиральную машину. Общее количество въевшейся пыли, обнаруженное в процессе уборки, просто пугало, и все они становились все грязнее и грязнее, на лицах красовались черные полосы. А Шеклтон со своим ростом, к удивлению Зои, оказался весьма полезен, он поднимался по стремянкам и работал тряпками с бешеной энергией и веселыми шутками. Зои улыбалась, она и не ожидала от него ничего подобного.

– Похоже, то, что ты остался без вайфая, пошло тебе на пользу, – поддразнила она мальчика.

А он шутливо замахнулся на нее метелкой для пыли.





Рэмзи возвращался из Лондона, чувствуя себя невероятно усталым, измотанным. Последняя пара дней оказалась очень трудной. Он изучил новый каталог аукциона «Сотбис», где числилось множество работ, которые он не мог себе позволить, а он надеялся найти что-нибудь интересное, что мог бы потом продать, расставшись с приобретением без сожалений.

Конечно, этого было бы недостаточно. Всегда было недостаточно. Ни для того, в чем нуждался дом, ни в чем нуждались его дети. Старый адвокат его отца предположил, что Рэмзи мог бы продать часть имения и получать проценты с полученной суммы… но Рэмзи не мог. Он просто… Нет. Он просто не мог. Они найдут какой-нибудь другой способ.

Ну почему он оказался одним из тех, у кого нет какой-то прекрасной работы, в отличие от тех идиотов, с которыми он учился в университете и которые все уехали и делали состояние в городе? Он всегда любил книги, вот и вся причина. Рэмзи вообще никогда по-настоящему не задумывался о деньгах и понимал, что сам в этом виноват, его так воспитали. Не то чтобы у его отца имелось состояние – он вообще никогда не имел денег. Но то, что Рэмзи вырос в таком доме, как «Буковая роща», уже само по себе было наградой – или тяжкой ношей. Дом требовал многого для того, чтобы продолжать существование.

Когда-то Рэмзи надеялся наполнить этот дом счастьем, хотел преобразить его темные пространства и изношенный декор, сделать из него нечто прекрасное для своих детей, чтобы они росли на свободе, как рос он сам, – ловили рыбу, бродили часами у воды, строили домики на деревьях… Именно поэтому он согласился сохранить дом, обещав отцу беречь его. А потом его отец умер, и Рэмзи оказался как бы привязанным к дому.

А вместе со смертью отца исчезли и прекрасные мечты о доме для собственных детей Рэмзи, таком же замечательном, каким он был для него самого.

Это, с привычным вздохом подумал Рэмзи, было самым настоящим крушением.

Однако когда он на своем старом «лендровере» повернул на подъездную дорогу, его что-то поразило, и в первое мгновение он даже не понял, что именно. А потом сообразил. Парадная дверь была открыта. Сначала Рэмзи встревожился – неужели что-то случилось? Кто-то чужой пробрался в дом?

Потом он заметил, что и жалюзи в нижней гостиной тоже подняты и в комнату можно заглянуть в первый раз за… ну, за очень долгое время. И не Шеклтон ли там стоит на стремянке? И о боже, неужели там Мэри с губкой в руках?

Потерев большой рукой усталые глаза, Рэмзи изо всех сил постарался осмыслить увиденное. Он остановил машину и медленно вышел из нее. В доме… звучала музыка? И Патрик смеялся? А глупый пес садовника Уилби снова носился вокруг дома.

– Папочка! – завизжала Мэри и бросилась к нему, прижавшись лбом к его животу, как всегда, цепляясь за него, как обычно.

– Привет, милая, – сказал Рэмзи, поднимая ее.

Похоже, она стала тяжелее? Он привык к тому, что дочка казалась ему легкой, как пушинка. Что ж, это, скорее всего, хороший знак. Рэмзи держал дочь на руках, а она хваталась за него, как маленькая обезьянка.

– Что это вы тут затеяли? – спросил Рэмзи.

У Зои сильно заколотилось сердце, когда она сквозь шум радио услышала звук подъезжавшей машины. Рассердится ли хозяин? Или останется равнодушным? Заранее не угадать. Зои привыкла иметь дело с родителями малышей и выслушивать множество твердых мнений насчет того, чем должны заниматься их дети. Но этот родитель был новым для Зои явлением. Она не имела ни малейшего представления о том, что происходит в его голове.

Ей нужно было поговорить с ним, она знала, что нужно. Его политика невмешательства… Позволять детям целыми днями грызть тосты… не ходить в школу… носить не подходящую им одежду… Нет, это слишком уж похоже на злостное пренебрежение. Зои необходимо было поговорить с ним об этом. И она была полна решимости это сделать.

Но, взглянув на Рэмзи, она поняла, что он выглядит измученным. Это почему-то вызвало в ней раздражение, но почему? Она не могла понять. Тем более что это было несправедливо, он ведь очень долго сидел за рулем. Но насколько трудным было его дело, он ведь работал только со старыми книгами? И даже не пытался продавать книги людям вроде самой Зои. И он почти не общался с детьми. И похоже, ему нелегко держать на руках свою девочку…

Зои ни на секунду не задумалась о том, насколько она перепачкалась, – и лишь когда увидела, как Рэмзи вытаращил глаза, посмотрев на нее, осознала вдруг, что вся покрыта пылью и паутиной. Она потерла нос, на котором красовалось большое черное пятно, гадая, не размазала ли она его еще сильнее, потом подумала, не снять ли ей старый шарф – с помощью него она пыталась удержать сзади свои волосы, – или это тоже покажется странным…

– Э-э… – произнес Рэмзи.

– Папочка! Идем, посмотри! – закричал Патрик.

На нем был ковбойский костюм, поверх которого он набросил платье принцессы, явно сшитое вручную, – должно быть, когда-то оно принадлежало Мэри. Девочка заметила, что Зои смотрит на платьице, и прижалась лицом к отцовскому плечу.

– Мы тут прибирались!

Рэмзи посмотрел на малыша и впервые улыбнулся. Зои подумала, что от улыбки его лицо совершенно изменилось, и сама удивилась тому облегчению, которое испытала. Всегда ведь оставался шанс, что Рэмзи разозлится и накричит на нее за то, что она трогала его вещи. Зои понятия не имела, что представляет собой этот человек, почему жена его оставила. Но ей было бы трудно вынести жизнь рядом с таким мрачным хозяином.

Зои вдруг заметила, что скрестила руки на груди, и, наверное, выглядит из-за этого немного похожей на миссис Макглон. И тут же опустила их.

– Это я вижу, – сказал Рэмзи.

Он прошел в коридор, где сиял дочиста отмытый пол, где с картин смахнули пыль и повесили их ровно, стены тоже помыли, а окна просто сверкали – ну, после того, как Зои еще раз прошлась по тем стеклам, которые мыла Мэри.

– Боже мой… – пробормотал Рэмзи.

А когда дети потащили его в гостиную, он даже прикрыл глаза.

Рэмзи внезапно с болезненной ясностью вспомнил тот день, когда привез Элспет домой… Тогда тоже было солнечно и ветрено, в воздухе висело ожидание лета, и все сверкало или ощущалось сверкающим и новым, и все было полно возможностей и надежд…

– Тебе разве не нравится? – растерянно спросил Патрик.

Хари нырнул за диван и спрятался там. Он боялся высоких мужчин.

Рэмзи моргнул, глядя на что-то такое, чего здесь просто не было.

– Я… ну да, – произнес он наконец. – Я… мне нравится. – Он повернулся к Зои. – Спасибо вам…

– Няня Семь, – с готовностью подсказал Патрик.

– Э-э… – Рэмзи порылся в памяти.

Боже, до чего же она неопрятна… Она сама-то понимает, насколько грязная? Да как же ее зовут…

– Э-э… Зои.

– Не за что, – ответила Зои.

И огляделась вокруг. Они почти закончили работу. Рэмзи и Шеклтон могли уже передвинуть мебель на места, а она надела чехлы на старые подушки и аккуратно положила их на диван. Потом посмотрела на старые занавески, их пропылесосили, но они теперь выглядели потрепанными в сравнении со всей комнатой.

– Их бы тоже надо привести в порядок.

Рэмзи шагнул вперед, чтобы присмотреться, но тут его большая нога заскользила на влажном и теперь отполированном полу, он покачнулся и с весьма удивленным видом рухнул на диван, на только что взбитые Зои пухлые подушки.

Зои осторожно наблюдала за ним. Такие случайности – потеря достоинства – могли разозлить многих мужчин, и они изо всех сил постарались бы это скрыть. Мужчины, которые были по-настоящему пугающими, готовыми к агрессии, просто не могли вынести, что над ними смеются.

Но Рэмзи расхохотался, свалившись на диван. А потом вдруг прищурился.

– Вы что… помыли люстру? – изумленно спросил он.

И еще сильнее он изумился тогда, когда Зои сказала, что это сумел сделать Шеклтон.

Улыбка Рэмзи стала еще шире.

– Ну, тогда я рад, что мои здоровенные лапы меня подвели, – оглядываясь, произнес он. – Потому что, должен вам сказать, все здесь выглядит намного лучше. Особенно под таким углом.