КТО ТЫ, МОЙ СУПЕРМЕН?
С лестницы я скатилась кубарем, пулей вылетела из подъезда и рысью понеслась от этого проклятого дома. Дальше, дальше, дальше... Быстрее, быстрее, быстрее... Вдруг сыщики передумают и вернут меня обратно? Я словно слышала вкрадчивый голос капитана Петракова: \"Ну и заврались же вы, гражданка Колпакова, мы ведь знаем, в каких отношениях вы были с гражданином Проскуриным. Не в служебных, а в любовных. А еще мы знаем, что ваш любовник жив. И сюда вы пришли не соболезнования вдове выражать, а его искать\".
Остановилась я лишь после того, как совершенно выбилась из сил. Обнаружила себя в каком-то сквере и рухнула на ближайшую скамейку.
Что дальше, спрашивала я себя и не находила ответа. Может, вернуться домой, запереть дверь и тихо ждать, чем дело кончится, ни во что не вмешиваясь. Да, хорошая мысль, жаль только, не пришла мне в голову раньше. Теперь поздно. И если я вернусь домой, мне только и останется ждать, когда по мою душу явится капитан Петраков или кто-нибудь из его команды. Например, тот парень, что открыл мне дверь. И боюсь, на этот раз одними расспросами дело не обойдется. Ведь я теперь первейшая кандидатура на роль убийцы Варфоломея, поскольку остальные, а именно Урфин Джюс и Альбина, вышли из игры. Странно, что меня не арестовали прямо в Тимуровой квартире. И этой странности есть только одно объяснение - им не хватает фактов, они еще не знают, какие отношения связывали меня и Тимура, или догадываются, но пока не могут доказать. Зато когда докажут, навесят на меня всех: и Альбину, и Варфоломея. И тогда без Тимура мне не выкрутиться.
Да где же этот Казанова? Втравил меня в такую авантюру, а потом взял и исчез в неизвестном направлении. А мне теперь расхлебывай. Пока его носит неведомо где, кто-то убил его жену, а он об этом даже не знает. Мысль о том, что с ним тоже расправились, я прогоняла от себя, как шелудивую уличную собачонку. Это что же: потерять его во второй раз, причем теперь на самом деле? Ну нет, я этого не переживу. Слезы полились из моих глаз, я полезла в сумочку за носовым платком и, конечно же, наткнулась на эти ужасные фотографии в конверте. Ох, лучше бы они мне не попадались, потому что на ум мне вдруг пришла совершенно запредельная идея: а что, если Альбину убил Тимур? Разумеется, я тут же погнала ее прочь самой что ни на есть поганой метлой, но она засела во мне, как заноза.
Этого не может быть, говорила я себе, Тимур не убийца. И сама же себе противоречила: \"А много ли ты о нем знаешь, о своем драгоценном супермене?\" И крыть было нечем, поскольку снимки, лежащие у меня на коленях, уже поколебали мою беззаветную веру. И все же ходить налево - это одно, а убивать - совсем другое. Сколько мужиков имеют любовниц, но это не означает, что они спят и видят, как порешить собственных супружниц. Что меня смущает, так это странное совпадение его исчезновения с убийством Альбины. Если бы сыщики знали то, что знаю я, то наверняка бы обвинили Тимура в убийстве Альбины, а меня объявили сообщницей. А если прибавить сюда то, что случилось с Варфоломеем и Урфином Джюсом... Господи, я похолодела, да ведь я понятия не имею, когда Тимур покинул мою квартиру, может, через пять минут после меня. А если так, то чисто теоретически все три убийства можно запросто повесить на него.
Но человек с ногой, закованной в гипс, на такое физически не способен, упорно искала я алиби для Тимура. Увы, и оно было весьма шатким. Во-первых, вы, конечно, помните, что перелом моя подруга Люся оставила под вопросом. Во-вторых, уж если он каким-то образом ко мне добрался, а потом ушел, то, откровенно говоря, все остальное тоже вполне вероятно. По крайней мере, с точки зрения формальной логики, коей и будет руководствоваться сыщик Петраков. А почему бы, задастся он вопросом, бизнесмену Проскурину не убить и жену, и компаньона? И не привлечь при этом в помощницы свою полюбовницу гражданку Колпакову? Не сомневаюсь, он подгонит нас с Тимуром под подходящую статью. Вот только убийство Урфина Джюса не укладывается в сухую схему, но ничего, капитан Петраков придумает, как и его навесить на нас с Тимуром. Да, на нас с Тимуром, но это в том случае, если он найдется, а если нет? А если нет - отвечать за все буду я одна. Ну уж нет, я им не дамся за рубль двадцать!
И все же, как я ни хорохорилась, паническое настроение захватывало меня все больше и больше. В какой-то момент я даже пожалела, что не выложила сыщикам все от начала до конца: и про Тимура, и про Урфина Джюса, и про желтый конверт, извлеченный из валенка, и про то, зачем я в действительности посещала Варфоломея и Альбину. Может, вернуться и все им рассказать, уныло спросила я себя. После этого они почти наверняка меня упекут, но когда-нибудь все выяснится, и меня отпустят. Да, только прежде им нужно будет найти убийцу. Но вот незадача, станут ли они его искать, когда под рукой уже имеются два замечательных кандидата: я и Тимур. И мотив не придется высасывать из пальца, поскольку он на поверхности, такой простой и незамысловатый: неверный муж избавляется от надоевшей жены и партнера по бизнесу, не желая с ними делиться. Осуществить этот коварный план помогает ему любовница, то есть я. Прошу любить и жаловать.
Отсюда вывод: все, что мне остается, самой докопаться до истины, и сделать это надо прежде, чем меня припрут к стенке. И времени у меня очень мало, речь идет о считанных часах, если не минутах. Как только они все проверят и сопоставят, так сразу и прискачут ко мне с наручниками. Собственно, поэтому мне и нельзя возвращаться домой. Мне нужно действовать, действовать, действовать. И действовать быстро, эффективно и хладнокровно. Да, но с чего начать? Впрочем, здесь двух мнений быть не может: я должна как можно скорее найти Тимура. И мой первый вопрос к нему прозвучит так:
\"Кто ты, мой супермен? Может, я чего-то о тебе не знаю?\"
И подразумевать я буду не только барышень с фотографий, как вы догадываетесь.
Кстати, о барышнях. А не взяться ли мне за них? Кто мешал Тимуру перебазироваться к одной из них? Помнится, ему не понравилось мое угощение, вот он и перебрался к дамочке позаботливей, а такая наверняка имеется в его обширной коллекции. Знать бы только, какая точно. Я брезгливо вытряхнула из сумочки снимки, врученные мне Альбиной, разложила их на скамейке и принялась изучать на предмет выявления наиболее хозяйственной особи. А это было очень даже непросто, учитывая тот факт, что коллекция, собранная нанятым Альбиной детективом, насчитывала восемнадцать разнокалиберных красоток, и еще неизвестно, все ли Тимуровы подружки в нее попали. Моей карточки, к примеру, в ней нет, и не могу сказать, чтобы я сильно убивалась по этому поводу.
Я долго перебирала фотографии, время от времени тяжко вздыхая. По мне, все эти \"киски\" были на одно лицо, и брюнетки, и блондинки, и рыжие, потому что индивидуальности в них - чуть. Смазливые бабенки - это все, что о них можно сказать, ну разве что за Исключением вот этой, стриженной под мальчика, с выразительными глазами цвета янтаря. Кажется, ее Альбина называла эксцентричной дрянью? Но как раз она меньше всех прочих походила на преданную Пенелопу, а потому я отложила ее фотографию в сторону. Зато на Пенелопу тянула пышногрудая шатенка с сонным коровьим взглядом. Я перевернула снимок и прочитала на обратной стороне: \"Березуцкая Наталья, город Киев, Крещатик, 146, квартира 19\" - и присвистнула. Ничего себе география! Нет, Киев - это, пожалуй, далековато.
Фотографии киевской Пенелопы и янтарноглазой оригиналки я сунула обратно в конверт и вплотную занялась шестнадцатью оставшимися соискательницами любви моего неверного супермена. И уже из этих отобрала три наиболее подходящие кандидатуры. Крашеной блондинки с огромным акульим ртом, позирующей на фоне черного \"Мерседеса\", сосредоточенной брюнетки с усиками на верхней губе и простоватой бабенки в сарафане в горошек, на снимке увлеченно поглощающей мороженое. Эти по крайней мере проживали в нашем городе, причем та, с мороженым, судя по сделанной детективом записи, жила в одном районе со мной, буквально через две улицы. Не исключено, что Тимур посещал ее, возвращаясь от меня, ревниво подумала я, или меня - по дороге от нее. Вот с нее-то я и начну!
***
Она смотрела на меня удивленно. Эта самая Людмила Провоторова, в жизни еще более простецкая, чем на фотографии, особенно в застиранном ситцевом халате с обвислыми рюшами. И что он в ней только нашел, право слово!
- Вы ко мне? - спросила она, вытирая руки о подол своего выцветшего халата.
- К вам, к вам, - заверила я ее.
- Да? - поджала она губы. - Что-то я вас не знаю.
- Зато у нас есть общие знакомые, - объявила я с нарочитым пафосом. Например, Тимур Алексеевич Проскурин.
Простушка побледнела, как полотно, судорожно вцепилась в ворот халата и прошептала:
- Проходите...
Я воспользовалась ее радушным приглашением, сама же хозяйка, прежде чем закрыть за мной дверь, обвела встревоженным взглядом лестничную площадку, словно желая удостовериться, что нас никто не подслушал. Многообещающее начало!
В квартире она вела себя не менее странно, суетливо металась по прихожей и протяжно вздыхала. Я помалкивала, ожидая, что такое ее поведение как-нибудь объяснится. Вдруг она волнуется из-за того, что в ее спальне скрывается Тимур? Может, стоит, не теряя времени, провести разведку боем?
- Я тут как раз огурцы закрываю, - наконец произнесла простоватая Людмила. - И... Может, мы на кухню пройдем?
На кухню так на кухню. Между прочим, эти самые огурцы только подтверждают мою версию. Простушка-то хозяйственная.
На кухне было парко, как в русской бане, еще там пахло уксусом, укропом и лавровым листом. Прибавьте к этому трехлитровые банки, теснящиеся на обеденном столе, мокнущие в тазу огурцы и большую эмалированную кастрюлю на плите - и картину бурной хозяйственной деятельности можно считать завершенной.
Здесь наша простушка молитвенно сложила на груди руки и пробормотала извиняющимся тоном:
- Честное слово, это у нас было всего три раза, ну четыре, и с тех пор мы больше не виделись. Уже полтора года не виделись!
Уж не принимает ли она меня за его жену, явившуюся, чтобы проредить ее унылый перманент?
Я не успела ничего возразить, а хозяйственная Тимурова пассия захныкала:
- Только не говорите ничего моему мужу, я вас умоляю, он.., он должен с минуты на минуту прийти...
Ну раз так, то Тимура здесь точно нет, решила я, не стоит на эту Людмилу терять свое драгоценное время.
А та продолжала каяться:
- Сама не знаю, как грех такой на меня нашел? Чем хотите клянусь, чтобы я когда-нибудь прежде или потом - ни-ни, а тут просто не знаю, не знаю... А муж, он у меня такой ревнивый, он меня сразу убьет!
Она громко зарыдала.
- Раньше думать нужно было, - зачем-то ляпнула я, при том, что сама была в той же самой шкуре. Вернее, не совсем в той, я, по крайней мере, не замужем в отличие от этой падшей домохозяйки.
Простушка зарыдала пуще прежнего и шумно высморкалась в рюши.
- Я... Я его не завлекала, вы не думайте, - донеслось до меня сквозь протяжные всхлипы, - мы случайно познакомились, на остановке. Я... Я даже думала сначала, что он разведенный...
- Понятно, понятно, - вяло махнула я рукой.
Только интимных подробностей мне и не хватало. В другой раз я, может быть, намотала бы их на ус, но сейчас мне было не до того.
- Да не убивайтесь вы так, я не в претензии, - буркнула я и напустила туману:
- Во всяком случае, пока.
Падшая домохозяйка перестала реветь и захлопала слипшимися ресницами:
- И что... И что же вам надо? Резонный вопрос. Я пожала плечами:
- Честно говоря, ничего. Просто хотела познакомиться.
Не знаю, удовлетворилась бы таким ответом хозяйственная простушка или снова принялась бы оправдываться, но дверь в прихожей громко стукнула.
- Мой муж, - прошептала бывшая любовница моего супермена и ошалело уставилась на меня.
Сейчас я стану свидетельницей семейного скандала, а то и битвы на сковородках!
Только я так подумала, как в кухню ввалился угрюмый коренастый тип с авоськой картошки. Я вежливо с ним поздоровалась, а совращенная Тимуром с пути истинного домохозяйка затарахтела:
- Это сослуживица, вот, пришла узнать, как я тут, в отпуске...
- Опять срочная работа? - начал медленно свирепеть супружник и швырнул авоську с картошкой на пол.
- Нет-нет, что вы, что вы, я всего лишь на минутку. - С этими словами я стала отступать к двери, предоставляя этой парочке выяснять отношения без меня.
Кажется, я догадываюсь, каким образом наша хозяйственная пчелка улучала минутку для свиданий с Тимуром - ссылалась на срочную работу и, не исключено, практиковала этот повод до сих пор. Может, с Тимуром, а может, с другим. Не так уж это сейчас важно, главное, Тимура у нее нет. Не станет же она прятать его под супружеской кроватью!
Глава 17
ПОДРУГИ ПО ЖЕНСКОМУ СЧАСТЬЮ
Следующий визит я нанесла на улицу Макаренко. Именно там, если верить надписи на обратной стороне фотокарточки, проживала усатая брюнетка с претенциозным именем Лилия. Лилия Карташова. Но та, что открыла мне дверь, совершенно на нее не походила. У нее было веснушчатое лицо, бесцветные ресницы, а что касается волос, то рассмотреть их не представлялось возможным, поскольку голову она обмотала махровым полотенцем, словно только что вышла из ванной.
- Вам кого? - хмуро осведомилась женщина.
- Мне Лилию Карташову, - смиренно ответствовала я.
- Да? - Особа в полотенце недовольно скривила рот, словно передразнивая меня. - А Карташовой, между прочим, нужно три раза звонить.
Я скосила взгляд и увидела незамеченную мной прежде табличку у двери: \"Татаринцева - 1 звонок, Барчук - 2 звонка, Карташова - 3 звонка\". Значит, я имею дело с Татаринцевой. Как говорят в таких случаях, приятно познакомиться.
- Извините, не знала, - пробормотала я.
- А что, она вас не предупредила? - смерила меня подозрительным взглядом неприветливая соседка Лилии Карташовой.
- Нет, - покачала я головой и призналась:
- Честно говоря, я без приглашения пожаловала.
- Да? - как-то странно переспросила женщина. - Ну так ее все равно нет, укатила вчера на юга со своим хахалем.
- Хахалем? - Бог знает, почему я так растерялась. Не могла же я предположить, что Тимур махнул на юг в гипсе?
- Ну да, - соседка Лилии Карташовой продолжала полировать меня своим изучающим взглядом, - собралась и умотала. А что ей, ни забот, ни хлопот, ни угрызений совести. Крутит с женатым мужиком напропалую, как будто так и надо!
Мне стало как-то не по себе.
А соседка усатой подружки Тимура истолковала мое замешательство на свой лад:
- А вы, видать, его жена? Да, позднехонько вы хватились, позднехонько, ничего не скажешь. Он тут уже целый год пасется, а вы и в ус не дуете.
- Год? - Я мучительно сопоставляла сроки, пытаясь вспомнить, что мне вчера говорила Альбина. Когда она закончила свою слежку за Тимуром?
- Да без малого. Только от нее прежний отвадился, коммерсант, так тут и ваш объявился, весь пылает от любви. Чуть не каждый день тут околачивается и на гитарке своей с утра до вечера брынькает.
У меня отлегло от сердца, когда я услышала про эту гитарку.
Я даже позволила себе улыбнуться:
- Нет, мой на гитаре не играет.
- Тогда чей же он, если не ваш? - недоверчиво переспросила соседка. Вашего как зовут, Олег?
- Нет, - покачала я головой.
- А как? - не унималась эта въедливая особа. Видно, уж очень ей хотелось, чтобы мой муж оказался \"хахалем\" Лилии Карташовой.
Я решила сделать ей мелкую пакость:
- Моего мужа зовут Варфоломей.
- Как-как? Вар... Варфоломей? - Эта грымза призадумалась. - Нет, такого у нее вроде не было. Шурка был, ну, Александр, Борис, Николай, - она загибала пальцы, - этот, как его, Тимур, а Варфоломея не было. Точно не было. Так что вы своего в другом месте поищите. Мало ли в городе прилипал вроде Лильки, которые на чужих мужиков падкие. Я сама через такую пострадала, пришлось даже квартиру с мужем разменивать, вот, полюбуйтесь, в коммуналке теперь загораю.
- Сочувствую, - сказала я фальшивым тоном, но, если честно, эта коммунальная стерва в полотенце не вызывала у меня ни малейшего сочувствия. Впрочем, ее следовало поблагодарить за помощь, потому что беседа наша не отняла много времени, зато оказалась в высшей степени информативной. Благодаря ей я так много узнала о неведомой Лилии Карташовой и ее образе жизни, а главное, убедилась в том, что на улице Макаренко Тимура нет. Не такой он дурак, чтобы прятаться в коммуналке да еще под носом у столь желчной и бдительной соседки.
***
С третьей - той самой блондинкой с акульим ртом по имени Алена - я столкнулась нос к носу возле подъезда ее дома. Она была не одна: игриво прижималась к локтю очень красивого парня. А уж если я говорю \"красивого\", можете мне доверять, уж в этом я толк знаю. Парочка непринужденно щебетала и пожирала друг дружку алчущими взорами, откровенно игнорируя происходящее вокруг. Меня, например, они даже не заметили, обошли, словно булыжник на дороге. На меня только духами хорошими пахнуло, и я ревниво подумала, что, очень даже не исключено, духи эти блондинке подарил Тимур. Как он ее называл, интересно, Аленкой, Алесей? И что самое для меня обидное, в жизни эта Алеся выглядела намного лучше, чем на фотографии. Черт бы ее подрал совсем! Прямо как назло, все у нее на месте: и нос, и талия, и ноги. А сколько чувственности! Мужскому глазу было на чем задержаться, а также расположиться и отдохнуть со всеми удобствами.
Впрочем, пора бы мне подумать о деле. Судя по тому, что блондинка вышла из своего подъезда с мужчиной, вряд ли стоит искать у нее Тимура, если, конечно, их отношения не носят экстраординарного характера. Гм-гм, а может, я перепутала, и это не она, мало ли на свете крашеных блондинок? Я приоткрыла сумку, заглянула в желтый конверт и сверила копию с оригиналом, то бишь фотографию с блондинкой. Все-таки это была она! Правда, пока я возилась с желтым конвертом, она чуть было не улизнула прямо из-под моего носа. Мне даже пришлось ее окликнуть, когда она уже усаживалась в новый серебристый \"мерс\" (парень, оказывается, был не только красивый, но и богатый).
- Алена, постойте! Можно вас на минуточку? - завопила я, бросаясь к блестящему \"Мерседесу\".
Она оглянулась, придерживая рукой дверцу роскошной тачки, и, близоруко сощурившись, озадаченно уставилась на меня. Мол, кто такая, первый раз вижу. Ее красавчик, который успел завести мотор, тоже покосился на меня с неодобрением. Видно, его время дорого стоило, что, впрочем, и неудивительно при таком-то \"Мерседесе\". А у нашей Алеськи губа не дура. Похоже, она в отличие от меня не долго горевала после того, как Тимур ее бросил, а быстро сориентировалась на местности и подобрала себе вариант не хуже.
- Вы меня? - спросила меня \"коллекционная\" блондинка, когда я подошла поближе.
Я кивнула.
Тогда она посмотрела на своего обнявшего баранку красавчика и пожала плечами, словно извиняясь за заминку.
- Так что вы хотели?
- Поговорить.
Алеся наморщила гладкий алебастровый лобик и протянула:
- А-а-а... Вы, наверное, от Нонны, по поводу шубы... Где же вы были, я вас вчера весь вечер ждала!
Я не успела ей возразить, а она уже обернулась к красавчику в \"мерее\":
- Артем, подожди пять минут, я пойду шубу покажу.
Пригожий Артем послушно заглушил мотор и послал бывшей возлюбленной Тимура обворожительную улыбку. Кстати, не слишком ли самонадеянно и легкомысленно я отнесла сексуальную Алену к разряду бывших возлюбленных моего супермена? Ведь ухромал же он от меня к кому-то на своей загипсованной ноге. Ладно, сейчас разберемся.
- Ну что же вы стоите! - прервала мои размышления блондинка. - Идемте, у меня нет времени!
- Куда идем? - тупо повторила я.
- Как куда? - теперь уже опешила Алеся. - Вы разве не шубу смотреть пришли?
Я хотела было развеять ее заблуждение, но в последний момент у меня хватило ума оценить представившийся шанс. Когда еще я побываю в логове такой хищницы, может быть, самой главной из моих соперниц?! И потом, вряд ли нам удастся поговорить с ней по душам на улице, на глазах у ее нового любовника. Наверняка она станет все отрицать и делать вид, будто первый раз слышит имя Тимура.
- Так вы идете или нет? - снова спросила Алеся.
- Иду, - твердо заверила я, приняв наконец нужное решение.
Блондинка открыла дверь парадного, пропустив меня вперед. В подъезде она вызвала лифт, в кабинке нажала на кнопку шестого этажа и полезла в сумку за ключом. Я молча переминалась с ноги на ногу, готовясь к серьезному разговору.
- Проходите, - сказала она, повернув ключ в замке и толкнув хорошо укрепленную дубовую дверь.
Я только успела протиснуться в прихожую, а она уже щебетала где-то в глубине квартиры:
- Сейчас, сейчас... Только меряйте побыстрее, пожалуйста, я тороплюсь... Ну где же вы там пропали? Идите, идите сюда!
Хоть Алеся меня и торопила, я все же не смогла удержать себя от соблазна заглянуть в ближайшую комнату, впрочем, не слишком надеясь застукать в ней Тимура. Чутье мне подсказывало, что его здесь нет.
Между прочим, комната, в которую я свернула по пути, оказалась Алесиным будуаром. В ней и мебели никакой не было, кроме огромной, как цирковой манеж, кровати, еще сохраняющей очертания двух тел.
Значит, здесь Тимур некогда проводил свои счастливые часы? Слава богу, что его здесь нет, иначе я бы его убила, и, уверяю вас, на этот раз его смерть была бы настоящей, а не мнимой!
- Милочка моя, вы не заблудились? - За моей спиной возникла нетерпеливая Алеся. - Впрочем, ладно, здесь тоже зеркало есть. - И она швырнула на свою необъятную кровать шубу из голубой норки. Только... - Она наморщила носик. - Ой, она ведь вам не подойдет по росту!
Странно, что она догадалась об этом только сейчас.
Не имело никакого смысла продолжать эту игру, и я открыла карты:
- Мне ваша шуба не нужна.
- А что же вам тогда нужно? - В капризном голосе Алеси возникли нотки тревоги.
- Я же вам сказала - поговорить, - с убийственным спокойствием ответила я. А что, терять-то мне было нечего.
- Поговорить? О чем? - Она начала озираться по сторонам.
- Не о чем, а о ком! - припечатала я ее к стенке. - О Тимуре! Только не говорите, что вы в первый раз слышите это имя!
- А какого Тимура вы имеете в виду? - парировала эта крашеная нахалка.
Я не смогла отказать себе в удовольствии съязвить:
- А что, их у вас было много?
Но у нее пропало желание пикироваться:
- Ладно, мне некогда. Если вы о Проскурине, то я его уже три месяца не видела.
И добавила: \"Слава богу\". Наверное, чтобы сбить меня с толку.
- Так уж и слава богу? - выразила я обоснованное сомнение.
Алеся фыркнула, опустилась на свою безразмерную кровать и погладила распластавшуюся на покрывале голубую норку;
- А что вас, собственно, удивляет? Мы с Тимуром расстались, можно сказать, полюбовно. Сначала он, конечно, немного покапризничал, но потом смирился.
- А можно поинтересоваться причиной вашего взаимного охлаждения? осведомилась я ехидно. Все во мне клокотало от одной только мысли, что Тимур мог \"совмещать\" меня с этой хорошенькой самонадеянной стервочкой, а так оно, наверное, и было, если она не привирает насчет пресловутых трех месяцев.
Алеся безмятежно улыбнулась во все свои тридцать два безупречных зуба, почти как на фотографии:
- А охлаждение взаимным не было. Оно было односторонним. Это я к нему охладела, если хотите. А причина? Да не было никакой причины, просто как-то скучно стало, вот и все.
Вот уж во что я никогда не поверю! Я рассмеялась в лицо этой безбожной врушке, а она, нимало не смущаясь, продолжила свои притворные откровения:
- В конце концов я в нем просто разочаровалась. Поначалу-то, конечно, он произвел на меня сильное впечатление, но потом... В общем, его беда в том, что он, как и большинство мужчин, мечтает найти женщину, которую можно было бы сдать в камеру хранения и уйти по своим неотложным делам. Вернуться года через три, а она - на месте, в целости и сохранности, пылает от страсти и готова к совокуплению без предварительных ласк. Короче, ничего нового и оригинального.
Должна признать, эта эскапада произвела на меня впечатление, я даже не нашлась что сказать в ответ, чем не преминула воспользоваться многомудрая Алеся, окончательно и бесповоротно захватившая в свои руки нить разговора.
- Ну что, ваше любопытство удовлетворено? - Она снова погладила норку и грациозно потянулась. - Могу я теперь удовлетворить свое? С какой стати вы задаете мне свои вопросы или, как принято говорить, по какому праву?
Я не стала выдумывать велосипед, тем более что с ходу это сделать довольно проблематично, и воспользовалась уже опробованной нехитрой ложью:
- А по такому, такому.., что я его жена! Алеся отреагировала на мое признание в высшей степени странно - она расхохоталась! А потом и того хуже - перешла на оскорбительный панибратский тон:
- Да ладно тебе... Не свисти, подружка, никакая ты ему не жена! Ты промахнулась, его жену я видела, как тебя, чтоб ты знала, и она ни одной минутки на тебя не похожа.
А вот это новость! Альбина была у Алеси? А ведь клялась, что не унижалась до банальных разборок с Тимуровыми подружками. Верь после этого женщинам.
Мне не пришлось придумывать оправдания своему визиту, потому что Алеся сама во всем разобралась:
- Все ясно, ты одна из многих, в чьих сердцах он оставил неизгладимый след. Ну и наследил, паршивец! Тогда предупреждаю на будущее: его благоверная жуткая скандалистка.
- Скандалистка? - Я вызвала в памяти образ красивой и ухоженной, а главное, живой Альбины. Хреновый же я, оказывается, психолог.
- Еще какая! - присвистнула Алеся. - Металась передо мной, как шаровая молния, и такую искру высекала! \"Ты - исчадие ада, гасишь свет моей жизни!\" - передразнила она. - По-моему, у нее не все дома! Недаром же он от нее на сторону бегает. Нужно видеть эти запавшие, горящие глаза, искусанные губы, прямо мурашки по коже...
- Запавшие глаза, искусанные губы... - повторила я в растерянности. Странно как-то Алеся описывала Альбину, странно и непохоже.
- Вот именно, - с готовностью подхватила моя подруга по несчастью, или по счастью, что-то я совсем запуталась. - Прибавь к этому стрижку чуть не под нуль, армейские ботинки и шаль с бахромой. С воображением дамочка, одним словом. Притащилась ко мне и ну вопить ни за что ни про что. Мы ведь с ее драгоценным супружником к тому времени уже успели разбежаться. С тех пор, между прочим, я зареклась с женатиками связываться, уж больно это хлопотно...
Тут я с ней согласна, а вот во всем остальном... По крайней мере, портрет Альбины ей точно не удался, о чем я и поспешила ее уведомить:
- У жены Тимура роскошные волосы, а глаза никакие не запавшие.
Я хотела прибавить \"были\", но промолчала.
- Да? - Алеся приподняла брови. - Тогда кто приходил ко мне?
Честно говоря, я и сама не прочь в этом разобраться!
Глава 18
ВТОРАЯ ЖЕНА
С улицы почти умоляюще воззвал автомобильный клаксон, Алеся резво соскочила с кровати и бросилась к окну. Отодвинула тюль и взглянула вниз. Провела ладонями по бедрам, разглаживая короткую юбку, и объявила:
- Ну все, мне пора.
Она сладко зажмурилась и улыбнулась своим тайным мыслям. Похоже, красавец из \"Мерседеса\" ей еще не наскучил. Или она была уверена, что он не станет сдавать ее в камеру хранения? Гм-гм, камера хранения, камера хранения... Захочешь - не придумаешь более идиотского сравнения. И все же... И все же где-то на донышке моей души что-то такое защемило, отозвалось: а как я, может, я тоже пылилась на полке до времени? Ах, ладно, подумаю об этом на досуге, когда вся эта запутанная история придет к какому-нибудь концу. Желательно, конечно, счастливому. Такому простенькому и незамысловатому хеппи-энду.
Застоявшийся \"мерс\" подал еще один призыв, долгий, как паровозный гудок, и Алеся, подхватив свою голубую норку, направилась в другую комнату. У двери она задержалась и скользнула по моему лицу рассеянным взглядом:
- Значит, шуба не интересует? А жаль, мне срочно нужны деньги.
Ну да, шуба мне сейчас нужна, как рыбке зонтик, потому что еще неизвестно, где именно я буду коротать долгие зимние вечера. Очень даже не исключено, что в городской тюрьме, в ожидании суда, на котором моим ближайшим соседом на скамье подсудимых будет Тимур, если, конечно, найдется.
- Ну пойдем, что ли? - опять заглянула в опочивальню Алеся. - Честное слово, у меня времени в обрез.
Я подавленно кивнула и пошлепала вслед за ней в прихожую. Ни о мнимой смерти Тимура, ни о всамделишной - его жены, которую Алеся теперь уже никогда не увидит, я рассказывать не стала. Что это изменит? Ясно же, Тимур у нее давно не появлялся.
В парадном мы налетели на ее воздыхателя, уставшего дожидаться, когда вернется его белокурая дульцинея.
- Я здесь, здесь, - проворковала она, ласково потрепала его по свежевыбритой щеке, и смазливая физиономия парня прояснилась. Этот голубок готов был клевать с ее ладони все, что угодно.
- Всего хорошего! - пожелала мне Алеся, полуобернувшись, и бодро зацокала каблучками в направлении серебристого \"Мерседеса\".
И надо же было такому случиться, что меня осенило именно в тот момент, когда она распахнула дверцу \"мерса\"!
- Стой! - заорала я во всю глотку, готовая, если понадобится, броситься под колеса автомобиля.
- Ну что еще? - нахмурилась Алеся.
- Вот... Вот... - Я выхватила из сумки желтый конверт с фотографиями. - Посмотри, нет ли ее здесь...
- Кого? - Похоже, она успела выбросить из головы наш недавний разговор и целиком и полностью сосредоточилась на своем красавце.
- Н-ну... Той, скандалистки.
Алеся вздохнула и выхватила из моих рук толстую пачку фотографий, быстро перетасовала их, дольше прочих задержавшись на собственной, и буднично отрапортовала:
- Вот она.
- Что? - Я отказывалась верить в удачу. - Эта? - С фотографии, на которую указывала Алеся, на меня смотрела янтарноглазая \"эксцентричная дрянь\".
- Ну да! - дернула плечиком Алеся. - Только здесь она не лысая, а ко мне приходила с ежиком в два сантиметра и такая изможденная, будто вчера из Освенцима. - Она взвесила на ладони стопку фотографий. - Кстати, что это за коллекция?
- Пассии Тимура, - отмахнулась я от нее, мои мысли были заняты янтарноглазой.
- Что? - Алеся смешалась на какую-то долю секунды, а потом расхохоталась. - Поняла, поняла, это все его нежные возлюбленные. Ай да Тимур! Такого даже я не ожидала. Сколько их там?
- Восемнадцать, - буркнула я.
- Включая меня и тебя, - усмехнулась Алеся.
Я вспыхнула:
- Меня там нет.
- Меня тоже, - подмигнула Алеся, опять перетасовала фотографии, нашла свою и торжественно, с чувством разорвала на мелкие кусочки. - Не хочу быть ни в чьей коллекции, уж лучше свою заведу. - С этими словами она нырнула в хромированную утробу \"мерса\" и захлопнула дверцу.
А я осталась наедине с фотографией янтарноглазой скандалистки, выдававшей себя за Тимурову жену. На обратной стороне ее карточки, как и на всех прочих, рукой детектива были выведены фамилия, имя и адрес. Звали янтарноглазую Вероникой, Вероникой Чулковой, а проживала она в Гончарном переулке, и очень даже не исключено, именно там сейчас и скрывался мой неверный возлюбленный. Ну ничего, я еще до него доберусь!
***
В дверь Вероники Чулковой я звонила так долго, что указательный палец, которым я отчаянно давила на звонок, побелел. Однако никто мне не открывал. Я приложила ухо к двери и прислушалась, пытаясь уловить малейший шорох. Ведь где-то там, в квартире скандальной Вероники, прятался сбежавший от меня Тимур. Как я ни напрягала слух, мне не удалось различить ни единого звука. В конце концов нервы мои сдали, и я принялась тарабанить в дверь руками и ногами, а также орать:
- Тимур, Тимур! Я знаю, что ты здесь!
Минут через пять мне ответили. Правда, из-за соседней двери и отборной площадной бранью.
Я перестала колошматить по шершавому дерматину и, переждав поток ругательств, вежливо спросила:
- Вы не знаете, где сейчас ваша соседка, Вероника Чулкова?
- Очень мне надо следить, где эта стерва! - злобно огрызнулась соседняя дверь. - Нацепила свое воронье гнездо и отчалила куда-то полчаса назад!
Судя по последнему высказыванию, тот, кто скрывался за соседней дверью (а по голосу трудно было определить даже пол), являл собой ярчайший пример небезызвестной находки для шпиона, что меня более чем устраивало. Я только-только откашлялась, чтобы задать еще парочку-другую наводящих вопросов, а соседняя дверь безо всякого принуждения выдала очередную порцию желчного ворчания:
- Шастают тут всякие... Какая сама - такие и подружки... Тоже дворянка... Думает, если морду только прикрыла, так все перед ней кланяться должны, а сама никогда лестницу не моет!
Пришлось мне потрудиться, чтобы отделить зерна от плевел! Факт Вероникиного отлынивания от уборки лестничной клетки сам по себе, разумеется, прискорбный, меня мало заинтересовал, а вот тюль, о каком тюле речь? И опять я не успела и слова произнести, потому что соседняя дверь словно читала мои мысли.
- Конечно, конечно, - истошно проверещал \"внутренний голос\" лестничной площадки, - она же в трауре, у них полюбовник разбился, где тут шваброй орудовать...
Окончание этой гневной тирады я дослушивала уже на бегу. Все, все стало на свои места. Вероника Чулкова, она же \"эксцентричная дрянь\", она же самозванка, выдававшая себя за жену Тимура (гм-гм, в этом она была неоригинальна), - та самая дамочка под черной вуалью, что украсила сиротливую могилку псевдо-Тимура веночком из незабудок с трогательной надписью на ленте \"Незабвенному котику от киска\". Ясное дело, \"котик\" не вынес такого напора и прихромал к своей преданной \"киске\". Что ж, я знаю, где она сейчас - на Новониколаевском кладбище!
Тут я заметила отходящий от остановки автобус, прибавила скорость, догнала его, запрыгнула буквально на ходу, отдышалась... И в этот момент мою истерзанную сомнениями душу посетило еще одно. Стоп, сказала я себе, а с чего бы этой даме под вуалью толочься на погосте, раз она осведомлена о том, что \"незабвенный котик\" вовсе не откинул лапки? Да-а, что-то тут не сходится. Или... А вдруг это такой ловкий трюк, для отвода глаз? Ведь откуда-то она знает о его смерти, пусть и мнимой, в то время как остальные Тимуровы подружки, по крайней мере, те, которых я успела обежать, об этом понятия не имеют. Разве это не подозрительно? Еще как!
***
Главный вход Новониколаевского кладбища выглядел как-то непривычно. Чего-то не хватало. Вернее, кого-то. Не хватало разношерстной компании неунывающих бомжей. Не было ни попрошаек, ни старух - собирательниц могильных цветов, Неуловимый Джо и тот куда-то запропастился. Да и сама площадка у облупившейся арки ворот производила впечатление подозрительно чистой и прибранной. Субботник у них здесь прошел накануне, что ли?
Я нырнула под арку и очутилась возле кладбищенской конторы, которую, как и прежде, украшали рекламные венки. За приоткрытой дверью было тихо, только большая навозная муха жужжала, как \"Мессершмитт\", и отчаянно билась в стекло.
Я уже завернула за угол, когда на пороге показался маленький картежник, которому я, помнится, отстегнула на сохранность цветочков на неизвестно чьей могилке. Впрочем, это сейчас неизвестно, а тогда... Маленький картежник зевнул, потянулся и снова скрылся во флигельке. Наверное, отправился партию в \"дурака\" доигрывать.
Еще пятьдесят метров, и передо мной возникли профессиональные плакальщицы - голубые ели, отсюда и до могилы псевдо-Тимура рукой подать. \"Даму под вуалью\" я заметила издали. Она стояла у знакомого мне холмика, опустив голову и сложив руки на груди. То ли скорбящая мать, то ли кающаяся Магдалина. Впрочем, она-то себя, поди, безутешной вдовой считает. Ну ничего, сейчас мы все расставим по местам.
Я решила зайти с тыла, сильно рассчитывая на эффект внезапности, однако хрустнувшая под каблуком сухая ветка смешала мои планы. Самозваная жена Тимура обернулась. Смотри-ка, а ведь насчет горящего взгляда Алеся не перебрала, именно таким меня и встретила Вероника Чулкова - ее глаза сверкали из-под черной вуали, как два уголька на пепелище. А на могилке был новый веночек - из желтых хризантем, с новой же ленточкой. Чтобы прочитать ее, мне пришлось склонить голову набок. \"Моя нежность останется с тобой\" сообщали золотые буквы. Что ж, это, по крайней мере, звучит не так банально, как \"незабвенному котику от киски\". По крайней мере, можно констатировать, что качество скорби повысилось.
Моя саркастическая полуулыбка не осталась незамеченной.
- В чем дело? - глуховатым голосом осведомилась безутешная Вероника.
- Да ни в чем, - ответила я с вызовом.
- Тогда канай отсюда! - \"Дама под вуалью\" не стесняла себя в выражениях. Мне не было резона ей уступать;
- А ты что, эту могилу приватизировала, что ли?
\"Угольки на пепелище\" вспыхнули, как порох:
- Вали отсюда, пока я тебе морду не разрисовала!
Ого, сколько экспрессии! Уж с этой Тимуру скучать не приходилось. Я покосилась на его портрет и дружески ему подмигнула, чем еще больше взбесила безутешную Веронику. Она двинулась на меня, подметая полами своей бесформенной черной хламиды рыжую могильную глину.
На всякий случай я все же отступила назад, не очень далеко, всего лишь на пару шагов. Может, у этой Вероники ногти длинные и острые, как клыки у тигрицы.
Слава всевышнему, она не стала на меня бросаться, удовлетворившись воинственной позой и фразой, полной патетики:
- В этой могиле - вся моя жизнь, и нечего тут всяким топтаться.
- В какой могиле, этой? - издевательски уточнила я. Эта игра начинала меня забавлять.
Потеря бдительности чуть не вышла мне боком. Я и глазом моргнуть не успела, а самозванка налетела на меня, как коршун, вцепилась мне в волосы и принялась мотать мою голову из стороны в сторону, будто пыталась ее выдернуть, как репку из грядки. Это было так больно и обидно, что я взвыла:
- Да было бы из-за чего драться! В могиле ведь не Тимур, а неизвестно кто!
Вероникина рука дрогнула и ослабила хватку. Воспользовавшись замешательством противницы, я вывернула шею и заглянула в ее лицо, полуприкрытое дурацкой вуалью, а на нем, между прочим, ясно вырисовывалось удивление.
- Как это неизвестно кто? - Она перевела свой бешеный взгляд на портрет, словно испрашивая его совета, слушать меня дальше или не стоит. Ничего не скажешь, натурально она прикидывалась.
Хоть она и перестала трясти меня, как грушу, рука ее все еще не отпускала мои волосы. Кто бы знал, как мне это надоело! Я предприняла отчаянную попытку освободиться, но у меня ничего не вышло. Единственное, что мне удалось, так это стянуть с Вероникиной головы ее старомодную панаму с вуалью. Взору моему предстал почти голый череп, покрытый робко пробивающимся ежиком из волос. Ухватиться тут было совершенно не за что. Интересно, зачем она такое с собой сотворила? Назло кому-то, в знак протеста или у нее просто-напросто не все дома? Лично я все больше и больше склонялась к последней версии и теперь кляла себя за легкомыслие. Мало ли что еще придет на ум этой идиотке! К тому же в таком безлюдном месте...
Опасения мои оказались не лишенными основания. Хватка цепких Вероникиных рук усилилась, я уперлась ладонями в ее плечи, пытаясь оттолкнуть, она не удержалась на ногах, запутавшись в своих длинных обносках, и мы дружно рухнули на свежий могильный холмик. Причем я, неловко шмякнувшись, подмяла под себя венок из желтых хризантем. Что касается Вероники, то она шлепнулась навзничь и смешно завозилась на спине, как жук, который не может перевернуться. Я воспользовалась удачным моментом, подпрыгнула и пришпилила ее к земле своей острой коленкой. Эта стерва недовольно заворочалась подо мной, а я прикрикнула:
- Лежи, не дергайся и давай-ка выкладывай побыстрее, где ты прячешь Тимура, а то мне некогда!
Глава 19
МАНЬЯК КРАСНОДЕРЕВЩИК
Мы еще минут десять барахтались в рыхлой глине и, наверное, не на шутку растревожили лежащего под ней покойника. Еще не хватало, чтобы он прикрикнул на нас в буквальном смысле замогильным голосом:
- Да дайте же покоя наконец! Вероника давила на меня массой, зато я превосходила ее в изворотливости. Да и опыт, полученный в \"Розовом фламинго\", не прошел для меня даром. Вот только глина - не розовое желе, и комков в ней многовато.
Короче говоря, сентиментальная самозванка выдохлась первой. Перестала сучить руками, поднялась на ноги и принялась обирать с подола репейники. Потом, всхлипывая и отфыркиваясь, разыскала в кустах свою идиотскую шляпку, отряхнула ее и водрузила на стриженную под машинку голову. Жалкое это было зрелище, если честно. Зачем она так себя изуродовала, ведь исходные данные у нее очень даже ничего: выразительные глаза, тонко очерченный овал лица, вот только насчет ног ничего определенного сказать не могу, поскольку длинная хламида мешала их разглядеть.
Тут в поле зрения Вероники попал измятый в процессе борьбы венок из желтых хризантем, и она расчувствовалась пуще прежнего. Разрыдалась, как маленькая, жалобно причитая:
- Прости... Прости, дорогой, за эту унизительную сцену... Я.., я не хотела!..
И как это понимать прикажете? Выходит, она и впрямь считает Тимура умершим. Тогда где мне его искать? Хотя в сумке у меня еще полтора десятка фотографий с адресами, энтузиазма это обстоятельство не прибавляет. Я буду бегать по ним еще неделю, а милиция тем временем... Короче, на нарах мне придется скучать в одиночестве, без Тимура. Ох, не нравятся мне такие расклады.
- Слушай, - я тряхнула за плечи раскисшую Веронику, - ты что, и в самом деле не знаешь, что он жив?
- Кто? - тупо спросила Вероника, любовно расправлявшая ленту на веночке.
- Кто-кто! - гаркнула я. - Тимур. Вот тут, - я кивнула на могильный холм, - не Тимур, а кто-то другой.
- Кто? - повторила самая преданная из его наложниц, не считая меня, конечно. Пластинку у нее заело, что ли?
- Я бы тоже хотела это знать. Еще как хотела бы. А пока я знаю только то, что в этой могиле лежит человек, который пытался убить Тимура. По крайней мере, он так мне сказал.
- Кто? - Вероника глупо улыбнулась.
- Я же говорю - Тимур! - Односложность Вероникиных вопросов начинала мне потихоньку надоедать. - Я тоже думала, что он покойник, и носила сюда цветочки. И еще одному местному бомжу за их охрану четвертак отвалила.
- А я - полсотни, - растерянно прошептала Вероника. По крайней мере, пластинку сменила.
- А зря, - резюмировала я. Вероника снова посмотрела на помятый веночек и пробормотала задумчиво:
- Значит, Тимур жив... Но где, где он?
- До вчерашнего дня был у меня, - я вздохнула, - а где сейчас, понятия не имею. Вот думала, что ты это знаешь, но ошиблась. А мне он позарез нужен, потому что я по его милости влипла в очень неприятную историю.
Вероника по-прежнему не сводила взгляда с могилы псевдо-Тимура. Похоже, моя информация с трудом укладывалась в ее стриженой голове, что, впрочем, неудивительно. Могу себе представить, сколько там всякого хлама! Сдается мне, зря я ей все разболтала, прониклась, так сказать, сочувствием к ее горю. С другой стороны, после всех смертоубийств, к которым я против своей воли оказалась причастной, даже Тимур не осудил бы меня за то, что я выдала его тайну. Мне бы только его найти хоть на пять минут раньше, чем за мной придут с наручниками. И уж тогда я расколюсь на полную катушку, пусть Тимур на меня не надеется. Все-таки я слабая и беззащитная женщина, а не супервумен. А потому у него времени до вечера, и если он не объявится раньше, я выложу скромным товарищам в серой униформе все, что знаю. А буде они засомневаются, я призову на помощь Люську, которая видела Тимура живым и почти здоровым.
Пока я обдумывала свои ближайшие перспективы, Вероника, как выяснилось, тоже времени не теряла. Похоже, ей таки удалось разгрести хлам, скопившийся в ее экстравагантной лысой голове, потому что речи ее оказались в высшей степени осмысленными. А сказала она следующее:
- Кажется, я знаю, кто мог желать ему смерти.
- Ну-ну, и кто же это? - подбодрила я ее.
- Я!
Ну вот вам, это называется \"приехали\". По этой идиотке психушка плачет, а я, дура, пытаюсь разговаривать с ней как с нормальной.
- Это я, это я вынесла ему приговор! - Эта блаженная продолжала нести стопроцентную чушь. - Я.., я затаила на него обиду.., и.., в конце концов она на него перешла. Она, она обрушилась на его голову, как дамоклов меч!
Сколько я помню, голова Тимура в результате покушения особенно не пострадала, но это и неважно в свете открывшихся фактов, а именно - того обстоятельства, что у самой Вероники с головой не в порядке, и скорее всего уже давно, судя по скудной растительности на ее черепушке. Спрашивается, зачем я трачу время на душеспасительные беседы с этой умалишенной, когда у меня под ногами земля горит?
- Ладно, я пошла. - Я устало махнула рукой, на прощание по-дружески посоветовав:
- Не стоит тратиться на венки, все равно ведь украдут.
Но уйти мне не удалось. Вероника вцепилась мне в локоть и затараторила, затараторила... Сказать, что это была бессвязная речь, значило бы не сказать ничего. Это был поток сознания, прерываемый пространными паузами, охами, вздохами и неразборчивыми лирическими отступлениями. Признаюсь, я совершенно не рассчитывала обнаружить в этой куче словесного навоза жемчужное яйцо, а напрасно!
Мало-помалу привыкнув к своеобразной Вероникиной манере изложения мыслей, я научилась отделять немереные завалы эмоций от сиротливых крупинок дельной информации. Сначала я эти крупинки заботливо отобрала, потом аккуратно подогнала друг к дружке, как детали детской мозаики, и поразилась сложившейся картинке. А на ней вырисовывалось следующее: наша экзальтированная Вероника была повернута на Тимуре без малого два года, все это время ухитряясь методично отравлять жизнь ему, его жене, ныне покойной, а также вычисленным ею любовницам (мне повезло, я счастливо избежала их участи). Мало этого, она еще умудрялась держать при себе на коротком поводке воздыхателя, у которого, судя по отрывочным Вероникиным сведениям, крыша тоже была не на месте. Какой нормальный мужик стал бы так долго позволять, чтобы его использовали в качестве жилетки для горьких слез по другому. Ну да, эта покинутая Тимуром краля пудрила мозги какому-то сохшему по ней хахалю в таком духе: мол, я бы тебя полюбила, если бы мое сердце не принадлежало тому, кто... Короче, \"я другому отдана и буду век ему верна\".
Так вот, как я уже сказала, преданный Вероникин поклонник терпел эти измывательства очень долго, а не далее как на прошлой неделе пообещал избавить ее от мук неразделенной любви, а заодно и себя, надо полагать. Каким образом, он не уточнил, да и сама Вероника не придала значения его словам, и только теперь до нее дошел их смысл.
- Это я его толкнула на преступление! - закончила она свою исповедь, сильно смахивающую на психологический триллер.
Конечно, эта история выглядела не очень правдоподобной и даже искусственной, как веночек из желтых хризантем и шляпка с вуалью, но проверить ее следовало. Опять же заочный образ Вероникиного обожателя наталкивал на кое-какие сомнения. У меня складывалось такое впечатление, что с головой у него было не лучше, чем у Вероники. По крайней мере, навязчивые идеи этой парочке явно присущи. Он зафиксировался на Веронике, а она в свою очередь - на Тимуре. Гм-гм, а как же тогда со мной? Я ведь тоже прямо прикипела к Тимуру. Впрочем, речь ведь не обо мне, до меня еще очередь дойдет.
- Когда ты его видела в последний раз? - набросилась я на Веронику.
- Кого? - Эта чокнутая уставилась на меня из-под вуали, - Да хахаля своего!
- Как раз тогда, ну, неделю назад, - пролепетала Вероника, - а с тех пор - ни разу. Это так странно, он ведь каждый день ко мне приходил или звонил, а тут... Но я не придала значения, а тут еще то.., то, что случилось с Тимуром!
- А где он живет, знаешь? - прервала я утомительные излияния.
- Конечно, он живет в общежитии, - торопливо отрапортовала Вероника, прямо как на допросе у сурового следователя.
Я невольно себя зауважала.
***
Я схватила Веронику за шиворот и поволокла к кладбищенским воротам. Не могу сказать, чтобы она особенно сопротивлялась, только заикнулась:
- Ку-куда тащишь?
- Куда надо, - прошипела я и ущипнула ее за локоть.
Блаженная слабо взвизгнула, но затрусила быстрее. И все же я немного переусердствовала, подталкивая Веронику, один раз она чуть не упала, я поддержала ее в последний момент. Второй раз она налетела на невесть откуда взявшегося Неуловимого Джо, который сделал вид, что совершенно этого не заметил. Опустил долу свои пройдошистые глазки и засеменил в сторону кладбищенской конторы. При других обстоятельствах я бы непременно провела с ним воспитательную беседу, но сейчас у меня и без него забот хватало. И потом, не будь его, как бы я догадалась, что скандалистка, донимавшая Алесю, и дама под вуалью одно и то же лицо? Как-никак это он поведал мне, откуда на якобы Тимуровой могилке появился веночек с умильным посвящением \"Незабвенному котику от киски\". Так что бог с ним, пусть себе спокойно промышляет, прощу я его, пожалуй.
Возле автобусной остановки я притормозила и тряхнула Веронику:
- А где это самое общежитие, далеко? Та шмыгнула носом:
- На Вознесенской...
- Понятно, - протянула я уныло, - добираться с тремя пересадками. Так, едем на такси, расходы пополам. - А что, по-моему, это вполне справедливо.
- Я по нулям, - отозвалась на мое предложение эта юродивая.
Ну конечно, все денежки пошли на веночки, а раскошеливаться придется мне, как будто я миллионерша. Ну, доберусь до Тимура, потрясу его знаменитый желтый конверт. Только бы мне его найти, только бы найти...