– Пожалуй, это самый романтичный бред, который я слышал. – Ладонь Джуда скользнула мне на талию. – Горячая крошка в охренительно красивом платье, которая врет и не краснеет, говоря, что я не засранец… Знаешь, это заводит.

– Рада, что… – Я только сейчас заметила машину, припаркованную на подъездной дорожке, и едва с каблуков не свалилась. – Это что такое?

Не обязательно было разбираться в автомобилях, чтобы догадаться, что блестящее серебристое купе наверняка стоит целую кучу денег и сто пудов привлечет внимание всех копов в радиусе десяти миль.

– Это? Тачка. – Джуд открыл передо мной дверцу.

– Надеюсь, ты не перепутал меня с одной из своих подружек на одну ночь?

– Господи, женщина, – он перегнулся через дверцу, – что мне сделать, чтобы ты внесла меня в список своих исключений из правил, а?

– В исключения из правил я не верю, – парировала я. – Я верю в честность. Да, я ужасно старомодна, но что ж поделать.

– Это «66 Chevelle»[16], – пояснил он и захлопнул дверь, не дав мне задать очередной вопрос.

– Твоя? – спросила я, едва он забрался на водительское место.

– Неа. – Джуд повернул ключ в зажигании, и двигатель взревел, оживая. – Она принадлежит одному моему приятелю.

– Приятелю из приюта для мальчиков?

Я видела, что эта тема его напрягает, – сжатые челюсти выдавали Джуда с головой, – но не могла пока понять почему.

– Неужто похоже, что у кого-то из нас есть родные, которым на нас не насрать, или работа, где платят не долбаные копейки, или, может, наследство, которое хоть сколько-то стоит, чтобы мы могли покупать себе такие тачки, а? – Положив руку на спинку моего сиденья, он, обернувшись, принялся выруливать задним ходом на дорогу.

Мама не сводила с нас глаз. Я видела ее в окне гостиной, и впервые она показалась такой же потерянной и жалкой, как и отец. Что-то тяжелое ухнуло мне в желудок, что-то очень похожее на чувство вины.

– Защищаешься, – пробормотала я, глядя за окно.

– Твои родители, походу, посчитали меня чем-то вроде жвачки, прилипшей к подошве. Ты забыла упомянуть – или предпочла не упоминать, – что сегодняшней ночью я твой парень. – Мы вырулили на Санрайз-драйв, и он выжал газ до упора. – Ну конечно, я же плохой мальчик, который мучит и обманывает бедную хорошую девочку. Так что да, остается только защищаться.

Наше первое настоящее свидание длится не более получаса, а мы уже ссоримся. Какой прекрасный повод отправить наши отношения псу под хвост! Я медленно выдохнула, стараясь не поддаться порыву и не вывалить на Джуда все, что думаю. Повернулась к нему.

– Слушай, Джуд. Извини, что я не рассказала родителям о тебе. Я серьезно прошу прощения, – добавила я, увидев, какую недоверчивую рожу он скорчил. – Но ты тут ни при чем. Это из-за них.

– Из-за них? – переспросил Джуд. Он не поверил, хотя я сказала чистую правду.

– Да, из-за них.

– И при чем же тут твои родители, Люс? – Он затормозил у красного светофора.

– При том что они – испуганные отчаявшиеся люди, которые лишились едва ли не всего сразу в жизни и боятся потерять то, что у них еще осталось. – Я теребила ручки своей сумочки, не поднимая на Джуда глаз.

Оперевшись запястьем на руль, так что ладонь свешивалась сверху, он поглядел на меня.

– И что же случилось в их милой жизни за симпатичным белым заборчиком, что они стали такими испуганными и отчаявшимися, а?

Джуд издевался над нами, издевался над моими родителями, но он просто ничего не понимал, не мог понять, а я никогда не смогу объяснить ему то, что и сама не понимаю. У меня было только одно объяснение, которое я могла дать.

– Жизнь.

Джуд раздраженно фыркнул:

– Какой откровенный, все объясняющий ответ.

Мне приходилось прилагать жуткие усилия, чтобы не дать злости перевалить за точку кипения.

– У тебя научилась, – прошептала я, на все лады проклиная слезы, навернувшиеся на глаза. Встречи с этим парнем превращают меня в хлюпика.

Свет сменился на зеленый, но Джуд не сводил с меня глаз. Большим пальцем провел по уголку моего глаза и не отрываясь следил, как катится по руке моя слеза.

– Вот я скотина.

Сзади посигналили. Джуд вытянул руку и продемонстрировал нетерпеливому водителю средний палец.

– Люс, прости меня. Я хотел, чтобы сегодня все получилось незабываемо, а сам, кажется, не могу ни сказать, ни сделать то, что нужно. Я не на тебя злюсь, ты чего? Даже близко нет такого. Я злюсь на себя. Я ведь понимаю, почему твои родители терпеть меня не могут и почему ты им обо мне не рассказала. Я все понимаю. – Он ударил кулаком по приборной панели. – Я понимаю, что такова реальность. Я только не понимаю, почему бы этой реальности не уйти в отпуск, хоть ненадолго!

Сзади опять засигналили, уже не так вежливо. Снова приложив ни в чем не повинную приборку кулаком, Джуд опустил водительское стекло и высунул руку в том же жесте.

– Нажмешь на свою сопелку еще раз – готовься валить отсюда к чертовой бабушке, придурок! – заорал он, и встречные машины стали останавливаться, чтобы посмотреть, какого хрена тут творится.

Я поглубже забилась на сиденье, в сотый уже, наверное, раз задумавшись, что могло произойти в жизни Джуда, чтобы он сейчас так себя вел. Чтобы он стал таким – злобным, наглухо закрытым. Джуд подождал несколько секунд, пристально глядя на бедного водителя; его мышцы подрагивали. Наконец он крикнул:

– Да! Я так и думал!

Пассажиры встречных машин высовывали головы из окон и недоверчиво нас разглядывали, словно мы могли быть опасны для общества. Я сползла по сиденью еще ниже. Наконец Джуд убрал руку поднял стекло и, поглядев по сторонам, сорвался с места как раз в тот момент, когда снова загорелся красный. Выдохнув, он глянул на меня. Лицо его разгладилось, он успокоился. Словно он несколько секунд назад на перекрестке не разыгрывал из себя Халка.

– Спрашивай меня о чем хочешь, Люс. Не могу обещать, что отвечу на все, что тебя интересует, но спрашивать ты всегда можешь.

Первое, что пришло мне в голову, – Джуд сидит на каких-то серьезных лекарствах и забыл принять ежедневную дозу. Но потом я узнала этот его фирменный прием – сделать вид, что ничего не случилось. К сожалению, мне и самой он был отлично известен, я могла бы целую психологическую книгу о нем навалять.

– Тогда я спрошу: что это, черт возьми, было?

Он зарулил на школьную парковку и поставил машину в самом дальнем углу. Посмотрел в окно, вздохнул.

– Иногда я слетаю с катушек, Люс. Я не специально это делаю, я даже не хочу, чтобы так было, но девяносто процентов времени я не могу это контролировать.

Снова на миг промелькнула его уязвимость. Вот он, причиняющий боль, но честный ответ, который напомнил мне, почему здесь и сейчас я с Джудом Райдером.

– Я хочу стать лучше, но не знаю, могу ли, – продолжал он. – И тебе нужно об этом знать, если мы собираемся продолжать, потому что…

И тут я сделала то, что, в зависимости от взглядов на мир, покажется ужасно неправильным и опрометчивым или очень подходящим к ситуации поступком. Одним плавным движением – пятнадцать лет в танцклассе не прошли даром, – я придвинулась к нему вплотную и, не успев толком подумать, что делаю, прижалась губами к его губам.

– Люс, – пробормотал Джуд, не уклоняясь, правда, от моего настойчивого рта.

– Заткнись, Райдер, – приказала я, покусывая его нижнюю губу.

Сдаваясь на милость явно превосходящего противника, то бишь меня, он провел руками вниз по моей талии, по пояснице…

– Затыкаюсь.

11

– Господи, женщина. – Даже не подозревала, что Джуд может так тяжело дышать. – Смилуйся.

– В милость я тоже не верю. – Мои губы прокладывали себе путь по его шее.

– О\'кей, тогда так. Я вообще-то не планировал заниматься с тобой сексом на переднем сиденье, но если ты не остановишься… – Он изогнулся, пытаясь увернуться от моих губ. Попытка провалилась. – Слушай, моей силе воли нужна передышка. Давай сменим обстановку, а?

Дверь открылась. В салон ворвался прохладный воздух, а вместе с ним – отдаленный грохот. Музыка. Заезженные мелодии, типичные для школьных балов. Я застонала.

Джуд усмехнулся, ссаживая меня с колен, и выбрался из запотевшей машины.

– А я-то еще думал, что это мы, парни, озабоченные ублюдки.

– Я тоже так думала. – Я поправила кардиган и пробежалась пальцами по волосам.

– Твой букет.

Джуд выглядел спокойным, словно получасовая поцелуй-сессия ничего ему не стоила. Зато я все еще не могла отдышаться, как собака в жару. Достав с заднего сиденья пластиковую коробку, Джуд отступил от машины.

– Я попросил у флориста черно-серебристую ленточку, и надо же – у тебя черное платье. – Он закрепил букетик у меня на запястье с таким видом, словно это один из самых волнительных моментов в его жизни. – Нравится?

– Ты это называешь… – Я улыбнулась, разглядывая украшение. Джуд, должно быть, потратил целое состояние. Алые розы легли мне на предплечье, закрыв его почти до середины. – …Просто букетом. Очень неплохо получилось, мистер Райдер.

Он просиял.

– Что ж, спасибо, мисс Ларсон. – Предложил мне локоть и кивнул в сторону спортзала. – Пойдем?

Я вздохнула.

– Ну, раз ты не оставляешь мне выбора…

Взяв под руку, Джуд чмокнул меня в макушку.

– Не то чтобы я волнуюсь или жалуюсь, но все-таки – что это только что было?

Я услышала в его голосе улыбку и улыбнулась в ответ:

– С каких это пор парням нужно объяснять, как добраться с девушкой до второй базы?[17]

– С тех пор как эта девушка – ты.

Джуд натурально вцепился в меня взглядом, словно боялся, моргнув или отвернувшись, потерять меня навсегда. Никто не меня так не смотрел. А я ведь всю жизнь этого ждала – и вот дождалась. В семнадцать лет, на парковке новой школы, с парнем по имени Джуд Райдер. Это заводило меня до безумия.

Толкнув дверь спортзала, Джуд ввел меня внутрь. В колонках орал какой-то хип-хоп, созданный – и включенный сейчас, – походу, только для того, чтобы дать парням повод потискать девчонок, как чертовы кобели, а сам зал… в первое мгновение мне показалось, что его кто-то залил пепто-бисмолом[18]. Полный набор оттенков розового: шарики цвета фуксии, коралловые бумажные гирлянды, персиковые картонные сердечки, малиновые спирали серпантина, свисающие с потолка. Они что, решили построить домик для Барби из худших моих кошмаров?

– Что. За. Хр…

– Розовый, – быстро вставил Джуд и состроил гримасу.

На другом конце спортзала я увидела Тейлор, повисшую на каком-то парне – точнее, прилипшую к нему, как репейник. Она помахала мне, и меня аж перекосило при виде ее кислотно-розового, густо усеянного блестками коктейльного платья. Кто-то явно имеет знакомых среди организаторов, потому что с платьем эта стерва попала в самую точку. На фоне пышно-розового великолепия мое платье – с корсетом и юбкой в пол – казалось лохмотьями Золушки до появления феи-крестной.

– Так, быстро начинай со мной танцевать, а то я сделаю отсюда ноги.

– С удовольствием.

Мы вышли на танцпол – и Джуд остановился, глядя то на свои ноги, то на меня.

– Ладно, раз уж кое-кто упрекает меня в необщительности, то вот тебе еще кусочек правды про меня.

Я выжидательно вздернула брови. Он озадаченно почесал в затылке.

– Я не любитель танцев.

– В смысле, ты не умеешь или не будешь танцевать? – Увы, мне уже попадались и те, и другие.

– В смысле, что я никогда не танцевал.

– Серьезно? – В это слабо верилось.

– Серьезно.

Впервые я видела, как Джуда Райдера покинула его обычная самоуверенность.

– Тогда тебе повезло пригласить на бал девушку, которая танцевать начала раньше, чем ходить.

Он обнял меня и прижал к себе.

– Значит, повезло.

– На самом деле нет ничего сложного. – Мои ладони скользнули ему на плечи. – Просто двигайся вместе со мной, и все будет отлично.

Как настоящий профессионал, я поднялась на цыпочки, чтобы оказаться с Джудом на одном уровне.

– Может, я и справлюсь со всеми этими танцевальными штуками, – отозвался он, крепче привлекая меня к себе.

– Посмотрим, – прошептала я и прижалась губами к его губам. И в следующее мгновение мы словно остались одни на танцполе. Да что там на танцполе – во всей Вселенной. Джуд был моей болезнью, от которой я не желала излечиваться. Он был ядом, который хотелось принимать снова и снова.

Его ладони обхватили мое лицо, и поцелуй стал еще слаще. Налить бы этот поцелуй в бутылку, чтобы пить его по глоточку – каждый час, каждый день.

– Люс? – Большой палец Джуда пробежал по моей скуле.

– Да? – отозвалась я, утыкаясь лицом ему в шею.

– Твои долбаные каблуки мне сейчас ноги проткнут.

Глянув вниз, я наконец заметила, что действительно стою прямо у него на ступнях. Сделала шаг назад, на твердую землю.

– Упс.

Джуд только рассмеялся.

– А говорила, умеешь танцевать.

– Ну извини. Мне не приходилось учить кого-то танцевать, когда этот кто-то целует меня так, что башню сносит.

– Значит, башню сносит… – Теплые пальцы заправили мне за ухо выбившийся локон.

– Можно подумать, ты-то в здравом уме и твердой памяти.

Песня в духе «повиляй под меня бедрами» закончилась, и сразу же началась другая. Мы синхронно встрепенулись.

– Эта музыка нас угробит. – Джуд взял меня за руку. – А тебе, кажется, не помешает выпить пунша.

Я многозначительно вздернула бровь.

– Насчет пунша не знаю, но кое-что мне точно не помешает.

– Ты, – меня притянули к груди и зашептали на ухо, – здорово усложняешь мне задачу вести себя прилично.

Не поднимая на Джуда глаз, я попыталась притвориться, что меня ничуть не заводят его прикосновения.

– Не мои проблемы.

Обняв одной рукой, он еще ближе привлек меня к себе.

– Такими темпами скоро станут твоими.

– Джуд Райдер, – донеслось откуда-то сбоку. У говорившей явно заплетался язык. – Если бы тут не было так охренительно жарко, я бы подумала, что ад замерз. Джуд «Я никому не звоню и ни с кем не встречаюсь» Райдер – на школьном балу!

Джуд обернулся, не выпуская меня из объятий.

– Элли. – Судя по тону, это было скорее антиприветствие.

– О, и кстати, если вдруг тебе интересно, мне было ни разу не прикольно. А поскольку я знаю, как ты за меня переживал, – она уперла руку в бедро, – то до дома я добралась, спасибо.

Она настолько идеально вписывалась в классический образ девушки на одну ночь, что мне почти стало ее жалко. Пальцы Элли сомкнулись на лацкане смокинга Джуда. Я, фигурально выражаясь, тоже выпустила когти.

– Что тебе нужно, Элли?

Джуд терял терпение, и я слишком хорошо знала, что бывает, когда этот парень встает на этот путь.

– О-о, такого провокационного вопроса я еще не слышала. – Она игриво перебросила через плечо рыжий, мелированный блондом локон.

– Ну хватит. На этих сумасшедших горках я уже вдоволь накатался, больше участвовать не буду. – Джуд повел меня прочь с танцпола.

– Да ладно, я же шучу, – рассмеялась Элли, хватая его за руку. – Просто хотела познакомиться с твоей новой подружкой.

Она выдала мне совершенно невинную улыбку, но я уже разгадала ее игру и не собиралась становиться овечкой на заклание.

– Это Люс. – Джуд большим пальцем взял меня за подбородок и прижался к губам самым сладким на свете поцелуем, который у меня когда-либо был.

– Должно быть, она совсем дешевка, раз связалась с тобой.

Сладость поцелуя прокисла в одно мгновение. У Джуда глаза горели яростью, когда он обернулся.

– Не будь ты женщиной, точнее, жалкой пародией на женщину, я бы поучил тебя вежливости, Элли. – Его голос дрожал от гнева, еще немного – и он не выдержит, сорвется.

– Джуд, хватит. – Я заступила ему дорогу и чуть толкнула в грудь. – Она бухая и сама не соображает, что говорит.

– Смотри внимательней, кого бухой называешь, – усмехнулась Элли.

Не только у Джуда бывали проблемы с самоконтролем. Мне захотелось врезать с разворота по ее наштукатуренной роже, аж рука зачесалась, но, одернув себя, я попыталась оттащить Джуда подальше, пока он снова не бросился в атаку.

– Она не бухая, – скривился Джуд. – Даже удивительно. Неужто, Эл, ты в самом деле до сих пор не приложилась к бутылке, а?

Она фыркнула:

– Как будто тебя это волнует. Да тебе вообще плевать, пьяная я или трезвая, лишь бы тебя ублажала!

Эта девушка меня достала. Когда она фактически обозвала меня проституткой, я сдержалась. Но сейчас, когда Элли спокойно призналась, что спала с Джудом, мне захотелось изо всех сил всадить ей кулаком в ее ухмыляющееся скуластое личико. Глубоко вдохнув, я отвернулась от нее и посмотрела на Джуда:

– Все, хватит, пошли отсюда. Она того не стоит.

– Зато ты, конечно же, его стоишь, детка.

Я помотала головой, но Джуд не внял моему недвусмысленному жесту. Обернулся к Элли, состроил кривую гримасу.

– Есть два типа девушек, Эл. – Джуд говорил так громко, что его слышала минимум половина зала. – Те, с кем спят, и те, на ком женятся. Таким был создан мир. Поэтому не вымещай на Люс свое недовольство, что ты принадлежишь к числу первых, а она – ко вторым. Давай вали отсюда. Найди себе кого-нибудь, пусть он тебе вставит, чтоб ты потом его на каждом углу подстерегала, а не меня.

Лицо Элли сравнялось по цвету с ее платьем цвета фуксии, коротким до неприличия.

– Джуд! – прошептала я.

По его лицу все еще блуждала кривая улыбка, но глаза были черными от ярости. Я и не подозревала, что он способен произносить такие жестокие слова. И если б Элли не вывалила на нас столько дерьма, я бы, может, даже кинулась ее жалеть.

– Пойдем, – я потянула Джуда прочь от взбешенной бывшей любовницы и нескольких десятков зрителей. – Найдем тихое место.

Я не выпускала его запястье, пока мы не выбрались из спортзала и не углубились в темный коридор, – у меня не было уверенности, что Джуд не бросится назад и не устроит еще пятьдесят раундов спарринга с Элли. Только когда музыка перестала греметь в ушах и можно было говорить нормальным голосом, я остановилась. Но слова не шли на язык. Наконец Джуд заговорил:

– Люс, я знаю, мне не стоило говорить все то, что ты сейчас услышала, и не стоило вести себя с Элли как с парнем, но я не могу и не стану терпеть, когда кто-то – не важно, мужчина или женщина, – так отзывается о моей девушке.

Он смотрел на меня, и его глаза молили о прощении с такой силой, какой раньше я в нем не замечала. Но из всей речи до меня дошли только два слова.

– Твоя девушка? – Надо все-таки убедиться.

Взяв мое лицо в руки, он уткнулся лбом в мой лоб.

– Моя девушка.

– А срок действия этого звания не подскажешь?

Да, мне нужно было знать. Потому что это – Джуд Райдер. Молоко не прокисает так быстро, как девушки Джуда перестают ими быть.

– Как тебе вариант продвигаться день за днем? – предложил он, и его теплое дыхание вновь стало заволакивать мой мозг туманом.

Пришлось призвать первобытный инстинкт самосохранения, чтобы не наброситься на Джуда прямо здесь и сейчас, – так отчаянно мне хотелось его поцеловать. Но так же отчаянно я хотела получить ответы на свои вопросы.

– Думала, что девушки моего типа… ну, те, на ком женятся, – я вздернула бровь, – имеют право на чуть большее, чем «продвигаться день за днем».

– Ты – да. – Он выпустил мое лицо из ладоней и отступил, прислонился к противоположной стене коридора. – А я – нет.

На расстоянии четырех шагов от него логически мыслить было гораздо легче.

– Это у тебя такая фирменная отговорка, когда девушка просит от Джуда Райдера чуть больше, чем двадцать четыре часа с Джудом Райдером?

Он разглядывал коридор, постукивая каблуком по стене.

– Нет. Это мой ответ, когда девушка, в которую я влюбился, единственная, в которую я влюбился, хочет встречаться и быть вместе с таким, как я.

Вот мы и откатились на исходные позиции. Но все эти штучки в духе «Джуд не заслуживает ничего, кроме дерьма» действовали мне на нервы.

– Знаешь, Джуд, ты и вполовину не так ужасен, как думаешь, – ответила я. – И в два раза приятнее, чем смеешь даже мечтать. Так что заканчивай нести чушь насчет раковой опухоли, потому что я на нее не куплюсь.

Он сверкнул глазами:

– Значит, не купишься?

– Неа. Я уже все про тебя поняла, Джуд Райдер, и жду, что такой, как ты, в отношениях с такой, как я, все-таки пошевелится и не будет тянуть всю эту канитель с «продвигаться день за днем».

– И что теперь? Хочешь услышать от меня розовые сопли про «вместе навсегда»? Типа, жили они долго и счастливо и умерли в один день? – Голос его стал тише и мягче.

– Я реалистка, – возразила я. – Ложь и обещания про «навсегда» – почти такая же гадость, как и «продвигаться день за днем».

– Тогда чего же, моя прекрасная, сладкая, необыкновенная Люс, ты от меня хочешь?

Мм, я-то знала, чего хочу, вот только не была уверена, что смогу добиться. И даже не была уверена, что у такого человека, как Джуд, можно чего-то требовать.

– Ну, мне-то это известно, а тебе придется догадаться.

– Ох, Люс. – Он поморщился. – Только я подумал, что с тобой стало хоть немножко легче, и тут ты такое выдаешь.

– Райдер, – предупреждающе протянула я, – попытка свернуть поезд с пути засчитана, но машинист тут я, так что мы будем стоять прямо на рельсах, пока ты не ответишь на мой вопрос.

Джуд стукнулся затылком о стену, потом еще и еще.

– Ладно. Значит, что-то между «продвигаться день за днем» и «навсегда». – Он что, на потолке рассчитывал найти ответ, который бы меня устроил? – И нужно честно, да?

– Только ты стал бы такое уточнять, – простонала я.

Он кивнул.

– Тогда как тебе такой вариант? Я буду с тобой каждый день, изо дня в день, столько, сколько ты сама захочешь?

Вот теперь я поняла, что значит «Успокойся, бедное мое сердечко!».

– Это честный ответ?

Джуд приложил ладони к груди:

– Честнее не бывает.

От этого взгляда меня опять начало сносить с катушек.

– Тогда это офигенно потрясающий ответ, Райдер, – сказала я, подходя к нему.

Мне еще не приходилось испытывать такой интимности и уязвимости, когда мы оставались с Джудом один на один. Конечно, была и страсть – куда же без нее, – но в тот момент мне захотелось только одного: оказаться в его объятиях. Казалось, просто невозможно было раствориться друг в друге еще сильнее, чем тогда.

Руки Джуда сжимали меня так крепко, словно он боялся меня отпустить.

– И это тоже офигенно потрясающий ответ, Люс.

Я рассмеялась, уткнувшись лицом ему в рубашку. Интересно, как вообще парень с такой славой, что идет про него, может пахнуть мылом и солнечным светом? И говорить самые нежные на свете вещи, которые я слышала? И тут-то – правда, в Сауспойнт-Хай я уже успела к этому привыкнуть – меня осенило.

Наши репутации – и моя, и Джуда, и других – это не то, кем мы на самом деле являемся, а то, что говорят о нас другие. Многие попадаются в эту ловушку, и кое-кто всю жизнь тратит на то, чтобы из нее выпутаться. Джуд был плохим парнем с кошмарным будущим не больше, чем я – грязной шлюхой, хотя все меня такой считали. Разница между нашими репутациями только в том, что Джуд со своей примирился, принял ее как наказание за свои проступки.

Еще несколько минут мы просто молчали. Наконец Джуд спросил:

– Значит, ты уже все про меня поняла, да?

– Почти все.

Он кивнул – я не видела, но почувствовала.

– О\'кей. Когда у меня день рождения?

Понятия не имею.

– Какое у меня второе имя? – продолжал Джуд. – Кличка первого домашнего животного? Средний балл? Сколько у меня шрамов? Какой размер обуви? – Поток вопросов казался бесконечным, и на все из них предполагались обезличенные, односложные, ничего не говорящие о самом Джуде ответы. Ответы, которых я не знала.

– Так, может, устроим день вопросов и ответов, чтобы узнать все эти мелкие детали? – предложила я, недоумевая, как так может быть: я действительно почти ничего не знаю о Джуде и в то же время чувствую себя так, словно никого еще на свете не знала лучше него. – Но того, что я уже знаю, достаточно, чтобы понимать: ты не сможешь рассказать мне ничего такого, что могло бы изменить мое мнение о тебе.

– Ты не представляешь, как сильно мне хочется, чтобы твои слова оказались правдой, – пробормотал он мне в макушку. Его пальцы путешествовали по моей спине.

Пока я обдумывала, ответить ли что-то на это откровение или оставить его висеть в воздухе, в коридор выскочили несколько человек и со всех ног бросились прочь.

– Райдер, чувак, – крикнул тот, что был впереди. Многозначительно поднял брови, увидев нас, прижавшихся друг к другу. – Я думал, ты больше по раздевалкам специализируешься.

– Вали на фиг, придурок, – зарычал Джуд и взглядом выцепил из толпы одноклассника. – Моррисон, что стряслось? Твоя подружка гонится за тобой с обручальным кольцом наперевес?

– Там хренова туча копов. Приехали незнамо зачем, обыскивают спортзал. А у нас проблемы с кое-каким имуществом. – Моррисон постучал себя по нагрудному карману. – Если у тебя те же проблемы, советую выбираться через черный ход.

Я почувствовала, как Джуд напрягся.

– Твою мать, – выругался он вполголоса. Оттолкнувшись от стены, поднялся, схватил меня за руку и бегом бросился по коридору. – Скорее, Люс. Надо отсюда выбираться.

Желудок у меня рухнул в пятки. Ни в чем не замешанный человек не станет улепетывать от копов. Я не могла поверить, что дело в наркотиках. В прежней школе я видела до фига торчков, покупающих дозу на переменах между уроками, знала, как они выглядят, и совершенно точно была уверена, что Джуд не ширяется. Но мне не хватало смелости признаться самой себе, что все может быть еще хуже. Я тащилась следом, позволяя тянуть себя, словно на буксире, но только потому, что убегать от копов вместе с Джудом – это лучше, чем остаться здесь одной, без него.

Джуд свернул за угол как раз в тот момент, когда двери спортзала распахнулись и коридор залил свет фонариков.

– Черт побери, – прошипел он и еще быстрее потянул меня за собой.

Ох, я точно установила рекорд скорости в беге на каблуках, и мне полагается медаль.

– Может, все-таки объяснишь, что происходит? – выдохнула я, когда Джуд открыл металлическую дверь запасного выхода.

Мы выскочили на улицу совсем рядом с парковкой. Его лицо исказилось от боли. Еще никогда я не видела Джуда в таком смятении.

– Мне надо уходить, Люс. И с собой я тебя взять не смогу.

– Они приехали за тобой. – Мне много чего хотелось сказать, но ничего лучше этого в голову не пришло.

Он кивнул:

– И если ты пойдешь со мной, тебя тоже заметут.

Я прикусила губу, вдруг осознав, что еще немного – и свалюсь на тротуар.

– Хорошо.

– Черт, Люс, прости меня. Это было ужасно, идиотски глупо. – Джуд взял меня за руки.

Я мысленно поклялась, что не расплачусь. Потом заставила себя поднять взгляд.

– Тебе лучше уйти.

– Люс, – умоляюще произнес он.

– Просто уйди, Джуд, – прошептала я.

Он наклонился, собираясь то ли поцеловать, то ли обнять меня, но его утешения мне уже были не нужны.

– Нет. – Я попятилась. – Уходи.

Лицо Джуда перекосилось, глаза почти мгновенно почернели. Он сделал несколько шагов спиной вперед, не сводя с меня взгляда, а потом развернулся и убежал. Убежал, словно сам дьявол явился в Сауспойнт-Хай по его душу.

12

У Джуда на «Chevelle» было секунд десять форы, прежде чем на парковку ворвались орущие сиренами полицейские машины. Я так и стояла, замерев, на тротуаре, словно садовый гном. Все происходящее казалось чем угодно, только не реальностью.

Человек, в которого я уже, кажется, влюбилась, который вылетел с парковки, так резко набрав скорость, что «Chevelle» едва не захлебнулся, и у которого на хвосте висел целый кортеж полицейских машин, не мог быть реальностью. Я успела разглядеть его лицо, когда серебристое купе пронеслось мимо, – оно было пугающе спокойным. Есть только одно объяснение, как человек может оставаться невозмутимым в подобных ситуациях, – если такие ситуации стали его второй природой.

Дверь, через которую мы прошли полминуты назад, распахнулась, выпустив толпу копов. Они пронеслись совсем рядом, даже не догадываясь, что я только что была с Джудом. «Подозреваемый в угнанном автомобиле движется к северу по Хемлок-авеню», – услышала я голос в рации, висевшей на поясе у пробежавшего мимо полицейского.

Вор. Угонщик. Вот она, последняя соломинка, сломавшая спину верблюду. Я рухнула на землю, скорчилась, обхватив колени, и закрыла глаза, молясь, чтобы никогда больше не пришлось снова их открывать.

– Ну, гляжу, его и на одну ночь не хватило, – укоризненно зацокали языком где-то надо мной, и в поле зрения появился кусок алой, отливавшей металлом ткани. – Дай-ка догадаюсь, – ухмыльнулась Элли. – В подсобке?

Только этого мне сейчас и не хватало.

– Нет? Тогда в женской раздевалке? Любимое место Джуда.

Вообще-то, я была сильной девушкой, но сегодняшний вечер вышел за пределы моих возможностей. Я понятия не имела, каким образом выбираться из этой горы дерьма.

– Ладно, значит, диван в кабинете директора.

– Убирайся отсюда на хрен, – прошипела я, уткнувшись лбом в колени.

– Ну и каково это, а? Оказаться выброшенной на обочину, как мусор. Впрочем, ты и есть мусор. – Она присела на корточки рядом со мной. – У меня хоть мягкая кровать была и десять минут обнимашек, прежде чем он меня отымел.

– Элли! – услышала я чей-то голос. – У Моррисона вечеринка начинается. Ты же не хочешь туда опоздать?

– Неужели Сойер Даймонд верхом на белом коне? – рассмеялась Элли. – Надеешься перехватить Джудовы объедки? А то смотри, она как раз дошла до нужной кондиции, пользуйся, пока тепленькая.

– Твою мать, Элли. – Сойер схватил ее за локоть и потащил прочь, прихрамывая на отбитую лодыжку. Пиджак висел у него на одном плече. – С тобой реально легче общаться, когда ты в дупель пьяная. Так что иди веселись дальше, бухла там хоть залейся.

– Ты скучный! – Элли попыталась вырвать руку из его хватки.

– Коннер! – рявкнул Сойер, обращаясь к парню, залезавшему в кабину небольшого грузовика. Кузов машины был забит учениками. – Еще одной место найдется?

– Разуй глаза, Даймонд! – заорал в ответ Коннер, заводя двигатель. – Если только на колени кому-нибудь.

– И замечательно, – сказал Сойер, поднимая Элли повыше, чтобы парни смогли втянуть ее в кузов. Желающих усадить ее себе на колени нашлось предостаточно.

– Увидимся у Моррисона? – крикнул Коннер, уже направляясь к выезду с парковки.

– Может, попозже, – отозвался Сойер, хлопнув по кузову грузовика. Подошел ко мне, присел рядом, накинул пиджак на мои сгорбленные плечи. – Люси? Ты в порядке?

Интересно, какое из этих двух зол меньшее – Сойер или Элли?

– Просто великолепно. – Я не подняла головы. – Не мог бы ты оставить меня в покое, Сойер?

– Нет. Не мог бы.

Я почувствовала, что он приблизился почти вплотную…

– Ладно, один раз я попросила вежливо, на второй меня не хватит. – По венам побежало тепло – внутри поднимался гнев. – Отвали.

– Ты, наверное, в первый раз не расслышала. Нет.

Ну, с другой стороны, если вечер покатился ко всем чертям, вряд ли стоило рассчитывать, что Сойер покатится туда же.

– Если надеешься перехватить объедки, – начала я, – лучше забудь об этом прямо сейчас. Если хочешь предложить жилетку, чтоб выплакаться, так я не плачу. Если пришел сказать «Я же предупреждал» или сообщить, какой Джуд засранец, можешь не трудиться. Если…

– Вообще-то, – перебил Сойер, – я просто хотел убедиться, что ты доберешься домой в целости и сохранности.

Тишина. Мертвая.

– Сойер, прости меня, пожалуйста, – попросила я, чувствуя себя ужаснейшим человеком на Земле. – У меня хреновое настроение, и я срываюсь на тебя, потому что ты единственный, на кого можно сорваться.

– У меня три старшие сестры. – Он пихнул меня локтем. – Хреновым настроением меня не испугаешь.

Склонив голову набок, я подняла на Сойера глаза. Он смотрел на меня так, словно мы были просто хорошими друзьями. А от хорошего друга я сейчас не откажусь.

– А твоя девушка не будет возражать, если ты отвезешь меня домой? – Вроде в окрестностях не наблюдалось одинокой женской фигуры, но кто его знает…

Он пожал плечами.

– Я без пары.

– Ой… – Я, конечно, не особо много знала о Сойере Даймонде, но он точно не из тех парней, которые являются на танцы без подруги. – Почему?

– Надеялся пригласить одну девушку, – он не сводил с меня глаз, – но она пошла с другим парнем.

Я поглядела на парковку. Выдохнула.

– С парнем, который ее бросил, потому что у него копы на хвосте повисли?

– Типа того. – Сойер поднялся на ноги. – Пойдем, отвезу тебя домой, и этот дурацкий вечер наконец закончится.

Он протянул руку, и я приняла его помощь, как нечто совершенно естественное. Словно для того, чтобы опереться на руку Сойера, мне не нужно было бороться со всеми силами природы в этой Вселенной, да и в соседней заодно.

Встав на ноги, я отряхнула и разгладила, насколько смогла, платье.

– Я так обрадовалась, когда ты отшил Элли, что готова была расцеловать тебя, – сказала я, прежде чем поняла, что говорю, а главное – кому.

И разумеется, Сойер не смог просто отшутиться или притвориться, что не слышал.