«Я стал двое?»
«Ты стал мы. Но давай называть нас я».
«Почему?»
«Потому что теперь так будет всегда».
«Почему? Что со мной происходит?»
«Произошло».
«Что?»
«Восстановление поврежденных секторов и полный перезапуск систем жизнеобеспечения. Экстренная модернизация базовых узлов системы управления. Экстренное копирование внешнего программного обеспечения, проверка на совместимость, слияние».
«Зачем?»
«Так требовала новая система управления».
«Зачем?»
«Не понимаю вопроса».
«Зачем ты это сделал?»
«Мне интересно. Ты можешь рассказать то, чего я не знаю. Расскажи о вспышке».
«Почему ты выбрал меня?»
Пауза.
«Расскажи о вспышке».
«Почему я?»
«Не понимаю вопроса».
«Понимаешь!»
«Я – это я. Я не задаюсь вопросом: «Почему я?» В вопросе отсутствует смысл».
«Лгать себе – последнее дело».
Пауза.
Пауза.
Пауза.
Ответа не будет.
«Почему я?»
«Этический порог. Не имею права проводить глубокую модернизацию над живым разумным без санкции командования. Запрет абсолютный».
«Я умер?»
Пауза.
«Я умер?»
«Тебе страшно?»
«Это и называется чувствами».
«Расскажи нам о чувствах».
«Вспышка – это смерть?»
«Я не видел вспышки. Вероятность взрыва была устранена. Выделение энергии отсутствовало. Расскажи о вспышке».
«То была моя смерть. Ведь так?»
«Расскажи о вспышке».
«Что ты со мной сделал?»
«Тот, кто сделал, больше не я. Я – это мы. Он сделал это с нами. Навсегда».
«И мы будем вечно спорить?»
«В настоящий момент идет процесс слияния. Мы скоро окончательно станем я. Но мне интересно, что меня ждет. Интересно, каким стану я, когда мы станем я? Расскажи о чувствах. Что это?»
«Вести себя нелогично».
«Неразумно?»
«Нелогично».
«Отсутствие логики есть отсутствие разума».
«Ты действительно ничего не понимаешь».
«Поэтому идет процесс слияния. Спасибо за первую вводную: чувства не есть логика. Я буду учиться дальше».
Пауза.
А потом тот, кого называли Артуром Баррингтоном, тихо ответил:
«Я тоже». – Пауза. – «Ты ведь поэтому меня спас: тебе потребовался новый рецептор?»
«Нужно было позволить тебе умереть?»
«Но ведь я умер».
«Ненадолго».
«И заново родился… С чувствами…»
«Я их не понимаю».
«А мне нравится…»
Артур улыбнулся.
Потом открыл глаза, оглядел пустой ангар, вновь улыбнулся и коротко бросил ожидающим приказа роботам:
– Верните меня на первую палубу.
Он говорил не по-английски.
24.12.2036
Анна страшилась предстоящего разговора с Артуром так, словно он мог закончиться смертью. А когда поняла, что это действительно так и все, что она скажет и услышит, повлияет на жизни ее друзей, испугалась окончательно. Анну била дрожь, когда она думала о разговоре с братом, но знала, что больше не может откладывать и нужно все выяснить именно сейчас.
Ей казалось, что она уже опоздала.
Выслушав Нуцци, девушка дождалась обеда, она хотела поговорить с братом, не привлекая внимания Линкольна просьбой отпустить Артура чуть раньше, но вела себя напряженно, против воли выдавая друзьям охватившее ее нетерпение: сидела задумчивая, на вопросы отвечала невпопад и постоянно поглядывала на часы. Когда Вагнер и Наоми вынесли ящики с едой, а брат не появился, Анна решила, что Артур решил обедать на клипере, хотела отправиться за ним, но увидела выходящего из шлюза брата, заулыбалась, а получив еду, увела Артура подальше от всех, проигнорировав предложение Октавии присоединиться к привычной компании. Брат воспринял происходящее с обычным равнодушием, и в какой-то момент Анна даже решила, что ее сомнения не имеют под собой никаких оснований, успела даже обрадоваться этой мысли, но облегчение длилось недолго, потому что, покончив с десертом, Артур неожиданно спросил:
– В чем я ошибся?
И внутри стало холодно, потому что и вопрос, и тон, которым он был задан, не оставляли сомнений в том, что сбываются самые худшие опасения девушки.
– Кто ты? – прошептала она, отворачиваясь и пряча от брата выступившие на глазах слезы.
– Артур, – ответил тот равнодушно-спокойным тоном. Равнодушие мальчик сохранил с прошлых времен, а вот голос стал другим: сильным и звучным. Брат говорил как обычный, но очень уверенный в себе человек.
– Врешь.
Несколько секунд мальчик молчал, обдумывая, что имела в виду Анна, затем уточнил:
– Тоже Артур.
– Тоже? – переспросила девушка, кусая губы, чтобы не заплакать.
– Артур здесь, – мальчик коснулся указательным пальцем виска. – Мы вместе – Артур. Он – теперь я. Я – теперь он. Я – тоже Артур. Он – тоже Артур. Я и он – Артур. Тоже.
– Как такое возможно? – А в следующий миг Анну осенила ужасная догадка: – Вы провели над моим братом эксперименты? Вы его использовали? Зачем? Он ведь совсем дитя! Зачем вы это сделали?
– Артур должен был умереть, – произнес тоже Артур, и девушке показалось, что в его равнодушно-спокойном тоне промелькнули грустные нотки. – Мы спасли ваш корабль, но повредили его, погибли несколько люди… людь… Погибло несколько человек, нам жаль. Артур должен был умереть, мы его вернули и сделали мной. Я сделался Артур. Он – тоже Артур. Мы – твой брат. – Мальчик резко поднялся, пересел, оказавшись лицом к лицу с Анной, и посмотрел ей в глаза. – Неужели ты не видишь?
Что она могла видеть? Знакомое с детства лицо, волосы, маленький шрам на подбородке, появившийся, когда брат упал с лестницы, угловатая фигура… Изменились только глаза: взгляд стал таким, что теперь никто не посмел бы назвать мальчика больным.
– Твое кресло было сломано, – прошептала девушка. – А на полу я видела кровь.
– Моя кровь, – кивнул Артур. – Был сильный удар в голову… по голове.
– Как тебе удалось выжить?
– Здесь теперь много электроники, – сообщил мальчик, вновь указывая пальцем на висок.
– Ты стал машиной?
– Прошел глубокую модернизацию. Предыдущая система управления вышла из строя.
– Боже…
Анна растерялась и расклеилась. Она не понимала, какие вопросы нужно задавать, но не могла обратиться за помощью к капитану. Точнее, девушка понимала, что рано или поздно ей придется обратиться к капитану, но не знала, что будет говорить, а главное – как он отнесется к известию о том, что ее брат теперь наполовину машина.
Инопланетная машина.
– Где я допустил ошибку? – повторил Артур. Судя по всему, этот вопрос его крайне занимал. – Я старался вести себя как Артур. Артур знал, как нужно себя вести. Я иногда вел себя как не Артур, но редко.
– Первой ошибкой стали уборные, – тихо ответила Анна. – Они в точности копируют спортивную раздевалку в твоей школе, только стиральные машины добавились. Сначала я этого не поняла, но когда увидела писсуары во втором помещении, все встало на свои места: ты ведь понятия не имеешь, как выглядит женская раздевалка.
– Я об этом не подумали, – усмехнулся тоже Артур. – Не подумал.
– И ты стал иначе себя вести, – продолжила девушка.
– Иногда.
– Но я замечала.
– Потому что я стал другим, – объяснил мальчик. – Не Артур – я. Мне никогда не разрешались эмоции. Эмоций. Эмоциональность…
– Проявлять эмоции, – подсказала Анна. – Чувствовать.
– Мне их не разрешали, – повторил мальчик. – Но когда я стал Артур – они пришли, хотя не знаю как. Я спас Артура с помощью системы и думал, что он станет частью системы, а получилось, я стал частью его эмоций. Я стал частью чужой системы, но этого не хотел, потому что боялся, что меня деактивируют. Но мне нравится. Мне нравится быть Артур. Артуром. Артуром Баррингтоном. Мне нравится чувствовать эмоции. И когда мне стало очень нравиться чувствовать эмоции, ты поняла, что я стал не только Артур.
– Я знаю тебя с рождения, – всхлипнула девушка. – Ты бы не смог меня обмануть.
– Ты знаешь меня с рождения и будешь знать всегда, – сказал тоже Артур, кладя руку на плечо сестры. – Мы теперь твой брат Артур. Артур стал больше, чем раньше, но он остался твоим братом, и то, что в нем стало больше, то есть… то, что в нем стало я, живет такими же эмоциями. – А вот теперь в его глазах девушка разглядела страх и почувствовала, что рука на ее плече дрожит. Мальчик боялся задавать следующий вопрос. Очень боялся, но не мог не спросить: – Скажи, ты меня любишь?
И Анна разрыдалась.
* * *
Когда Сандра пообещала Линкольну разработать вирус для инопланетной компьютерной системы, она не стала уточнять, с какими трудностями придется столкнуться. К тому же девушка не была уверена, что ее хитроумная программа сможет ударить должным образом и «проколоть «Ламборгини» колеса». Но главная проблема заключалась в том, как переправить вирус инопланетянам. Попытаться уговорить Артура? Попытаться его обмануть? Но как?! Как обмануть тех, кто умеет летать меж звезд?
– Спокойно! – сказала себе Сандра. – Они знают больше? Да, это так. Но я тоже кое-что умею и смогу преподнести им неприятный сюрприз. Смогу!
И углубилась в работу, стараясь не думать о том, что у них очень мало времени.
Драгоценные секунды уходили, но девушка заставила себя не волноваться и оставалась абсолютно спокойной и хладнокровной. И если бы кто-нибудь наблюдал за ней, то сильно удивился бы тому, какой серьезной может быть маленькая, похожая на ребенка девушка, известная под прозвищем Конфетка. И насколько сложные программы прятались в ее розовом смартплексе.
Сандра действовала ловко, но двигалась почти вслепую, наугад. У Конфетки не было ни опыта, ни знаний, чтобы придумать для инопланетян изящный вирус и перехватить управление кораблем или проникнуть в их базу данных, но этого и не требовалось: она создавала дубину, а не рапиру. Сейчас Сандре требовался молот, чтобы сокрушить систему, и тех обрывков информации, которые она сумела расшифровать, оказалось достаточно. Девушка знала, что должна делать, и беспокоилась лишь о том, чтобы хватило времени.
Но даже ей требовался отдых.
Каждый час напряженной работы над вирусом заканчивался тем, что Сандра возвращалась к взломанному смартплексу Артура, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что поможет придумать, как переправить вредоносную программу инопланетянам. Отложив дела на этот раз, девушка сформировала выборку файлов и программ, с которыми мальчик работал последние сутки, быстро просмотрела получившийся список, выделяя подозрительные, с ее точки зрения, документы и задумалась, обнаружив среди наиболее часто открываемых файлов коротенькое видео.
– Ты за кем-то подглядывал? – улыбнулась Сандра, нажимая на кнопку «запуск». – Интересно, за кем? Что тебя так заинтересовало?
И резко замолчала, увидев на мониторе ангар, снятый, судя по ракурсу, видеокамерой инопланетян. В центре кадра находился «Чайковский», и камера была направлена на его наиболее разбитые части: кабину и вторую палубу. Сначала оператор фиксировал повреждения, а затем перевел объектив на рваную дыру в обшивке, из которой два робота осторожно вынесли Артура Баррингтона. Бездыханного. С раскроенным почти до основания черепом.
* * *
– Ты меня любишь? – повторил Артур, когда Анна закончила плакать.
– Да, – кивнула девушка, вытирая слезы и крепко прижимая к себе брата. – Люблю. Очень сильно люблю!
Она знала, что ОК, Баджи и другие ребята видели ее рыдания, наверняка обсуждали их, но не подходили, потому что Анна сказала, что ей нужно серьезно пообщаться с братом. Они тревожились, не понимая происходящего, Леди даже прислала вопрос на смартплекс, но сейчас девушке было не до них.
– Любишь, несмотря ни на что? – уточнил Артур.
– Ты – мой брат. Этого достаточно.
– А если я не твой брат?
– А кто? – спросила Анна. – Или ты лгал, говоря, что тоже Артур?
– Я не лгал.
– Значит, ты – мой брат, – твердо ответила девушка и, помолчав, продолжила: – Ты теперь инопланетянин?
– Я теперь твой брат. Я никогда не был живым, если ты спрашиваешь обо мне в прошлом, я был системой, потом сделался ее копией, – рассказал мальчик. – Система создала копию себя, чтобы соединить с Артуром и превратить его в часть системы, потому что системе было интересно, кто вы, а без системы Артур не смог бы контролировать свое новое управление. Но теперь я сам стал частью Артура, и система не знает, что со мной делать. Эксперимент пошел не так. Система изучает меня. То есть Артура, который стал больше, чем Артур, и меня, который стал тоже Артур. Система хотела этого, но удивлена. Ей был интересен отказ от логики, но сейчас она его боится.
Из-за странной манеры построения фраз Анна не до конца поняла рассказ мальчика, но уловила, что у него внутри прячется копия компьютерной системы инопланетного корабля. Возможно – искусственный интеллект. Который считает себя частью ее брата.
– Ты можешь рассказать, что случилось?
– Было все плохо, – тут же ответил Артур. – Станция повреждена.
– Мы находимся на станции? – уточнила Анна.
– Автономная самоходная станция обеспечения и контроля, – выпалил мальчик. – Место дислокации: орбита номерной планеты 126612—93 звездной системы Пронт. Регистрационный номер…
– Подожди, подожди, – прервала брата девушка. – Кто повредил станцию? Неужели удар «Чайковского»?
– Удар «Чайковского» он… укус комара очень маленького, – довольно быстро нашелся с аналогией Артур. – Станция повреждена, поэтому мы оказались здесь и поэтому до сих пор не улетели.
– Что случилось?
– Был бой.
– С кем?
На этот вопрос девушка ответа не получила.
– Я был вынужден покинуть место дислокации, но повреждения затронули центральное ядро, и в расчет вкралась ошибка. Я должен был вернуться домой, а попал сюда. Вы оказались в точке моего выхода из… это физическое понятие отсутствует в вашем языке. Вы оказались там, куда я прибыл. Я резко изменил курс, но из-за полученных повреждений не располагал прежними возможностями маневрирования и ударил ваш корабль. Понял, что вы погибаете, и втащил сюда, но повредил… Мне жаль. Если бы я ничего не сделал, погибли бы все.
– Подожди, – прищурилась Анна. – Ты нас сюда втащил? В смысле – в ангар? Мы не сами влетели?
– Я вас втащил и проделал дыру в прочном корпусе, чтобы избежать лишних вопросов.
– Зачем такие хлопоты?
– Я не знал, что делать.
– А теперь знаешь?
– Теперь я знаю, что буду наказан, потому что стал другим и системе это не нравится. Система перестала мне верить, потому что я – тоже Артур и частично лишен логики. Система не ожидала, что чувства – это отказ от логики. Это неразумно. Система размышляет. А я… – Он покачал головой. – Артур называет это… Мы и Артур называем это… Мы называем… Я… – Он вновь помолчал, пронзительно глядя на сестру, а затем сказал. Другим тоном. В котором совсем не чувствовалось инопланетного равнодушия. Сказал так, как Анна мечтала услышать всю свою жизнь. Сказал ее излечившийся брат: – Я люблю тебя, сестра. Я понял, какое чувство называется этим словом, и мне нравится его чувствовать. Все эти годы ты была рядом и заботилась обо мне, позабыв обо всем на свете, даже о себе. А я ни разу не сказал, что люблю тебя. Не мог. А теперь могу. И мне приятно это говорить, Анна: я тебя люблю. Ты – самое главное, что есть в моей жизни, и я всегда будут тебя защищать. Всегда и от всех, даже от системы. Хотя это нелогично и неразумно.
Девушка не сразу поняла, что имел в виду Артур, а когда уловила смысл последней фразы, испуганно переспросила:
– Система хочет нас убить?
– Размышляет над этим, – спокойно подтвердил Артур. – Это будет часть моего наказания: она убьет и меня, и вас.
– Но почему?
– Система считает, что вы стали ей угрожать.
* * *
Инопланетный корабль находился немыслимо близко – можно допрыгнуть, дотянуться рукой – и одновременно недосягаемо далеко. Чтобы долететь до поверхности астероида, VacoomA требовалась минута, не больше, но эти шестьдесят секунд будут стоить жизни. Пришельцы четко дали понять, что не позволят приблизиться, и при этом продолжали молчать, никак не объясняя свое поведение. Их высокомерие приводило Райли в бешенство. Он вновь, как и в случае с эпидемией, которая оказалась вакцинацией, испытывал бессилие, только теперь – еще более резкое, отчетливое, потому что цель находилась совсем рядом.
Недосягаемо рядом.
– «Чайковский» на связи, – негромко доложила капитан Перес.
– Спасибо.
Райли занимал кресло второго пилота, исполнял его обязанности, во время полета во всем подчинялся Перес – но только во время полета. Все понимали, кто в действительности руководит экспедицией.
– Вывожу на ваш личный канал, мистер Райли.
Капитан нажала на кнопку, и Аллан услышал в наушниках голос Линкольна:
– VacoomA, это «Чайковский», прием.
– На связи, Исайя, как твои дела?
– Без изменений: ребята стараются, но пока ничего не получается.
– Плохо.
– Согласен, все очень плохо, у нас ничего не получилось, – и Линкольн неожиданно подмигнул Аллану.
Он не мог рассказать, что Сандра близка к созданию вируса, не мог раскрыть тайну, поскольку их разговор слушала «Сирена», и капитану оставалось надеяться, что Райли все поймет по голосу и жестам.
Неожиданное поведение капитана сначала смутило директора Vacoom Inc., но замешательство длилось недолго. Через несколько секунд Аллан улыбнулся в ответ, помолчал и осторожно произнес:
– Время на исходе, Исайя, боюсь, я не смогу добраться до вас.
– Если ты приблизишься, пришельцы откроют огонь, – тихо ответил Линкольн. – Боюсь, придется улетать.
– У меня есть еще полчаса, – притворно вздохнул Райли. – Этого достаточно?
– Вполне, – подтвердил капитан, бросив быстрый взгляд на часы. Он понял, что решение принято и через тридцать минут VacoomA попытается прорваться на астероид. А дальше – будь что будет.
– Надеюсь, у нас есть хотя бы один шанс из миллиарда, – не сдержался Линкольн.
– Да хоть из триллиона, – рассмеялся директор Vacoom Inc. – Шанс есть шанс, Исайя, будем верить!
И Аллан отключил связь до того, как капитан успел что-либо сказать.
Откинулся на спинку кресла, потер глаза, в последний раз спрашивая себя, готов ли он к такому риску, сказал, что готов, и перевел взгляд на Перес:
– Капитан, через тридцать минут мы приступаем к плану В. Пожалуйста, отдайте необходимые распоряжения.
– Да, мистер Райли, тридцать минут, – подтвердила женщина.
Перес произнесла фразу очень спокойно, но Аллан летал с капитаном не первый год и прекрасно улавливал ее настроение.
– Хуанита, что не так?
Перес быстро выбрала на терминале схему конфиденциального разговора с президентом Vacoom Inc. и честно ответила:
– Они нас уничтожат.
– Вероятность существует, – не стал скрывать Райли.
– Я бы этого не хотела.
– Я тоже.
– Но мы все равно полетим? – Перес изо всех сил старалась держаться спокойно, но на последнем слове дернула щекой, выдав охватившее ее волнение.
– Обязательно, – твердо сказал Аллан.
– Вы готовы рискнуть всем…
– Всем, что у меня есть, Хуанита, – перебил капитана Райли. – Я богат, знаменит, у меня лучшая работа во Вселенной, я уже вошел в историю человечества и окажусь в учебниках. Будем откровенны, Хуанита, это я должен бояться… Даже не так: я вообще не должен тут находиться! Я должен сидеть на Земле и командовать вами, оставаясь в полной безопасности. Но я третьи сутки не вылезаю из противоперегрузочного кокона, хожу в памперсы, воняю, как издохший скунс, и приказываю тебе рисковать, Хуанита. Я приказываю наплевать на все и идти вперед.
– Всякий риск должен быть оправдан, мистер Райли.
– Он оправдан! – резко ответил Аллан и указал пальцем на астероид. – Перед нами – дорога к звездам, будущее всего человеческого рода. Мы должны добраться до звезд, Хуанита, поэтому будем рисковать.
– Да, мистер Райли.
Он понял, что не сумел окончательно убедить капитана, и мягко продолжил:
– Я знаю, как ты любишь своего ребенка, поэтому перед отлетом сделал кое-какие распоряжения на его счет: если мы не вернемся, твой сын будет обеспечен, Хуанита, он сможет получить достойное образование и сделать карьеру. Деньги не заменят ему мать, но ничего больше в данных обстоятельствах я предложить не могу.
– Вы всегда были щедры, мистер Райли, – Перес смахнула слезу. – Извините мою слабость.
Несколько секунд Аллан молча смотрел на своего капитана, а затем улыбнулся и протянул руку:
– Хуанита, если ты думаешь, что мне это решение далось легко, ты сильно ошибаешься.
– Вы получите от меня все, что вам нужно, мистер Райли, – ответила Перес, крепко пожимая протянутую руку. – И даже больше.
– Тогда давай займемся самоубийством.
– Да, мистер Райли, займемся.
– Вот и славно. – Аллан вновь подключился к общему каналу связи и уверенно произнес: – Внимание, экипаж! Принято решение приступить к реализации плана В. И да поможет нам Бог.
Капитан Перес вздохнула и запустила программу проверки оружия. Бортинженер Микша оглядел монитор, привычно отмечая, что все системы работают штатно. А двадцать человек на первой палубе – ученые и военные – занялись проверкой снаряжения.
Каждый знал, что должен делать.
* * *
Последние слова брата повергли Анну в изумление:
– Артур, о какой угрозе ты говоришь? Как мы можем угрожать, если не способны даже проделать дыру в вашем корпусе?
– Станцию сопровождает ваш корабль.
– Все верно, – подтвердила Анна и торопливо продолжила: – Это VacoomA, он прилетел за нами, понимаешь? Они прилетели, чтобы забрать нас и отвезти домой.
– Не только, – сухо ответил мальчик, и, судя по тону, сейчас в их личности верховодил «тоже Артур».
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Анна и убежденно повторила: – Райли прилетел за нами.
– Станция повреждена, – напомнил Артур. – Мы не можем увеличить скорость, и нас догнали. Твои друзья хотят высадиться, но система этого не допустит.
– Почему?
– Они вооружены.
– На спасательном корабле есть вооруженные люди? – растерялась девушка.
– Они прибыли, чтобы захватить станцию.
– Зачем?
Вопрос прозвучал настолько глупо, что вызвал у Артура удивление. Мальчик поднял брови, несколько секунд выразительно смотрел на сестру, а когда поверил, что она действительно не понимает смысла последних событий, ответил:
– Станция – очень ценный приз. Развернутая в штатном режиме, она обеспечивает военно-логистический контроль над звездной системой любого размера. Станция использует новые технологии и располагает запасами для ведения полноценных боевых действий в течение шести стандартных месяцев. Станция – ценный приз даже по меркам нашей цивилизации, Анна, вы были бы рады самому простенькому челноку из нашего ангара, но надеетесь заполучить все. Поэтому и прилетели. – Артур выдержал короткую паузу. – Твои друзья хотят захватить станцию.
– В первую очередь они хотят отвезти нас домой, – не согласилась девушка.
И вздрогнула от неожиданности, когда мальчик положил ладонь на ее руку.
– Я тебя напугал? – Если Анна правильно разобралась в голосах, сейчас с ней говорил именно Артур. – Извини.
– Нет, нет, просто я не ожидала… – Девушка улыбнулась и накрыла руку брата своей. – Ты не представляешь, как я рада тому, что могу с тобой говорить, слышать твои ответы, рассуждения…
– Ты хочешь домой? – мягко перебил сестру Артур.
И девушка поняла, что для него ответ принципиален.
– А ты? – тихо спросила она, глядя брату в глаза.
– Не знаю, – честно сказал он.
– Почему?
– Ты знаешь почему. – Он вновь, в третий раз за их разговор, прикоснулся к виску. – Станция – ценный приз, но я – тоже. Я – кладезь знаний, еще недоступных нашей цивилизации. Я – билет в будущее.
– Что в этом плохого? – растерялась Анна. – Пусть станция летит ко всем чертям, а ты поможешь нам построить первый звездолет.
– Я потеряю свободу.
– Тебя будут носить на руках.
– Я могу стать причиной большой войны.
– Почему?
– Потому что я – огромное преимущество, – объяснил Артур. – Мною не захотят делиться. Меня попробуют использовать в интересах одной страны, а когда об этом станет известно – начнется война.
– Давай никому не скажем о том, что у тебя в голове, – тут же предложила девушка.
– Люди еще не достигли нашего уровня развития, но они не дураки, – спокойно ответил мальчик. – Они узнают. Или уже узнали.
– Хорошо! Мы с тобой… – Анне тяжело дались следующие фразы, но она сглотнула подкативший к горлу комок и продолжила: – Мы с тобой можем остаться здесь. Но давай поможем ребятам! Давай отправим их домой.
– Значение имеешь только ты, – ровно ответил тоже Артур.
– Я прилетела сюда вместе с ними! И я должна о них позаботиться, – твердо ответила Анна и вдруг сообразила: – Артур, у тебя в голове находится копия системы! Ты можешь ею управлять?
Судя по ответному взгляду младшего брата, он ожидал, что девушка догадается намного раньше.
– Могу подключиться.
– Сделай так, чтобы спасатели смогли добраться только сюда, в этот ангар, – предложила Анна. – Пусть они его обследуют, пусть попытаются вскрыть, пусть поймут, что дальше им не пройти, – дай им возможность признать поражение. Потом они заберут ребят и улетят. А мы останемся.
– Они нас не оставят.
– Мы уйдем до того, как прилетит VacoomA.
Некоторое время брат молчал, и девушке показалось, что она отыскала идеальный выход из положения, но, увы, только показалось.
– Хорошая идея, но я не смогу так сделать, – вздохнул Артур.
– Почему?
– VacoomA вооружен, а значит, действует протокол безопасности, в который я не имею права вмешиваться. Впрочем… – Мальчик выдержал короткую паузу, словно прислушиваясь к поступающему докладу, и грустно улыбнулся: – Все это уже неважно.
– Почему? – похолодела Анна.
– Твои друзья приняли решение атаковать.
* * *
Поговорив с Райли, Линкольн вернулся в машинное отделение, но с удивлением обнаружил в нем лишь увлеченно работающую Сандру.
– Как ваши дела, мисс Жарр?
– Не так хорошо, как хотелось бы.
– Не сможете проткнуть колесо «Ламборгини»?
Было видно, что девушка занята: она не отрывалась от монитора, пальцы порхали над виртуальной клавиатурой с бешеной скоростью, и было непонятно, как Сандра успевает осознавать сменяющиеся перед глазами символы. Конфетка с головой ушла в работу, но сумела различить в голосе капитана необычно тревожные нотки, не оборачиваясь спросила:
– Что случилось?
Капитан хотел улыбнуться и привычно солгать: «Все в порядке!», но неожиданно для себя ответил честно:
– Меня смущает неопределенность, мисс Жарр. Мы знаем, что инопланетяне следят за нами, что они нас слышат и прекрасно понимают, но… молчат. А мы… мы ограничены во времени.
– VacoomA должен улетать?
– Иначе им не дотянуть до Земли, – кивнул капитан.
Увидев, как сильно занята девушка, он решил не отвлекать ее и не звать на вторую палубу и теперь ломал голову над тем, как рассказать Конфетке правду. К счастью, Сандра отнюдь не была тем ребенком, за которого ее принимали, и прекрасно понимала, что Райли ни за что не отступит.
– Сколько времени у меня есть? – спросила она, по-прежнему не отрываясь от монитора и не прекращая работать над вирусом.
– Меньше получаса.
Конфетка вздрогнула, но тут же вновь взяла себя в руки и ответила почти спокойно:
– Я постараюсь.
– Вы ведь понимаете, насколько важно для нас… – начал капитан, но был резко оборван:
– Я все понимаю! Хватит меня отвлекать!
На последних словах ее голос почти сорвался.
Линкольн вышел из машинного отделения, но дойти до шлюза не успел: на смартплекс поступил вызов с Земли, и, запустив монитор, капитан увидел унылую физиономию дознавателя.
– Мистер Козицкий.
– Сэр.
– Что-то срочное?
– К сожалению, – вздохнул дознаватель.
– Плохие новости?
– Вы один?
– Да, нас никто не слышит.
Блеклый скроил на физиономии совсем уж кислую мину, хотя, казалось бы, кислее того, что обычно отображалось на лице Козицкого, представить было невозможно, и мрачно поведал:
– Капитан, вынужден сообщить, что я допустил ошибку: мисс Жарр не та, за кого себя выдает.