– Объект «Стальное Сердце». – Тьфу! – в сердцах Тим действительно чуть не плюнул и раздраженно отвернулся.

– И как мне теперь с этим жить? – спросил он наконец.

Меченый, конечно, не ответил. Тим напряженно думал. Агент Сокол был явно не чета «топтуну» Воробью, у него была хорошая легенда, а скорее всего он и был на самом деле оперуполномоченным. Впрочем, от этого его шансы на жизнь в глазах Тима не повышались. Тим должен был обезопасить себя доступными ему методами. Значит, агенту Соколу придется умереть. И убьет его сам Проект. Точнее – блокировка от гипнодопроса, внедренная в сознание агента. Тим подозревал, что Проект и не догадывался о возможности «раскалывать» агентов методами пси. Но прострация, в которую Тим загонял свои жертвы, оказалась, видимо, сродни гипнотическому трансу.

– Доложи задание, – скомандовал он.

И тут агент Сокол доказал, что он действительно птица высокого полета, воробьям не чета. Он дернулся, пустил изо рта слюну, обмочился и умер.

– Эх… – только и произнес Тим. Перегнувшись через мертвеца, он закрыл на кнопку его дверь, свинтил кнопку со своей, выбрался из машины и затер все отпечатки пальцев впереди. Пинком захлопнул дверь, открыл заднюю, с помощью кнопки утопил блокировочный штырь, вернул ее на место и тоже протер. Пнул заднюю дверь, обтер ручку и с трудом перевел дух.

– А непросто быть убийцей, – пробурчал он себе под нос. Закурил и неспешно покинул место преступления. Следящий контур подтвердил – никто Тима не заметил.

Только отойдя шагов на сто, Тим вспомнил, что опять забыл про шарики. Обложив себя последними словами, он бросил назад луч и подхватил белые огоньки, растерянно болтавшиеся вокруг мертвого тела. Шарики радостно бросились домой, в руку, они были так счастливы найти хозяина, что Тиму от них даже стало тепло. Он удивился – раньше агрессивная энергетика шариков была ему неприятна. Но то ли он с шариками сдружился, то ли просто стал такой же злюка, как и они. «Скорее всего последнее», – подумал он с тяжелым вздохом. Вспомнил о шариках, оставшихся прикованными к милиционерам Федорчуку и Конченко до конца их, милиционеров, дней, и махнул рукой – всем не поможешь.

Бумаги он сжег на кострище в лесопарке неподалеку. Пистолет зашвырнул в пруд. Незаметно вышел в город, сел в автобус и всерьез задумался – а теперь куда?

В принципе, он уже несколько дней предполагал, куда ему следует идти. Но это было очень далеко от Москвы, на востоке.

А сейчас он хотел где-нибудь залечь и разработать стратегию и тактику на ближайшие дни. Потому что действительно совершенно не понимал, что теперь делать.

***

Москва по инерции отмечала День международной солидарности трудящихся, то есть жрала водку и непонятно чему радовалась. Тим много часов бесцельно шлялся по городу, пытаясь упорядочить мысли и тщательно сканируя окружающее пространство на предмет возможной слежки. Несколько раз он заворачивал выпить пива и чего-нибудь пожевать в недавно открывшиеся летние кафе, и каждый раз подолгу сидел, разглядывая пьяный народ на улице, просыпая на штаны сигаретный пепел и борясь с желанием вдребезги надраться.

Слежки Тим не обнаружил, но и ни к каким разумным выводам не пришел. Проект взял его в клещи. К нынешней ситуации Тим оказался не подготовлен. Не умея и не желая прятаться и скрываться, он был со всех сторон уязвим. Его контакты было легко установить, места возможных «лежбищ» поддавались вычислению. Как ни крути, рано или поздно Тим должен был попасться. А разницы между дракой с Проектом сегодня или завтра он не видел. Конечно, для начала он хотел бы проспать часов десять в спокойной обстановке. Но в конечном счете Проект фактически вынуждал Тима вступить с собой в вооруженный конфликт.

Поэтому, выходя под вечер к намеченной на эту ночь квартире, Тим был до предела взвинчен и на редкость плохо владел собой. К тому же перспектива ночевать бок о бок с Марианной, чью сексуальную эманацию он почуял аж за квартал, ни капельки его не воодушевляла. Дырка в груди по-прежнему жгла огнем, и почему-то страшно раздражало упорное желание агентов Проекта убедить Тима в том, что он проходит под безумной кличкой Стальное Сердце.

На очередного меченого Тим наткнулся случайно. Еще один мужчина средних лет и тусклой наружности притулился к телефонной будке и что-то писал себе в книжечку. Просто идиллическая картинка – стоит мужик и стихи в блокнотик пишет… Тиму сразу вспомнился новосибирский агент Лебедев. Только что там было с Лебедевым, Тим не видел. А здесь все оказалось как на ладони – синий луч, упиравшийся в голову зомби, шел из угловой квартиры на верхнем этаже ближайшего здания. «Все как в прошлый раз, – подумал Тим. – Только вот в квартиру я больше не полезу, голову жалко». Он беззаботной походкой миновал сосредоточенно уткнувшегося в блокнот зомби, прошел еще немного и развернулся.

Тим сам не понял, зачем это сделал. То ли сказался недавно пережитый стресс, то ли просто надоело быть умным и сдержанным. А скорее всего, вот уже час приближаясь по широкой спирали к месту назначения, Тим все еще не решил, действительно ли ему стоит туда идти. И оказался рад случайно подвернувшейся возможности стравить пар.

Так или иначе, но он подошел к зомби со спины и тихо сказал ему на ухо:

– А вот и я.

Зомби мгновенно захлопнул книжку и резко обернулся к Тиму. Луч от него не оторвался, наоборот, стал плотнее и задрожал отчетливее.

Тим не использовал угрожающих интонаций, не делал страшное лицо, он просто смотрел на меченого сверху вниз с тоской во взоре. – Почему вы все такие мелкие, а? – спросил он.

– В чем дело, молодой человек? – осведомился меченый, старательно изображая недоумение.

– Понимаешь, – объяснил Тим задушевно, слегка «щелкнув» и сразу увидев, что меченый серьезно испуган, – вы все маленького роста.

– Молодой человек… – начал было возмущаться меченый, но Тим не терпящим возражений жестом заставил его умолкнуть. Он видел совершенно ясно: меченый боялся, и боялся именно его, Тима Костенко.

– Что, – спросил Тим, – фотку мою показывали, да?

– Я вас не понимаю… – пробормотал зомби упавшим голосом.

– Фотку мою показывали, – кивнул Тим. – А сказали, что меня нужно бояться, а? Сказали?

– Оставьте меня в покое, я сейчас милицию позову, – пробубнил меченый. Луч по-прежнему буравил его голову, слегка расплываясь вокруг нее и смешиваясь с аурой зомби. Тим крепко взял меченого под руку. Он не понимал до конца, зачем ему нужно это представление. Более того, догадывался, что ведет себя глупо. Потратив немало сил на то, чтобы разобраться с агентом Соколом и исчезнуть, теперь он нахально обнаруживал себя. Но Тим просто ничего не мог с собой поделать. Больно уж ему надоело убегать и выступать в роли жертвы. Захотелось немножко побыть охотником, загонщиком. Надолго вывести из равновесия и самого зомби, и тех, кто на другом конце луча. Пугалом и страхолюдиной почувствовать себя хоть на несколько минут.

– Не возникай, – посоветовал Тим, «щелкая» еще чуть-чуть, но не настолько, чтобы появился соблазн блокировать и допросить меченого. – В рамочках держись, понял? А то ведь я могу и разозлиться…

– Чего вы хотите? – брезгливо осведомился меченый. – Кто вы такой?

– А ты не знаешь…

– Представьте себе, понятия не имею!

– А это мы сейчас выясним, – ласково сказал Тим. – Мы с тобой сейчас гулять пойдем. Потопаем ножками прямиком к тебе на явку. Туда, где ты с начальством встречаешься… И там я тебя отпущу. Если будешь себя хорошо вести.

– Послушайте! – взмолился меченый, деликатно и безуспешно пытаясь вырваться. Тим действительно был гораздо крупнее его. – Я вас не понимаю! Чего вы от меня хотите? Вы меня с кем-то спутали…

Тим состроил хищную гримасу. Он-то видел, что зомби его отлично понимает. Более того, ему действительно что-то было известно о Тимофее Костенко. Как минимум он видел его фотографию. И совсем недавно, поэтому соответствующий информационный материал был в поле меченого свеж и отчетлив. «А ведь они меня наверняка в милицейский розыск объявили! – подумал Тим. – С них, гадов, станется. На что угодно пойдут, лишь бы мне жизнь испортить».

Луч по-прежнему охватывал голову зомби. Черная метка в ней трепетала и подпрыгивала. Тим подумал, каково сейчас операторам. Он был плотно экранирован от чужих следящих лучей, и операторы вряд ли могли «унюхать» его. Скорее всего их мысленному взору представлялось какое-то размытое пятно, непонятное и пугающее.

– Ты на связи, – сказал Тим. – Можешь передать им, чтоб отключились?

Меченый рванулся сильнее, и скользкая кожанка под пальцами Тима собралась в складки.

– Дай им отбой, если можешь, – посоветовал Тим. – И пойдем.

– Все, я зову милицию, – пообещал меченый и принялся озираться. Но милиции, как на грех, рядом не оказалось. Да и вообще народу на улице почти не было.

Тим сильно «щелкнул», установил с полем меченого «соглашение» и в долю секунды проглотил без малого четверть его позитивной энергетики.

Меченый открыл рот и принялся судорожно хватать им воздух.

– Осознал? – поинтересовался Тим.

Меченый слабо кивнул.

– Они тебя точно убьют, – заметил Тим. – А я – не обязательно. Выбирай, с кем сотрудничать. Будешь умницей, я тебя прикрою.

Зомби по-прежнему разевал рот, глаза его бегали. Агент не знал, как себя вести, насчет подобных случаев его явно никто не инструктировал. И оборвать контакт он скорее всего не мог. В груди Тима закипала безрассудная ярость. Он все еще не понимал, зачем пристал к меченому. Более того, Тим был уверен, что оператор на другом конце луча уже рапортует по команде, что засек объект «Стальное Сердце». Но он не боялся этого. Ему просто надоело, что по улицам родного города шляются среди бела дня зомбированные личности. Он больше не мог этого терпеть. Машинально Тим подготовил несколько шариков к выстрелу.

– Отпусти меня, – попросил зомби. – Отпусти, я никому не скажу. Клянусь.

– Я тебя еще и не брал в руки, – снисходительно улыбнулся Тим. Он «дощелкнул» до необходимого уровня и резким ударом отрубил синий луч от головы зомби. Он и сам не ожидал, что это у него получится.

Меченый дернулся, на глазах у него выступили слезы. Луч плясал теперь, извиваясь, в полуметре от границы его поля. Тим, стараясь не удивляться, крепко «взял» меченого. Еще он ухватил его второй рукой, чтобы тот не упал.

– Ты кто? – задал он ставший уже привычным вопрос.

– Агент Кулик, – прошептал зомби, обмякая в руках Тима.

– Господи, сколько же птицы в Москве развелось! Я кто? Кто я такой, ты знаешь? – потребовал ответа Тим, все еще на что-то надеясь.

– Да…

– Отвечай, кто я?

– Объект «Стальное Сердце»…

– Ой-ё! – Тим в сердцах оттолкнул от себя меченого, и тот чуть не упал, но в последний момент уцепился за телефонную будку и заскреб ногами по асфальту, стараясь встать прямо. Луч по-прежнему мельтешил вокруг его головы, безуспешно пробуя на зуб выставленный Тимом экран.

Тим яростно тер ладонями глаза.

– Беги скорее, ты, мудак! – прошипел агент Кулик, обеими руками пытаясь распустить тугой узел галстука, чтобы хоть немного отдышаться. Тим сильно «укусил» его биополе, и обрыв психотронного контакта тоже не прошел для агента безболезненно. – Тебя же засекли! Сейчас подъедут!

– Ты что, пожалел меня, что ли? – спросил Тим, не отнимая ладоней от лица. – Я же Стальное Сердце, разве нет? Я же чудовище. Мутант.

– Ты мудак!!! – заорал агент и бросился наутек.

Временно утративший душевное равновесие Тим устало проводил его пси-взглядом. И оторопел. Луч, который тянулся за улепетывающим агентом как приклеенный, вдруг превратился в острую иглу. Коротким ударом он легко прошил небрежно поставленную Тимом легонькую защиту, рассчитанную от силы минут на пять блокировки. И ужалил агента Кулика прямо в черную метку.

Ноги бегущего зомби подогнулись, заплелись, и агент Кулик полетел физиономией в растущие вдоль тротуара кусты. Те спружинили, отбросили его назад, и Кулик с глухим стуком повалился навзничь. Аура упавшего свернулась вокруг солнечного сплетения, превратилась в рыжий мохнатый теплый комок, и ярким огненным столбом ушла в небо.

Тим стоял как вкопанный, наблюдая за смертью Кулика. Руки и ноги агента конвульсивно дергались, на брюках расплывалось темное пятно. Синий луч, хищно пританцовывая, втягивался сам в себя, на глазах укорачиваясь, вбираясь в стену дома. Тим шагнул вперед, занимая позицию, слегка приподнял левую руку и зацепил мягким щупальцем конец вражеского луча.

К медленно затихавшему телу Кулика бежали через дорогу какие-то бабушки. Тим отошел за телефонную будку. Луч медленно рассасывался в воздухе, теряя цвет. И когда на месте луча повисла бледно-голубая дымка, Тим нащупал прочный контакт и дал очередь в пять шариков с левой.

Такого эффекта он не ожидал. Видимо, резонанс оказался хорош. На двенадцатом этаже блочного дома что-то глухо бухнуло, и окна угловой квартиры рассыпались стеклянной крупой. С душераздирающим звериным воплем перевалилось через подоконник скрюченное тело, рухнуло вниз и со звонким смачным шлепком разбилось о козырек подъезда.

На улице закричали. Вдалеке послышалась сирена. Следящий контур, уже несколько минут умолявший Тима делать ноги, теперь буквально впадал в истерику. Тим не спеша достал сигареты, закурил, сунул руки глубоко в карманы джинсов, повернулся и скрылся в проходных дворах.



Часом позже он вышел из метро на другом конце города. Купил две бутылки водки, одну запихнул в рукав куртки, вторую откупорил, сделал несколько глотков, утерся рукавом и сунул в зубы сигарету.

От водки его сразу «повело». Он здорово устал сегодня, перенервничал и остро нуждался в отдыхе. Утренние гости не дали ему ни выспаться, ни протрезветь. Остатками сознания Тим понимал, что теряет адекватность и уже начал делать глупости. У Марианны, к которой собирался первоначально, он глупостей мог бы наделать еще больше. Например, размазать ни в чем не повинную женщину по стене. Просто так, за дурость и неприкрытое блядство. Здесь, далеко от Проекта, со свежей водкой в желудке, Тиму стало немного легче. Но он все равно чувствовал себя опасным для окружающих. Неподалеку жил Кремер («Когда он еще жил!» – поправился Тим), и это воспоминание тоже не добавляло радости. Единственным выходом было забраться на ночь в пригородный лес и там затихнуть. Предварительно нажравшись, чтобы не простудиться.

Нужно было только найти таксофон и сделать один важный звонок. Может быть, самый важный.

Ольга взяла трубку моментально.

– Оленька, солнышко! – позвал Тим.

– Господи! – выдохнула она.

– Милая, я люблю тебя, все потом, скажи мне только, где ты завтра, – протараторил Тим на одном дыхании.

– Тимка, что с тобой?

– Где ты завтра?

– Ох, я уж не знаю… Дурак! Я тут на стенку лезу, а ты!..

– Ты дома или где? Олька, я хочу тебя видеть безумно!

– Какая же ты сволочь! – произнесла Ольга с явно различимым облегчением.

Тим резко и сильно «щелкнул». Вспомнил предыдущий опыт и, прокатившись лучом-щупальцем по телефонной сети, без особого труда нащупал в пространстве мягкое и дружественное поле девушки. На мгновение он задохнулся от прилившей чуть ли не к горлу нежности. И холод в груди вдруг отступил.

Линию никто не прослушивал. Тим слегка расслабился, и они с Ольгой проболтали минут десять. Хорошего разговора все равно не получилось – Ольга поняла, что с Тимом беда, и не то чтобы по привычке разозлилась, но как-то отчасти замкнулась в себе.

Тем не менее Ольга сама предложила выбраться завтра, в пятницу, на выходные за город, к ней на дачу. Они назначили место встречи, и Тим, рассыпавшись в извинениях, попрощался.

– Я правда люблю тебя, – сказал он гудкам в телефонной трубке. Глотнул еще водки и пошел вперед, туда, где учуял лес. Зачем-то разогнал следящий контур до упора, накрыв им чуть ли не полгорода. Задумался почему-то о сенсах из «Новой Медицины» – сколько их еще встретится на его пути в обличье операторов Проекта… «А со сколькими из них мне придется воевать? Понятно, отчего я так не хотел идти к Марианне. Ведь двоих наших я уже прикончил. Наедине с ней я бы просто с ума сошел от таких воспоминаний. Эх, Коля…»

И чуть не споткнулся от изумления.



Когда Кремер подошел к телефону и отозвался, Тим подпрыгнул от радости.

– А, это ты… – протянул Кремер. – Давненько не виделись. Я уж думал, Тимка меня совсем забыл. Ты где?

– Десять минут ходу.

– Керосину взял?

– А то!

– Ну… заходи.

– Ничего? – осторожно спросил Тим. Его уже «разобрало» от свежевыпитого, и в душе проснулось нечто вполне человеческое. Он даже подозревал, что у него когда-то были среди людей друзья.

– Давай подваливай. Тебе будет интересно.

– Ну-ну… – протянул Тим, вешая трубку. У Кремера дома сидел еще кто-то, и этот «кто-то» был для него человеком совершенно особого рода. Хотя опасности гость не представлял, а для Тима сейчас другие критерии значения не имели.

Открыв дверь, Кремер рассеянно пожал Тиму руку, смерил его загадочным взглядом и чуть не выронил принятую у гостя бутылку, плотно «взятый» со всех сторон. Тим не мог поступить иначе. Ему нужно было разобраться. Он был невероятно счастлив, что не убил старого приятеля и коллегу. Сильный и талантливый сенс, да еще и заряженный Проектом, Кремер не должен был умереть от удара десятка шариков, и он не умер. Просто впал на несколько часов в энергетическую кому. Но…

Тим застыл на пороге. Он еще из-за двери «унюхал» в квартире слабенького экстрасенса, то ли латентного, то ли недавно инициированного. То ли сильно побитого. Тим думал, что это Кремер.

А сейчас он сенса увидел глазами и слегка обалдел.

Сенс, уютно свернувшись в углу дивана, подобрав под себя одну ногу и невоспитанно болтая другой, тоже рассматривал Тима, и с не меньшим интересом.

Это была девчонка лет пятнадцати, тоненькая, с острыми и четко очерченными чертами лица. Стриженные под длинное «каре» темные волосы спадали ей на плечи, а карие глаза из-под челки так и сверлили Тима насквозь. Чуть вздернутый носик хищно «принюхивался».

Отстранив Кремера, Тим вошел в комнату и, уперев руки в бока, продолжил осмотр. Девице эта игра явно понравилась, но сдержаться ей было тяжело – уголки тонкого рта поползли вверх в ехидной улыбке. Недавно инициированный сенс с мощным потенциалом, она пока еще не умела толком управляться со своим пси, тратила энергию необдуманно, с жутким перерасходом, и от этого в комнате было душновато.

– Что, влюбился? – спросила девчонка тоном издевательским, но не оскорбительным.

Сзади неуверенно хихикнул Кремер. Тим повернулся к девице спиной и, ткнув в ее сторону пальцем, сказал:

– Где-то я ее видел. Не знаешь где?

– Нет, не видел, – покачал головой Кремер. Видно было, что он Тиму уже рад. Скорее всего пришел к выводу, что визит Тима разрешит какую-то непривычно трудную для него проблему. «Господи, Коля, ты же больше не сенс! – с легким ужасом подумал Тим. – И ты ничегошеньки не помнишь… Наверное, они стерли тебе память, обнаружив, что ты потерял свое пси. А может… Может, это и к лучшему?! Ладно, хватит эмоций. Нужно сначала разобраться, что мы тут имеем…»

Тим снова уставился на девчонку.

– Да определенно я ее где-то видел, – пробормотал он.

– Ну иди сюда, поцелуемся, – предложила мелюзга.

– Запросто, – ответил Тим и присел рядом с ней на диван. Девчонка, не ожидавшая, видимо, от него такой прыти, слегка отодвинулась.

– А что мне за это будет? – кокетливо осведомилась она.

Тим мягко улыбнулся. Рядом с ним сидела не девочка-подросток, а уже вполне оформившаяся маленькая женщина, совсем еще глупенькая, излишне самонадеянная, но чертовски привлекательная, хотя и совсем не в его вкусе. И еще – из нее со временем получился бы очень сильный и добрый сенс.

Кремер в дверях переминался с ноги на ногу, соображая, куда идти – то ли на кухню, где виднелся накрытый для чая стол, то ли к гостям, чтобы те паче чаяния друг другу чего-нибудь не сделали.

– Знаешь, что мне по жизни нравится? – заметил Тим, обращаясь к хозяину. – Это когда всякие комплексы прячут за маской напускной легкости нрава. Терпеть не могу кисейных барышень и героических мужиков.

– Сам ты с комплексами… – обиделась девчонка. – Тоже мне… Микки Рурк недоделанный.

– Я что, похож на Микки Рурка? – всерьез обеспокоился Тим.

– Это Нина, – указал подбородком на девчонку Кремер. – Нина Самохина.

Тим вертел головой в поисках зеркала. Наконец он встал коленями на диван и, перегнувшись через спинку, заглянул в стекло книжного шкафа.

– Уф… – пробормотал он с облегчением. – Да ни капельки я на него не похож!

– А чем тебе Микки Рурк не нравится? – удивилась девчонка.

– Опять нажрался, дурак… – устало пробормотал Кремер и вышел-таки на кухню.

– Тебя бы на мое место! – агрессивно рявкнул Тим, не отрываясь от своего отражения. – Да нет, фигня какая… Не похож я на Рурка.

– У тебя глаза хитрые и внимательные. Как у него, – безапелляционно заявила девчонка. – И похож. Отец так прямо и сказал.

– А еще чего он тебе сказал? – пробормотал Тим неприязненно. Сравнение с Рурком его укололо. У этого актера была жесткая и чересчур агрессивная энергетика. Потом до Тима дошло, что мелочь пузатая в подобных тонкостях еще не разбирается.

– Он много чего сказал, – сообщила мелочь пузатая. – Я тебя второй день уже дожидаюсь.

Тим автоматически глянул в сторону кухни. Потом впился глазами в лицо девчонки. «Бедный Коля… Все-таки из Проекта не уходят. Теперь, значит, ты работаешь подсадной уткой». Кто такой «отец», Тим сначала не сообразил. А теперь понял – это распроклятый форсированный экстрасенс и нейрохирург Самохин.

– Папа весточку прислал… – задумчиво произнес Тим. – С девочкой. Наш добренький папочка…

– Значит, так, – Нина повелительно хлопнула ладонью по диванной подушке. Ей еще не надоело играть, но Тим уже достаточно навыпендривался для того, чтобы вызвать к себе негативное отношение. – Я не знаю, что ты там себе навоображал. Но я тебе не девочка, и либо ты меня будешь слушать, либо я тебя заставлю.

От такой наглости Тим вытаращил глаза и застыл. На кухне Кремер, открыв от восторга рот, подслушивал. Сегодня он проснулся утром совершенно разбитый, больной и решил никуда не ходить, а полежать себе дома. Тем более что представления о том, нужно ли ему куда-нибудь, не было ни малейшего. А было как-то все непонятно и совершенно до лампочки. И тут ему на голову свалилась эта… это… существо. С заявлением, что она здесь устраивает засаду на некоего Тимофея Костенко и он, Николай Кремер, будет ей в этом всячески помогать. Потому что дело плохо, и только Костенко может выручить. А он придет, не сегодня, так завтра, не завтра, так на днях.

Кремер не понял, отчего согласился со всем этим бредом. Он просто вдруг ощутил, что так будет правильно и Нине действительно требуется его помощь. Более того, ему вдруг стало так хорошо, как будто он всю жизнь мечтал приютить и обогреть совершенно незнакомую девицу, к тому же не достигшую совершеннолетия. Он накормил ее, усадил перед маленьким телевизором на кухне, а сам вдруг снова почувствовал усталость и прилег. Тут же вырубился, и ему приснилось, что он эту юную прелестницу зверски насилует во всех доступных воображению формах. Проснулся Кремер от поллюции, мокрый, злой и угрызаемый совестью.

Спросонья он был с девчонкой не особенно ласков, недоумевая, какого черта впустил ее в дом. А потом ему вдруг стало с ней комфортно и легко. И он упоенно болтал с Ниной обо всякой ерунде, пока не позвонил Тим.

***

– Отец сказал, чтобы ты ни в коем случае не звонил ему, – говорила Нина, не глядя на Тима и притопывая ногой в такт словам. – Он сам позвонит, в субботу или воскресенье. На выходные его должны отпустить. Он сюда позвонит, нам нужно быть здесь. Он сказал, что это безопасное место.

– Так, – кивнул Тим, ощущая растущее беспокойство. Он «щелкнул», просканировал ауру Нины, но опять не разглядел никаких аномалий. Следящий контур тоже молчал. Тем не менее Тиму было неуютно. Он чувствовал, что девчонка неумело, скорее бессознательно, чем по злому умыслу, старается подавить его волю методами пси. В этом не было бы ничего удивительного – многие латентные сенсы ведут себя так – если бы не преувеличенная серьезность тона девушки и жесткость построения фраз. Еще несколько минут назад она вела себя естественно. А теперь – нет.

– Я не знаю, как ты к этому отнесешься, – сказала Нина, по-прежнему не глядя Тиму в глаза. – Это не я тебя прошу, это отец просит. А я ему верю, понимаешь? Он хочет, чтобы ты за мной присмотрел. Он именно так и выразился: «присмотрел». Он сказал, что ты все знаешь, все понимаешь и не откажешься. А к выходным он все уладит и свяжется с нами. И все будет нормально. Вот так он сказал. Ты что-нибудь понимаешь? Я – нет. Может, ты мне объяснишь?

– Да-да, погоди… – рассеянно пробормотал Тим. У него уже накопилось слишком много вопросов для того, чтобы еще и слушать, что там лепечет этот ребенок, используя взрослые конструкции и слова. На его взгляд, Нина не была зомбирована. «Но мало ли способов заставить человека делать то, чего он не хочет… Девчонка очень естественно себя повела, когда меня увидела. Ни малейшего испуга, только острый интерес. А вот сейчас с ней что-то происходит. Я уверен, что ее прислал не Самохин. Ее сюда загнал Проект. Но каким образом? И почему именно ее?»

Тут размышления Тима прервал неожиданный звук. В комнате громко пискнуло.

Это отбили час большие электронные часы на левом запястье девушки. Тим машинально посмотрел на свои, задумался, почему у него на часах всего лишь полдесятого, и чуть было не прозевал выстрел.

Тим блокировал двигательные реакции Нины буквально в последний миг – и фиолетовая молния распорола воздух прямо у него перед носом. Некоторое время Тим сидел, тяжело дыша, и даже «принюхаться» не пытался, что там происходит справа, откуда пытались выстрелить из «коробочки» ему в висок. Он был в легком шоке. В комнате пахло озоном.

– Вы чего там притихли? – позвал с кухни Кремер. – Целуетесь уже?

– Я сейчас! – с трудом выдавил Тим, собрался с духом и посмотрел направо – и глазами, и в измерении пси.

Девушка застыла, подняв руку с часами на уровень головы Тима. В торце корпуса часов, между регулировочными кнопками, виднелось отверстие, явно для этого механизма инородное. Тим покачал головой, старательно исследовал часы и по остаточному излучению понял, что стреляли именно они. Это был миниатюрный однозарядный СВЧ-излучатель, настолько компактный, что Тим его просто не «унюхал».

В ауре девушки по-прежнему не было никаких аномалий. Пытаясь установить, что же с Ниной сделали, Тим настолько разволновался, что даже пустил в ход руки, пытаясь мягкими пассами нащупать инородные кластеры в ее волновой структуре. Ничего. Перед ним сидела абсолютно здоровая девушка-сенс, по-прежнему теплая, спокойная и привлекательная, с полем сочных оранжевых тонов.

Тим поднялся и зашагал по комнате взад-вперед, не прерывая контакта с исследуемым объектом и пробуя унять дрожь в коленях. Ему было страшно. Он впервые увидел воочию существо с бинарной психикой и не смог вычислить его опасность для себя методами пси. Скорее всего для программирования этого зомби использовался гипноз. Так или иначе, а на этот раз Тим не «унюхал» беды. Он просто догадался, что дело нечисто. И едва-едва успел спастись.

Тим вышел на кухню и уставился на Кремера. Тот прихлебывал из кружки чай и рассеянно улыбался. Смотреть на этого нового Кремера было жутковато. Тим старательно подавил эмоции. «Истеричен я стал до безумия. Не ровен час, расплачусь. И, в общем, есть от чего. Как же я тебя, Коля, изуродовал! Похлеще, чем бог черепаху. Хотя если вспомнить, как ты от Проекта свое «вознаграждение» получал… Эх, ладно! Не хватало мне еще с Проектом сволочизмом мериться. Главное – ты живой».

Тим налил себе чайной заварки, выпил, погонял ее во рту и с гулким бульканьем проглотил. Страх не улегся и после водки, но Тим надеялся, что она просто еще не подействовала. Тим внимательно «обнюхал» Кремера, и ему слегка полегчало. Какое-то легонькое пси из Николая все-таки пробивалось. Конечно, он пережил сильнейший шок, а потом еще весь день проторчал под мощным, но неприцельным экстрасенсорным воздействием. Это его обработала Нина. Тим представил себе, что девчонка творит с одноклассниками и учителями, и невольно поморщился. Латентный сенс не отдает себе отчета в том, каким образом добивается своего. Он просто знает, как себя вести, чтобы все получилось. Вот и на Кремера девочка наехала методами пси, сама того не подозревая. А в том, что сюда прислали именно ее, ничего удивительного не было. Проект начал расставлять на Тима капканы и брать заложников.

«Ох, проклятье! – Тим, приоткрыв рот, уставился на Кремера. – А как там остальные? Как Заяц, как Володька Гульнов? Да нет, их-то скорее всего не тронули. Проект знает, что я к ним прятаться не пойду. У них семьи, а Проект в курсе, что я не стану подвергать опасности ни в чем не повинных людей. Хотя тут-то Проект, наверное, отстал от жизни. Я теперь кого хочешь на уши поставлю…»

– Ты чего на меня так вылупился? – удивился Кремер.

– Да так… Задумался.

– Что с ней-то делать? Похоже, у нее беда какая-то.

– Трахнуть ее надо, и все тут. Не хочешь? Ладно, шучу. Сиди тут, я разберусь. Понял?

– Угу… – Кремер уткнулся носом в кружку.

– Водку пей, – посоветовал Тим. – Полегчает. Накати полбанки и спать ложись. Завтра встанешь как новенький.

– Да? – Кремер неуверенно глянул на Тима снизу вверх, и тот отвел глаза. Обнаружив, что у Николая остались шансы заново обрести себя, Тим слегка воспрял духом. Но все равно находиться рядом с этим обмылком ему было нелегко. «Да и бежать пора. А то ведь сейчас Проект сюда явится во всей своей красе».

– Ладно, я сейчас. Не забудь насчет водки.

Тим заглянул в комнату и растормозил Нину.

Освободившись от блока, девушка подпрыгнула и принялась затравленно озираться. Увидев Тима, она подскочила вновь и испуганно вжалась в спинку дивана.

– Так, – сказал Тим. – Батарейки сели. Программа кончилась.

Нина широко раскрыла глаза, и Тим отметил, что она действительно очень мила, хотя и совсем еще девчонка. Окажись Тим рядом с такой очаровашкой год-другой назад, пришлось бы крепко взять себя в руки, чтобы не пытаться ее соблазнить. Все-таки несовершеннолетняя…

– Узнаешь меня? – спросил Тим.

Девушка осторожно помотала головой. Похоже было, что у нее действительно кончилась программа. Тим, «щелкнув», зафиксировал ее растерянность, испуг и готовность драться. Он заложил руки за спину, покачался с носков на пятки и пришел к выводу, что все правильно. Оказавшись невыполненной, программа самоуничтожилась. Фиг теперь докажешь, что она вообще была.

– Ты хоть в курсе, как тебя сюда занесло?

– А ты что, следователь? – мгновенно среагировала девчонка. Тим рассмеялся. Вот такую он ее уважал.

– Я сказочный принц. Слыхала о таких?

– Что-то не похож, – презрительно сверкнула глазами девушка. Она по-прежнему озиралась, но сидела уже свободнее и, как заметил Тим, драться больше не хотела. Зато она бессознательно наращивала пси, собираясь взять ситуацию под контроль. Тим уже чувствовал легкое давление. «Интересно, а ей случалось с перепугу отправлять людей на тот свет?» – подумал он, и его тут же скрутило от отвращения. В этом бестолковом и самонадеянном маленьком сенсе он увидел себя десять лет назад, того себя, которого ненавидел и презирал.

– Это я-то на принца не похож? – притворно возмутился Тим, упирая руки в бока.

– Ты не наезжай! – заявил с кухни Кремер, звякая стеклянным. Кажется, он выполнял совет Тима и сейчас наливал себе в стакан.

– Коля! – позвала девчонка. – Иди сюда! Ты чего там спрятался?

Тим усмехнулся. Программа оказалась многослойной. А вот следов ее он по-прежнему не видел. Наверное, это действительно был какой-то сложный гипноз. «Тоже интересное открытие. Я бы над ним поразмыслил, только нужно спешить. Проект с минуты на минуту должен выйти на контакт со своим роботом. Чтобы организовать транспортировку безвольно обмякшего тела некоего Костенко. Или удостовериться в том, что объект «Стальное Сердце» еще не появлялся».

– Ты откуда Колю знаешь? – поинтересовался Тим.

– Да так… А вот откуда вы здесь взялись, принц?

– На серебряном коне прискакал. Ну-ка, красавица, вали отсюда.

– Чего? С какой это стати ты здесь распоряжаешься? Я к Коле пришла, не к тебе, кажется.

– Дуй отсюда, пока цела. – Тим начал всерьез закипать, распаляя себя нарочно. Ему очень хотелось вытолкать девицу за дверь и посмотреть, куда программа ее дальше погонит. На всякий случай Тим мягко блокировал Кремера, чтобы тот не вмешивался.

– Коля! – позвала Нина. – Ну где ты там застрял?! Убери от меня этого психа! Или я уйду!

– Отличная идея, – кивнул Тим, угрожающе надвигаясь. – Давай мотай.

– Да пош-шел ты! – Девушка вскочила.

– Сама пошла, – посоветовал Тим ласково. – И быстро.

Он таки вывел Нину из равновесия. Она уже не пыталась контролировать энергетику ситуации, ей действительно хотелось уйти.

– Умница, – кивнул Тим. – Не останавливайся. Давай быстренько, ножками, пошла на х…й.

Четкое указание направления движения Нину добило. Она проскочила мимо Тима, воткнула ноги в кроссовки, сорвала с вешалки потертую кожанку, сунулась было на кухню, но наткнулась на стеклянный взгляд окаменевшего Кремера и тоже застыла.

– Пошла на х…й, – тихо повторил Тим.

Девчонка повернулась к нему с явным намерением бить, но Тим сделал неприличный жест. Глаза у Нины заблестели от слез, она пулей выскочила из квартиры, захлопнула дверь и с грохотом поскакала вниз по лестнице.

– Тяжело со взрослыми общаться, – вздохнул Тим соболезнующе. Он подпитал следящий контур, быстро просканировал остальные уровни своего поля, нашел, что опасности пока нет, а пси работает нормально, и «отпустил» Кремера, который моментально схватился за стакан.

– Значит, так, отец, – сказал ему Тим, выходя в прихожую. – Ты меня не видел, ничего не знаешь, не был, не участвовал, не привлекался.

– Погоди, Тим! Останься! – промычал Кремер через сигарету, закуривая.

– Я вернусь, – пообещал Тим, внутренне содрогаясь от мысли, что этого не будет. И вышел.

На лестничной клетке он еще плотнее обычного заэкранировался от пси-сканирования. Нырнул в соседний квартирный блок и встал за угол. Потому что по лестнице поднималась Нина. Не заметив Тима, она свернула к двери Кремера и нажала кнопку звонка. Все было ясно. Тим осторожно выскользнул на площадку и пошел вниз.

***

– Я так и знала, что ты в бегах, – вздохнула Ольга, разглядывая небритую физиономию Тима. – Что же ты делаешь, сумасшедший…

– А у тебя есть другие идеи? – грустно спросил Тим. – Посоветуй.

– Все равно я тебя люблю. Какая же я дура! Но я тебя люблю… – Ольга крепко обняла Тима и спрятала лицо у него на груди. Тим осторожно ткнулся носом в ее пышные светлые волосы, и по телу его пробежала дрожь. Наконец-то рядом был друг.

В электричке Тим мгновенно заснул. Ему так и не удалось выспаться – ночью он попытался забраться к себе в квартиру, но перед домом обнаружил сразу три поста наблюдения, и во всех люди были вооружены «коробочками». Идти напролом Тим не рискнул, он был слишком утомлен для этого, и некоторое время осторожно маневрировал, обходя посты. Пока не наткнулся во дворе на давешний грузовик с надписью «Техпомощь» на борту. Грузовик был накрыт плотным экраном и «на нюх» воспринимался с трудом, что Тима неприятно поразило. Видимо, Проект начинал соображать, с кем имеет дело. Тем не менее Тим погулял вокруг грузовика с четверть часа, установил «соглашения», аккуратно пробил экран и расстроился окончательно. В кузове-фургоне имелся оператор со сканером, куча аппаратуры загадочного назначения и одна вещь, функцию которой Тим осознал мгновенно, хотя видел такую штуковину впервые и вообще не подозревал, что она может быть на свете.

Это оказалось устройство, о котором даже вконец сбрендившие беглые зомби говорили только шепотом. Настоящая, без оговорок, психотронная пушка. Не генератор, нуждающийся в руках экстрасенса, а полностью автоматизированное микроволновое оружие. За его пультом управления вроде бы никто не сидел, но оператор сканирующей установки несколько раз обращался к этому пустому месту и разговаривал с ним, как будто там был человек.

Изумленный Тим буквально прилип к фургону и потратил остатки сил на то, чтобы разобраться, в чем там дело. И пришел к выводу, что за пушкой тоже кто-то есть, но «унюхать» его невозможно. А значит, и поразить – тоже. Цель, которую не брал «на нюх» Тим, не заметил бы и проигнорировал даже шарик. Наконец-то Проект усадил возомнившего о себе экстрасенса Костенко в лужу по всем статьям.

Геопатогенная зона под домом помнила Тима и была к его услугам. Но врезать ее излучением по фургону, чтобы все там внутри к чертовой матери расплавилось, означало тут же впасть в энергетическую кому, столько для этого потребовалось бы усилий. Вконец расстроенный, Тим отступил. Он совершенно вымотался, у него не хватило пороху даже на то, чтобы вломиться переночевать в чью-нибудь квартиру. Ему отказывались повиноваться даже бублики, жизненно необходимые для подпитки следящего контура. Тим был подавлен, у него опускались руки. И он отлично знал причину депрессии. Ему было страшно идти на встречу с Ольгой.

Девчонка-зомби с многослойной психикой ужаснула его так, как не пугали даже ночные голоса, когда он впервые услышал их год назад. Вервольф из повторяющегося кошмара, жуткий зверь, с которым, быть может, Тиму еще предстояло встретиться, не заставлял его так дрожать и бояться. До Тима вдруг дошло, что он больше никому на свете не может доверять. Раз его дар не безупречен, раз некоторые категории зомби не определяются методами пси, то самым разумным для Тима было бы немедленно оборвать все свои прежние контакты и бежать. Желательно – из страны, а еще лучше – на какую-нибудь другую планету.

Потому что теперь в любой момент самый близкий человек мог измениться в лице и ударить Тима сзади по голове. Может, один раз, другой, третий удастся вовремя отскочить. Но однажды «щелчок» следящего контура запоздает. И тогда – психотронная пушка, которую не взорвешь даже сотней шариков, и экранированный человек за ее пультом, которого не «укусишь». И конец всему.

Тим ежился от ночного холода на грязной лестнице в сыром подъезде, грыз ногти и мучительно искал выход. К рассвету он впал в отчаяние. Утром решил – будь что будет. Пришел на вокзал, дождался Ольгу и сказал:

– Здравствуй, солнышко.

А теперь он спал, и его изголодавшееся поле, живущее во время отдыха само по себе, жадно тянуло на себя энергию, откуда только могло. К счастью, ехать нужно было всего полчаса, и энергетический «пылесос» не успел выйти на режим. Ведь ближе всех к нему была та, у кого Тим совсем не хотел воровать энергию. Теплая, сильная и дружественная женщина, которая любила Тима и которой он доверял.

Точнее, рискнул довериться.

Часть V

СТАЛЬНОЕ СЕРДЦЕ

5 мая – 14 мая, 20 августа 1991 года



– А что ты скажешь, если я попрошу разрешения здесь… э-э… задержаться? – спросил Тим в воскресенье ближе к вечеру.

Ольга приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. Закатное солнце через окно светило ей в спину, и Тим невольно улыбнулся, таким прекрасным было лицо девушки в ореоле горящих золотом волос.

– Да запросто… – произнесла она задумчиво. – Мои сейчас заняты, раньше чем через месяц они сюда носа не высунут. Поесть я тебе приготовлю чего-нибудь впрок, магазин в поселке, ты знаешь где. Сейчас барахло отцовское разберу, подберем тебе одежонку, не будешь же ты в одном и том же ходить.. А у нас в агентстве затишье, я смогу приезжать часто, ехать удобно… Деньги есть у тебя?

– Есть немного, на какое-то время хватит.

– Ладно, придумаем что-нибудь. Слушай, а твои? Они вообще в курсе, что происходит?

– Ну как тебе сказать… С матерью я на днях по телефону говорил. Она думает, что я ложусь в этот самый Институт на обследование. Рада безумно. Так что, допустим, неделю они беспокоиться не будут. Вот ведь дал бог родителей, а?

– Это ты их довел, милый. Извини, но ты кого хочешь сломаешь…

– И тебя?

– И меня. Ладно, не будем.

– Извини.

– Ничего. – Она прильнула к нему всем телом и мягко поцеловала в небритую щеку. – Колючка моя любимая… Знаешь, я отпрошусь, пожалуй, и в среду вернусь сюда до конца недели. Может, порисую немного, тряхну стариной. Здесь так тихо…

– Здесь действительно тихо.

– Ну а что ты хочешь, это же старые дачи, еще довоенные. Большие участки, люди спокойные. Ты соскучился по тишине, да?

– Понимаешь… – Тим сел на кровати и, обхватив себя руками за плечи, уставился на закат. – Здесь во всех отношениях тихо. И очень чистое место по энергетике. Никаких отвлекающих факторов, никакого мусора. Отношение сигнала к шуму почти нулевое. А мне очень нужно один интересный сигнальчик как следует «обнюхать»…

– Ты что-то чувствуешь?

– Помнишь, как-то однажды… Ну, когда меня по голове трахнули. Я тогда сказал тебе, что мечтаю – прилетела бы тарелка и забрала меня отсюда к едрене-матери…

– Да, – прошептала Ольга, вглядываясь в его лицо.

– Ты не передумала? Насчет того, чтобы я взял тебя с собой?

– В чем дело, Тим?

– Понимаешь… А, ч-черт! – Тим откинулся назад и твердо посмотрел ей в глаза. – В общем, мне нужно здесь отсидеться вовсе не потому, что я боюсь Проекта. Я за эти дни, спасибо тебе, набрался сил. Я в отличной форме. Вот, смотри. – Он протянул вперед ладонь, слегка напрягся, и через несколько секунд в его руке проступили очертания белого с голубым бублика.

Ольга чуть отстранилась. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что ее возлюбленный немножко не в себе.

– Что это? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Как сказал бы один мой знакомый биоэнергетик, это тороидальный микролептонный кластер. Но поскольку я не доктор физматнаук, то называю эту штуку бубликом. Вполне безобидная форма материи. Даже полезная. Заряжает батарейки. Я их за эти два дня штук сто, наверное, слопал. Потрогай.

– Спасибо, я потом как-нибудь, ладно?

– Глупышка. Привыкай.

– Там, куда ты собрался, мне придется все время с ними иметь дело? – осторожно спросила Ольга.

– Главное, мы будем вместе и в полной безопасности.

– Где это?

– Далеко. Но у меня нет выбора. Проект от меня не отступится. Он уже прибрал к рукам всех активных московских сенсов. Более того, начинается инициация совсем молодых, почти детей. Затевается что-то невообразимое, и мне в одиночку эту лавину не остановить. Лет через пять-шесть, а может, и раньше, в Советском Союзе наступит Золотой Век. Будет построено абсолютно счастливое, идеально управляемое общество. Полное единомыслие, безусловное одобрение и даже обожание властей. А к середине двадцать первого века КГБ будет править миром.

Девушка откинула одеяло, спустила ноги с кровати и потянулась за одеждой. Тим улегся на живот и завороженно глядел, как исчезают под тканью обожаемые им ноги, золотистый островок между ними, гладкий молодой живот, упругие чуть тяжеловатые груди…

– Ты прекрасна… – прошептал он.

– Пойдем вниз чай пить, – сказала она.

– …хотя не исключено, что сбудется пророчество Нострадамуса, – размышлял Тим вслух, спускаясь по лестнице на первый этаж. – Если старик Мишель не ошибся и если ученые правильно расшифровывают его записи, то Генриху Счастливому уже десять лет.

– Это кто? – спросила Ольга безразлично, накрывая на стол.

– Будущий гениальный воитель и президент Объединенной Европы. Понимаешь, по Нострадамусу, в двадцатые годы следующего века начнется страшное мочилово по всей планете. Белые против черных, желтые против всех, мусульмане тоже… против всех. Самое интересное, что, если верить Нострадамусу, все эти армии будут транзитом идти через нашу территорию. Мало не покажется. Но Генрих победит, и те, кто останется жив, об этом не пожалеют. Во всяком случае, если воспринимать Нострадамуса всерьез.

– А если нет? – по-прежнему безразличным тоном произнесла Ольга.

– А если нет, – вдруг разозлился Тим, – тогда командовать будут наши. И разведут «совок» на всю планету. Ты Оруэлла читала? Это что, лучше, по-твоему? Когда весь земной шар трясется над тем, как бы половчее талоны отоварить?!

– Да уж! – впервые улыбнулась Ольга с момента, когда Тим продемонстрировал ей бублик. – Это будет весело… Давай садись… декабрист!

– В Сибирь за мной поедешь? – мгновенно спросил Тим, подходя к ней ближе.

– Ты это серьезно? – выпрямилась Ольга с чайником в руке.

– Отдай посуду, уронишь. – Тим отобрал у нее чайник, сунул его, не глядя, на стол и попытался обнять девушку. Она увернулась, переставила чайник на подставку и, закусив губу, принялась рассматривать Тима, будто увидела его впервые.

– Надвигается беда, – сказал Тим серьезно.

– Перестань меня запугивать, – попросила Ольга.

– Надвигается беда, – повторил Тим. – Так или иначе, а ее не избежать. Не психотронная война будет, так ядерная. Но я подозреваю, что нам есть где спрятаться. И, может быть, из этого убежища получится не только наблюдать, но и влиять на происходящее. Затормозить этот процесс, а то и обратить во благо.

– Все-таки у тебя мания величия, – произнесла Ольга задумчиво.

– Я просто в курсе, что творится, – покачал головой Тим. – Я сенс. Я это нюхом чую.

– Да что ты там унюхал?! – взорвалась Ольга. – Ну что?!

Тим присел за стол и аккуратно разгладил скатерть перед собой.

– Вот уже вторую неделю меня кто-то зовет, – произнес он тихонько. – Источник сигнала далеко на востоке. Где-то в предгорьях Урала, как я понимаю. И сигнал подает друг. Оттуда исходит такое… Понимаешь, солнышко, на этом языке нельзя врать. У биоэнергетики природа другая, она для обмана не приспособлена. А я чувствую, что там, откуда идет сигнал, нас ждет убежище. Надежное, комфортабельное и на всю жизнь. Раз я это чувствую, значит, так оно и есть. Конечно, это не летающая тарелка какая-нибудь, не чужой корабль. Их, наверное, вообще на свете нет.

– И на том спасибо, – пробормотала Ольга.

– Но там друг, – твердо произнося слова, уверенно сказал Тим. – Друг, который обеспечит нас всем необходимым. Он такой… Гуманный в лучшем смысле этого слова. Теплый, сильный, очень умный. И… – Тим запнулся и весело блеснул глазами. – И мохнатый, – заключил он.

– Сам ты мохнатый, – вздохнула Ольга, садясь напротив и принимаясь разливать чай.

Тим забарабанил пальцами по столу. Ольга придвинула ему чашку. Он благодарно кивнул, но к чаю не притронулся.

– В общем, или я уеду, или я останусь здесь, – сказал он после минутного раздумья.

– Уезжай, – посоветовала Ольга не без вызова в голосе.

– С тобой.

– Тимка, ты не понимаешь, о чем меня просишь.

– Да, наверное, не понимаю, – сказал Тим с неприкрытой горечью.

Ольга отставила чашку, протянула через стол руку и накрыла ладонью нервно подрагивающие пальцы Тима.

– Ты необыкновенный человек, Тимка, – сказала она. – Я не хочу тебя потерять. Но ты своей просьбой… Понимаешь, есть ведь еще и мои интересы. Верно?

– Если ты останешься здесь, у тебя уже не будет собственных интересов.

– Погоди, не перебивай. Мне двадцать три. И сейчас, пока есть возможность, я хочу позаботиться о своем будущем. Раньше все было просто, все было рассчитано на сто лет вперед. Я бы делала свой промдизайн в какой-нибудь конторе, рисовала для души картинки… Замуж вышла бы… Теперь все не так, все сложнее, но зато и возможности совсем другие. Понимаешь, Тим, если дальше все пойдет, как идет, то реклама в Союзе будет развиваться с огромной скоростью. И если я не буду дурой…

– Вот уж кем ты не будешь.

– Точно. Я скорее буду стервой. В общем, Тим, все идет к тому, что через год у нас с одной девчонкой будет на пару свой бизнес. Дизайн-студия. И полиграфия. Календари, плакаты, макетная реклама. Понимаешь, Тимка, мне слишком дорого обошлось то место, которое я сейчас занимаю. Мне слишком здорово пришлось себя переломить. Я-то мечтала совсем о другом, ты же знаешь… Но зато если я не поведу себя глупо, то рожать буду в хорошей клинике и у моего ребенка будет все.

– Это что-то позитивное, – улыбнулся Тим. – Я-то думал, что ты вообще рожать не хочешь.

– А сегодня, милый, рожать никто и не собирается. Кого хочешь спроси. Ты пойми меня…