Соловьев Георгий Германович



Легенда Диких Земель

Предисловие.

Представляя уважаемой читающей публике свою повесть, автор считает нужным предварительно внести некоторую ясность, дабы упредить непонимание или излишние вопросы. Итак, чем НЕ ЯВЛЯЕТСЯ или чего НЕТ в данном произведении:

- здесь отсутствуют некоторые важные моменты и особенности, делающие текст более красивым. Усилия автора были больше направлены на описательную сторону дела, поскольку первоначально задумывался сценарий, а не простое повествование;

- общий стиль предназначался для прочтения \"детьми изрядного возраста\", как писал классик;

- здесь нет подробных психологических проработок персонажей, свойственных для настоящих произведений высокой литературы;

- здесь нет подробных описаний или иллюстраций из истории, географии, политического или административного устройства и прочих вещей из выдуманного мира. Некоторые из них можно воспринять по ходу чтения, другие же являются недосказанными с тем умыслом, чтобы раскрыть их позже, в других рукописях, если на это будет воля читающей аудитории. Автор искренне считает, что в некоторых случаях читающий должен сам взять на себя труд создания определенных картин в своем воображении, что лучше восприятия уже готовых иллюстраций. Этот подход может быть изменен лишь через определенное время, если на то будут веские причины.



Несмотря на все вышеперечисленное, автор надеется своим сочинением доставить немало приятных минут почтенной публике. Как знать, возможно, некоторые мысли, изложенные здесь, будут удостоены вполне серьезных размышлений…



Георгий Соловьев.

Легенда Диких Земель.

\"… Совесть, благородство и достоинство - Вот оно, святое наше воинство…\" Булат Окуджава.
\"… Ох, ус эти скаски, ох уж эти сказацники…\" Из мультфильма \"Падал прошлогодний снег\".
\"…Инриитал этадра, ко-птира, велето затар. Аумэан. Инрия лучезарная, вселюбящая, благослови людей. Аминь…

… Достопочтенный читающий, да будут твои дни долгими и полными добра и мудрости, сия рукопись, к которой приступаешь ты ныне, поведает тебе о жизни в краях Минаэладат-Лииавона, прозываемых в иных наречиях Дикими Землями. Здесь ты найдешь подлинное значение и смысл тех событий, что теперь принято считать лишь красивым сказанием. Я, брат Миродар, свидетельствую о том, чему был сам живым очевидцем или что стало мне ведомо из верных источников. Итак, желаю тебе, читающий, внимания ума и остроты сердца, как это и должно быть у каждого доброго человека…\"

--

… Порыв южного теплого ветра пробежал по макушкам деревьев соснового леса. Был полдень, когда из-за поворота, на прогалину, бывшую развилкой двух лесных дорог, вышел караван из трех тяжело нагруженных телег. Каждую подводу сопровождало, помимо возницы, по два человека, а впереди двигался проводник - высокий бородатый мужчина в грубой одежде из серой ткани, в длинном сером балахоне почти до пят. На ногах его были высокие кожаные сапоги. Из-за правого голенища чуть выглядывала рукоятка небольшого охотничьего ножа. На голове - такая же серая, широкополая поношенная шляпа. Проводник время от времени бросал пристальные взгляды на правый путь, терявшийся где-то на северо-западе в густоте темнохвойных зарослей.

Вся запыленная процессия шла молча. Тягловые быки, казалось, дремали на ходу в этой летней жаре.

Ближе к дорожному указателю, что на самой развилке, из придорожных кустов вышли двое незнакомцев, одетых в пошитые из звериных шкур куртки и штаны. Мужчина в сером балахоне поднял руку - возницы остановили свои телеги, остальные попутчики настороженно уставились на нежданную помеху. Один из незнакомцев встал возле куста на обочине, опершись на большую, небрежно вытесанную дубину с окованным медью набалдашником, другой сделал несколько шагов вперед, поигрывая ржавым шестопером на короткой рукоятке. Он презрительно ухмыльнулся сквозь всклокоченный ворс на своем лице и бросил проводнику каравана высокомерно:

- Опять мы с тобой встретились, Мелдун, и опять ты тащишь за собой каких-то крестьян-оборванцев через мой лес!

Тот, кого назвали Мелдуном, по-видимому, не слишком намеревался уступать столь наглому собеседнику.

- А с каких это пор ты, Дубас, стал смотрителем в здешних краях? Или король вместо пеньковой повесил тебе на шею серебряную цепь государственного объездчика?

- Плевал я на короля, королеву и весь их двор! Гони-ка мне денежки за проезд или мои друзья обломают тебе и всем остальным бока!

- Чтобы Мелдун из Акрома испугался двух бездельников?! Я тебя знаю, собачий сын! Убирайся с дороги или получишь! - с этими словами проводник выхватил из-под балахона длинное кривое лезвие, напоминающее ятаган. Дубас прыгнул вперед и взмахнул шестопером. Второй разбойник, издав протяжный свист, одной рукой подхватил свое громоздкое оружие и тоже бросился на Мелдуна. Люди из каравана, казалось, были не из трусливых и, взявшись за топоры и ножи, накинулись на обидчиков. В этот момент справа и слева от дороги кусты зашевелились и оттуда с криками и ревом ринулась разбойничья шайка - с десяток таких же, как Дубас головорезов. Между повозок закипела драка. Мелдун, уворачиваясь от выпадов своего врага, изловчился и всадил свой страшный \"ятаган\" по самую рукоятку Дубасу под самое сердце. Издав торжествующий крик, проводник не заметил опасности, подстерегшей его сзади - дубина с медным набалдашником пала ему на темя. Он, сделав пол-оборота на месте, рухнул навзничь. Потеряв своего предводителя, крестьяне потеряли и весь запас боевого духа. С воплями \"Спасайся, кто может! Помогите, грабят!\" они бросились врассыпную. Один возчик нырнул под телегу и затаился там в надежде, что его не заметят, пока будут потрошить поклажу, собранную для ярмарки.

Догонять крестьян бандитам скоро сделалось лень, они предпочли вернуться и взять свою добычу. В рыжую пыль, под колеса возов, полетели мешки, ящики и корзины. Бочонки с вином и пивом были тут же откупорены, и началась оргия пополам с грабежом. Быков распрягли самым \"быстрым\" способом - разрезав и испортив упряжь. Животные не стали дожидаться участи закуски на пиру под пиво и вино и все разбежались, кроме одного старого увальня, которого налетчики успели зарезать и начать разделывать.

Сын мельника, Аспер Ангус, который и прятался под днищем одной из телег все это время ни жив, ни мертв от страха, сообразил, что не стоит покидать свое убежище по крайней мере до тех пор, пока члены шайки не \"нагрузятся\" так, что не смогут его преследовать или еще лучше - вообще стоять на ногах. Климкентская ярмарка, по слухам, обещала быть богатой в этом году, так что \"горючего\" в разграбляемом багаже было много.

Негодяи уже начали разводить костер для будущего жаркого, когда один из них привлек внимание товарищей своими криками, указывая куда-то на северо-восток, в небо над лесом. И тут вдруг грозная черная тень, тяжелая, как туча, навалилась сверху и подмяла под себя людей, копошащихся на дороге. Удивление быстро переросло в ужас, сопровождаемый истошными криками: \"Дракон!! Дракон!!\".

- -

\"…Как мысли черные к тебе придут, Откупори шампанского бутылку, Иль перечти \"Женитьбу Фигаро\"…\" - А.С. Пушкин.
Постепенно туман у подножий Западных гор стал рассеиваться. Тропа, в которую в этих пустынных местах превратилась торная королевская дорога, плавно змеилась между зеленых холмов, покрытых редколесьем. Эйрик почти отпустил поводья и его верный Грач, вороной трехлеток-иноходец, сам прокладывал путь по низкой траве с изредка попадающимися цветами. Простор, восходящее солнце, утреннее пение птиц в кустарнике, - все это не могло отвлечь молодого человека, едущего верхом, от глубокого, сосредоточенного размышления - мысленно он был далеко от этих мест.

\"… Замок Текван… Тот самый солнечный день, когда проводили турнир в честь праздника весны под эгидой принца-наместника… Барон Ферэнс, мой дальний и единственный родственник на всем белом свете… Теплые, нескрываемо теплые взгляды его приемной дочери Мирии, будущей баронессы де Ферэнс… Барон мне сочувствует, и в этот раз помог деньгами, чтобы я смог добраться до замка и все-таки показать себя на турнире… Овации публики…А потом был этот страшный удар герцога Керга, когда мой щит разлетелся в щепки под его копьем… Схватка была неравной - пеший с мечом против конного рыцаря… Я сделал все, что можно сделать для чести, но надо было сделать еще больше!…

… А еще позже - этот разговор в главном зале Теквана. Принц Грегор, его тонкое, бледное лицо, ухмыляющееся в черные усы, и его холодные, злые, презрительные глаза… Долг обязывает рыцаря верно служить своему сюзерену, но слова обидного прозвища - \"Эйрик-Неудачник\", брошенные даже из его уст, взывают к отмщению!… Он приказал отправляться в эти земли и навести здесь порядок, чтобы подданные не имели повода для бунта.

\"Видишь ли, благородный рыцарь, по закону о наследовании мой отец, король Лэндрийский, не дает мне права, как и моим братьям, создавать собственную армию, поэтому я призвал в этот замок всех желающих послужить мечом моим и, разумеется, королевским интересам. Лично тебе предстоит отправляться вот в эту область, - принц ткнул указательным пальцем в старинную земельную карту, развернутую на столе. - Так вот, любыми путями и любыми средствами ты должен восстановить порядок и спокойствие в этом крае. Если ты наберешь отряд единомышленников себе в помощь, я не вправе помогать вам, однако я вручаю тебе настоящую бумагу, - он подал свиток, скрепленный сургучной печатью, - которая дает тебе возможность действовать от имени короля и от моего имени. Надеюсь, вам повезет - все-таки! - и ты оправдаешь мое доверие. Что касается вознаграждения - моя казна почти пуста, но все трофеи, добытые вами праведным способом, будут безраздельно ваши! А теперь я тебя более не задерживаю. Отправляйся немедленно!\"

Эйрик, как человек не глупый, все же не мог понять, что стоит за таким поручением. Но, в конце концов, он отбросил свои раздумья и переключил внимание на проселок, с которым теперь пересеклась тропа, по которой и выступал его Грач. Вдалеке, слева, почти у самого горизонта, виднелся дорожный указатель. Рыцарь пришпорил коня, повернул и поскакал вперед, находясь в нетерпеливом любопытстве. Когда столб, наконец, приблизился к его глазам, он увидел надпись, вырезанную на потемневшей перекладине: \"Пост Ур-Кам\". Обычно, посты ставились как небольшие укрепленные поселения на самых границах государства. Но Ур-Кам был явно далек от ближайшего рубежа, нуждавшегося в защите. Можно было предположить, что это поселение, действительно было когда-то форпостом или сторожевой заставой, но за давностью лет успело стать маловажным захолустьем.

Меж тем окружающий пейзаж изменился. Холмы справа и слева от дороги были покрыты темнохвойным молодым лесом, который бывает на подступах к предгорьям. Чем дальше шел путь в сторону указанного местечка, тем плотнее обступали его кусты и деревья. И вот заросли прекратились, колея выпрямилась, и открылся вид на довольно широкую предгорную равнину, ограниченную слева крутыми серыми скалами, постепенно, к северо-западу, переходящими в горный хребет, покрытый разнотравьем, а справа - стеной еще более густого леса. Окончание дороги можно было разглядеть на утоптанной площадке возле ворот, закрывавших вход в деревянную крепость со стенами из высокого частокола, над которым в некоторых местах виднелись сторожевые вышки. Поселение, оказавшееся внутри форта, располагалось, в основном, вдоль естественной каменной стены из тех же скал.

Перед площадкой, справа от дороги, на небольшом возвышении из каменных тесаных блоков стоял колодезный сруб. Вообще, все это место производило впечатление неспешной сельской жизни. Огороды и поля раскинулись, начиная от самых стен и почти на всю долину, перемежаемые кое-где каменными невысокими заборами и линейками живой изгороди; сараи и небольшие загоны для скота находились, очевидно, в тех местах, где их хозяевам заблагорассудилось их поставить. На вышках и на стенах стражи не было видно, стоявшая кругом праздная тишина лишь изредка прерывалась пением петуха или шумом другой домашней живности. Судя по внешнему виду, укрепления крепости давно не ремонтировались в силу того, что местные обитатели не ждут приближения какой-либо крупной опасности.

В одной створке ворот было приоткрыто наблюдательное окошко. Эйрик подъехал к ним и просунул свою русоволосую голову в это отверстие. По ту сторону, слева от ворот располагалась сторожевая будка, из которой торчали два сапога, и доносился приглушенный здоровый храп. Тут же стояла видавшая виды алебарда с королевским гербом на широком лезвии.

Эйрик постучал. Через некоторое время из будки, кряхтя, показался пожилой стражник с седой головой и длинными обвисшими седыми усами. Он прихватил из будки, а затем приставил к воротам небольшую трехступенчатую приступку, взобрался на нее, уставившись на незваного гостя, долго моргал, а потом спросил удивленно:

- Ну?

- Я рыцарь Эйрик, прибыл сюда с важным поручением от его высочества принца Грегора. Вот его свиток с печатью!

- Что ж, хм, раз так, я впущу Вас!

Оконце закрылось, правая створка ворот со скрипом двинулась. Во внутреннем дворе, помимо сторожевой будки и караульного помещения, были казармы, конюшни, два барака, служившие складами, посередине - небольшой плац.

- Скажи-ка, приятель, могу я поговорить с кем-нибудь из начальства?

- Хм, ну, гарнизон весь находится по домам. Казармы закрыты. Лейтенант королевской стражи Брак, чтоб ему, пропойце, сбежал еще два года тому назад, прихватив гарнизонную казну. Сейчас все стражники подчиняются напрямую бургомистру. Его дом - на главной площади, в Нижнем Городе.

- Как мне туда проехать?

- Придется Вам, рыцарь, ну, это…, пойти за мной - я здесь сегодня сторож - открою для Вас ворота в Нижний Город! От них сразу ведет мост через поток Восемь Струй, дальше - яблоневые сады, а там и город. Из него только один выход - в сторону Западных гор, здесь это зовут Ярмарочными воротами.

- А где можно дать отдых себе и коню?

- Ну, это Вам надо пройти до харчевни \"Пьяный вепрь\". Хе, местные острословы говорят, что деревянная свинья над ее входом - это портрет хозяина!

- Он, должно быть, слишком жаден?

- Ну, Вы угадали, рыцарь! Так что когда будете говорить с ним, становясь на постой, не спешите расставаться с деньгами - его лучше печь на медленном огне!

- Это как?

- Сами увидите, как его поросячьи глазки забегают, когда зазвенит серебро! Если имеете тугой кошель, как бы невзначай покажите ему его, но каждый раз торгуйтесь - он жаден, но не глуп, а нынче большая ярмарка уже кончилась, посетителей и гостей, кроме гуртовщиков и торговцев лесом, здесь почти не бывает!

- А что слышно о гостях незваных и нежелательных?

Сторож помрачнел и насупился:

- Ну, мое, это, дело маленькое! Хотите знать больше - ступайте к бургомистру!

Проводив Эйрика, стражник закрыл за ним ворота в крепость. Действительно, на другую сторону бурного потока был перекинут узкий каменный мост.

Сезон сбора урожая в этих местах, очевидно, уже давно завершился, поэтому в садах никто не работал. Все яблони выглядели очень ухоженными, с побеленными стволами и подпорками у особо тяжелых ветвей. Дальше, за садами, возвышались двух-, трехэтажные дома городской знати - зажиточных мастеров-ремесленников и купцов. Тут же, в первых этажах, располагались лавки с разнообразными товарами - если судить по их вывескам. Впрочем, \"зажиточный\" квартал состоял всего из десятка домов, остальные жилища выглядели куда более скромно. Дома местных богатеев окружали собой овальную главную площадь, на одном из концов которой стоял дом самого бургомистра. Это строение было хорошо отделано и имело некоторые лепные украшения, - все, дабы затмить остальные владения своей роскошью и изяществом.

Был уже полдень, время обеденное. Двери лавок и мастерских были приоткрыты, оттуда доносились запахи еды и горящих очагов. На улицах время от времени появлялись люди, мужчины и женщины, несущие корзинки со съестными припасами в свои жилища, магазины или мастерские, - на одиноко едущего путешественника никто не обращал особого внимания.

Возле порога дома бургомистра (он же - здание суда) Эйрик увидел коновязь, возле которой и остановился. После его стука отворил дворецкий важного вида, оглядел пришельца с головы до ног и спросил:

- Чем могу служить? Что Вам угодно?

- У меня письмо вашему бургомистру от принца Грегора! Я - рыцарь Эйрик, посланец принца!

- Извольте подождать в этой комнате, я доложу о Вас его превосходительству!

Через несколько минут в эту небольшую залу по лестнице со второго этажа спустился полноватый господин, на вид - старше сорока лет, с короткой остроконечной бородкой и усами на округлом лице. Он был одет в расшитый золотом камзол, на начищенных до блеска черных башмаках с высокими, толстыми каблуками виднелись серебряные пряжки. На одной из ступенек он чуть задержался, с любопытством разглядывая посетителя. Когда он спустился в залу, Эйрик, учтиво поклонившись, представился и отдал бургомистру свиток с сургучной печатью. Быстро прочтя его, градоначальник спросил:

- Итак, сударь, что именно Вы собираетесь делать?

- Во-первых, Ваше превосходительство, я хочу больше узнать о здешних делах, разведать местность и прочее. Во-вторых, надеюсь, что мне не придется всем заниматься самому и мне удастся найти себе здесь компаньонов для путешествий. И, в-третьих, я бы рассчитывал, если возможно, на Вашу помощь!

- Не хочу излишне огорчать Вас, рыцарь, но из-за скудости средств в городской казне я не могу никого нанять для службы городу! Расплата даже с имеющимися стражниками происходит раз в год, после большой ярмарки, когда мы собираем самые большие налоги. Кроме того, городской гарнизон нужен здесь, для защиты имущества и земли горожан. Мне бы очень хотелось чем-либо Вам помочь, но, право, не знаю, чем именно!

- Что же, тогда просветите меня по поводу того, что здесь происходило необычного или странного в последнее время!

- Вообще-то, здесь, у нас, довольно тихая местность! Так, разве что разбойники изредка пошаливают на королевской дороге да на проселках. Ну, там, в лесах, знаете ли, говорят, всякая живность шевелится, но опять же - очень редко, очень редко! - для пущей убедительности бургомистр поднял вверх указательный палец правой руки. \"Да, - подумал Эйрик, - этот градоначальник либо что-то скрывает, либо он - настоящий мошенник, либо… Главный казначей принца говорил, что королевские пошлины отсюда давно не поступали, между тем местные сборщики податей прислали сообщение, что все налоги собирают исправно. А еще - этот сторож в крепости как-то странно замолчал! Да, надо будет разбираться самостоятельно!\".

- Ах, да! - бургомистр ударил себя ладонью по лбу, - Чуть не забыл совсем! Я все-таки Вам помогу! Возьмите-ка вот это! - он протянул Эйрику половинку королевской серебряной монеты, которая висела на тесемке, продетой через маленькое отверстие. - Это будет знаком для местных торговцев и служащих мне людей, что Вы - под моим покровительством, и все, кто имеет такой же знак у себя на шее, будут способствовать Вам, чем только смогут.

- Отлично, благодарю Вас, Ваше превосходительство! - Эйрик, слегка поклонившись, вышел.

После того, как входная дверь закрылась, бургомистр стоял неподвижно посреди залы, заложив обе руки за спину и о чем-то размышляя. Постояв так недолго, он встряхнул головой, повернулся и несколько игриво взбежал по лестнице наверх. Пройдя вперед, и, оказавшись напротив дубовой двери в другую комнату, он постучал и весело позвал:

- Меатис, дорогая, у меня хорошие новости!

Дверь отворилась и на пороге показалась полноватая дама в богатом бархатном платье, с обрюзгшим лицом и недовольно скривленными губами.

- Я все слышала! Что ты еще придумал, Селдерик?

- Этот молодой дурень сослужит нам хорошую службу, дорогая! Денег я ему не платил, так что у нас есть возможность загрести жар чужими руками, нисколько не потратившись!

- Ну, старый пройдоха, выкладывай!

- Давай-ка лучше пройдем внутрь и я тебе все объясню - в таких делах нельзя доверять даже голым стенам!

Дубовая дверь быстро закрылась.

- -

\"Нициво не понимаю!\" Из мультфильма \"Падал прошлогодний снег\".
Колокол в башенных часах над домом бургомистра ударил четыре раза, когда Эйрик, показав \"жетон\" хозяину харчевни \"Пьяный вепрь\", присел за угловой стол. В этот момент в харчевне было пустовато, за исключением небольшой компании, сидевшей в противоположном конце зала под низким потолком. Скорняк, его помощник, лесоруб и крестьянин, возвращавшийся с поля и потому оставивший деревянные вилы у порога заведения воткнутыми в землю, потягивали из больших глиняных кружек пиво местной варки и разговаривали между собой вполголоса. Служанка, в сером платье, белом переднике и чепце, вытирала стол, только что покинутый посетителем. Хозяин был не слишком разговорчив, поэтому, поднеся Эйрику две кружки холодного пива и тарелку с ломтями хлеба и солониной, ушел за свою стойку, идущую вдоль широкой стены дома.

Две бочки с кранами, посудные полки, широкий камин, служивший одновременно очагом для жарки мяса и имевший приспособления для вертелов, да небольшая кухня в соседней комнате - таково было устройство всего хозяйства харчевни \"Пьяный вепрь\". Не слишком роскошно, но и далеко не бедно. Света из окон было достаточно, чтобы не пронести кружку мимо рта, хотя по масштабам строения эти окошки могли бы быть и побольше. И как это иногда случается в подобных ситуациях, степенное течение времени под треск поленьев в очаге и бормотание выпивающих горожан было внезапно нарушено резким звуком. Это входная дверь взвизгнула своими петлями под действием чьей-то торопливой руки. На середину помещения вышел, почти выбежал, человек, внешним видом напоминавший какого-нибудь бродягу или горького пьяницу, промотавшего все, кроме последних нательных лохмотьев. Вошедший оглядел всех присутствующих и взмолился, обращаясь к хозяину:

- Ради всего святого, не дайте мне умереть от голода и жажды!…

- Кто ты такой, оборванец, чтобы я стал тебя бесплатно потчевать?

- Ах, сударь, я две недели скитался по этому проклятому лесу, пока, наконец, не вышел на королевскую дорогу! Меня и моих спутников ограбили по пути на большую климкентскую ярмарку, но главный ужас заключается еще не в этом…

- Что случилось? Что ты видел? - скорняк и лесоруб вмешались в разговор.

- Я все расскажу, если меня здесь покормят и дадут хотя бы стакан воды!

Эйрик встал из-за стола и громко обратился к хозяину:

- Вот, возьми-ка, любезный, я заплачу за этого беднягу! Ему, видать, действительно досталось в переделке. Было бы разумно выслушать его, по крайней мере!

С недовольным видом кабатчик принял серебряную монету и принес из-за стойки тарелку вчерашних вареных бобов и бутылку дешевого кислого вина. Скиталец сел, рухнул на скамью возле одного из столов и набросился на еду. Когда он немного пришел в себя, отдышался, то заговорил боязливо, как будто враги, преследовавшие его, сидят за соседним столом, а компания слушающих уже ничем не может ему помочь - в глубине его глаз гнездился животный страх от пережитого.

- Меня зовут Аспер, я сын мельника Фикота Ангуса из Вангрии. Отец послал меня идти вместе с возом муки на ярмарку в Климкент, благо идти одному мне бы не пришлось, потому что некоторые из наших туда тоже собирались везти кое-что из своего урожая, да еще пиво и вино, какое уже доспело. Вышли, значит, засветло. Три дня в пути были - все спокойно! На четвертый день вышли на развилку, потом оставалось лишь свернуть, да и через день были бы уже на месте, как раз к открытию торжища. Так тут вдруг банда из лесу выскочила. Проводника как убили, так наши наутек пустились, а я сам местность плохо знаю, вот и растерялся. Потом шмыгнул под телегу, схоронился там и жду, когда можно будет от грабителей сбежать. А тут вдруг они заорали: \"Дракон! Дракон!\" Ну, думаю, час от часу не легче! И тут вдруг сверху прямо на дорогу эта тварь как бухнется - огромный, крылья черные, из пасти огонь вырывается, из ноздрей дым с искрами, глаза тоже огнями сверкают! Шайка, понятное дело, кто в лес, а кто под возами попрятался. Двое за одним из возов скрылись, так он их учуял, да как огненным шаром в них плюнет - ба-бах! - телега - в щепки, а от тех двоих разбойников только жареные подметки остались. Один бандит в лес хотел проскочить позади дракона, авось тот не заметит. Но дракон и его учуял да как ему хвостом поднаддаст - негодяй вверх тормашками полетел прямо на сосну, а там сухая ветка обломана была, так на этот остряк разбойника так прямо и насадило! А я лежу, с землей обнявшись, и все думаю, что сейчас мне и конец! Но слышу - дракон мимо по земле топает, потом повернул в мою сторону, телега перевернулась, а я мертвым прикинулся. Он, значит, постоял, воздуху потянул, да потом, слышу, сам себе говорит: \"Этот мертв!\". Потом он в сторону отошел. Слышу, ветер поднялся и трава зашуршала - дракон, должно быть, взлетел. Как только свист от крыльев стих, я - на ноги, и опрометью да в самую чащу! Как, сколько так бежал, - ничего не помню! Когда на какой-то поляне остановился, гляжу, - одежда изодралась о ветки, руки исцарапаны, лицо все горит, как его исхлестало. Ну, тут уж дух перевел, стал соображать, что дальше делать. Вспомнил, что бабушка у меня откуда-то из этих мест как раз родом была, так говорила, что главное тропу пешую найти, а там уж как-нибудь до проселка с указателями доберешься, а оттуда и на королевскую дорогу. Вот так я и стал путь-дорогу в лесу отыскивать. Кое-как досюда добрался, почти под самый частокол вышел. Ладно еще, что у Ярмарочных ворот стражник надо мной сжалился да сюда пропустил…

Служанка, державшая поднос с пустыми кружками, покачала головой и отправилась в сторону кухни. Скорняк, его подмастерье, лесоруб и крестьянин посочувствовали Асперу и немало подивились его рассказу, хотя, скорее всего, мало ему поверили. Хозяин заведения, слушавший все из-за своей стойки, крякнул и сказал:

- Ты, видать, или головой к своей телеге крепко приложился или воры эти, тебя до смерти перепугав, чем тяжелым по лбу наградили, вот тебе и померещилось! Ну, сказал бы: \"В лесу на зверлина наткнулся!\" или \"Шарганы в чаще напали!\", это еще куда ни шло, а то, хе-хе, дра-ко-о-о-н!!

- Я говорю сущую правду! - запальчиво выкрикнул сын мельника, для убедительности ударив себя ладонью в грудь.

Хозяин харчевни отмахнулся от него и занялся своими делами.

Когда остальные слушатели разбрелись, Аспер обратился к Эйрику:

- Молодой господин, я очень Вам благодарен, хотя, признаться, Ваша куртка и Ваш плащ… Да, я было, принял Вас за какого-нибудь торговца, но потом увидел Ваш меч. Но Вы, Вы-то мне верите?



- Трудно не поверить изорванной в клочья одежде и твоим царапинам! Что ж, тебе действительно досталось! Я, пожалуй, дам тебе еще немного денег, чтобы ты смог заночевать здесь, а завтра отправился бы к себе домой.

- Если Вы настоящий рыцарь, то что Вы намерены со всем этим делать?!



- Пока что я еще не до конца понял, что тут вообще творится, потому что то и дело натыкаюсь на разные странности, ну вот хотя бы твоя история.



- И что же?



- Еще не знаю!





- -





\"Не пробежал я и ста ярдов, как наткнулся на частокол\" Р.-Л.Стивенсон. \"Остров сокровищ\"




\"…Люди, засевшие в срубе, могли бы расстреливать нападающих, как куропаток. Дать им хороших часовых, да побольше провизии, они выдержат нападение целого полка… \" Р.-Л.Стивенсон. \"Остров сокровищ\"








В двух часах езды от Ур-Кама, если свернуть с королевской дороги на Каменный путь, как здесь называли эту мощеную проселочную дорогу, можно было попасть к каменной ограде, примерно в рост человека высотой, кольцом опоясывающей поселение ремесленников Тайвелкам, чье древнее название происходило от наименования более раннего населенного места и в переводе означающее \"Три холма\". Этот поселок действительно находился в долине между трех пологих холмов, покрытых низкорослой травой. На возвышенностях были установлены наблюдательные вышки, оснащенные колоколами, чтобы подать сигнал, который могли бы услышать даже в Ур-Каме. В поселке жили искусные знатоки своего дела - столяры, плотники, кузнецы, краснодеревщики, рудознатцы, ювелиры и люди многих других нужных профессий. Все, что создавалось их руками, либо шло на продажу обитателям здешних мест и в город, либо готовилось и сохранялось для вывоза на крупную ежегодную ярмарку на празднике урожая. Естественно, что, будучи одними из лучших во всем королевстве, мастера Тайвелкама получали заказы и из других мест, таких, как упомянутый уже ранее Климкент. Все работающие были объединены в Ремесленную гильдию, которая имела право голоса даже в Королевском Совете. По мнению окружающих, обитатели \"Трех холмов\" были людьми независимыми, знающими себе цену, немного горделивыми, но очень прилежными и трудолюбивыми. Их считали отличными собеседниками в разговорах и надежными партнерами в торговых предприятиях. Живя несколько обособленно, они имели собственное ополчение, собираемое Советом Гильдии в трудные моменты, постоянно же в поселке дежурили лишь небольшие силы местной стражи, так же нанимаемой на средства Ремесленной Гильдии. Стража занималась тем, что регулярно обходила улицы и следила с вышек за всем, что происходит поблизости. В целом это было довольно спокойное место, где все чувствовали себя уверенно и надежно.



Закатное солнце уже начало задевать своим краем верхушки отрогов Западных гор, когда Вилдиг Ринкуссон, торговец горячей снедью в своем крохотном магазине \"Жареный кролик\" услышал, как вдова средних лет, Ливзия Муро, по прозвищу \"Остроглазая\", закричала охранникам у ворот с ближайшей вышки своим пронзительным, резким голосом:



- Эй, там внизу! Не спите, лентяи! Со стороны Угрюмого бора в нашу сторону идут трое! Кто такие - пока не вижу…Ага, один впереди, двое сзади, с носилками, несут еще одного… Так, поворачивают к дороге… Пока никак не разгляжу их лица и во что одеты…



На некоторое время она затихла, напряженно вглядываясь вдаль, держа ладонь левой руки козырьком, защищаясь от закатного света.



- Ага, они уже вышли из низины и поднимаются по Каменному пути прямо к воротам… Странно, какие-то они темные да и идут как-то вперевалку… Уж не шарганы ли пожаловали? Этого отродья нам тут только не хватало!… Нет, вроде на шарганов не похожи… Так, сейчас, сейчас увижу… А-а-а, они - зверлины!! Тревога! Тревога! Сюда идут зверлины! К оружию!!





Окна и двери ближайших домов захлопнулись, стража протрубила сигнал тревоги, означающий, что врагов пока мало, и приготовилась к встрече. Несколько ополченцев собрались у сторожевой будки, все при оружии и в кольчугах. Их занимал не столько страх, сколько любопытство, потому что именно эти люди редко выходили за пределы своего жилья, не говоря уже о том, что зверлинов им до сих пор видеть вовсе не доводилось. Старшина стражи, пивовар Йохан Йохансен, правнук пирата с Северного побережья, неизвестным ветром занесенного так далеко, коренастый, низкорослый, немного кривоногий, в спешном порядке поправлял амуницию, торопясь к воротам. Взглянув в смотровую щель, он окликнул двоих из ополчения:



- Гехан-охотник, Лобрук-мечник, а ну, ребята, сюда! Поглядите-ка на наших \"гостей\"!





Тощий и долговязый Гехан так подался вперед, что кончик его длинного носа оказался по ту сторону щели. Лобрук почти ничего не видел из-за его головы, поэтому в нетерпении переминался рядом. Его средний рост не позволял ему просто так заглянуть за стену.



Гехан прищурился, потом потянул носом воздух, потом, отойдя на пару шагов назад, стал в задумчивости теребить свою жидкую бороденку. Лобрук глядел на дорогу.



- Ну, что скажешь? - поторопил старшина охотника.





- Хмм, мда, ветер, похоже, как это бывает, дует вдоль ворот! Я иногда могу учуять зверя в кустах, но здесь ничего не выходит! На вид они на зверлинов нисколько не похожи: идут на задних лапах, но грудь держат ровно, башка у того, первого, что я разглядел, смахивает на волчью, только вся шерсть черная, как вороново крыло. Одежды на всех троих - только кожаные ремни, один - на поясе, два - на груди, крест- накрест. Ниже пояса и на ляжках шерсть густая, длинная, как будто твои штаны надеты. Передние лапы - вроде наших рук, только с четырьмя пальцами и с когтями. Первый, наверное, вожак, у него много оружия на поясном ремне и из-за правого плеча какая-то рукоятка торчит. Ростом они на две-три головы будут выше нас, а вожак - на все четыре. Кто знает, чего они сюда-то припожаловали?!



- А ты что скажешь, Лобрук?



- Да я таких тоже раньше не встречал! Другое дело шарганы - их я успел порассмотреть! Досыта нагляделся, пока в рабах у них был!



- Что же теперь будет?! - испуганно и заискивающе заглядывая в лицо старшины стражи, спросил Вилдиг Ринкуссон, нервно отирая свои сухонькие ручки о засаленный передник.



Старшина задумался. С одной стороны, пришельцы были физически сильнее каждого стражника в отдельности, и, к тому же, хорошо вооружены. Их боевые навыки были неведомы, и как они ведут себя в бою, было неизвестно. Лезть на рожон, чтобы это узнать, Йохану не хотелось. С другой стороны, было сомнительно, чтобы три существа взялись штурмовать поселок, тем более неся раненого товарища на \"руках\".



Тем временем \"гости\" уже подошли к воротам почти вплотную. Вожак выступил поближе к щели и начал \"говорить\". Все эти звуки - рявканье, ворчание, подвывание, лай - напоминали то, как если бы обычная домашняя собака пыталась читать стихи на человеческом языке. Смекнув, что слушатели ни капли не прониклись содержанием его \"речи\", он перешел к языку жестов.



Наблюдая это, Йохан насупился, а потом заговорил властно и решительно:



- Наши гости хотят войти к нам! Что ж, мы откроем для них ворота. Но сначала приготовимся! - Дальше полетели жесткие слова команд: - Лучники - в шеренгу стройся! Целиться в них будете, когда войдут! Без моей команды не стрелять! Эй, на вышках, глядеть по сторонам в оба! Ополчение, оружие вон из ножен! Вы трое - справа от ворот, вы четверо - слева. Стражникам - приготовиться! Лобрук, Гехан и вы, четверо, сюда, ко мне!





Когда все люди были на своих местах, Йохан крикнул:



- А ну, открывай!!



Дубовая балка, служившая засовом, отъехала в сторону, ворота поселка со скрипом, медленно, начали растворяться.



Первым вошел рослый вожак, двое других, с носилками, без малейшего шума последовали за ним. Вожак осмотрелся, глядя на людей сверху вниз. Когда он поворачивал голову, длинные шерстинки, образовывавшие у него подобие гривы от макушки до лопаток, колыхались, так что, глядя на него можно было подумать, что у него с головы, извиваясь, спускается к спине черная, блестящая змейка. Сделав еще несколько шагов и оказавшись в центре полукруга из стражников и ополченцев, он подал знак своим попутчикам и они, остановившись, опустили носилки на землю. Старшина стражи выступил навстречу незнакомцам, держа свой верный \"Свинобой\" в опущенных руках. Вожак оценивающе, почти не мигая, поглядел на Йохана. Казалось, его пронизывающий взгляд видит то, что делается у человека где-то внутри, в самой душе!



Постояв так еще несколько мгновений, \"гость\" плавными движениями своих когтистых \"рук\" расстегнул свой широкий кожаный пояс, снял его и опустил перед собой на землю. Такими же плавными движениями он вынул из-за спины за рукоятку свое главное оружие - огромный двухсторонний топор с полукруглыми лезвиями. Эти лезвия едва не смыкались между собой, поэтому, когда топор висел на спине своего хозяина, он вполне мог служить ему щитом. Если бы на земле, куда был положен этот топор теперь, было бы три подпорки, то за образовавшимся \"столом\" могли бы вполне усесться три - четыре гнома.





Еще раз взглянув Йохану в глаза, вожак указал \"рукой\" в сторону носилок, - двое \"попутчиков\" отодвинулись в стороны. Старшина стражи кивнул головой и положил на землю свой боевой топор, затем приблизился к носилкам. Шерсть на груди раненого существа была не такой густой, поэтому Йохан с первого взгляда понял, что перед ним лежит \"волчица\", или \"медведица\", если принимать во внимание рост незнакомцев. Он подозвал Гехана, знавшего толк в излечении диких и домашних зверей. Тот склонился над раненой и осмотрел ее плечо, - глубоко, по самое оперение вонзившись в плоть, там была короткая стрела малого арбалета.



- Проклятье, кажется, я узнаю эту стрелу: судя по цвету оперения, - пурпурно-желтому, - эта стрела пущена из малого арбалета конной королевской стражи, разъезды которой охраняют дороги. А вот это странно! - Гехан вынул платок из кармана и аккуратно промокнул его краешек в какую-то жидкость, оставшуюся на древке выше пробитого стрелой места. - Э, дело, кажется, дрянь! Стрела чем-то отравлена, и, судя по запаху, это не лесной шарганский и не пещерный гоблинский яд, а штука куда злее и коварнее. Видишь, край раны как будто разъеден, а несчастная жертва дышит прерывисто и с хрипами - это действие яда! Я не силен в этой алхимии, мои средства и навыки здесь не помогут, нужно вызвать нашего Фелдрика-волшебника!



- Хорошо, я сейчас! - ответил Йохан. Старшина извлек из-под одежды и кольчуги амулет в виде медальона из полудрагоценного камня в золоченой оправе на тонкой серебряной цепочке, надавил на камень большим, а потом и средним пальцем левой руки и с силой бросил артефакт на землю. Над местом падения вещи воздух заструился, как над раскаленной жаровней, и через пару мгновений, прямо из ниоткуда, возник вызываемый. Фелдрик оказался застигнут волшебством не в самый подходящий момент. Он стоял на одной босой ноге, в то время как другая, согнутая, была поднята над землей. Его скрюченную спину покрывал поношенный халат из мягкой ворсистой ткани, темно-бордовый, украшенный мелкими вышитыми цветами. Ночной колпак, шелковые кальсоны и рубашка, а так же сафьяновый шлепанец, повисший на одном пальце согнутой ноги, - все говорило о том, что маг только что встал с постели и разминался после бурной ночи, которую он, как обычно, проводил в своих волшебных опытах. Кружка с водой и зубочистка, торчащая из закрытого рта, дополняли смешную и нелепую картину.





Выплюнув зубочистку и выронив кружку, волшебник начал с того, что стал стыдить Йохансена:



- Ну, в самом деле, так же нельзя, в конце концов! Я говорил, что даю тебе это для срочных и неотложных случаев, но не до такой же степени!



Старшина, улыбаясь, стал его успокаивать:



- Извини, пожалуйста, Фелдрик! Нам действительно нужна твоя помощь и, в самом деле, неотложно!



Лицо Фелдрика, и без того бледное, худощавое и вытянутое, стало медленно вытягиваться еще больше, когда он только теперь огляделся и начал вникать в ситуацию, в которой оказался.



После кратких разъяснений Йохана Фелдрик промямлил:





- Да, да, конечно, конечно! Я буду рад помочь! - потом замялся, и уже резко добавил: - Но учтите - я специалист в домашней магии, определить отраву может и смогу, а вот чтобы полностью исцелить… это, пожалуй, не ко мне!





- Хватит, Фелдрик! - оборвал его бормотание Лобрук - Кроме тебя здесь это сделать все равно некому! А если робеешь, - мы с Геханом подсобим тебе! Что делать-то?





Фелдрик опустился на колени перед носилками и внимательно осмотрел рану. Потом он, придвинувшись, зажал торчащий конец стрелы между ладонями и стал производить странные звуки, переходившие от низкого мычания до тонких взвизгов. При этих воплях его руки, немного разжавшись, мелко вибрировали, как половинки камертона. Повторив эти действия четырежды, он позвал Гехана и Лобрука.



- Гехан, помнишь, как ты спасал ту самую косулю, попавшую под шарганский самострел? Когда я потяну за древко, придержи края раны, чтобы не разорвать кожу. Лобрук, возьми факел, зажги его и накали над огнем лезвие своего кинжала. Когда из раны пойдет кровь, прижги её. - И, подождав немного, скомандовал - Ну, начнем!



Гехан надавил своими длинными пальцами на кожу существа, а Фелдрик одним резким движением выдернул стрелу целиком. Из отверстия хлынула кровь. Лобрук, уже державший свой любимый \"Клык\" наготове, тут же прижег рану. Существо было не в том состоянии, чтобы протестовать. Фелдрик встал, помедлил еще мгновение, что-то припоминая, и, изобразив в воздухе пальцем какую-то магическую фигуру, подставил ладонь под предмет, который материализовался из поблескивающего марева. Это была прозрачная склянка, содержавшая густую субстанцию, напоминающую растопленный жир. К её горлышку была привязана узкая костяная лопатка, которой Фелдрик стал черпать неизвестное беловатое вещество с резким запахом и смазывать им рану лежащего существа. Покончив с этим, маг, улыбаясь, сказал:





- Мой бальзам \"Исцелитель\" быстро поднимет её на ноги! Это еще хорошо, что накануне соседская корова сиганула в кусты колючего ножелиста, ягоды которого так ядовиты! Мне пришлось избавлять её от шрамов на боках и морде, а чтобы она сама могла перебороть ядовитый сок, попавший в царапины, я подсыпал нейтрализующее снадобье. Возможно, на стреле была другая отрава, но теперь это несчастное создание само одолеет её действие!



Потом он нахмурился и осмотрел стрелу, поднеся её очень близко к глазам. Принюхавшись, он сказал:



- Странно, зачем это королевской страже смазывать свои стрелы такой сложной смесью? И почему нужно было травить это существо?



- Я сам хотел бы знать ответы на эти вопросы! - сказал старшина стражи.



- -





\"Марцелл. Какая-то в державе датской гниль\" В.Шекспир. \"Гамлет\"


А пока происходили все эти события, хозяин торгового заведения \"Жареный кролик\", Вилдиг Ринкуссон, наблюдал за всем происходящим, выглядывая из-за бочки с дождевой водой, что стояла на углу его магазина. Поначалу он был напуган и не смел высунуться из-за своего укрытия. Потом он очень осторожно стал выглядывать и всматриваться в происходящее. Поскольку никому до него дела не было, он осмелел и полностью высунул свою плешивую голову и, напрягая слух, наблюдал. Сразу после появления Фелдрика, Вилдиг, встав на четвереньки, уполз за угол дома, за тыльную стену. Там он встал и отряхнулся. Крадучись и все время озираясь, он направился к сараю, который был у него кладовой и хранилищем пресной дождевой воды одновременно. Бесшумно проникнув внутрь, он начал шарить рукой между кипами досок, обвязанных веревками и лежащих на многоярусных стеллажах, идущих вдоль стен. Наконец он, кажется, отыскал то, за чем пришел. Это был ничем не примечательный кусок неструганого дерева прямоугольной формы. Взяв его под мышку, Вилдиг шмыгнул в скрытую дверь, соединявшую подсобное помещение магазина и сарай. Там он, все так же осторожно открыл свою конторку, достал из ящика папку для бумаг в матерчатой обложке с непонятным синим знаком, оттиснутым сверху, извлек из нее лист тонкой полупрозрачной розоватой бумаги. Из того же ящика он вынул пузырек с чернилами, что было бы странно для стороннего наблюдателя, потому что все атрибуты для письма уже были на конторке - чернильница, перья, перочинный нож.



Оглянувшись и прислушавшись еще раз для верности, торговец прошел к входной двери магазина, запер её на засов, и, вернувшись к конторке, начал писать, макая перо в пузырек. Однако на пере были не чернила, а полупрозрачная жидкость без особого цвета, непонятно почему оставляющая следы на тонкой бумаге, которые через некоторое время бесследно исчезали.





И так он писал: \"Господину капитану К. от агента Кошачий Глаз. Доношу Вам, что здесь, на вверенном мне участке, люди, дававшие клятву на верность королю, оказывали помощь явным и тайным врагам Его Величества, Вашим врагам, врагам Его Высочества принца Г. и врагам бургомистра. Здесь складывается весьма тревожная ситуация, потому что местное население все более недовольно поборами, производимыми от имени короны. Смутьяны, список которых я передавал Вам на прошлой неделе, продолжают порочить лица всех правящих особ королевства и высказывались неоднократно за бунт против существующего порядка и законной власти…\"





Закончив своё дело, Вилдиг позволил себе немного расслабиться: он сел на табурет возле прилавка магазина, достал платок и вытер пот со лба, выступивший от напряжения. Отдохнув, он взял принесенную с собой деревяшку и одним движением разделил ее на две половинки. Внутри одной из них открылась выдолбленная полость. Бумага была как очень тонка, так и прочна, так что Вилдиг легко сложил её несколько раз до подходящего размера. Закрыв деревяшку с тайником, он вбил два небольших гвоздика в её углы, по диагонали, чтобы полость не открылась ни в коем случае. Затем он вернулся в сарай, на этот раз за перегородку направо от входа. Там находился неглубокий водосливный колодец, из конического дна которого под углом шла в землю составная глиняная труба, уходившая к обрывистому берегу Темного ручья. Над раструбом колодца, с потолка, нависало закругленное дно емкости для сбора дождевой воды. В центре этого дна был патрубок с заслонкой, открываемой рукояткой. Торговец подошел к колодцу, бросил \"шкатулку\" вниз, а потом резким движением открыл заслонку и тут же задвинул её обратно. Порция воды примерно в два ведра обрушилась вниз, смыла кусок дерева и, с утробным урчанием, умчала его в недра трубы.





С удовлетворением глянув вниз, Вилдиг плюнул и, развернувшись, пошел обратно в магазин уверенной походкой хозяина положения…







- -









\"…Идет охота на волков, Идет охота, На серых хищников - матерых и щенков…\" В.Высоцкий.






Рруак в тот день отдалилась от логова особенно далеко. Запахи говорили ей о присутствии кроликов на этой поляне. Она охотилась, и уже четыре тушки были наколоты на деревянный заточенный посох, когда, двигаясь вдоль елей на противоположном краю поляны, она услышала краем уха какие-то шорохи. Это были не дичь и не крупный зверь. Кто-то уверенной походкой двигался через лес, уверенной, но осторожной, потому что ни разу сухие ветки лесного опада ничего не \"говорили\". Любопытство взяло верх. Рруак поместила палку с кроликами в ветвях ближайшей ели, прикрыла её соседними ветками и бесшумно двинулась вперед, за шорохами. Ветер был слаб, да и дул не в ту сторону, так что чутьё не могло ей помочь, но слух и острое зрение лесного охотника четко задавали направление. Ельник закончился, пошел смешанный лес с травянистым подлеском. Травы давно обсохли от росы, потому что солнце было уже высоко. До времени днёвки оставалось не так долго. И вот возле полусгнившего березового пня показался след, - едва различимые контуры на примятой траве. Понюхав находку, Рруак, к своему удивлению, ничего не учуяла, хотя существо, прошедшее здесь, явно было не маленьким, да и птицей не было, чтобы летать или прыгать. Что-то тревожное стало подниматься в её сознании. Территория её клана еще не кончилась, да и найти соседей было практически невозможно. Но тот, кто шел, знал, как сбить ее с толку, он знал лес и был очень осторожен. Наконец ей повезло: возле старой осины была небольшая яма с водой, вокруг которой витали запахи тины и лягушек. Незнакомец, если он был один, имел неосторожность наступить в грязь, всего лишь половина следа, зато ясная, четкая, как клеймо. Крошечные растительные волокна остались в жиже, что говорило о том, что чужак обмотал ноги лыком волчьих кустов. \"Так вот почему у него нет запаха, - сок этого кустарника перебил, уничтожил весь запах, сам же он почти его не имеет даже в пору цветения!\". Эта хитрость еще больше раззадорила Рруак, - как это кто-то смеет дурачить жену главы клана! Ярость, сперва тихая, но все более распаляемая, стала вскипать в ней на этого, пока еще невидимого пришельца. Она двигалась все быстрее, пока не перешла на бег, искусно лавируя между стволами деревьев и павшим сухостоем, предательски притаившимся в траве. Шорох впереди стал все отчетливее, потом превратился в ясный звук шагов - она была ближе к незнакомцу, а он ее до сих пор не обнаружил.







Вот между стволами показался силуэт: высокая, мощная фигура, угловатая голова, одежда из шкур, огромный каменный топор на плече, заостренные чуткие уши - это шарган! \"Ах, ты, мерзкая тварь, кровопийца, сколько моих родичей пало от ваших поганых лап! Я буду ловка, сильна и яростна! Я разорву твою глотку, я достану тебя ножом, если не дотянутся когти!…\" Рруак неслышно преследовала врага, а тот не подавал признаков тревоги. Эта беспечность с одной стороны подхлестывала ее, чтобы напасть немедля, а с другой заставляла быть осмотрительнее, - шарганы редко бывают поодиночке, в рукопашном бою ей будет трудно справиться даже с одним, если он и вправду один, а не идет к своему лагерю или стоянке. Впереди, между деревьев, показалась просека, - это был участок дороги, проложенной людьми. Шарган остановился, спрятавшись за стволом сосны, огляделся, понюхал воздух, и, не найдя никакой опасности, вышел на эту дорогу. Рруак спряталась за той же сосной, прильнув к ее корням и навострив уши. Где-то невдалеке послышался лязг железа и топот конских ног, приглушенные человеческие голоса. Сюда ехали люди. \"Может, они его и убьют? Эти племена - давние враги!\" Она встала на четвереньки и чуть выглянула из-за ствола - четыре всадника, трое чуть позади, ехали навстречу шаргану, который спокойно стоял и ожидал их приближения, опустив своё оружие. Главный среди всадников, в черном плаще с яркой, пурпурно-желтой застежкой в виде треугольного щита, был одет в легкие латы и вооружен мечем, как и остальные. Он приблизился к шаргану, не обнажая оружия. Они о чем-то заговорили. Беседа шла довольно долго, но Рруак не знала, о чем речь, потому что собеседники общались по-шаргански. В перерыве между высказываниями главный подал своим спутникам какой-то едва заметный знак рукой. Один из сопровождавших достал из-под плаща маленький арбалет и углубился в лес на противоположной стороне дороги. Рруак подумала, что это не представляет для нее угрозы, и решила получше рассмотреть человека, мирно беседовавшего с шарганом. Она так увлеченно подкрадывалась, что не сразу услышала шорох откуда-то справа. Просто, резко обернувшись, она увидела того самого человека с арбалетом в руках, который теперь был очень близко и целился в неё. Рруак всем телом рванулась за спасительный сосновый ствол, но тетива арбалета звякнула, а её плечо пронзила острая боль. Человек закричал, шарган взревел, и все они вместе кинулись к ней. Несмотря на рану, Рруак вскочила и понеслась обратно, в чащу. Вслед ей полетело несколько стрел, но ни одна не достигла цели. Погоня продолжалась не слишком долго, потому что люди, бросившие лошадей на дороге, выдохлись, а шарган не решился на преследование в одиночку. Рруак сделала несколько петель в ельнике, а потом направилась на кроличью поляну. Стрела хоть и сидела глубоко, перестала причинять много беспокойства.





На краю поляны волна дурноты обрушилась на Рруак, заставив её осесть под высокой, старой елью. Жар охватил её, во рту всё пересохло, перед глазами поплыла пелена. Какое-то время она не могла даже шевельнуться. Усилием воли Рруак заставила себя встать и идти по направлению к логову, но сил хватило только до середины поляны. Следующий приступ повалил её ничком на землю. Кое-как перевернувшись на спину, она смогла издать призывный вой и её сознание помутилось, пелена накрыла её…



В следующий раз, когда чувства прояснились, Рруак была уже в Главном доме, кругом были её родичи, а рядом с её постелью из шкур оленей сидел вождь Вуулу. Он ласково облизал её морду, его рука легла на её здоровое плечо. Главная Мать, стоявшая в ногах ложа, подала ему лист какого-то растения, Вуулу разжевал его, а кашицу передал Рруак изо рта в рот. Терпкий, обволакивающий вкус этого растения прояснил мутную пелену, ослабил боль и немного снизил жар. Но её слабость была велика, а чтобы извлечь эту стрелу, надо было иметь нечто большее, чем просто крепкие клыки её родичей. Если бы рана отворилась сейчас, кто знает, дожила ли бы Рруак до следующего рассвета.



Через некоторое время забытье вновь овладело ею.



Следующий момент, который она ясно помнила, был тот, когда возлюбленный и братья несли её куда-то через лес. Дальше вновь был сумрак и серая мгла.





Следующая запомнившаяся ей картина, - это лицо человека, склонившегося над её плечом, бледное, с длинными черными усами. Человек почему-то был в смешном колпаке. Другой человек, в кольчуге и легком шлеме, выглядывал из-за спины первого. Оба были серьезны и сосредоточены. Внезапно она ощутила рывок и резкую боль там, где была рана. Она опять потеряла сознание…



… Рруак не знала, сколько прошло времени, но когда она открыла глаза, ни тех двоих людей, ни Вуулу, ни братьев рядом не было. Она хотела позвать их, но вместо призыва у неё получился слабый стон. Она вновь открыла глаза, когда услышала, что кто-то подошел к ней. Чутье говорило ей, что это человек, а место, где она находится, принадлежит этому человеку и его домашним животным. Она лежала на соломе, укрытая по грудь грубой тканью. Плечо было стянуто белой материей, но боль исчезла, только голова кружилась от слабости. Длинноносый человек в шляпе с петушиным пером и в охотничьей куртке стоял рядом и с любопытством глядел на неё, пригнувшись, и уперев руки чуть выше колен. Когда он заметил, что и на него смотрят, то с радостью громко произнес:



- Мелидор, наша больная очнулась, слава богам! Мелидор, скорее неси сюда похлебку, ей, наверняка, хочется есть после четырёх дней сна!





Опершись на здоровую руку, Рруак попыталась встать, но лишь немного приподнялась. Человек выбежал из помещения, но быстро вернулся с рулоном из коровьей шкуры, который он подложил больной под шею, чтобы та могла лучше держать голову. Вошла женщина, принесшая миску с курящейся жидкостью, от которой исходил запах мяса, поставила миску с ложкой у стены, удивленно посмотрела на Рруак и удалилась. От постели был виден открытый дверной проём.



Длинноносый, окончив возиться со шкурой, весело посмотрел Рруак прямо в глаза и спросил:

- Ну, как? Надеюсь, тебе лучше! Ты извини, языка твоего народа у нас тут не знают, так что я тебя спрошу простые вещи, а ты лишь кивай головой, если будешь согласна, хорошо?

Рруак кивнула.

- Ладно, не бойся, можешь мне доверять! Это - хорошая еда, а тебе надо поправляться! Так ты согласна, если я покормлю тебя похлебкой из цыпленка, забитого сегодня утром?

Кивок.

Он взял ложку и стал потчевать ее из миски. Варево было отменным, а давно потаенный голод пробудил аппетит. Между делом человек продолжал быстро говорить.