– А кто она, эта баба, которая дом купила? Что за характер-то? Неприветливый, что ль?
– Ой, вам лучше не знать… И меня лучше не спрашивайте. Пожалуйста.
– Ладно, не буду… Только Танька расстроится, наверное. Ей так охота обо всех и все знать!
– Иногда незнание бывает лучше, чем знание… Давайте лучше помолчим, ладно? Не обижайтесь, просто у меня что-то голова жутко разболелась…
– Ладно, как скажете. Куда вас везти-то, опять на автовокзал?
– Нет, лучше по адресу… Я покажу, как проехать…
Доехали быстро, и через час Лидия Васильевна вышла из машины у Вариного подъезда.
– Ой… Что это с вами? Заболели? – испуганно спросила Варя, открыв ей дверь.
– Нет, все в порядке… Чаю мне нальешь?
– Да, конечно…
– Сейчас посижу чуть-чуть и все новости тебе расскажу… Новостей очень много, Варюша. Во-первых, Артем все про эту сделку узнал. Деньги на счет твоей свекрови действительно поступили от некоего Седых Юрия Яковлевича…
– Так это же отец Богдана! С которым Гриша в машине ехал! И который…
– Знаю, Варя, знаю. Так оно и есть. Отец Богдана купил показания Виктории Николаевны против сына. Вернее, она сама ему предложила такую сделку.
– Сама?!
– Да, именно так, Варенька.
– А… откуда вы знаете, что сама?
– Да я съездила к ней… В то самое Знаменское, где она дом купила. Сначала Виктория Николаевна вообще говорить со мной не хотела, едва на порог пустила, а потом… Потом так разговорилась, что я не рада была! Лучше бы я вообще не знала того, что услышала… До сих пор в себя прийти не могу.
– А что она вам сказала, Лидия Васильевна? Что-то про меня, да? Очень плохое?
– Да не то чтобы про тебя… Хотя и про тебя тоже. А в общем, свое толкование всей этой истории выложила, собственное. Вот тут-то я в ужас и пришла. Оказывается, она действовала вполне целенаправленно и даже философскую подоплеку подвела под свой поступок. Мне показалось, какой-то жуткой достоевщиной от ее высказываний веяло, вроде того – тварь я дрожащая или право имею… Если я мать, то, значит, мне все позволено в отношении своего сына… Что-то в этом духе, да. Только герой у Достоевского потом ужасно раскаялся, а Викторию Николаевну никакое раскаяние не пробьет, на это и надеяться не приходится. Бедный, бедный Гриша! Какое же он детство ужасное провел с такой матерью! Он тебе никогда не рассказывал, кстати?
– Нет, не рассказывал… У нас вообще эта тема была – табу. Я у бабушки пыталась выспрашивать хоть что-то, а она сразу плакать начинала. Да если бы он мне сразу сказал, какие у них отношения, я бы и знакомиться с ней не пошла! Так настаивала, помню, так его просила: познакомь с мамой да познакомь… Очень ей понравиться хотела… Мечтала, что когда-нибудь мамой назову. А оно вон как вышло! Хочешь маму, а получаешь… Получаешь…
Варя заплакала тихо – не смогла удержаться. Лидия Васильевна протянула руки, ласково огладила ее по плечам, чувствуя, что и сама вот-вот расплачется. И потому заговорила отрывисто:
– Если… Если так хочешь… Если тебе так важно… Так нужно…
Хотела сказать, мол, меня можешь мамой назвать, да язык отчего-то не повернулся. И в самом деле – кто она этой девочке-сироте? Даже отдаленного родства нет. Просто знакомая женщина, которая помогла в трудную минуту. Что теперь, всех мамами называть, кто руку протягивает?
Варя, видимо, почувствовала ее смятение, быстро отерла со щек слезы, улыбнулась и проговорила тихо:
– Вы для меня больше сделали, чем сделала бы родная мать, наверное… Вы просто помогли, даже не зная меня. Помните тот вечер, когда варежку с письмом принесли? И хозяйка квартирная тоже здесь была и требовала, чтобы я ушла с детьми… А вы ее осадили как, помните? Сказали, что долг мой заплатите… А ведь вы даже не знали, как меня зовут! Можно сказать, первый раз видели! Я этого никогда не забуду, Лидия Васильевна, никогда… Это же все… Это же все гораздо дороже, чем… Кого-то как-то назвать…
Лидия Васильевна не успела ей ничего ответить – у Вари зазвонил телефон. И хорошо, что он зазвонил. По крайней мере, есть время отдышаться, справиться с комком в горле, который засел там – ни туда ни сюда…
Звонила, по всей видимости, Юля, сообщала что-то сногсшибательное. Потому что лицо у Вари стало растерянным, глаза округлились и моментально высохли ресницы от слез.
– Погоди, Юль… Как это – сюда едешь? К нам? Вместе с Марио? Да ты что, Юль… Чем я его угощать буду, с ума сошла? Борщом да макаронами с мясом? Да при чем тут, что они макароны любят, Юль? Ну да, я знаю про итальянцев и макароны… Но… Как это все, Юль? Погоди…
Видимо, Юля «годить» не стала, оборвала разговор. Сообщила самое главное, и хватит. Варя положила телефон на стол, растерянно посмотрела на Лидию Васильевну:
– Юлька с Марио сюда едут… Совсем с ума сошла… Что ей, больше повести его некуда?
– Так ты же ее лучшая подруга, самая близкая… Вот она и хочет тебя с ним познакомить! По-моему, все правильно делает…
– Ага! А чем я его угощать буду? Он же итальянец!
– Ну и что? Ты так говоришь, будто он марсианин и чем-то особенным питается! Да они там, в Италии, вообще одни макароны да пиццу едят, и ничего страшного с ними не происходит!
– Ну не борщом же мне его угощать, правда?
– А почему не борщом? А может, ему понравится? Если русские мужики борщ любят, почему ты думаешь, что итальянские из другого теста сделаны?
– Ну не знаю, не знаю…
– Зато я знаю! Давай доставай кастрюлю с борщом из холодильника, ставь на плиту, разогревай! Я знаю, что борщ у тебя отменный, сама пробовала. Погоди, мы еще за уши этого Марио от стола не оторвем!
– Боже мой, у меня и в комнате не прибрано, Мишкины игрушки везде, Дашины книжки…
– Да разве это считается беспорядком, когда детские игрушки разбросаны? Это ж вполне нормальная домашняя атмосфера! И вообще, что ты так испугалась? Подумаешь, пришел Марио в гости, ушел Марио из гостей… Не вижу причин для волнений и суматохи! Давай-ка лучше на стол красиво накроем, скатерть постелем… Есть тут в хозяйстве какая-то скатерть?
– Есть… Вон там, в кухонном шкафчике… А вдруг мы ее запачкаем?
– Ничего, отстираем! В крайнем случае, новую купим! Давай, давай, действуй… Гости на пороге, а она стоит, растерялась…
Гости не заставили себя ждать, уже через полчаса раздался звонок дверь.
Марио оказался вполне себе приятным молодым мужчиной, улыбался широко, дружелюбно и борща отведал с большим удовольствием. А вот Юлька, то есть Джулия, как называл ее Марио, наоборот, была весьма скованной оттого, что очень хотела произвести на жениха приятное впечатление. Впрочем, женихом Марио трудно было назвать, как-то не вписывался он в жениховские рамки. То есть всем присутствующим дамам улыбался почти одинаково, а Лидии Васильевне даже больше. И называл ее не как-нибудь, а сеньорой Лидией. По-русски говорил плохо, общались в основном при помощи автоматического переводчика в его телефоне.
Но однажды его взгляд вдруг остановился на Варином лице… И показалось, он удивился чему-то. Будто силился вспомнить, видел он это лицо еще когда-нибудь или нет…
Смотрел долго, не отрываясь. Варя не знала, куда себя деть от смущения, потом выскочила из-за стола, умчалась в комнату, на ходу пробормотав что-то про Мотю и Мишеньку – чем они занимаются, мол… Юлька проводила ее глазами, поджала слегка губы, но тут же весело заговорила о чем-то, показывая Марио ладошкой на телефон – включи, мол, переводчик, если не понимаешь!
А когда Варя вернулась, все повторилось вновь – то есть опять взгляд Марио завис на ее лице. Даже Лидии Васильевне стало за него немного неловко – ну что это, в самом деле? Забыл, что ли, чей он жених? Или он вообще не в курсе, что его здесь за жениха держат? Юлька же говорила вроде, что он по делам каким-то приехал… Может, решил совместить дела и просто знакомство с русской девушкой Джулией – почему бы и нет? А девушка уже намечтала себе…
Как бы то ни было, но Юлька приступила к решительным действиям. То есть быстренько увела Марио из гостей, буквально за рукав утащила. Бормотала ему что-то про русский обычай, который проговаривается как пословица «Пора бы и честь знать». Марио явно не понял, о чем речь, но против обычая вместе с пословицей перечить не стал. Но уже в дверях оглянулся, еще раз глянул на Варю. С таким отчаянием глянул, что у Лидии Васильевны вдруг сердце зашлось.
– По-моему, он в тебя влюбился, Варь, с первого взгляда! – со смехом произнесла она, когда за гостями закрылась дверь. – Уж не знаю, как теперь будешь перед Юлькой оправдываться…
– Да ну! – сердито отмахнулась Варя. – Скажете тоже… С чего бы ему вдруг взять и влюбиться? Может, я просто ему кого-то напомнила, вот он и смотрел… Может, я на маму его похожа…
– Ну на маму ты точно не тянешь, допустим. Этому Марио лет сорок, наверное, или больше даже. А вообще он ничего такой, да… Мне очень понравился…
– Да, вот бы у Юльки все с ним сложилось! Она же так хочет уехать…
– А ты? Хотела бы себе заморского жениха? Уехать бы к нему хотела?
– Да вы что, Лидия Васильевна! У меня же Гриша есть! Да если бы у меня была возможность, я бы лучше к нему поехала… Хоть на минуту его увидеть, хоть на секунду…
– Ну, будем надеяться, что ехать тебе не придется. Что все у нас получится. Вернее, у Аркаши все получится…
Они вздохнули в унисон, помолчали немного. Потом Варя спросила тихо:
– Вам чаю еще налить, Лидия Васильевна?
– Нет, спасибо… Пожалуй, я домой пойду, устала что-то. Такой день был насыщенный…
Поздним уже вечером позвонил Аркадий, отчитался деловито:
– Артему удалось документально зафиксировать факт перечисления денег со счета на счет. Сама понимаешь, надо было это очень быстро сделать… Мало ли какие связи у этого Седых есть! Сунешься через какое-то время в банк, а уж и следов нет…
– Да. Молодец Артем…
– Знаешь, Лидочка, я вот все время думаю: как этот Седых мог так проколоться, а? Он ведь не простофиля, у него вон какой бизнес…
– Артем считает, что он слишком уверен в себе был. Кто, мол, что-то проверять кинется? Напуганная вусмерть девчонка, у которой за спиной никто не стоит?
– Ну что ж… Ему хуже, значит. Никогда нельзя быть ни в чем до конца уверенным. Вернее, нельзя быть таким самоуверенным. Потому что на каждого самоуверенного всегда найдется своя мисс Марпл…
– Это я, что ли, мисс Марпл, по-твоему?
– А ты что, не согласна? По-моему, это комплимент…
– Да? Ну ладно тогда. Мне показалось, ты слегка иронизируешь надо мной.
– Да какая ирония, что ты! Ведь и ситуация и в самом деле – из ряда вон… Представляю, каково этой бедной девочке все это переживать!
– Да. Она чуть на улице не оказалась с двумя детьми. Еще бы немного, и… Даже боюсь представить…
– А ты, значит, аккурат и пресекла это самое «еще бы немного»?
– Ну да… Так уж получилось. Хотя честно тебе признаюсь – сама от себя такого не ожидала.
– Почему?
– Ну… Долго это объяснять. Когда человек очень много лет живет в пустоте, у него все эмоции атрофируются, в том числе и сочувствие к чужой беде.
– Да, знаю. Сам в такой пустоте живу. Вроде и жизнь кругом кипит, а пустота изнутри не уходит. Одиночество в старости – то еще испытание… Хотя я и пытался с ним бороться, и тебе предлагал…
– Не надо, Аркаша. Ну пожалуйста.
– Хорошо, хорошо, не буду. Давай лучше о деле тогда… Я уже подал ходатайство, чтобы дело вернули на доследование, знаешь?
– Да, знаю. Мне Артем сказал.
– Надеюсь, ты не против, чтобы я занимался этим делом?
– Ну что ты, Аркаша! Я очень тебе благодарна, правда… И еще я тебе признаться должна… Я ведь съездила к той женщине… К Виктории Николаевне Покровской… Поговорила с ней…
– Зачем?! Зачем, Лида? Не надо было…
– Ну прости меня, Аркаш! Я и сама не знаю зачем… Просто меня очень мучил этот вопрос: ну как, как же она могла? Просто покоя не давал! Мне нужно было это знать, и все тут! Слишком уж невероятной казалась ситуация, просто абсурдной!
– Ну и что? Ты нашла ответы на свои вопросы?
– Да как тебе сказать… Нет, наверное. Но мы с ней очень долго говорили, да…
– Странно… Как она тебя вообще в дом пустила?
– А я соседкой Вари представилась. Доброй самаритянкой, которая о судьбе ее внуков беспокоится. Вот она и разговаривала со мной как с дурочкой добросердечной и даже не заподозрила ни на минуту, что я вовсе никакая не соседка… Да если бы даже и заподозрила что-то, неважно! Дело в том, что она ничего не боится, Аркаш. Она бесконечно уверена в правильности своих действий, понимаешь? Я думаю, у нее что-то с психикой не в порядке, сбой какой-то идет, что-то вроде мании величия… Иначе она не смогла бы так поступить с родным сыном!
– Да все это эмоции, Лида, не забивай себе голову. Могла – не могла… Для меня факт остается фактом: человек представил ложные показания следствию и суду в обмен на деньги. Все, точка. Дело вернут на доследование, и пусть тогда уже следствие разбирается, что у нее там с психикой. Да и вообще, меня эта Виктория Николаевна Покровская не интересует совершенно… Ты же догадываешься, кто меня больше всего интересует…
– Аркаш, ты опять?
– Не сердись. Ответь лучше: можно я к тебе в гости зайду?
– Зачем?
– Ну как это – зачем? Я ж говорю – в гости… Зачем вообще люди в гости друг к другу ходят? Пригласи меня на обед, допустим! Давно я домашней еды не ел! Побалуй престарелого холостяка борщом с котлетками!
Лидия Васильевна молчала, не зная, что ему ответить. Врасплох застал. И впрямь ведь – ничего особенного, если она его пригласит на обед как старого знакомого! Тем более он ей так помогает! А с другой стороны… Ясно же, какая у этого обеда подоплека. И ясно, что Аркашу вовсе не устраивает роль старого знакомого… Но все равно ведь что-то отвечать нужно!
– Я разучилась готовить вкусные обеды, Аркаш. Совсем разучилась, уж извини.
– Да я могу и просто чаю попить… Чай с печеньками у тебя в доме найдется?
– Боже, какой ты настырный, честное слово! Прямо с ножом к горлу! Ну не знаю я, что тебе ответить, не знаю! Может, потом, позже… А пока я правда не знаю. Я и сама себя еще не понимаю, Аркаш…
– Ладно. Понял. Я подожду, Лида. Я буду ждать столько, сколько надо.
– Спасибо… Спасибо тебе, Аркаш…
– Да ладно… Спокойной ночи тебе, Лида. Приятных снов.
– И тебе тоже… Спокойной ночи…
* * *
Утром Лидия Васильевна проснулась в отличном настроении. Лежала в постели, улыбалась и думала: отчего ей так хорошо-то? Будто радость какая изнутри распирает… Такое с ней в той еще жизни было, когда вот так просыпалась. А в этой жизни – забытое ощущение…
Непонятная радость шевельнулась где-то в районе солнечного сплетения, толкнула под ребра – ну хватит, мол, хватит! Что это за разделение сама себе придумала: в этой да в той жизни! Она ведь одна всего, другой не будет, и нечего ее разделять, хватит уже!
Да, Паши нет рядом. Никитушки нет. Но ведь им тоже оттуда не шибко приятно наблюдать, как она барахтается в пустоте, отрицая ту жизнь, которую ей прожить без них надобно?
С этими хорошими мыслями поднялась, умылась, вышла на кухню, первым делом заглянула в холодильник. И вздохнула озабоченно, констатируя факт, что совсем запустила хозяйство. Пусто в холодильнике-то. Мышь повесилась.
И снова радость внутри толкнула ее, и показалось, заговорила с ней чуть насмешливо: а чего это, мол, тебя так взволновало, что в холодильнике пусто? Подсознательная мыслишка дала о себе знать, да? Мол, чем же я буду Аркашу кормить, если вдруг он опять напрашиваться на обед станет?
Хорошо, что вовремя услышала призывную мелодию мобильника, бросилась к нему, будто убегала от коварной мыслишки. Увидела, что на дисплее высветилось Варино имя, испугалась вдруг… Они ж вроде друг другу не звонят, и без того часто видятся… И потому спросила сразу, без предисловий:
– Что-то случилось, Варь, да? Что-то с детьми?
– Нет… Нет, что вы… С детьми все в порядке, Лидия Васильевна… Просто я хотела вас попросить… Вы можете ко мне прийти? Прямо сейчас, а?
Голос у Вари был тихим, но напряженным. И в то же время очень растерянным.
– Да что случилось, Варь? Ты можешь сказать?
– Понимаете, тут Марио… Пришел и сидит… Я не знаю, что делать! Зачем он пришел? Не знаю… Я в ванную ушла, чтобы вам позвонить… Приходите поскорее, Лидия Васильевна, а? Надо ведь как-то сказать ему…
– А что ты хочешь ему сказать, Варь?
– Ну, чтобы ушел… Я растерялась как-то… Я совсем не умею вот так, чтобы взять и выставить человека за дверь… Ну, чтобы он не обиделся…
– Ты думаешь, я это умею?
– Лидия Васильевна, прошу вас…
– Ладно, сейчас приду. Вместе что-нибудь сообразим по ходу развития ситуации. Ведь не просто так он к тебе пришел, наверное! А может, ты Юльке позвонишь, а? Пусть она приходит и забирает своего жениха!
– Да нет, что вы! Ну как я ей это скажу? Представьте, как ей это неприятно будет!
– Ну да… Ладно, сейчас прибегу. Жди!
Нажала на кнопку отбоя, крикнула весело:
– Мотя! Мотя, ты где? У нас аврал, Мотя! Срочно собираемся, выходим из дома! Сейчас, я только оденусь… Хорошо, хоть умыться успела да причесаться…
Уже быстро идя по улице, снова спросила Мотю, послушно трусившего рядом:
– И что ты об этом думаешь, а? Что этому итальянцу от нашей Вари понадобилось? Нет, я видела, конечно, как он смотрел на нее… Будто глазами прилип… Может, у него что-то дурное на уме, а? Вдруг обидит нашу девочку, начнет к ней приставать с пошлостями? Давай-ка шагу прибавим, Моть… Ну куда тебя понесло, куда, что ты?
Моте не было никакого дела до всяких там итальянцев. Мотя просто увидел знакомый кустик, около которого обычно справлял свои физиологические собачьи надобности. Пришлось Лидии Васильевне остановиться, пережидать… И поневоле продолжить свои рассуждения на стихийно возникшую тему:
– Нет, ну ты представь, Моть… Взял и заявился подарком – как это так? Даже не подумал о том, что Варя с Юлькой подружки вообще-то! Или у них, у итальянцев, так принято – не считаться с чужими чувствами? Ой, что-то сдается мне, Моть, что не светит бедной Юльке солнечная Италия… А может, и поделом ей, что не светит! Потому что неправильно это – стремиться замуж по материальному расчету! Ну же, Мотя, давай быстрее, что ты так долго? Идем уже, идем! Вот же какая суета с утра началась… И как теперь быть с этим Марио, интересно?
Варя открыла дверь, и Лидия Васильевна ввалилась в прихожую, все еще тяжело дыша после быстрой ходьбы. Спросила торопливым шепотом:
– Ну что? Где он? Не ушел еще?
– Не ушел… – тоже шепотом сообщила Варя. – В гостиной на диване сидит, с Мишкой играет…
Тут же в прихожую прибежал Мишенька, и Мотя зашелся тихим счастливым визгом, кидаясь ему навстречу. Лидия Васильевна скинула с себя шубу, глянула в зеркало, пригладила волосы, попыталась быстренько отдышаться. Не являться же на глаза этому Марио такой взмыленной! Сразу поймет, что она прибежала сюда Варю спасать!
А с другой стороны – черт с ним, пусть понимает как хочет. Наверняка ведь Юлька ему рассказала Варину историю, и что она замужем, тоже рассказала. И какого лешего тогда приперся сюда, если все знает?
– Я даже в глазок не посмотрела, Лидия Васильевна, когда в дверь позвонили… Я думала, это вы пришли… – быстро шептала Варя, широко распахнув глаза и прижав руки к груди. – Я бы ему и не открыла даже…
– Ничего, Варенька, не переживай. Сейчас разберемся, что к чему. Он сейчас в комнате, говоришь?
– Да, на диване сидит… Сидит, и молчит, и улыбается все время. Мне кажется, он жутко стесняется…
– А без приглашения прийти в гости к замужней даме не постеснялся, значит?
– Ну да… Дашка, как его увидела, фыркнула и на кухню ушла. Теперь сидит там… Она же большая уже, все понимает. Это Мишка маленький еще…
– Ну ладно, не делай пока из мухи слона, Варь! Может, он просто мимо проходил, замерз и зашел погреться!
– Да нет… Он мне все время пытается в телефонный переводчик что-то сказать… А потом его мне протягивает, чтобы я прочитала. А я не смотрю, что там. Говорю ему: нет, не надо, даже руки вперед выставляю… А он тогда начинает твердить одно свое: «аморе», мол, «ти амо»…
– Да уж! «Аморе» и «ти амо» нам переводить не надо. И без того понятно, что он хочет сказать. В свое время итальянцы своими песнями научили нас понимать эти слова! Всей страной повторяли за Тото Кутуньо – «аморе, аморе, аморе но…». Помнишь? Хотя не помнишь, конечно, маленькая еще была… Ладно, пойдем разбираться с этой самой «аморе», черт бы ее побрал! Вот ведь нагрянула нечаянно, когда ее совсем не ждешь…
Марио пружиной подскочил с дивана, когда она вошла, произнес по слогам радостно:
– Здрав-ствуй-тье, синьора Лидия! Бонджорно!
– Здравствуйте, Марио, здравствуйте… – сдержанно улыбнулась Лидия Васильевна, подходя ближе.
Ладонь она на всякий случай убрала за спину. Опять ведь кинется лобызать, как в прошлый раз. Лучше без лобызаний обойтись, а сразу приступить к делу… Узнать, зачем пожаловал, сразу определиться как-то.
Марио тем временем торопливо выудил телефон из кармана джинсов, принялся быстро наговаривать что-то в микрофон. Потом замер на какое-то время, ожидая, пока электронный переводчик справится с потоком слов, и вскоре протянул ей телефон. Она поднесла дисплей ближе к глазам – жаль, очки не взяла! Принялась читать…
Читала долго. Медленно. А точнее сказать, время тянула. Потому что надо же было и отвечать что-то… И с Варей посоветоваться не мешало бы, как нужно ему ответить, чтоб не обидеть…
Повернувшись к Варе, она заговорила немного торжественно – именно так, чтобы сама по себе торжественность поглотила всяческие эмоции – и обидные в том числе. И для Вари как для замужней дамы обидные, и для Марио, который, получалось, ждал положительного ответа, даже надеялся на него, тем самым отвергая ее замужнее положение. Словом, не готов был принять резкий и бесповоротный отказ.
– Марио делает тебе предложение, Варя. Он любит тебя. Он хочет, чтобы ты стала его женой. Также он хочет, чтобы ты вместе с детьми уехала с ним в Италию. Он живет во Флоренции, в большом доме. Он хочет сделать тебя счастливой. Ты ему очень понравилась. Сразу, как он тебя увидел, он понял… Да… А дальше тут про любовь… Я это читать не буду, ладно? Это слишком личное, да…
Лидия Васильевна говорила короткими фразами, делая паузы между ними. Говорила громко и, как ей казалось, не впустила в свой голос ни одной эмоции. Просто донесла информацию, и все.
Пока она говорила, Марио смотрел на Варю, улыбался и быстро кивал. И даже пытался шагнуть к ней поближе, но Варя так резво отскочила в сторону, что он замер на одном месте, по-прежнему улыбаясь. А когда Лидия Васильевна закончила читать, он буквально выхватил у нее из рук телефон, быстро пробежал по дисплею пальцами и снова вложил телефон ей в руки, лопоча что-то на итальянском. И при этом указывая ладонями в сторону Вари – мол, покажите ей, покажите…
Лидия Васильевна глянула на дисплей… По всей видимости, это была фотография дома Марио во Флоренции. Очень красивого дома, надо сказать. Не дом, а сказочный замок из белого камня. С башенками. Со стрельчатыми высокими окнами. С яркими шикарными бугенвиллеями, расползающимися по всем стенам. И газон вокруг дома ровный и сочно зеленый, такой, что даже глазам больно…
– Что там, Лидия Васильевна? – тихо спросила Варя, не решаясь подойти ближе и глянуть самой.
– Я думаю, это фотография его дома… Очень красивый дом, Варенька. Твоя Юлька именно о таком и мечтала, наверное. Кстати, о ней мы и поговорим сейчас! Как это мы про Юльку забыли?
Она показала Марио жестами, что хочет что-то сказать, протянула телефон. Он кивнул головой, снова пробежал по дисплею пальцами, вернул телефон, и Лидия Васильевна спросила в микрофон чуть обиженным тоном:
– А как же Юлия, Марио? Ведь вы приехали к ней? Вы не думаете, что сейчас очень ее обижаете?
Марио долго изучал ее ответ с озадаченным видом. Даже бровями пошевелил от натуги – видимо, не знал, что ответить. Потом произнес несколько фраз по-итальянски, и Лидия Васильевна прочла вслух перевод:
– Простите, синьора, это недоразумение. Юлия есть мой друг. Всего лишь друг. Мы переписывались на сайте знакомств, и я решил познакомиться лично, когда поеду в Россию по делам. Юлия мой друг. Я люблю Варю. Я хочу делать предложение Варе стать моей женой и уехать в Италию. Скажите это Варе, синьора. Я думаю, Варя меня не понимает.
Лидия Васильевна покачала головой, давая понять, что Варя прекрасно его поняла. И тут же развела руки в стороны, подняла вверх плечи: я очень, мол, сожалею… Но нет… Потом и в микрофон проговорила тихо, с извинительными нотками в голосе:
– Варя не может принять ваше предложение, Марио. Извините.
Марио прочитал, и брови его снова взметнулись вверх. Он даже слегка потряс головой, будто не понял прочитанного. Потом вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и быстро умчался в прихожую. Варя проговорила вслед ему испуганно:
– Что это он, Лидия Васильевна, а? Обиделся, что ли? Решил сам уйти?
– Да нет… Сейчас вернется, я думаю. Может, забыл что-то в прихожей.
– Тогда вы еще раз ему четко скажите, ладно? Чтобы он сразу понял!
– Да видишь, он мне будто не верит! Слишком уж реакция странная… Лучше ты сама скажи ему, Варь! Произнеси хоть слово. А то стоишь молчишь, а я за тебя отвечаю… Сама скажи, так лучше будет!
– Ой, а я боюсь… Я никогда в такой ситуации не была, ни разу в жизни!
– Ну, все когда-нибудь бывает впервые… Давай, наберись смелости! В конце концов, по голове он тебя не стукнет, правда?
– Ну да, вы правы… Не стукнет, конечно… – нервно улыбнулась Варя, потирая ладошки. – Вы хорошо сказали сейчас… А главное – смешно! Представляете себе картинку, ага? Я ему говорю «нет», а он мне с размаху – бац! – кулаком по голове…
Они зашлись тихим и нервным смехом, что было абсолютно некстати, потому что Марио уже показался в проеме комнаты, держа перед собой на весу большой пакет. За ним бежал Мишенька, забыв про Мотю. Обняв мать за колени, спросил радостно:
– Мам… А что такое пле… Пр-р-ре… Плезе… Дядя сказал…
– А, – догадалась Лидия Васильевна, – я поняла… Видимо, он хочет спросить, что такое презент… От Марио только что услышал незнакомое слово. Наверное, в пакете подарки детям…
Марио и впрямь торопливо потрошил свой пакет, доставая какие-то коробки и раскладывая их на полу перед Мишенькой. Потом вытащил красивую дорогую куклу, поискал глазами Дашу. Не нашел, положил коробку с куклой на диван, сел перед Мишей на корточки, лопоча что-то по-итальянски.
– Мам… Это все мне? Дядя принес много подарков, да? – со счастливым придыханием спросил Мишенька, отталкивая от коробок Мотю, который везде норовил сунуть свой нос.
Мотя обиделся, ушел на кухню. Вскоре в дверях комнаты появилась сердитая Даша, скомандовала коротко:
– Мишка, не смей ничего брать, слышишь? – И, обращаясь к Варе, потребовала так же сердито: – Скажи ему, мам…
Варя вздохнула, развела руками в растерянности. Потом шагнула к полке с книгами, перебрала их быстрыми пальцами… Проговорила про себя тихо:
– Ага, вот… Нашла…
Лидия Васильевна увидела, что она держит в руках. Это был небольшой альбом в красном сафьяновом переплете с двумя обручальными кольцами на обложке. Свадебный, стало быть.
– Марио! – громко позвала она, протягивая альбом. – Посмотрите сюда, Марио!
Не дожидаясь, когда он подойдет ближе, открыла альбом на первой странице и выставила перед собой, как щит.
Марио молча смотрел на фотографию, которую ему показывала Варя. Жених в строгом костюме, невеста в белом платье, белой фате. Лидия Васильевна тоже присмотрелась… Боже, какое лицо у Вари счастливое там, на фотографии! А Гриша, Гриша каков! Настоящий красавец! Статный, породистый, с ямочкой на волевом подбородке! И глаза очень умные…
И тут же пробежала у нее в голове досадная мысль: что же ты, парень, такой умный и сильный, защитить себя не смог? Почему так подставился глупо? Не ожидал подвоха от родной матери, потому и не смог? Да, так и есть, наверное… Не зря говорят, что легче пережить нож в спину от чужого, чем плевок в душу от родного…
А Варя тем временем пыталась объясниться с Марио. Указывая пальцем на Гришу на фотографии, говорила очень громко, почти выкрикивала:
– Это! Мой! Муж! Я люблю его! Люблю! Италия – нет! Флоренция – нет! Вот мой муж!
Марио слушал ее испуганно, часто кивал головой. В какой-то момент Лидии Васильевне даже жалко его стало… Подошла, взяла из его рук телефон, пошевелила пальцами: надо включить переводчик… И заговорила в микрофон тихо, с трудом подбирая слова:
– Варя хочет сказать, что весьма благодарна вам… Вы очень хороший человек, Марио, Варя желает вам счастья. Она не может принять вашего предложения, потому что у нее есть муж, которого она очень любит. Да, его нет с нами сейчас, так получилось… Но мы надеемся, что он скоро вернется и все будет хорошо. Варя еще раз просит простить ее за возникшую странную ситуацию. Надеюсь, вы все правильно поняли, Марио. Не обижайтесь.
Потом они стояли, смотрели на него, ждали, когда он прочтет переведенный автоматически текст.
Он прочел, неловко кивнул головой. И улыбнулся так, что Лидии Васильевне ужасно захотелось подойти и погладить его по голове. Конечно же, она этого не сделала… Марио повернулся, тихо вышел из комнаты.
– Проводите его, Лидия Васильевна, ладно? – грустно попросила Варя. – Я как-то не могу…
В прихожей Марио рассеянно натянул на себя куртку, обмотал вокруг шеи теплый шарф. Казалось, не замечал ни ее присутствия, ни Мотиной суеты под ногами. Потом спохватился, обернулся с улыбкой, кивнул головой запоздало: всего хорошего, мол…
Как только за ним закрылась дверь, из кухни выскочила Даша, запрыгала вокруг Лидии Васильевны, зло сощурив глаза:
– А так ему и надо, так и надо! Жених итальянский! Папа бы его быстренько с лестницы спустил! Подарками нас решил купить, как же! Думал, из-за подарков мама с ним жениться станет, ага!
– Подслушивать разговоры взрослых нехорошо, Даш… – попыталась ее урезонить Лидия Васильевна, но тут же получила достойный отпор:
– А жениться на тех, которые уже замужем, это хорошо, по-вашему, да? Хорошо?
– Ну он же не знал, Дашенька… Он думал, что…
– Да какая разница, что он там думал! Вот я папе все расскажу, когда он вернется… Папа ему в Италию письмо напишет, вот! Или возьмет и съездит к нему и на дуэль вызовет… И я с ним поеду и тоже на дуэль вызову! Я в кино видела, как шпагами на дуэли дерутся!
– Эй, дуэлянтка, тебе в школу не пора собираться? – услышали они насмешливый Варин голос. – Давай-ка идем на кухню, я тебе поесть разогрею…
– Не хочу я есть! Не буду я есть! Вот! – в пылу сопротивления проговорила Даша и встала столбом, обхватив себя руками.
– Что, голодовку объявила, да? – спросила Лидия Васильевна, быстро переглянувшись с Варей. – А требования у тебя какие, можно узнать?
Даша смотрела на нее удивленно, моргала длинными ресницами. Лидия Васильевна улыбнулась, развела руки в стороны:
– Нет, а как ты хотела, моя дорогая? Если объявляешь голодовку, то обязательно надо сформулировать свои требования… во имя чего ты собралась собой жертвовать?
– Во имя… Во имя моего папы, вот! Понятно вам?
Они не успели ей ничего возразить – в дверь позвонили, да так требовательно, что вздрогнули все, начиная с Моти! Он даже залаял не сразу, а лишь через пару-тройку секунд.
– Кто это? – с испугом спросила Варя. – Может, Марио вернулся, забыл что-то?
Лидия Васильевна первой шагнула к двери, открыла… В прихожую влетела красная, запыхавшаяся Юлька, спросила, не успев перевести дыхания:
– Где он? Марио где? У вас?
– Нет… Ушел недавно… – растерянно ответила Лидия Васильевна, отступая в глубь прихожей.
– Но он ведь был здесь, да?
– Был, Юлька, был… – тихо подтвердила Варя, подхватывая на руки прибежавшего Мишеньку.
– А зачем он приходил? Я, главное, потеряла его… С самого утра звоню, звоню, а телефон занят все время… Столько всяких фраз итальянских выучила, чтобы спросить, что с ним такое случилось! Волнуюсь, аж волосы на голове трещат! И вот, недавно только дозвонилась… Когда к дому вашему подходила… Значит, мы с ним всего на пару минут разошлись! А я думаю: что он бормочет в трубку – Варя да Варя, мол… Ми скузи, Джулия, ми скузи…
– А что это – ми скузи, теть Юль? – перебила ее Даша, распахнув от любопытства глаза.
– Да извинения просит, что… – махнула рукой Юлька. – Расскажите хоть, что тут было такое, а?
Лидия Васильевна с Варей переглянулись, и Варя вздохнула грустно, уходя в комнату. Юлька последовала за ней. А Лидия Васильевна обняла Дашу за плечи, повела на кухню, на ходу приговаривая:
– Давай-ка ты свою голодовку на потом отложишь, договорились? Поверь, что маме сейчас не до этого… Ей очень непростой разговор предстоит сейчас…
– Конечно, непростой, я ж понимаю! – рассудительно ответила девочка. – Тетя Юля сама хотела в Италию с этим женихом уехать, а он взял и в маму влюбился! Кому будет необидно такое, правда? Мне бы очень было обидно… Ладно, давайте съедим что-нибудь, я даже проголодалась от волнения. Я сосиски с гречкой буду… А рюкзак я уже сложила, в прихожей стоит. Хорошо, что уроков на сегодня не задавали, когда я бы их делать стала из-за этого жениха!
Накормив и собрав Дашу, Лидия Васильевна отправила ее в школу. Потом вернулась на кухню, сварила себе кофе. Держа на весу чашку, заглянула в комнату…
Юля и Варя сидели на диване рядышком. Юля плакала тихо, Варя гладила ее по плечам, говорила что-то на ухо. Мишенька сидел на полу, с упоением вскрывал коробки с презентами. Мотя суетился тут же, обнюхивал каждый новый презент, а зеленую стаю пластиковых черепашек-ниндзя даже облаял сердито.
Варя увидела Лидию Васильевну, махнула рукой – идите к нам… И проговорила тихо:
– Не бойтесь, мы ничего не выясняем такого… Мы вообще никогда не ссоримся, правда, Юль?
– Правда… – хлюпнула слезным носом Юлька. – Еще чего, из-за мужиков мы ссориться будем… Тем более не виноватая ты, он сам пришел!
И они рассмеялись все втроем дружно – как нельзя кстати пришлась эта летучая фраза из легендарной комедии!
– А что, могла бы и согласиться на Италию-то! – произнесла Юлька, задорно улыбнувшись. – Хоть бы тебе повезло красивой жизни хлебнуть, если мне такой крутой облом прилетел! Ходила бы по той Флоренции в красном платье…
– Почему же в красном, Юль? – тихо спросила Лидия Васильевна, улыбаясь.
– Да знаете, у нас воспитательница была одна в детдоме – такая красивая вся… И платье у нее было красное – просто отпад! Дорогое очень. Наверное, итальянское или французское. Вот я и представляла себе, как гуляю там в красном платье…
У Лидии Васильевны вдруг горло перехватило – чуть не расплакалась… А Варя ответила Юльке вполне серьезно, хоть и понимала, что она шутит и про Флоренцию, и про ее предполагаемые прогулки в красном платье:
– Нет, Юль, я никогда и ни с кем никуда не поеду. Потому что мне уже повезло, понимаешь? Просто страшно повезло – я Гришу люблю… И всегда его любить буду. И ждать его буду столько, сколько надо… Ведь он вернется, правда, Лидия Васильевна?
– Правда, Варенька. Я знаю, Аркадий не подведет. Он очень хороший адвокат, очень… Будем ждать и надеяться, Варенька, слышишь?
* * *
– Даша, давай быстрее, опаздываешь… Ну что ты вилкой котлету ковыряешь? Ее есть надо, а не ковырять!
Даша сделала брови домиком, потом тихонько отодвинула от себя тарелку:
– Я не хочу больше, я наелась…
– Может, тебе котлеты не понравились, Даш?
– Там лук есть. А я не люблю с луком. Мама никогда в котлеты лук не кладет. Я вам говорила, а вы…
– Да, точно… И впрямь говорила… Ах ты голова моя забывчивая!
Лидия Васильевна всплеснула руками, и так у нее это искренне получилось, что Даша рассмеялась и притянула тарелку обратно.
– Ладно, не огорчайтесь! Я съем! Видите, уже ем?
– Молодец… Я рада. Молока выпьешь?
– Нет, лучше чай с лимоном. А молоко пусть Мишка пьет, он же маленький.
Будто услышав, что говорят о нем, на кухню притопал Мишенька, встал около стола на цыпочки, скомандовал капризно:
– Няня Нида! Пепесин! Дай пепесин!
Даша рассмеялась, отправляя в рот последний кусок котлеты:
– Слышите, Лидия Васильевна? Опять он вас няней Нидой назвал! Никак не может научиться правильно выговаривать! А вместо апельсина говорит «пепесин»! Смешно, правда?
– Ну что ты, Дашенька! Он же научится еще, он же маленький… А ты иди одевайся, пора выходить! Иначе на уроки опоздаешь! И проверь, все ли в рюкзак положила!
Мишенька, зажав в кулачке дольку апельсина, убежал в комнату, где ждал его верный друг Мотя. Даша тоже ушла вслед за ним. Значит, можно передохнуть немного…
Лидия Васильевна опустилась на кухонный стул, улыбнулась задумчиво, сощурилась на солнце, бьющее из окна прямо в глаза. Надо же, какими яркими эти мартовские дни выдались – на удивление! Обычно март хмурым бывает, нависает над головой серым промозглым небом, а тут…
Да, уже март на дворе. Получается, она почти месяц в няньках да на хозяйстве трудится? Надо же, как быстро время идет, и не заметишь… И сколько всего произошло за этот месяц, если вспомнить…
Конечно, у нее не сразу все получилось, что там говорить. Первые дни, когда Варя уходила на работу, Мишенька плакал, и приходилось немало сил прикладывать, чтобы его отвлечь как-то. Спасибо Моте, такое в этом вопросе участие проявил! А потом все наладилось, Мишенька к ней привык… Только никак не может имя ее правильно выговорить, ну да ладно. Она и на «няню Ниду» согласна. Варя заикнулась было о том, чтобы попытаться Мишеньку в детский сад пристроить, но она ее отговорила. Пусть еще немного дома побудет. Весна грядет, а весной дети простужаются, болеют часто… Да и не в тягость ей с Мишей сидеть, наоборот! Потому что уже привязаться к нему успела, сердцем прикипеть! Сердце-то жадным оказалось до любви.
И вообще, все произошедшее с ней за последнее время можно назвать не иначе как чудом. Иногда человек и сам не ожидает, как его может вывернуть наизнанку, как выползут из тайников души такие чувства и ощущения, о которых он и не подозревал раньше…
Вот третьего дня, например, взяла и расплакалась навзрыд. Шла по улице и плакала, люди на нее оборачивались. Даже неловко было, ей-богу…
А дело было так. Вечером к ним зашла Юлька, сидели за столом, чай пили, болтали о том о сем. И вдруг у Юльки телефон зазвонил. Она глянула на дисплей, даже в лице изменилась. Подняла глаза на Варю, прошептала тихо:
– Это Данька, Варь… Смотри…
– Ну что ты застыла, ответь! – вдруг решительно приказала Варя.
– А зачем он звонит? Обиделся же на меня… Сам же сказал, что никогда больше…
– Юль, ты что-то перепутала, наверное! Это ж ты на него обиделась! Ты ему сказала, что никогда больше! Давай ответь, ну!
– Да, я сейчас… Я отвечу, конечно, да…
Потом она долго сидела, прижав телефон к уху и тараща на них глаза. Правда, казалось, что она ими ничего и не видела, просто слушала, что говорит ей Данька. Они сидели рядом и тоже будто слышали Данькин голос – нервный и даже слегка истеричный, как показалось. А потом Юлька произнесла тихо в трубку:
– Дань, ты не плачь… Ты лучше приезжай сюда, к Варьке. Нет-нет, не туда… Она теперь квартиру снимает… Возьми такси и приезжай. Тебе нельзя сейчас одному, Дань…
Когда Юлька закончила разговор, они с Варей спросили хором:
– Что случилось-то, Юль? Что у него произошло?
– Да мать умерла… Он за ней так ухаживал, вытащил почти из того дерьма, в котором она пребывала, а она все равно умерла! И тут его предала, выходит… Ну вот за что ему это все, за что? На фига такая любовь нужна вообще, скажите мне, если она столько боли приносит?
– Ну, Юль… Не говори так… – осторожно проговорила Варя и задумалась, сведя брови к переносью. – Какая бы она ни была, это же все равно любовь… Тем более это любовь сына к матери. Говорят же: кровь не вода…
– Ну да. Правильно. Не вода. Особенно у твоей свекрови такая «не вода» оказалась! И у Данькиной матери – такая же «не вода»! Она о нем и не вспоминала никогда, а он…
– Знаешь, Юль… А мне кажется, что по-настоящему счастливым бывает тот, кто любит. Пусть его любовь отвергают, но он-то знает, что она есть! И потому живет как человек и жизни радуется! Нет, Юль, что ты! Без любви никак нельзя жить… Правда ведь, Лидия Васильевна? Правильно я говорю?
– Правильно, Варенька. Без любви внутри очень плохо бывает. Я знаю, да…
Помолчали немного, потом Юлька подскочила, умчалась в ванную, крикнула оттуда:
– Варь, у тебя шампунь где? И фена я не вижу… Неси уже быстрее, а то я голову вымою, а высушить не успею!
Она таки не успела – Данька приехал очень быстро. Так и выскочила в прихожую с тюрбаном полотенца на голове, кинулась к Даньке, обхватила его руками, прижалась крепко. И заплакала. И Данька плакал. Губы у него дрожали, как у маленького.
Они с Варей быстро повернулись, ушли на кухню, не стали им мешать. Варя прошептала тихо:
– Никогда не видела Даньку таким… Вообще-то он сильный, он даже в детдоме никогда не плакал, когда совсем пацаном был. Да там и нельзя было плакать… А тут вдруг… Ой, хоть бы они окончательно помирились, ведь оба любят друг друга, я знаю!
– Наверное, его накормить надо, Варь? Он бледный такой… И денег надо предложить, наверное. Нынче похороны – дело недешевое. Как думаешь, он возьмет?
– Не знаю… Вообще-то он гордый. Если только взаймы…
– Но на похороны не дают взаймы! Давай я сейчас быстренько схожу в банк и денег сниму… Лишними не будут, наверное.
– Ой, Лидия Васильевна…
– Ладно, ладно, молчи! Я ж от души, от сердца. От любви… Мы же только что о любви говорили, что без нее человек себя человеком не ощущает. Я побегу, а ты давай обедом его накорми…
Вот тогда-то она и шла по улице и плакала. И люди на нее оборачивались.
Даже сейчас, сидя на кухне и вспоминая тот день, она почувствовала, что еще чуть-чуть, и…