Они застыли в таком положении, и были похожи на древнюю античную статую.

Минут через пять Наташа подняла голову, и статуя снова ожила, задвигалась размеренно, ритмично, как заводная игрушка.

Как и положено, завод у игрушки скоро кончился, и она снова минут на пять превратилась в статую.

Ещё через пару таких циклов игрушка-статуя распалась на два самостоятельных элемента, а затем образовалась новая композиция, что-то типа \"Женщина, утоляющая жажду из бронзового писающего мальчика, стоящего в одной из европейских столиц\". \"Мальчик\" при этом положил женщине руки на голову, чтобы она не стеснялась засунуть \"краник\" поглубже себе в рот. А она и не стеснялась: заглатывала длинный толстый краник почти полностью, придерживая его одной рукой, а другой вроде как подкручивала вентиль, расположенный почему-то снизу, прямо между ног озорника, и имевший вид какого-то корнеплода, похоже, картошки.

Минут через десять женщина утолила, наконец, свою неуёмную жажду и, стащив \"мальчика\" за руки к себе вниз, на ковёр, уложила его на спину.

И образовалась лежачая скульптура. Как неправ был, всё-таки, Косой в фильме \"Джентльмены удачи\"! Памятник, оказывается, можно не только посадить, но и положить. Вот он и лежал в данный конкретный момент посреди одной из комнат квартиры секретаря парторганизации Лопаткина. Вернее, лежала одна, мужская, половина. Вторая, женская, согнув первой ногу в колене, пропустила это колено у себя между ног, и уселась на него, опустившись своими коленями на пол.

И тут и эта скульптура тоже ожила, как заводная игрушка: женщина, как заправская наездница, тронулась в путь верхом на колене, постепенно перейдя на рысь, а потом и на галоп. Когда скачка закончилась, она ещё некоторое время медленно покачивалась в \"седле\", а затем, прибыв, видимо, в конечный пункт, слезла со своего \"рысака\".

Но метаморфозы со статуями-игрушками на этом не закончились. Женщина из наездницы, похоже, сама превращалась в некое подобие маленькой лошадки, пони. Она развернулась так, что лицо её оказалось над \"краником\" лежащего мужчины, и, встав на четвереньки, и прогнувшись в пояснице, оттопырила мраморную попочку прямо над его лицом. И снова \"краник\" оказался у неё во рту.

Аполлон, не поспевавший ни умственно, ни физически, за всеми тонкостями смены \"декораций\", уже несколько раз кончал, а когда и куда, он не в состоянии был достоверно определить. Наташа вытворяла всё как бы сама по себе, используя его только как подсобный инструмент и действуя лишь в соответствии со своими эмоциональными подъёмами и спадами, и ей, видимо, было всё равно, какой этап его возбуждения приходился на её пик. А их у неё, судя по всему, случилось уже не менее десятка.

И вот он видел прямо у себя над головой \"чижа на розовой подвязке\", как выразился один из известных русских поэтов*.

Оказавшись в позиции 69, он даже не подозревал, что наконец-то оказался в той позе, которая дала ему его агентурный номер – 69, и теперь пришли в полное соответствие его действия с его тайным для него самого предназначением. Хотя в эту среду и в этой среде – во всех смыслах – он только положил начало всему этому у двери, а в дальнейшем оказался в роли ведомого. Ну что ж, она, оказывается, не так уж и плоха, эта роль.

Агент 69, находясь в позиции 69, лениво попытался перехватить инициативу: покопался немного пальцами в просторной пизде, подрочил клитор, подёргал губами и зубами за розовые лепестки. Но его партнёрша была гораздо более активной – после каждого своего пика она восстанавливалась несоизмеримо быстрее, чем он, и, как в творческом, так и в физическом плане была свеженькой и неутомимой.

Пока она поднимала его хуй своими умелыми действиями, сама уже пару раз успевала кончить. Она делала это спокойно, почти незаметно, с лёгким постаныванием и подергиванием, перед тем как окончательно замереть.

Но в этой чудесной позе, в которой они находились, было видно, как при этом её симпатичная, аккуратненькая на входе пиздёнка с неодинаковой длины, асимметричными, нежно-розовыми лепестками конвульсивно сжималась и разжималась, выдавливая прозрачную слизь. И глядя на это, в общем-то, не каждый день случающееся зрелище, Аполлон и сам \"доходил\". И ощущал, как Наташа, массируя ему яйца, заглатывает сперму и вылизывает становившуюся болезненно-чувствительной залупу.

— «…где кокосы и лотосы украшают мою корону, у реки я буду». Мы только что видели купол Тадж-Махала, увенчанный перевернутым лотосом, а на шпиле купола — кокос! Мы стоим у реки, на берегу Ямуны, — возбужденно вещал Шайни. — Надпись на пластине указывала не на Вриндаван, а на Тадж-Махал!

Короче, агент 69 поплыл по течению. Он просто подсунул ладони себе под голову, чтобы она была повыше, * Николай Заболоцкий и предоставил Наташе полную свободу действий, раз уж она так её жаждала. И, надо сказать, она использовала эту свободу весьма изобретательно. То, нашарив пиздой его губы, надавливала на них, приглашая взять в рот её губы – малые половые, выражаясь по-научному. А почувствовав, что он прикусил их зубами, начинала приподнимать и уводить вперёд попку. И тогда розовые гребешки вытягивались в длинные эластичные жгуты. И, подёргивая задом, она сама то натягивала их, то расслабляла, пока очередная конвульсия не пробегала по её истекающей соком пизде. То, нащупав небольшим, но упругим клитором его нос, начинала тереться об него, опять же, до конвульсий. То буквально заглатывала нос пиздой, облегчая эту задачу раздвиганием своей промежности пальцами, и вдавливаясь при этом клитором в зубы, и тогда Аполлон начинал ощущать нехватку кислорода. На его счастье, вслед за этим следовала судорожная хватка пизды за нос, после которой она расслаблялась, и можно было, наконец, сделать глоток воздуха.

— Но разве у Тадж-Махала семь этажей или ярусов?

И вот, после очередной такой сладкой забавы, кончив в очередной раз, Аполлон начал дремать. Ну что вы хотите? Организм его, конечно, хоть и молодой, и могучий, и приспособленный, и привычный для подобных испытаний, или пыток, если хотите (на вкус и цвет, как говорится, товарища нет), но всё же не безразмерный – силы в нём иногда и иссякают. А Наташа, надо отдать ей должное, устроила такой увлекательный марафон! Короче, Аполлон задремал, в бессознательной потуге восстановить силы, поскольку уже предполагал, что партнёрша его не успокоится, пока не впадёт в полную прострацию (а когда она в неё впадёт, чёрт её знает!), или, чего доброго, вплоть до появления на пороге мужа, вернувшегося из командировки.

— Так кажется из-за случайно выбранного места наблюдения. Но я специально привел тебя сюда. Посмотри на мавзолей со стороны реки, — Шайни указал пальцем на купол.

Дремлет, значит, Аполлон, заложив руки за голову, и уже даже, вроде, как сон видит.

Вроде как лежит он на мосту посреди дороги, а над ним Наташа свои милые штучки вытворяет. Вдруг прямо над его головой слышится голос:

— Очевидно, что сама мраморная конструкция, которую мы и зовем Тадж-Махалом, имеет три яруса. Но мы можем добавить уровень, который находится ниже кенотафов, тот, где настоящие могилы. Также можно учесть большой зал в куполе. Вот уже пять ярусов! Ниже цоколя расположены еще два этажа, они доходят до самой реки. Видишь этот ряд арок? За ним — двадцать две комнаты, запечатанные со времён Шах Джахана. В общем, я хочу сказать — Тадж-Махал именно семиярусное сооружение! «Ман Сингх говорит тебе — отринь ненависть и научись любить. Ищи храм мой семиярусный, и меня ты также найдешь».

– Мам, я тоже хочу.

102

Он узнаёт: это же голос Вивци. Выходит, не получилось у него под мостом с девчушками.

– Сашко, я тебе что сказала? – слышится голос Наташи, но не раздражённый, а спокойный такой. Она на время выпустила изо рта его, Аполлонову, уже не очень твёрдую штуковину.

Тем временем в Двараке мой скудоумный сын Самба решил подшутить над гостившими там мудрецами Вишвамитрой, Канвой и Нарадой. Он с помощью Друзей переоделся беременной женщиной, и они все вместе спросили мудрецов — кто Должен родиться, мальчик или девочка. Мудрецы, конечно, распознали обман и возмущенные такой глупой шуткой, сказали:

– Ну мам, я тоже хочу, – продолжает ныть Сашко.

— Не ждите ни сына, ни Дочери! Родите вы железную палку, которая принесёт погибель всему роду ядавов!

– Сашко, – снова говорит мамочка, уже даже как-то и не спокойно, но и не раздражённо, – я же тебя послала гулять.

Это проклятье Гандхари пришло ко мне через уста мудрецов. Вскоре из бедра Самбы появилась железная палка. Присутствующий при этом Баларама был напуган происшествием. Он схватил палку, измельчил ее почти всю в порошок и развеял его над морем. В море же он выбросил и небольшой кусок железной палки, который не смог стереть в порошок. Воды моря вынесли порошок на берег в Патан Прабхасе, где он пророс в тростник, жесткий, как прутья из железа. Последний акт этой Драмы был впереди.

– Ну мам, ну давай. Чуть-чуть, – уже чуть ли не плачет Вивця.

* * *

– Я тебе дам, – говорит мама уже даже совсем неспокойно, а с чувством, с придыханием, и повторяет, – дам, да-ам…

— Но, тем не менее, Тадж-Махал — мусульманский мавзолей, а не индуистский храм! — возразила Радхика.

– Вот ты какая, мамочка, – хнычет Вивця, и Аполлон даже представляет искусственные слёзы на его глуповатом лице.

— Да, но изначально это был дворец, до того как стать гробницей! А при дворце должен был быть храм. Но самое главное — дворец имеет отношение к Ман Сингху! Мне кажется, что все условия надписи на пластине соблюдены, — взволнованно ответил Шайни.

– Маленький мой, иди сюда. Ма-аленький… да-вай… сзади… – уже стонет Наташа, и прижимается лобком к Аполлонову носу. Она так вдавливается в него, что Аполлон чувствует, что задыхается. И ещё чувствует, что у него на лбу вроде как кто-то пристраивается, гнездится так. А дышать уже совсем нечем.

— Тогда объясни мне слова Ман Сингха об объединении творения и разрушения, — потребовала Радхика.

Аполлон очнулся. И действительно – дышать нечем: на всём лице – волосяной кляп. Задыхаясь, придушенный любовник выбросил из-под головы руки, и с трудом оторвал от лица Наташину плоть.

— Ты случайно не обратила внимания на рисунок плитки, по которой мы шли к мавзолею? — спросил ее Шайни, как будто не расслышавший последний вопрос.

Господи, это сон или явь? Прямо по его лбу ёрзала маленькая сморщенная мошонка, из которой в Наташину пизду погружается уже где-то когда-то виденный, сравнительно маленький, но натруженный, хуёк.

— Как бы я это сделала, если ты постоянно заставлял меня пялиться на купол?

Аполлон, ещё смутно соображая, что происходит, попытался выбраться из-под этого содома, но тут вдруг Наташа всем своим телом вдавила его в ковёр, на котором он лежал, и где-то в районе его паха раздался сладострастный громкий стон, завершившийся нежным материнским криком:

— Давай тогда вернемся! — сказал Шайни, увлекая ее обратно к садам Тадж-Махала.

– О-о-о… Ма-аленький мой… Счастье моё-о-о… Ма-а-аленький…

Радхика быстро поняла, о чем говорил Шайни. Узор, украшавший плитку, состоял из шестиконечных звезд.

И вслед за этим тело Наташи безвольно обмякло.

— Как я уже говорил, шестиконечная звезда символизирует союз Шивы и Шакти, — сказал Шайни. — Слияние мужского и женского начал является отправной точкой творения. Символизм надписи на пластине во всей полноте раскрывается в Тадж-Махале! Мавзолей не только олицетворяет собой смерть как усыпальница Шах Джахана и Мумтаз-Махал. Он также демонстрирует нам восхождение красоты тем контрастом, который виден между прекрасным куполом и грязными берегами Ямуны! Творение и разрушение в одном месте! «Когда творение и разрушение объединятся.»

Аполлон ущипнул себя за ухо. Нет, это был не сон.

— «и 894 будет безраздельно править», — немедленно подхватила Радхика. — Ты же не станешь игнорировать эту строчку? Как число 894 проявляется в этом месте?

Аполлон выскочил из двери двухэтажки в наспех наброшенной одежде, босиком, с кроссовками в руках, с восхитительно очумелым видом. Благо, никто его не видел – на улице было уже почти совсем темно.

— Просто ты ничего не понимаешь в мистических числах! — шутливо надув от важности щеки, сказал Шайни. — Я уже раздумывал над этой строкой. У индусов число 108 считается самым священным из чисел. Ты также можешь видеть, что почитаются и другие, похожие на него числа — 18, 1008, 10008 и другие. «Махабхарата» состоит из восемнадцати книг, было восемнадцать кланов ядавов, восемнадцать раз Джарасандха нападал на Матхуру, война Пандавов с Кауравами длилась восемнадцать дней и в ней участвовали восемнадцать огромных соединений войск — акшаухини, список основных «Пуран» включает в себя восемнадцать текстов, из восемнадцати глав состоит «БхагавадГита».

Глава XXXIII

— Довольно, я поняла. Значит, число 108 как-то связано с числом 894?

ЦРУ не дремлет, пока дремлет его агент

— Терпение Радхика! Имей терпение, скоро я дойду и до этого. 108 — это священное число индусов, но у мусульман индийского субконтинента есть свое такое число. Это 786. Его признают святым и почитают не меньше самого Аллаха.



— Почему? — Радику весьма озадачила вся эта нумерология.

А в то самое время как агент 69 дремал под любвеобильной женой парторга Синельского спиртзавода, на противоположной стороне земного шарика, в его родных Соединённых Штатах, где, с учётом разницы во времени, как раз наступил полдень, Майк Леджер набрал номер телефона полковника Гейта.

— Есть в арабском языке такое понятие, как «абджад» — система обозначения цифр буквами алфавита. Каждой букве присваивается цифровое значение от единицы до тысячи. «Коран» открывается стихом «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!» Если сложить числовые значения арабских букв этого стиха, то получится 786.

– Уильям Гейт слушает, – послышался в трубке голос Буля.

103

– Привет, Билли. Хорошо, что я тебя застал. Ты всё время где-то пропадаешь… Я тут только что получил кое-какую информацию, которую, думаю, можно будет использовать для дела.

По прошествии тридцати шести лет со времени великой битвы, мы с Баларамой, взяв с собой всех ядавов, отправились в Прабхас Патан почтить память павших на Курукшетре. Окончив возносить молитвы и петь гимны, наши братья ядавы стали обильно пить вино. Между разными кланами — вришниями, бходжами, кукурами, чеди и шайньями, не замедлил разгореться спор об итогах войны, о том, чья сторона была правой, а чья — нет. Гнев и помутненный от вина разум превратили спор в ожесточенную драку. В ход пошли стебли тростника, выросшего из железного порошка. Мы с Баларамой не могли смотреть на то, как наши близкие убивают друг друга и скрылись в лесу. Никто из ядавов не выжил. Первая часть проклятия Гандхари, гласящая, что я потеряю всех близких и буду взирать на то, как они гибнут, сбылась.

* * *

– Ты имеешь в виду операцию \"Многочлен\"?

— Отлично! 786 — священное число ислама. Что дальше? — спросила Радхика.

– Ну а что же ещё? Надо обсудить. Это по твоей части.

— С точки зрения ведийской науки исламское число 786 находит другое объяснение. Ты же знаешь, что современные цифры, которыми пользуется вест мир, называются арабскими. При этом многие забывают, что первоначально арабские цифры были индийскими. Привычный нам ноль — также изобретение древнеиндийских математиков, они же предложили идею, что последовательность цифр обозначает число. Персидские математики, посещавшие Индию, оценили и приняли такую систему счета, от них она досталась арабам. В средние века эти цифры стали известны в Западной Европе как арабские.

– O\"Кей! Встречаемся, как всегда. Через час.

— Теперь я возьму три индийские цифры — 6,7 и 8, - продолжил Шайни, одновременно выводя их в своем блокноте. — А теперь посмотрим, что получится, если я их объединю особым образом.

– Договорились.

Радхика взглянула на то, что начертал Шайни и удивилась. Фигур их трех цифр была до боли знакомой!

Через час старые приятели и соратники встретились на своей излюбленной скамейке. Поскольку операция \"Многочлен\" была одним из самых секретных предприятий ЦРУ на данный момент, и уже приносила ощутимые плоды, старые друзья принимали все меры предосторожности при контактах. Потому-то, во избежание утечки информации, они и проводили свои встречи на свежем воздухе, подальше от всяких телефонов и стен, которые в таких случаях очень даже запросто могут иметь уши.

— Узнаешь? Эти три цифры в таком написании напоминают индуистский символ ОМ. Правда, это зеркально перевернутый ОМ. Сейчас я нарисую его правильно, — Шайни с гордостью показал Радхике результат своих художественных способностей.

— Что-то я совсем запуталась, — озадаченно произнесла Радхика. — 786 — это ОМ?

Они сели на скамью, незаметно обшарили её со всех сторон, и уткнулись в принесенные с собой газеты, закрывая тем самым, на всякий случай, лица от окружающей публики – есть, ведь, такие специалисты, что умеют читать по губам. Так пусть лучше почитают новости в \"Вашингтон пост\".

— Трудно сказать что-то определенное на эту тему. Теорий предостаточно. Исламские ученые, борющиеся за чистоту веры, не признают число 786. По их мнению, пророк Мухаммед был категорически против астрологии и нумерологии. Тем не менее, число это популярно в странах Южной Азии, многие мусульмане даже стараются выбрать это число номеров автомобиля. Часто они пишут 786 в верхней части листа с каким-нибудь важным договором или письмом, точно так же индуисты рисуют знак ОМ на документах — в целях призыва божьего благословения.

Майк опустил свою газету, достал из портфеля лист бумаги, передал его Биллу.

– Это перевод свежей статьи в \"Заре коммунизма\" о новом подвиге агента 69. Спас человека.

— Ты так и не объяснил, как ко всему этому относится число 894, - заметила уставшая от цифр Радхика.

— Это не сложно. Тадж-Махал представляет эпоху Акбара, Джахангира и Шах-Джахана, время, когда мусульмане и индуисты начали учиться уживаться друг с другом. Об этом свидетельствует то, что раджа Ман Сингх, Тансен, Бирбал и Тодар Мал, а это все индуисты, входили в число советников императора Акбара. Акбар же принял участие в возведении храма во Вриндаване. Семья Ман Сингха передала свой дворец и землю Шах Джахану для постройки усыпальницы его супруги. Число 894 — это сумма чисел 108 и 786! А Тадж-Махал — лучшее проявление совместной индуистско-мусульманской творческой энергии!

Билл взял бумагу и быстро пробежал её глазами.

– Хм, новый подвиг. Учитывая предыдущий опыт, можно предположить, что за ним кроется что-нибудь более интересное.

104

– Можно. Только обстоятельства этого спасения не очень-то внушают оптимизм. Очень много непонятного… Во всяком случае, не будем пока торопиться с докладом шефу, пока не получим более подробной информации. Уж если Парфенон, так лучше в изначальном состоянии, – Майк хмыкнул, взглянув на приятеля.

Баларама знал, что пришла пора покинуть этот мир. Он сидел под деревом, медитировал и позволял своим жизненным силам покидать тело с каждым вздохом. Через некоторое время я увидел, как из неподвижного тела брата вышел огромный змей. Так Баларама вернулся к своему истинному облику нага Шеши. Я решил, что мне не следует тянуть с отбытием, сел под дерево баньян, положил левую ногу на правую и стал ей рассеяно качать. Перед глазами пробегали картины из моей жизни. Проходивший неподалёку охотник по имени Джара увидел шевеление моей ноги, ему показалось, что это ухо оленя. Он недолго Думая выпустил в этом направлении стрелу, сделанную из того единственного куска железной палки, который Баларама не смог истереть в порошок. Брошенный в море, кусок этот оказался в желудке рыбы, а рыбу эту выловил Джара. Бедный охотник, увидев меня вместо оленя, чуть не лишился разума от содеянного, но я успокоил его, благословил и попросил не скорбеть, так как он лишь орудие в руках судьбы. Вторая часть проклятия Гандхари сбылась, я умирал, убитый как животное охотником, осуществилась. Я позволил яду проникнуть в мое тело, выдохнул всю свою прану и возвратился в Вайкунтху. Мое пребывание на земле как восьмой аватары Вишну было закончено.

– O\'Кей, – согласно кивнул головой Билл.

– А теперь то, по поводу чего я тебе звонил, – Майк снова прикрылся газетой. – Сегодня я получил очередной номер областной газеты оттуда. \"Дебрянский рабочий\" называется. Там есть любопытная новость. Через неделю, в следующую среду, в Дебрянске состоится совещание руководящих работников ликёроводочной промышленности всей страны. Это значит, что директор Синельского спиртзавода тоже должен быть там…

* * *

– Я понял ход твоих мыслей, – не дал ему договорить Билл, демонстрируя оперативность своего мышления. – Установив за ним наблюдение, мы можем получить кое-какие данные о работе агента 69.

— Но ведь твой друг Варшней держал в руках пластину с надписью раджи Ман Сингха! — воскликнула Радхика. — Зачем же он своим письмом отправил нас в бесцельные путешествия к Кайласу и в Сомнтах, если из надписи понятно, что искать следует в Тадж-Махале?

– Какой ты догадливый, Билли, – с лёгкой иронией в голосе похвалил приятеля Майк, и отправил в рот леденец.

Билл не спеша закурил свой неизменный \"Беломор\", и начал размышлять вслух:

— Я уже не уверен, что Анил пытался указать нам на одно из этих мест, — Шайни поискал в блокноте переписанное в нормальном порядке послание Варшнея и еще раз прочел его.

– Агента я, конечно, подберу на это дело надёжного. Как раз и дело о спасении утопающего прояснил бы… Только вот, если он будет крутиться сначала в Синели, а потом будет вести директора от Синели до Дебрянска, это может вызвать подозрения. Там все друг друга знают, и новый человек всегда на виду…

Нарисуйте свастику цифрами, умные, но напряженные ученики! Следуйте математике, никаких частей животных! Х на левом верхнем конце. Живший, положенный, повторно положенный в Х. Это калаш или Кайлас? Раджа капитулировал. Шесть — это подсказки в звезде. И рядом синяя вода. Ликует Шанкар.

– А ты поручи это дело старому… \"Пищевую промышленность\", ведь, должны, по идее, интересовать все подвиги, что творятся в их отрасли… К тому же нет никакой необходимости вести директора от самой Синели… Какой смысл? – спросил Майк, причмокивая.

— Следуя его подсказкам, мы, исследуя свастику методом ведийской математики, обнаружили цифру 8, указывающую на цель. У нас из головы не выходили Кайлас с Сомнатхом, мы подогнали под эти варианты восьмерку. Восемь монастырей у горы, и восемь реконструкций храма. Но выходит, что Варшней имел в виду восемь стен кенотафа и восемь самого Тадж-Махала! И я мог бы об этом догадаться еще тогда, но разум мой, видимо, был омрачен. И строчка про калаш указывает на шпиль центрального купола мавзолея.

Какое, всё-таки, мудрое занятие – сосать леденцы. Это не никотин, капля которого ещё лет двадцать назад, по данным учёных, убивала лошадь. А сейчас, может, и слона может укокошить. И не жвачка, которой можно поперхнуться и задохнуться. Был такой случай, в газетах писали. Где-то там, в Европе, один футбольный вратарь дожевался, когда на его ворота угловой подавали, – и сам богу душу отдал, и гол, пока в рай возносился, пропустил. Так что, даже для дела гораздо полезней леденцы. Можно, правда, и леденцом поперхнуться, но он, ведь, не жвачка – рассосётся…

— А как теперь понять слова о том, что раджа капитулировал? — спросила Радхика. — Ведь сражения за Тадж-Махал вроде не было, как в случае с Сомнатхом. Какую капитуляцию имел в виду Варшней?

– Как какой смысл? – выпустил дым кольцами Билли. – Должны же мы знать, где будет проводиться это совещание. Пока будем добывать эту информацию, можем упустить момент.

— Могу предположить, что это намек на отданную Шах Джахану землю раджи Ман Сингха, — ответил Шайни. — Но все остальные пункты письма подходят под Тадж-Махал и их смысл совершенно ясен. Мы видели с тобой шестиконечные звезды, а «синяя вода» — это река Ямуна.

– А нам и не надо ничего добывать. Вот, смотри.

— Постой! Последние слов его письма — про Шанкара! Уж точно Шанкара или Шива никакого отношения к Тадж-Махалу не имеет!

Майк достал из портфеля новый лист бумаги и протянул его приятелю.

Шайни рассмеялся.

– Это перевод \"Хроники грядущих событий\" из этой же газеты. Там всё чётко указано – совещание начнётся в среду, в 9-00, во Дворце профсоюзов. Более того, места для участников этой конференции уже забронированы в гостинице \"Советская\". Так что, твой агент может \"пасти\" своего клиента и на совещании, и в отеле. Кстати, именно в гостинице, в домашней, так сказать, обстановке, результат может быть более плодотворным.

— А ты не знаешь, как назывался дворец раджи Ман Сингха в Агре?

Билл прочитал текст, затем сложил лист и положил его в карман. Затянулся, снова закрылся перевёрнутым вверх тормашками \"Вашингтонским постом\".

— И как? — спросила совершенно сбитая с толку Радхика.

– Отлично, – наконец проронил он. – Ты прав – для этого дела лучшего агента, чем Гномик, не найти. За то время, что осталось до начала совещания – а это ровно неделя, – ему не составит труда выяснить все обстоятельства спасения утопающего…

— Он носил имя «Теджо Махалай»!

– …и преспокойненько отправиться в Дебрянск, – закончил мысль приятеля Леденец.

— «Теджо Махалай»? Что это значит?

Приятели посмотрели друг на друга и улыбнулись в предвкушении нового успеха рождённой ими операции.

— Буквальный перевод звучит как «Великая обитель Теджа». Раджпуты и джаты в то время называли Шиву именем Теджаджи, — пояснил Шайни. — Следовательно, название дворца можно перевести и так — «Великая обитель Шивы». Давать своим дворцам подобные названия было своего рода модой среди индийских правителей.

— Не пытаешься ли ты намекнуть, что Тадж-Махал был назван так не в честь Мумтаз-Махал? Это видоизменное название дворца Теджо Махалай?

— Именно так! Можно прочесть ту же книгу «Бадшахнама» и убедиться, что любимую супругу Шах Джахана звали Арджуманд Бану Бегум или, как вариант, Мумтаз-уль-Замани. Такое имя, как Мумтаз-Махал там не встречается.

Глава XXXIV

— Не может быть., - прошептала Радхика.

В столичном обществе

— Более того! На территории дворца Ман Сингха стоял храм, посвященный Агрешвар Махадев Нагнатхешвару. От еще одного имени Шивы, от Агрешвара, произошло и название всего города.



— В общем, выходит, что подсказка Варшнея про Шиву тоже верна, — скорее для самой себя, сказала Радхика. — Но мне все-таки не понятно, как семья Ман Сингха могла отдать дворец и, возможно, храм Шивы, Моголам? Под мусульманскую усыпальницу?

Как и было намечено, в понедельник Аполлон передал свой спиртовоз Олегу, а сам пересел на директорский \"Уазик\". А уже на следующий день после обеда они с директором отправились в Дебрянск на совещание.

— Уверяю тебя, сделали они это абсолютно добровольно и с большим энтузиазмом! — заявил Шайни, лукаво при этом улыбаясь.

Не доезжая до Сенска грунтовая пыльная дорога выходила на бетонную магистраль Москва – Киев. До своей первой поездки в Сенск Аполлон уже стал подзабывать, что есть такие дороги на свете. До Михайлова Хутора каких-то два с половиной десятка километров от Синели он доезжал на спиртовозе часа за полтора. До Сенска чуть большее расстояние, когда не было грязи, преодолевал даже быстрее. А тут предстояло полторы сотни километров ехать по хорошей бетонке. Одно удовольствие. Аполлон расслабленно откинулся на спинку сидения и нажал до упора педаль газа. Старенький \"Уазик\", набрав на спидометре восемьдесят километров, задребезжал и затарахтел всеми своими металлическими членами, грозя рассыпаться.

105

– Ты это… Не гони так быстро, – с некоторым удивлением глядя на вальяжно развалившегося Аполлона, как можно спокойнее сказал директор.

Но видно было, что он слегка струхнул – испугался то ли такой невероятной скорости, то ли того, что машина может развалиться. Чтобы как-то скрыть своё беспокойное состояние, пояснил:

Узнав об ужасных событиях, произошедших в Прабхас Патане, отец мой Васудева скончался от горя и потрясения. В Двараке горели тысячи погребальных костров, и повсюду стоял вдовий плач. Арджуна устремился в Двараку помочь оставшимся в живых жителям, но опоздал. Начали лить проливные Дожди, море подступило к самым стенам города. Волны били в укрепления моей любимой Двараки и вскоре снесли их. Прошло не так ум много времени, и море успокоилось, но больше не было видно ни малейшего признака стоявшего здесь накануне великолепного города. Он лежал под этими, казавшимися такими спокойными, водами.

– Спешить нам некуда, до вечера успеем в гостинице устроиться. Мы с Олегом больше шестидесяти километров в час и не ездили… Тише едешь – дальше будешь, – заключил он известной поговоркой.

* * *

– …от того места, куда едешь, – вставил не менее известное среди шоферов продолжение этой поговорки Аполлон, но скорость, однако, сбросил до упомянутых шестидесяти.

— Добровольно и с энтузиазмом? Почему? — спросила Радхика. — И если все-таки в Тадж-Махале сокрыт какой-то секрет, то, как мы будем его искать?

– Ну вот… А куда нам спешить… – удовлетворённо сказал Никита Николаевич, глядя в лобовое стекло на пустынную трассу, идущую под затяжной уклон.

И тут их обогнало… колесо. Не автомобиль, не мотоцикл, не велосипед, и даже не телега, а одинокое автомобильное колесо, которое катилось себе прямо посередине магистрали.

— Вот именно, просто так взять и раскопать его мы не можем, — задумчиво ответил Шайни. — Это священное место, построенное в память давно умерших. Мы не может его осквернять. Потомки Ман Сингха знали об этом. По этой причине они и отдали так легко дворец и землю в дар императору Моголов. Индуистские храмы и дворцы индийской знати в те времена перестали быть надежным местом для сохранения великой тайны, их могли в любой момент разрушить по прихоти очередного иноземного правителя. Поэтому было решено, что лучше, чем мусульманский мавзолей, ничто не послужит укрытием камня Сьямантака. Тадж-Махал в этом случае был надежнейшим страховым полисом!

– Смотри, – удивлённо указал на него директор, – кто-то колесо потерял.

— Если мы не можем добыть сам камень, есть ли какие-нибудь неоспоримые доказательства того, что он лежит здесь?

Аполлон тоже впервые видел такое чудо. Это кто ж его так запустил, что оно машины обгоняет?

— Тебе известно чем были засажены сады вокруг Тадж-Махала? О, это очень специфические растения! В разных записях упоминаются кетаки, джай, джухи, чампа, маулашри, харшрингар и бел. Бел обладает радиозащитными свойствами. Харшрингар лечит респираторные заболевания. Кетаки полезен при заболеваниях крови. Это все лекарственные растения, посаженные здесь для нейтрализации радиоактивных эффектов камня Сьямантака!

– Вау! – непроизвольно вырвалось у него.

– Чего ты… мяукаешь? – покосился на него директор.

Радхика даже не нашлась, что сказать.

– То есть, я хотел сказать: ого! – слегка смутившись, исправился Аполлон.

Тут с ними как раз поравнялся белый \"Жигулёнок\", шедший на обгон. Его водитель прокричал, указывая рукой на их \"Уазик\":

— Еще одна интересная история! — продолжил Шайни. — В «Бадшахнаме» говорится, что в 1632 году вокруг надгробия Мумтаз-Махал была установлена оградка из чистого золота. Она весила почти полтонны! Через несколько лет ограда исчезла и больше про нее ничего не известно. Зная о свойствах Сьямантаки, разве нельзя предположить, что изначально оградка была выполнена из обычного металла, который впоследствии превратился в золото. Тогда оградку убрали, чтобы никто не соблазнился драгоценным металлом. Могло быть и наоборот — золотая конструкция под влиянием камня перестала быть таковой, и была удалена из мавзолея, как не соответствующая общей роскошной обстановке.

– У вас колеса заднего нету… Конечно, может вы и привыкли без него ездить, да только там впереди – пост ГАИ.

— Можно ли с уверенностью говорить, что здесь был факт подобной трансмутации?

\"Копейка\" ушла вперёд. В её заднее окошко высунулись две весёлые мальчишеские физиономии и две руки, указывавшие пальцами на их \"Уазик\".

— Да, есть еще одно свидетельство, подтверждающее это. Белый мрамор Тадж-Махала, — ответил Шайни.

Аполлон и Никита Николаевич недоумённо переглянулись.

— Как мрамор может быть доказательством того, что Сьямантака укрыт именно здесь? — удивилась Радхика.

– Весёлая семейка, – заметил Аполлон.

— Мрамор является конечным продуктом преобразований, которым подвергается известняк под воздействием высоких температур и давления. Чем чище был известняк, тем белее получается из него мрамор. Последние два десятилетия ведутся ожесточённые споры о причинах пожелтения мрамора Тадж-Махала. Винят в этом кислотные дожди и общее загрязнение окружающей среды в Агре.

Он сначала подумал, что не совсем правильно понял мужика, потом, увидев ребятишек, – что те просто так шутят. Но на небольшом повороте, чуть повернув руль, он вдруг почувствовал, что машина как бы теряет равновесие. Она резко качнулась.

— Да, я слышала об том, что некоторые предприятия заставили переехать подальше от Тадж-Махала, — сказала Радхика.

— Да, но если ты спросишь Б.Б. Лала, ученого из Археологической службы Индии, то услышишь другое мнение. Он сделал письменный доклад, в котором заявил, что на мраморе Тадж-Махала в ходе минералогических и петрографических исследований не обнаружено следов химического выветривания и воздействия кислоты.

Директор ухватился обеими руками за ручку на передней панели.

— Так от чего же тогда желтеет мрамор? — спросила Радхика.

— Хватает других факторов. Например, в Европе попытались очистить мраморные статуи с помощью лазера и заметили, что они стали менять свой цвет. На карте, которую нам показывал Ратхор, Агра отмечена как местность с повышенным фоном. Вообще то, мрамор и гранит обладают естественной повышенной радиацией, но в Тадж-Махале никто не удосужился проверить, в пределах природной нормы «фонит» мрамор, или превышает обычные показатели. Я это веду к тому, что пожелтение мрамора вызывает именно это, большее чем норма, излучение, источник которого скрыт где-то внутри здания. Кстати, раз я упомянул Ратхора, давай позвоним ему. Пусть присоединяется к нам.

– Как это у нас нету колеса? А как же мы тогда едем? – вполне резонно, но при этом весьма обеспокоенно, спросил он. – Аполлон… это… Когда мы выезжали, у нас все колёса были на месте?

В этот момент Шайни почувствовал движение позади него и в тот же момент в спину ему уперся ствол пистолета.

— Не двигайся, — прошипел чей-то голос.

– Конечно, Никита Николаевич. Все четыре… \"Наша гордость и краса-а-а… Все-е четыре колеса-а-а…\", – пропел Аполлон отрывок из \"Тачанки\".

Шайни незаметно сумел опустить телефон в карман брюк. Краем глаза он увидел, что за спиной Радхики тоже возникла фигура человека. Это была Прия! Значит позади него — Таарак.

– Ну, ты это… останови. Давай проверим… Нам спешить некуда.

Это действительно были Прия и Таарак, выбравшиеся из своей могилы во Вриндаване.

Аполлон, уже и сам чуя неладное, затормозил. Когда он уже опустил ногу на бетон, машина вдруг завалилась назад-влево. Заднего колеса, действительно, не было.

— Ты думала, что избавишься от нас, если натравишь эту собаку из Бюро Сунила Гарга? Что ж, теперь мы можем поквитаться! — сказала Прия, направил на Радхику пистолет.

Директор поспешно вывалился на обочину.

— Где сейчас Сунил Гарг? Что вы с ним сделали? — испуга в голосе Радхики не было, скорее он был требовательным.

– Ну вот, – сказал он, обогнув машину и уставившись в изумлении вместе с Аполлоном туда, где должно было быть колесо, – видишь, я же говорил: тише едешь – дальше будешь.

– Выходит, это наше колёсико укатилось, – обескураженно проронил Аполлон, всматриваясь в серую ленту трассы, на которой далеко впереди уже неверно мерцала маленькая точка.

— Что можно сделать с насквозь коррумпированным чиновником? — на лице Прии играла демоническая улыбка. — Пока он со всем усердием закапывал нас в храме, я успела его просветить о необычайных свойствах камня Сьямантака. И он понял, что сотрудничество со мной для него представляется на данный момент наиболее выгодным. Ему было поручено проследить за вами, что бы узнать конечное место поисков.

– Я же тебе говорил: не гони так быстро, – упрекнул его, впрочем, совсем беззлобно, разве что слегка ворчливо, директор.

— Ладно, эти разговоры очень интересны, но пора и попрощаться, — вмешался Таарак. — Давайте-ка, идите в сторону берега реки. И не вздумайте привлекать к себе внимания, мы с Матаджи без колебания пристрелим любого из вас.

Резким толчком Таарак заставил Шайни двигаться. Так они и шли странной процессией — впереди Шайни и Радхика, чуть отстав от них — Прия и Таарак, прячущие от гуляющей публики оружие. Через несколько минут они были на самом нижнем уровне Тадж-Махала, возле помещений из красного песчаника. Здесь, возле самой реки туристы не очень любили прогуливаться, вот и сейчас никого не было, кроме одного одиноко стоящего человека у одной их массивных арок, вход в которые был замурован еще при правлении Шах Джахана.

– Выходит, поздно сказали, Никита Николаевич. Раньше надо было.

Таарак махнул ему, и он махнул в ответ. Это был не кто иной, как поджидавший своих компаньонов и их пленников.

– Надо было… Да откуда ж я знал, что у тебя колёса плохо прикручены, – как бы оправдываясь, сказал директор.

Сунил Гарг,

– Вот и я тоже… откуда знал… Поверил Олегу на слово, не проверил… Ладно. Поставим запасное, а то за тем километров пять идти придётся. Потом подберём.

Аполлон поставил запаску, а через несколько километров они подобрали в придорожном кювете убежавшее колесо.

Пока Аполлон с Никитой Николаевичем разбирались с колесом, Атавизьма говорил пожилому, интеллигентного вида мужчине с портфелем в руке, указывая от проходной в сторону гаража:

106

– Тама найдёте Глис… то есть, Лопаткина Иван Васильича. Он вам про его и расскажет. Он начальник гаража, атавизьма на теле социализьма.

– Спасибо, – поблагодарил мужчина, и, сойдя с крыльца проходной, направился к гаражу.

Кое-кого Арджуне удалось спасти, и он повел их в Хастинапур. По дороге на них напали разбойники. Арджуна поднял свой лук Гандиву, но не смог сделать ни выстрела. Когда же он осознал, что вся его сила происходила от меня, то упал на колени и стал рыдать. Рн плакал, пока его не посетило видение — он увидел маленького меня, булькающего молоком. Я так ему напомнил — жизнь продолжается, и есть всегда надежда и на новый день, и на новое начало. Арджуна собрал всех, кого не увели разбойники, и отвел их в Матхуру, город, из которого я вывел ядавов в Двараку. Много лет спустя мой правнук Ваджранабхи станет правителем Матхуры.

Глиста оказался на месте, у себя в кабинете.

* * *

– Меня зовут Пыров Егор Константинович, – представился незнакомец. – Я работаю учителем истории в Закидонской средней школе N1. Я тут прочитал в ваших газетах…

— Добро пожаловать в новейшую тюрьму Агры! — засмеялся Сунил Гарг, когда к нему приблизились Шайни и Радхика.

Он открыл портфель, и достал оттуда две \"Зари коммунизма\" со статьями об Аполлоне.

— А, это ты Гарг! — произнесла презрительно Радхика. — Поздравляю, скоро ты войдешь в историю как предатель интересов Бюро и прислужник сэра Хана!

– У вас тут, оказывается, работает наш земляк, – сказал он, развернув одну из газет. – Да ещё какой земляк! Героический! Подвиги совершает, почти как Геракл… Вместо Авгиевых конюшен коровники, правда… Но в них дерьмо, пожалуй, будет почище конского… То есть, я хотел сказать, наоборот, погрязнее… конского… Так вот, не мог бы я увидеть нашего прославленного земляка? Моим ученикам было бы очень интересно узнать…

– Егор Константинович, – перебил его Глиста, – к сожалению, Аполлон Иванов только что уехал в Дебрянск в командировку.

— Да, история — это великая наука! — зловеще ответил ей Гарг. — Она сохраняет сведения о прошлом. Но вот что мне интересно, Радхикаджи! Попадешь ли в историю ты, или твой ученый друг? Расскажет кто-нибудь туристам, что помимо Шах Джахана и Мумтаз-Махал здесь покоятся еще два человека? Узнают ли люди, что это место связано не только с любовью императора и его жены, но и с любовью Радхики Сингх и Рави Мохана Шайни? Как жаль, две такие истории любви…

– Да-а-а? – разочарованно протянул Пыров. – А когда вернётся?

Шайни нервно сглотнул. Эти люди планировали их замуровать в одной из секретных комнат Тадж-Махала?

– Послезавтра к обеду.

— Хватит болтать, — рявкнула Прия Гаргу. — Пока кончать со всем этим.

– Ах ты, незадача какая! А я завтра утром уже уезжаю в Закидонск… Я тут в Сенске у родственников в гостях…

Гарг навалился на одну из дверей, и она со скрипом открылась. Это была одна из двадцати двух комнат, остававшихся закрытыми со времен Великих Моголов. Пахнуло затхлостью и сыростью. Раздался звук множества крыльев. Летучие мыши! Эти комнаты кишели летучими мышами!

– А вы там у себя в Закидонске про него всё можете ж узнать. Там, небось, родственники его…

— «Welcome to the Hotel California», — фальшиво пропел Сунил Гарг.

– Да это я узнаю, конечно. Тем более что веду в школе кружок юных следопытов. Да только я хотел поговорить с самим героем…

— Почему вы хотите нас убить? — спросила Радхика. — Профессор Шайни установил местонахождение самого дорого сокровища Кришны. Зачем устранять людей, которые могу помочь вам достичь цели?

– Ну, ничем помочь не могу, – развёл руками Глиста. – Поговорите как-нибудь в другой раз…

— Я не могу позволить вам оставаться в живых, — ответил Гарг Радхике. — Ты мне угрожала разоблачением, если я выполню твоё задание. Теперь я хочу убедиться, что ты больше никогда не откроешь рот. Что же касается камня, забудь об этом. Сокровище Кришны, который был воплощением Вишну, никто не стал бы хранить в месте, названном в честь Шивы. Не стоит тратить на это время.

– Хорошая трасса, – сказал Аполлон, когда они снова тронулись в путь – надо же было как-то оправдать эту непредвиденную задержку.

— Вишну — одна из форм Шивы. Шива — одна из форм Вишну. Вишну пребывает в сердце Шивы, а Шива пребывает в сердце Вишну, — произнес Шайни. — Прежде чем делать скоропалительные выводы, неплохо было бы повторить прописные истины.

– Спасибо Никите Сергеевичу, – директор широко зевнул.

— Ведь Шива и Вишну, это по сути одно и то же, не так ли? — обратилась Радхика к Шайни, пытаясь вовлечь всех в дискуссию и выиграть время.

– Какому Никите Сергеевичу?

– Как какому? Тёзке моему, Хрущёву.

— Для того, что бы в полной мере понять, что такое Вишну и Шива на самом деле, надо вспомнить события, произошедшие полтора десятка миллиардов лет назад, — Шайни повел речь так, как будто оказался в аудитории университета. — Это времена Большого Взрыва, перед которым вся энергия Вселенной была сконцентрирована в одной точке, точке сингулярности. Из этой точки и возникла вся материя Вселенной, и с тех пор она постоянно расширяется.

– Что, при нём построили?

— Почему мы теряем время на бессмысленные разговоры! — нетерпеливо выкрикнул Таарак. — Пора заканчивать с этим делом!

– Хорошо, что при нём. Если б при Брежневе, она б совсем в другом месте прошла, – Никита Николаевич снова зевнул и добавил: – Через Днепродзержинск.

Но замысел Радхики, подхваченный Шайни, заимел шансы на успех, так как их разговором заинтересовалась Матаджи. Она резким жестом призвала Таарака запастись терпением.

– А это далеко отсюда? – спросил Аполлон.

Проигнорировав вспышку Таарака, Шайни продолжил:

– А, где-то на юге, под Днепропетровском.

– А это далеко? И почему именно через Днепродзержинск? – продолжал допытываться Аполлон, даже не подозревая, каким неучем он сам себя выставляет перед начальством.

— От Большого Взрыва перейдем к теории Эйнштейна и его знаменитому уравнению E=mc2. Из него мы видим, что энергия и материя взаимозаменяемы. Фактически, дальнейшие научные исследования атомной структуры вещества привели к тому, что материю на самом деле можно считать иллюзией, ведь атомы состоят из небытия — энергетических полей. Проще говоря, вся материя, из которой состоит Вселенная, является энергией. Эйнштейн же доказал, что энергия не может быть создана или уничтожена. Ее можно только преобразовывать из одной формы в другую, или перемещать из одного места в другое.

Тот, действительно, посмотрел на него то ли с недоумением, то ли с недоверием.

— Постой, постой! — прервала его Радхика. — Сначала ты сказал, что Большой Взрыв породил всю энергию во Вселенной, затем, ссылаясь на Эйнштейна, заявил о невозможности создания или уничтожения энергии. Кажется, здесь налицо противоречие!

– Вот сразу и видно, что ты не комсомолец… был… Я, вообще-то, на тебя удивляюсь. Вроде ты грамотный, по-английски, вон, знаешь; поэтов, которые песни для Сличенки сочинили, а где Брежнев родился… – Никита Николаевич сделал новый затяжной зевок, -…это ж родина Брежнева… На Украине, за Киевом, на Днепре… Ну, я так думаю, что на Днепре, раз Днепродзержинск называется…

\"Странно, – подумал Аполлон, – если, действительно, этот Днепродзержинск где-то за Киевом, то из Москвы на тот же Киев… Это ж какой крюк получится? Вроде как из Нью-Йорка в Вашингтон через Майами\".

— Именно! Но ученые, наблюдая за изменениями спектра отдаленных звезд, сделали вывод, что эти звезды движутся дальше и дальше. Это наглядно доказывает, что Вселенная расширяется и, следовательно, теория большого взрыва верна. Но ни один физик пока не ответил на вопрос — откуда в сингулярности взялась вся эта энергия? В теории Большого Взрыва прекрасно все, кроме этого момента. И именно на этот вопрос могут ответить наши индийские Упанишады!

– А что, Хрущёв где-то здесь родился? – спросил он вслух.

— Упанишады? — удивилась Радхика. — Что в них говорится об этом?

– Да тут рядом, в Калиновке, это в Курской области. Потому и прошла тут эта дорога, что сделали подворот в Калиновку.

Неожиданно ответ на этот вопрос дала Прия, внимательно слушавшая беседу.

Директор вдруг оживился.

— Согласно священным писаниям индуизма, Вселенная никогда появлялась в какой-то определенный момент времени. Она всегда существовала и пребывала в бесконечном движении. Одна Вселенная переходила в другую. Каждая Вселенная начинается с Большого Взрыва, расширяется до определенного предела, затем начинает сжиматься. Сжимаясь, Вселенная разрушается, достигает размеров сингулярности, из которой она появилась. И вот уже следующая Вселенная появляется из сингулярности. Число 108 потому и священно, что отражает весь этот процесс. Единица — это сингулярность. Ноль — Яйцо или Анда Вселенной, а восьмерка олицетворяет расширение Вселенной в восьми направлениях, максимальную степень расширения до момента сжатия.

– Я анекдот старый про Хрущёва вспомнил. Ты, наверно, его не слыхал?

Кивком Шайни подтвердил правоту своей бывшей ученицы.

– Нет, про Хрущёва анекдотов не знаю, – подтвердил Аполлон.

— Упанишады в этом отношении прекрасно согласуются с теорией Эйнштейна в том, что энергию нельзя создать или уничтожить. Но самое главное, они дают ответ на вопрос — что было до сингулярности!

– Ну, тогда слушай… Что он совсем лысый был, ты знаешь?

Гарг и Таарак беспомощно переглянулись. Их пленникам все-таки удалось втянуть в разговор Прию.

– Знаю.

— Мы начали разговор про Вишну и Шиву, — напомнила Радхика. — А уже дошли до Большого Взрыва.

– Значит, жил на Кавказе один старый слепой старик. Где-то лет сто ему было, если не больше. И у него такая способность была, что мог он ощупать человеку голову, и определить, умный тот, или дурак. Ну, Хрущёв решил исследование провести… Да, это ещё было, когда вместе с Лениным в Мавзолее и Сталин лежал… Ну так вот, приказал он привезти того старца в Москву. Завёл его в Мавзолей, подвёл к Ленину. Щупай, говорит. Ну, тот ощупал Ленинскую голову, языком поцокал и говорит: \"О! Это очень умная голова. Такие головы раз в тыщу лет рождаются\". Тогда подводит он его к Сталину. Пощупал слепой Сталинскую голову и говорит: \"Это тоже умная голова. Такие головы раз в сто лет рождаются\". Ну, Хрущёв думает, дай-ка я ему и свою голову подсуну, уж не глупей же я хотя бы Сталина. Ну, и сунул свою лысину. Долго ощупывал старик его черепушку. То с одной стороны зайдёт, то с другой, то спереди, то сзади. Всё никак не может определить. Ну, думает Хрущёв, наверно, моя голова вообще самая умная за всю историю человечества. А старик тут и говорит: \"Что-то я вообще тут ничего не пойму: если это жопа, то почему только одна половинка, а если голова, то почему совсем без мозгов?\"

— Сейчас дойдем и до них, — улыбнулся Шайни. — Знаете, как на санскрите называется Вселенная? «Брахманда»! «Яйцо Брахмы». «Брахма» — это творение, в нашем случае — расширение. Такая «яйцеобразная» Вселенная хорошо вписывается в теорию Большого Взрыва. В этой концепции Вишну олицетворяет процесс превращения энергии в материю при расширении, а Шива — обратный процесс при сжатии.

Никита Николаевич посмеялся вместе с Аполлоном, зевнул и сказал:

— Выходит, что древние мудрецы Индии обосновали теорию Большого Взрыва задолго до того, как ее предложил современному миру Эдвин Хаббл, — сказала Радхика.

– Про него, помнится, поэма даже была. Смешная такая. По рукам ходила перепечатанная. Я тогда ещё подвальным работал. \"Царь Никита\" называлась. Там про всё было. И про кукурузу, и про поездки его по заграницам… Было там и что-то такое… Царь Никита… а потом помчался к Тито… Говорили, что кто-то из известных тогдашних поэтов написал.

— Да, — подтвердил Шайни. — Во многом древнеиндийские писания согласуются и с теорией Большого Взрыва и с уравнением Эйнштейна.

– А я вчера про Брежнева хороший анекдот слышал, – сказал Аполлон.

— Мне очень жаль прерывать вашу ученую беседу, — язвительно произнес Гарг. — Но у меня на сегодня есть еще планы, я спешу.

– А ну-ка, ну-ка, расскажи, – встрепенулся директор.

Он махнул пистолетом в сторону Радхики и Шайни.

– А правда, что сейчас памятники трижды героям ещё при жизни ставят?

— Идите туда и садитесь на пол!

– Угу. На родине. Вот Брежневу в Днепродзержинске, вроде, поставили.

Преодолевая отвращение, Радхика села на загаженный летучими мышами пол. Шайни последовал ее примеру.

— Свяжи их и заткни им рты, — распорядился Сунил Гарг.

– Тогда, значит, в Днепродзержинске это и случилось… Стоит пьяный возле этого бюста Брежневу, и, чтоб не упасть, обхватил его руками. Подходит к нему милиционер и строго так спрашивает: \"Ты чего здесь дурака валяешь?\" А тот отвечает: \"Я его не валяю, а, наоборот, поддерживаю\".

Таарак шагнул к пленникам и ловко стянул им конечности скотчем. Рты он также заклеим им клейкой лентой.

Директор от души посмеялся, потом опять зевнул, клюнул раз-другой носом, а через некоторое время уже негромко, с присвистом, похрапывал.

— Отлично! — прокомментировал Гарг и обернулся к Прие. — Ты отлично его натренировала! А теперь оставим этих двух влюбленных наслаждаться друг другом.

В Дебрянск они приехали под вечер. Гостиница \"Советская\" встретила их гостеприимно. Администратор – пожилая тётенька вручила им ключ от одного из номеров, которые были забронированы для участников конференции.

Гарг, сопровождаемый Прией и Таараком направились к двери.

Номер напомнил Аполлону его родную кадепу. Небольшое помещение, правда, на втором этаже; в нём – три кровати вдоль стен, с тремя тумбочками – у изголовья каждой; посреди комнаты стол, накрытый скатертью, с графином, стаканами и цветами в вазе; на стене у двери – большое зеркало. Правда, была ещё небольшая ванная комната с туалетом. Ну что ж, \"Советская\" так советская!