Приложение к внутреннему распорядку
Мой план на весь день
Обычно Гас появлялась первой и, как во всех прочих делах, следила, чтобы обед проходил гладко.
Словно услышав призыв мужа, в дверь китайского ресторана ворвалась Огаста Харт.
– Боже, я опоздала! – воскликнула она, одной рукой расстегивая пальто. – Вы не представляете, какой у меня был день. – Остальные трое подались вперед, ожидая услышать одну из ее скандальных историй, но вместо этого Гас взмахом руки подозвала официанта. – Как обычно, – ослепительно улыбаясь, сказала она.
Как обычно? Мелани, Майкл и Джеймс переглянулись. Так просто?
По роду своей профессиональной деятельности Гас была агентом, который жертвует свое время другим людям, не имеющим возможности долго ждать. Занятые жители Новой Англии прибегали к ее услугам, когда, например, не хотели ждать в очереди в Отдел транспортных средств или сидеть весь день в ожидании мастера по ремонту кабельного телевидения. Она принялась укрощать свои курчавые рыжие волосы.
– Во-первых, – начала она, зажав в зубах резинку, – я провела все утро в Отделе транспортных средств, что ужасно даже при хорошем раскладе. – Она отважно попыталась завязать конский хвост, что напоминало укрощение электрического тока, и подняла взгляд. – Так вот, подходит моя очередь – знаете, к тому окошку, – и у клерка – клянусь Богом! – случается сердечный приступ. И он просто умирает на полу канцелярии.
– Это ужасно! – выдохнула Мелани.
Котенок, не делай этого! Ты снова совершаешь огромную ошибку!
– Мм… В особенности потому, что они закрыли прием и мне пришлось начинать с нуля.
Когда человек возвращается с работы, ты должен его игнорировать. Ты не должен приспосабливаться к его режиму.
– Больше оплачиваемых часов, – заметил Майкл.
– Не в данном случае, – сказала Гас. – Я уже запланировала встречу на два часа в Эксетере.
Внезапный вопрос: котенок, кто является патроном?
– В школе?
– Да. С неким мистером Дж. Фоксхиллом. Оказалось, это третьеклассник с большим запасом кеша, которому понадобился кто-то, чтобы по доверенности остался вместо него после уроков.
Нет, это не твой «хозяин». Прекрати использовать это имя, у меня от него шерсть дыбом. У нас нет хозяев, только слуги!
– Какая находчивость! – рассмеялся Джеймс.
– Нет нужды говорить, что директор не согласился, прочитав мне лекцию об ответственности взрослых, хотя я сказала ему, что не больше его знаю об этом плане. А потом, когда я еду за Кейт на футбольную тренировку, спускает шина, и я ставлю запаску и приезжаю на спортивную площадку, но Кейт уже кто-то подвез к Сьюзен.
Итак, кто здесь патрон?
– Гас, что случилось с клерком? – спросила Мелани.
– Ты сама поставила запаску? – поинтересовался Джеймс, проигнорировав вопрос Мелани. – Я поражен.
Нет, это не ты, юный мегаломан. Никогда не забывай, что патрон здесь я!
– Я тоже удивилась. Но на тот случай, если я сделала все задом наперед, хочу взять твою машину для поездки вечером в город.
– Опять работаешь?
Гас кивнула, с улыбкой глядя на официанта, принесшего заказ.
Ну хватит уже умиляться, глядя на младенца! В нем ничего привлекательного! Он совершенно розовый, пухлый и не может самостоятельно передвигаться. К тому же он пахнет грязным памперсом.
– Поеду в театральную кассу за билетами на Metallica.
Это просто смешно. Уж лучше восхищайтесь мной. Когда я вижу, как Марк и Северина впадают в экстаз рядом с малышом, а не с моей скромной персоной, мне сразу приходит на ум история про семейную пару бельгийцев. Посещая Лувр, они прошли мимо статуи Венеры Милосской, не заметив ее, потому что фотографировали себя на фоне огнетушителя. Единственный и неповторимый шедевр этого дома – я, и только я!
– Что случилось с клерком? – более настойчиво спросила Мелани.
Все уставились на нее.
– Господи, Мел, не надо кричать! – Мелани покраснела, и Гас сразу смягчилась. – На самом деле я не знаю, что случилось, – призналась она. – Его отвезли на «скорой». – Она положила себе на тарелку чего-то из общего блюда. – Между прочим, я видела сегодня картину Эм в муниципалитете.
– Что ты делала в муниципалитете? – спросил Джеймс.
– Искала картину Эм, – пожала плечами Гас. – Она кажется такой… ну, профессиональной – в позолоченной раме и с большой голубой ленточкой, подвязанной снизу. А вы все подсмеивались надо мной, что я хранила дома карандашные рисунки ее и Криса.
Майкл улыбнулся:
Большая новость – Северина собирается выходить на работу. Я, наконец, обрету мир и спокойствие в моем доме.
– Мы смеялись, поскольку ты говорила, что когда-нибудь они станут твоим доходом на пенсии.
– Вот увидите, – сказала Гас. – В семнадцать – победитель художественного конкурса в штате, в двадцать один – открытие своей галереи, к тридцати – ее картины будут выставлены в Музее современного искусства. – Гас потянулась к руке Джеймса и повернула к себе циферблат его часов. – У меня есть еще пять минут.
Я задаюсь вопросом, что они будут делать с малышом. Возможно, будут оставлять в машине или приносить с собой в офис. В любом случае не рассчитывайте на меня в роли няни, меняющей подгузники младенцу. У меня слишком нежные лапки, чтобы делать такие отвратительные вещи.
– Билетная касса открывается в семь вечера? – спросил Джеймс, опуская руку на колени.
– В семь часов утра, – ответила Гас. – В машине есть спальный мешок. – Она зевнула. – Думаю, мне пора менять работу. Что-то менее нервное… вроде авиадиспетчера или премьер-министра Израиля. – Она потянулась к блюду с курицей мушу, принялась заворачивать блинчики и раздавать их. – Как там катаракта миссис Гринблат? – рассеянно спросила она.
– Вылечена, – ответил Джеймс. – Есть шанс, что у нее будет стопроцентное зрение.
– Мне нужна операция по катаракте, – вздохнула Мелани. – Не могу себе вообразить, что просыпаюсь и хорошо вижу.
– Тебе не нужна эта операция, – возразил Майкл.
– Почему? Избавлюсь от линз, к тому же я знаю хорошего хирурга.
– Джеймс не может тебя оперировать, – улыбнулась Гас. – Разве нет против этого какого-нибудь этического закона?
Эй, котенок! Хватит мяукать как исполнительница песен RnB, я не настроен играть с тобой! Сейчас время моего отдыха после небольшого перекуса в 15.00. Это часть моих ритуалов, а они неприкосновенны. И будь так любезен, иди доставать двуногих или пса, но делай это бесшумно. Спасибо!
– Он не распространяется на виртуальную семью, – возразила Мелани.
– Мне это нравится, – сказала Гас. – Виртуальная семья. Должно быть соглашение… знаете, как гражданский брак. Если вы достаточно долго и тесно связаны друг с другом, то становитесь родственниками. – Она проглотила остатки блинчика и встала. – Ну что ж, обед был роскошным и приятным.
– Задержись на минуту, – попросила Мелани, обратившись к помощнику официанта с просьбой принести печенье с предсказаниями. Когда тот вернулся, она засунула несколько штук в карман Гас. – Вот. В билетной кассе ничего не дают навынос.
«После хорошего ужина можно простить всех, даже членов своей семьи»
Майкл взял печенье и разломил его.
– «Дар любви не дается легко», – прочитал он вслух.
«После хорошего ужина можно простить всех, даже членов своей семьи, если только они вас не накормили низкокалорийным сухим кормом»
– «Человеку столько лет, на сколько он себя чувствует», – изучая собственную судьбу, сказал Джеймс. – Сейчас это мне мало о чем говорит.
Все посмотрели на Мелани, но она прочла предсказание и спрятала его в карман. Она верила, что если произнести вслух счастливое предсказание, то оно не сбудется.
Гас взяла с тарелки одну из оставшихся печенюшек и разломила ее.
– Представляете, у меня пустышка? – рассмеялась она.
– Ничего нет? – спросил Майкл. – За это полагается бесплатный обед.
Котенок, ты лишь начинаешь свое обучение профессии кота. Поступай, как должен поступать кот. Я буду за тобой следить всю вторую половину дня. Но ты делай все так, будто меня здесь нет. Это будто ты ведешь машину рядом с опытным инструктором.
– Посмотри на полу, Гас. Наверное, уронила, – предположила Мелани. – Кто-нибудь слышал о печенье с предсказаниями без предсказания?
Но бумажки не было ни на полу, ни под тарелкой, ни в складках пальто Гас. Она с сожалением покачала головой и подняла свою чашку:
Стоооооопп! Ошибка! Ты оставил место на диване, чтобы там расположился пес. Минус три балла!
– За мое будущее!
Допив чай, Гас поспешно ушла.
Стоооооопп! Вторая ошибка! Ты позволил родителям уйти, не попросив их покормить себя. Минус шесть баллов. Я боюсь, что временно придется у тебя отобрать права.
Бейнбридж в штате Нью-Гэмпшир был спальным городком, населенным в основном преподавателями из Дартмутского колледжа и врачами из местной больницы. Возникший в конце семидесятых годов XX века город располагался достаточно близко к университету и потому считался привлекательной недвижимостью, а удаленность от мегаполисов позволяла называть его сельской местностью. Узкие дороги, вкрапленные между старыми молочными фермами, расходились по земельным участкам площадью пять акров. Одной из них была Вуд-Холлоу-роуд, где жили Голды и Харты.
Их участки вместе образовывали квадрат – два треугольника с общей гипотенузой. Земля Хартов узким концом подходила к шоссе, а затем расширялась. С участком Голдов все было наоборот, поэтому их дома стояли на расстоянии всего акра один от другого. Но участки разделялись узкой лесной полосой, не полностью закрывающей вид на соседский дом.
Майкл и Мелани, каждый на своей машине, ехали следом за «вольво» Джеймса, свернувшей на Вуд-Холлоу-роуд. Через полмили, поднявшись на холм, Джеймс свернул налево у гранитного столба с номером 34. Майкл повернул на следующую подъездную дорожку. Выключив зажигание, он вылез из машины и вступил в небольшой прямоугольник света, исходивший от пассажирского отделения. Тут же Грейди и Бо прыгнули к нему на грудь. Пока он ждал, чтобы Мелани вышла из машины, около него кружили ирландские сеттеры.
– Непохоже, чтобы Эм была дома, – заметил он.
Выйдя из машины, Мелани плавным экономным движением захлопнула дверь.
Дорогой дневник,
– Сейчас восемь часов, – сказала она. – Она, наверное, только что уехала.
Вслед за Мелани Майкл вошел на кухню через боковую дверь.
– Кто сегодня вечером на вызовах? – спросила Мелани, выкладывая на стол небольшую стопку книг.
Из-за младенца и котенка прыщавого парня меня стали меньше замечать в семье. Я должен по-прежнему оставаться в центре внимания в моем доме. Мне нужно что-то придумать, чтобы опять все заметили мое присутствие. Этим утром, например, я начал с того, что перевернул мой полный лоток на пол. Потом я использовал горшок с зеленым растением как лоток и подрал обои в гостиной. Чудесным образом все вспомнили о моем существовании.
Майкл вытянул руки над головой:
– Не знаю. Не я. Думаю, Ричардс из ветклиники «Уэстон».
Хотя все дружно орали на меня, но…. я все-таки считаю эту операцию своей маленькой победой.
Он подошел к двери и позвал сеттеров, которые уставились на него, но не перестали гоняться за листьями на дворе.
– Вот абсурд, – заметила Мелани. – Ветеринар, не умеющий контролировать собственных собак.
Майкл отступил в сторону, когда Мелани подошла к двери и свистнула. Собаки промчались мимо него, принося с собой свежий вечерний воздух.
– Это собаки Эмили, – сказал он. – Другое дело.
В три часа ночи зазвонил телефон, и Джеймс Харт моментально проснулся. Он попытался представить себе, что не так с миссис Гринблат, поскольку именно она могла нуждаться в неотложной помощи. Он пошарил по кровати в том месте, где должна была быть жена, и дотянулся до телефона.
– Да?
Дорогой дневник,
– Это мистер Харт?
Настало время моего ежедневного пятнадцатиминутного безумства. Каждый человек, живущий бок о бок с котом, знает, что в какой-то момент мы начинаем бегать словно одержимые, или же мы прыгаем повсюду с огромной скоростью, и все это безо всякой причины. Но благодаря мне, вы, наконец, узнаете почему у нас наступает время безумных действий на четверть часа.
– Доктор Харт, – поправил Джеймс.
– Доктор Харт, говорит офицер Стэнли из полиции Бейнбриджа. Ваш сын ранен и доставлен в Мемориальную больницу Бейнбриджа.
Чтобы получить ответ, отправьте: ЧТОЖЕТВОРИТЭТОТКОТ на короткий номер 8 22 22 (стоимость одного смс-сообщения + 3 евро, которые будут перечислены в фонд Фуа гра для Эдгара).
Джеймс почувствовал, как у него сжимается горло, пока он пытался выговорить фразы, цепляющиеся одна за другую.
– Он… Это была автомобильная авария?
Последовала короткая пауза.
– Нет, сэр, – ответил офицер.
У Джеймса сжалось сердце.
– Спасибо, – сказал он, хотя не понимал, зачем благодарит кого-то, принесшего эту ужасную весть.
Едва он повесил трубку, как в голове завертелись тысячи вопросов. Куда ранен Кристофер? Тяжелое или легкое ранение? Эмили по-прежнему с ним? Что произошло? Джеймс натянул на себя одежду, которую уже успел бросить в корзину с грязным бельем, и быстро спустился вниз. Он знал, что дорога до больницы занимает семнадцать минут. Он уже мчался по Вуд-Холлоу-роуд, когда позвонил по автомобильному телефону Гас.
Поскольку они меняют подгузники малышу три раза на дню, я требую, чтобы мой лоток меняли так же часто. Это не из ревности, а из чувства справедливости.
– Что они сказали? – в десятый раз спросила Мелани. – Что именно они сказали?
Майкл застегнул молнию на джинсах и засунул ноги в теннисные туфли. Слишком поздно вспомнил, что не надел носки. К черту носки!
– Майкл!
Эй! Будьте внимательней, хоть я и поспал днем в корзине с грязным бельем, это не повод пихать меня в стиральную машинку! Я самоочищающийся.
Он поднял глаза:
– Что Эм ранена и что ее отвезли в больницу.
У него дрожали руки, но он с удивлением обнаружил, что способен выполнять необходимые действия: подтолкнуть Мел к двери, найти ключи от машины, продумать кратчайший маршрут до Мемориальной больницы Бейнбриджа.
Иногда он умозрительно представлял себе, что произойдет, если среди ночи раздастся телефонный звонок – звонок, лишающий дара речи и вызывающий шок. В глубине души он думал, что психанет. И все же сейчас он осторожно выезжает с подъездной аллеи, и единственное, что выдает его панику, – это едва заметный тик щеки.
– Там оперирует Джеймс, – послышался тихий неясный голос Мелани. – Он подскажет, с кем связаться и что делать.
У Марка выпадают волосы, и они везде. Это просто отвратительно. Только мне позволено оставлять свою шерсть на его одежде. А теперь мир перевернулся! Люди действительно плохо сделаны. В их производстве есть явный дефект. Конечно, у меня выпадает шерсть, но она автоматически вырастает согласно каждому времени года. А глядя на лысеющий череп Марка, я вижу, что для людей это не характерно.
– Милая, пока нам ничего не известно, – нащупав ее руку в темноте, сказал Майкл.
Но, проезжая мимо дома Хартов, Майкл приметил абсолютную тишину места, мирные темные окна и не мог не испытать укола зависти к этому покою. «Почему мы?» – подумал он, не успев разглядеть в конце Вуд-Холлоу-роуд стоп-сигналы автомобиля, уже поворачивающего к городу.
Гас лежала на тротуаре между троицей тинейджеров с торчащими в разные стороны зелеными волосами и парочкой, готовой заняться сексом, насколько это вообще возможно в общественном месте. «Если Крис сотворит такое со своими волосами, – подумала она, – мы его…» А что они сделают? Проблемы в этом никогда не было, потому что, насколько помнила Гас, у Криса волосы были всегда пострижены коротко. А что до Ромео с Джульеттой справа от нее, так для подобного большого ума не надо. Как только это приобрело смысл, Эмили и Крис начали встречаться, что с энтузиазмом приветствовалось обеими сторонами.
Текст:
Через четыре с половиной часа сыновья ее клиента получат лучшие места на концерт Metallica. Она поедет домой и отоспится. К этому времени Джеймс должен вернуться с охоты (она предполагала, кто-то из зверья сейчас в периоде брачных игр), Кейт будет готовиться к футбольному матчу, а Крис, наверное, только что вылезет из постели. Потом Гас сделает то, что обычно делает каждую субботу, если нет особых планов или набега родственников: пойдет к Мелани или пригласит Мелани к себе, и они посудачат о работе, и о тинейджерах, и о мужьях. У нее было несколько хороших подруг, но Мелани единственная, к приходу которой не надо делать уборку, не надо наносить косметику и которой можно сказать все что угодно, не боясь быть неправильно понятой или показаться совсем глупой.
– Леди, сигарета есть? – спросил один из парней с зелеными волосами.
Эй, семья, я здесь! Посмотрите на меня, я между малышом и котенком! МЯЯЯЯЯУУУУУУ. Да, я уже начал мяукать для вас.
Все произошло так быстро, что в первый момент Гас оторопела от наглости вопроса. «Нет, – хотелось ей сказать, – у меня нет, и тебе не надо». Потом она осознала, что он размахивает у нее перед носом сигаретой, – по крайней мере, она надеялась, что это обычная сигарета.
– Извини, – покачав головой, ответила она.
Поскольку я уже не являюсь центром внимания этой семьи, найду какой-нибудь укромный уголок и спрячусь там. Они будут меня везде искать и волноваться. Вот здесь, в платяном шкафу, за свитерами, идеальное место.
Невозможно было поверить, что на свете есть подростки, подобные этому парню, особенно если сравнивать его с Крисом – существом, казалось, совершенно иной породы. Наверное, эти дети, с их волосами как шипы стегозавра и кожаными жилетами, выглядят так лишь в отрыве от семьи, а при общении с родителями превращаются в отмытых, воспитанных подростков. «Нелепо», – сказала она себе. Она не допускала даже мысли о том, что у Криса есть альтер эго. Невозможно дать жизнь человеку и не почувствовать, что с ним происходит что-то драматическое.
Гас ощутила какое-то гудение около бедра и отодвинулась, решив, что любовная парочка оказалась к ней слишком близко. Но гудение не прекратилось, и, опустив руку, она нащупала пейджер, который постоянно носила в сумке с тех пор, как начала работать в проекте «Время других людей». На этом настоял Джеймс. Что, если ему придется вернуться в больницу, а одному из их детей что-то понадобится?
Разумеется, для успешного функционирования превентивной медицины наличие пейджера позволяло избежать чрезвычайных ситуаций. За пять лет пейджер понадобился лишь дважды: один раз позвонила Кейт, чтобы спросить, где Гас держит чистящие средства для ковров, и в другой раз – когда сели батарейки. Гас выудила пейджер из сумки и нажала кнопку, чтобы определить звонящего. Ее автомобильный телефон. Но кто может быть в ее машине в это время ночи?
Когда они возвращались из ресторана, за рулем был Джеймс. Гас выползла из спального мешка и, перейдя улицу, подошла к ближайшей телефонной будке, разрисованной граффити с изображением чьих-то инициалов в виде сосисок. Едва Джеймс взял трубку, как она услышала шуршание шин по асфальту.
– Гас, тебе надо прийти, – произнес Джеймс прерывающимся голосом.
Итак, уже пять часов я сижу в шкафу, а они и не собираются меня искать! Хорошенькое дело. Я чувствую себя холостяком в день Святого Валентина – то есть совершенно бесполезным.
И минуту спустя она побежала, оставив на тротуаре спальный мешок.
В глаза ему бил ослепительный свет. Над ним висели яркие лампы, как огромные серебряные блюдца, заставлявшие его жмуриться. Он чувствовал, как к нему прикасаются по крайней мере три человека – трогают его, выкрикивают распоряжения, разрезают одежду. Ему было не пошевелить ни рукой, ни ногой; когда же он пытался это сделать, то чувствовал, что стянут ремнями, а голову подпирает воротник.
Но я же упрямый кот. Если надо, чтобы я оставался в тайнике целыми днями, чтобы они заметили, наконец, мое отсутствие, я буду жить в этом шкафу. Что я слышу? Шум корма, насыпаемого в мою миску? Что ж, я хорошенько спрячусь как-нибудь в другой раз. За стол!
– Кровяное давление падает, – сказала женщина. – Всего семьдесят.
– Зрачки расширены, но не реагируют. Кристофер? Кристофер? Ты меня слышишь?
– У него тахикардия. Поставьте две большие капельницы номер четырнадцать или шестнадцать, физраствор прокапать быстро, пожалуйста. И мне нужно несколько анализов крови… Сделайте общий анализ с подсчетом лейкоцитарной формулы, тромбоциты, свертываемость, анализ на токсины. Отошлите результаты анализов в банк крови.
Потом он почувствовал колющую боль на сгибе руки и услышал резкий звук рвущейся клейкой ленты.
Друзья мои, настали тяжелые времена. Ужасный ветеринар оставил сообщение на домашнем автоответчике, чтобы подтвердить мое посещение клиники на завтра. Я туда идти не собираюсь! Мне не нужно снимать зубной камень. Желтые зубы – это так красиво!
– Что мы имеем? – спросил новый голос.
– Одному Богу известно, – ответил женщина.
Острая боль в области лба заставила Криса выгнуться в ремнях, а затем опуститься в мягкие теплые руки медсестры.
Это уж слишком! Сначала младенец, потом котенок, а теперь и ветеринар, я собираюсь уйти из этого сумасшедшего дома. Прощайте!
– Все в порядке, Крис, – успокаивала она.
Откуда они знают его имя?
Патапуф, ты со мной?
– Вероятно, поврежден череп. Позвоните в лучевую диагностику, нам нужен снимок шейного отдела.
Послышался какой-то шум, крики. Крис скосил глаза на щель в занавеске и увидел отца. Это больница, его отец работает в больнице. Но он не в белом халате. На нем уличная одежда, рубашка даже толком не застегнута. Он стоял с родителями Эмили, и они пытались протолкнуться через группу медсестер, которые их не пускали.
Нет? Жалкий трус!
Крис резко дернулся, сумев даже вырвать из руки иглу капельницы. Он посмотрел прямо на Майкла Голда и пронзительно закричал, но крика слышно не было, только волна за волной на него накатывался страх.
– Мне плевать на процедуру! – заявил Джеймс Харт, после чего послышался звон инструментов и шарканье шагов, что отвлекло внимание медсестер и позволило ему прорваться за заляпанную занавеску.