– Да я типа пытаюсь разрядить обстановку. Нам ещё долго лететь. Скоро развезут закуски, также вам доступен широкий выбор алкогольных и безалкогольных напитков. Наш полёт будет проходить на высоте…

– Интересно получается, – задумчиво сказал Забродов.

– Филип! Прекрати. – Эллиэнн прибавляет к этому команду на своём родном языке.

– Да, кто-то все это тщательно спланировал и мастерски осуществил, надо отдать ему должное. Хотя, конечно, это злодейство в чистом виде.

Голос замолкает, и крошечный огонёк над головой, которого я не заметил раньше, гаснет.

– Тогда и статьи перед взрывом на дне Балтики…

Игги спрашивает:

– Да, статьи в газетах… Снова они, и ситуация повторяется, словно под копирку. Происходит падение цен на нефть и газ, а затем следует спланированная диверсия и – получите и распишитесь. Кто-то неплохо заработал на всем этом.

– А это кто был?

– А Фемидин? Статьи о Греции появились накануне его гибели, – скорее размышляя, чем спрашивая, произнес Забродов.

Эллиэнн вздыхает.

– Виктор много знал и, видимо, подошел вплотную к разгадке. Так что в этом случае операция по его ликвидации была очень важным делом, отсюда и статьи в газетах. Думаю, вы знаете, что Виктор очень любил Грецию, бывал там, интересовался историей, культурой этой страны. Это было его особой страстью, впрочем, как и живопись.

– Это Филип. Робот, который управляет аппаратом. Он… насойливый. Там, откуда я родом, мы не очень понимаем юмор.

– Да, я об этом знаю. Поэтому убийцы, словно в насмешку, и выпустили накануне гибели Виктора Степановича статьи о Греции.

Секунду-другую мы молчим, и я пытаюсь мысленно воспроизвести последние события. Вот мы находим запертую в сарае Эллиэнн; вот Ба отважно бежит в лес, а за ней гонится здоровяк Джефф; вот я убегаю от служащих ВВС; вот мы вламываемся в сарай для лодок; вот прячемся в космическом корабле… вот взлетаем?

– Согласен с вами, Илларион, – тяжело вздохнул Крачков.

Мне приходит в голову, что, может, мы и не взлетали вовсе. На эти мысли меня натолкнули американские горки в Альтон-Тауэрс. Там был ещё один аттракцион, мы с Тамми дважды на нём катались – Дьявольский Поезд. Ты на самом деле не двигаешься, но смотришь запись, снятую с передних мест реальных американских горок, и сиденье трясётся, так что мозг додумывает всё остальное: он заставляет тебя думать, будто ты движешься. И чем больше я размышляю над этим, тем возрастает моя уверенность.

Несколько минут они молчали. Первым заговорил Михаил Михайлович:

Это всё тщательно подготовленный розыгрыш.

– Не сомневаюсь, что вы тщательно просматриваете газеты.

Я говорю:

– Каждый день. Газеты мне уже снятся, – грустно ответил Забродов.

– Ну всё, хватит с меня этого, Эллиэнн. Я хочу выйти. Пожалуйста, открой дверь. Мы сможем всё объяснить людям снаружи. Они поверят нам и… и никто не причинит тебе вреда.

– Пока ничего подозрительного?

Эллиэнн спрашивает:

– Все тихо.

– Почему ты так коворишь?

– Считаю, что это временно. Тщательно проанализировав ситуацию на мировых финансовых рынках и не только, я полагаю, что в ближайший месяц цены на нефть и газ пойдут вниз. Исходя из этого нетрудно предположить, что где-то что-то может, скажем мягко, пойти не так.

Её обычный монотонный голос звучит чуть беспокойнее, отчего моя уверенность, что я разоблачил её обман, только крепнет.

– Полагаете, что будет опять какая-нибудь катастрофа? – спросил Забродов.

– Потому что мне страшно, Эллиэнн, и я хочу, чтобы это закончилось.

– Не исключено. Хотя необязательно это. Цены на нефть и газ отзываются на многих событиях в мире.

– Ты хочешь вернуть свою сестру?

– А как вы считаете, Михаил Михайлович, кто за всеми этими событиями может стоять? Так как речь идет о деньгах, нефти и газе, естественно предположить, что это люди богатые, влиятельные и связанные с нефтегазовой отраслью.

– Ну да, но…

– Я с вами согласен, Илларион; как говорится, этот вывод лежит на поверхности. То, что кто-то из АСБ поставляет важную информацию, мы с вами уже давно поняли. Не исключаю, что у этого человека или нескольких людей есть свои интересы в нефтегазовой отрасли.

– Я думала, ты будешь благодарен, – рявкает Эллиэнн и резко говорит что-то на родном языке, отчего в разговор включается Игги.

– Да, но есть еще вопрос: какую страну или страны эти люди представляют? – задумчиво произнес Забродов.

– Слушай, может, прекратишь это, пожалуйста? Ты похитила нас, насколько я могу судить, и мы можем только верить тебе на слово, что не повторим в точности судьбу Тамми. Почему мы должны доверять тебе?

– Совершенно верно, – кивнул Крачков.

Эллиэнн переводит взгляд с него на меня, глаза у неё широко распахнуты, возможно, в ужасе.

– И что вы думаете по этому поводу, Михаил Михайлович?

– Но я сказала фам, что фы будете в безопасности, – говорит она. – Я сказала фам, что Тамми…

– К сожалению, сейчас у меня нет доступа ко многой важной информации, а то, чем я располагаю, не позволяет проводить эффективный анализ. Но, несмотря на объективные трудности, я продолжаю работать над этим вопросом. Здесь есть варианты, – поделился Крачков.

– А именно? – спросил Забродов.

– Делов-то, – перебивает Игги. – Делов-то тут. Может, ты соврала. Может, ты врёшь нам с того самого дня, как мы тебя встретили. Может, ты…

– Это могут быть и западные толстосумы, связанные с разведкой, и наши российские нувориши. Также я не исключал бы вариант взаимодействия олигархов из разных стран. Хотя это и не так просто. Первые два варианта, названные мной, кажутся более реальными. Но, повторяю, и третий вариант международного заговора вполне возможен. Глобализация во всех сферах – это реальность наших дней.

– Но я не вру. Я… мне очень трутно врать. Мы не особенно знаем, как это делать.

– Это так, – согласился Забродов.

– И это, – говорит Игги с уверенным кивком, – тоже запросто может быть враньём.

– Я буду и дальше анализировать, сопоставлять факты, события.

– Нет, – раздаётся голос аппарата, – она говорит правду. Эллиэнн и все ей подобные имеют очень ограниченные способности к обману. Я, например, куда лучший лжец, чем Эллиэнн.

– Вы, Михаил Михайлович, упомянули о недостатке информации. Вы прекрасно знаете, что в АСБ не все так просто. Всех сотрудников строго проверяют на входе и выходе, к тому же берется подписка о неразглашении информации. Поэтому я бы и рад помочь, но…

– Н… но ты не настоящий, – замечает Игги.

– Что вы, Илларион, об этом не может быть и речи. Я все отлично понимаю. Будем встречаться и обсуждать ситуацию. После гибели Виктора и его супруги для меня попытаться вам помочь, простите за громкие слова, дело чести.

– Если бы я захотел, я бы сейчас выдержал продолжительную паузу, чтобы продемонстрировать, что ты оскорбил мои чувства. Действительно, я не состою, как вы говорите, из плоти и крови. Но моя способность говорить неправду так же развита, как у вас – а может, даже лучше, на самом деле. В конце концов, я учился у лучших.

– Для меня тоже.

– И у кого это?

– Надеюсь, моя работа и мои выводы для вас не бесполезны? – спросил Крачков.

– Что вы, все это очень важно. Спасибо вам.

– У человеческих существ, конечно, у кого же ещё. А теперь пристегнитесь, уберите подносы и, пожалуйста, убедитесь, что вся домашняя птица надёжно зафиксирована на багажной полке, поскольку мы достигаем крейсерской высоты полёта. Бортпроводникам перевести двери на ручное управление и провести перекрёстную проверку.

– В данном случае благодарить не стоит.

Шум в кабине слегка нарастает, и я чувствую, как движение аппарата меняется.

– Пока я не знаю, как мне выйти на нужный след. Такое впечатление, что бьешься лбом о китайскую стену.

Эллиэнн говорит мне:

– Согласен, силы слишком неравные, – кивнул Крачков. – Если бы удалось узнать, кто из АСБ сливает информацию, тогда клубок распутался бы сам собой.

– Это просто Филип. Он любит пытаться быть смешным. Он выучил много земных фраз.

– Мы думаем практически одинаково, Михаил Михайлович, – улыбнулся Забродов.

– Шикарно, – замечает Игги.

– Я повторяю: исходя из моего анализа, что-то должно произойти, конкретно – то, что подхлестнет цены на нефть и газ.

– Спасибо, – отзывается Филип.

– Жаль, что, наверное, как всегда, не обойдется без человеческих жертв. Сколько людей уже погибло после выхода статей в газетах.

– Это был сарказм.

– Да, к сожалению, деньги многим затмевают разум.

– Ах да. Говорить противоположное тому, что имеешь в виду, с целью юмора или насмешки. Это очень заковыристо.

– Пожалуй, я пойду, Михаил Михайлович. Завтра будет непростой день.

Экран перед нами проясняется, и мы с Игги смотрим на громадный, мерцающий синим и белым шар.

– Хорошо. Заезжайте ко мне, Илларион.

– Что-то мы не очень далеко… – начинает Игги.

– В этом можете не сомневаться. Обязательно вас навещу.

– Это не Земля, – говорит Эллиэнн. – Филип?

Крачков проводил Забродова до двери. Илларион оделся, попрощался с хозяином и вышел.

Глава 14

Дело «лаборанта» продвигалось пока медленно из-за недостатка информации. Разведслужбы России прилагали огромные усилия, чтобы выйти на его след. Сотни агентов по всему миру работали день и ночь. В АСБ тоже работали на полную мощь, однако подвижек по этому делу особых не было.

В субботу, после обеда, когда Макс пошел за нужной ему справкой в одну из групп, работавших по делу «лаборанта», Наталья встала из-за стола, подошла к Забродову и коснулась его плеча ладонью.

– Илларион, оторвись на минутку от этой проклятой работы. Меня уже тошнит от нее. Я вымоталась так, словно лет десять проработала без отпуска. Ей-богу, все это меня уже достало, – сказала она.

– Ты предлагаешь сменить работу? – повернувшись к ней, спросил Забродов.

– Знаешь, я серьезно об этом подумываю. Мы работаем с утра до ночи, я очень устала.

– Я тебя понимаю. Успокойся. Завтра выходной. Выспись, отдохни. Все будет хорошо.

– Только это и радует, что завтра единственный выходной.

– Мы работаем в АСБ. Конечно, это непросто, но, согласись, зачастую мы получаем и удовольствие от нашей работы. Ведь здесь собраны лучшие аналитики со всей России, и ты в их числе.

– Ура! За этим следует салют, – тяжело вздохнула Наталья.

– К сожалению, работы на сегодня у нас еще много, и я не могу отпустить тебя.

– Кажется, я и не просила об этом, – вернувшись за стол и немного успокоившись, сказала Краснова.

– Ты просто устала. Ну же, держись, подбодри себя.

– Илларион, мне тридцать два года, а у меня никогда не было настоящей семьи. Мне действительно стоит подумать о смене работы. Если останусь здесь, то состарюсь в одиночестве.

Забродов оторвался от бумаг:

– Так, прекратить эти упаднические настроения!

– Это приказ?

– Считай, что приказ. Я приглашаю тебя завтра вечером в ресторан. Сходим куда-нибудь, отдохнем, развеемся.

– Наконец-то хоть один знак внимания за целую неделю.

– Но, согласись, весьма существенный знак, – Илларион пристально посмотрел в глаза Наталье.

– Предложение принимаю, но выдвигаю условие: давай сходим куда-нибудь сегодня.

– Этого я обещать не могу. Скорее всего, мы закончим работу ближе к полуночи. Это в лучшем случае.

– Ах да, я же не в пионерском лагере. Извини, забыла.

– Так как насчет завтра?

– Давай действительно хорошенько отдохнем, по крайней мере, мы это заслужили своим ударным трудом.

– Вот это мне уже нравится и звучит, заметь, гораздо оптимистичнее, чем все твои слова, сказанные до этого, – улыбнулся Забродов.

– Только у меня есть еще одно условие, – понизила голос Наталья.

– Я слушаю.

– Ты приедешь ко мне пораньше. А мое условие – хороший секс до и после ресторана.

– Что ж, весьма насыщенная программа, скучать нам точно не придется.

– Я жду тебя часикам к пяти, естественно, на такси, так как хорошее вино прилагается к праздничным мероприятиям, – засмеялась Наталья.

– Буду в пять на пороге твоей квартиры с бутылкой твоего любимого вина.

– Забродов, ты можешь вдохновить любого человека, даже такого уставшего, как я.

– Скрывать не буду, есть у меня такой талант. А теперь давай работать.

– Думая о завтрашнем дне, у меня появился стимул.

В кабинет вошел Растаев, и группа «В» снова прогрузилась в работу. Домой Забродов возвратился около двух часов ночи.

На следующий день, хорошенько выспавшись, Илларион достал с полки книгу с отмеченной узкой закладкой страницей и погрузился в чтение. После обеда принял душ и стал собираться к Наталье. По такому случаю он надел черный итальянский костюм, ладно сидевший на его спортивной фигуре. Белая рубашка была естественным дополнением, а галстуки Илларион особо не жаловал.

Собравшись, он вызвал такси. По дороге к Наталье заехал в гипермаркет и купил бутылку хорошего французского красного вина. «Действительно, Наталья была права. Мы все слишком вымотались за эту неделю и заслужили отдых», – подумал Забродов.

Знакомый подъезд, подъем по лестнице, и вот уже дверь квартиры, где живет Наталья. Илларион позвонил и услышал легкие шаги за дверью. Было ровно пять вечера.

Забродов перешагнул через порог и расстегнул дубленку.

– Ничего себе! – выдохнула Наталья. – Тебе очень идет этот костюм, Забродов. Голливуд отдыхает. Да ты проходи.

– Скажешь тоже, Голливуд, – вручая женщине бутылку вина, произнес Илларион. – Вот ты на самом деле обворожительна.

На Наталье было легкое вечернее платье на бретельках. Тщательный макияж и аккуратно уложенная прическа говорили о том, что она долго готовилась к встрече.

– Ты проходи в комнату, располагайся, а я сейчас принесу бокалы.

Забродов снял обувь, повесил дубленку и прошел в гостиную. Небольшой круглый столик с инкрустацией привлекал внимание красивой сервировкой: несколько видов салатов, икра, мясной рулет, вазочка с цветами… Все было сделано со вкусом.

Илларион устроился в кресле, расстегнул пиджак. Вскоре появилась Наталья.

– Такой великолепный стол! – Илларион с восхищением взглянул на Наталью.

– Надеюсь, что и содержимое этого стола тебя не разочарует.

Хозяйка поставила бокалы на стол.

– Признаться тебе, Илларион, в одной вещи? – заговорщическим тоном спросила Наталья.

– Ты работаешь на «Моссад»?

– Хуже. Я сегодня страшно хочу напиться. Вот просто непреодолимое желание.

– Боюсь, бутылка легкого французского вина не подходит для этой цели, – с иронией заметил Забродов.

– Но знаешь, что меня останавливает?

– Очень хочу узнать.

– Две совершенно безобидные вещи, – Наталья сделала небольшую театральную паузу, а затем продолжила: – Во-первых, я хочу выйти с таким весьма видным мужчиной в свет в пристойном виде, а не раскачиваясь на каблуках, подобно маятнику.

– С этим разобрались. Интересно узнать, а что же во-вторых?

– Завтра, если я напьюсь, ты специально завалишь меня работой.

– Твоей проницательности могла бы позавидовать Ванга.

– Спасибо. Я не права?

– Давай лучше выпьем. – Илларион взял бутылку вина и наполнил бокалы.

– Прекрасно. И за что или за кого будем пить? – Наталья посмотрела в глаза Забродову.

– Давай выпьем за этот замечательный вечер, – предложил Илларион.

– Тебе не кажется, что это слишком абстрактно?

– Выпьем за нас с тобой!

– Ты делаешь успехи в развитии красноречия. Этот тост гораздо лучше, – взяв в руку наполненный бокал, сказала Наталья. Они выпили. – Угощайся и помни, что ты обязан хвалить меня.

– В этом нет необходимости.

– Так, что-то я не поняла.

– Твои кулинарные способности всегда на высоте, – улыбнулся Илларион, накладывая себе в тарелку салат с сушеными грибами. – Очень вкусно, – сказал он, пробуя.

– Этот вечер просто изумительный, – взглянув на Забродова, произнесла Наталья. – Очень хорошо, что он только начинается. Какой следующий тост?

Илларион снова наполнил бокалы.

– Сейчас я скажу, – хозяйка подняла бокал. – У тебя, судя по всему, была весьма насыщенная бурными событиями жизнь, да и сейчас, если вспомнить «альпиниста», спасающегося бегством из твоей квартиры, тебе скучать не приходится. Я хочу, чтобы у тебя, Илларион, было как можно меньше проблем и как можно больше поводов для радости!

– Как говорится, спасибо на добром слове.

Они выпили и основательно закусили. Потом Наталья встала с кресла, подошла к Иллариону, взяла его за руку и подвела к широкому дивану.

– А сейчас десерт, Забродов, – прошептала она и, слегка подтолкнув его, упала вместе с ним на диван. – Снимай быстрее свой классный пиджак, я не хочу, чтобы ты его помял.

Илларион снял пиджак и кинул его на подлокотник кресла. Он привлек к себе Наталью и принялся страстно ее целовать, скользя губами по лицу и шее женщины.

После секса они выпили еще по бокалу вина, и Забродов вызвал такси. Они приехали в ресторан «Самоцветы». Столик накануне Илларион заказал по телефону. Илларион с Натальей прошли вглубь зала и сели возле круглой колонны. Словно из-под земли вырос официант и протянул меню.

– Я бы не отказалась от еще одной бутылки красного вина.

– Думаю, с этим проблем не будет, – улыбнулся Забродов, просматривая меню.

Они выбрали мясные холодные закуски, пару овощных салатов и бутылку красного вина.

– Этот вечер мне нравится все больше и больше, – неторопливо потягивая вино, заметила Наталья, потом спросила: – Знаешь, что говорил мой отец?

– И что же?

– Он был летчиком-испытателем и разбился во время одного из полетов. Мне было тогда всего шестнадцать лет.

– Мне жаль, – участливо произнес Забродов.

– Так вот, он говорил, что пить нужно примерно так: всю ночь потягивать хорошее красное вино и при этом играть в преферанс. Словом, чтобы при употреблении алкоголя мозги все время работали.

– Хороший совет. Ты наверняка гордилась своим отцом? – спросил Забродов.

Глаза Натальи погрустнели:

– Он был очень хорошим, светлым человеком. Всегда шутил. Кроме того, моя мама погибла в автокатастрофе, когда мне было семь лет.

– Ты никогда об этом не рассказывала.

– Наверное, выпитое вино дает о себе знать. Когда я выпью немного больше обычного, то становлюсь слишком сентиментальной, начинаю вспоминать прошлое.

– А кто же тебя воспитывал после того, как погиб отец? – отодвинув в сторону тарелку с салатом, спросил Забродов.

– Бабушка с дедушкой по линии мамы забрали меня в Питер. Там я окончила школу и училась дальше. Дедушка с бабушкой – прекрасные люди. Они окружили меня заботой и вниманием… Я им так благодарна, без них я бы не выучилась. Но два года назад их не стало, они умерли друг за другом: сначала дедушка, а через два месяца и бабушка. Они сильно любили и ценили друг друга. Дедушка всегда говорил: «Просто жена и муж могут изменять друг другу, а вот если твоя вторая половина настоящий друг и готов идти за тобой хоть в огонь, хоть в воду, то это другое дело. Ведь настоящим друзьям не изменяют». И я с ним согласна.

– Что тут скажешь? Твой дедушка был умным человеком, – сказал Илларион.

– А какой он был жизнерадостный! Даже зная о своей страшной болезни, он продолжал шутить и смеяться.

– Он был по-настоящему сильным.

– Да, – согласилась Наталья. – Давай молча выпьем за близких нам людей, которых нет с нами.

– Давай, – Забродов поднял бокал.

– Расскажи о себе, – попросила Наталья. – Я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты мой шеф, и не только…

– В общем, рассказывать особо и нечего. О моем увлечении книгами ты знаешь.

– Но что-то же происходило в твоей жизни? Ты же не амеба какая-нибудь, она и то движется, – по-ученически положив руки перед собой, сказала Наталья.

– Амеба, говоришь, – Забродов усмехнулся. – Да вроде бы ничего выдающегося в самом деле не было. Как-то обо мне сказали примерно так: в свое время много бегал по лесам, полям, карабкался в горы…

– Надеюсь, ты не бегун по пересеченной местности? – поинтересовалась Наталья и внимательно посмотрела на Забродова.

Он рассмеялся:

– Кроме того, что ты необычайно красива, ты еще и много шутишь. Это мне в тебе нравится. Не люблю надутых дам.

– А что же было после бега? Ты бежал, бежал… А для чего?

– Знаешь пословицу «За дурной головой и ногам покоя нет»? Видимо, это про меня.

– Нет, Забродов, с головой у тебя полный порядок, любой врач подтвердит.

– В общем, насчет бега я тебе сказал. А остальное… Это же твоя работа – анализировать.

– А вот работу трогать не надо, – Наталья театрально выбросила ладони вперед. – Завтра она сама нас тронет и достанет. Уж не знаю, как тебя, а меня точно. Так что не будем о ней.

– Как скажешь. Но завтра будет завтра, а я хочу быть с тобой здесь и сейчас.

– Ну а что с личной жизнью? Такой видный мужчина и не женат? А полгорода женщин мечтают о таком, и это по самым приблизительным подсчетам.

– Женщины, как понимаешь, у меня были. А вообще, видимо, я был чересчур занят со своими забегами, – Илларион глотнул вина и продолжил: – К тому же женщины – такие тонкие, одухотворенные создания, что им подавай много внимания. А как его было дать, если жизнь была сплошным забегом? Вот и прошли они мимо, естественно задерживаясь на некоторое время. Но, поняв, что им за мной не угнаться, находили более спокойные варианты. Думаю, они не прогадали.

– Но с забегами, как ты выражаешься, сейчас покончено. Ты больше сидишь и думу думаешь, как и мы все. Так что в этом плане тебе явно стало легче.

– Логично, – кивнул Забродов, – посмотрим, что из этого у меня получится.

Огонёк Филипа зажигается, и за ним следует голос:

– Насчет прошлого ты немногословен, да и о текущих делах много не распространяешься.

– Наверное, есть во мне что-то от закоренелого молчуна, – рассмеялся Илларион.

– Вы, друзья мои, смотрите на нашу родную планету. Она называется… — Тут он издаёт какой-то звук, будто пропевает две ноты, одновременно полоща горло.

– По крайней мере, хранить свои секреты ты умеешь идеально, – заметила Наталья и, немного помолчав, произнесла: – Знаешь, что сказал Макс, когда ты только пришел к нам работать?

Игги спрашивает:

– Растаев неподражаем, поэтому гадать не буду.

– Анталла?

– Он сказал, что ты добрый, открытый человек, но, когда ты посмотришь в глаза собеседнику, тому, мягко выражаясь, становится нехорошо.

– Не надо делать из меня монстра, я обычный человек, который заработал праведным трудом пенсию и теперь волею случая попал… – Забродов осекся.

И Филип повторяет.

– Да не поминай название нашей организации всуе, – перефразировала известное выражение Наталья.

– Вот именно.

– Можно и так сказать. Анталла. Это планета, во многих аспектах очень схожая с Землёй. Аналогичная температура, аналогичная гравитация, аналогичная атмосфера: вы сможете дышать, ходить и так далее. Здесь значительно меньше суши, гораздо больше воды и нет луны. Численность населения держится в районе четырнадцати миллионов; средняя продолжительность жизни составляет двадцать восемь лет; обитатели практически не подвержены болезням; голода и насильственной смерти не существует; последняя война имела место около семи сотен лет назад; и вся цивилизация была восстановлена из пепла после Великого Пожара. Есть вопросы?

– Но должна заметить, что Растаев обладает одним удивительным свойством. Он дает людям чрезвычайно точные характеристики.

Это скорее утверждение, а не вопрос – Филип не дожидается, пока мы что-нибудь спросим. Вместо этого он продолжает:

– Что есть, то есть, – подтвердил Илларион.

– Приземление через две минуты. Визуальная Защита полностью включена. Пожалуйста, потушите все сигареты и подготовьте билеты для контроля.

Экран снова чернеет, и гудение двигателя меняется.

– Впрочем, мы решили не говорить сегодня о работе, – напомнила Наталья.

– У меня есть вопрос, – говорит Игги. – Зачем ты активируешь Визуальную Защиту? В смысле, она же делает так, чтобы нас не обнаружили, да? К чему такая секретность?

В ресторане музыканты заиграли легкую джазовую мелодию.

Надо отдать Игги должное – он задаёт вопросы куда умнее моих.

– Прошу вас, – вставая из-за стола и подавая руку Наталье, пригласил Забродов.

Следует долгая пауза, прежде чем Эллиэнн отвечает:

Они вышли на свободную от столиков середину зала, где уже танцевало несколько пар.

– Потому что это секретная миссия.

– Это наш первый танец, Забродов. Надеюсь, продолжение последует, – рассмеялась Наталья и слегка откинула голову назад.

Филип говорит:

Илларион посматривал на нее и понимал, что с каждым днем они становятся все ближе и ближе. Когда медленная композиция закончилась, они возвратились за свой столик.

– На твоём месте я бы соврал, Эллиэнн. Незачем волновать их раньше времени.

– Давай допьем бутылку вина, уже немного осталось, потом закажем такси и поедем ко мне домой.

Но теперь, конечно, я ещё как взволнован.

– Хорошо, шоу должно продолжаться, – ответил Забродов и наполнил наполовину бокалы, вино закончилось. – Кто-то хотел напиться? – улыбнулся он. – Но, как известно, все хорошо в меру.

– Мы в опасности?

– Выпьем за то, – женщина приподняла бокал и на мгновение задумалась, – чтобы мы с тобой всегда прекрасно танцевали.

Филип говорит:

– Хороший тост. Но прошу заметить, что потенциал у нас с тобой еще огромный.

– О нет.

– Будем чаще тренироваться.

В тот же самый миг Эллиэнн говорит:

– О да.

Они допили вино, поднялись из-за стола, вышли из зала и направились к гардеробу. Забродов помог Наталье надеть стильное кашемировое пальто серого цвета, затем оделся сам и по мобильному телефону вызвал такси. Диспетчер предупредила, что такси будет ждать их у входа в ресторан через десять минут.

По крайней мере, теперь я знаю кому верить.

– Пойдем на улицу, подышим, – предложил Илларион.

Глава 60

– С большим удовольствием. Сегодня легкий морозец и ветра нет. Погода идеальная.

Эллиэнн

Они вышли на ступеньки. Из ресторана доносилась музыка. Наталья подняла голову:



– Илларион, посмотри, какая красота! Звезды такие большие!

Мы вне опасности до тех пор, пока всё идёт по плану.

– Да, красиво, – ответил Забродов.

Поправка: если всё идёт по плану, опасность минимальная. Однако проблема состоит в том, что у меня его нет. Плана то есть. Мы – Филип и я – кажется, приобретаем привычку покидать планеты внезапно, не очень ясно представляя, что произойдёт дальше.

Но Иллариону было не до красоты далеких светил. Он пытался оценить обстановку. Вот прошли два парня в спортивных куртках, у одного из них руки в карманах. Вроде спешат куда-то. Неподалеку от ресторана остановился шикарный «мерседес». Из него вышли мужчина и женщина и направились к ресторану. Илларион краем глаза наблюдал за ними. Пара прошла мимо, о чем-то разговаривая и улыбаясь. Забродов слегка повернул голову, продолжая контролировать их. И тут же заметил в стекле отражение темной тени.

– Филип?

– Бродсворд вызывает Дэнни Боя. Слышите меня?

Сработал навык, выработанный годами тренировок. Забродов толкнул Наталью с такой силой, что она как подкошенная повалилась на ступеньки. Илларион присел, закрывая ее и выхватывая пистолет. Стальной рой пуль автоматной очереди пронесся у него над головой. Ресторанные стекла рассыпались фонтаном стеклянных брызг. Забродов успел дважды нажать на спусковой крючок. Автоматчик дернулся и рухнул на землю. Послышался лязг оружия, упавшего на тротуар. Наталья инстинктивно закрыла голову руками и сжалась в комок. Одна пуля пробила череп стрелка, вторая – грудь. Никаких шансов выжить.

Я говорю с Филипом на своём родном языке, чтобы не напугать моих человеческих пассажиров. Они выглядывают из окна аппарата, заворожённые планетой, парящей под нами.

– Вставай, уходим, – дернул Забродов Наталью за плечо.

Она приподняла голову:

– Где мы приземлимся, Филип?

– Ты его убил?

– Иначе он убил бы нас.

– Нигде не безопасно до конца, Эллиэнн. Мои параметры вхождения в атмосферу настроены именно на то место, откуда мы взлетели. Это влечёт за собой очевидный риск быть обнаруженными. С другой стороны, как раз это-то и НЕ будет ожидаемо.

Забродов помог женщине подняться и приказным тоном сказал:

– Бежим за ресторан! Давай, ты – первая! Я прикрою!

– Это звучит многообещающе, – говорю я.

Наталья побежала. Илларион, держа пистолет перед собой в двух руках и опустившись на левое колено, внимательно смотрел. «Похоже, тихо, – заключил он. – Пора уходить».

– Звучит. Только одна загвоздка: Ассистенты-Советники будут ожидать, что я сделаю нечто неожиданное.

Он вскочил на ноги и попятился за ресторан, контролируя пространство перед собой. Завернув за угол, он догнал Наталью. До ее дома они добрались на метро.

– Значит, нам нельзя там приземляться.

– Наоборот. Именно там мы и должны приземлиться. АСы станут предполагать, что робот навроде меня будет способен предсказать их ожидания, так что мы не должны делать полностью противоположное от того, что они от нас не ожидают, что равносильно тому, чтобы не делать то, что они от нас ожидают.

Едва закрыв за собой дверь, Наталья сказала: