— Но тем не менее, данные остаются на диске, не так ли? — уточнил Джек. — Значит, если кто-то заметит, что произошло с центральным отверстием, и исправит его, данными можно будет воспользоваться.

Я вытащил с полки «Болевую точку» в бумажной обложке – четвертую книгу про Эллис Фицджеральд и первую, которая удостоилась Эдгаровской премии[112]. Для поклонников творчества Брайана это либо их самое любимое произведение во всей серии, либо самое провальное – середины нет. Для меня же эта его книжка самая любимая – по крайней мере, была, когда я впервые прочитал ее подростком. В конце предыдущего романа серии, «Прохладная кровь», дружка Эллис, Питера Эпплмэна, с которым они то сходятся, то опять расходятся, убивает какой-то бостонский мафиозо. В «Болевой точке» Эллис берет реванш, методично и жестоко уничтожая всех, кто мог иметь хотя бы отдаленное отношение к смерти Эпплмэна. У этой книги очень мало общего с прочими в серии. Здесь нет ни гротесково придурковатых клиентов, ни бесконечных острот Эллис – это произведение больше похоже на один из романов Ричарда Старка[113] про Паркера.

— Если поймут, что с дыркой поработали, если смогут безупречно восстановить ее. И то и другое очень — и весьма — сомнительно.

— Но возможно.

Прихватив с собой «Болевую точку» и еще одну бутылочку пива, я устроился на диване. Книжка была настолько зачитана, что некоторые страницы выпадали из растрескавшегося корешка. Помятая обложка была черной, с изображением револьвера с откинутым барабаном, все гнезда в котором были пусты. Я открыл титульную страницу, без всякого удивления обнаружив на ней имя собственной матери, написанное ее почерком в правом верхнем углу. Это было в июле тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Выходит, мне было тринадцать лет, и почти наверняка я прочитал эту книжку сразу после того, как она попала в мои загребущие руки – едва только мать ее закончила. По-моему, тогда она сказала мне, что в этой книге слишком уж много насилия. Не сомневаюсь, что это лишь подстегнуло мое стремление поскорей прочитать ее самому.

Расс вздохнул:

Книга посвящалась первой жене Брайана Мюррея, Мэри. Я никогда не знал ее, но Брайан как-то говорил мне, что единственная причина, по которой он посвятил ей практически все свои книги, – это что она дулась бы целыми днями, если б он хоть раз позабыл это сделать. Сказал, что развод с ней был большим облегчением по целому ряду причин, но в основном потому, что теперь он может посвящать свои книги кому только душа пожелает.

— Да, возможно.

— А есть другие варианты?

Книга моментально меня зацепила, едва я приступил к чтению. Начинается все с того, что Эллис встречается в баре «Ритца»[114] с главарем бостонской мафии и вручает ему список имен: «Либо вы сами их накажете, либо это сделаю я. Выбор за вами!» Тот глумится над ней, говорит, что лучше б она все забыла и спокойно жила дальше. Остальная часть книги посвящена описаниям того, как Эллис в одиночку преследует тех, кто ответствен за смерть ее бойфренда. Полно саспенса и насилия, и Эллис выведена там несколько психопатичкой. После каждого убийства она мажет губы помадой и чмокает очередного мертвеца в щеку, оставляя красный отпечаток. Кончается книга тем, что Эллис опять в «Ритце», пьет шардоне с главарем мафии, а тот извиняется, что недооценил ее, и вместе они приходят к соглашению, что баланс сил восстановлен. Мафиозо спрашивает у нее про помаду. «Я подумала, что это малость подстегнет полицию, – отвечает она. – Они там просто обожают убийц, которые оставляют личную метку. Воображают, будто они в каком-то кино с Клинтом Иствудом»[115].

— Взять с собой электрическую плитку и поджарить диск так, чтобы он чуть-чуть покоробился. Скажем, на шестнадцатую долю дюйма. Или еще меньше. В любом случае лазерный луч собьется с наводки.

Книгу я дочитал незадолго до полуночи, постоянно думая о личных метках. В конечном счете, это и было то, на чем строились убийства Чарли, – оставить метку какого-то рода, некий символ, который говорил бы миру, что убийца куда важнее жертвы. Чарли могло вдохновлять чувство мести или правосудия, когда он попросил меня убить Нормана Чейни. Но теперь все было завязано только на него самого. И на мой список. Да и на меня тоже, раз уж на то пошло. Какого рода личность ставит себя выше своих жертв? Какого рода личность способна помешаться на списке книг?

— Но ведь можно...

Один из писательских секретов, которыми поделился со мной Брайан, заключается в том, что если не можешь с ходу придумать какой-нибудь сюжетный поворот, то просто заваливайся спать и дай своему подсознанию ухватить ускользающую мысль за хвост. Я решил так и поступить: попробовал – и в конечном итоге обрел сон. А может, и кое-какие ответы.

— Исправить коробление? Ни в коем случае.

Он сковырнул крышечку с очередной бутылки и протянул ее Джеку, который отмахнулся.

Глава 23

— Уверен?

Все следующее утро я провел, перекапывая имеющиеся у меня книги Брайана Мюррея. Даже проглядел по диагонали его последний роман, «Умри слегка», в котором Эллис Фицджеральд раскрывает убийство, совершенное подростковой бандой в старших классах местной школы. Роман настолько отстал от жизни, что это вызывало некоторую оторопь. Брайан терпеть не может заниматься всякого рода изысканиями, и у меня возникло чувство, будто все, что он сделал в плане подготовки к написанию своей последней книги, – это сходил на сдвоенный киносеанс из «Ребят по соседству» и того фильма с Мишель Пфайффер, в котором она учит детишек из бандитского микрорайона[116].

Расс торжественно кивнул:

Сразу после полудня мне позвонила агент Перес – напомнить, что я так и не отчитался о своем местоположении и передвижениях во время убийств.

— Однажды покоробившись, пластик никогда не обретет заново безукоризненно плоскую форму, и бороздки никогда не выстроятся параллельными рядами.

– Простите, – покаялся я. – Был занят. Может, прямо сейчас это сделаем? Назовите мне даты, а я попробую проверить, знаю ли я, где был, когда все это происходило.

Это Джеку понравилось. Именно такой вариант: простой и технически несложный.

– Годится, – ответила она.

— Кстати, у тебя тут где-нибудь не завалялась электроплитка?

Я открыл календарь на лэптопе, и мы начали сверять даты. Первым делом агент Перес спросила меня про Элейн Джонсон.

12

– Я уже отправил эту информацию агенту Малви, – напомнил я. – Я тогда был в Лондоне. Тринадцатого сентября, верно?

– Верно, – подтвердила она.

Сидя в темноте кухни, Мэгги облегченно застонала, когда сняла с бедра докрасна раскаленное распятие. Она думала, что с каждым новым ожогом боль будет переносить все легче, но в этот раз она была нестерпимой. И ожидание страданий, длившееся весь день, было почти столь же невыносимым, как сама боль.

После этого настала очередь Робин Каллахан, которую застрелили шестнадцатого августа прошлого года. В моем календаре на эту неделю ничего не нашлось, не считая того факта, что весь тот день я проторчал на работе, о чем и сообщил агенту Перес. Она спросила, может ли кто-то поручиться за меня. Шестнадцатого августа была суббота, так что я ответил, что в тот день оба моих сотрудника наверняка были в магазине и что они с радостью ответят на все ее вопросы. Следующий вопрос касался Джея Брэдшоу – мужчины, забитого до смерти в собственном гараже в Дэннисе, на Мысу. Как оказалось, произошло это тридцать первого августа.

Теперь пять. Осталось еще два. Очередной в пятницу и затем последний — завершающий — в воскресенье, в Господень день.

– В то воскресенье я летал в Лондон, – сообщил я.

– В какое время?

На нее накатила совсем другая боль, и горло свело спазмом. Она оглядела воспаленные волдыри на бедрах и вознесла молитву:

– Рейс был в шесть тридцать, так что я наверняка выехал в аэропорт около трех.

— Я несу это наказание, Господи, не только ради себя, но и для Фины и других таких, как она. Я могу изменить их жизни, Господи. Поэтому, молю тебя, помоги Джеку и направь его. Пусть он уничтожит эти изображения, чтобы я и дальше могла служить и Тебе, и Твоим детям.

– Раненько, – заметила она.

Это все, что я прошу, Господи: да минуют меня впредь грехи, чтобы мне было позволено и дальше творить добро Твоим именем.

– Знаю, – ответил я. – Я люблю приезжать пораньше, если есть такая возможность. Лучше приехать с запасом, чем бежать сломя голову и в итоге опоздать.

13

На два других отрезка времени, которые ее интересовали – убийств Билла Мансо и Итана Бёрда, – у меня не оказалось надежного алиби, хотя произошли они в те дни, когда я наверняка был в «Старых чертях».

– К сожалению, больше ничем помочь не могу, – сказал я.

Джек прислонился к кирпичной стене итальянского ресторана. Он сделал вид, что рассматривает неторопливое движение каравана машин, в час пик ползущих по

– Спасибо, вы и так очень помогли, мистер Кершоу. Вас не затруднит прислать точные номера рейсов вашей поездки в Лондон, если они у вас остались?

Бродвею, но на самом деле его интересовал лишь выход из подземки на Восемьдесят шестую, что находился слева от него.

– Конечно, не затруднит, – ответил я, решив не напоминать ей, что я уже отправил их агенту Малви.

– И еще: я понимаю, что это было очень давно, но просто чтобы окончательно закрыть тему… Можете сообщить мне, где вы находились двадцать седьмого августа две тысячи одиннадцатого года?

Он снова преобразился в Джона Робертсона и, позвонив Джейми Грант, договорился о встрече. У него были кое-какие вопросы. Когда она сказала, что за ней наблюдают, он не списал ее слова на паранойю. Менее всего ему было нужно, чтобы кто-то из дорменталистского храма увидел их вместе. Он сказал ей, чтобы она любой линией добралась до угла Восемьдесят шестой и Бродвея, и дал пару советов, как в подземке обрубить хвост.

– Сейчас гляну. И что произошло в эту дату? – спросил я.

Наконец она появилась — в просторной куртке и облегающих синих брюках, с сотовым телефоном в руке.

– В эту дату в дорожно-транспортном происшествии с велосипедом возле Саратога-Спрингс погиб Стивен Клифтон.

Выйдя на улицу, она, как и планировалось, пошла в восточную сторону. Джек оставался на месте, наблюдая, как остальные морлоки выкарабкиваются на поверхность. Трое из них — женщина и двое мужчин — пошли туда же, куда и Грант. В вечерних сумерках Джек двинулся за ними.

– Вы уже и раньше упоминали это имя. Я не знаю, кто это такой. Агент Малви тоже ничего про него не рассказывала.

Женщина остановилась у китайского ресторанчика, а двое мужчин пошли по Амстердам-стрит.

– Его убийство отражено в ее записях, – сказала Перес.

Предполагалось, что если Джек заметит хвост, то позвонит Джейми. Он затолкал телефон в карман джинсов и нагнал ее.

Я опять принялся прокручивать назад компьютерные календари. Подумывал что-нибудь сочинить, но вместо этого произнес:

— Похоже, вы от них оторвались, — сказал он.

– В тот день я наверняка был на работе, но, честно говоря, это было слишком давно. В календаре ничего.

– Хорошо, мистер Кершоу. Нет проблем, но я подумала, что все равно стоит спросить.

– Ладно, спасибо, – отозвался я.

Подумалось, что на этом наш телефонный разговор и будет окончен, но агент Перес, кашлянув, произнесла:

– Я понимаю, что уже спрашивала вас об этом, но когда к вам пришла агент Малви, у вас сразу возникло убеждение, что между вашим списком и нераскрытыми преступлениями есть какая-то связь? Я еще раз хочу услышать ваш ответ.

– С ходу не возникло, но, может, просто что-то во мне не желало признавать такую связь. Понимаете, довольно противное чувство – составить какой-то дурацкий список, а потом обнаружить, что кто-то использует его для совершения реальных убийств.

Вздрогнув, она повернулась:

– Ничуть не сомневаюсь.

– Она сначала рассказала мне про эти «птичьи убийства» и о том, как связала их с «Убийствами по алфавиту»…

– Это книга Агаты Кристи?

— О, черт возьми! Робертсон! Это вы!

– Точно. Честно говоря, поначалу это показалось мне несколько притянутым за уши. Однако тот человек, убитый на железнодорожных путях, Билл Мансо… Похоже, что это убийство и впрямь подражало «Двойной страховке», но, как уже сказал, я во все это особо не верил, пока мы не нашли те книги в доме Элейн Джонсон. Тогда все стало ясно. И еще стало ясно, что убийца хотел, чтобы я это понял. Или хотел указать на меня, наверное. На самом деле не знаю. Мы много рассуждали на эту тему, мы вдвоем.

– Кто? Вы и агент Малви?

– Мы подумали, что этот человек, что Чарли – так мы его условно назвали, – попытается довести свою затею с убийствами до конца. А еще пришли к выводу, что он и вправду старается с максимальной точностью передать сам дух убийств из книг, послуживших ему основой.

— А вы решили, что я KB или что-то в этом роде?

– Можно задать вам вопрос относительно одной из ее заметок? Она записала три имени, которые назвала «птичьи убийства», а потом добавила: «Кто истинная цель?» Можете сказать, что это может значить?

– В «Убийствах по алфавиту» серия преступлений совершается так, будто это заскок какого-то психбольного, повернутого на буквах. Но убийца держал в голове только одного человека, смерти которого действительно желал. Остальные были лишь прикрытием.

— KB?

– Так что вы думаете, что и с «птичьими убийствами» может быть такая же история?

– Не то чтобы думаю, но это не исключено.

– Равно как и не исключается вероятность того, что вообще все эти преступления – все, привязанные к вашему списку, – прикрывают лишь одно-единственное убийство.

— Так мы, дорменталисты, называем карманных воров.

– Конечно, – согласился я. – Такая возможность действительно существует. Но если так, то вам не кажется, что это уж слишком – убивать такую бездну народу, только чтобы спрятать всего одно убийство?

– Да.

Она улыбнулась:

Наступила продолжительная пауза, и я поначалу даже не понял – то ли звонок разъединился, то ли она просто задумалась.

– Итак, если бы вам пришлось строить предположения, – наконец произнесла агент Перес, – то кто из трех жертв «птичьих убийств» был истинной целью преступника?

— Смешно. Откуда вы взялись?

– Если вам так уж хочется это знать, то я бы сказал, что Робин Каллахан, поскольку из всех троих она наиболее известна и успела разозлить целую кучу народу.

– Я тоже так подумала, – отозвалась она, и опять последовала пауза. – Не возражаете, если я еще вам позвоню, если у меня возникнут какие-то другие вопросы?

— Следил за вами. Но этим занимался только я один.

– Конечно же, не возражаю, – ответил я, после чего мы распрощались.

Я позвонил в «Старых чертей». Ответила Эмили.

— В данный момент, может, и так, а вот раньше... Их было двое. Они приклеились ко мне, как только я вышла из «Лайт».

– По-прежнему болеешь?

– Не так уж чтобы и ужасно, но хорошего мало.

– Оставайся дома. Тут все нормально.

Джек схватил ее за руку и развернул в другую сторону:

Я собрался было закончить разговор, но тут решил, что раз уж Эмили на линии, то можно задать ей несколько вопросов.

– Можно я назову тебе несколько имен, а ты скажешь, слышала ли их когда-нибудь? – спросил я.

– Угу, давай, – отозвалась она.

— Пошли туда.

– Итан Бёрд.

Эмили секунду помолчала, потом произнесла:

– Никогда про такого не слышала.

— И вот что самое странное. Они даже не пытались скрывать, чем занимаются. Словно хотели дать мне знать, что за мной ведется слежка.

– Джей Брэдшоу.

– Нет.

– Робин Каллахан.

— Совершенно верно. Они преследовали две цели. Выяснить, куда вы идете и с кем встречаетесь, и второе — торча за спиной, держать вас в состоянии нервного напряжения. Слежка и давление — все в одной аккуратной маленькой упаковке.

– Ну как же, конечно! Это же та психованная телезвезда, которую убили. Я просто уверена, что когда-нибудь про нее напишут книгу и получится настоящий криминальный бестселлер.

– А почему ты говоришь, что она психованная?

— Тот прием, что вы мне подсказали, — помните, стоять у дверей и выскакивать, когда они закрываются, — сработал потрясающе. И он такой простой.

– Ну, не знаю… Наверное, где-то слышала. Она написала книгу про супружескую измену, так ведь?

– Точно, – подтвердил я.

— Чем проще, тем лучше. Мало что срабатывает столь же безошибочно.

Закончив и этот разговор, я еще немного поразмыслил, не могла ли Робин Каллахан быть истинной целью трех «птичьих убийств». И хотя никто из троих откровенно не выделялся, все-таки должен быть кто-то, кого Чарли изначально держал в голове. Он знал, что будет подражать «Убийствам по алфавиту», и знал, что не собирается использовать алфавит. Если в первую очередь ему требовалось убить Робин Каллахан, тогда лучшим способом прикрыть это было бы найти еще двух потенциальных жертв, чьи имена или фамилии наводили бы на мысли о птицах. А Робин Каллахан вполне естественным образом просилась на роль основной жертвы, в том смысле, что раздражала людей. Пыталась оправдать супружескую измену, разрушила как минимум две семьи…

В вечернем полумраке Джек увидел ее улыбку.

Днем я прилег вздремнуть на диване. Мне опять снилось, что за мной гонятся, как и всегда. Даже когда я был мал, то частенько видел сны, в которых обнаруживал, что мои родители, мои друзья, мои учителя – сплошь злобные монстры и что мне нужно срочно спасаться от них. В самых жутких кошмарах я был неспособен двигаться – ноги тяжелели, вязли в земле. На сей раз в этом сне единственным человеком, от которого я не убегал, была Гвен Малви. Она была на моей стороне, и мы вместе пытались скрыться от настигающей нас смертоносной своры. Проснувшись, я бросился в туалет, думая, что меня сейчас стошнит, но нет, обошлось.

Переоделся к ужину, заправив синюю клетчатую рубашку в темные вельветовые брюки, натянул свой любимый свитер – черный кашемировый, с высоким горлом, последний подарок, который получил от Клэр на Рождество незадолго до ее смерти. Встал перед высоким зеркалом в прихожей и мысленно спросил у Клэр, как я выгляжу. «Отлично выглядишь, – ответила она. – Ты всегда отлично выглядишь». Я представил, как она пробегает пальцами по моим коротким седым волосам.

— Выскочив, я осталась стоять на платформе и, когда поезд отъезжал, отдала им честь, как МО.

«Что мне делать? – спросил я. – Со всеми этими убийствами?»

— Как министр обороны?

«Ты во все это вляпался, – ответила она, – ты и вылезай».

— Понято правильно. Меньшего они не заслуживали. Вам стоило увидеть их физиономии. — Она осмотрелась. — Где тот бар, о котором вы мне говорили? Мне нужна ЧХВ.

Клэр вообще частенько так говорила, только еще чаще адресовала эти слова самой себе. Примерно те же самые слова она произнесла, признавшись мне, что опять связалась с наркотиками. Я выразил готовность помочь, но Клэр лишь отмахнулась: «Э-э, нет… Это я, блин, во все это вляпалась, мне и вылезать». Я частенько думал, что эта ее черта – ее готовность не открещиваться от собственных ошибок – только к лучшему, однако теперь уже не был в этом настолько уж уверен. Всю жизнь она постоянно во что-нибудь вляпывалась, но важней всего для нее было избегать конфронтации, не расстраивать людей, брать всю вину на себя. Причинять вред самой себе – это было для нее совершенно нормально, но Клэр пошла бы на все что угодно, только чтобы не причинить вред кому-нибудь еще.

— Неужели чай с...

Это было ее первейшее правило – ни в коем случае не допускать столкновений. Не позволять другим людям брать ее проблемы на себя.

— Чертовски хорошая выпивка.

«Это я, блин, во все это вляпалась…»

Но вот тут-то она ошибалась.

14

Глава 24

Миновав пару кварталов и пару раз свернув, они оказались в заведении Хулио.

Я вышел из дому, не посмотрев прогноз погоды в телефоне, и обнаружил, что снегопад усиливается. Теперь снег валил пухлыми хлопьями, налипая на деревья и кусты, но тут же тая на проезжей части и тротуаре.

Оно немного напомнило Джейми «Парфенон» — не внешним видом, а царящей в нем атмосферой. Те же самые взрывы смеха, такие же разговоры, тот же дух товарищества. Ей понравились и висящее над стойкой объявление «Бесплатное пиво — завтра», и свисающие с окон сухие плети растений, что придавало заведению неповторимость. Чувствовалось, что Робертсон был тут своим человеком. Когда он вошел, не менее половины посетителей принялись махать ему и выкрикивать приветствия.

Перед тем как направиться к дому Брайана в Саут-Энд, я зашел в винный магазинчик на Чарльз-стрит и купил бутылку «Пти-сира»[117]. Двинулся было к выходу, но вернулся. Приобрел еще и бутылочку «Цвака» – венгерского травяного ликера, который мне очень нравился. А потом двинул в сторону «Старых чертей», где Брендон с Эмили уже готовились к закрытию. Прежде чем войти в магазин, немного постоял снаружи под снегом, глядя сквозь стекло на залитый теплым светом зальчик, уставленный книжными стеллажами. Брендон общался с какой-то покупательницей, и пусть даже мне было не разобрать слова, его голос гулко долетал до самой улицы. Позади него за прилавком с кассой хлопотала Эмили. Обычно по пятницам и субботам все мы – работники книжного магазина «Старые черти» – работали вместе с утра до ночи, и казалось странным стоять на улице, заглядывая внутрь. Впрочем, судя по всему, мир из-за этого не перевернулся вверх ногами.

— Значит, для друзей вы Джек?

Толкнув дверь, я поприветствовал Брендона, протянув ему бутылку «Цвака».

Джек кивнул:

– Это еще что такое? – громогласно вопросил он, растягивая слова.

— Если хотите, тоже можете так звать меня.

– Это в порядке компенсации, – объяснил я. – В последнее время я совсем вас позабросил. Вы, ребята, успешно справились, несмотря на потери личного состава.

— Может быть, если станем друзьями.

– Ну да, вроде, – отозвался он и ушел в глубь магазина, чтобы показать бутылку Эмили.

Он улыбнулся и показал на столик в дальней части помещения:

Я поздоровался с покупательницей – молодой женщиной, в которой сразу же признал местную писательницу-детективщицу, чью встречу с читателями мы устраивали в прошлом году. Правда, фамилия ее от меня вдруг ускользнула.

— Сядем вон там и поговорим.

– Как дела? – спросила она. С узкого лица на меня глянули большие, тесно посаженные темные глаза. То, как она расчесала свои прямые черные волосы на прямой пробор, делало ее похожей на какого-то персонажа рисунков Эдварда Гори[118].

Джейми заметила, что здесь Джек чувствовал себя куда свободнее, чем в ее кабинете. Он стал практически другим человеком. Напряжение сменилось раскованностью и дружелюбием. Может, все дело в одежде. Раньше он был в пиджаке и рубашке с галстуком, а сейчас одет с подчеркнутой небрежностью. Но выглядел неплохо. Джейми нравилось, как на нем сидят джинсы и красная рубаха гольф, нравилось, как играют упругие мышцы предплечья, когда он рассеянно барабанит пальцами по столу.

– Дела идут, – ответил я. – А у вас что новенького?

Едва они уселись — он спиной к стене, а она спиной к общему залу, — к ним подошел невысокий мускулистый латиноамериканец с тоненькими, словно нарисованными усиками. Робертсон представил его владельцем заведения. Пообещав незамедлительно доставить заказанные пинту «Роллинг Рокс» и порцию виски с содовой, хозяин отошел.

Прежде чем она успела ответить, Брендон вытащил Эмили из глубины магазина, подзывая меня к себе.

— Мне нравится это место, — сказала Джейми. — У него есть свое лицо.

– И ты тоже, Джейн! – крикнул он. Тут-то я и вспомнил имя и фамилию посетительницы: Джейн Прендергаст. Она написала детективный роман под названием «И сорвется с насеста сова»[119]. Мы подошли туда, где Брендон уже разливал ликер на донышко маленьких пластиковых стаканчиков для воды, которые мы держали в подсобке.

Джек кивнул:

– Приходишь порыться в книгах, а в итоге попадаешь на пьянку, – сказал я Джейн.

— Ага. Но не слишком броское. Хулио постарался, чтобы тут не торчали яппи[16].

– Она – часть семьи, – объявил Брендон, и Эмили, держа свой стаканчик, залилась густой краской. Брендон перевел взгляд с нее на меня, после чего только и сказал: – О!

Оглянувшись, Джейми присмотрелась к посетителям — в основном представители рабочего класса с редкими вкраплениями обеспеченных любителей экзотики.

Эмили тихо произнесла:

— Но не слишком в этом преуспел.

– Мы с Джейн встречаемся.

— Ну, нельзя же их выставлять, когда они сюда забредают, но, с другой стороны, он их ничем не заманивает. Ему удалось придать своему заведению неповторимый шарм.

– Что ж, это объясняет, почему ты всегда выкладываешь книги Джейн поближе ко входу, – заметил я.

— Что-то есть притягательное в подобных заведениях! — удивленно сказала Джейми. — В барах, тавернах, пабах! Империи возникают и рушатся, религии приходят и умирают, идеологии и политические философии овладевают массами, а потом идут на спад — и во всем этом хаосе человеческого существования неизменно продолжает светить звездочка таверны. Даже когда тупоголовые праведники с поджатыми губами пытаются уничтожить их, таверны выпрыгивают в мир снова и снова.

Теперь уже настал черед Джейн смутиться, а я извинился и объявил, что это просто шутка. Мы вчетвером выпили.

— Как ШС, — сказал он.

– За «Старых чертей»! – провозгласил я.

— М-м-м?

Эмили передернулась и спросила у меня, что такое «Цвак». Я ответил, что на самом-то деле не знаю, но это пойло вроде идеально подходит к погоде – нечто вроде того, что тебе приносит в бочоночке сенбернар, когда тебя накроет лавиной. Я задержался еще ненадолго, опрокинул второй стаканчик. Было уже около семи, нашего времени закрытия, и вообще-то мне уже полагалось быть в Саут-Энде. Мне вдруг резко расхотелось куда-то идти. В магазине было так уютно, и я просто не знал, что меня ждет в доме Брайана и Тэсс. Послал Тэсс эсэмэску и сообщил, что буду ближе к половине восьмого, а потом помог Брендону с Эмили закрыться. Джейн маячила рядом, ожидая, когда освободится Эмили.

— Так мы, дорменталисты, называем занятие «Шлепни Суслика».

Подумав, Джейми вспомнила: так называлась игра, когда играющий, вооружившись деревянным молотком, колотил пластикового суслика, загоняя его в нору — лишь для того, чтобы тот снова выскочил из нее.

К тому времени, когда я уже шел через Бостон-Коммон в сторону Саут-Энда, температура еще больше упала, и снег начал налипать на мощеные дорожки. Я миновал лягушачий пруд, освещенный и полный конькобежцев, а потом двинулся по Тремонт-стрит, над Пайк[120], прямиком в Саут-Энд. Вечер был пятничный, и, несмотря на погоду, народ вывалил на улицы, заполняя рестораны и бары. Мюрреи жили в кирпичном таунхаусе с изогнутым фасадом на «спальной» улочке. Их передняя дверь была выкрашена в темно-синий цвет. Нажав на кнопку звонка, я услышал внутри колокольный перезвон.

Она засмеялась:

– Спасибо, Мэл! – с чувством произнесла Тэсс, когда я вручил ей бутылку вина, жалея, что не принес им что-нибудь поинтересней. – Заходи, погрейся. Брайан наверху, готовит напитки.

— Вот уж верно «Шлепни Суслика».

Я поднялся по узкому лестничному пролету, стены которого украшали забранные в рамки обложки серии про Эллис Фицджеральд. На верхней площадке повернул и вошел в большую гостиную второго этажа. Брайан стоял и таращился в камин, в котором, похоже, только что развел огонь.

— Вы не думаете, что на этом и стоит существование многих баров?

– Привет, Брайан, – сказал я.

Джейми улыбнулась и кивнула:

Он обернулся. В здоровой руке у него был стакан с виски.

— Вы мне нравитесь, Робертсон.

– Что тебе налить? – спросил мой компаньон, и я ответил, что на его усмотрение. Сняв с низенького шкафчика хрустальный графин, он налил в приземистый стакан виски, добавил маленький кубик льда из корзинки и передал мне. На кофейном столике между двумя диванами лежала деревянная доска с сыром и крекерами. Мы уселись, и он поставил стакан, чтобы наклониться за крекером.

— Зовите меня Джеком.

– Как рука? – спросил я.

— О\'кей. Джек.

– Поживешь с мое, так поймешь, что просто привык использовать обе руки. Не так-то просто остаться только с одной, даже временно.

Похоже, он был чуть моложе ее... но кто знает? Некоторых парней привлекают женщины постарше. Интересно, есть ли у него какие-то планы на остаток вечера.

– Тэсс ведь помогает.

Хулио принес выпивку. Они чокнулись.

– Ну да, действительно помогает, но никогда не дает мне про это забыть. Да не, шучу. Классно, что она здесь. Расскажи мне лучше про магазин. Что продается?

— Ура, — сказал Джек.

Мы немного обсудили книготорговлю, а потом к нам поднялась Тэсс и пристроилась на краешке дивана, на котором сидел Брайан. На ней был фартук, лицо раскраснелось и блестело, словно она только что заглядывала в кастрюли. Вслед за Тэсс в комнату проскользнул пес Мюрреев – какой-то охотничий, в пятнышках, по кличке Хэмфри – и, коротко обнюхав мою протянутую руку, нацелился носом на доску с сыром.

— ПЗД.

Помолчав, Джек улыбнулся:

– Хэмфри! – одновременно прикрикнули на него Брайан с Тэсс, и он опять сел, стуча хвостом по полу.

— Первый за день?

— Ага. — Она сделала глоток скотча — ах-х-х, как хорошо пошло — и посмотрела на него. — Насколько я могу судить по вашей любви к сокращениям, вы уже официально вступили в ряды поклонников идиотизма.

– Что на ужин? – спросил я и внимательно оглядел обоих, пока она отвечала. Глаза у Тэсс так и горели, словно она была чем-то возбуждена. Брайан наблюдал за ней так, как мог бы наблюдать за барменшей, с легкой скукой – пока, естественно, не захочется еще стаканчик.

— Официально я КП. То есть Кандидат на Пробуждение. Но предполагаю, что могу считать себя членом. — Джек отпил пива. — Что вы знаете о Лютере Брейди?

– Давайте еще по одной, вы оба, а потом спускайтесь ужинать, – распорядилась Тэсс перед тем, как уйти. Проходя мимо меня к лестнице, стиснула мне плечо, а потом хлопнула себя по себя бедру, и Хэмфри увязался за ней к двери.

— О ВК и ДПД? О Верховном Контролере и Действующем Первом Дорменталисте? Я знаю, что он в 1971 году окончил университет штата Индиана в Блумингтоне и получил степень по экономике. Не в курсе дела, как он спутался с идиотизмом. В то время это была всего лишь одна из гедонистских сект в Калифорнии, хотя довольно популярная. Прежде чем человек успевал что-то понять, она уже втягивала его... и сегодня эта секта чудовищно разрослась.

– Давай я налью, – предложил я, прихватывая свой и Брайана пустые стаканы и направляясь к шкафчику со спиртным. Налил скотча на два пальца в его стакан и чуть поменьше в свой. Добавил лед, отнес обратно.

– Потом выставлю кое-что поприличней, – пообещал Брайан. – У меня тут двадцатипятилетний «Талискер» на такие случаи припасен.

— Интересно, как это ДБ, Дипломированный Бухгалтер, столь удачно вписался в калифорнийскую секту? Как это случилось?

– Не трать его впустую на меня, – сказал я. – Этот вполне годится.

– Ну, мы пьем повседневный ординарный скотч, как будто сейчас середина недели, а, если я не ошибаюсь, сегодня пятница – по крайней мере, по словам Тэсс. Потом откроем что-нибудь поманерней.

— Провалиться мне, если я знаю. Но сомневаюсь, что идиотизм вообще существовал бы или бы его помнили — если б не он. Этот тип оказался гением по части организации. Перенял бразды правления у Купера Бласко, наделил его титулом номинального главы — но без всяких полномочий — и сам принимает все решения.

– Ты никогда не подумывал написать книгу про пьянство? – поинтересовался я.

– Мой литагент уже несколько раз поднимал эту тему. Не потому, что думает, что такую книгу кто-то купит, а поскольку считает, что я, по крайней мере, смогу извлечь хоть какую-то пользу из того времени, которое зря трачу на пьянство.

– Пока не забыл, – сказал я. – Я только что перечитал «Болевую точку».

— Но кто же он такой?

– Что это на тебя нашло? – спросил Брайан, но по лицу его было видно, что он очень доволен.

– Перебирал твои книги, просто случайно открыл ее и начал читать. Не мог остановиться, пока не закончил.

Джейми пожала плечами. Она понимала, что именно интересует Джека, но большой помощи оказать не могла.

– Угу, теперь-то задним числом я думаю, что Эллис должна была убить побольше народу. Мне очень понравилось писать эту книгу. Понимаешь, некоторые читатели до сих пор мне пишут, что, мол, этой книги для них вовсе не существует. А другие уверяют, что это единственная стоящая вещь, которую я написал.

– Ну, всем сразу не угодишь.

– Святая правда. Помню, когда только написал «Болевую точку», то первым показал ее своему агенту. Тогдашнему агенту. Помнишь Боба Дречмэна? Он сказал мне, что просто не мог оторваться, но ее никогда не напечатают. Эллис – не хладнокровная убийца, сказал он. Ты потеряешь половину читателей. Я ответил, что, может, половину и потеряю, зато вдвое больше приобрету. Он попросил сделать второй вариант, типа не такой жестокий, ну а я, естественно, просто добавил еще одно убийство.

— Я решила поговорить с его родителями, но отец Брейди умер от инфаркта в девяносто шестом году, а мать находится в частной клинике с диагнозом «старческое слабоумие». Я попыталась найти кого-нибудь, кто, возможно, был знаком с ним в колледже, но вы же знаете, сколько народу проходит через эти фабрики, где государство печет дипломы. Нашла лишь пару бухгалтеров, которые помнили его, но в друзьях не были. Я не думаю, что у него вообще были друзья, и не могу отделаться от мысли, что и сейчас их у него нет. Вот уже более тридцати лет эта так называемая церковь является смыслом и целью его жизни. Он ест, пьет и спит с идиотизмом. Господи, он даже живет там.

– Которое? – спросил я.

— В самом деле? Где? На двадцать втором этаже?

– Уже и не помню. Хотя нет, вру. По-моему, того парня, которого она заперла в холодильнике и оставила там. Ну да, это – поскольку Боб признался, что ему очень понравилась эта сцена, когда он прочитал окончательный вариант. Во всяком случае, я велел ему предложить рукопись издателям, иначе, мол, найду другого агента, так что он отправил ее. Ее напечатали – и, как видишь, мир не провалился в тартарары.

– И ты наверняка удвоил число своих читателей.

— Да. Я слышала, там он и располагается.

– Насчет этого не знаю, но слишком уж много не потерял. И получил «Эдгара», между нами, девочками.

Джек кивнул:

— Вид оттуда просто изумительный.

– Хорошая книжка.

Джейми уставилась на него:

— Вы уже там побывали?

– Спасибо на добром слове, Мэл, – сказал он.

Джек улыбнулся:

– Тебе никогда не хотелось написать еще одну в том же духе? Еще одну книгу, в которой Эллис кому-нибудь мстит?

— Ага. Этим утром Брейди пригласил меня поболтать с ним.

– Да нет, вообще-то. Дело в том, что нужно сделать это всего один раз, и тогда читатель поймет, что у Эллис есть и такая сторона. Но если каждый раз она будет терять любимого человека и мочить всех направо и налево, тогда она станет кем-то еще. Нет, такое происходит лишь однажды. Эллис отомстила по полной программе и понимает, что никогда больше не позволит этой стороне взять над ней верх. Правда, раз я написал книгу без нее, я тебе никогда не говорил?

— В понедельник вы подали заявление о приеме, а в среду у вас уже состоялась встреча тет-а-тет с Верховным Контролером... Вы что, видите у меня на голове дурацкий колпак? Считаете, что я вчера родилась? Или принимаете меня за полную идиотку?

Говорил, естественно, но я ответил ему, что вроде нет.

— Ни в коем случае. Я сработал так, что он принимает меня за другого человека... с которым ему безумно хочется пообщаться.

– Ну да, написал роман вне серии. Через пару лет после «Болевой точки» вроде. Еще одна книга про месть, только там на сей раз парень. Коп из Южного Бостона, жену которого изнасиловала и убила шайка ирландской шпаны. Он выслеживает их и прижимает всех к ногтю. Я написал ее всего за две недели, перечитал и понял, что практически переписал «Болевую точку». Так что засунул ее в долгий ящик и благополучно забыл.

— Каким образом?..

– Она у тебя до сих пор есть?

Джек покачал головой:

– Господи! – воскликнул Брайан, почесывая свой нос, словно слепленный из губчатой резины. – Это было, когда я еще жил с Мэри в Ньютоне, так что черт его знает, уцелела ли эта рукопись при переезде. Хотя не помню, чтобы я ее выбрасывал, так что она должна быть где-то здесь.

— Прошу прощения. Профессиональный секрет.

– Ты говоришь про Мэри? – произнесла Тэсс, появляясь в комнате. Фартука на ней уже не было, и выглядела она так, словно только что накрасилась.

— Если это правда, то вы потрясающий мошенник.

– Да, про старые добрые времена, – ответил Брайан. – Ужин готов?

Он поводил пальцем у нее перед носом:

– Ужин готов.

Мы спустились на первый этаж и поели при свечах за обеденным столом перед эркерными окнами, выходящими на улицу. Пес Хэмфри тоже получил какое-то угощение и увлеченно грыз его на своей лежанке в углу. Тэсс приготовила тушеные говяжьи ребрышки, и на троих мы уговорили три бутылки вина, прежде чем она подала десерт – мандариновый тарт[121].

— Нет, нет. Никакой лести. — Он сделал еще один глоток пива. — Кстати, много ли неофитов Брейди лично ведет к Пробуждению?

– Сама пекла? – спросил я.

– Господи, нет. Готовить умею, а пекарь из меня никакой. Кто хочет портвейна?

Настала очередь Джейми засмеяться.

– Мы – нет, – ответил Брайан, бросая взгляд на меня. – Давай-ка лучше дернем того вискаря, про который я говорил. «Талискера».

— Лютер Брейди? Занимается Техникой Пробуждения? — Она покачала головой. — Да никогда и ни с кем. Встретитесь с ним и сами поймете.

– Вы – как хотите, – сказала Тэсс. – Лично я буду портвейн.

Джек пожал плечами:

– Давай я принесу? – предложил я и встал, слегка ударившись бедрами о край стола.

— Он предложил, что сам проведет меня через процесс Пробуждения. Начинаем завтра.

– Спасибо, Мэл, это было бы замечательно. Портвейн в погребе. Брай, объясни ему, какую бутылку взять. А виски наверху, по-моему.

Джейми гневно вспыхнула.

Получив необходимые инструкции, сначала я спустился в подвал за портвейном. До сих пор я здесь ни разу не бывал. Подземный этаж был еще не закончен – стены уже обшиты гипроком, но пол просто залит бетоном. Вдоль одной из стен протянулся огромный стеллаж. Я подошел взглянуть на него и обнаружил, что он полностью заполнен книгами Брайана Мюррея – всеми возможными версиями, включая зарубежные издания, его серии про Эллис Фицджеральд. Некоторое время постоял, глядя на него и сознавая, что явно перебрал за ужином. Из-за тусклого света в подвале казалось, что все это происходит во сне. Беседа за столом немало меня развлекла. Тэсс и Брайан использовали меня в качестве зрителя и слушателя их обычной пикировки, постоянно перебрасываясь полуобидными, полуфривольными подколками. Но, пошатываясь теперь перед стеллажом и держа в руке, судя по всему, русский перевод «Изображая преступника» в мягкой обложке, я полностью переключился мыслями на то, о чем мы с Брайаном говорили за виски перед ужином – о том, насколько ему на самом деле понравилось писать эти жестокие романы про месть. Как он написал один из них, да так и не опубликовал. Мне хотелось вновь вернуться к этому разговору.

К противоположной стене подвала была приделана высокая, от пола до потолка, стойка для винных бутылок. Брайан велел мне принести бутылку красного портвейна «Тейлор Флэдгейт», которая вроде как должна была найтись где-то наверху справа. Вынув несколько бутылок, я наконец обнаружил нужную и поднялся с ней в кухню, где Тэсс складывала тарелки в огромную раковину.

— Ну да, конечно. Вы чуть не купили меня рассказом о встрече с Лютером Брейди. И не стоит мне дальше пудрить мозги, — фыркнула она. — Вряд ли кто-либо из Контролеров — исключая, может быть, Верховного Паладина — регулярно видится с ним. Так что ваш рассказ, что, мол, он лично станет вашим Техником Пробуждения...

– Это тебе, – сказал я.

Я не был так уж удивлен, когда, взяв бутылку и поставив ее рядом с раковиной, она притянула меня к себе и обняла.

Поток слов Джейми иссяк, когда она увидела спокойное, деловое выражение лица Джека. Его совершенно не волновало, верит ли она ему.

– Так классно, что ты пришел, Мэл, – шепнула Тэсс. – Надеюсь, тебе тоже весело.