– Да, – ответил Бретт. – Но если хочешь, я могу побыть с тобой. Скажу маме, что приеду позже.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Да нет, все нормально, поезжай.

Бретт поднялся с кресла, я последовала его примеру. Я все еще держала его за руку, и мне очень хотелось притянуть его к себе и крепко поцеловать, но я не стала. Мы вдвоем прошли возле дома и вышли к подъездной дорожке. Бретт остановился и повернулся ко мне лицом.

– Звони, если что, – сказал он.

– Конечно.

Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, и я в ответ потянулась к нему.

Мне хотелось забыть обо всем и раствориться в поцелуе, но в голове крутились мысли, и отвлечься не вышло. Я отстранилась буквально через секунду или две после того, как наши губы соприкоснулись.

Бретт внимательно на меня посмотрел, нахмурив лоб.

– Ты точно в порядке?

Я выдавила улыбку:

– Все нормально.

Я отступила на шаг.

– Ну, до скорого?

В глазах Бретта что-то мелькнуло. То ли он не понимал, что происходит, то ли обиделся на меня. Наверняка не скажешь, но, так или иначе, переживал он из-за меня.

Он улыбнулся, но совсем не так тепло, как обычно.

– До скорого. Спокойной ночи.

Я осталась на подъездной дорожке, а Бретт зашагал к своей машине. С одной стороны, мне хотелось броситься за ним вслед, а с другой – хотелось кинуться в дом. Бретт исчез из виду, а в груди у меня стало пусто и больно. Видимо, гораздо большей угрозой для моей новой счастливой жизни была я сама, а вовсе не расследование убийства Иды.

Глава 6

Бретт ушел, а я пошла к океану и быстро окунулась. Но даже соленой воде не удалось смыть беспокойство, засевшее у меня внутри. Я переоделась в майку и шорты, купальник повесила на бельевую веревку, и вот, стоя посреди гостиной, я поняла, что чувствую себя совершенно потерянной. Оладушек крепко спал на подоконнике на кухне. Вот бы и я была такой же спокойной и безмятежной, как он.

Сквозь приоткрытые двери вместе с вечерним ветерком в дом пробирался запах океана и лета. Теплый воздух касался моей кожи. Я подошла к каминной полке и взяла одну из фотографий в рамке. Это был совместный снимок: мама тогда только вышла замуж за моего отчима, мне исполнилось семнадцать. Хорошее время. Дело было в Сиэтле, мы тогда устроили барбекю, и кто-то из маминых друзей решил нас сфотографировать. Мама и отчим стоят обнявшись, я – перед ними, обнимаю своих сводных брата и сестру – Шарлотту и Дилана.

Мы и понятия не имели, что нас ждет. Разве могли мы подумать, что через десять лет мы с мамой снова останемся одни. Отчим, Шарлотта и Дилан погибли в автомобильной аварии четыре года назад. С тех пор я стала очень закрытым человеком: все время в работе, никого к себе не подпускала. Да, у меня случались романы. Кажется, я даже влюблялась, но старалась всегда держать себя в руках.

В Сиэтле я оставила работу и переехала сюда, в Уайлдвуд-Ков, – для меня это серьезный шаг вперед. Кажется, я наконец начинала выбираться из своего укрытия. И как же страшно, что все, что я обрела в этом прибрежном городке, можно так легко потерять. Если пострадает мое доброе имя, то «Флип Сайд» не ждет ничего хорошего. И в отношениях с Бреттом тоже не все гладко. А в чем причина? Не знаю, и от этого на душе еще тяжелее.

Я еще раз взглянула на улыбающиеся лица на фотографии, а затем поставила рамку обратно на каминную полку и насыпала еду для Оладушка. Потом я поковыряла вилкой свой ужин, но в итоге большую часть салата с макаронами поставила обратно в холодильник. Отправившись на пляж, я прихватила с собой книгу, но читать не читала. В основном я смотрела на океан: вот бежит волна, касается гальки, песка. Начало темнеть, и я закрыла книгу. Прочитала я всего пару страниц. Пора идти спать. Очень надеюсь, что завтра жизнь покажется мне проще и понятней.

Тем не менее к утру положение мое ничуть не улучшилось. Я долго ворочалась в кровати, а потом все-таки погрузилась в беспокойный сон и проснулась за двадцать минут до будильника. Я откинула одеяло, Оладушек соскочил с кровати и с надеждой выбежал в коридор, а затем поглядел на меня:

– Ты знаешь правила, приятель, – сказала я, направляясь в ванную. – Сначала душ, потом завтрак.

Недовольный Оладушек остался в коридоре. Он ждал меня на том же месте, когда я с мокрой головой вышла из душа. Кот мяукал и терся о мои ноги, пока я надевала привычные джинсы и футболку с рисунком, а потом выскочил вперед меня и побежал по лестнице, когда я вышла из спальни. Я улыбалась накладывая ему утреннюю порцию корма, а он выписывал восьмерки вокруг моих ног и мурлыкал. С этим милахой долго пребывать в плохом настроении не так-то просто, и я была очень рада такой компании.

Сама я тоже позавтракала, почистила зубы и отправилась в «Флип Сайд». Начинался рабочий день, и это хорошо. Хотелось отвлечься, подавая блинчики нашим посетителям. А еще нужно будет оплатить счета, заказать все необходимое для закусочной. Я зашла на кухню, чтобы быстро поздороваться с Иваном и Томми, а потом направилась в кабинет и погрузилась в работу. Ровно в семь прервалась – пора было открываться, но потом я еще час провела у себя, занимаясь делами.

Потом я вышла в зал, чтобы помочь Ли и Сиенне во время завтрака. Я с радостью принялась за работу. Туристы в основном болтали о своих планах на день или о том, что они делали накануне, прошло совсем немного времени, и самой горячо обсуждаемой темой стала смерть Иды. Несколько человек, в том числе завсегдатаи Эд и Гэри, уже знали, что тело нашла именно я.

– Ужасно, – прокомментировал Эд, когда я сказала, что о смерти Иды и правда сообщила именно я.

Гэри кивнул в знак согласия, щедро поливая блинчики кленовым сиропом.

– Она и при жизни доставила вам немало хлопот, и теперь тоже – хотя она и мертва.

– Тоже? – переспросила я, надеясь, что под нынешними хлопотами Эд подразумевает, что я нашла тело, а потом доложила в полицию.

Эд понизил голос:

– Говорят, Иду убили, а подозревают – тебя.

Я очень надеялась, что новости о произошедшем еще не успели разлететься по всему городу, хотя, безусловно, меня не удивило, что все в курсе всего.

– Я не подозреваемая, но у меня мог быть мотив, – поправила я, но Эд и Гэри, похоже, меня не слышали.

– Какая разница, – Гэри покачал головой, положив нож и вилку на блинчики. – Разве ты убийца? – Он снова покачал головой.

Я бросила взгляд за соседний столик и увидела, что на меня смотрят с расширенными от удивления глазами. Гэри, в отличие от его друга, голоса не понизил.

– Я тут ни при чем, – сказала я вроде бы Эду и Гэри, хотя в то же время мне хотелось, чтобы меня услышали и туристы.

– Конечно, Марли, – сказал Эд. – Не мучай себя и не переживай.

Но последовать совету Эда у меня не вышло. Я подошла к соседнему столику, за которым сидели туристы лет сорока пяти, и спросила, готовы ли они сделать заказ. Туристы переглянулись, а затем одна из двух женщин откашлялась и встала из-за стола.

– Знаете, мы передумали.

Трое ее спутников тоже засобирались. Потеряв дар речи, я глядела, как женщины хватают свои сумочки и вместе с мужьями движутся по направлению к дверям.

– Хорошего дня, – успела сказать я, когда они уже выходили из закусочной. Голос мой звучал слишком тихо – вряд ли они услышали.

– Что произошло? – спросила Ли, проходя мимо с тарелкой блинов в одной руке и с яичницей в другой.

– Думаю, испугались, что я их отравлю.

– Что? – Ли бросила взгляд на дверь. – Что за ерунда?

– Ты думаешь?

– Конечно! – Ли наклонилась поближе ко мне. – Не бери в голову! Я знаю, как это неприятно, но выше нос. Все местные знают, что ты невиновна.

Ли пошла к соседним столикам, чтобы отдать заказы. Конечно, она права: все местные и все, кем я дорожу, знают, что я никого не убивала. Но дело все в том, что «Флип Сайд» во многом зависит от людей, которые знают меня не так хорошо. А учитывая, что все в городе – и местные, и туристы – только и делают, что обсуждают расследование, я не могла не беспокоиться.

Вполне возможно, что подозрения с меня снимут очень быстро. Но вдруг нет? И даже если шериф скажет, что мотива у меня не было, пока не найдут настоящего убийцу, наверняка многие будут относиться ко мне с подозрением, начнут избегать.

Я схватила кофейник, намереваясь пройтись между столиками и подлить посетителям кофе, и тут меня охватила решимость. Ждать своей участи, мучиться и переживать за «Флип Сайд» и свое будущее в Уайлдвуд-Кове я не собиралась. Даже если полиция установит точное время смерти Иды, меня это вряд ли спасет. Но если найдется настоящий убийца – это другое дело.



Весь день завсегдатаи «Флип Сайда» засыпали меня вопросами по поводу Иды. К счастью, никто, кроме той компании, из закусочной не сбежал. Да, кто-то бросал в мою сторону взгляды – любопытствующие или же настороженные, кто-то переставал шептаться, стоило мне пройти мимо, но в остальном утро прошло спокойно.

Посетители шли в закусочную нескончаемым потоком, в кабинете меня ждала куча работы, так у меня не находилось и минуты, чтобы подумать, как начать свое личное расследование, чтобы выяснить, кто убил Иду. Я вернулась домой ближе к вечеру и хотела обдумать план действий, но, оказавшись за кухонным столом, поняла, что на месте мне не усидеть.

– Надо выйти на пробежку, – сказала я Оладушку.

Он свернулся калачиком на спинке дивана и, услышав мой голос, приоткрыл один глаз, а секунду спустя снова его закрыл. Мои планы его явно не интересовали, но я знала, что мысль меня посетила правильная. Я слишком беспокоилась, надо привести себя в порядок, чтобы все обдумать.

Я быстро переоделась в спортивное, собрала волосы в хвост, сделала растяжку, а затем в быстром темпе направилась к дороге. Бегать в жару – то еще удовольствие, но я решила, что потом можно окунуться в океан. Оказавшись на Уайлдвуд-роуд, я ускорилась и направилась в сторону города. Я хотела было свернуть налево, чтобы пробежаться по жилому району в восточной части нашего городка, но затем у меня возникла другая мысль, и я побежала дальше прямо.

Я пронеслась мимо магазинов в центре, а затем повернула на юг, так что океан оказался у меня за спиной. Кудрявые локоны, выбившиеся из хвоста, прилипали к вискам, и я почти что свернула к магазину с мороженым, но справилась с этой слабостью и направилась дальше – в тот район, где жила Ида.

В конце ее улицы я перешла на шаг, отметив, что перед домом Тран не припарковано ни одной машины. Видимо, моему плану поговорить с Джульеттой и обсудить то утро, когда убили Иду, сбыться не суждено. Тем не менее я решила все же постучать: вдруг она все-таки дома, хотя ее красного кабриолета поблизости и не видно. Я постучала в дверь и стала ждать, пытаясь расслышать звук приближающихся шагов, но ничего слышно не было. Постучала еще раз, но безрезультатно.

Не собираясь так просто сдаваться, я прошла мимо дома Иды и постучала в дверь Шерил Хайнз. Тут мне тоже не повезло. Видимо, в четверг днем в этом районе дома никого не застать. Надо заглянуть к ним в другой раз.

Я свернула с Идиной улицы и вновь перешла на бег, продолжив его в южном направлении в хорошем, устойчивом темпе. Чем больше я отдалялась от центра, тем больше было расстояние между домами. Некоторые дома прятались за высокими деревьями, подъездные дорожки становились все длиннее. Через несколько минут я добралась до границы района – там проходила река Уайлдвуд, огибавшая ближайшие дома со стороны их задних дворов.

Надо выбрать: либо я поворачиваю обратно, либо перехожу на грунтовую дорожку, которая вела прямо в перелесок, раскинувшийся возле реки. Долго думать не пришлось: домой не хотелось, а на лесной дорожке можно отдохнуть в тени.

Наконец уйдя с солнца, я порадовалась: стало чуть прохладней. Звуки города замолкли, и все, что я слышала, – это пение птиц и шум реки, бежавшей где-то справа, за деревьями. Чудесный маршрут. Надо почаще сюда забегать, особенно в жаркие дни.

Тропинка поворачивала – и я следом за ней; впереди виднелась поляна. Я не собиралась останавливаться, но тут что-то привлекло мое внимание, и я остановилась. На поляне – ближе к реке, а не к дороге – валялась куча мусора. Я подошла ближе, чтобы хорошенько рассмотреть. Чего там только не было: куски пиломатериалов, старый велосипед, какая-то здоровая батарея и треснувшее весло для каноэ – в общем, хлам.

Обернулась, оглядывая поляну. Другого мусора или чего бы то ни было, чтобы объяснило происхождение этой кучи, не наблюдалось. Кто это здесь раскидал? Я достала телефон и сделала несколько фотографий.

Я обошла эту свалку, чтобы посмотреть, не скатилось ли что-нибудь в реку. Вроде бы нет, но на этом я не успокоилась. Просто возмутительно, что кто-то взял и выбросил свой мусор прямо в лесу. Нехорошо и для окружающей среды, и для животных, и для людей, которые забредут в эти места.

Даже не знаю, к кому надо обращаться с такими вопросами. Возможно, шериф поможет? Уверена, что выбрасывать мусор вот так – незаконно. Я позвонила напрямую Рэю, но он не взял трубку; оставлять сообщение я не стала. Вместо этого написала Бретту.

Надо идти домой. Я убрала телефон обратно в чехол для бега, который крепился на руке, и двинулась в сторону города.

Больше я не останавливалась: в хорошем темпе добежала до своего дома. Оказавшись внутри, я выпила большой стакан холодной воды. Бретт пока так и не ответил, так что я сняла свою беговую форму и надела купальник – после пробежки пора освежиться в океане. Вернувшись домой и переодевшись, я снова позвонила Рэю. На этот раз он ответил, и я рассказал ему о своей находке.

– И что там было? – спросил он тоном куда более заинтересованным, чем я ожидала.

Я перечислила кое-что из того, что валялось в той куче.

– Баллоны с пропаном, стеклянная посуда или неизвестные жидкости?

– Вроде бы нет. А что такое?

– В последние годы на нашем полуострове участились случаи работы подпольных нарколабораторий. Все, что я перечислил, – явный признак свалки рядом с метамфетаминовой лабораторией. Тут, видимо, другое, но, если наткнешься – держись от такого мусора подальше и сразу звони нам. Такие свалки бывают крайне опасными.

Я пообещала, что, если что, буду осторожна. Конечно, лаборатории по производству наркотиков – не самая успокаивающая новость, но, наверное, такое бывает много где. Я постаралась как можно подробнее описать Рэю место, где я обнаружила свалку, и он сказал, что сегодня обязательно все проверит.

Закончив разговор, я вышла в переднюю часть дома, следом за мной – Оладушек. Большая ель отбрасывала прохладную тень на две грядки, которые когда-то возле забора вскопал кузен Джимми. Грядки находились прямо на границе с соседским участком. Когда я переехала из Сиэтла, все время у меня уходило на «Флип Сайд», а засеять клумбы руки не доходили. Правда, я все-таки посадила капусту и морковь, на следующий год планы у меня были гораздо обширней. Стоя в тени, я прополола грядки от сорняков, а Оладушек бродил рядом и охотился на кузнечиков.

От земли меня оторвал зазвонивший в кармане телефон.

– Привет, – сказала я Бретту, садясь на бортик одной из грядок.

– Прочитал твое сообщение, – ответил Бретт. – Ты не звонила Рэю?

– Да, я дозвонилась до него совсем недавно. Он пообещал съездить посмотреть.

– Хорошо. Незаконные свалки у нас появляются все чаще.

– Но почему? Ведь есть же законные свалки, куда можно выбросить все что угодно.

– Конечно, но кому-то жалко платить лишние деньги, другим просто лень. Совести у них нет. Не думают ни о природе, ни о животных. Бывает, что выбрасывают свое барахло прямо кому-то на участок.

– Какой ужас. И что, ничего не поделать?

– Что-то можно. Отец знает Билла Арчера из Департамента природных ресурсов. Он пытался положить конец незаконным свалкам в нашем округе. Я расскажу ему о свалке, которую нашла ты.

– Спасибо.

По крайней мере, все заинтересованные стороны будут проинформированы, но я все равно расстроилась. Полуостров Олимпик я люблю, и особенно люблю Уайлдвуд-Ков. И как же раздражает, что местная природа страдает из-за людей, которым лень выбрасывать мусор по правилам.

Мы поговорили с Бреттом еще пару минут, но ему надо было ехать на последний объект. Я спросила, не освободится ли он позже, но дальше он ехал в Порт-Анджелес за новой деталью для тракторной косилки. Бретт был занят, сад я прополола, так что позвала Оладушка и пошла в дом. Меня ждал вечер в компании моего пушистого приятеля.

Глава 7

Следующим утром я открыла «Флип Сайд», как обычно, в семь часов. Первыми пришли завсегдатаи, но затем подтянулись и туристы, и дело пошло на лад. Вчера меня отвлекла свалка, которую я обнаружила в лесу, и времени поразмыслить, как найти убийцу Иды и вернуть себе доброе имя, у меня не было. А теперь мне не терпелось начать собственное расследование. Правда, подавая завтраки и подливая кофе, я мало что могла сделать.

Днем, после того как обеденная суета поутихла, в закусочной появилась Лиза Моралес. Она села за небольшой столик возле окна и помахала мне. Я улыбнулась и помахала в ответ, а затем приняла заказ у другого посетителя. Когда я приехала в Уайлдвуд-Ков в марте, Лиза стала первой, с кем я подружилась. Она работала помощником юриста (как и я в Сиэтле) и, как правило, приходила в «Флип Сайд» на завтрак или обед один или два раза в неделю.

Я передала заказ Ивану на кухню – вафли с беконом и чеддером – и пробежала глазами по залу. Людей в закусочной немного, и Ли и Сиенна прекрасно справятся без меня. Сунув блокнот и ручку в карман фартука, я пересекла зал и уселась на стул напротив Лизы. Ли как раз только приняла у нее заказ.

– Как дела? – спросил я, когда Ли направилась на кухню.

– Отлично, – ответила Лиза, убирая темные волосы за ухо. – Тем более у вас здесь есть кондиционер.

– Там опять пекло?

– Ага, я думала, что расплавлюсь, пока шла сюда, но мысль о кулинарных шедеврах Ивана придавала мне сил. – Лиза сделала глоток ледяной воды, глядя на меня поверх бокала. – Ну а как у тебя дела?

Судя по тому, как прозвучал этот вопрос, я предположила, что она уже в курсе.

– Что говорят?

– Говорят, что кто-то убил Иду Уинклер, а тело нашла ты.

– И все?

– Разве этого мало?

– Да нет, вполне достаточно. Но это не все, – хотя рядом никого не было, я все же понизила голос: – Полиция считает, что у меня был мотив.

Карие глаза Лизы расширились:

– Бред!

– Такие дела.

– Это потому, что ты нашла тело?

– Помнишь, на прошлой неделе я рассказывала, что нам разрисовали стены и стекла? И я тогда решила, что это Ида.

Лиза кивнула, и я продолжила:

– На этой неделе еще хуже. Ида звонила нам сюда в «Флип Сайд» и молчала в трубку, а потом стащила у меня антикварную лампу, которую я оставила возле своего крыльца. Я пошла к ней, чтобы поговорить, и тогда-то и нашла тело. А еще хуже то, что именно этой лампой ее, судя по всему, и убили.

– И полиция думает, что из-за этого ты могла ее убить?

– Видимо.

Лиза нахмурилась:

– Тебе нужен адвокат?

От этого вопроса в животе у меня завязался узел.

– Надеюсь, что нет.

– Если что, могу порекомендовать пару человек.

– Спасибо, буду иметь в виду, но хорошо бы, чтобы до такого не дошло.

– Да, хорошо бы.

Мы замолчали, когда появилась Ли с тарелкой клубнично-банановых блинчиков и стаканом кофе со льдом. Я взглянула на блинчики – мои любимые, – и у меня потекли слюнки.

– Давай я тебе тоже принесу, – сказала Ли с улыбкой.

– Спасибо, – ответила я, а Ли уже направилась к кухне.

Лиза принялась за свой завтрак:

– Как ты думаешь, кто на самом деле убил Иду?

– Не удивлюсь, если у Иды куча врагов. Она ведь была не самой приятной женщиной.

– Да уж.

– А ты ее хорошо знала?

Лиза положила в рот первый кусочек своих блинчиков:

– Я живу в паре домов от нее.

– Точно!

Почему-то раньше до меня не доходило, что Лиза и Ида – соседки. А ведь я пару раз бывала в бело-зеленом уютном домике Лизы, и теперь вполне могла представить, где он находится по отношению к Идиному жилищу.

– Близко я с ней знакома не была, – продолжила Лиза, – но пару раз мы пересекались, и продолжать с ней общение у меня не было никакого желания.

Лиза замолчала, сделала глоток кофе, а затем вновь заговорила:

– Ужасно, конечно, что ее убили. И, честно говоря, страшновато, что все это произошло почти что рядом с моим домом.

– Конечно, я понимаю. Надеюсь, шериф быстро поймает преступника. Желательно до того, как «Флип Сайд» обанкротится.

– Ты серьезно из-за этого переживаешь?

Я ответила не сразу: появилась Ли с моими блинчиками и большим стаканом чая со льдом. Я сказала спасибо и с наслаждением втянула аромат блинчиков, фруктов и сливок. Затем я сделала пробный глоток своего напитка и улыбнулась: Ли налила мне отличного персикового чая.

– Если все начнут думать, что я и правда убийца, закусочной на пользу это точно не пойдет.

– Никто не начнет думать, что ты убийца, – сказала Лиза с уверенностью, которой можно было только позавидовать.

Я положила в рот кусочек блинчика и, ощутив восхитительный вкус, ненадолго отвлеклась ото всех забот. С минуту мы обе ели молча, а затем вновь заговорила Лиза:

– Если подумать, то у Иды дома последнее время происходили любопытные вещи.

Я отреагировала с интересом:

– Какие еще любопытные вещи?

– Четыре дня назад я вечером выносила мусор и услышала, как она спорит с мужчиной. Я стояла далековато, так что мало что расслышала, но потом Ида начала кричать. Требовала, чтобы мужчина ушел с ее участка. А мужчина в ответ крикнул, что, мол, «с рук тебе это не сойдет». Потом она захлопнула дверь, и больше я ничего не слышала.

– Не знаешь, кто это был?

– Без понятия. Я ведь даже его не видела.

Я задумчиво пожевала вилку, на которую был наколот кусочек блинчика.

– Если он угрожал Иде, то он тоже в списке подозреваемых.

«И желательно, чтобы его имя в этом списке было повыше моего», – добавила я про себя.

Сделав еще один глоток чая, я вспомнила, что Лиза упомянула о нескольких любопытных случаях.

– А что еще?

Лиза кивнула, проглотила кусочек блинчика и продолжила:

– Моя соседка Джоан сказала, что собака у нее лаяла как сумасшедшая всю ночь перед смертью Иды. Видимо, по улице ходил какой-то бродяга. Она вышла посмотреть и увидела какого-то парня. Он разглядывал Идин задний двор. Стоило ему заметить Джоан, как он ушел.

– Она сообщила в полицию?

– Не знаю.

Я пораскинула мозгами:

– Интересно, не тот ли это мужчина, с которым Ида ругалась накануне?

– Возможно.

– Как думаешь, Джоан согласится поговорить со мной?

– А почему нет? Скажи, что ты от меня. Она живет в желтом домике неподалеку от моего.

Лиза расправилась с блинчиками и допила кофе:

– Мне надо возвращаться на работу, но ты звони или пиши. Уверена, очень скоро все прояснится.

– Надеюсь.

Я встала из-за стола, и Лиза приобняла меня, а затем направилась платить к кассе, где дежурила Сиенна. Я собрала со стола наши тарелки и отнесла их на кухню, обдумывая все, что Лиза успела мне рассказать. Если бы мне удалось выяснить, кто ошивался возле Идиного участка и с кем она так громко ругалась, я бы пустила Рэя по следу этого человека, а меня официальное следствие подозревать бы перестало. Закрывать закусочную еще рано, но как только рабочий день подойдет к концу, я тут же навещу Лизину соседку, – посмотрим, что она расскажет.

В зале стало тихо, заняты были только четыре столика. Я взглянула на улицу за окном: по набережной прогуливались люди. Кто-то вышел на пробежку. Все они в футболках и шортах. Желающих пройтись оказалось больше, чем обычно, и я вспомнила, что сегодня открыт фермерский рынок. Обычно рынок работал только по субботам, но из-за ежегодного уайлдвудского фестиваля цветов, поглазеть на который съезжалось множество туристов, зайти на рынок можно вот уже два дня.

Неплохо бы заглянуть туда, посмотреть, что продают, и немного проветриться. Так и время пройдет быстрее: зайду на рынок, а потом можно идти к Лизиной соседке – возвращать себе доброе имя.

Я оставила Ли и Сиенну за главных, сняла фартук и вышла на улицу, залитую ярким солнцем. Совсем недалеко от «Флип Сайда» вдоль набережной расположились прилавки с товарами: поделки, местные продукты, натуральные кремы, варенье, желе и выпечка. Кто-то продавал вафли чуррос и самсу… Соблазнительные ароматы смешивались друг с другом, и, несмотря на сегодняшнюю порцию блинчиков, с которой я разобралась минут десять назад, так хотелось что-нибудь попробовать.

Не торопясь я подходила к прилавкам, здоровалась со знакомыми продавцами. Просмотрев примерно половину всех представленных товаров, я оказалась возле прилавка Патриши Мюррей, которая продавала свои поделки из дерева.

– Ты все-таки пришла, – сказала Патриша, улыбаясь, когда увидела меня.

– Посетителей в «Флип Сайде» сейчас совсем мало, так что я решила заглянуть к вам.

– Здесь так много всего!

– Это точно.

Я решила повнимательнее рассмотреть фигурки, которые вырезала Патриша:

– Какая красота!

Патриша вырезала птиц, морскую фауну и других животных вроде кошек и медведей. Мой взгляд мгновенно упал на морского конька. Морские коньки мне всегда нравились, и я, конечно, не удержусь и куплю его себе. Я взглянула на ценник и достала из сумки кошелек.

– Хочу этого конька, – сказала я Патрише.

Я вручила ей несколько купюр и тут заметила изящную колибри. Они мне тоже очень нравились. И Лизе тоже. В августе у нее день рождения, так что я решила купить и эту фигурку. Я отдала Патрише деньги, а она завернула мои покупки, и я аккуратно уложила их в сумку. Мы немного поболтали о резьбе по дереву, а затем Патриша спросила, как Сиенна справляется, помогая в «Флип Сайде».

– Прекрасно, – ответила я с энтузиазмом. – С ней очень приятно работать. И вообще, нам стало гораздо легче.

Тут я вспомнила, что сказала Сиенна, когда я спросила их с Ли, знакомы ли они с Шерил Хайнз. Видимо, до конца рабочего дня ждать не придется и расследование я могу начать прямо сейчас:

– А вы знаете Шерил Хайнз?

– Шерил? Конечно. Не очень близко, но у нас есть общие друзья. А что такое?

Я ответила не сразу, потому что к прилавку подошли две женщины. Они осмотрели деревянные поделки и перекинулись парой слов с Патришей. Одна из женщин остановила свой выбор на касатке, сделанной из морской коряги, а затем они с подругой ушли.

– Больше меня интересует дочь Шерил, – наконец сказала я так тихо, чтобы никто кроме Патриши меня не услышал. – Вы знаете о смерти Иды Уинклер?

– Да. Говорят, шериф расследует это дело как убийство.

– Это правда. Ее тело обнаружила я.

– Сиенна говорила. Ужасно, наверное.

– Приятного мало, конечно.

Я помолчала, пока мимо прилавка проходила пара средних лет. Они оглядели зверушек Патриши, а затем пошли дальше.

– В общем, с Шерил я познакомилась, пока ждала шерифа возле дома Иды. А до этого другая соседка сказала, что дочка Шерил в то утро громко стучала в дверь Иды, звала ее, кричала.

– Не знаю, в чем там дело, но не удивлена, что с Идой у них был конфликт. Ты же знаешь, что за человек Ида… А Мелинда… Она весьма вспыльчивая. Помню, в школе у нее были неприятности, потому что она дралась с другими детьми.

– Серьезно?

Значит, Мелинда вспыльчивая. Что же получается: она вспылила настолько, что убила Иду? Видимо, мама отвела ее домой, а потом она пошла на задний двор. Ида была в сарае, у них вышла ссора, и в итоге Мелинда схватила мою лампу и ударила Иду по голове.

– Школу она закончила пару лет назад, – продолжила Патриша, – и ни о чем подобном я больше не слышала. Думаю, успокоилась.

– Наверное.

– Им с Шерил последнее время пришлось нелегко. Дуглас – это муж Шерил – умер три месяца назад от сердечного приступа. Даже не знаю, останется ли Шерил здесь или куда-то переедет.

– А она не отсюда?

– Нет, она из Флориды. Переехала сюда, когда познакомилась с Дугласом. Да она никогда и не скрывала, что хочет вернуться домой. Не знаю, поедет ли Мелинда с ней. Но вполне вероятно, что к концу года Шерил уедет.

Так я узнала кое-что о Мелинде и Шерил Хайнз, но – кроме вспыльчивости Мелинды – какое это все имеет отношение к убийству? Тем не менее теперь Мелинда в моем списке подозреваемых.

Все больше людей подходило к прилавку Патриши, так что я быстро попрощалась и поспешила поздороваться с мамой Бретта, Элейн, и его тетей Гвен. Их прилавки располагались неподалеку. Элейн продавала керамику, а Гвен – акварельные рисунки. Их товары мне очень понравились, и я задержалась на несколько минут, чтобы поболтать с ними. Затем я пошла обратно в «Флип Сайд».

По пути я заметила яркий плакат, рекламирующий предстоящий цветочный фестиваль. Начало намечено на десять утра в воскресенье. Посетители закусочной на прошлой неделе обсуждали предстоящее мероприятие, и я знала, что в городе много увлеченных садоводов, которые с нетерпением ждут его каждый год. Они выставляют свои растения и надеются сорвать какой-нибудь приз. Не знаю, будет ли у меня время на этот фестиваль, но надо иметь в виду, что туда можно заглянуть.

Я вернулась в «Флип Сайд» незадолго до закрытия. Я попрощалась с последними посетителями, повесила табличку «закрыто», прибралась и отправилась в банк.

Стоя в очереди, я изучала фотографии на стене, а затем посмотрела в окно. Заметив знакомую кудрявую голову, я сделала шаг по направлению к двери. Моя первая мысль – окликнуть Бретта, проходившего мимо банка, чтобы провести с ним хоть немного времени. Пускай даже минуту или две. Но затем я засомневалась: ко мне вернулись все мои вчерашние страхи. Так я и стояла в нерешительности, когда ко мне подошел лысый мужчина лет пятидесяти с небольшим, одетый в деловой костюм. С ним вместе стоял молодой человек, которого я узнала: Гэвин Полсон, который так нравился Сиенне.

– Добрый день, – сказал мужчина постарше. – Вы мисс МакКинни?

Я постаралась перевести внимание с окна на мужчину.

– Да, это я.

Мужчина протянул руку.

– Митч Полсон, управляющий банком. А это мой сын Гэвин.

Я пожала им обоим руки.

– Я долгие годы знал Джимми Колсона, – продолжал Митч. – Рад, что вы продолжаете его дело. Как у вас, все хорошо?

– Да, все хорошо, спасибо, – ответила я, надеясь, что полицейское расследование на этот факт никак не повлияет.

– Очень рад наконец познакомиться с вами. Хорошего вечера.

– И вам.

Гэвин улыбнулся мне, а затем проследовал за отцом в ближайший кабинет.

Вновь оставшись одна, я поспешила к двери. Видеть Бретта мне хотелось гораздо сильнее, чем переживать из-за каких-то страхов. Я выбралась на улицу, где ярко светило солнце, но Бретта видно не было. Я приложила ко лбу ладонь наподобие козырька и огляделась. Но Бретта так и не увидела. Разочарованная, я вернулась обратно в банк.

Через несколько минут я вновь вышла на улицу, помедлила возле двери, еще раз оглядывая улицу в поисках Бретта. Но его и след простыл, и его машины и грузовика поблизости тоже не наблюдалось. Но если я хочу поговорить с ним, можно позвонить. Я вытащила телефон, палец замер над сенсорным экраном. Но номер Бретта я так и не набрала, а вместо этого закинула телефон обратно в сумку. Мною вновь завладели страхи.

Когда мы прощались с Бреттом в последний раз, я наверняка его обидела. Или, по крайней мере, сбила с толку. Не уверена, что сейчас у меня получится наладить наши отношения. Говорить по телефону – это одно, совсем другое – увидеть его. Вдруг он заметит что-то такое в моем взгляде, что только все испортит. И я не знаю, смогу ли подобрать такие слова, которые убедят его, что переживать не о чем. Мысли и чувства – все перемешалось, и я понятия не имела, что делать. Но разобраться с собой надо как можно скорее. Еще больше рисковать нашими отношениями мне вовсе не хотелось, но нужно время, чтобы все обдумать.

Пожалуй, думать лучше всего дома или же отдыхая на пляже, но у меня много других неотложных дел. Так что пошла я не домой, а в совершенно противоположном направлении, и вскоре оказалась на улице, где располагался дом Лизы. Деревья, высаженные вдоль тротуара, отбрасывали приятную тень, и я вновь пожалела, что на мне джинсы, а не шорты.

Оказавшись возле дома, соседствующего с Лизиным, я поднялась по ступенькам и постучала в дверь симпатичного желтого домика. С той стороны двери радостно залаяла собака, но больше ничего я не услышала. Дожидаясь человеческой реакции на мой стук, я стала разглядывать сад Джоан. Вдоль дорожки, ведущей к двери, красовались клумбы с розами, газон и кусты – подстрижены. Под окнами висели горшки с разноцветными цветами. Домик Джоан выглядел очаровательно.

Прошло несколько мгновений, а мне так никто и не ответил. Я снова постучала и внимательно прислушалась. Но кроме лая – ничего. Плохо, но надо вернуться в другое время.

Я медленно шла по тенистой улице, думая, что делать дальше. Хотелось домой, чтобы переодеться во что-нибудь более легкое, но тем не менее по пути я решила кое-куда зайти и двинула в сторону магазинов. Зайти я решила в небольшую комиссионку рядом с пекарней «У Мэриэлл», возле которой, конечно, остановилась, чтобы поглазеть на витрину.

Ближе к вечеру прилавок с печеньем, пирожными и другими лакомствами заметно поредел в отличие от того, что я видела утром. Но и остатки выглядели весьма соблазнительно. Бретт любит корзинки с пеканом, а у меня самой выпечка никогда не получалась. Как-то раз я хотела сделать булочки, вышло ужасно, так что если мне хочется побаловать Бретта его любимыми корзиночками, то надо искать помощи у профессионалов. Мне очень стыдно, что я его обидела, но, может, это угощение хоть как-то меня извинит.

Я зашла в кондитерскую, где, слава богу, работал кондиционер, и поинтересовалась, остались ли корзинки.

– Осталось только две, – ответила мне розовощекая девушка лет двадцати.

– Я возьму.

Позади меня со звоном колокольчика открылась дверь. Я оглянулась и увидела Гэвина Полсона.

– Привет, Мэриэлл, – сказал он, широко улыбаясь. Заметив меня, он добавил:

– Добрый вечер. Марли, да?

– Да.

– Приехал домой на лето? – спросила Мэриэлл, укладывая мои корзинки в маленькую коробку и завязывая на ней тесемку.

– Да, приехал на пару недель.

Мэриэлл взяла у меня деньги, а потом вновь обратилась к Гэвину:

– Надо как-нибудь встретиться.

Кажется, щеки у нее порозовели еще сильнее. Видимо, Сиенна – не единственная, кому приглянулся этот студент.

– Конечно, – согласился Гэвин.

Мэриэлл отвлеклась от Гэвина, я сказала ей спасибо и выскользнула из кондитерской, куда как раз собиралась зайти группа туристов – обгоревшее на солнце большое семейство. Целых три поколения во все глаза разглядывали выпечку.

Оказавшись на раскаленной от солнца улице, я чуть не столкнулась с Сиенной. Она стояла прямо у входа в кондитерскую и говорила по телефону. Она улыбнулась мне и сказала в трубку:

– Я пока с друзьями, но к ужину буду.

Она попрощалась со своим собеседником и нажала на отбой.

– О, Марли. Пришла за сладостями?

Я подняла повыше коробочку, которую мне вручила Мэриэлл.

– Корзинки с пеканом для Бретта.

– Вкуснятина! А у нас печенье.

– У нас?

Сиенна бросила взгляд на окно кондитерской, за которым виднелся Гэвин. Он разговаривал с Мэриэлл, а она складывала печенье в бумажный пакет.

– Ты гуляешь с Гэвином? – я не сумела скрыть удивления.

Сиенна слегка порозовела.

– Ты ведь не скажешь маме? Она разозлится, если узнает, что у меня свидание со студентом.

– И правильно сделает, – сказала я. Мне вновь захотелось уберечь Сиенну от возможных неприятностей.

– Мы возьмем печенье и пойдем на пляж. Все очень романтично и невинно, не о чем переживать.

Сиенна вновь беспокойно посмотрела через окно: Гэвин шел к выходу.

– Марли, не рассказывай, пожалуйста.

Гэвин вышел на улицу, а Сиенна умоляюще уставилась на меня своими карими глазами. Я понимала, что поступаю неправильно, но все же сказала:

– Хорошо вам погулять.

Лицо Сиенны просветлело.

– Спасибо, Марли! До завтра!

Она помахала мне рукой, и вместе с Гэвином они отправились на пляж. Я проводила их взглядом, а затем пошла в комиссионку.

Над дверью зазвенел колокольчик, и я оказалась внутри. В отличие от кондитерской, здесь кондиционера не было. Возле кассы стоял старый вентилятор, который, поскрипывая, направлял потоки воздуха из стороны в сторону, стараясь создать прохладу, но тщетно.

Я отвела от лица волосы, которые вентилятор без особого энтузиазма сдул мне на лоб, и прошла дальше вглубь помещения. С полок глядели самые разнообразные вещицы, какие-то легкие штуковины свисали с потолка, ниже на веревочках болтались ценники.

Мужчина лет сорока с немытыми темными волосами сидел за кассой и разглядывал журнал – судя по всему, посвященный старым автомобилям. Я прошла мимо. Мужчина без особого интереса поднял на меня взгляд.

– Помочь? – спросил он бесцветным голосом.

– Вы Кирк?

– Не, я Джек. Кирк там… – Джек кивнул головой в сторону открытой двери в конце магазина. Оттуда в темноту зальчика падал ярко контрастный прямоугольник света.

– Позвать?

– Спасибо, не надо, – сказала я быстро. – Я зашла просто посмотреть.

Мужчина кивнул и вернулся к своему журналу.

Я прошлась вдоль полок, медленно продвигаясь к концу зала. Подходя ближе к открытой двери, я расслышала голос – кто-то ругался. Сделав вид, что меня крайне заинтересовали пыльные дверные ручки, я встала рядом с полкой возле двери.

– И что нам с этим делать?

Я слегка наклонилась в сторону и выглянула из-за двери. Мне открылся вид на небольшой двор. Трава там была не стрижена, сквозь трещины в асфальтированной дорожке пробивались сорняки. Коренастый мужчина в красной футболке, заляпанной краской, расхаживал туда-сюда мимо деревянного стула – наполовину белого, наполовину розового. В одной руке он держал баллончик с краской, а в другой – мобильный телефон. Шеи у него как будто совсем не наблюдалось, а его блекло-каштановые волосы, длинные и неопрятные, давно пора подстричь.

Больше во дворе никого не было, так что я решила, что это и есть Кирк.