Они рассмеялись. Конечно, Бенджамин дружил со всеми Вандербикерами, но больше всех на свете он любил Изу и даже сходил с ней на бал восьмиклассников в январе. Оливер не понимал, что такого интересного в танцах и музыке, но вся его семья говорила об этом бале как о каком-то особенном событии.

Лэйни с Гиацинтой встали перед кондиционером, чтобы освежиться после душной улицы. Джесси подошла к миссис Кастлман сделать заказ, а Оливер рухнул на стул у входа и принялся трясти онемевшими руками.

Бенджамин сел за столик рядом с ним:

– Что за дерево?

– Не дерево, а Тилия Вековая Весна, к твоему сведению, – ответил Оливер. – Или Верная Весна? Не помню.

– Гиацинта всё ещё сходит с ума по «Энн из Зелёных Крыш», а? – догадался Бенджамин.

– Ага.

Тётя Харриган подарила Гиацинте аудиокнигу на день рождения, то есть ещё в феврале. За это время Гиацинта прослушала её от начала до конца не меньше тринадцати раз и могла цитировать наизусть целые абзацы.

Вдруг тощая дама, вышедшая на пробежку, заметила дерево у двери пекарни и остановилась на него взглянуть. Оливер постучал по окну. Дама посмотрела на него и жестами спросила, можно ли забрать липу. Оливер с Бенджамином яростно помотали головами, и она ушла, разочарованная.

– Так и другие подумают, что его кто-то отдаёт забесплатно, – рассудил Бенджамин. И довольно справедливо, ведь всё оставленное на тротуаре в Нью-Йорке без зазрения совести забирали домой. Собственно, отсюда у Вандербикеров и появились замечательные ковры, которые теперь покрывали бетонный пол подвала. – Ты пока за ним присматривай. Я сейчас.

Бенджамин забежал в кладовку, а через минуту вернулся с замком для велосипеда. Оливер ахнул.

– Ты хочешь прицепить его на дерево?

Тот ухмыльнулся, и они вместе вышли на улицу. Бенджамин обернул шнур вокруг дерева и прикрепил к металлическим прутьям под ящиками для растений на окнах пекарни. Он отошёл назад полюбоваться своей работой. Оливер хотел похвалить его за удачную мысль, как вдруг ему в уши ударил скрип велосипедных колёс, и кто-то закричал:

– Осторожно!

Не успел он понять, что происходит, как уже упал на тротуар.

– Ты в порядке?

Оливер сразу узнал этот голос.



Глава восьмая



Джесси ждала, пока миссис Кастлман пробьёт заказ, и поглядывала в окно, так что она увидела, как брата сбил велосипед. И сразу помчалась к нему.

Оливер потирал царапину на локте, а на колене у него краснела ссадина. Джесси села рядом с ним. Герман Хаксли бросил велосипед на тротуар и склонился над Оливером:

– Ты в порядке?

– Ты бы смотрел, куда едешь! – сказал ему Бенджамин.

Герман пожал плечами:

– Я же не нарочно!

– Ха, – тихо отозвался Оливер.

Он подул на больное колено и попытался стереть с него грязь. Тут уже подоспели Лейни, Гиацинта и миссис Кастлман, и все склонились над Оливером, ахая и охая.

– Надо вызвать сколую? – спросила Лэйни.

– Я не нарочно, – повторил Герман не к месту.

Никто его не слушал, и он отошёл поднять велосипед. Джесси проследила за ним взглядом и застыла от ужаса.

Именно на этот велосипед Оливер копил ещё с января, именно про него он все уши прожужжал родителям и сёстрам. Распечатанная фотография, скачанная из интернета, висела у него на двери, а под ней была начерчена табличка, в которую Оливер записывал свои сбережения.

* * *

Оливер пыхтел от возмущения. Герман ездил не на каком-то там обычном горном велосипеде, а на «Восточном гонщике 500», чёрном в синюю полоску. Оливер драил унитазы, начищал полы и мыл окна только ради того, чтобы накопить именно на «Восточного гонщика»! Причём он не только трудился не покладая рук, но и экономил так, будто жил во времена Великой депрессии. Не брал чуррос[3] у Мэнни, не покупал книжки на библиотечных распродажах. Даже не взял себе новые кроссовки для игры в баскетбол, хотя старые совсем износились. При этом накопить успел всего половину суммы. Как жестока судьба!

Оливер подавил в себе зависть, но не нашёл сил простить Германа. Ему сразу вспомнилось всё плохое, что случилось с ним в этом году из-за Германа. Например, как тот пришёл на уроки с новеньким блестящим телефоном. Или в кроссовках из эксклюзивной коллекции. А ещё прикрепил к молнии на куртке билеты на горнолыжный подъёмник после того, как вернулся из поездки на Швейцарские Альпы. Или вот как он принёс в школу коробку дорогих шоколадных конфет и ни с кем не поделился. Вот кто так поступает?

Миссис Кастлман уже рылась в аптечке в поисках больших пластырей, которых хватило бы и на колено, и на локоть, когда Герман наконец ушёл. На него никто не обратил внимания, только Оливер заметил, как он завернул за угол и исчез.

– Вот, готово, – сказала миссис Кастлман, убирая коробочку с пластырями обратно в аптечку. – Ну а теперь пойдём. Вы, наверное, очень голодные!

Оливер встал и похромал в пекарню. Колено жгло от боли, но аппетита ему это не испортило, и он жадно набросился на сырные круассаны после того, как сёстры усадили его за стол и вместе с миссис Кастлман и Бенджамином принесли подносы с выпечкой, лимонадом и свежими фруктами. Бенджамин снял фартук через голову, но не развязал, и тот остался болтаться у него на поясе – он всегда так делал, когда брал перерыв, и все понимали, что это означает. А потом присоединился к Вандербикерам за столиком у окна. Гиацинта не отрывала взгляда от Тилии Вечной Весны, переживая, как бы кто не попытался снять велосипедный замок и украсть её милую липу.

– Зачем вам дерево? – спросил Бенджамин.

Вандербикеры рассказали ему про мистера Джита и объяснили, что хотят порадовать его цветущим садом.

– Вы пойдёте его навестить? – спросил Бенджамин. – Можете захватить с собой немного выпечки.

Вандербикеры не раздумывая согласились на его предложение.

* * *

От пекарни Кастлмана до больницы Гарлема двигалась необычная процессия. Джесси везла Тилию Вечную Весну на старой тележке, позаимствованной у миссис Кастлман, а за ней хромал Оливер, приглядывая за деревом, чтобы оно не съехало на землю. Лэйни несла садовые инструменты, а Гиацинта – громадную коробку с выпечкой, перевязанную ленточкой.

Больница стояла на бульваре Макольма Икс, между Сто тридцать пятой и Сто тридцать седьмой улицами, в десяти минутах ходьбы от пекарни Кастл мана. Вандербикеры зашли в большой вестибюль и направились прямиком к стойке информации.

– Мы к мистеру Джиту, – объяснила Джесси, выглядывая из-за дерева.

Дама за стойкой – на бейджике у неё значилось «Шанна» – застучала по клавиатуре длинными яркими ногтями. Гиацинта с Лэйни подались вперёд, чтобы лучше их рассмотреть. Они были выкрашены чёрно-синим лаком и украшены серебряными и золотыми звёздочками.

– Класивый лак, – сказала Лэйни. – Ваша мама покласила?

Шанна рассмеялась, не отводя взгляда от экрана:

– Нет, я сходила в салон.

– У-у, – протянула Лэйни. – Здолово!

– «Блеск ногтей», за углом. Спросите Джупитер. Она настоящий мастер.

Гиацинта с Лэйни решили, что обязательно поговорят об этом с мамой.

– Вы к Чарльзу Джиту? – уточнила Шанна, поднимая взгляд на детей.

Вандербикеры кивнули.

– Он в отделении интенсивной терапии на шестом этаже, но без взрослых туда нельзя. С вами есть взрослые?

– Я считаюсь за взрослую? – спросила Джесси из-за дерева.

– Сколько тебе лет?

– Почти тринадцать!

– Тогда нет.

Вдруг Лэйни сильно захотелось в туалет. Срочно. Всё-таки в пекарне она выдула два больших стакана лимонада. Лэйни потянула Джесси за рукав.

– Я хочу пи́сать! Очень-очень! Плямо сейчас!

– Туалеты дальше по коридору, – сказала Шанна, показывая направо, и повернулась к собравшейся за Вандербикерами очереди. – Следующий!

– Я хочу зайти к мистеру Джиту сегодня, – обиженно проворчал Оливер, когда они отошли от стойки информации. – Дурацкое правило.

– Охраняй дерево, – попросила Джесси и исчезла за дверью женского туалета вместе с Гиацинтой и Лэйни, а Оливер остался в коридоре вместе с Тилией, коробкой булочек и пакетом садовых инструментов.

Девчонки явно не спешили, и Оливер успел как следует осмотреться вокруг. Он заметил, что лифты совсем рядом, и вспомнил, как Шанна сказала, на каком этаже лежит мистер Джит. Было ужасно обидно, что они зря сюда тащились. Может, всё-таки можно заглянуть к нему ненадолго? Конечно, они ещё дети, но мистер Джит и мисс Джози для них как семья. А с ними они будут уже, считай, в компании взрослых.

Оливер покосился на стойку информации, где Шанну осаждали очередные посетители с требованиями выдать пропуск. А потом подкатил Тилию к окну с солнечной стороны и оставил рядом с другим растением, чтобы ей не было скучно. Ко входу в туалет он вернулся как раз в тот момент, когда вышли его сёстры.

– Где Тилия Вечная Весна? – тут же спросила Гиацинта.

– Отдыхает у окна, впитывает солнечные лучи, наслаждается жизнью, – ответил Оливер. – Пойдём навестим мистера Джита.



Глава девятая



Джесси сомневалась, стоит ли заходить без разрешения в отделение интенсивной терапии, но Оливер её убедил. Они присоединились к небольшой толпе у лифта, чтобы никто не подумал, будто четыре ребёнка бродят по больнице без старших. Вандербикеры вышли на шестом этаже вслед за парой, которая вообще на них не походила, но дети и сами выглядели все по-разному и надеялись, что медсёстры ничего не заподозрят.

Они шли по коридорам, петляющим и совершенно одинаковым, и Джесси радовалась, что эта пара, судя по всему, знает, куда идти, потому что это была не больница, а самый настоящий лабиринт! К сожалению, удача изменила им у самого отделения интенсивной терапии – стрелка на табличке показывала, что оно совсем рядом. Пара зашла к одному из пациентов. Вандербикеры пошли дальше одни, и Джесси стала высматривать палату, на которой было бы написано имя мистера Джита, но когда они завернули за угол, прямо перед ними возник сестринский пост.

Вандербикеры надеялись, что их никто не заметит, но три медсестры тут же встали и вскинули брови.

– Куда это вы собрались? – поинтересовалась одна.

– Вы с кем? – добавила другая.

– Вы потерялись? – спросила третья.

На них была одинаковая светло-бирюзовая форма, но выражения лиц у них были совсем разные: у первой суровое, у второй встревоженное, у третьей дружелюбное.

– Мы плишли к мистелу Джиту! – объявила Лэйни, широко улыбаясь. – Плинесли ему сладости из пекални!

Суровая медсестра цокнула языком:

– Это отделение интенсивной терапии. Детям сюда нельзя.

– Мы одна семья, – объяснил Оливер. – Мы хотим узнать, как он.

– Кем вы ему приходитесь? – уточнила она, с сомнением разглядывая пластыри на колене и локте Оливера.

– Мы соседи, – объяснила Джесси, – но он нам как дедушка.

– «Как» дедушка означает, что на самом деле он не ваш дедушка, – недовольным голосом заключила медсестра.

Лэйни выпятила нижнюю губу:

– Наш! Мы его любим.

Третья медсестра, приветливая и улыбчивая, с добрыми глазами, погладила руку первой медсестры и сказала:

– Я разберусь.

Противная медсестра закатила глаза и плюхнулась на стул. Она уткнулась носом в бумаги и что-то сердито пробормотала себе под нос. Вторая, встревоженная, добавила:

– Он пока недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы принимать посетителей. – Она нахмурилась. – Приходите позже, когда его переведут из интенсивной терапии. И с родителями, пожалуйста.

– Очень мило с вашей стороны, что вы за него переживаете и принесли гостинцы, – сказала хорошая медсестра. – Я обязательно ему передам, что вы приходили.

Тут Джесси взмолилась:

– А нельзя хоть на секундочку к нему заглянуть? Только поздороваться – и всё? Ему приятно будет нас увидеть!

Суровая медсестра не выдержала, резко поднялась и замахала на детей руками.

– Идите уже домой, не мешайте врачам работать!

– Мне жаль, – сказала добрая медсестра, – но я ничем не могу вам помочь.

Лэйни подошла к ней и прошептала:

– С мистелом Джитом всё в полядке?

– Мы очень хорошо о нём заботимся, – также шёпотом заверила её медсестра.

– Мы вам отдадим все булочки, если вы обещаете изо всех сил, очень-очень холошо о нём заботиться! – Лэйни забрала у Гиацинты коробку с выпечкой и протянула доброй медсестре.

– О, большое спасибо! Мы обожаем выпечку, но и без неё будем очень-очень хорошо о нём заботиться.

– Передадите пару штучек мисс Джози? Жене мистера Джита? – попросила Джесси.

– Конечно, – ответила медсестра, забирая коробку. – Она чудо. Я ей передам, что вы заходили.

– Только с ней не делитесь, – попросила Лэйни, показывая пальцем на противную медсестру, которая хмуро смотрела на Вандербикеров.

Добрая медсестра подмигнула детям, и они пошли обратно к лифтам. Они старались следить за табличками на стенах, но всё равно заблудились в лабиринте коридоров.

– Мне кажется, мы здесь уже проходили, – пожаловался Оливер. – Я уже видел эту картину. – Он показал на нарисованный водопад с подписью «Верь в себя».

Джесси сощурилась:

– Кажется, лифты вон там.

– Подожди! Смотрите! – ахнула Гиацинта.

Напротив виднелась приоткрытая дверь с надписью «Джит» на бумажке, вставленной в пластиковую ячейку. Вандербикеры на цыпочках подошли к ней и заглянули внутрь. Мистер Джит лежал на больничной койке, с закрытыми глазами, и его окружали всякие приборы, которые тихо жужжали и мигали. К руке была прилажена капельница, и по длинной прозрачной трубочке текла какая-то жидкость. Похоже, больничный халат был велик ему в плечах, осунувшееся лицо прореза́ли морщины, похожие на лунные кратеры. И он совсем не шевелился.

Мама с мисс Джози сидели на стульях рядом с мистером Джитом. Мисс Джози положила голову маме на плечо. Они обе горбились, словно горе тянуло их к земле. Вандербикеры медленно отошли от двери.

– Ему совсем плохо, да? – прошептала Гиацинта.

– Хочу его обнять, – сказала Лэйни, дёргая Джесси за рукав.

Джесси сжала сестру в крепких объятиях.

– Боюсь, его лучше не трогать, фасолинка.

Оливер вытер глаза тыльной стороной ладони. По щекам Гиацинты уже текли крупные слёзы. Они так и стояли в коридоре, прижавшись друг к другу, пока мимо не прошла медсестра с каталкой и не покосилась на детей с подозрением.

– Пойдём, пока нас не выгнали, – сказала Джесси, и остальные кивнули.

Они пошли дальше, внимательно изучая указатели, и наконец нашли лифты. Вандербикеры спустились на первый этаж, вывезли Тилию Вечную Весну из больницы и отправились домой в полной тишине.



Глава десятая



Вечером мама подала на ужин громадную миску с салатом. Вела она себя отрешённо и даже забыла спросить детей, как они провели день. Им это было только на руку, потому что не обо всех событиях родителям стоило знать.

– Как мистер Джит? – спросила Гиацинта, хотя своими глазами его видела всего несколько часов назад.

Она оторвала кусочек шпината и протянула Францу. Франц немного его пожевал и выплюнул на пол влажный зелёный шарик. Мама изобразила улыбку.

– О, у него всё замечательно. Всё в порядке, – сказала она, встряхивая бутылку с оливковым маслом для салата. – Отнеси масло на стол, солнышко.

Тут по лестнице спустился мистер Байдерман, нагруженный консервными банками.

– Я принёс еды на ужин, – объявил он.

– Не стоило, – пробормотал Оливер.

Мама увидела банки и нахмурилась.

– Мистер Байдерман, нельзя так питаться! – возмутилась она и схватила одну из них. – Шестнадцать граммов жира в двух унциях! – Мама выбросила банки в мусорную корзину с таким видом, будто они лично её оскорбили.

Мистер Байдерман тут же принялся защищаться:

– Я полностью здоров!

– Ха! Вы шесть лет не были у врача! – отмахнулась мама, схватила запасные ключи от его квартиры, висевшие на гвозде у входа в постирочную, и бросила папе. Он ловко поймал их одной рукой и побежал к лестнице, крикнув на ходу:

– Сейчас разберусь!

– Не смейте трогать мои консервы! – завопил мистер Байдерман.

– Извините, приказ генерала! – ответил папа, и дверь на общую лестницу захлопнулась.

Мама поставила на стол заправленный салат в громадной миске. Пожалуй, этим можно было бы досыта накормить ужасно голодного травоядного динозавра!

– Это всё? – спросила Джесси, сощурившись.

– Нет, конечно, – ответила мама.

Она надела кухонную рукавицу и достала из духовки запечённое куриное филе. Переложив курицу на сервировочное блюдо, мама протянула его Оливеру, и тот с трудом донёс ценный груз до стола. Мама взяла щипцы с ложкой и разложила салат и курицу по тарелкам. Младшие Вандербикеры жевали салат без энтузиазма и тайком подкармливали Паганини, который радостно прыгал под столом от одного к другому.

Папа вернулся с целым пакетом, набитым мясными консервами, которые позвякивали, когда он спускался по лестнице.

– Кажется, это всё!

Мистер Байдерман насупился, но Гиацинта догадывалась, что на самом деле ему приятно, что о нём заботятся и не хотят, чтобы он портил здоровье вредной едой.

Папа выкинул пакет с консервами и сел за стол. Увидев кучу салата на своей тарелке, он помрачнел, но всё же храбро взялся за вилку и вступил в бой.

– Когда мистер Джит вернётся домой? – спросила Гиацинта.

Мама поперхнулась курицей, и детям пришлось подождать, пока она запьёт её водой.

– Ну… – начала она.

Все замолчали и прислушались. Лэйни протянула Паганини кусочек спаржи.

– Появились… осложнения…

– Какие? – потребовал ответа Оливер.

– Он умрёт?! – ахнула Гиацинта.

– …поэтому его выпишут позже, чем мы думали, – договорила мама и посмотрела на Гиацинту. – Не плачь, солнышко. Конечно, он не умрёт! Просто врачи хотят подождать, пока мистер Джит совсем не выздоровеет. Здесь ему придётся самому подняться по лестнице, а это нелегко.

– Пусть останется у нас, – предложила Лэйни.

– Отличная мысль! – поддержала её Гиацинта. – Поселим его в нашей комнате. Я буду приносить ему еду.

– По лестнице-то всё равно придётся подняться, – напомнил Оливер.

– Ну, всего один пролёт, – возразила Гиацинта.

Папа перегнулся через стол и поцеловал её в щёку:

– Посмотрим.

Гиацинта знала, что у взрослых «посмотрим» означает «нет», но не готова была сдаваться. Ей хотелось, чтобы мистер Джит и мисс Джози как можно скорее вернулись домой.





* * *

Джесси не могла уснуть. Она всё вспоминала мистера Джита, который неподвижно лежал на больничной койке, и смотрела в потолок на трещины, которые Иза сравнивала с Восточной Европой, хотя, по мнению Джесси, они больше напоминали молекулу триптофана. Она подняла руку и начертила молекулу пальцем в воздухе.

Ноги покалывало, как будто им хотелось пуститься бегом и пробежать много-много миль. Джесси поднялась и сунула мобильный в карман пижамных штанов. Она открыла окно и собиралась уже вылезти на пожарную лестницу, как вдруг дверь её комнаты распахнулась, и внутрь забежали все младшие Вандербикеры.

– Ты же не пойдёшь без нас на СОК?! – возмущённо осведомилась Лэйни.

СОК расшифровывалось как «Самая Огромная Крыша», и Вандербикеры любили обсуждать там самые важные вопросы.

– Да, так нечестно! – согласился Оливер.

– Мы с тобой, – заключила Гиацинта, уперев руки в бока. Обычно она была не такой упрямой!

Джесси хмуро на них посмотрела:

– И давно вы стоите у меня под дверью?

– Очень-очень давно, – призналась Лэйни.

Джесси сделала вид, будто страшно недовольна, но на самом деле она обрадовалась компании, потому что ей было очень одиноко в своей комнате без Изы.

– Ладно, идём.

– Холошо! – отозвалась Лэйни и первой помчалась к окну.

Лэйни уже довольно умело карабкалась по пожарной лестнице, но на третьем этаже она замешкалась и заглянула к мисс Джози и мистеру Джиту. Занавески всё ещё были раздвинуты, а окно приоткрыто.

– Не верится, что всего день прошёл, – сказала Джесси.

Она глубоко вдохнула, но не уловила аромата духов мисс Джози «Южная роза».

– Думаете, растения мисс Джози по ней скучают? – прошептала Гиацинта.

– У них нет чувств, – отрезала Джесси. – Для этого нужны мозг и нервная система.

– Мистер Байдерман как-то мне сказал, что Люсиана играла для своих растений на скрипке, – заметила Гиацинта.

– Ничего себе, я не знал, – вставил Оливер.

– А мисс Джози всегда им поёт и гладит по листикам, – добавила Гиацинта. – Зачем так ласкать растения, если они ничего не чувствуют?

Джесси хмыкнула:

– Люди верят во многие антинаучные глупости!

Гиацинта посмотрела в окно.

– Может, изучишь этот вопрос на следующей научной ярмарке? А то похоже, что они правда скучают.

Джесси заглянула в тёмную комнату, готовая опровергнуть теорию сестры.

– Смотлите, листочки умилают! – воскликнула Лэйни, показывая на поддоны.

– Ничего подобного, – возразила Джесси, но всё же присмотрелась получше.

– Да, правда умирают, – сказал Оливер.

Гиацинта взглянула на Джесси:

– Вот видишь! Они скучают по мисс Джози!

– Им просто хочется пить, – отмахнулась Джесси. – Давайте их польём.

Оливер распахнул окно, и Вандербикеры запрыгнули в квартиру мисс Джози и мистера Джита.

– Мне здесь без них не нлавится, – заявила Лэйни.

Гиацинта огляделась:

– Так жутко… и пахнет как-то неправильно. По-моему, растениям не хватает музыки.

– Я им спою, – предложила Лэйни.

– НЕТ! – хором вскричали остальные.

Джесси щёлкнула пальцами:

– Свяжемся с музыкальным экспертом.

Она выудила мобильный из кармана, набрала номер и включила громкую связь. Вскоре из трубки раздался испуганный голос Изы.

– Мистер Джит в порядке? Боже мой! Наверное, мне лучше вернуться прямо сейчас?!

– Иза, расслабься. Всё с ним хорошо.

Из динамика послышался вздох облегчения.

– Больше так меня не пугай. Я думала, что-то срочное… Обычно ты мне не звонишь.

– Пливет, Иза! – крикнула Лэйни. – Плиезжай сколее! Я скучаю!

– Я тоже, – ответила Иза.

Оливер наклонился к телефону:

– А я даже не заметил, что ты уехала.

– Ха-ха, Оливер, я тоже по тебе скучаю.

– Мы в квартире мисс Джози и мистера Джита, – объяснила Джесси. – Гиацинта считает, что растениям без них грустно и хочется музыки. Сыграешь на скрипке?

– Они так лучше растут, – вставила Гиацинта.

На секунду повисла пауза, а потом Иза сказала:

– Конечно. Сейчас я её достану.

Джесси взяла с кухни лейку и наполнила водой. Пока Иза готовила скрипку, Лэйни, Гиацинта и Оливер рассказывали ей про таинственный сад у церкви.

Джесси старалась поливать всходы как можно осторожнее, но у них были такие хрупкие стебельки, что некоторые всё равно согнулись под тяжестью капель. Гиацинта попробовала их выпрямить, но ничего не вышло. А через пару секунд Иза заиграла «Ноктюрн» Бородина, и Гиацинта поднесла телефон к поддону с рассадой. Лэйни тем временем гладила большие растения, подражая мисс Джози. Казалось, «песчаник» вздохнул с облегчением, напитанный звуками музыки, и впустил в открытое окно свежий летний ветерок, закруживший занавески в лёгком танце.

Когда несколько минут спустя Джесси попрощалась с Изой, в окно снова подул ветер. Она глубоко вдохнула, и на мгновение ей почудилось, будто её крепко-крепко обнимает мисс Джози.



Четверг, 28 июня

м-р Джит лежит в больнице 3 дня

До Садовой феерии 16 дней

Глава одиннадцатая



На следующее утро Вандербикеры отправились в таинственный сад сразу после завтрака, вооружённые новенькими садовыми инструментами и мусорными мешками, которые Оливер позаимствовал из папиного шкафа, где тот хранил всё необходимое для работы коменданта. И, конечно, захватили с собой Тилию Вечную Весну, которую накануне спрятали в тёмном углу аллеи рядом с «песчаником», у мусорных баков, и добрались до сада часам к девяти. Вчера они так успешно скрыли все следы взлома и так хорошо прикрыли замо́к ветвями плюща, что теперь с трудом снова его отыскали.

Зайдя на участок, Вандербикеры огляделись.

– Фонтан можно поставить вон там, – сказала Лэйни, показывая на старую ванну.

– Какой ещё фонтан? – удивился Оливер. – Мы ничего такого не обсуждали.

– Это я сама только что придумала! – гордо объяснила Лэйни.

Гиацинта показала Оливеру, куда посадить Тилию Вечную Весну – прямо рядом с Серебряной Королевой, – и он снял дерево с тележки, чтобы поставить его на нужное место.

– Первым делом давайте здесь приберёмся, – предложила Джесси. Она раздала всем садовые перчатки и мусорные мешки и попросила быть осторожнее, потому что на участке могло валяться битое стекло. – И, умоляю, даже близко не подходите к унитазу! – добавила она.

Вандербикеры взялись за работу. Лэйни подняла пакет из-под чипсов, а Гиацинта – пластиковую бутылку из-под колы. Оливер с Джесси тоже подбирали мусор и выдирали сорняки. Через полчаса все устали и вспотели, а мешок для мусора наполнился до краёв.

Ребята разбирались с сорняками у самой ограды, когда вдруг услышали мерное постукивание мужских туфель по тротуару.

– Это мистер Хаксли! – прошептал Оливер и приложил палец к губам.

Вандербикеры замерли. Шаги приблизились и остановились у ограды. Дети затаили дыхание. Раздался щелчок, как на мамином или папином телефоне, когда родители делали снимок.

Листья плюща зашуршали, как будто мистер Хаксли что-то искал. Возможно, вход? Оливер надеялся, что достаточно хорошо спрятал ворота после того, как их запер. Вандербикеры сидели всего в нескольких дюймах от мистера Хаксли, и плющ шевелился прямо у них перед носом!

Наконец он бросил поиски и ушёл. Почему его вдруг так заинтересовал участок? Случайно ли вышло так, что их интересы совпали?

* * *

Вандербикеры немного подождали – не вернётся ли мистер Хаксли? – и продолжили трудиться. Оливер поднял очередную пустую бутылку и бросил в раскрытый мешок для мусора, лежавший поодаль. И промахнулся аж на два дюйма. У Оливера оборвалось сердце. Да уж, очевидно, какую роль ему дадут в команде в новом учебном году: роль нагревателя скамейки для запасных!

– Ещё не всё? – спросила Лэйни, усаживаясь на пустой ящик под серебряным клёном.

Чёлка у неё прилипла ко лбу. Руки страшно чесались из-за пота и летней влажности. Солнце припекало, и Оливер даже подумал, не сбегать ли домой за солнцезащитным кремом. Такая мысль впервые пришла ему в голову. А взглянув на Лэйни, Оливер подумал, что пойти домой – это вообще-то неплохая идея.

Джесси выпрямилась и размяла спину:

– Это надолго.

– Мне кажется, уже стало чище, – заметила Гиацинта, выдирая очередной сорняк.

Правда, он не желал поддаваться. Она дёрнула сильнее, приложила все усилия и в итоге отлетела вместе с ним назад и плюхнулась на землю.

– Ещё не пора обедать? – спросила Гиацинта, явно не собираясь вставать.

Джесси взглянула на часы:

– Сейчас половина двенадцатого. Наверное, можно сделать перерыв.

– Ура! – вскричал Оливер и вытер пот со лба рукавом.

Вандербикеры сложили инструменты в старое ведро из-под краски и оставили его рядом с Тилией. Оливер медленно открыл ворота и огляделся.

– Всё чисто! – доложил он, и ребята выбежали на улицу, после чего Оливер снова запер ворота.

Вчера он зашёл в интернет, чтобы выяснить, как поменять код на замке, и сегодня выбрал сочетание «0307», то есть месяц и день рождения Лэйни – более надёжное, но легко запоминающееся.

Не успели они пройти и двух шагов, как из-за угла выехал Герман Хаксли на велосипеде. У Оливера вспотели ладони. Вдруг Герман видел, как они вышли из сада?! Мало того что Герман сидел верхом на своём роскошном «Восточном гонщике», так на нём ещё были новенькие кроссовки. Он затормозил, и колёса заскрипели.

– Чего делаете?

– Ничего, – ответил Оливер, потирая ушибленный локоть.

– Я видел, как вы вышли вон оттуда. Что там?

У Оливера ёкнуло сердце. Неужели их поймали с поличным?!

– Не твоё дело.

Герман нахмурился:

– Да кому вообще нужна эта мерзкая свалка!

Гиацинта подала голос из-за спины Джесси: она пряталась за старшей сестрой.

– Некрасиво так говорить.

– Да плевать. Мне пора в лагерь робототехники.

Герман оттолкнулся от земли и помчался дальше по улице. Оливер сердито посмотрел ему вслед. Герман не понимал, как ему в жизни повезло! Крутые кроссовки, классный велик, теперь ещё и лагерь робототехники… Как же это всё-таки несправедливо! Тут Оливер подумал о том, как они провели утро, и в его душу закрались сомнения. Вдруг Герман прав, и эту «мерзкую свалку» никак не переделать?

* * *

Когда Вандербикеры вернулись домой, Франц сразу бросился на Гиацинту и принялся лизать ей лицо, как будто они не виделись много лет. Из кухни вышла мама, окинула взглядом своих детей и цокнула языком, недовольная солнечными ожогами, царапинами на руках и ногах, а ещё красными руками и шеей Лэйни, которые она расчесала.

– Чем вы занимались всё утро? – строго спросила она.

– Собилали мусол! – сообщила Лэйни, почёсывая шею.