— Случайно?! — Полицейский наконец-то споткнулся и едва не ссыпался с лестницы. — Или вы немедленно рассказываете, почему вы вывалились из окна, или я забираю вас с собой.

Делая вид, что ее мало беспокоят его угрозы, Даша села за стол и расправила на коленях салфетку.

— Не раньше, чем я пообедаю.

Шеф жандармов демонстративно уселся напротив.

— Я подожду.

У стола возникла мадам Юппер.

— Доброе утро, мадемуазель, — пропела она, с неодобрением поглядывая на серого от усталости Буже. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, уже намного лучше. Если бы еще удалось пообедать спокойно...

— В самом деле, инспектор, какого черта вам здесь надо? Вас никто не вызывал. — Видимо хозяйка только и искала повод, чтобы выставить инспектора за пределы своих владений. — Видите, мои гости на вас жалуются, вы мешаете им есть.

— А вы мешаете мне! — полицейский снова стал краснеть. — Принесите лучше пива.

— Еще чего!

— Вы обязаны это сделать!

— Только не тогда, когда со мной разговаривают в таком тоне!

Даше стало неловко. Ей совсем не хотелось, чтобы из-за нее ругались, хотя было понятно, что этим двоим для новой ссоры достаточно любого предлога.

— Мадам Юппер, — вмешалась она. — Я прошу прощения, это моя вина, инспектор мне совсем не мешает. Если вам не трудно, принесите что-нибудь овощное и... два пива.

— Я пришлю официанта, — холодно ответила хозяйка.

Некоторое время за столом висела тишина. Даша с повышенным интересом изучала десертное меню, а полицейский зло пыхтел в усы.

— Не надейтесь, что вам удастся отмолчаться, — пока вы не расскажете мне, о чем разговаривали с Гонсалесом, я буду ходить за вами и днем и ночью.

Даша обессиленно закрыла глаза. Это какой-то кошмар.

— Хорошо, я расскажу. — Она захлопнула меню. — Что б вам лопнуть. Помните, я говорила о русской, которую встретила в пещере Горной Девы?

— Еще бы!

— Так вот, это был Гонсалес.

Инспектор изогнулся странной дугой.

— Вы что, ненормальная? А впрочем, что я спрашиваю...

— Да! — Даша грохнула приборами о стол, — это был Гонсалес, он по происхождению русский, спросите синьору Клоди, а его голос перепутать с женским нетрудно.

Инспектор Буже некоторое время молча шевелил усами.

— Ну, допустим, — произнес он уже более спокойно. — Зачем же ему понадобилось меня убивать?

— Это была шутка.

— Шутка?

— Он решил подшутить надо мной. Хотел посмотреть, что я буду делать.

— Вы хотите, чтобы я вам поверил?

— Ваше право. Я рассказала все, как было.

— И вы думаете, он из-за этого оказался в пропасти?

— Откуда я знаю!

— Ваше пиво, — появившийся официант мимикой, жестами, интонацией демонстрировал к полицейскому то же презрение, что и хозяйка. С Дашей напротив, был подчеркнуто любезен.

— Желаете еще что-нибудь?

— Нет, спасибо. Все хорошо.

— Но вы принесли мне теплое пиво! — сделав большой глоток, инспектор брезгливо сморщился.

Официант не удостоил его даже ответом.

— Приятного аппетита, мадемуазель.

Даша медленно пережевывала салат. Аппетита не было никакого.

— Так вы не ответили мне.

— Не пойму, что вы от меня хотите?

— Узнать, о чем вы разговаривали с Гонсалесом.

— Я уже вам ответила.

— Может быть, было еще что-то, что вы упустили? — тон у инспектора неожиданно стал просящим. — Подумайте получше, может быть, еще что-то, совсем незначительное?

Даша молчала.

Перегнувшись через стол, Буже тихо заговорил:

— Я скажу вам то, чего никто не знает: погибший пастор следил за Гонсалесом.

— Что?!

— Тише, тише!

— Нос чего вы взяли?

— В вещах пастора мы обнаружили полный распорядок дня испанца — что он делал, с кем встречался. Возможно, именно Гонсалес его и убил.

Даша смотрела на него поверх бокала. Она не знала, верить ли инспектору, или это очередная уловка, чтобы вызвать ее на откровенность.

— А кто же тогда убил его самого? — она сделала неторопливый глоток. Ее пиво было холодным, освежающим.

— Поэтому-то я и спрашиваю, о чем вы разговаривали. Понимаете, если вы хотя бы вскользь упомянули пастора, то это могло спровоцировать дальнейшие события.

Даша медленно прикрыла глаза. О пасторе они разговаривали, и еще как. Но сильнее всего Гонсалес отреагировал, когда она упомянула русскую, которую он мог знать. Могла ли это быть пропавшая Виолетта?

— Что вы молчите?

— Пытаюсь вспомнить. — Она открыла глаза. Нет, про пастора и запах пока говорить не стоит, это повлечет дополнительные расспросы и вообще неизвестно, во что выльется. Гораздо важнее понять, был ли испанец знаком с пропавшей невестой. — Видите ли... — Даша старалась подбирать слова очень тщательно, опасаясь наврать слишком много. — Как-то на прогулке, непосредственно перед своим первым падением, я повстречала Гонсалеса с одной дамой...

— Из отдыхающих?

— Без сомнения. — Даша сделала вид, что задумалась. — Очень красивая дама. Блондинка, с родинкой вот здесь...

Инспектор медленно покачал головой.

— Что-то я не припомню. Нет, определенно нет.

— Постарайтесь припомнить всех, кого вы здесь встречали, — настаивала Даша. — У нее овальное лицо, светлые глаза... вот такие губы...

Неизвестно, сколько бы продлились ее мытарства, если бы в дверях ресторана не появилась темноволосая помощница инспектора.

— Как хорошо, что вы пришли! — Даша вскочила и помахала художнице рукой. — Идите к нам, у меня для вас важная работа. У меня появилась блестящая идея: я сейчас опишу эту даму мадемуазель Дени, а она ее нарисует. Мне кажется, вы сразу поймете, кто это.

— Интересно, — Луиза Дени протянула узкую руку. — Доброе утро, мадемуазель Быстрова. Что у вас с пальцами? — она попыталась задержать ладонь.

— Пустяки, — и выдернув руку, затараторила, опасаясь, что ее перебьют или опять начнут допрашивать. — Вы знаете, недавно я встретила женщину, которая вызвала у меня кое-какие подозрения...

— Какие именно? — Строгие глаза художницы смотрели прямо, не мигая.

— Она как-то странно себя вела.

— Как именно?

— Не могу четко сформулировать, но просто мне хотелось бы, чтобы у инспектора был ее портрет.

— Да, конечно. — Привычным движением раскрыв папку, мадемуазель Дени приготовилась рисовать.

Задача Даши была предельно проста: ей надо было как можно точнее описать фотографию, которую она видела в кармане пиджака Полетаева. Она настолько увлеклась процессом, что совершила непоправимую ошибку — совершенно перестала следить за выражением лица инспектора и его помощницы. Очнулась она тогда, когда было слишком поздно.

— Но позвольте! — вдруг воскликнул полицейский. — Это же миссис Бредли.

— А? — похолодела Даша.

Луиза Дени постукивала карандашом по листу.

— Без сомнения. Это миссис Шерил Бредли. Интересно, когда же это вы ее успели встретить?

И по тому, как спокойно была произнесена эта фраза, Даша поняла, что на этот раз она влипла по-крупному.

— Вы... уверены? — треснувшим голосом спросила она.

— Более чем. За исключением одного: здесь вы ее описываете как роковую красотку, в то время как та Шерил Бредли, которую мы знали, была довольно тихой, если не сказать заурядной особой.

— Но... она же умерла! — прошептала Даша.

— Это вы нам говорите? — с иронией переспросила художница. — Простите, мадемуазель Быстрова, но, если не ошибаюсь, именно вы видели, как ее кто-то сталкивает в пропасть. Вы уверены, что встречались с живой женщиной, а не с привидением?

— Не знаю... — забормотала Даша. Конечно, ей очень хотелось свалить все на привидение, но вряд ли этому кто-нибудь поверит. — Вы знаете, я сейчас смотрю на ваш рисунок и понимаю, что та женщина, которую я встречала, совсем не похожа на этот портрет. Знаете, вполне вероятно, она чем-то и похожа на погибшую, и потому вы как бы домыслили...

— Мадемуазель Быстрова, — холодно отрезала Луиза Дени, — я профессиональный художник, а кроме того, дипломированный психолог и потому ничего не домысливаю, а наоборот, вижу, как вы пытаетесь ввести нас в заблуждение. Кстати, весьма неловко. — Она отложила альбом. — Я скажу вам, почему при первой нашей встрече я так настаивала на портрете потерпевшей. Мы действительно нашли ее в ущелье, но вот лицо ее было обезображено до неузнаваемости. Естественно, у нас зародились сомнения — но увы, подтвердить их или опровергнуть было некому: в Англии у миссис Бредли не осталось родственников, а в конторе, где она служила, никто не знал ее настолько хорошо, чтобы опознать тело. Теперь вы понимаете, что означает ваше заявление о том, что вы встретили женщину с такой внешностью уже после трагического случая?

— Понимаю, — прошептала Даша. Ей было страшно посмотреть в глаза инспектору, а главное, она окончательно перестала что-либо понимать.

— Так вы нам расскажете правду, или мне придется допросить вас официально?

Терять было уже нечего, и Даша поступила так, как поступили бы на ее месте девяносто девять процентов женщин.

— Хорошо, я скажу вам правду.

Инспектор и художница облегченно вздохнули.

— Я никогда не встречала женщины с такой внешностью — каюсь в своем вранье. Но меня к этому вынудили странные обстоятельства. Дело в том, что, как-то возвратясь в свой номер, я нашла под дверью фотографию незнакомой женщины. Меня это чрезвычайно удивило, но еще больше удивила надпись на обороте: «Memento mоrе».

— Что это значит? — вскричал инспектор.

— «Помни о смерти», — торжественно пояснила Даша.

— Я прекрасно знаю, как переводится эта фраза, я спрашиваю, что это означает?

— Откуда я могу знать? — она развела руками. — Сначала меня это удивило, потом рассмешило, а потом я испугалась. Я никогда не видела этой дамы и потому понятия не имела, что все это означает. Оставалось попытаться узнать о ней через вас. Вы же всегда в курсе местных дел.

— А почему тогда вы не показали фотографию?

— Потому что вы обязательно перевернули бы ее, увидели надпись и принялись меня допрашивать. А так был шанс узнать, не привлекая внимание.

— Эта фотография сейчас у вас?

— Да, конечно. — Очевидно Даша воспринимала карман Полетаева как свой собственный.

— И вы можете ее принести?

— Если вы подождете пару минут...

— Я подожду и пару часов, главное, чтобы вы нам ее принесли.

2

Полетаев, как всегда, курил и смотрел Евроспорт. Даша, не здороваясь, прошла к шкафу, достала из кармана пиджака фотографию и, взяв ручку, подошла к опешившему полковнику.

— Пожалуйста, напиши на обороте «Memento mоrе».

— Ты в порядке?

— В полном. Напиши.

— Зачем?

— Потом объясню.

— Нет, сначала объясни.

— Если ты напишешь, я скажу тебе, где она находится сейчас.

Лицо Полетаева окаменело.

Ни слова не говоря, он быстро написал на обороте требуемую фразу. Даша взяла фотографию и направилась к выходу.

— Подожди, ты же обещала мне сказать, где Виола...

Даша остановилась и постучала себя по лбу.

— Сам подумай, откуда я могу это знать.

После чего выскочила из номера, не забыв запереть дверь снаружи. В три прыжка она спустилась вниз и протянула снимок полицейскому.

— Вот, пожалуйста.

Инспектор и его помощница буквально впились в него.

— Это она, — категорически заявила Луиза Дени. — Но какова она здесь!

— М-да... — инспектор почесал затылок. — Нам придется изъять у вас этот снимок.

— Нет. — Даша прижала его к себе.

— Но это улика. Здесь могут быть отпечатки пальцев.

— Мои и месье Полетаева. Я показывала ему фотографию.

— Их мог оставить тот, кто посылал вам это снимок.

— Зачем бы он стал это делать? Согласитесь, человек, который пишет такие послания предполагает, что они могут оказаться в полиции.

Сбоку послышалось деликатное покашливание. Из-за бара помахал рукой Жан-Жак.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но тут звонит месье Полетаев, он уверяет, что вы его заперли в номере, а ему надо срочно выйти...

— Скажите, что сейчас придете и выбросьте это из головы, — отмахнулась Даша.

— Но, мадемуазель... — Жан-Жак покачал головой. — У меня могут быть неприятности.

— Обещаю, что у вас их не будет.

Полицейские смотрели на нее вопросительно.

Даша отвечала с упоительной легкостью — она уже потеряла счет своему вранью.

— Мне показалось, что месье Полетаев интересуется синьорой Клоди. Пытаюсь его оградить от ее волшебных чар.

Французы переглянулись, но в глазах их не было осуждения.

— Так вы дадите нам на время эту фотографию? — спросил инспектор.

— Берите. Только у меня одна просьба — никому не говорите, откуда она у вас.

ГЛАВА 26

1

Полетаев был гол, зол, и весь номер был перевернут вверх ногами.

— Как только у тебя хватило наглости явиться сюда! — процедил он сквозь зубы.

— У тебя же хватает наглости ходить передо мной в одних трусах, — устало ответила Даша.

— Я переодевался, чтобы вылезти через окно.

— Так ведь высоко же...

— Я мастер спорта по альпинизму, — проворчал полковник, застегивая брюки.

— Слушай, Палыч, вот если ты такой талантливый и разносторонний, даже богатый, если, конечно, все твое имущество не казенное. Так от чего ты все еще не женат? Может, у тебя какой-нибудь скрытый дефект?

— Где фотография? — не оборачиваясь, спросил полковник.

— Я отдала ее инспектору Буже.

— Что?! Зачем ты это сделала?

— Ты будешь смеяться... А может и не будешь, но полиция утверждает, что твоя Виола и миссис Шерил Бредли — одно и то же лицо.

Лицо полковника застыло, как плохо сделанная восковая маска. Он медленно опустился в кресло, не проронив ни слова.

— Даша, — вдруг тихо позвал Полетаев. — У меня проблемы.

— У тебя всю жизнь проблемы, — холодно произнесла она. — То десерт не тот подали, то свет на галстук не под тем углом падает. Но самая твоя большая проблема в том, что ты постоянно врешь. Извини, но больше я с тобой никаких дел не имею, — она встала и направилась к двери.

— На этот раз у меня серьезные проблемы. Меня могут убить.

Даша развернулась так резко, что едва не запуталась в собственных ногах. Несколько секунд она настороженно смотрела на полковника.

— Начну с того, — медленно начала она, — что я тебе не верю. Но даже если допустить, что сейчас ты вдруг решил сказать правду: разве твоя работа не подразумевает ежесекундной опасности и готовности отдать жизнь за свою страну?

— Нет, моя работа этого не подразумевает, — с некоторым раздражением ответил полковник. — Но сейчас дело даже не в этом. Если я и погибну, то не за свою страну.

Даша стала еще напряженнее. Последняя фраза прозвучала странно. В голове вдруг пронеслись события последних дней: Гонсалес разбился, после того, как она рассказала о нем полковнику. И пастор тоже недолго жил после ее признания. Что, если...

Внутри все сжалось. Нет, не может быть.

— Послушай, Полетаев, — медленно начала она. — Помнишь, ты всегда мне говорил: если я вдруг окажусь преступницей, то ты меня сразу же посадишь, несмотря на всю свою так называемую любовь ко мне? Так вот: я, конечно, посадить тебя не смогу, но если ты вдруг окажешься предателем нашей родины, то я замуж за тебя точно никогда не выйду.

— Перестань говорить глупости, — он бросил исподлобья в ее сторону сердитый взгляд. — И без того тошно.

— Тогда объяснись.

— Хорошо. Я обманул тебя. Точнее, не сказал правды.

Даша коротко кивнула головой.

— Не знаю, в чем разница, но я это уже поняла. И можешь дальше не стараться: даже если ты сейчас скажешь, что ты мужчина, я все равно не поверю.

— Лучше будет, если ты все-таки поверишь, — глядя из-под пальцев, произнес полковник.

— Для кого?

— Прежде всего для тебя самой.

— Обо мне мы с тобой потом поговорим, лучше скажи, что ты здесь делаешь и зачем я тебе понадобилась. И помни — это твой последний шанс. Еще одна ложь, и я сама расскажу инспектору все, чем ты меня пичкал.

Темно-синие глаза обежали номер. Затем полковник сделал какой-то странный жест возле своего уха.

Даша пожала плечами. Она не понимала, что тот имеет в виду.

— Перестань кривляться. Будешь говорить, или я ухожу?

Полковник молча достал лист бумаги и что-то быстро принялся писать. Даше он сделал знак продолжать разговаривать.

Вместо ответа она показала кукиш.

— Я так и не успел пообедать, — громко проговорил полковник, протягивая записку. — Не составишь мне компанию?

«Нас могут прослушивать. Скажи, что согласна».

— Я сыта по самое горло, — скомкав записку, она зашвырнула ее в угол. — И не надейся, что я впаду в паранойю.

— Я думаю, что пара бутербродов тебе не повредит, — упрямо твердил Полетаев, лицо было злым.

Поняв, что полковник в номере говорить все равно не будет, она встала.

— Мне надо в номер. Если хочешь — проводи.

Едва они вышли в коридор, как Полетаев взял ее под локоть и зашептал в самое ухо.

— Я здесь по линии Интерпола. Не могу, просто не имею права посвящать тебя во все детали, скажу только самое главное: в эту гостиницу внедрили международную группу из четырех человек — двух мужчин и двух женщин. Каждый должен был работать самостоятельно и не пытаться связаться с остальными.

— И что?

— Двое уже мертвы.

Несмотря на то, что Даша ожидала услышать нечто подобное, она вздрогнула.

— Совершенно непонятно, как их смогли разоблачить, — это были специалисты высочайшего уровня, могу сказать с уверенностью, что равных им найти было трудно... — слова звучали горько, в них слышалась боль, обида.

— Ты говоришь о пасторе и миссис Бредли? — тихо спросила Даша. Значит, инспектор не солгал, сказав, что за Гонсалесом велась слежка.

— Да.

Даша устало потерла лоб.

— Сдается, что они выбрали не очень удачные легенды.

Синие глаза глянули вопросительно.

— Пастор и бедная секретарша-недотрога в дорогом вертепе, — она вздохнула. — Согласись, это подозрительно. Об этом мне говорили все, кто только заговаривал на эту тему. А кто четвертая?

Полетаев быстро отвел взгляд.

— Я... не могу тебе этого сказать.

— Почему? Ты и так сказал уже слишком много.

— Не в этом дело. Я просто не знаю, кто она. Знаю только, что женщина.

— Как же так?

— Да так было задумано. Двух человек организация посылает по своему усмотрению, и по одному человеку от двух стран, входящих в организацию.

Даша потерла нос.

— Так, значит, и эта женщина тебя лично не знает?

— Нет, не знает.

— Может быть, только поэтому вы с ней еще и живы?

— Может быть.

— Послушай, а зачем ты мне все это рассказал?

— Для того чтобы ты молчала! Больше никому ни слова, даже если тебя будут пытать. Я не имел права вмешивать тебя в это дело, но, откровенно говоря, я даже предположить не мог, что все так обернется. Думал совместить приятное с полезным — провести с тобой Новый год, закончить дело... А теперь я просто обязан тебя предупредить: оставаться со мной опасно. Я уехать не могу, поэтому...

— Поэтому я тоже никуда не уеду, — категорически заявила Даша.

Лицо полковника дрогнуло.

— Почему? Что-нибудь личное?

— Очень.

Он поднял голову.

— Только не говори, что готова рисковать своей жизнью ради меня. — Выражение его лица при этом было совсем мальчишеское, смущенное, как на первом свидании.

— Разумеется, не скажу! — Даша с яростью стряхнула его руку. — При чем здесь ты? Если помнишь, третьего дня мы с тобой заключили договор: я нахожу убийцу миссис Бредли, а ты помогаешь мне организовать детективное агентство. Поэтому я никуда отсюда не уеду, пока не раскрою это преступление. И никакая международная организация мне в этом не помешает.

Полетев раскрыл рот.

— Ты... Ты это серьезно?

— Более чем. Я не знаю, врешь ты или говоришь правду, но я не уеду. Если понадобится — пропишусь в этой гостинице.

— Ты сумасшедшая.

— Как тебе будет угодно. — Она помолчала. — Но речь не об этом. Ты должен посвятить меня во все подробности.

— И думать об этом не смей. Отправляйся в свой номер и сиди там тихо, пока я не разрешу выйти.

Даша смерила его с ног до головы.

— Ты это серьезно?

— Серьезнее некуда.

— Ах, так... — она покачала головой. — Ну тогда, конечно. Я пошла.

— Куда?

— В свою светелку, — хмыкнула Даша.

Разумеется, она отправилась в бар. Ей просто необходимо было что-нибудь выпить. Единственное, что пугало, это наткнуться там на полицию. По лестнице она спускалась медленно и, дойдя до последней ступеньки, остановилась.

Эх, не надо было отдавать фотографию инспектору. На душе скреблись кошки: оказывается, прав Полетаев, когда скрывает от нее подробности. С другой стороны, какого черта! Если бы он сразу рассказал ей правду, то разве вляпалась бы она в эту историю.

— Что это вы тут делаете? — послышался знакомый до печеночных колик голос.

— Так, размышляю, чем бы заняться. — Она повернулась к немке.

— Почему здесь?

— Не хочу встречаться с инспектором, если тот появится.

— Он только что отбыл. Сказал, что вернется через час. Может, все-таки, пропустим по бокальчику?

— Отличная идея. — Даша кивнула. — Надеюсь, инспектор сдержит свое обещание, и хотя бы час можно будет сидеть спокойно.

— Если ему снова что-нибудь не взбредет в голову. — По обыкновению, Мюльке выглядела слегка насмешливой. — Вообще, признаться честно, большего придурка, чем местный инспектор, я в жизни не видела. Только одного не пойму, почему они всегда цепляются именно к вам?

— Наверное, из-за того, что я всегда появляюсь не в том месте и не в то время.

— Неужели и смерть бедняги Гонсалеса он хотел свалить на вас?

— Вы угадали.

Они подсели к барной стойке и сделали заказ. Жан-Жак, против обыкновения, был хмур и неразговорчив.

— Как всегда?

— Да, голубчик.

— Прозит.

— Ваше здоровье.

— Чем планируете заняться? Не хотите съездить в город, прогуляться по магазинам?

Даша отрешенно смотрела на немку. Уверенное спокойствие этой крепкой светлоглазой блондинки плохо вязалось с происходящими событиями. Похоже, здесь скоро останется всего два спокойных человека: Мюльке и Полетаев.

В ту же секунду Даша почувствовала, как вино льется мимо рта.

— Что с вами? — немка схватила салфетку и принялась промакивать ее блузку. — Послушайте, вам надо немедленно что-то делать, вы себя уже не контролируете.

А Даша сидела ни жива и ни мертва. Она вдруг поняла, кто был тем неизвестным агентом Интерпола, посланным в эту гостиницу.

— Спасибо, — пробормотала она.

Положив салфетку в пепельницу, Мюльке огляделась по сторонам.

— Народ весь куда-то разбежался. Кстати, вчера Гастон...

— Не надо, — Даша крепко сжала руку Мюльке. Глядя ей прямо в глаза, она произнесла одними губами: — Не надо про Гастона. Я знаю, зачем вы здесь.

Немка застыла.

— Как, простите?

— Я знаю, почему вы сюда приехали, — тихо повторила Даша.

— Вот как? — Мюльке тоже смотрела не мигая. — И зачем же я здесь, по-вашему?

Даша застенчиво улыбнулась.

— Можете не бояться, я буду молчать. Положитесь на меня. Более того, я могу свести вас с человеком, который поможет вам в вашем деле... — Она многозначительно замолчала.

Мюльке медленно потушила сигарету.

— В моем деле? Что вы имеете в виду?

— То дело, которое привело вас сюда, — не разжимая губ, проговорила Даша.

— Интересно. — И по тому, как она произнесла это слово, стало совершенно ясно, что Мюльке понимает, о чем идет речь. — И о каком же человеке вы говорите?

Даша покачала головой.

— Сначала я должна с ним переговорить. Если он согласится, я устрою встречу.

Серые глаза заледенели.

— Все это очень... странно. Признаться, вы мало похожи на человека, который способен на такое.

Застенчивая улыбка победителя была ей ответом.

— Приятно слышать. Я вам больше скажу: когда мы познакомимся поближе, вы посмотрите на меня совсем другими глазами. На самом деле вы даже представить себе не можете, на что я способна.

— Отчего же, уже начинаю. — Немка выглядела человеком, столкнувшимся с тем, что его стул разговаривает.

— Начинаете что?

— Представлять ваши способности.

А Дашу переполнял восторг. Она ее покорила! И кто знает, если она сейчас себя проявит как виртуозный специалист, то, может, Мюльке захочет увидеть ее в своей команде?