Катя, взяв ведерко, убежала ближе к морю собирать песок. Свиридов присел рядом с Ларой.

– Конечно, буду. Уважаемое издание, нужная мне целевая аудитория, впереди новогодние мероприятия, да еще детский спектакль.

Она долго смотрела на мужа, о чем-то думая, а потом подозрительно спросила:

– Постой, а почему Новиков звонил тебе?

– Потому что он собирается продать часть бизнеса, в уставе же сказано, что если один из участников хочет продать свою долю, то в первую очередь должен обратиться с предложением о покупке к партнерам и лишь потом к сторонним лицам.

– А ты… партнер?

– Да. Уже пару месяцев как. Новиков знал, что новые вложения я не сделаю, но сказать о своих планах был должен.

– Погоди… – Лара потерла ладонью лоб. – Я ничего не понимаю. Платон сделал такую гадость, сейчас хочет войти фактически в твой бизнес… Так… с ума сойти… мне еще предстоит осмыслить, что ты купил кусок «Светской Москвы», – пробормотала она, а Александр с интересом наблюдал за происходящим. – И ты ему позволишь?

– Да.

– Но почему?!

– Я не могу указывать Новикову, кому продавать свою долю, а кому нет. Я не имею такой возможности.

– Жизнь вас снова сводит.

Лара вскочила на ноги и стала беспокойно наворачивать круги вокруг лежака.

– Тебе не тревожно? – спросила она после десятого круга.

– Нет.

– Почему?

– Потому что Платон покупает девять процентов, а я владею тридцатью. – Он позволил себе наконец улыбнуться, глядя, как Лара резко опустилась рядом.

Она вглядывалась в его смеющееся лицо, что-то пристально в нем искала, ответ на какой-то вопрос, а потом медленно произнесла:

– Ты его опередил. Ты никогда не сдаешься, да?

Свиридов вспомнил лето, и этот самый пляж, и как он медленно мучительно умирал от ее молчания, почти уже не веря в счастливый финал. Но все равно упрямо слепо ждал ее первого шага навстречу.

За спиной шумело море, накатывая волнами на песок, а потом отступая. Катя скакала чуть в стороне и что-то вытряхивала из ведерка.

Лара сидела рядом, и Свиридов знал, что она тоже думает о прошедшем лете и о том, что им пришлось пережить.

Он коснулся пальцами всегда для него прекрасного лица, медленно провел по нежной щеке, губам, шее, а потом ответил:

– Никогда.

7

Виктор Викторович Новиков уехал с работы рано, сразу после звонка Свиридову. Захотелось вдруг выйти из офиса, прогуляться. Он поехал на Арбат, заглянул в любимый книжный, поговорил с Абрамом Моисеевичем, полистал редкие издания, а затем направился в ресторан выпить чашку кофе.

Все складывалось хорошо. Он отдаст долю бизнеса Нине, и она окажется заинтересованной стороной. Участие в «Светской Москве» крепко привяжет ее к изданию, не позволит уйти к конкурентам. Свиридов будет надежным противовесом, который не разрешит сделать ненужных вещей. Да, он не специалист массмедиа, зато отличный управленец и контролер, хорошая узда для Нины. Сам же Новиков постарается занять наблюдательный пост, он посмотрит, как начнет работать этот новый, созданный им механизм. И за ним, конечно, останется право вето, потому что половина бизнеса все-таки по-прежнему будет принадлежать Новикову.

Именно об этом размышлял Виктор Викторович, открывая дверь ресторана, сдавая свое пальто в гардероб, направляясь к столику, а потом увидел ее.

Вера Дмитриевна сидела у окна и внимательно читала меню.

– Вы позволите? – спросил Новиков.

Она подняла голову.

– Добрый день, да, присаживайтесь, буду не против компании.

– Какая погода холодная.

– Скоро Новый год.

– Да, скоро, – согласился Новиков, рассеянно листая свое меню.

Вера Дмитриевна не казалась сегодня строгой, в ней проглядывала даже мягкость, та самая женская мягкость, которая дает возможность мужчине почувствовать себя сильным. Виктор Викторович смутился и стал делать вид, что изучает предложенные блюда.

Однако когда подошел официант, он заказал только кофе. Вера Дмитриевна взяла чай и пирожное.

– Очень люблю сладкое, – призналась она. – Редко могу отказаться от десерта. Как ваши дела? Как журнал?

– Неплохо. Вам действительно интересно или спрашиваете из вежливости?

У нее дрогнули уголки губ.

– Из вежливости, разумеется.

– Я так и подумал.

Ему почему-то хотелось перед ней оправдаться, сказать, что к последним новостям о ее сыне он не имеет никакого отношения, и вообще, они теперь партнеры, но чувствовал, что говорить этого не стоит.

Вера Дмитриевна налила в чашку заварку из маленького чайника, добавила теплого молока из крошечного молочника и приступила к десерту.

– Вы никуда не уезжаете на Новый год? – спросил Новиков.

– Нет. К тому же первого числа ко мне обязательно заглянут дети, внучка. Хочу купить настоящую живую елку.

– Не любите искусственную?

– Не люблю, – подтвердила она. – В доме должно пахнуть хвоей, иначе какой праздник?

Удивительная женщина, и недоступная. Хотя, может, решиться…

– Вера Дмитриевна, как вы смотрите на то, чтобы сходить вместе на концерт? Здесь на Арбате в Доме музыки интересные программы…

– Не стоит, – мягко оборвала она.

На концерты они всегда ходили вдвоем с мужем. Он был меломаном, поэтому они часто выбирались в консерваторию или концертный зал. После того как мужа не стало, Вера Дмитриевна на концерты не ходила. Не могла. И просто не представляла себя рядом с другим мужчиной.

Виктор Викторович, получив второй раз отказ, долго разглядывал свою чашку кофе.

Вера Дмитриевна не хотела его обидеть, поэтому добавила:

– Но мы можем с вами прогуляться.

Они сидели за столиком, говорили о вещах, которые ни к чему не обязывали. Виктор Викторович был мастером вести разговоры, Вера Дмитриевна была хорошим слушателем и достойным оппонентом.

Когда они вышли на улицу – шел снег, мокрый, крупный, как ватные хлопья. Он долетал до земли и почти сразу же таял. Это был первый снег, он делал улицу нарядной и почти зимней.

Виктор Викторович понимал, что сейчас они дойдут до конца Арбата и расстанутся. Но, может быть, она разрешит позвонить. И тогда он наберет ее тридцать первого декабря и поздравит с наступающим Новым годом. Ему легко было представить ее квартиру с живой, пахнущей хвоей елкой, и большой накрытый стол, за которым соберется вся семья, и обмен подарками. Он знал, что все именно так и будет.

Мимо шли люди, много людей. Арбат редко бывает пустым, если только поздним вечером или ночью.

Виктор Викторович смотрел на этих людей и думал, что у каждого из них своя жизнь, свои заботы и мечты.

Если бы он мог, если бы умел видеть сквозь стены, через города и страны, то, наверное, он бы рассказал, чем сейчас, в этот самый момент, занимаются и что чувствуют самые разные люди.

Абрам Моисеевич сидел на втором этаже своего букинистического магазина и читал философские труды Канта.

Денис показывал покупателю собрание сочинений Ивана Сергеевича Тургенева.

Алена складывала в аккуратные стопки ноты на старом пианино.

Петя старательно выполнял задание преподавателя по сценической речи.

Вика собирала букет из оранжевых и желтых роз для интернет-заказа.

Федор продавал акварельный городской пейзаж паре пенсионеров, думая о том, что его отношения со Светланой становятся по-настоящему серьезными, и ему это нравится.

Света, сделав перерыв в работе, занималась списком продуктов, которые необходимо купить к субботнему ужину.

Юля дописывала последние предложения в черновом варианте своей диссертации.

Игорь разговаривал по телефону с заказчиком и делал пометки в блокноте по поводу формы окон и внутренней планировки.

Нина изучала готовый материал для нового номера «Светской Москвы».

Платон сидел в баре, пил виски и праздновал свое скорое вхождение в новый бизнес.

Ася монтировала видео, которое завтра выложит в сеть.

В далекой Греции Одуван рассказывал старому греку о том, какой успешный человек его будущий русский партнер.

Лара медленно шла вдоль берега моря, наблюдая за тем, как муж и дочь, шагая впереди и держась за руки, о чем-то увлеченно беседуют. Выхватив слова «рыжий» и «полосатый», она поняла – речь снова идет о котенке. На душе было удивительное умиротворение и нежное, как колыбельная песнь, щемящее чувство счастья. Она любила и была любима.

Вера Дмитриевна и Виктор Викторович проходили мимо Центрального дома актера. Сутулый мужчина в огромном толстой вязки шарфе говорил слегка простуженным голосом своим слушателям:

– Это здание было построено в 1913 году и является самым высоким на Арбате. Посмотрите, оно находится прямо напротив театра. Очень красивое место, не правда ли?

Бонусы

Светин переполох

1

Вгостиной стояла живая елка. Юля не видела такого с детства. Конечно, каждый год открываются елочные базары, и можно купить себе маленькую колючую красавицу, но в голову эта мысль почему-то никогда не приходила. У них дома всегда была искусственная, пару лет назад они с мамой даже купили новую – пушистую, с имитацией инея на хвое.

Город же вообще украшался огромными конусообразными конструкциями, символизирующими новогодние деревья. И выглядело это очень даже празднично и нарядно.

А тут – настоящая, живая, пахнущая лесом елка. Юля не удержалась, сделала несколько шагов навстречу и потрогала колючие, немного смолистые ветки. А на ветках – мандарины и конфеты!

– Какую выбираешь? – Игорь неслышно подошел сзади и обнял за плечи.

– Вон тот трюфель.

– Хмм… я тоже, признаться, положил на него глаз.

– Правда? И что теперь будем делать? Разделим пополам?

– Ну что ты, мальчики должны уступать девочкам. – Он тяжело вздохнул. – Придется мне радоваться вафле в шоколаде.

Юля улыбнулась.

– Знаешь, – сказала она, – я сейчас чувствую себя ребенком. Живая елка, конфеты на ветках… как из какого-то далекого, забытого времени.

– Из времени моего детства. Когда я был маленьким, мама это делала каждый год и позже, когда мы все уже выросли… А потом перестала… Это впервые с тех пор, как…

Он не договорил, но Юля поняла и положила свою ладонь на его руку.

– Значит, трюфель все-таки мой?

Игорь потерся носом о ее макушку:

– Твой-твой, бери скорее, пока других желающих не нашлось.

В гостиную вошла Вера Дмитриевна с большим блюдом в руках. На блюде красовалась буженина с хрустящей корочкой, украшенная свежими овощами.

– Давайте я вам помогу! – Юля торопливо смяла фантик и сунула его в карман юбки.

– Мам, у тебя запасные конфеты для елки имеются? Боюсь, к приходу всех гостей ничего не останется. У нас объявился сладкоежка.

Вера Дмитриевна, прищурившись, посмотрела на сына и поинтересовалась:

– Диатеза не боишься? Юлечка, пойдем, я тебе фужеры для шампанского дам и праздничные тарелки.

Вера Дмитриевна Юле нравилась. Сказать по правде, иногда мама Игоря казалась очень строгой, и Юля немного терялась под ее внимательным взглядом, но симпатии это не отменяло.

– Вот тарелки, – Вера Дмитриевна вынула с полки чешский фарфор, – а фужеры в другом месте, сейчас принесу.

Мадлон свернулась клубочком на табуретке и наблюдала за приготовлениями к праздничному столу.

– Слушай, это несправедливо, – заявил пришедший на кухню Игорь, – ты всего третий раз в этом доме, а мама уже на твоей стороне.

Вера Дмитриевна повернулась к сыну и вручила ему коробку с фужерами.

– Нечего было закладывать собственную девушку.

В дверь позвонили, Вера Дмитриевна на секунду замерла, а потом поспешила встречать прибывших.

– Саша с Ларой, – сказал Игорь Юле и добавил: – Бери тарелки, пойдем накрывать на стол.

Из прихожей доносились приглушенные взрослые голоса, а потом послышался восторженный детский:

– На улице такие снежинки! Они даже не тают! Прям как звездочки! Как на картинке! Мама их на телефон сфотографировала, она покажет.

Юля закончила с тарелками и отошла к елке. Сердце стало биться в учащенном режиме. Там, за стеной, были незнакомые ей люди, которые являлись частью этой семьи. Сейчас предстоит знакомство. Что она почувствует? Что почувствуют они? Понравятся ли друг другу? С Катей было легко. Как получится с ее родителями? Лара… тезка хозяйки цветочных магазинов, в которых работает мама. А Саша, какой он? Игорь рассказывал про старшего брата, но в основном забавные случаи из детства и юности. Юля представляла его таким парнем-студентом, который постоянно должен был решать школьные задачи по физике младшему брату и отваривать пельмени на двоих, если родители уезжали в командировку.

– Игорь! – в комнату влетела Катя. – Тебе Дед Мороз что принес?

– Юлю, – не задумываясь ответил тот.

– Нет, она была раньше. – Девочка остановилась посреди комнаты и перевела взгляд с Игоря на Юлю.

Потом увидела елку и побежала к ней, трогать огоньки и конфеты.

– Ну… Дед Мороз, он такой, он иногда подарки приносит раньше, если хорошо себя ведешь, – объяснил Игорь.

Катя погладила мандарин, подумала и кивнула:

– Мне тоже раньше. На три дня. Я тоже себя хорошо вела.

– Что же он тебе принес?

– Котенка! – Девочка повернулась к Игорю, и глаза ее блестели. – Мы писали осенью письмо Деду Морозу, и он принес! А мы еще не знаем, как его зовут.

В комнату вошла Вера Дмитриевна, держа коробку с тортом.

А потом появились мужчина и женщина. Мужчина был совсем не похож на парня-студента. И Юля где-то его уже видела. И женщину эту видела. Она даже знала, где именно – у мамы в телефоне.

2

Вечер прошел очень тепло и по-домашнему. Наверное, Юля впервые увидела и прочувствовала, что это такое – оказаться за большим семейным столом. Ведь у них дома праздничные застолья всегда ограничивались двумя людьми. Это было новое ощущение: не только наблюдать за происходящим, но и осознавать, что ты – его часть. Были разговоры, шутки, тосты, обмен подарками, воспоминания, рассказ Кати о котенке, которому никак не могли найти имя. С елки исчезали конфеты и мандарины. Горстки фантиков росли около Кати и Игоря. Горсти кожуры – около Лары и Юли.

Потом достали старую гитару, Игорь долго ее настраивал и все же сыграл несколько песен. Первую – романс – исполнила Вера Дмитриевна. Остальные пели хором.

Мадлон удобно устроилась на диване и внимательно слушала домашний концерт.

– Я не знала, что ты умеешь играть, – шепнула Юля.

– Я сам не знал, – ответил Игорь. – Я с института не играл.

Вечер закончился чаепитием с тортом.

Все было так… лучше, чем можно себе представить, и все же… Юля оказалась не готова к новому знакомству.

Позже, вернувшись к себе и переодеваясь, она вспоминала темноволосого мужчину и женщину рядом с ним. Юля весь вечер старалась вести себя естественно, не рассматривать их слишком пристально, хотя очень хотелось. Чувство неловкости от этого не проходило.

– Почему ты не сказал мне, кто твой брат? – спросила она, пройдя на кухню и нажав на кнопку чайника.

– Это имеет какое-то значение?

– Нет… не имеет, конечно, но я оказалась не готова. Как-то… ждешь брата, а в комнату заходит…

Игорь пожал плечами.

Чайник зашумел.

– Для меня он брат, – произнес Игорь после некоторого молчания, – и важно только это.

– Да, я понимаю, просто… неожиданно очень.

– Тебе было неуютно?

– Нет, что ты! – Юля достала с полки кружки. – Все прошло очень здорово и весело, и вообще… У тебя классная семья. Настоящая. Наверное, именно о такой я мечтала всю жизнь. Не обращай внимания, я просто растерялась. Ты какой чай хочешь, черный или зеленый?

– Черный.

Игорь стоял посреди кухни, запустив пальцы в кудрявую шевелюру. Юля заварила чай, накрыла чайник полотенцем и подошла к Игорю, обняла его.

У них был первый Новый год вместе. Они даже купили маленькую елочку и шампанское, и подарили друг другу теплые вязаные свитера, и почти до утра гуляли по городу, поздравляя прохожих, жуя взятые с собой бутерброды и запивая их чаем из термоса.

– Как ты думаешь, Дед Мороз мог мне подарить тебя? За хорошее поведение? – поинтересовалась Юля.

– За хорошее вряд ли. А вообще, мог. Дед Мороз – парень с юмором.

3

Лара сидела на диване и рассматривала фотографии. Сегодня и правда был необыкновенный снегопад. Редко бывает, когда с неба сыплются настоящие снежинки вместо хлопьев. Снежинки падают, не превращаясь сразу в капли, а лежат кружевными звездами. На шапке дочери, на пальто мужа. В такие моменты веришь в чудо.

Или когда на окне появляются узоры из инея. Или когда за ночь все деревья укрываются снегом. Утром встаешь, а твой любимый тополь вдруг нарядно-белый, пушистый, сказочный.

– Что делаешь? – Саша вошел в комнату и устроился рядом.

– Рассматриваю снег. Катя уснула?

– Сразу же, даже не стала обсуждать имя. Сказала, завтра решим.

Появление нового жильца перевернуло жизнь всей семьи. Это было схоже с появлением в доме ребенка. Где будет его место? Как его кормить? Чем кормить? Какой корм лучше? Что с прививками? Хорошо ли себя чувствует? Насколько испуган? Когда котенок смахнул со стола пару стаканов и перевернул вазу с печеньями, все поняли – приживается.

Катя собирала печенья и учила котенка жизни:

– Какой ты непослушный! Надо быть осторожнее, – а потом защищала кроху перед родителями: – Он же еще маленький, не понимает!

Котенок был коричнево-серый, полосатый, с белой грудкой и небесно-голубыми глазами. Лара чувствовала, что при виде его тает не только сердце дочки, но и ее собственное.

– Как же мы все-таки его назовем? – спросила она у Саши, отключив телефон.

– Предлагаю Паркуром.

– Думаешь, подходит?

– Последние события говорят сами за себя.

Лара засмеялась, поджала под себя ноги и положила голову на плечо мужа. Устроилась поудобнее.

– Ты знаешь, мне кажется, мы ее немного напугали.

– Кого?

– Юлю, девушку Игоря. Она порой так на нас смотрела…

– Да? А по-моему, мы вели себя вполне прилично. – Он поцеловал Лару в макушку. – И вечер удался.

– Очень хорошо посидели, – согласилась она. – И Вера Дмитриевна была такая радостная. Романс свой любимый спела.

Саша обнял, Лара нежно потерлась щекой о его плечо. Пора было идти спать, но не хотелось. Хотелось продлить этот вечер. Завтра стартуют первые спектакли для детей, и рабочий день мужа начнется с утра. А чуть позже к нему присоединятся Лара с Катей – они приедут на представление.

Елка в комнате мигала разноцветными огоньками. Котенок, который должен был спать, тихо зашел в комнату, остановился перед огоньками, некоторое время внимательно смотрел на них, потом попытался достать мерцающие лампочки лапой, а потом прыгнул. Огоньков коснулся, но на ветке не задержался и приземлился на пол.

– Я же говорю, любитель экстрима. Скучать нам не придется.

– Не придется, – вздохнула Лара.

4

На следующий день Юля позвонила маме.

– Ты представляешь, мы вчера ходили в гости к маме Игоря, поздравляли ее с Новым годом, и случайно выяснилось…

Новостей дочери хватило для того, чтобы у Светланы подскочило давление.

– Что же делать? Что же теперь делать? – лежала она на диване и причитала.

– Ничего не делать. – Федору пришлось сбегать в аптеку за таблетками, потому что дома нужных не оказалось.

– Ты не понимаешь, я же у них работала. У обоих! Сначала в отеле, сейчас вот в цветочном магазине. И теперь выясняется, что моя дочь живет с их Игорем! Что они обо мне подумают? Что мы все это подстроили? Что подумают о Юле? А у нее любовь.

– Вот и отлично! В таком возрасте любовь – это самое главное.

– Да, но Лара! А Свиридов? Они точно решат, что я специально познакомила дочку, чтобы… как это… по расчету! – Света выпила таблетку, сделала глоток воды и почувствовала, что сейчас расплачется. – В такие совпадения трудно поверить. Наверное, после праздников мне придется увольняться, чтобы никто ничего плохого про нас не подумал. Ради счастья Юли.

Она смахнула появившиеся слезинки и снова легла.

– Слушай, ну это глупость какая-то. – Федор сел рядом, начал крутить в руках стакан с недопитой водой. – В жизни и не такие совпадения бывают. При чем тут ты?

– Мне кажется, они не поверят, – упавшим голосом произнесла Светлана. – И вообще скажут, что Юле нечего делать рядом с этим парнем. Но кто же знал, что у него такие родственники.

– Свет, не накручивай себя напрасно.

– Нет-нет, я в сказки не верю, – прошептала она. – Наверное, все же придется увольняться.

5

Убедить Светлану в беспочвенности своих опасений оказалось невозможно. Она твердо настроилась увольняться и сильно горевала по этому поводу.

– Только нашла работу мечты, – вздыхала Света. – И вот на тебе…

Вечерами звонила дочери, спрашивала, как дела:

– Все хорошо? Точно? Игорь как? Куда собираетесь поехать?.. Ты же никогда не каталась на горных лыжах… Игорь покажет?.. А лыжи где возьмешь?.. Ясно. Ты там поосторожней… И я тебя целую.

– Ты представляешь, – говорила она потом Феде, – решили за город на какую-то горнолыжную базу поехать. Игорь сказал, там лыжи дают напрокат и есть трассы для новичков. Там и рестораны есть, и бассейн. Номер, оказывается, они еще до Нового года забронировали. Видишь, как все серьезно?.. Надо мне увольняться. Тогда Свиридовы наверняка поймут, что у нас коварных планов не было. Да… надо увольняться.

– Свет… ты не горячись, – уговаривал ее Федор. – Выйдешь после праздников, встретишься со своей Ларой, поймешь, что и как… а сейчас пойдем куда-нибудь погуляем. Тебе теперь свежим воздухом больше дышать надо. Для нормализации давления полезно.

На прогулку Светлана согласилась, но от планов не отказалась и в первый же после праздников рабочий день принесла Ларе заявление об уходе, сославшись на очень важные личные обстоятельства, а потом проревела дома весь вечер.

Пришлось Феде на правах мужчины брать все в свои руки. Он позвонил Игорю и попросил о встрече. Несколькими часами позже, сидя в пиццерии на Арбате, Федор рассказывал о переживаниях Светы и ее решении уйти из магазина, чтобы не бросать тень на репутацию дочери.

– Ерунда какая-то. – Игорь тряхнул головой. – Федь, ну это же… чепуха полнейшая.

– Ты объясни это Свете. Сидит, ревет, не хочу, говорит, чтобы нас подозревали в коварных замыслах. Вбила себе в голову, и не переубедить.

– Хочешь, я с ней поговорю?

– Может, ты лучше с Ларой поговоришь? А то ведь Света правда работу потеряет, она уже заявление написала.

– Ладно, я подумаю. Вот женщины, – Игорь почесал затылок, – логики никакой.

– Зато нескучно, – улыбнулся Федор.

6

Через два дня вечером в гости к Светлане приехали Юля и Игорь. Решено было поужинать вчетвером. Света готовила мясо в маринаде – любимое блюдо Феди (мариновала накануне заранее) и настраивалась озвучить новость об увольнении. Причину увольнения придумать не получалось. Пока она остановилась на «поступило одно интересное предложение». Но даже самой Свете это туманное объяснение казалось неправдоподобным.

Юля и Игорь пришли не с пустыми руками. Они принесли с собой фрукты и маленькую цветочную корзину. Авторскую.

– Это в честь какого же праздника? – растерянно спросила Светлана.

– Просто так, – ответил Игорь. – Кое-кто узнал, что сегодня мы ужинаем здесь, и попросили передать.

Он протянул корзину. Светлана аккуратно взяла ее в руки и пару секунд любовалась розами и лизиантусами. А потом заметила вложенный в букет конверт.

Света прошла в комнату, поставила корзину на журнальный столик и вынула из конверта карточку.

«Дорогая Светлана Юрьевна, мы надеемся, что в ближайшие дни вы решите все свои важные личные дела и вернетесь. “Цветочная история” будет вас ждать. Магазинам без своего бухгалтера не справиться.

Хорошего вам вечера. Юле и Игорю передавайте привет.

Лара и Александр Свиридовы»

Фиалки по апрелям

На свете всегда будет существовать романтика для того, кто ее достоин. Андре Моруа. Фиалки по средам
– Сейчас они учат песню на английском языке и сегодня лепили из пластилина героев этой песни. Кате очень нравится. Все же мы правильно сделали, что перевели ее в этот детский центр. Жаль только, что слишком поздно о нем узнали.

В Москве девять вечера, в Тюмени – одиннадцать. Рейс снова откладывают. Сильный ветер. И снегопад. Неожиданный. Апрельский.

Свиридов провел в зале ожидания уже два часа. Для пассажиров бизнес-класса предусмотрена отдельная территория с мягкими диванчиками, столами, чаем-кофе, свежей прессой. Он там уже сидеть не может. После третьего кофе началась изжога. Вышел из зала, прогулялся по длинному коридору, приблизился к стеклянной стене. Там, за окнами, взлетные полосы, самолеты, сигнальные огни. И снег. Тюмень засыпало.

А в трубке Лара рассказывала про Катю и ее занятия в детском центре, куда дочь начала ходить еще осенью. В центре она занималась музыкой, английским, подготовкой к школе. Но больше всего Лару радовало то, что Катя нашла в этом месте друзей и ездила на занятия с удовольствием. С предыдущими развивающими детскими учреждениями у них не сложилось.





Лара рассказывала про Катю и про Рика, который сегодня впервые играл с солнечным зайчиком. Рик – это сокращенное от Шарика. Почему дочь решила назвать котенка Шариком, никто не понял, но потом имя уменьшилось до Рика, и оно очень шло непоседливому котенку.

– Правда, твои туфли он испортил капитально, – обрадовала Лара очередной новостью.

Свиридов слушал и улыбался. Ему было не жалко туфель. Ему хотелось домой. Меньше чем через час будет полночь. Он застрял в Тюмени и смотрел на самолеты и снегопад.

В марте в здешнем «Максимуме» на кухне по халатности и недосмотру произошел пожар. Справиться удалось быстро. Повезло, что обошлось без жертв, только повар получил ожоги. Но огонь вывел из строя кухню, пострадал этаж выше вместе с коридором и парой номеров. О происшествии много писали, требовали провести расследование. Противопожарная система оказалась в порядке, все требования были соблюдены. Теперь полным ходом шли ремонтные работы, удалось восстановить нормальное функционирование кухни, и за последний месяц Свиридов летал в Тюмень уже третий раз. А через неделю предстоит поездка в Грецию – отель готовится к открытию сезона. За зиму была проведена огромная работа по его модернизации, в конце апреля ожидается первый наплыв туристов. Что там с номерами? Рестораном? Бассейнами? Развлекательной программой? Надо все проверить лично.

Он устал.

– Полетишь со мной в Грецию? – прервал рассказ Лары.

– Конечно, – без раздумий ответила она.

В конце марта Лара открыла свою третью «Цветочную историю». Сейчас шли мероприятия, приуроченные к этому событию: скидки, бесплатные доставки, подарки, лотереи. Александр знал, что это не лучшее время для поездки, но она согласилась.

Они оба понимали, что будут видеться только по утрам и вечерам, что, пока он будет пропадать с работой до вечера, она окажется предоставлена сама себе. Но совместный завтрак и совместный ужин, и ночь в обнимку на одной постели – этого порой достаточно, чтобы знать: все в твоей жизни правильно. Все в твоей жизни хорошо.

– Снегопад не прекращается, но, кажется, объявляют посадку.

– А у нас дождь, представляешь? Вся Москва сегодня в лужах, и на деревьях набухшие почки. Ты прилетишь из зимы в весну.

– Я прилечу к тебе.

– Прилетай. – Она помолчала, а потом продолжила: – Знаешь, мне сегодня впервые в жизни доставили цветы на дом. Обычно организацией подобных вещей занимаюсь я… Так непривычно.

– Все когда-то бывает в первый раз.

– Да. – Она едва слышно вздохнула. – Я люблю тебя. Не опоздай на посадку.

У них сегодня годовщина свадьбы. И впервые за совместные годы Лара в этот день одна. Все когда-то бывает в первый раз.

Свиридов шел на посадку, устраивался в кресле, пил предложенный сок и думал о том, что скоро будет дома. Вспоминал, как встречал Лару в аэропорту, когда она впервые прилетела к нему из Питера. Прилетела, чтобы остаться. Это было летом. Лара стремительно вышла в зал для ожидающих, катя за собой маленький чемодан на колесиках. Затем остановилась и оглянулась по сторонам. Джинсы, рубашка, поднятые на лоб солнечные очки.

Он некоторое время наблюдал, а потом подошел и сказал:

– Привет.

– Привет. – Лара посмотрела на него и улыбнулась. – Что у вас тут в Москве особенного?

– Я.



Старший пилот приветствовал пассажиров, стюардессы продемонстрировали спасательное оборудование, попросили всех пристегнуть ремни, и самолет начал разгоняться по взлетной полосе.

Свиридов вспоминал последний год, трудный, важный. Он не любил копаться в прошлом, он жил настоящим и будущим, но и забывать не хотел ничего. Потому что прошедшее наглядно показало, как на самом деле хрупко счастье, как легко его потерять и как важно об этом помнить. Чтобы не повторять ошибок.

Тогда, много лет назад, когда Лара только прилетела в Москву, они оба не представляли, как сложится их жизнь, что ждет впереди и с чем придется столкнуться.

Он помнил ожидание Кати, они знали, что будет девочка. И эта девочка активно выбивала крошечной пяткой шифры, устанавливая связь с внешним миром. Большой живот Лары ходил ходуном, а ребенок в нем получил прозвище «радистка Кэт». Так что, когда дочка появилась на свет, проблем с именем не было.

На третью годовщину свадьбы Александр впервые подарил Ларе фиалки. Принес маленький букетик, перевитый лентой, как в старых черно-белых фильмах, и вручил.

– Ой, – она не ожидала, – настоящие пармские фиалки.

Подняла свои лучистые глаза, и Свиридов понял, что не ошибся.

Лара не смогла найти подходящей по размеру вазы, поэтому букет поставила в стакан. Она старалась держаться невозмутимо и вести себя как обычно, но ничего не получалось – улыбка сразу же появлялась на лице, лишь только Лара поворачивалась к цветам.

– Скажи, почему фиалки? – Она все-таки не выдержала и задала интересовавший ее вопрос.

– Трудно дарить цветы хозяйке цветочного магазина, – прозвучал задумчивый ответ. – Купишь у конкурентов – обидишь, закажешь в магазине жены – вообще глупость получится: будет собирать букет для самой себя. Пришлось серьезно поразмышлять над этим вопросом.

– Да, тяжелая у тебя жизнь, – согласилась Лара.

– Ты даже не подозреваешь, насколько.

С тех пор Александр всегда на годовщину свадьбы приносил ей фиалки. А Лара их ждала. Весенние цветы в весенний день, когда солнце уже светит по-особенному ярко, в воздухе разлита свежесть и весь город живет ожиданием мая.



Свиридов приехал домой поздней ночью, открыл дверь квартиры и шагнул в темный коридор. Все спали. Даже Лара, к которой наконец стал возвращаться нормальный сон. Александр понимал, что его жена пережила сильнейший психологический стресс и его последствия быстро не исчезнут.

Но все налаживалось. Они сумели вернуть утраченное и стали еще ближе друг другу. Еще роднее.

На кухне на обеденном столе в маленькой фарфоровой вазе благоухали фиалки. Рядом лежали три билета в театр на спектакль для детей и взрослых «Конек-горбунок», а также записка: «Дом, милый дом».

И он еще удивлялся, в кого у них такая идейная дочь.

На плите ждал готовый ужин, но есть Свиридов не хотел. Он хотел спать.

В Тюмени сейчас половина пятого утра. В Москве – половина третьего ночи.

Когда он проснулся утром, комната казалась затопленной светом. Часы показывали десять ноль пять, Свиридов почувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Рядом на кровати сидел Рик и внимательно глядел на него своими синими глазами.

– Привет, экстремал. Мы здесь с тобой одни?

Оказалось, что нет. Катя вместе с няней уже уехали на занятия, а Лара была дома. Она стояла у окна, смотрела на свой тополь и пила кофе.

– Привет, – сказал Александр.

Лара обернулась и ответила с улыбкой:

– Привет.

Он некоторое время молчал, любуясь женой, ее мягкой улыбкой и едва заметной складочкой между бровями, а потом спросил:

– Что у вас тут в Москве особенного?

– Я.