— Ты должна понюхать его в паху, — заявила Эми.
Вику подмывало сказать: «Девушка! Впереди у вас бесцельно прожитые годы. Он паспорт уже съел, не подавился? Хотите совет? Немедленно бегите в поисках мужика, который может сделать такое пузо, как у меня».
— Деточка… — только и произнесла мама.
Не удержавшись, я бросила взгляд в район ширинки Эрика. На пах, за который выходила замуж. Бугрилось там порядочно, хотя по внешнему виду никогда нельзя сказать что-то наверняка. А вот интересно…
Но вслух Вика ничего подобного не сказала, виду не подала, что они чуть-чуть, десять лет, были тесно знакомы. Небольшая манипуляция вокруг живота, чтобы Ваню и пакет удержать в одной руке. Другую протянула Диме:
Нет. Сейчас речь не об этом.
– Спасибо, товарищ! Вы свой гражданский долг выполнили!
— Что вам нужно сделать, так это заняться сексом, — продолжала Эми в возникшей неловкой тишине и щелкнула жвачкой. — Ощутить острый запах плоти друг друга…
Как нецелующиеся президенты двух нейтральных стран они соединились в рукопожатии, потом Вика заверещала:
— Эми! — перебила ее мать. — Дорогая! Ты сказала достаточно!
– Попробуй убежать! Наручники куплю! Мультиков лишу, молочный суп есть заставлю! Папе всё расскажу и киндер-сюрприз не получишь!
— Я же по делу! Это естественный способ лечения амнезии!
Это – Ване, который ладошку выкручивал. А Дима? Был ли Дима?
— Ну что? — Эрик опустил руки. — Пока без особых успехов?
2006 г.
— Да уж.
Может, Эми права и нам нужно заняться сексом? Взглянув на Эрика, я поняла — он подумал о том же.
— Ничего страшного. После аварии прошло совсем мало времени, — улыбнулся Эрик, закрывая альбом. Но я видела, что он разочарован.
Театр двойников
— А вдруг я никогда не вспомню? — Я оглядела собравшихся. — Что, если воспоминания «стерлись» навсегда и мне не удастся их восстановить?
Мой муж очень похож на артиста Олега Янковского. Как две капли воды! Не знаю, как Янковский относится к своей мужественной красоте, но муж свою внешность ненавидит. Были бы лишние деньги, да не боялся бы он врачей, сделал, наверное, пластическую операцию.
Оглядев хмурые, озабоченные лица родных, я окончательно пала духом. Примерно такую же беспомощность я ощущала, когда сломался мой компьютер и исчезли все электронные письма. Нет, теперь все в миллион раз хуже. Тогда приходил компьютерщик и сказал, что нужно было сделать резервную копию. Но как прикажете скопировать информацию из собственной головы?
Я иногда шучу, что полюбила его не за красоту, а за отвращение к ней.
Днем я говорила с психиатром-невропатологом. Им оказался Нейл, приветливый молодой человек в джинсах. Я сидела за столом рядом с ним и отвечала на вопросы тестов. Должна сказать, результаты у меня вышли отличные. Я повторила почти все из двадцати предложенных слов, запомнила короткий рассказ и нарисовала картинку по памяти.
Муж в долгу не остаётся:
— Лекси, вы просто молодец, — сказал Нейл, заполнив последний пункт на своем листе. — Способности исполнителя остались при вас, кратковременная память отличная, учитывая, что у вас нет когнитивного расстройства… Но вы страдаете выраженной локальной ретроградной амнезией. Знаете, это довольно редкий феномен.
– А я жену выбирал по фамилии.
— Но за что же именно мне такое счастье?!
— Это связано с характером ушиба головы, — оживился Нейл. Подавшись вперед он изобразил в блокноте человеческую голову в профиль и начал рисовать внутри мозг. — У вас так называемая инерционная травма. При ударе головой о ветровое стекло мозг как бы резко мотнуло в черепе, и маленькую область вашего мозга, фигурально выражаясь, поцарапало — ну, как компьютерный диск. Возможно, вы нанесли ущерб вашему «складу воспоминаний» или повредили способность извлекать воспоминания из памяти — «склад» стоит целехонький, но вы не можете открыть дверь.
Моя девичья фамилия Кривоносова.
Его глаза сверкали, словно он сообщал мне невесть какую радостную новость и ожидал ответного восторга.
— Может, сделаете мне электрошок? — расстроенно предложила я. — Или стукнете по голове еще раз?
Стоит ли говорить, что муж досадливо морщится, когда его путают, заглядываются на улице и вообще принимают за популярного артиста. Народ к кислой гримасе относится с пониманием – кумир устал от славы. Люди почему-то не обращают внимания на такую мелочь, как возраст. Олег Янковский уже дедушка, а моему мужу тридцать два. Всем кажется, что артист обязан выглядеть как в фильме, снятом двадцать лет назад.
— Боюсь, не поможет. — Нейла явно позабавило мое предложение. — Вопреки распространенному мнению повторная травма головы не помогает вернуть память, так что не вздумайте экспериментировать дома. — Он оттолкнул стул и встал. — Я провожу вас до палаты.
Если бы дело ограничивалось только внешним сходством! Но мужа зовут… догадываетесь? Олег! А фамилия, вы не поверите, – Яновский! То есть не хватает одной буквы в середине слова, чтобы не предстать полнейшим клоном артиста.
Мой Олег начисто лишен авантюрных наклонностей, изображать из себя «сына лейтенанта Шмидта» никогда бы не стал. Да и драматическими талантами не обладает, говорит торопливо и не очень внятно, точно у него на языке горячий пельмень. Работа у него скромная и ответственная – технолог литейного производства на металлургическом комбинате. А я на том же комбинате работаю в химической лаборатории.
Я повела Нейла в свою цветочную палатку, где мать и Эми по-прежнему смотрели видеозаписи, а Эрик говорил по сотовому. Увидев меня, он тут же оборвал разговор и сложил телефон.
Олег не знает, но мои подружки грешат тем, что посторонним людям показывают фото, сделанные у нас в гостях, где улыбающийся Олег обнимает их за плечи. Мол, с артистом Янковским они на короткой ноге.
— Ну, как успехи?
Однажды мы с Олегом приехали в дом отдыха. Отдаем паспорта и путевки на регистрацию. Девушка испуганно и быстро смотрит то в документ, то на Олега. Прическу нервно поправляет, хватает трубку телефонную, куда-то звонит. Потом радостно и взволнованно сообщает нам:
– Освободился люкс. Вам по путевке не положено, но предоставим. Вам… – судорожно всхлипывает. – Вам обязательно предоставим!
— Ты что-нибудь вспомнила, дорогая? — встряла мама.
Чувствую, Олег уже готов отказаться, обратить ее внимание на отсутствие буквы «к» в фамилии и откреститься от чужих лавров. Пнула его незаметно ногой: молчи! – И поблагодарила девушку.
— Ничего, — призналась я.
Путевка была на десять дней, но через пять мы из дома отдыха удрали. Потому что повсюду: в столовой, на аллее парка, в коридорах и вестибюлях, на нас стреляли глазами, шушукались и выворачивали шеи. Плюс записки с приглашением на свидание от поклонниц! Одна записка была спрятана под тарелкой с супом, две просунуты под дверь, четвертая обнаружилась в кармане куртки мужа, полученной из гардероба. Вот подлые бабы! Я что? Прозрачная, невидимая? Хожу с ним под ручку, на два метра не отпускаю! Нет! Пишут и завлекают, на шею вешаются!
— Когда Лекси окажется в знакомой обстановке, память! может к ней вернуться совершенно естественно, — заверил нас Нейл. — Правда, на это потребуется некоторое время.
Безоговорочно верю известным личностям, что популярность – тяжкое бремя. У них – бремя, а у их жен – не проходящая головная боль.
— Отличная идея, — с готовностью подхватил Эрик. — Итак, что нужно сделать?
— Ну… — пролистал мою карту Нейл, — в целом вы в хорошей форме, Лекси. Думаю, завтра вас выпишут. Через месяц придете ко мне на прием, а пока вам лучше побыть в родных стенах. — Он улыбнулся. — Уверен, вам не терпится вернуться домой.
После дома отдыха Олег купил очки в уродливой оправе. Стекла простые, но зрение почему-то резко испортилось. Муж спотыкался на каждом шагу, один раз так навернулся на лестнице, что сильно расшиб лоб. Со шрамом он не стал меньше походить на Янковского, но очки я выбросила. Не хватало еще травмы получать из-за выдающейся внешности!
— Да, — помолчав, сказала я. — Домой — это здорово. Тут я спохватилась, что не знаю, где теперь живу. Я привыкла считать домом болхэмскую квартиру, которой больше нет.
И всё-таки однажды мой Олег нахально присвоил себе чужую славу. Когда я вспоминаю эту историю, хочется смеяться и плакать одновременно.
— Какой у вас адрес? — Нейл достал ручку.
Получаю как-то из своего родного города (называть его не стану, сами поймете почему) приглашение на юбилей школы, в которой я училась. Никого из близких на родине не осталось, с подружками я не переписывалась. Но тут загорелась желанием увидеться, детство вспомнить. Выслала деньги за два лица (за себя и мужа) для участия в праздничном банкете. Через месяц мы с боем вырвали у начальства два дня отгулов и поехали.
— Я… не знаю.
На торжественную часть в актовом зале опоздали. Вышло с корабля на бал, то есть с вокзала прямо в ресторан. Про объятия, встречи, слезы умиления пропущу, так как они прямого отношения к теме не имеют.
— Позвольте, я запишу, — пришел на помощь Эрик и взял ручку у Нейла.
Один из наших одноклассников (и единственный, замечу), Андрей Полынцев, за пятнадцать прошедших лет разбогател, став бизнесменом. Выступил спонсором и оплатил холодные закуски на банкете. О чем было несколько раз упомянуто, хотя скудные овощные салатики и пересоленная рыба того не стоили.
Идиотизм какой-то — не знаю, где живу. Как старушка в маразме.
У меня с Андреем был школьный роман. Уточняю – не первая любовь и не буйство чувств, а глупый детский романчик, по моей инициативе быстро закончившийся. Первая и единственная моя любовь – муж Олег.
— Ну что ж, всего вам доброго, Лекси. — Нейл взглянул на Эрика и мою мать. — Вы можете существенно помочь, рассказывая Лекси как можно больше о ее жизни. Излагайте события на бумаге. Возите ее туда, где она бывала. В случае проблем звоните мне.
Как назло, увидев меня, Андрей вновь воспылал. Постоянно приглашал танцевать, уводил в сторону и шептал: «Танька, помнишь, как мы на чердаке целовались? Танька, ты и сейчас потрясающе выглядишь! Танька, тряхнём стариной?»
Когда дверь за Нейлом закрылась, в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь телевизором. Мама с Эриком обменялись взглядами. Будь я сторонницей теории заговора, сказала бы, они явно что-то замышляют.
Отвязаться от него было трудно. Андрей слова «нет», как отказ, не воспринимал. Поэтому, наверное, и преуспел: всегда по жизни двигал как танк, не обращая внимания на то, что под гусеницы попало.
— Так, в чем дело?
Олега, естественно, не радовали напор и натиск бывшего моего воздыхателя. Муж сидел за столиком мрачнее тучи и уж очень часто прикладывался к рюмке.
— Дорогая, мы с твоей матерью уже говорили… — он колебался, подбирая нужные слова, — что будем делать в создавшейся ситуации после твоего выхода из лечебницы.
Вечер между тем катил по программе. Выступали учителя, директор школы, ребята вспоминали смешные истории и проделки. И вдруг ведущий (преподаватель физкультуры, как и прежде краснобай) говорит в микрофон:
«В создавшейся ситуации», «выхода из лечебницы»… Можно подумать, я опасная психическая больная на принудительном лечении!
– Мы очень рады и горды тем, что наша землячка, наша Таня Кривоносова, составила счастье, не побоюсь этого слова, выдающемуся артисту России Олегу Янковскому! Знай наших девушек!
— Ситуация сложилась самая странная, — продолжал мой муж. — Я только обрадуюсь, если ты решишь вернуться домой, к прежней жизни. Но я понимаю, тебе это может показаться неудобным. В конце концов… ты меня не знаешь.
Я обомлела, народ к нам повернулся и принялся в ладоши хлопать.
— Да, — согласилась я, покусывая губу. — Не знаю.
Дальше – хуже. Мой Олег встает и нетвердой походкой двигает на сцену.
— Я сказала Эрику, что ты можешь пожить у меня, — вступила мать. — Конечно, это немного неудобно и тебе придется делить комнату с Джейком и Флорианом, но они хорошие собаки и…
Андрей, желая воспользоваться моментом, принялся тянуть меня за руку для «важного разговора» в фойе. Я отдёрнула руку, в сердцах рявкнув: «Катись к черту!» – и со страхом следила за мужем. Забирается по ступенькам, подходит к микрофону. Думаю, сейчас будет ясность вносить. Так мне его стало жалко, бедолагу! Начнет говорить, половину слов и букв проглотит, никто его не поймет.
— Там воняет! — перебила Эми.
Не тут-то было! Олег помолчал немного, взглядом обвел зал, а потом выдал чётко и безо всякого косноязычия:
— В комнате не воняет, Эми, — с глубоко оскорбленным видом возразила мать. — Строители сказали, это домовый грибок… как-то так, не помню. — Она неопределенно повела рукой.
— Стены сгнили, — отмахнулась Эми, не отрываясь от телевизора, — и вонь на весь дом.
– Меня тут спрашивали о творческих планах.
Мама часто заморгала от раздражения. Встревоженный Эрик подошел ко мне.
Никто его ни о чем не спрашивал! Но народ доброжелательно загудел.
— Лекси, пожалуйста, не думай, что я обижусь. Я понимаю, как тебе тяжело. Я для тебя незнакомец. Бога ради! — Он воздел руки вверх. — Разве ты захочешь жить со мной под одной крышей?
Олег склонил голову к микрофону:
В его вопросе чувствовался намек, и логичный ответ напрашивался сам собой. Я открыла было рот, чтобы не обмануть его ожидания, но тут мое внимание привлекло происходящее на экране. Там мы с Эриком мчались на быстроходной яхте. Бог знает, где мы находились, но там было ослепительное солнце и синее море. Мы оба были в темных очках, и Эрик улыбался мне, стоя за штурвалом. Мы оба выглядели нереально красивыми и даже гламурными, словно герои фильма о Джеймсе Бонде.
– Далекие перспективы туманны. – Резко выпрямился, покачался, устоял, опять наклонился к микрофону: – Ближайшие планы! Не утаю! Хочу сказать следующее. Если этот новорусский хмырь, – тыкнул пальцем в Андрея, – не отстанет от моей жены! То! – выставил вперёд кулак и погрозил. – То я набью ему морду!
Я не могла отвести от нас взгляд словно зачарованная. Я хочу так жить, пронеслось у меня в голове. Эта жизнь принадлежит мне. Я ее заслужила и заработала. Я не дам ей ускользнуть от меня.
— Меньше всего на свете я намерен мешать твоему выздоровлению, — продолжал Эрик. — Что бы ты ни выбрала, я пойму.
Немая сцена. Тишина. Потом взрыв бурных аплодисментов, смех, одобрительные возгласы. Как они рукоплескали! Я почти оглохла и чуть не провалилась сквозь землю от стыда.
— Да. Конечно. — Я отпила глоток воды, пытаясь выиграть время. — Позволь мне подумать минуту.
Так, давайте рассмотрим две имеющиеся возможности: первая — зловонная комната в Кенте, которую придется делить с двумя уиппетами; вторая — просторный лофт в Кенсингтоне, где живет Эрик, мой красавец муж, который умеет водить яхту.
Олег шагнул в сторону от микрофона и поклонился, то есть пьяная башка его резко упала на грудь. Народ на втором дыхании усилил овации. Микрофоном завладел физрук и как заправский конферансье показал на Олега:
— Знаешь что, Эрик? — четко произнесла я, обдумывая каждое слово. — По-моему, мне следует поехать с тобой и жить дома.
— Ты серьезно? — Его лицо просияло, но я видела, что он очень удивлен.
– Гордость, не побоимся этого слова, русской сцены!
— Ты же мой муж, — пожала я плечами. — Я должна быть с тобой.
— Но ты ведь меня не помнишь, — сказал он неуверенно. — Ты меня не знаешь!
Обманутые люди аплодировали. Муж еще раз поклонился. Теперь это была пародия на реверанс: полы пиджака, защипнув пальцами, оттянул в стороны, вроде юбочки, и присел. Хорошо, хоть не упал!
— Ну что ж, придется заново знакомиться! — воскликнула я с растущим энтузиазмом. — Лучший способ вспомнить прежнюю жизнь — это начать жить по-прежнему. Ты расскажешь мне о себе, и обо мне, и о нашем браке… Я все узнаю заново! Да и доктор считает, мне поможет знакомая обстановка. В родных стенах в моей голове может запуститься процесс разархивации данных или как его там.
Меня все больше и больше привлекала эта идея. Пусть я ничего не знаю о своем муже и собственной жизни, главное — я замужем за обожающим меня красавцем мультимиллионером, который владеет бескрайним пентхаусом и дарит мне коричневые розы. Я не собираюсь терять такое сокровище из-за сущего пустяка — локальной амнезии.
И пока шел к нашему столику, Олег раздавал поклоны. Я кипела от ярости. Андрей сначала растерялся, потом к Олегу подскочил, схватил его руку:
Каждому приходится учиться жить в браке и много работать над собой. А мне всего-то и осталось, что поднапрячься и вспомнить своего мужа!
– Уважаю! Ты настоящий мужик! Не серчай! Клянусь!
— Эрик, я хочу поехать домой, — заявила я самым искренним тоном. — Я уверена, у нас с тобой прекрасная, дружная семья. Мы сможем решить любые проблемы.
— Если ты вернешься, я буду счастлив, — сказал Эрик по-прежнему с некоторым беспокойством. — Но я не хочу, чтобы ты делала это из чувства долга…
Олег, как заправский падишах или народный артист, изрёк:
— Я делаю это вовсе не из чувства долга! Я так поступаю, потому что… ну, просто чувство: так будет правильно.
– Поживи еще!
— Что ж, по-моему, это верное решение, — одобрила мама.
Я буквально проглотила язык и только, что называется, стреляла глазами по столу – какой бутылкой треснуть мужа по голове. А он развалился на стуле, смотрит на меня победно-нахально и вдруг громко объявляет:
— Значит, так и сделаем, — сказала я. — Договорились.
— Но тебе скорее всего не захочется… — Эрик замялся. — Я пока перейду в гостевую спальню.
– Может, кто-нибудь хочет автограф получить? Я готов!
— Я высоко ценю твою тактичность, — сказала я, подстраиваясь под его тон. — Спасибо.
И к нему потянулись! Выпускники нашей школы в очередь выстроились. Я пыталась своих одноклассниц отловить, правду сказать, талдычила, мол, это ошибка, обознались, мой муж просто похож, он металлург, а не артист, мы в Череповце живем, а не в Москве. Куда там! Меня даже похвалили:
— Ну, если ты уверена… — повеселел Эрик. — Тогда давай сделаем все по правилам, ты не против? — Он вопросительно посмотрел на кольца, лежавшие на тумбочке.
— Да, давай! — кивнула я, отчего-то обрадовавшись. Эрик взял кольца. Я застенчиво протянула левую руку и замерла, глядя, как Эрик надевает мне на палец сначала гладкое обручальное, а затем второе, с огромным сверкающим солитером, кольцо.
– Ты, Таня, всегда очень скромной была!
Блин, ну и огромный же бриллиант!
Липовый народный артист распоясался. Вспышки фотоаппаратов не прекращаются, Олег на чужих лаврах покоится:
— Ты не против, Лекси? — спросил Эрик. — Тебе это нравится?
— Еще как! Очень, очень нравится. То, что надо.
– Как вас зовут? Лена Фёдорова? Пишем: Лене Фёдоровой с пожеланием счастья. И подпись. Кто следующий?
Я широко улыбнулась, когда вытянула руку и принялась рассматривать кольцо, поворачивая запястье так и этак. Для полноты ощущений не хватало только конфетти и свадебного марша. Два дня назад я тщетно ждала Лузера Дейва в паршивом клубе. А сейчас я замужем!
Вижу, тут словами не поможешь. Стала отпихивать поклонниц и поклонников, Олега за шкирку к выходу тащить. Я его волоку, он воздушные поцелуи посылает. Со всех сторон слышится: «Тань, что тебе, жалко? Тань, пусть для моей дочки распишется! Тань, а фото не захватила? Он когда с другими в кино целуется, ты сильно переживаешь? Тань! Такой мужик! Умереть не встать! На пьянку слабый, а на остальное? Чего ты нервничаешь? Мы же по-доброму, нам же интересно!»
Внимать разумным объяснениям подгулявший народ, в основной массе женский, способности не проявлял.
– Он не он, а другой! – твердила я и двигала локтем в бок Олегу. – Скажи!
– Я это я! – бил муж себя в грудь и одновременно то ли кланяться пытался, то ли просто валился, чуть не клюкал носом в землю.
– Такси! – взмолилась я. – Этому артисту срочно требуется такси!
Нам не только нашли машину, но и принесли сумку, которую я забыла в ресторане. На станции водитель помог мне донести мужа до купе поезда и свалить на нижнюю полку. Денег не взял. Я рассыпалась в благодарностях и как бы не услышала: «Сколько бухих видал! Но чтобы Олег Янковский, как простой, наклюкался!»
ГЛАВА 7
Подарок судьбы, не иначе. Или все дело в карме.
Почему-то водитель был восхищён. В отличие от женщин-попутчиц.
Должно быть, в прошлой жизни я была человеком исключительно благородной души — вытаскивала детей из горящих зданий, ухаживала за прокаженными или как минимум изобрела колесо. Это единственное объяснение, которое приходит в голову, отчего я вытянула себе путевку не в жизнь, а в мечту.
Утром, когда Олег ушел в туалет, а я сползла с верхней полки, мне хором заявили:
И вот я с красавцем мужем мчусь стрелой в «мерседесе»-кабриолете по набережной Темзы.
– По вашей милости мы не спали всю ночь!
Я сказала «мчимся стрелой», но на деле мы ползли со скоростью двадцать миль в час. Эрик был воплощением заботы и внимания, заявил — он знает, как мне, должно быть, невыносимо тяжело перебороть себя и вновь сесть в автомобиль, поэтому, если меня накроет посттравматический синдром, я должна ему немедленно сказать. Но я, к своему стыду, чувствовала себя превосходно. Я же ничего не помню об аварии. Для меня она будто рассказанная кем-то история вроде тех, которые слушаешь вполуха, вежливо качая головой и поддакивая: «Да, ужас какой, бывает же такое».
Возразить было нечего. Восемь часов Олег храпел так, что, если бы к перестуку колес нашего поезда добавили еще пять эшелонов, он бы их заглушил.
Я с интересом осматривала себя. На мне были укороченные джинсы на два размера меньше, чем я носила раньше, и топик от «Миу-Миу» — этот брэнд я прежде знала лишь по модным журналам. Эрик привез мне сумку одежды на выбор, но все оказалось до того роскошным, что я с трудом отважилась дотронуться до вещей, а уж надевала их, просто борясь с собой.
От вокзала до дома мы ехали молча, отношений не выясняли, хотя меня подмывало. Держала язык за зубами, потому что Олег выглядел жутко. Как ракетчик, подозревающий, что в бессознательном состоянии он подорвал значительную часть планеты.
На заднее сиденье сложили все букеты и подарки из палаты, включая большущую корзину тропических фруктов — презент от «Ковров Деллера». К ней было прикреплено письмо от некой Клэр, где та поясняла, что посылает мне протокол последнего совета директоров, чтобы я прочитала на досуге, и выражала надежду, что мне получше. Письмо было подписано «Клэр Абрахаме, личный помощник Лекси Смарт».
После душа, двух таблеток аспирина и трёх чашек кофе к Олегу вернулись мыслительные способности. Он всё вспомнил, передёрнулся от отвращения и постановил:
Личный помощник. У меня есть секретарь! Я в составе совета директоров! Я!!!
– Забыть как дурной сон!
Порезы и синяки заживали на мне как на… в общем, хорошо заживали. Пластмассовую скобку с головы сняли, и вымытые волосы буквально сияли. Идеальные зубы, достойные кинозвезды, вполне им соответствовали. Я невольно улыбалась, глядя в каждую отражающую поверхность, которую мы проезжали. Да что там, я вообще не могла перестать улыбаться.
Если бы так!
Может, в предыдущей жизни я была Жанной д\'Арк и приняла ужасные пытки и казнь? Или я была тем парнем с «Титаника»? Точно. Я утонула в ледяном море, так и не получив Кейт Уинслет, и сейчас награда меня нашла. Ведь не дается же людям такая роскошь без всяких причин, за здорово живешь? Так бывает только в сказках.
Через неделю получаю письмо с родины. В конверте вырезка из местной газеты. Заметка «Почётный гость», при ней фото – Олег на сцене кланяется. Сердце упало. Читаю:
— Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? — Эрик пожал мне запястье, но тут же убрал руку. Его вьющиеся волосы ерошил ветер, а дорогие темные очки ярко блестели на солнце. Он выглядел в точности как тот типаж, которого люди из пиар-службы «мерседеса» хотят видеть за рулем своих автомобилей.
— Да-да! — широко улыбнулась я в ответ. — Все отлично!
«Вчера в ресторане «Поплавок» состоялся вечер встречи выпускников, учившихся в одной, не побоимся этого слова, альма-матери – школе № 28!
Я Золушка. Нет, я даже лучше, чем Золушка: ей достался только принц. А я Золушка со сказочно прекрасными зубами и не успевшим остыть рабочим стулом! То есть… с очень престижной должностью, я хотела сказать.
В эти дни старейшее образовательное учреждение нашего города празднует свой 30-летний юбилей. По-разному сложилась судьба птенцов, выпорхнувших из родного гнезда, в далекие концы страны забросила жизнь питомцев школы № 28.
Эрик включил левый поворот.
Но дружба их осталась нерушимой и крепкой.
— Ну вот мы и приехали. — Он свернул в широкие нарядные ворота с колоннами, миновал охранника в стеклянной будке, въехал на парковку и выключил мотор. — Сейчас ты увидишь свой дом.
(Мы друг друга узнать не могли!)
Знаете, как порой то, что активно рекламируют, оказывается полным отстоем, стоит только получше это рассмотреть? Например, копите вы несколько месяцев на дорогой ресторан, а халдеи там держатся презрительно, столики неудобные, и пудинг на вкус подозрительно напоминает готовую продукцию «Мистер Уиппи».
Спонсором встречи стал известный в нашем городе предприниматель Андрей Петрович Полынцев.
Ну так вот с моим новым домом все вышло с точностью до наоборот. Как выяснилось, пентхаус даже лучше, чем я рисовала в мечтах. Я бродила по квартире, охваченная благоговейным страхом. Огромная. Светлая. С видом — в смысле, с несколькими видами — на Темзу. Я залюбовалась бескрайним кремовым диваном в форме буквы L и наикрутейшей барной стойкой из черного гранита. Душевая, достаточно большая, чтобы вместить пять человек, была облицована мрамором от пола до потолка.
(Это холодные закуски на банкете.)
— Ты что-нибудь тут узнаешь? — приставал Эрик, настойчиво глядя на меня. — Может, какой-то предмет пробуждает воспоминания?
Его неоценимый вклад в ремонт городского бассейна (детишки Андрея купаться желали), в строительство дорог (на личную дачу) и другие благородные дела не нуждаются в рекламе (о ней-то Полынцев никогда не забывает, мне успели рассказать).
— Нет. Но обстановка просто потрясающая!
Не оскудела земля наша на меценатов и просто красивых женщин!
Наверное, мы закатываем здесь первоклассные вечеринки. Я прямо вижу, как Фи, Каролин и Дебс ритмично подергивают плечами под оглушительный рев нашей стереосистемы, сидя на высоких стульях у бара с текилой в бокалах, на ободках которых поблескивает мелкая соль. Остановившись у дивана, я провела рукой по шикарной бархатистой обивке. Диван девственно-чистый и такой безупречно ровный, что я вряд ли решусь на него присесть. Видимо, придется левитировать. Отличное упражнение для ягодичных мышц.
Почетным гостем вечера был, не побоимся этого слова, выдающийся артист Олег Янковский.
— Изумительный диван! — Я подняла глаза на Эрика. — Должно быть, дорого стоит?
(Похоже, физрук писал.)
— Десятку, — кивнул Эрик.
Все мы помним его по замечательным фильмам «Мертвый сезон» (наверное, имелся в виду «Щит и меч»), «Два бойца» («Служили два товарища»?), «Ностальгия» (хоть тут не переврал) и многим другим.
Ну надо же, мелькнуло у меня в голове, и я отдернула руку. Как диван может столько стоить? Чем он набит, черной икрой, что ли? Я бочком отодвинулась от мягкой мебели, благодаря Бога за то, что не успела присесть. Узелок на память: никогда не пить здесь красное вино, не есть пиццу и вообще не искушать судьбу вблизи роскошной кремовой штуковины стоимостью десять тысяч фунтов.
(Вовремя остановился!)
— Какой красивый… э-э… светильник, — похвалила я стоявший на полу волнистый металлический предмет.
Олег Янковский сопровождал свою жену и нашу землячку Татьяну Кривоносову, выпускницу школы № 28. Выглядит артист прекрасно и удивительно молодо (заметил-таки!). А причина, конечно, в его пылкой любви к новой (о, ужас!) жене-красавице. Все присутствующие отметили рыцарское и галантное поведение народного артиста (это обещание морду набить?) Пожелаем им удачи и новых творческих свершений!»
— Это радиатор, — улыбнулся мой муж.
— Ах да, верно. Я думала, вот радиатор. — Смутившись, я показала на старомодную железную батарею, выкрашенную в черный цвет и вмонтированную в середину стены напротив.
— Это произведение искусства, — поправил меня Эрик. — Работа Гектора Джеймса-Джона. «Провал дезинтеграции».
Подпись под статьей скромная – «Яков Благородный».
Я подошла к произведению, задрала голову и стала его рассматривать, как я надеюсь, с выражением лица крутого знатока искусства.
«Провал дезинтеграции». Ну да. Черный квадрат, теперь старый черный радиатор. Нет, ничего не навевает.
Дьявол! Почему люди не занимаются тем, чему обучены? Ты физкультурник? Тренируй школьную сборную по волейболу! Артист? Играй на сцене! Я делаю анализы плавки стали, и пусть кто-нибудь мне скажет, что магниевый эквивалент ошибочен! Мой муж металлург-литейщик, таких, как он, специалистов днем с огнем…
— Оно такое… структурное, — отважилась я изречь после вдохновенной паузы.
К металлургу я и бросилась. Трясла перед ним газетой и вопила:
— Приобрели, можно сказать, по случаю. Это настоящий шедевр, — воодушевился Эрик. — Мы с тобой решили покупать по одному произведению абстрактного искусства примерно раз в восемь месяцев. Лофт просторный, все поместится. Это ничуть не менее выгодно для портфолио, чем все остальное, — пожал плечами мой муж, словно произнеся нечто само собой разумеющееся.
– Что ты наделал! Это же афера, подлог, обман! А если Олегу Янковскому статья в руки попадет или его жене? За что женщина, ей и так, наверное, досталось, будет страдать? Ужас, какие мысли в голову полезут! По себе знаю! Нас в суд потащат. И справедливо! Очковтиратель!
— Конечно! — кивнула я. — Мне казалось, в аспекте портфолио… это будет… абсолютно… — Я смущенно закашлялась и отвернулась.
Выдохлась я быстро. Потому что на Олега было больно смотреть, переживал хуже моего. Случилось то, чего он больше всего опасался в жизни. Настоящему Олегу Янковскому не мешало бы в эту минуту посмотреть на двойника. Пригодилось бы для роли кающегося в страшных преступлениях грешника.
«Держи-ка ты рот закрытым, Лекси. Хрена лысого ты знаешь о современном искусстве, всяких портфолио и о том, что значит быть богатой, и вообще рискуешь выдать себя с головой».
Отвернувшись от отопительно-гениального шедевра, я уставилась на огромный экран, почти полностью закрывавший противоположную стену. В другом конце комнаты, возле обеденного стола, был второй экран, а третий я видела в спальне. Эрик явно любит смотреть телевизор.
– Перебрал спиртного, – вяло оправдывался муж. – Да еще этот бизнесмен… чуть не лопается от самодовольства и от тебя не отстает. Захотелось его прибить или с носом оставить. Я выбрал второе. Мрак! Что делать? В кислоту лицо окунуть?
— Чего тебе хочется? — спросил муж, перехватив мой взгляд. — Может, этого? — Взяв пульт дистанционного управления, он направил его на экран. Через секунду я смотрела на огромное, потрескивающее пламя костра.
Мы долго жили в напряжении. К почтовому ящику подходили со страхом. Вдруг там повестка в суд? Да и сейчас, хотя полгода прошло, нет-нет да и вздрогнем от звонка в дверь. Пришли аферистов разоблачать?
— Ух ты! — вырвалось у меня.
Муж отпустил бороду, потом сбрил. С бородой еще хуже: стал в одно лицо с Янковским из фильма «Обыкновенное чудо». Я тоже места себе не находила. Представляете, что чувствует честная женщина, которая случайно приписалась в жены к Олегу Янковскому?
— А вот еще. — Картинка сменилась, и на экране появилась ярко окрашенная тропическая рыбка, петляющая среди перистых водорослей. — Последняя разработка среди домашних компьютерных систем, — гордо сказал Эрик. — Это и искусство, и развлечение, и связь. Можешь прямо через эти экраны отправлять и получать е-мейлы, слушать музыку, читать книги… В памяти системы тысячи литературных произведений. Можно даже завести виртуального домашнего питомца.
Хотела письмо артисту написать. Несколько раз за авторучку бралась. «Здравствуйте, Олег Иванович! Извините за беспокойство, но мой муж очень похож на вас… пусть ваша жена не подумает…»
— Питомца? — поразилась я, не в силах отвести взгляд от экрана.
Бред! Человек решит, что послание из сумасшедшего дома.
— У нас с тобой уже есть, — улыбнулся Эрик. — Вот мой, его зовут Титан. — Он нажал кнопку пульта, и на экране появился огромный полосатый паук, перебиравший лапами в стеклянной банке.
Среди одноклассников, желающих возобновить дружбу, я начала зарабатывать репутацию зазнайки и задаваки. Они мне в Череповец (география почему-то не смущала) регулярно писали: едем в Москву, достань, пожалуйста, два билета в «Ленком» на спектакль, где твой муж задействован.
— О Господи! — отшатнулась я, борясь с тошнотой. С детства недолюбливаю пауков, а этот к тому же десять футов высотой. Можно было отчетливо разглядеть каждый волосок на его мерзких лапах. Можно даже посмотреть ему в «лицо». — Будь так добр, нельзя ли это как-нибудь выключить?
Мой муж задействован на литейном производстве! Но, поди объясни!
— Почему? — удивился Эрик. — Я показывал тебе Титана, когда ты в первый раз пришла ко мне в гости. Ты сказала, он просто душка!
Наконец я выбрала к кому обратиться и внести ясность. Физрук! Не побоимся этого слова. Настоящее досье собрала – копии свидетельства о рождении, паспорта и пропуска на завод мужа. Красным фломастером подчеркнула отсутствие буквы. Присовокупила его детские фотографии, армейские и наши свадебные. Вложила вырезку из журнала – интервью с настоящим Олегом Янковским, тем же фломастером подчеркнула места, из которых можно сделать вывод о возрасте артиста, и абзац, где Олег Иванович трогательно говорит о внуке. Бывают у тридцатидвухлетних людей внуки? То-то же! Ведь не в Африке живем! Так в сопроводительной записке и написала.
Потрясающе. Из вежливости похвалить паука ради успеха первого свидания и теперь запутаться в собственной паутине!
Ответа до сих пор нет. Жду.
— Знаешь, — пробормотала я, стараясь не смотреть на Титана, — кажется, из-за аварии у меня развилась арахнофобия. — Я была рада ввернуть умное словцо, представив дело так, что услышала его от врачей.
2005 г.
— Все может быть. — Эрик слегка нахмурился, видимо, не вполне мне веря. Конечно, у него были для этого все основания.
Петь в хоре
— А у меня тоже есть питомец? — быстро спросила я, чтобы отвлечь мужа от щекотливой темы. — Какой?
Сестра моего мужа – женщина обстоятельная и серьезная. И профессия у Валентины под стать – провизор в аптеке. Одна воспитывает ребенка, с мужем разошлась семь лет назад. Он уехал на Таймыр за длинным рублем и там под северным сиянием встретил женщину своей мечты. Валя до мечты не дотягивала, только на мимолетное видение сгодилась. Впрочем, страсти давно улеглись, о ее муженьке мы благополучно забыли.
Валя – идеальная хозяйка. Квартира ее сияет чистотой: в комнатах – точно в музее, на кухне и в ванной – как в операционной. Все остальные домоводческие доблести также при Вале – шьёт, вяжет крючком и на спицах, печёт пироги, варит варенье, консервирует овощи и выращивает цветы в горшках.
— А вот. — Он переключил изображение. — Артур.
На экране появился пушистый белый котенок, и я закричала от восторга.
Словом, мою золовку можно было бы назвать самим совершенством, если бы не один малюсенький недостаток. Валентина почти лишена чувства юмора. То есть она смеется, конечно, когда в кино герои мимо стульев садятся или мужчины в дамские платья рядятся. Но чуть ситуация заковыристее – недоуменно плечами пожимает.
— Какой хорошенький! — Я залюбовалась, как Артур играет с клубком, поддает его лапкой и потешно падает. — Он вырастет в большого кота?
У нас с мужем есть семейное выражение «тогда бы я пел в хоре», которое означает «если бы да кабы». Однажды Валя меня спрашивает:
— Нет, — улыбнулся Эрик. — Он останется котенком бесконечно долго. Всю твою жизнь, если захочешь. Предельный срок действия программы — сто тысяч лет.
— А ну да, — сказала я после паузы. Кретинизм какой-то. Стотысячелетний виртуальный котенок.
– О каком хоре вы говорите? Ни ты, ни Вадик, кажется, никогда не пели?
У Эрика запищал телефон. Мой муж открыл сотовый, посмотрел на дисплей и снова переключил огромный экран на тропическую рыбку.
— Дорогая, приехал мой водитель. Как я говорил, мне нужно ненадолго съездить на работу. Но Розали уже едет составить тебе компанию. Если что-нибудь тебя встревожит, сразу звони мне или пришли сообщение через систему. — Эрик вручил мне пластмассовый прямоугольный приборчик с экраном. — Вот твой пульт. С его помощью контролируется отопление, вентиляция, освещение, двери, жалюзи… Умный дом, словом. Но просто так не переключай — собьешь установки.
Я отвечаю, что это из анекдота, и рассказываю:
— Наш дом управляется пультом? — Мне стало смешно.
– «Мужик пришёл наниматься в хор. Его прослушали. Взяли, протягивают контракт подписать, он ставит крестик. “Вы что? Неграмотный?” – “Неграмотный”. – “Извините, мы берем только грамотных”. Прошло много времени, он стал известным певцом, получал бешеные гонорары, объездил весь свет. И вот однажды журналисты задают ему вопрос: “Почему вместо автографа вы всегда ставите крестик? Разве вы неграмотный?” – “О! – вздыхает певец. – Если бы я был грамотным, я бы пел в хоре!”»
— Но это же часть жизни в стиле лофт! — воскликнул Эрик, и я кивнула, стараясь не выдать свой восторг неофита.
Валя без эмоций смотрит на меня, потом спрашивает:
Я смотрела, как мой муж натягивает пиджак.
— Все же кто такая Розали?
– А дальше?
— Жена моего делового партнера, Клайва. Вы с ней отлично поладили и вместе проводите время.
– Всё! Конец анекдота.
— Значит, она в нашей компании? — уточнила я. — Мы вместе ходим развлекаться — я, Розали и остальные, ну там, Фи, Каролин?..
— Кто? — озадаченно спросил Эрик. Видимо, он из тех мужей, которых мало интересует круг общения супруги.
– Что в нем смешного?
— Не бери в голову, — быстро бросила я. — Сама разберусь.
– Человек разбогател, стал знаменитым, а тоскует о хоре!
— Попозже придет Джианна, наша домработница. Она поможет тебе с любыми проблемами. — Поколебавшись, муж подошел и взял меня за руку. Его кожа казалась гладкой и безупречной даже вблизи, и я с удовольствием вдохнула запах роскошного лосьона после бритья с сандалово-лесным ароматом.
– Не очень логично.
— Спасибо, Эрик. — На мгновение я стиснула его запястье. — Ты так обо мне заботишься.
— Добро пожаловать домой, дорогая, — хрипловато сказал он. Затем высвободил руку и пошел к выходу. Через секунду дверь за ним закрылась.
– Поэтому и смешно!
Я осталась одна. Одна в моем новом доме. Я отправилась рассматривать огромное пространство по второму кругу, скользя взглядом по кубическому кофейному столику акрилового стекла, кожаному шезлонгу, книгам по искусству и соображая, что здесь не так уж много моих следов. Ни ярко раскрашенных глиняных кружек, ни елочных гирлянд, ни вороха романов в бумажных обложках.
Валя пожимает плечами, а еще через два часа (мыслительный процесс у нее продолжается) она вновь возвращается к анекдоту:
– Если человек неграмотный, как он может петь по нотам?
Однако я рассудила, что мы с Эриком, вероятно, решили начать все заново и выбирали вещи вместе. И наверное, получили целую гору чудесных свадебных подарков. Вазы синего стекла на каминной полке, похоже, стоят целое состояние.
– Так ведь не в хоре! – потешается мой муж.
Я бродила между огромными, от пола до потолка, окнами, поглядывая на улицу внизу. Сюда не доносился ни шум, ни запах выхлопных газов. Мне было видно, как мужчина несет большую коробку в стоящее далеко такси, и как женщина тянет собаку на поводке. Постояв, я вынула сотовый и начала набирать текстовое сообщение Фи. Мне положительно необходимо с ней поговорить. Я нагряну к подруге сегодня же вечером, мы удобно устроимся на диване, и она расскажет мне все о последних трех годах, начиная со встречи с Эриком. Я невольно улыбнулась, нажимая кнопку «Отправить» и с нетерпением ожидая ответа.
Вот такая она, Валентина, женщина, руководствующаяся исключительно здравым смыслом. Мы привыкли. Своего тринадцатилетнего сына, который лучшим праздником в году считает Первое апреля, с помощью ремня отучили подтрунивать над тётушкой. Ведь он однажды позвонил ей, прикинулся работником ЖЭКа:
Привет! Я уже дома. Позвони! Очень хочу увидеться!
– Газом не пользоваться! Крупная авария на линии! Возможен взрыв!
Тот же текст я отправила Каролин и Дебс. Отложив телефон, я повернулась на мыске на сияющем полу, выложенном настоящим деревом. При Эрике я изо всех сил пыталась казаться сдержанной, но теперь, оставшись одна, не могла справиться с охватившей меня эйфорией. Никогда не думала, что буду так жить!
Если бы Валя только о себе заботилась! Нет! Она думала о соседях, которых не успели оповестить. Написала объявления, приклеила у подъездов. Люди бросились покупать электроплитки. День не включают газовые плиты, второй… третьего апреля разобрались, что никакой аварии не было, а их разыграла приличная женщина Валентина из сорок пятой квартиры. Хорош розыгрыш, когда на электросчётчиках астрономические цифры!
Неожиданно для себя я рассмеялась. Ну не чудно ли: я — и вдруг здесь!
Наученные горьким опытом, мы всячески оберегали Валентину от двусмысленных ситуаций. Но не уберегли!
Я еще раз повернулась на одной ножке и вдруг закружилась, раскинув руки и хохоча как безумная. Я, Лекси Смарт, живу в ультрасовременном дворце с дистанционным управлением!
Мы решили поехать в отпуск на Урал, сплавляться на байдарках по реке. Компания собиралась в Москве. Несколько дней в столице прожили у нашего институтского приятеля Шурика.
Пардон, Лекси Гардинер.
– Как не вовремя вы в поход собрались! – попенял он. – Я в Саратов лечу в командировку, хотел у вас остановиться.
– Поживешь один, вот тебе ключи, – успокоили мы его. – Только девушек не води и оргий не устраивай!