ПЕТР БАЛАЕВ



НАГЛАЯ АНТИСТАЛИНСКАЯ

ПРОВОКАЦИЯ.



МИФ О БОЛЬШОМ ТЕРРОРЕ 37-ГО

ГОДА.



ВСЕ ГОРШКИ ВДРЕБЕЗГИ. Вместо предисловия.



«Григорьевич, если бы я тебя не знал лично, а только по тому, что о тебе и «антипартийцах» пишут, подумал бы – патологический скандалист с группой таких же маньяков, цель которых – разругаться со всеми», - сказал мне мой давнишний и очень хороший приятель, ознакомившийся с критикой Коммунистического Движения имени «Антипартийной группы 1957 г.».

Разумеется, даже моя биография в анамнезе никак не соответствует тому «диагнозу», который поставила мне наша левая тусовка. И биографии моих товарищей по Движению также противоречат мнению о них, как о любителях «бить горшки».

В рабочем кабинете я обнаружила мужа, сидящего на диване и держащегося за сердце. Он смотрел прямо перед собой. Он не читал, не писал, просто уставился в одну точку, куда-то вдаль. Я решила, что его хватил инсульт, и попыталась установить причину онемения и шока. Все оказалось просто – Люба разложила книги, которые валялись на столе в известном лишь мужу порядке и системе, в аккуратные стопочки. Причем лесенкой. Очень красивой лесенкой – каждая книга чуть выглядывала из-под предыдущей. Кажется, она даже по цветам их умудрилась отсортировать. Муж, который не позволяет даже книгу из книжного шкафа переставить на другую полку, впал в глубокий транс. Вместо его закладок – огрызков бумаги, карандашей, салфеток, другой книги, книги в двух книгах и прочих подручных средств, Люба приклеила яркие стикеры. Так что все рабочие материалы сверкали розовым и салатовым. Нет, у мужа не дергался глаз. Он посмотрел на меня пустыми глазами и улыбнулся. Кажется, он сошел с ума.

Вполне мы в жизни нормальные люди, живущие нормальной жизнью, каждый из нас более или менее успешно работает в коллективах, зарабатывая себе на жизнь, делая карьеру в своей профессии, умеет выстраивать отношения в коллективе, где нужно – идти на компромисс, когда нельзя идти на компромисс – стоять на своем. Как все нормальные люди. Никто из лично знающих моих товарищей по Движению, таких, как Юрий Ларин, Амир Галимов, Сергей Плетнев, Денис Стукотин, Ринат Тамеев, да весь состав ЦК, практически весь состав и рядовых членов Движения, не может сказать, что это какие-то неадекватные скандалисты. Нет, все они вполне состоявшиеся в жизни люди, насколько это возможно для людей с определенной принципиальной позицией в условиях нашего государства, даже по буржуазной терминологии – представители среднего класса.

Дальше было еще хуже. Моя дочь, которая в свою комнату тоже никого не пускает, приютила у себя брата, который развалился на ее кровати под кружевным балдахином, подмяв под себя не только пса, но и остальные мягкие игрушки. Она даже укрыла его своим пледом. Дочь молча протопала мимо, неся в руках корзину, которую я видела впервые в жизни.

– Я разобрала, – отчиталась она Любе, которая, кажется, в тот момент мыла не только окно в другой комнате, но заодно и стену.

Однако, как только мы соприкасаемся с нашей левой тусовкой, и особенно с той её частью, которая называет себя коммунистами… Как там у нашего великого сатирика М.Булгакова в «Собачьем сердце»? «Дворники из всех пролетариев — самая гнусная мразь. Человечьи очистки — самая низшая категория». Только вместо дворников вставить – коммунизды. Нет-нет, я не применил оскорбительное «коммунизды» по отношению к коммунистам. Я о тех, кто называет себя коммунистами, а на деле – «самая гнусная мразь», т.е., о всех существующих в нашей стране организациях, именующих себя коммунистическими. Я не оговорился – о всех.

– Умница моя! Тряпку мне намочи! – велела Люба. – О, мамуля наша пришла! – воскликнула она, увидев меня. – Что у нас на обед?

Теперь ты, читатель, должен возмутиться. Правильно? Поглядите, какие они, «антипартийцы», дартаньяны! Все у них коммунизды, одни они – коммунисты?! Не спеши, уважаемый читатель, с выводами. Не спеши до последней страницы этой книги. И если у тебя, когда ты перевернешь последнюю страницу, появится желание пойти ловить этих «коммунистов» и бить их по их «коммунистическим» лицам, а такое желание у тебя появится, сдержи порыв. Не пачкай руки об эти «человечьи очистки». Не стоят они того.

Я покорно поплелась на кухню варить суп. Как-то увлеклась и нарезала еще салат, сделала овощное рагу и оджахури на всякий случай. Пожарила мчади.

Хотя, я не исключаю, что эта книга приведет к тому, что коммуниздов (даже в кавычках слово «коммунисты» я здесь по отношению к ним употреблять больше не буду) будут ловить и бить прямо на улицах. Я и не скрываю, что преследую цель вызвать ненависть к ним. Голый экстремизм. Весьма забавно будет, если в отношении меня буржуазное правосудие отреагирует возбуждением уголовного дела по факту разжигания ненависти к … коммуниздам. Такая сатира потребует воскрешения покойных Булгакова, Ильфа и Петрова, Гашека и Марка Твена всех сразу.

– Не москвичка, что ли? – Люба пришла на кухню и заглянула в кастрюли.

– Москвичка, – буркнула я.

Нет, читатель, если тебе надоела нынешняя российская буржуазная реальность и ты мечтаешь о социализме, чтобы он быстрее наступил и сделал тебя счастливым «гегемоном», а тут Балаев и «антипартийцы» заявляют, для тебя некому строить этот лучезарный социализм… Нет у нас для этого коммунистов, кроме небольшой пока группы «антипартийцев». Лучезарное будущее удаляется в неопределенную перспективу… Рушится мечта о светлом будущем. За разрушение мечты «антипартийцев» можно и возненавидеть. Ведь они же, сволочи, вместо того, чтобы объединяться и объединять, вместе со всеми идти на баррикады классовой борьбы за торжество социализма, раскалывают и дробят, отдаляют своей раскольнической сектантской деятельностью торжество самого справедливого общественного строя! Так ведь? Честно, именно это ты сейчас подумал?

– Я повесилась, – сообщила моя дочь, заходя на кухню.

Ну, насчет «объединяться» я и мои товарищи уже столько всего наслышались и сами нахлебались! Еще когда вышли мои первые книги о Н.В.Старикове, мне стали пенять: зачем? Он же, Стариков, за социализм! Объединяться нужно, в не гавкаться!

– Ты ж моя умничка! – похвалила ее Люба.

Даже если отбросить, что Н.В.Стариков за социализм, только наша Революция у него – подрывной против России проект англичан, то, к чему бы привело объединение со Стариковым, время показало. «Кошка бросила котят…». Когда его псевдопатриотический проект Партия Великая Отечество (ПВО) отыграл свою пропутинскую роль и лишился финансирования за дальнейшей ненужностью, «кошка», основательница этой партии, сама вышла из ПВО. Брошенные «котята» без «кошки» побрели в разные стороны, огорченно мяукая.

И какой был смысл объединяться с ними?

– Повесила, ты повесила что-то, – по привычке одернула я дочь. – Повеситься – глагол возвратного действия.

Мне еще советовали с мухинцами объединяться. Мухинцы – это последователи Юрия Игнатьевича Мухина. Движение «За ответственную власть». Пламенный сталинизд (не путать со сталинцем. Сталинизд и сталинец, примерно, как коммунист и коммунизд). Ю.И.Мухин придумал, что если принять закон, по которому по истечении срока полномочий Президента нужно проводить референдум и на нем голосовать: казнить или помиловать, - то в Президенты будут бояться идти плохие люди, все Президенты будут очень хорошими, честными господами, заботящимися о благе народа. Будут бояться результата референдума – казнить.

– Давайте обедать, – громко, на всю квартиру объявила Люба, и дочь послушно, без всяких капризов, съела тарелку щей. Сын, который предпочитает есть в своей комнате, собирался оттащить еду в свою берлогу, но наткнулся на Любу.

Естественно, хороший и честный господин Президент будет строить социализм и даже коммунизм. А раз Мухин со своим законом за социализм, то почему бы с ним не объединиться?!

– Так я ж там помыла! – объявила она.

Только и в этом случае «кошка бросила котят». Юрий Мухин в период своей борьбы за свой закон получил условный срок по приговору буржуазного суда РФ и его озарила новая гениальная мысль: все законы – ничто по сравнению с бессмертием. Ведь если после смерти – смерти нет, а есть загробная жизнь, в которой честным господам будут рай и счастье, а плохим товарищам – ад и муки, то все люди будут бояться быть плохими и станут хорошими. И на всей планете наступит коммунизм.

Сын, который не успел провести логическую связь между помытыми окнами, разобранным шкафом и обедом вне расписания, покорно сел и тоже стал есть. Молча, хотя обычно выдает штук двадцать готовых шуток для стендап-выступления.

И Мухин создал целый институт для поиска доказательств бессмертия с собой во главе и в составе с ним же одним. Когда эти доказательства найдет – будет, вооруженный ими, бороться за социализм. А пока ждите, «котята». И верьте, что найдет. Скидывайтесь ему на «научную» работу кто сколько может.

И какой был смысл объединяться с «мухинцами»?

– Андрей Владимирович! – воскликнула Люба так громко, как у нас в доме никто не говорит. Я подпрыгнула у плиты и обожглась сковородой. Люба отправилась выводить хозяина дома из анабиоза.

Ладно, компания Старикова и Мухина – это такие левые, с таким же социализмом без Маркса, как у одного несчастного австрийского художника. Есть ведь у нас и марксисты. С ними почему не объединиться и не идти плечом к плечу на «штурм Зимнего»?

Да еще до того, как мы с товарищами соорганизовались в Движение, некоторые из нас попробовали этих коммуниздов на вкус, так сказать. Одного тошнотворного запаха, исходившего от этой политической субстанции, некоторым, мне в том числе, показалось недостаточно для определения степени протухлости. Нужно было обязательно – пальцем потрогать, а палец потом – в рот!

Андрей Владимирович обычно предпочитал в это время не есть, а работать, но Люба об этом не знала.

Про то, как я оказался в компании с М.Соркиным и его «Союзом коммунистов» теперь даже вспоминать не хочется. Благо, уже хватило опыта быстро понять, что их лозунг «Создадим партию снизу!» означает, что этой партии никогда создано не будет, «Союз коммунистов» - всего навсего личный пиар-проект мелкого фюрера, сделавшего открытие, что Ленин насчет империализма, как высшей стадии капитализма, ошибся. После империализма наступил глобализм, по Соркину. Понятно, что каждый Великий Вождь должен обогатить марксистскую теорию. Правда, безумно сверкающие глаза и пена на губах выдают в них потенциальных пациентов специфических лечебных учреждений здравоохранения.

– Ой, жена-то ваша готовить умеет! – радостно сообщила она моему мужу. – Я ж как ни приду на квартиру убираться, так на кухню не могу зайти! Что они едят, эти люди? «Йишь Шарику, це йя зварила!» Машуль, ты чё подсыпала в тот суп? Зелья приворотного? Не, ты туда плюнула! У тебя шо в слюне, какая специя? Что-то я не узнаю! Это шо за пирожки? А шо за вкус такой?

А до Соркина я еще и в КПРФ был. Полгода вытерпел. Наш известный историк спецслужб А.И.Колпакиди, обозначая свою прокоммунистическую ориентацию, как-то высказался, что, несмотря на протухлость партии Зюганова, несмотря на то, что она сильно воняет, ее всё равно нужно поддерживать, потому что другой политической силы у пролетариата нет в современной России.

– Люба, это мчади из кукурузной муки с сыром, – пояснила я.

– Так я ж говорю, ведьма, Андрей Владимирович, ваша жена, чистая ведьма. Так готовить! Это ж я сейчас про все свои диеты забыла так, что и не помнила! Давай мне еще этого пирожочка. Как ты его называешь? Мцыри? Не, это из школы что-то.

Насчет всего пролетариата говорить не буду, может в его среде и есть любители «осетрины не первой свежести», но лично у меня и моих товарищей нет таких гастрономических пристрастий. Увольте нас от этого. И от того социализма, который могут нам организовать дурно пахнущие товарищи. Тем более, что у КПРФ борьба за социализм давно отошла на задний план и там была затоптана каблуками членов партии, рвущихся в кресла депутатов Государственной Думы и губернаторов. Интересная такая классовая борьба, органично сочетающаяся с борьбой за места в чиновничьих креслах буржуазного государства.

– Мчади. Грузинская кухня, – пояснила я. – Мои не едят. Вон носы воротят.

Но, благо, накопленный жизненный опыт принес не только одни разочарования, еще и умение ориентироваться в этом политическом спектре коммуниздических организаций. Мы, имея этот опыт, только с удивлением наблюдаем за попытками подсунуть пролетариату очередной коммуниздический проект в виде Рабочей партии профессора философии М.В.Попова. Считающегося в среде наших левых видным марксистом-ученым. Насчет его учености у нас есть некоторые сомнения, мягко говоря. Точнее, насчет того, что эта ученая морда несёт публике, даже не краснея.

– Так, быстро взяли эти, как их там, мцыри, и зъили! – велела Люба. – Носы воротят, так я вам сейчас расскажу, как в прошлой семье они пюре делали с глазка́ми!

Мне адепты профессора Попова, пока еще они пробовали спорить со мной и моими товарищами по Движению, неоднократно предлагали поучаствовать в дебатах с их лидером. Я неоднократно отвечал: «Ноу проблемс. Место и время – я там буду». Не знаю, передавали ли они согласие профессору или нет. Но сам профессор на все выпады в его адрес со стороны «антипартийцев» предпочитает не реагировать. Наверно, считает связываться с нами ниже своего профессорского достоинства. Но, скорей всего, боится. В наших статьях мы его так садистски «размазывали по стенке», что вряд ли Попов горит желанием столкнуться с такой критикой на дебатах, уже на публике.

– С гла́зками? – переспросила дочь с ужасом и восторгом.

– Зъишь мцыры, расскажу, – ответила Люба, и Сима тут же откусила мчади.

Вообще, нас удивляет тот контингент, который собрался в поповской партии. Ребята, вы как вообще в этой жизни существуете? Таких лохов, как вы, даже в религиозных сектах не встретишь. В сектах «апостолы» хотя бы как-то изощряются в надувательстве паствы, а вам тупо и нагло впаривают самую дикую чушь, от которой вы приходите в такой же дикий восторг.

– У картохи-то всегда глазки́ есть, они на нас ими смотрют. Их вырезать надо, когда чистишь. А в той семье не вырезали. Так варили и толкли. Ужас, я тебе скажу. Пюре с комками. Да еще и такого цвета, что лучше бы в унитаз сразу выбросили и я бы его почистила уже.

Одна их центровых идей у профессора Попова, кроме того, что работники умственного труда к рабочему классу не относятся, еще и насчет типов избирательных систем в СССР до 1936 года и после принятия Сталинской Конституции. Этот профессор кислых щей одарил наших коммуниздов своим открытием: причина гибели СССР заключалась в том, что Сталин изменил производственный принцип избирательной системы в СССР на территориальный, в результате чего диктатура пролетариата ослабла и стала разлагаться. Ведь если депутата в Совет избирал заводской коллектив, то заводскому коллективу проще его было отозвать, чем жителям какого-нибудь района. Все же избиратели в одном цеху – им легко собраться на собрание и проголосовать за отзыв.

– А что означает выражение про шарика? Или Шарику? – интеллигентно уточнил мой муж, всегда трепетно относившийся к иностранным языкам.

«Ух, ты! А профессор – голова! А ведь никто этого до него не заметил!» - восторг и соответствующие ему сопли восторженных адептов: «Как Сталин трагически ошибся!».

Господа, члены Рабочей партии и те, кто в это поверил, вы дебилы или бараны? Или те и другие?

– Как шо? Если я так сготовила, что даже собака жрать не будет, то и означает! Разве вы не знали? Откуда вам знать? Жена ваша так готовит, что я сейчас тресну, но еще съем. Так, а шо на десерт? Ничё? Так, давай я в ванную сейчас метнусь, а ты тут засыпь мне кухню мукой. До люстры засыпь. Я потом отмою. Давай, сваргань что-нибудь.

Откройте первую Конституцию РСФСР, первую Конституцию СССР, 1918 и 1922 годы, прочтите в них о выборах в Советы. Где вы там видите производственный принцип? Это еще Ленин «трагически ошибся». Вы такие доверчивые идиоты, что верите всему, что вам всуропит какая-нибудь гнида, если эта гнида носит профессорское звание и клянется в верности рабочему классу?

– Безе, – сказала Сима.

Так может нашему Движению «антипартийцев» стоило объединиться в борьбе против капитала с профессором Поповым? Или пока малость погодить насчет примыкания к этой секте, в которой паства, разинув рты, ловит этими ртами любую чушь, которую несет «апостол», не допуская ни малейших сомнений и не делая никаких попыток проверить откровения «апостола»?..

– Шу, – сказал муж.

Насчет Кургиняна и его «Сути времени» стоит? Думаю, с приверженцами «метафизического марксизма» и так всё ясно. У меня даже есть подозрение, что Сергей Ервандович специально куражится, выдумывая про марксизм черт знает что, сам стебётся над теми гражданами, которые собрались в его организацию, мечтая о каком-то СССР-2. Впрочем, после театрализованного шоу с подачей «петиции царю» насчет пенсионной реформы, и те оригинально мыслящие граждане, которые пришли в «Суть времени», кажется, что-то поняли, подъема там мы уже давно не наблюдаем, процесс пошел в обратную сторону.

– Наполеон, – сказал сын.

– О, я не ела эти шу-мушу! Это что такое?

Кроме организаций есть еще одиночки-блогеры, довольно многочисленная орда, позиционирующие себя левыми, часть их прямо заявляет о своей приверженности марксизму. Самого заметного, пожалуй, среди них я как-то обозвал внепартийным бурбулятором. Константин Сёмин. Был в истории русской революции один кадр, гордо себя именовавший внефракционным социалистом. Лучше бы он таким и оставался. Как Лев Троцкий, я его имел ввиду, так и Семин в марксизме поняли ровно ничего, если у них марксизм отделился от партийности.

– Как эклеры, – ответил муж. – Маша редко их печет, но они очень вкусные.

У нас в Движении у некоторых товарищей периодически возникают нервные импульсы, толкающие их к намерениям установить связи с этими блогерами, привлечь их на свою сторону. Намерения благие. Мне самому нравятся, например, работы Егора Иванова, ведущего ютуб-канала «Плохой сигнал». Либерального Дудя он раздолбал показательно. В наш ЦК поступали от наших товарищей предложения начать с Ивановым контактировать, но ЦК разумно взял паузу на неопределенное время. Есть с этими блогерами одна проблема, касающаяся цели их деятельности. Один показательный случай, думаю, хорошенько отрезвил тех, кто в нашей молодой партии рассчитывал на привлечение их в наши ряды.

– Так сейчас забацаем. Кастрюляки в раковину бросай, я потом отмою, – велела мне Люба.

– Мне два часа надо как минимум, – промямлила я.

Когда готовилась к изданию книга «Троцкизм против большевизма», ее отлично прорекламировал в ютубе, сделав два хороших ролика, блогер Александр Чукланов, довольно известный среди левых блогеров. Сделал он это так, что сразу несколько человек из нашего Движения решили, что Чукланов наш потенциальный сторонник, его нужно в Движение привлекать. И несколько читателей мне об этом написали. Я ответил, что пока спешить не нужно. Дело даже не в том, что партия, хоть и небольшая, не должна бегать за более-менее известными персонами, хватая их за фалды сюртуков: «Товарищ-гражданин, ты нам нужен, присоединяйся к нам!». Это само собой. Дело в другом. Прошло месяца три после роликов о «Троцкизме» и Чукланов выпускает целых три ролика о Сталине. Да таких, в которых настолько грандиозная чушь авторства Ю.Мухина и ему подобных звучит, прямо в разрез тому, что написано в «Троцкизме». И мне стали писать: «Видели, что Чукланов снял? Как же так?!»

– Так и я не спешу! – ответила Люба. – У меня ж сегодня счастье. Андрей Владимирович меня заметил! Я не протерла люстру, так он заметил. Андрей Владимирович, я вам ватные палочки подарю, будете меня проверять, где я пыль не вытерла. А то ж я что убираюсь, что не убираюсь, лишь бы по верхам сверкало. Машка, давай, делай эти шу-мушу-фигушу, а я пока с балкона все повыкидываю.

Да вот так. Не надо спешить очаровываться, чтобы потом не страдать от разочарований. Это всего лишь бизнес, дети. И ничего личного. Кто-то, как Дудь, зарабатывает на обличениях зверств Сталина, кто-то, как Сёмин, Иванов, Чукланов, окучивает публику, симпатизирующую Сталину и коммунизму. Так что, если делать бизнес на имени Сталина и на идеях коммунизма – объединяться можно. Но разве нам это нужно?

В тот день я поняла, что Люба послана мне судьбой, провидением и всеми остальными силами вселенной, включая ретроградный Меркурий и Венеру в четвертом доме.

Конечно, польза от тех же Иванова и Чукланова есть. Их услугами нужно пользоваться. И платить им даже за рекламу нужно, если есть такая возможность. Они, по крайней мере, не продвигают идеи антипартийности, как это делает Сёмин. Только не нужно спешить бежать им навстречу с распростертыми объятиями. Необходимо в эту разномастную картину «мироздания», представленную всем спектром нашей российской левизны, от КПРФ до отдельного блогера, внимательно всмотреться и увидеть общее для всех их.

– Люба, дорогая, у вас не было опыта работы с пожилыми людьми? – уточнила я.

Кстати, а почему они сами друг с другом не объединяются? Почему при всей их многочисленности и активности заря коммунизма над Россией не только не встает, но даже удаляется и удаляется? Именно такая же картина была при Втором Интернационале, еще только при возникновении оппортунизма в марксизме, когда Маркс и Энгельс уже видели перспективы европейской революции, вдруг эти перспективы стали размываться и расплываться. При этом европейские социалистические партии росли почти как на дрожжах. Даже парламентскими становились. И социалистические идеи становились всё моднее и популярнее. Только еще ютуба не было…

– Как не было? Бабулю я схоронила. Два года за ней ходила.

Суть оппортунизма, приведшего к краху Второго Интернационала стала ясна еще при жизни Владимира Ильича Ленина, он борьбе с ним и придавал огромнейшее значение. Что интересно, под такие же вопли: «Раскольник! Социалистическое движение раскалывает! Объединяться не желает!». Как Ленина и его партию большевиков полоскали за этот «раскол» - это просто нечто. Но большевики, история их партии, убедительно показали, что если из марксизма отбросить хоть одну его составляющую, как это сделали оппортунисты, вырвав из революционного учения Маркса саму революционность, то такой кастрированный марксизм буржуазии не только не страшен, но даже выгоден. Носителям кастрированного учения даже в парламенте вполне позволительно сидеть и с его трибуны власть критиковать. Самая жесткая критика без революционности – больше чем ничто. Она как раз в пользу буржуазии, в сторону которой и направлена. Вот такой парадокс. Правящему классу очень выгодно, если пролетариат будет надеяться на таких вождей, которые гневно изобличают, но никуда не ведут. Пролетариат так и остается неподвижной массой.

– Вы не могли бы съездить к моей маме? Убрать, приготовить, продуктов купить?

– А шо наша мама? Капризничает? – уточнила Люба.

Таких обличителей можно даже на буржуйские экономические форумы приглашать, как Сёмина, например. Как он пригласивших гвоздил со сцены этого мероприятия – заслушаешься! Наверно, потом его и на фуршет позвали, плеснули в стакан шампусика и спросили: «Константин, ну ты и проехался по нам, капиталистам! Когда твой пролетарий нас свергать начнет?». «Когда в ём классовое сознание проснётся. Бу-га-га!».

– Можно и так сказать.

Ленинизм и состоялся, как революционная часть марксизма, родившись в борьбе с оппортунизмом, окончательно доевшим социал-демократию. Выбросить из марксизма ленинизм сегодня – это все-равно, что историю человеческой цивилизации обрезать серединой 19-го века. Ну, если не всю историю, то историю революционного движения – точно.

– Съезжу, – согласилась она.

Но после смерти Ленина история революционной борьбы пролетариата ведь не закончилась. Владимир Ильич был его вождем вплоть до образования первого интернационального пролетарского государства – СССР, а после Ленина коммунизм распространился на половину Европы и Азии. И эта история зафиксирована в самых важных исторических документах – в материалах съездов ВКП (б), партии лидирующей в коммунистическом движении первой половины 20-го века.

– Она сложная в общении, – предупредила я.

Открываем стенограмму последнего съезда при жизни Сталина, 19-го, и мы видим в ней, что съезд проходит под знаменем марксизма-ленинизма-сталинизма. Идеологическая платформа его – работа Иосифа Виссарионовича «Экономические проблемы социализма в СССР». Закрывая работу съезда, самый старый и близкий друг Сталина, Климент Ефремович Ворошилов, сказал, что учение Сталина, как продолжение марксизма-ленинизма, состоялось.

– Так все сложные! Одни мы простые! – расхохоталась Люба.

Так Люба стала официальной маминой сиделкой. И я готова была на нее молиться. Мама исполнила всю официальную программу, включая неоткрывание двери, хотя я ее сто раз предупредила, что приедет женщина, которую зовут Люба, и поможет по хозяйству.

Разумеется, Ворошилов, сталинский клеврет и культ личности ему создавал, но, как бы то ни было, есть 13 томов полного собрания сочинений, есть теоретические работы по языкознанию, национальному вопросу, экономическим проблемам, есть речи на съездах, выступления в партийных дискуссиях, статьи… Есть опыт строительства первого в мире социалистического государства, опыт его противостояния империализму в мировой войне, опыт создания содружества социалистических государств. Это всё проходило без всякого теоретического обоснования и без развития пролетарской теории? Как??? Даже примитивный шалаш невозможно построить без теории, без заранее имеющегося в голове плана!

– Она не открывает! – позвонила мне Люба, стоя на лестничной клетке. – Я уже ногой стучала! Так стучала, что уже соседи собрались. Теть Галь, говорите, не выходила? Точно? Дядь Саш, что она сделала? Опять бычок выбросила вам на балкон? Машуль, что делать?

Но мы имеем анекдот: «Без теории нам - смерть, смерть, смерть!». Якобы, такие слова произнес в телефонную трубку Сталин, разговаривая с философом Чесноковым, и приказал ему заняться разработкой теории. Я всё жду, когда будет сочинен еще один анекдот, как после 19-го съезда Сталин выговаривал Ворошилову: «Клим, что ты там нёс, про моё учение?! Ты разве не знаешь, что у нас нет теории и без нее нам – смерть?»

Да что там – когда будет сочинен. Уже. Уже вышеупомянутый профессор Попов в одном из своих выступлений, отвечая на вопрос: что такое сталинизм? – сказал, что сталинизма не существует. Сталинизм – это всего навсего ругательное определение политики Сталина. Есть марксизм-ленинизм, а сталинизма нет. Всё, нет теории. Без неё – смерть.

Насколько я поняла, Люба успела перезнакомиться со всеми соседями, при этом сделала это так легко и непринужденно, что заставила их волноваться за мою маму. Конечно, я не знала о существовании тети Гали и дяди Саши. Тем более о том, что мама пуляется бычками на чужой балкон.

Смерть и наступила. После 19-го съезда сталинизм из теоретической базы КПСС исчез. СССР умер.

Я знала, что наша соседка, с которой мама, можно сказать, дружила, тетя Люся, умерла. И мама тогда попросила меня приехать. Тетя Люся была младше, и ее смерть маму потрясла. Соседка была рядом всегда. Всю жизнь. Как и ее муж, дядя Петя. Его после похорон забрали к себе дети, и мама осталась совсем одна. Квартиру справа давно сдавали. В той, что находилась рядом с тети-Люсиной и дяди-Петиной, никто не жил.

А у китайских коммунистов – не исчез. Результат мы видим. Еще совсем недавно, на наших глазах, наши коммунизды вместе с нашей правящей буржуазией сильно переживали по поводу образования после распада СССР однополярного мира, в котором полюс – США, мировой гегемон. Интересно, что в этом, 2020 году, президентские выборы в США проходили под лейтмотив: вернуть Америке былое величие, нагло отобранное коммунистическим Китаем.

Мама говорила, что хотела бы пойти на похороны, на поминки, но ее никто не позвал. Кажется, маме стало страшно. Тетя Люся была такой же постоянной величиной, как и я. Именно соседка всегда забирала меня из садика, если мама задерживалась на работе. Кормила, когда мама уезжала в командировки. Тетя Люся могла сбегать в аптеку, если мама заболевала, и у нее всегда были запасные ключи от нашей квартиры на всякий случай. И соседка терпела маму в любом виде и состоянии. Мама потеряла не близкую подругу, ведь никогда не считала тетю Люсю подругой, – она потеряла большее: себя и свое прошлое. Окончательно.

Интересно и то, что ненависть наших коммуниздов к КНР только усиливается и усиливается. Некоторые из них доходят до того, что китайцев обвиняют в эксплуатации детского труда. Вот так даже! А в национализме и империализме китайцев обвиняют уже давным давно, еще с 60-х годов, когда китайские товарищи открыто озобличили верхушку КПСС в ревизионизме и оппортунизме, в антисталинской лжи. Прямо предсказали результат этого оппортунизма – распад страны на национальные улусы и реставрацию в них капитализма. В ответ Леонид Брежнев им заявил, что от решений 20-го съезда, т.е., от решения перейти на рельсы оппортунизма, КПСС никогда не откажется. Не свернет с курса на реставрацию капитализма, другими словами.

Тетя Люся оставалась единственным человеком, который знал о моей маме больше, чем кто-либо. Они вместе заселялись в этот дом, праздновали новоселье на лестничной клетке. В один месяц и год в одном роддоме рожали детей. Мама родила меня, а тетя Люся – сына Антона. Мы с Антохой ходили в одну группу детского сада, в одну школу, в один год уехали из родительских квартир.

Наверно, китайские коммунисты ошибались? Правда?

А теперь, читатель, сам попробуй прочесть программы всех наших коммуниздических организаций. Попробуй в них найти в качестве идеологической платформы сталинизм, как часть марксизма-ленинизма. Получится?

Я видела, что маме плохо. Ведь дядя Петя всегда чинил у нас проводку, менял лампочки, приносил картошку и лук мешками, а то и капусту с морковкой, которые доставал на овощной базе. Мешок стоял на кухне, а потом его забирала тетя Люся, пока картошка не проросла, а лук не сгнил – мама готовила не каждый день, не успевала, уставала на работе. Так что тетя Люся жарила, варила, запекала и возвращала продукты уже в готовом виде.

Сам сможешь сделать вывод, что кастрированный, без сталинизма, марксизм, убивший СССР, так и остался идеологией наших коммуниздов?

Когда я выросла и переехала, то, приезжая домой, всегда сначала заходила к тете Люсе. Соседка сообщала, что мама уехала, будет через неделю. Она меня кормила, поила чаем, выдавала запасной ключ, чтобы я могла забрать из квартиры вещи или книги. Я заходила в квартиру, отмечала, что от моего присутствия в ней остается все меньше – исчезают фотографии, книги перемещаются на антресоли, – и уезжала. Тетя Люся же сохранила комнату Антохи в том виде, в котором он ее оставил. Тетрадь лежала на столе, где ее оставили. На стене висели вымпелы-треугольники с приколотыми значками. Глобус на шкафу, контурная карта на стене. Коньки в углу комнаты и гитара, прислоненная к креслу в углу комнаты. Однажды я выдвинула ящик и замерла – там лежали Антохины тетради, дневники, рисунки. Тетя Люся не выбросила ни одного листочка.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда в 1989 году стали появляться публикации об «истинных» размерах сталинских репрессий в виде 656 тысячах расстрелянных по приговорам несудебных органов в 37-38 годах, ни один коммунизд не возмутился:



- 656 тысяч расстрелянных?! За менее, чем полтора года?! И 50 лет об этом никто даже не догадывался, пока «архивы не открылись»?! От народа успешно скрыли на 50 лет потери, сравнимые с потерями русской армии на германском фронте Первой мировой войны за 4 года?! Вы что несёте, черти фантастические?!

– Люба, квартира записана на меня. Я – официальная хозяйка. Крикни маме в дверь, что если она немедленно не откроет, то я вызываю МЧС и пожарных. Заодно службу газа и «Скорую». Пусть выбирает, кто ей больше нравится.

– Я поняла! Ольванна, вы слышали? Машка сказала, что сейчас всех вызовет! – заорала Люба так, что даже у меня уши заложило.

– Не открою! Не нужна мне сиделка! – крикнула мама из-за двери.

– Ох, а я бы не отказалась. Лежишь себе как королевна, кто-то там на кухне шуршит, готовит, полы намывает. Ладно, я захожу, – прокричала Люба, и я услышала на том конце провода грохот.

– Все, я вошла! – радостно прокричала она мне в телефон. – Там косяк, что моя личная жизнь: одно воспоминание и никакой надежды. На соплях все. Слушай, это, конечно, точно про мою жизнь. Ну ты бы сказала, что дверь не внутрь, а наружу открывается! А то я плечом как двинула, так еще долго звезды перед глазами разглядывала. Думала, всё, поломалась. Твоя мамуля – дамочка с юмором, оказывается. Зачем она дверь как в туалете на вокзале поставила? Я с нее умираю просто. Бляха-муха, плечо болит. Ольванна, вы ж моя золотая, я вас не знаю, но уже люблю. Машка, мамуля у тебя та еще звезда. Предупреждать надо, я бы очки темные прихватила, чтоб не ослепнуть от нее.

– Это еще почему, как в туалете? – возмущенно закричала мама.

– Кстати, да, почему, как на вокзале? – мне стало интересно.

Никто! Ни словом! Ни на йоту не усомнился. Помните, что коммунизды лепетали тогда в оправдание? Забыли? Так я напомню: Партия эти репрессии преодолела.

– Так в туалете дверь наружу ставят, чтобы если кому поплохело, выковыривать с толчка было удобнее. А внутрь как откроешь? Еще полбашки снесешь дверью пострадавшему, если посильнее двинешь. Ладно, если я еще раз рвану, дверь точно отвалится. Надо менять. И замки тоже, – расхохоталась Люба.

– Интересно про туалет. Не знала, – задумчиво сказала мама, но тут же истерично закричала: – Дай мне телефон! Немедленно!

В самом деле, только вдумайтесь: за 1 год с небольшим, как следовало из опубликованной в то время «статистики», органами НКВД было тайно расстреляно 656 тысяч человек, потом расстрелянных тайно закопали, да так, что 50 лет (50 лет!) никто в Советском Союзе даже не догадывался о произошедшем. Австрийцы и германцы за 4 года мировой войны, применяя пушки, пулеметы и газы, убили столько же русских солдат, сколько и чекисты из наганов, но только за год и три месяца. Потрясающая эффективность! У австрийцев и германцев были многомиллионные армии, чекистов – порядка 30 тысяч человек. Плюс – чекисты обладали еще и возможностями сказочных джиннов, какими-то до сих пор неизвестными парапсихологическими технологиями, если им удалось это проделать таким образом, что советские люди не заметили такой бойни. Был применен массовый гипноз? Сразу 170 миллионов граждан СССР подверглись внушению: расслабься-спи, ты ничего не видел?!

А 4 июня 1992 года в газете «Труд» появляется публикация с текстом рассекреченного приказа НКВД № 00447, главным, основным приказом, положившим начало тому, что ныне в историографии закреплено, как Большой террор 37-38- х годов…

– Да пожалуйста, ни в чем себе не отказывайте, разговаривайте согласно тарифу! Только если шо, вы свой телефон в руках держите, но мне ж не жалко! – рассмеялась Люба.

Совершенно секретным приказом ведомства (Ведомства! Наркомата!) создан совершенно секретный, само собой, репрессивный несудебный орган, с совершенно секретным, само собой, составом, с совершенно секретными, тоже само собой, полномочиями, который имел право выносить только совершенно секретные, опять же – само собой, приговоры, и все документы этого несудебного органа, тройки НКВД, ещё раз – само собой, должны были иметь гриф «Совершенно секретно».

Меня завораживала ее легкость. Я бы уже давно сидела и плакала на лестничной клетке.

Т.е., осужденные этим несудебным органом не могли даже ознакомиться с приговором, потому что приговор должен был иметь гриф «Совершенно секретно»! Не могли узнать, какой орган их осудил, потому что «тройка НКВД» создана совершенно секретным приказом, не могли, тем более, узнать и состав «суда», потому что составы «троек», также, определены совершенно секретным приказом.

– Ты кого ко мне прислала? – крикнула мама, кажется, сразу в два телефона – свой и Любин.

Ко мне в июне 1992 года приехал мой друг и однокашник Игорь Скворцов, привез газету с этой публикацией, хотел меня удивить. У меня была уже эта газета. Разлили по стаканам появившуюся тогда в продаже водку «Распутин»:

– Так, женщина, прекратили скандалить и пошли сейчас за мной. Я должна ревизию сделать, – услышала я строгий голос Любы.

- Они точно деревянные по пояс, эти дерьмократы!- сказал Игорь: Что сейчас начнется, я даже представить себе не могу, коммунисты их на этом липовом приказе распнут. Это нужно было клея БФ нанюхаться, чтобы такое сочинить.

– Какая я тебе женщина? Сама ты женщина! Меня зовут Ольга Ивановна! А не Оля-ванная! – Мама продолжала держать оборону.

- Игорь, ты как будто этих коммуниздов не знаешь?!

– Так я ж пошутила. Думала, вы из больницы, так развеселю хоть вас. Но ревизию все равно сделаю, мне перед Машкой отчитываться. – Люба даже не собиралась обижаться.

Скворцов, во время службы в армии, после третьего курса, стал кандидатом в члены КПСС, решил плюнуть на отвращение к коммуниздам, которое у нас, молодежи того времени, уже было стойким, и вступить в их ряды только ради карьеры. После службы в армии продолжил учебу в институте на 4-м курсе, встал на учет в партийной организации института. Через пару месяцев из кандидатов выбыл: «Не могу больше! Что за мерзкие твари!»

– Дурацкий у тебя юмор, – рявкнула мама. – И ты мне тут не нужна!

- Давай выпьем за то, чтобы среди них хоть кто-то нашелся с нормальной головой. Хоть один настоящий коммунист. И размазал всю дерьмократию этим их приказом.

– Олечка-ванная, пройдемте в квартиру или продолжим сеанс связи так, чтобы все соседи слышали? Согласны? А то тут много желающих уши погреть. Что вы защищаете свой холодильник, будто я там икру черную найду и сожру? Или шо там у вас? О, так не думайте, что я сейчас открою рот и удивлюсь! Чего я там не видела? Ну не надо на него грудью кидаться, он не амбразура. А еда где? Не, ну нормально так. Коньяк на холодильнике есть, закуси внутри нет. Маш, ты там еще? Тут голяк полный. Мышь не только повесилась, но сначала утопилась в протухшем йогурте, который я щас нашла силой воображения. Вот представила и нашла. Да, Олечка-ванная, у меня очень богатое воображение, иначе как я еще живу? Маш, я щас метнусь в магазин. Так, на всякий случай предупреждаю, чтобы ты уже мне «Скорую» вызвала. Или я, или косяк. Что, Олечка-ванная? Не пустите точно? Так я ж не против задержаться! Я и с ночевой могу. Любой каприз за ваши деньги, – хохотнула Люба.

Тост пропал зря. Никого! Ни одного человека! Ни одного коммуниста не нашлось среди всей этой тогда многочисленной своры зюгановцев-тюлькинцев-анпиловцев, кто обратил бы внимание на очевиднейшую фантастическую нелепость приказа НКВД № 00447 и ему подобных, ставших уже историографическими источниками по вопросу Большого террора.

Мама, видимо, ошалела от поведения нагрянувшей в ее квартиру то ли домработницы, то ли сиделки, то ли стихийного бедствия и нажала отбой.

Все коммунизды образца 90-х годов были настолько тупыми, что не могли осознать простейшую вещь: карательный совершенно секретный орган элементарно не мог существовать, он элементарно не мог работать, потому что тем, кого он должен был судить, сначала нужно было оформлять допуск к гостайне?!

Следующие несколько часов я сидела, не выпуская телефон из рук. Люба обещала мне «отзвониться» по итогам визита.

Мне в такую поголовную тупость абсолютно не верится. Зато я в КПРФ, уже в 2014 году, среди всех, кого знал в Тверской областной организации, не встретил ни одного приличного человека. Никого, в ком есть хоть полпроцента от коммуниста…



– Не, я вас уже обожаю всех! – позвонила наконец она, когда я вспоминала, как моя дочь уволила шестерых логопедов, прежде чем я чудом нашла Марию Васильевну, с которой она согласилась заниматься. Сын же с не меньшей легкостью увольнял репетиторов, когда готовился к поступлению в вуз, ставя меня в известность по факту. От моей мамы все сбегали сами еще до того, как она успевала от кого-то отказаться официально. Бежали, сверкая пятками. Мне оставалось лишь извиняться за мамино поведение.

Но это мы только про «дворников». Это мы еще до «швейцаров» не добрались. Как про них у нашего классика сатиры? «А уж хуже этого ничего нет на свете. Во много раз опаснее дворника. Совершенно ненавистная порода. Гаже котов».

– Люба, все хорошо? – Я не верила своим ушам.

– Ой, мамуля твоя, Олечка Ивановна, – просто песня! Не, ну что бы я ее встретила лет десять назад! Я бы замуж точно вышла! Не волнуйся, продукты купила, котлет нажарила, помыла ее, постель перестелила. Приеду к ней послезавтра.

Михаил Афанасьевич – велик. Гений. Его сатира бессмертна. Если существует жизнь после смерти, которую ищет Ю.Мухин, то в той своей жизни умерший Булгаков заходится от хохота, наблюдая за тем, как в его сатирическом романе «Мастер и Маргарита» о литературном бомонде молодого СССР ищут глубокий философско-религиозный смысл именно те самые персонажи, которых он в этом романе высмеял с особо изощренным садизмом. И «Собачье сердце» - такая же сатира на уровне садизма.

Я выдохнула. Если человек сам решает, когда он будет ездить и куда, я считаю это главным достоинством и признаком профессионализма. А еще меня потрясло слово «мамуля». Никто никогда не называл мою маму «мамулей», даже я. В голову бы не пришло. Ольгушей, да, мужчины ее часто называли. Но мамулей…

По этой повести талантливейшим режиссером Бортко, пролетарием, кстати, ставшим позднее членом КПРФ, снят талантливейший фильм, именно из-за своей талантливости омерзительнейший по степени перевирания идеи повести Булгакова. В фильме Бортко главная мишень для сатирика Булгакова, профессор Преображенский, стал – главным положительным героем. Недорезанная буржуйская сволочь, зарабатывающая на жизнь в роскошной квартире вшиванием половых желез мартышек разным половым извращенцам, пролетарием-режиссером показана в виде прогрессивного ученого-медика.

– Она тебя не обижала? – спросила я осторожно. – Могла наговорить что-то, но это от боли, не со зла.

Пролетарий-швейцар, подобострастно распахивающий двери перед буржуем Преображенским – «Совершенно ненавистная порода. Гаже котов». Это про режиссеров типа Бортко, которые своими фильмами распахивают «двери» для самой оголтелой буржуйской пропаганды.

– Ой, так она мне слово, я ей десять в ответ! Мне ж не надо палец в рот класть, я сама подойду и откушу! Че, я на рынке, что ли, не торговала? Кстати, мясо сама буду привозить ей. Мясную лавку, что у них рядом с домом, сжечь надо. Не, я говорю хозяину: «Ты мне-то не рассказывай, где вырезка, а где не вырезка». Ну врет в глаза, что божья роса. Да, сигареты купила, а вот коньяк не стала. Я ей говорю – вы ж таблетки жрете, куда вам коньяком запивать? Или вы Майкл Джексон? Так совсем не похожи. Она спросила, при чем тут Майкл Джексон. А то я знаю? Ну просто на ум пришел – и все. Они ж там все таблетки жрут, алкоголем запивают, а потом удивляются, почему подохли.

Придет время, побегут каяться за «ошибки», как когда-то рвал в раскаянии последние волоски со своей лысины режиссер Говорухин, автор пасквиля «Россия, которую мы потеряли», целые толпы «Бортко». Будут двери в кабинет для принятия заявлений о раскаянии вышибать и друг друга в очереди давить насмерть. Особенно много будет в этой очереди историков. «Совершенно ненавистная порода» швейцарской профессии, даже гаже режиссеров-кинематографистов.

В одном из своих выступлений швейцар от исторической науки А.Колпакиди попросил извинения за своё неосторожное выражение: секта 41-го года. Это он так выразился о группе историков, которая зациклилась на проблемах катастрофы РККА в 1941-м году.

– Люба, спасибо огромное, теперь мое сердце будет спокойно.

Про то, что одновременно с «катастрофой» РККА потерпел катастрофу, уже настоящую, а не в кавычках, план «Барбаросса» я пока промолчу. Но, извиняясь за секту, Колпакиди попросил прощения персонально у Арсена Бениковича Мартиросяна, одного из апостолов этой секты. И назвал Мартиросяна своим другом.

Честно говоря, для меня это было неожиданностью. И только после этого я окончательно понял, почему мои книги, даже за деньги, «Алгоритм», где Колпакиди трудится пролетарием-главным редактором, не желает издавать.

– Да ладно тебе. Мы еще подружимся! У меня ж мамы нет, так я к твоей, как к своей, съездила. Хоть поругалась вволю. Слушай, так наоралась, что прям ласковая и нежная теперь стала. Мне б мужика прям щас под руку, да нету.

Да как может друг Мартиросяна издать мою книгу, если я Арсена называю сволочью?! Эта сволочь, изображая из себя историка, придумала версию, что «катастрофа» 41-го года была связана с тем, что нарком обороны С.К.Тимошенко был… немецким шпионом. И это было Мартиросяном растиражировано в нескольких книгах и в многочисленных выступлениях. И было подхвачено целой группой, настоящей сектой, просталинских (просталинских!!!) историков.

Почему я не могу ездить к маме? Почему она приняла помощь от чужого человека, а от моей в очередной раз отказалась? Потому что я не была такой легкой, как Люба? Не умела заставить себя смеяться в той ситуации, когда хотелось плакать? Или все дело в руках – чужих. Сначала Дмитрия, теперь Любы. Позже мама говорила, что своим волшебным выздоровлением она обязана именно им. А я опять оказалась плохой дочерью.

При этом, историк Мартиросян всячески превозносит разведку Берии, которая … профукала назначение на пост наркома обороны немецкого шпиона Тимошенко! Извините, это уже не история, а глюки наркомана. Я так о Мартиросяне всегда и писал. Нужно еще добавить клевету на легендарного комдива Первой Конной Тимошенко. Кавалера ордена Победы. Клевету за пределами всякой морали.



«Гаже котов». Да какие там коты?! Целая свора историков, подобных Колпакиди и Мартиросяну, топит за социализм и Сталина, но, как швейцары, распахивают двери своими «исследованиями» перед самой изощренной буржуазной пропагандой, направленной именно против Сталина и социализма. «Совершенно ненавистная порода».

Михаил Афанасьевич, снимаю шляпу! Вы – гений!..

После аварии именно Люба поставила маму на ноги. Она заставляла ее гулять, есть, приводить себя в порядок. Разобрала старые вещи, избавилась от «хлама». Кричала, угрожала, шантажировала, шутила, хохотала. Мне кажется, мама быстро пошла на поправку, потому что хотела побыстрее избавиться от своей шумной и властной сиделки. Я же не переставала благодарить Любу. Только она могла послать в шесть утра маме дурацкую картинку, где медведь держит цветы, и подписать: «С добрым утром». Она поздравляла маму со всеми праздниками – светскими, церковными и профессиональными без всякого разбора. «Сегодня день железнодорожника. Ура!» «Простите меня, Олечка Ивановна», – писала Люба и отправляла картинку с вербой в честь Прощеного воскресенья. Меня бы мама давно убила за такое, особенно в шесть утра. На мои сообщения она упорно не отвечала. Впрочем, как всегда. Любе же могла написать или позвонить сама – попросить привезти в следующий раз чай или кофе, заехать по дороге в аптеку.



В тот день, вернувшись с заправки Бэллы и сидя в машине под окнами дома, я наконец расплакалась. Я не знала, что меня ждет, не знала, где и с каким диагнозом оказалась мама. И уж точно не могла предсказать – оттолкнет она опять мою руку, снова скажет, что я ей не нужна? И мне придется звонить Любе и просить ее о помощи. Больше мне не к кому было обратиться.

Пока я обзванивала больницы, вспомнила, как мама рассказывала своим внуку и внучке, а также любимому зятю, что ее нельзя хоронить, а нужно непременно кремировать, а потом развеять прах. Маму беспокоил один вопрос – как ее, то есть ее прах, транспортировать до места развеивания и в чем он все это время будет храниться. В вазе? В горшке? В коробке? И каков, интересно, срок годности праха, если вдруг я задержусь с процессом развеивания? Или он бессрочный? А существует ли какое-то приличное место для временного хранения праха? Не на тумбочке же в комнате держать? И не под раковиной рядом с мусорным ведром. Да и в коридоре, где обувь стоит, тоже как-то не очень хорошо. Куда ставить-то? Мой сын, студент физфака и любимый бабушкин внук, увлекся изучением сроков годности разнообразных субстанций и принял решение стажироваться на кафедре радиационной медицины. Они там тоже срок годности продуктов продлевают. Сын рассудил, что срок годности и бабушкиного праха можно в случае чего продлить. Просто никто не пытался, как выяснилось. Задачи такой не стояло перед наукой. Моя дочь совершенно спокойно и рассудительно, очень по-хозяйски в это же время размышляла, в чем лучше хранить бабушку – в шкатулке, в термосе или в красивой, но не использовавшейся никогда сахарнице? Кажется, они с бабушкой склонялись к шкатулке.

– А поместится? – Дочь разглядывала выбранную шкатулку на предмет вместимости.

– Да, кстати, а сколько праха будет? Надо высчитать объем! – деловито заметила бабушка внуку.

– Надо подумать. Если это зависит от массы тела, то… – Внук углубился в расчеты.

Внучка с бабушкой на всякий случай решили рассмотреть и утвердить запасной вариант, если бабушка не поместится в шкатулку. В качестве альтернативы они выбрали мою любимую вазу, совершенно бессмысленную – в нее больше одного цветка не помещалось, но очень красивую.

Когда я все это услышала, мне стало нехорошо. И совсем плохо, когда я узнала, где мама хочет быть развеянной. Кто бы сомневался в том, что она устроит мне очередную головную боль с экстримом и прохождением квеста под названием «похорони бабушку». Как мама всегда говорила, «никто не обещал, что в дороге будут кормить».



Терек. Мама пожелала быть развеянной над Тереком. А это означает, что надо ехать в село, из которого она когда-то сбежала в Москву, вместо того чтобы пойти и утопиться в реке, как требовали местные обычаи и мамино поведение. Быть трижды украденной и трижды сбежать от женихов – такого никому не удавалось. До сих пор легенды ходят. Рекорд так никто и не смог побить, хотя прошло уже больше полувека. Родное село она не любила. Чего вдруг ей в виде пепла туда захотелось отправиться?

Меня часто ругают за то, что я к профессиональным историкам отношусь, мягко говоря, критически. Вплоть до того, что многих из них называю прямо умственно неполноценными. Только это не мое отношение к профессии историка, как к занятию для умственно неполноценных. Я профессию историка уважаю и ценю. Другое дело, что именно считать профессией историка. Если группа историков пишет известную многотомную историю Великой Отечественной войны и в этом многотомнике, в соответствии с задачами, поставленными на 20-м съезде КПСС, от Ставки ВГК остаются Жуков вдвоем с Василевским, то, извините, это уже не история Великой Отечественной войны, а партийно-пропагандистское сочинение за авторством партийных пропагандистов, по недоразумению называемых историками.

Как бы мы не относились к большевикам, к Сталину, но они не догадались Александра Васильевича Суворова за подавление крестьянского восстания Пугачева исключить из числа великих полководцев, а все его победы приписать Багратиону.

– Ну должна же я им о себе напомнить! – так она объяснила свое желание.

А много вы найдете в советских учебниках по теме индустриализации упоминаний о Л.М.Кагановиче, руководившем не только наркоматом путей сообщений, но еще и наркоматом тяжелой промышленности, в который входили черная металлургия, цветная металлургия, тяжелое машиностроение, химическая и нефтедобывающая промышленность до их разделения на отдельные наркоматы?

– Вазу не отдам, – сказала я, потому что у меня не осталось ни слов, ни мыслей, ни каких-то разумных реакций.

Это школа – пропагандистская школа, замаскированная под историческую. Мы сегодня имеем дело именно с этой школой и ее воспитанниками. Впрочем, советская историческая школа, если ее так можно называть, ничем не отличалась от обычной буржуазной в этом плане подгонки историографии под нужды правящего класса. Да и класс был тот же – буржуазный, хоть и носил в официальных документах название – ЦК КПСС.

– Вот ты жадина, – ответила мама. – Вазу для родной матери, причем мертвой, пожалела! Ну и не надо! Вот мой любимый внук придумает, как меня утрамбовать, и я помещусь в шкатулку. А внучка шкатулки для бабушки не пожалеет. Правда ведь?

Только не надо меня обвинять в том, что я вообще всю историческую науку приравниваю к пропаганде, отрицаю ее научность. Так можно все отрасли знаний причислить к пропаганде. То, что в науке не несет непосредственной угрозы интересам правящих классов, то что правящий класс не использует в данный момент для наживы и укрепления своей власти – там он позволяет науке существовать в ее чистом, научном, виде.

– Это мамина шкатулка, а не моя. Мою не отдам, – ответила любимая бабушкина внучка.

Где есть хоть малейшая опасность власти и кошельку – там от науки остаются жалкие огрызки. Извините, разве на философских кафедрах Петербургского университета преподавали марксистскую философию при царе? Как жила философская наука, игнорирующая таких титанов в философии, как Маркс и Энгельс?

Да что там общественные науки!? Классики вообще учат, что любая наука – штука классовая. Обывателю трудно эту истину осознать, пока она асфальтовым катком по нему не проедется. Когда недавно медики стали заявлять чуть не хором, что чем позже человек на пенсию выйдет, тем это для его здоровья полезней, подозрения насчет классовой сущности медицины возникли? Нет?

– Вот и правильно. Умница ты моя. – Бабушка обняла внучку.

Если уж медики… то чего здесь говорить об историках? Это нужно осознавать и понимать, те отрасли науки, которые особенно важны для сохранения и укрепления власти правящего класса, особенно это касается общественных наук: философии, политэкономии, истории, - становятся, в значительной их части, пропагандистским инструментом.

А нашей откровенно антикоммунистической власти история нужна как пропагандистский инструмент против коммунизма, не более того. Любая правда о коммунизме эту власть пугает до судорог, поэтому она стремится эту правду спрятать, закопать поглубже, то советское прошлое, которое для нее представляет наибольшую опасность – оболгать и оклеветать. 7 ноября – вычеркнуть из памяти народа. Мавзолей – драпировать. Величайшую эпоху коллективизации и индустриализации, Победы, восстановления страны после войны, эпоху торжества коммунизма - представить временем преступного насилия над народом преступного тоталитарного режима.

Я очень надеялась, что там, в селе, где выросла мама и росла я, не придумали специальную церемонию развеивания пепла. Мой муж, очень ответственный человек, связался со своим давним другом, большим специалистом по традициям Северного Кавказа, Тереку и всем связанным с жизнью и смертью процедурам – от крестин до поминок. Причем по всем правилам. Оказалось, что можно и над Тереком полетать. Специальной церемонии нет, но за вознаграждение все будет сделано в лучшем виде. Хоть плакальщиц на берегу выстроят. Но потом все равно поминки, застолье, барана резать. То есть выходило, что проще лечь здесь, чем летать там. Но дешевле все-таки там, учитывая, что не надо покупать место на кладбище.

Я не думаю, что у нас во власти настолько глупые и недальновидные люди, которые не понимали, чем в будущем для них обернется (уже обернулось) признание за факт существование секретных соглашений между СССР и Германией к договору о ненападении от 1939 года, признание вины за расстрел поляков в Катыни. Но другого выхода не было в то время, когда происходил окончательный слом остатков социализма в стране. Другого выхода не было и когда окончательно правящая верхушка отказывалась от коммунистической идеологии (справедливости ради, к тому времени от этой идеологии осталась одна маскировочная риторика), чтобы не вбросить в народ «факты» преступности сталинского, коммунистического, режима.

Я чувствовала, что схожу с ума, участвуя в этом разговоре. Причем мама шутила, дети хохотали, даже муж подхихикивал.

А чьими руками это власть может делать, чтобы вызвать у людей доверие к «фактам»? Кому люди больше всего доверяют? Правильно – ученым. Прошлое каких ученых касается? Историков.

– Только не делай из меня ничего! А то я тебя знаю! – воскликнула вдруг мама.

Но, товарищи дорогие! Какими же нужно быть идиотами, чтобы сделать приложение к международному договору, к этому, так называемому, Пакту Молотова-Риббентропа, с грубой грамматической ошибкой, внеся в него опечатку из информационного сообщения, опубликованного в советских газетах?! И какими невероятными идиотами нужно быть, чтобы еще публиковать этот «оригинал»?! Такая же история с документами по Катыни. Но там хоть массив небольшой, негде было по-настоящему разгуляться интеллектуалам с ярко выраженной умственной неполноценностью, у нас же есть значительный массив совершенно потрясающих документов.

Если бы в моем лбу не было такого неприличного количества ботокса, все увидели бы, как одна бровь взлетела от возмущения. Но спасибо достижениям современной медицины, мое лицо оставалось просто каменным.

Мама сообщила, что дочь ее знакомой так любила мамочку, что разделила ее пепел на две части – одну развеяла, а другую закатала в кольцо и носила украшение, не снимая. Чтобы мамочка всегда оставалась рядом.

Мы с вами рассмотрим эти документы о «преступлениях тоталитарного режима», как вы уже догадались, именно о том, что в историографии получило название Большого террора, о событиях 37-38-го годов. Такое, такие документы, могли сделать только люди, начисто лишенные даже не профессиональной гордости, а элементарного ума, способного хотя бы на элементарные логические построения.

– Всегда была с прибабахом, – сообщила мама, имея в виду дочь подруги.

И вы увидите, как эти «профессионалы» до сих пор не могут успокоиться, продолжают «обнаруживать» в архивах свидетельства преступлений Сталина, нагромождая и так уже на огромную кучу нелепых подделок все более удивительные творения своих рук.

– Может, ей так легче пережить утрату, – предположила я.

Перед тем, как перейти к непосредственно рассмотрению вопроса о Большом терроре, нужно оговорить два важных момента.

Мои близкие тут же стали предлагать варианты, во что можно превратить бабушку. Сын агитировал за шахматную фигуру, бутылку коньяка или его содержимое. Тут на целое научное открытие тянет – вряд ли кто-то превращал прах в коньяк или в вино. А прах вообще можно в жидкость перевести? С таким интересом он обсуждал идею лишь тогда, когда в классе десятом попал в студенческую компанию кафедры физики низких температур. Эти физики водку сначала погружали в жидкий азот, а потом намазывали ее на хлеб. И дали попробовать моему сыну – исключительно с целью заинтересовать наукой. Тогда я поинтересовалась, не превращают ли они, наоборот, закуску в жидкость.

– Давай не будем ставить эксперименты на бабушке. Хочет – пусть летает, – взмолилась я.

Первый. Самого по себе факта Большого террора, расстрелов по приговорам несудебного незаконного органа, «троек НКВД», 656 тысяч человек и заключению в лагеря на срок 10 лет еще примерно 500 тысяч человек, т.е. тяжелейшего преступления перед народом СССР, как факта не существует по определению. Некоторые особенно отмороженные правозащитники до сих пор носятся с идей проведения процесса над КПСС (правильней будет – ВКП (б)) по типу Нюрнбергского. Эту идею я поддерживаю, голосую за нее обеими руками. Я страстно желаю, чтобы на открытый судебный процесс были представлены те доказательства репрессий 37-38-го годов, которые наши профессиональные и не очень историки считают доказательствами массовых расстрелов и приговоров к 10 годам заключения более чем миллиона ста тысяч граждан СССР. Даже на процесс, который будут проводить судьи нынешнего нашего государства. Но моё желание никогда не сбудется. Попытка провести такой процесс уже была, уже были подготовлены доказательства, которые сторона, обвинявшая КПСС в преступлениях, хотела представить на суд. Да чего-то расхотела. А пока такой процесс не состоялся, пока не дана правовая оценка тем доказательствам, которые свидетельствуют о масштабных репрессиях 37-38-го годов, факт Большого террора любой грамотный историк может рассматривать только в виде существования этого факта в качестве политического заявления ЦК КПСС, сделанного в 1988 году. Мы имеем не исторический факт Большого террора, а исторический факт политического заявления о нем. Разницу чувствуете?

От шахматной фигуры бабушка отказалась, поскольку не знала, кем хотела быть. Точно не конем, хотя эффектно. Ладьей – фу, банально. Пешка – не наш уровень. Королевой – бессмысленно.

Второе. Историки в спорах со мной применяют один, убойный на их взгляд, аргумент: они работают в архивах, поэтому знают всю правду о БТ, а я – «диванный эксперт», в архивы не хожу, поэтому суждения мои дилетантские. Я, вообще-то, за столом работаю, а не на диване – раз, и два – оценивать доказательства совершенных преступлений, а БТ – , если его за реальность воспринимать, это преступление, должны не историки, а криминалисты. Занимаясь вопросом БТ до того, как доказательствам его существования дана правовая оценка, историки залезли за сферу своей компетенции. Я себя к профессиональным историкам не причислял никогда и не причисляю, зато я имею достаточный опыт криминалиста. Как раз не та сторона в этом вопросе выступает в роли дилетанта.

Дочь агитировала за мягкие игрушки. Она увлечена шитьем и хотела зашить бабушку в какого-нибудь ежика или пингвина, сделанного своими руками. Ну или на худой конец в прихватку для кухни. Ведь зашивают лаванду в подушечки-сердечки, почему нельзя бабушку зашить в ежика?

Муж голосовал за книгу. Книгу можно на полку поставить – и тепло, и удобно. Можно в ней, то есть в книге с бабушкой, деньги прятать – точно не забудешь, куда купюру вложил.

Как раз именно потому, что я имею достаточный опыт криминалиста, я категорически избегаю работы в архивах по рассматриваемому вопросу. По нескольким причинам. Я сторона заинтересованная, я выступаю в качестве адвоката, и не стесняюсь этого, сталинского режима. Заинтересованная сторона в архив должна заходить и документы в нем изучать только в ситуации, приближенной к условиям проведения процессуального действия, т.е. в присутствии незаинтересованных лиц, с составлением соответствующего акта.

– Вот не знала, что ты прячешь деньги в книгах, – удивилась я.

Некоторые мои товарищи склоняются к тому, чтобы сделать в архивах копии документов, провести их экспертизу и потом использовать результаты экспертизы в пропагандистских целях для разоблачения фальсификаций доказательств БТ. Я категорически против этого.

– Ну хорошо, не деньги. Помнишь, как я наши загранпаспорта вложил в Чехова, а распечатки билетов – в Набокова? И всю библиотеку пришлось перетряхивать.

Экспертиза по копии (а оригиналы для проведения экспертизы архивы не выдают) сама по себе ничтожна, выводы эксперта будут предваряться словом «предположительно».

И я хорошо знаю публику, которая нам противостоит, поэтому полагаю опасаться, что тот документ, с которого мы сделаем копию, либо вообще исчезнет из архивного дела, либо будет подменен другой фальшивкой, а нас обвинят в подлоге. Поэтому, не прикасаясь к документам в архивах, мы сохраняем свои руки чистыми. Мы берем только те доказательства и работаем с ними, которые представила противоположная сторона. Если по какому-нибудь документу, опубликованному этими «историками», после изучения и анализа нами будут сделаны выводы о его поддельности, то вся проблема экспертного доказывания его подлинности ложится на тех, кто его обнаружил и опубликовал. Хотя, эта обязанность и так на них уже лежит, потому что процесс обнаружения документов о преступлениях сталинского режима таков, что они сами по себе уже доказательствами не являются без экспертизы, но об этом дальше будет.

Да, было такое. Муж, во-первых, не понимал, зачем вообще спрятал документы в книгах – никогда раньше такое странное желание не возникало. А во-вторых, настаивал на Пушкине и Бабеле. Правда, после долгих и мучительных поисков, которые могли закончиться срывом летнего отдыха, он прекратил эту игру в шпионов.

Я ушла на кухню варить кофе. Есть у меня такой жизненный рецепт. В любой непонятной ситуации иди варить кофе – в турке, по всем правилам. Пока сваришь, выпьешь, решение придет само. Или не придет. Из комнаты все еще доносился задорный смех – кажется, бабушка предложила закатать себя в карточную колоду.

В-третьих, а что я должен смотреть в архивах, если блок документов по БТ, в том числе и в виде фотокопий многих из них, давно опубликован? Искать неопубликованные документы? Извините, но в архивах по заявке «дайте посмотреть дела с неопубликованными документами по репрессиям 37-го года» ничего не выдают. Архивисту от тебя нужна конкретика. Остается только запрашивать единицы хранения с теми документами, которые опубликованы, ориентируясь на сведения в исходниках. А зачем это нужно? Чтобы посмотреть, что они подшиты в архивные дела и даже выглядят внешне как настоящие? Ну, похожи на настоящие и что из этого? Я за свою жизнь столько видел документов, похожих на настоящие, но оказывающиеся фальшивками, что никакому историку такого не снилось.

* * *



На сайтах больниц очень много телефонов. Некоторые номера не отвечают вообще никогда. Другие хронически заняты. Иногда вместо справочной я попадала в отделение – звонок принимала дежурная медсестра. Один раз попала в кабинет главврача, хотя звонила по номеру справочной. Как ни странно, главврач поговорил со мной лучше медсестры и терпеливо успокаивал. Везде я задавала один и тот же вопрос – не поступала ли к ним несколько часов назад женщина? Возможно, странная. Как минимум необычная. Скорее всего, в кардиологию. Особые приметы – могла ругаться матом, скандалить, курить в приемном покое. Во всем остальном – очень приличная с виду. Да, пожилая. Сколько лет? Если по паспорту – семьдесят один. Если не по паспорту – то сами у нее спрашивайте. Дважды у меня уточнили, не пьяная ли я. Этот вопрос я считала вполне оправданным и разумным. Кажется, я устроила себе передозировку пустырника и валерьянки, и, наверное, это тоже был первый случай в истории – передоз пустырника. Плюс я миллион раз повторила один и тот же текст, так что язык у меня, понятное дело, заплетался.

ГЛАВА 1. КОМИССИЯ ПОЛИТБЮРО ЦК КПСС.

– Ой, темненькая такая? – спросила у меня медсестра, судя по голосу, совсем молоденькая, возможно, впервые оставленная на дежурстве.



И тут я расплакалась. Я не помнила, какая у меня мама – темненькая или светленькая. Возможно, уже рыженькая или фиолетовая. Мама меняет цвет волос часто и неожиданно. И, естественно, не ставит меня в известность о смене имиджа. В последний раз, когда я ее видела, она была седая, то есть натуральная. Хотя родительница утверждала, что она – жемчужная блондинка. Я положила трубку. Не могла же признаться медсестре, что не знаю, какая у меня мама. Темненькая или светленькая?

Я рискую обидеть довольно значительную часть своих читателей, но, тем не менее, не считаю нужным скрывать, что к интеллектуальным способностям большого числа моих сограждан, относящихся к поколению 50-70-х, моих ровесников, отношусь очень скептически. Вплоть до того, что считаю их умственно ущербными. Не всех, разумеется. Но умственная ущербность не редка среди моих ровесников.

Да, тут стоит заметить, что мама нашла лучшее время для попадания в больницу – вечер субботы. Это все равно как ехать в роддом со схватками вечером 31 декабря или рано утром 1 января.

Особенное отвращение вызывают участившиеся в последнее время ностальгические выкладки в соцсетях этих ущербных о том, какое лучшее в мире образование они получили, как их воспитывали в духе творцов-созидателей, что дети времен СССР по сравнению с нынешними были все поголовно гениями, а современные – жертвы ЕГЭ. Именно этому учат своими публикациями такие патриоты СССР, как Кара-Мурза, Кургинян и подобные им.

Обзвонив, кажется, шесть больниц, в которых хоть как-то значилась цифра семь, я выяснила, что одна из них считается практически закрытой в рамках реформирования. И возможно, станет частью другой больницы под другим номером. А может, и не станет. Но, по секрету рассказала мне медсестра, многие врачи уже уволились, а остальные ищут другое рабочее место. Я спросила про поступившую женщину, и медсестра философски заметила, что, может, и поступила, но не факт, что ее оставят в рамках реформы. Тогда я впервые за долгое время пожалела, что ушла из журналистики, с работы «в поле» – такому количеству инсайдерской информации мог бы позавидовать любой репортер. Мне рассказывали про затеянный, но так и недоделаный ремонт. Про конфликты врачей, претензии больных, которые оставляют негативные отзывы на сайтах. Мне готовы были рассказать про все проблемы, но никто не мог ответить на главный вопрос – где моя мама?

Причем, одновременно среди поклонников С.Г.Кара-Мурзы и С.Е.Кургиняна, обвиняющих советский народ еще в зараженности потребительством и в предательстве социализма, т.е. в интеллектуальной ущербности, большинство составляют люди примерно моего возраста.

Это и есть ущербность. Механическое восприятие любой чуши, главное, чтобы она исходила от лица, признанного за авторитетное. Похоже, что «лучшее в мире образование» было нацелено именно на подавление способности к самостоятельному мышлению, вырабатывало привычку слепо доверять мнению авторитета-учителя.

Потерпев неудачу с цифрой семь, я стала обзванивать все больницы, в которых есть кардиологическое отделение. Спрашивала, не поступала ли к ним такая-то – фамилия, имя, отчество. Да, буквально несколько часов назад. Нет? Спасибо. А куда могла поступить, не подскажете?

Простите, но ведь не поколение ЕГЭ поверило в историю про то, как в Китае по приказу Мао уничтожили всех воробьев, потом расплодилась саранча и съела урожай риса, что привело к смерти от голода миллионов китайцев. В результате, КНР вынуждена была экспортировать воробьев из Канады и СССР. Ведь это мы в 70-е годы поверили в экспорт воробьев в Китай. Представляете? И даже не задавались вопросом: какой тимуровский отряд экспортных воробьев отлавливал или на каких воробьиных птицефермах их разводили? А самое поразительное – верим в эту байку, как в реальность, до сих пор.

Наверное, в тот день кто-то сверху, отвечающий за нервы людей, решил меня пожалеть и послал медсестру, которая сказала, что мне стоит поискать маму не в кардиологии, а в терапии. Сейчас многих везут в терапию. Если, конечно, не инфаркт, не инсульт и не другие тяжелые состояния. Тогда в Первую градскую, что можно считать счастьем. А если нет, то и в терапию могли определить.

И не поколение ЕГЭ поверило, что в ходе китайской «культурной революции» хунвейбины (комсомольцы! Перевод – красногвардейцы) убили больше миллиона человек, а всего от них пострадало более 100 миллионов китайцев. И ведь до сих пор верим! Несмотря на то, что КНР – открытая страна, общаемся с китайцами, которые сами не знают об этих жертвах, но – верим.

Я поблагодарила медсестру, но та вдруг строго спросила:

Не поколение ЕГЭ поверило в то, что в Кампучии красные кхмеры забили мотыгами три миллиона камбоджийцев. Отряды коммунистической молодежи! Мотыгами! Три миллиона сограждан в маленькой стране! И до сих пор в это верим!

– Как же вы маму родную потеряли?

Мне стало стыдно и горько. Я ведь действительно плохая дочь, если не знаю, в какой больнице лежит моя мама, и уже несколько часов не могу ее найти при всем своем богатом журналистском опыте. Я хотела расплакаться, но сдержалась – надо было найти родительницу во что бы то ни стало. Ее телефон по-прежнему не подавал признаков жизни.

И даже сегодня, после всего, что случилось с СССР, мы продолжаем верить этой антикитайской и антикампучийской пропаганде, не осознавая того, что она – антикоммунистическая.

Еще через полчаса, обзвонив бог знает сколько отделений терапии и потеряв всякую надежду на успех, я вдруг услышала, как уставшая женщина на другом конце провода подтвердила, что да, такая-то поступила. Тридцать пятая палата. Да, завтра можно приехать и привезти вещи.

В КНР же на самом деле уничтожали воробьев. Целая кампания была по борьбе с воробьями, тараканами, мухами и крысами. В недавно ставшем социалистическом Китае коммунистическая власть организовала народ на борьбу с сельскохозяйственными вредителями и насекомыми – разносчиками заболеваний. В нищем, голодном, страдающем от эпидемий Китае, коммунистическая власть организовала людей на борьбу за гигиену и санитарию. Только ни одну страну мира воробьи еще от нашествия саранчи не спасали. Просто поинтересуйтесь – какие страны больше всего страдают от саранчи. Там тоже всех воробьев зверски убили?

Я сначала не поверила собственным ушам. Потом так обрадовалась, так громко кричала «спасибо» и так загордилась собой – ведь даже номер палаты узнала, – что совершенно забыла, в какую больницу звонила. Положила трубку, помня только номер палаты, но не номер больницы. Да, я действительно плохая дочь.

Я старалась не заплакать. Мои слезы пугают детей и мужа. Успокоиться сразу я не в состоянии и наутро просыпаюсь с отекшим лицом и без глаз. Сказываются возраст, неуравновешенная нервная система и побочные эффекты в виде когда-то найденной в морге мамы. Так что я выпила, кажется, десятую по счету таблетку пустырника, который совершенно не действовал.

На самом деле и от хунвейбинов кое-кто из китайцев пострадал. Их, китайские, хрущевы, брежневы и горбачевы. Так ведь именно при Брежневе советскому народу залили мозги потоком антикитайской пропаганды, представляя «культурную революцию» масштабным зверством с миллионами невинных жертв.

Номер больницы я восстановила чудом, еще раз обзвонив все подряд, от стресса не догадавшись посмотреть в телефоне последний набранный номер. Ориентировалась на уставший голос медсестры. Если не тот, просто клала трубку. Когда ответила та самая медсестра, я строго спросила, в какую больницу я дозвонилась. Не могла же признаться, что, мол, простите, извините, это я, которая маму потеряла, номер палаты запомнила, а больницы – нет. Медсестра, привыкшая реагировать на странные вопросы позднего субботнего вечера, ответила спокойно. Конечно же, цифры семь в номере не значилось.

При Леониде Ильиче коммунистическому режиму красных кхмеров приписали убитых… американской военщиной. Советские идеологи жертвы американских бомбардировок Кампучии, когда на крошечную страну было сброшено бомб больше, чем на Германию во Второй Мировой войне, приписали коммунистам Кампучии!

А мы, поколение, не сдававшее ЕГЭ, учившееся у «лучших в мире» училок, даже не догадывались, что советская пропаганда упорно и настойчиво нам внушает мысль – коммунистический режим может быть преступным. Пока только еще под соусом, что Мао Цзедун и Пол Пот – неправильные коммунисты. Пока это были подготовительные пропагандистские мероприятия.

Пока я смотрела, как у меня трясутся руки, и гадала, что с этим можно сделать, вспомнила мамину давнюю историю. Как она из Москвы позвонила своей маме, моей бабушке. В газете, где бабушка работала главным редактором, маме ответили, что та в больнице. Нет, не в Орджоникидзе. В Змейке. Да, кажется, сердце прихватило. Может, обследуют и назад привезут. А может, и нет, если что-то серьезное. Мама тогда чудом достала билеты на ближайший рейс до Минеральных Вод. Ехала на перекладных. Тридцатое декабря – все куда-то летели и ехали. Уже в Минводах оставшиеся автобусы и таксисты отправлялись в Орджоникидзе, а никак не в Змейку. И мама поехала в Орджоникидзе. А что оставалось? Оттуда добралась до села – подвез таксист, который ехал на праздники к родственникам.

Но 28 сентября 1987 года была создана комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных со сталинскими репрессиями.

В доме было тихо и пусто. Зачем-то мама решила побелить печку, которая показалась ей грязной и серой. Весь вечер белила, убирала, отмывала дом. А уже утром тридцать первого собиралась в Змейку. Она прилегла на бабушкину кровать, но уснуть так и не смогла. А кто уснет, когда мать в больнице? И мама вдруг решила, что должна устроить бабушке настоящий Новый год – привезти ей в палату елку. Она вышла во двор, взяла в сарае пилу и отправилась к сельсовету, где росли три прекрасные голубые ели, находившиеся под охраной государства, то есть сельсовета. Она пробралась к стволу и подпилила нижние ветви. Позже клялась, что всего три, а не полдерева.

Выводы работы комиссии были ошеломительными. Компанию «людоедам» Мао Цзедуну и Пол Поту составили Сталин, все его ближайшие соратники, даже Хрущев, даже М.Суслов, главный, но уже мертвый к тому времени, идеолог КПСС. Теперь и советский коммунистический режим стал преступным. Следом клеймо преступности автоматически получили все режимы в странах соцлагеря.

Вернувшись домой, собрала сумку с гостинцами – шоколадные конфеты, мандарины, привезенные из Москвы, духи «Пиковая дама». Мама до сих пор помнит, как назывались те духи. Она что-то приготовила, завернула в пакеты.

Длившаяся с 1956 года масштабная пропагандистская компания, проводимая в СССР под руководством ЦК КПСС, завершилась в 1988 году запиской в Политбюро и потом соответствующим Постановление ЦК о результатах работы реабилитационной комиссии, возглавляемой членом Политбюро ЦК КПСС А.Яковлевым, которая уравнивала коммунизм с фашизмом.

И основные, самые тяжкие обвинения в адрес коммунистической советской власти, содержащиеся в материалах той комиссии, признали и признают все … коммунистические организации современной России.

Утром села на рейсовый автобус. В салоне помимо нее оказалась только женщина с двумя детьми. Мама села на заднее сиденье и, пригревшись на работавшем моторе, уснула. Проснулась от холода. Автобус стоял рядом с забором. За забором – частный дом. Мама пыталась понять, где находится.

Разумеется, я имею ввиду обвинение сталинского режима в том, что у антикоммунистических кругов получило название «Большой террор» 1937-1938 годов, в ходе которого, якобы, по приговорам несудебных органов было расстреляно 656 тысяч человек и почти столько же было приговорено к заключению в лагеря на сроки до десяти лет.

Я вам постараюсь показать не только сам механизм его создания, и не только покажу, какие ляпы были допущены авторами этой клеветы на Советскую власть и коммунизм при масштабной фальсификации архивных документов. Я это у себя в блоге уже делал. Но публика, одурманенная многочисленными историками, исследовавшими этот вопрос и подтвердившими в своих исследованиях наличие «Большого террора», с трудом воспринимает любые аргументы, если ей не предъявлены «тайны архивов». Это тоже результат «самого лучшего в мире образования». Оказалось, что подавляющую массу бывшего советского и нынешнего российского народа можно убедить в убийстве сотен тысяч человек, не предъявив трупы убитых. Одними бумажками из архивов.

Оказалось, что водитель, отработав смену, поехал домой, где его ждали жена и дети. Про маму водитель попросту забыл. И если бы она не начала стучать в дверь закрытого автобуса, и не вспомнил бы. Мама кричала и требовала ее выпустить. Водитель прибежал, открыл двери.

Если представить, что обнародованные ныне материалы по БТ могли быть представлены на рассмотрение суда над КПСС, как доказательства преступлений коммунистического режима, то суд, без всякого сомнения, стал бы начинать их рассмотрения с документа, который мог быть аналогом заявления о преступлении. Такой документ установить не трудно. Впервые сведения о масштабных групповых расстрелах 37-38-м годах появились в Записке А.Н. Яковлева, В.А. Медведева, В.М. Чебрикова, А.И. Лукьянова, Г.П. Разумовского, Б.К. Пуго, В.А. Крючкова, В.И. Болдина, Г.Л. Смирнова в ЦК КПСС «Об антиконституционной практике 30-40-х и начала 50-х годов» от 25.12.1988.

Ночь мама провела в доме водителя. Ее накормили, выслушали про бабушку в больнице. Водитель обещал утром же отвезти ее в Змейку.

Уже глядя на эту Записку становится понятно, почему не состоялся суд над КПСС в 1992 году в том виде, как он задумывался первоначально, в виде полного запрета коммунистической идеологии.

Адвокаты бывают разные, конечно. По уму и квалификации. Но если бы адвокат не был намерен топить КПСС на пару со стороной обвинения, в судебном заседании состоялось бы шоу уже после того, как судья огласил бы первый документ, эту Записку. Адвокаты, все-таки, не профессиональные историки. Беда только в том, что пока дело не доходит до суда, адвокаты подобные исторические материалы читают, доверяя историкам. А было бы:

Мама рассказывала, что в ту ночь плакала, как никогда в жизни. Особенно в тот момент, когда думала о еловых лапах, которые завернула в мокрую марлю, чтобы довезти свежими. А также о шоколадных конфетах, которые растаяли, потому что она положила сумку ближе к работавшему мотору.

-Гражданин судья! Позвольте стороне, предоставившей этот документ, задать несколько вопросов и попросить ее пояснить некоторые моменты. Так в Записке содержатся такие обвинения в адрес В.М.Молотова: «В.М. Молотов, будучи Председателем СНК СССР (с 1930 по 1941 годы), принял самое активное участие в организации и проведении массовых репрессий в 30-е годы. На его ответственности в первую очередь репрессии работников центрального советского аппарата. Многие из них были арестованы и физически уничтожены по его личной инициативе. Из числа народных комиссаров, входивших в СНК СССР в 1935 году, 20 человек погибли в годы репрессий. В живых остались лишь Микоян, Ворошилов, Каганович, Андреев, Литвинов и сам Молотов. Из 28 человек, составивших Совет народных комиссаров в начале 1938 года, были вскоре репрессированы 20 человек. Только за полгода с октября 1936 года по март 1937 года было арестовано около 2 тысяч работников наркоматов СССР (без Наркомата обороны, НКВД, НКИД)». Это прямое обвинение Молотова в совершении преступлений – в незаконных репрессиях работников советского аппарата. У каждого преступления должен быть мотив, если оно не совершенно лицом, находившимся в состоянии острого психоза или под воздействием веществ, приводящих к изменению психики. Сведений, я полагаю, о том, что Вячеслав Михайлович страдал психическими расстройствами, алкоголизмом и наркоманией, у стороны обвинения не имеется. Таким образом, защита вправе требовать от обвинения объяснения мотивов, толкнувших Молотова на уничтожение сотрудников его аппарата.

Утром водитель довез ее до какой-то развязки, от которой она еще три километра шла пешком. На порог больницы она буквально упала. Хорошо, что в тот день дежурила врач родом из бабушкиного и маминого села.

Защита полагает, что мотивом не могло служить опасение Молотова, что его подчиненные могут составить ему конкуренцию, как Предсовнаркома, поэтому он их устранил. Около 2 тысяч работников наркоматов СССР – слишком явно не соответствуют числу возможных конкурентов для Предсовмина. Мотивом не может служить и чувство личной неприязни к этим гражданам, в связи с их слишком большим числом. Национальная или классовая неприязнь? Тоже в качестве мотива рассматриваться не должна: Молотов-Скрябин выходец из дворян, да еще и женат на еврейке. Да и представители русской национальности и пролетарского происхождения среди репрессированных составляют заметное число.