— Ой, Серёжа, только не начинай! И так мама ругаться будет, что весь день где-то пропадала. Да и голова у меня чего-то разболелась.

Пришлось жать кнопку седьмого этажа. Прежде чем отпустить Зинку, я её поцеловал, а после этого девчонка вдруг напомнила:

— Ты так и не ответил на вопрос!

— На какой ещё вопрос?

— О стрижке Алёны. Интимной!

Вспомнилась полоска светлых волос, и поскольку тема эта была донельзя скользкой, я ответил после явственной заминки, тщательно выверив слова:

— Ну, она блондинка, ей идёт. А тебе не знаю даже…

— Да я и не собиралась! — выпалила Зинка с каким-то очень уж наигранным возмущением.

— Тебе и так хорошо.

— Ты-то откуда… — начала было Зинка, сразу осеклась и покраснела, но быстро переборола смущение и фыркнула. — Ой, да что ты рассмотрел-то! Там темно было!

Щёлкнул замок входной двери, и девчонка, прикрыла рот ладошкой, сдавленно пискнула.

— Зина, это ты? — послышался голос тёти Софьи.

— Да, мам! — заглянула Зина в «карман». — Сейчас иду!

Я тоже показался и поздоровался, ну а дальше мы стоять на лестничной клетке не стали и разошлись по квартирам. Закуски на фуршете были хоть и разнообразными, но не слишком сытными, поэтому, переодевшись и вымыв руки, я отправился прямиком на кухню. Распахнул дверцу отчаянно дребезжавшего холодильника, постоял так недолго, заглянул в обросшее наледью отделение морозильника, но ничего удобоваримого не обнаружил и там. Тогда пошарил в шкафах. В итоге поставил на плиту кастрюльку с водой, а когда та закипела, засыпал макароны, решив заправить их половиной банки кильки в томатном соусе.

Включил радиоприёмник, по первой программе передавали новости.

— Со следующего месяца граждане республики Татарстан будут покупать хлеб за специальные жетоны. В настоящее время в Татарстане действуют продовольственные чеки, на которые жители приобретают сливочное и растительное масло, мясные продукты, сахар и водку…

Выключил радиоприёмник.

Совсем мир с ума сошёл! «Жетоны на хлеб» по нынешним временам — ещё ладно, но «граждане республики Татарстан» откуда нарисоваться успели? Неужто прав дядька и страна понемногу на куски разваливается?

Я откинул макароны на дуршлаг, дал стечь воде и переложил в тарелку, а только после этого налил себе кружку чая, как в коридоре задребезжал телефонный аппарат.

Подошёл, снял трубку, без всякой охоты произнёс:

— Алло!

— Енот, привет! — отозвался динамик голосом Вали Демидова. — Завтра на тренировку придёшь?

— Собирался. А что?

— Приходи, дело есть.

— Не телефонный разговор, что ли?

— Я, блин, не магнитофон каждому одно и то же повторять!

В трубке зазвучали короткие гудки отбоя, я повесил её на рычажки и вернулся на кухню. Наложил себе макароны, достал из холодильника консервы и смолотил еду, не чувствуя вкуса. Все мысли были заняты звонком Демида.

Ну вот что у них там опять стряслось?

05|10|1992 день

05|10|1992

день

В институте перемены между парами я посвятил поиску конспектов субботних лекций, точнее — одногруппника с нормальным почерком, который согласился бы дать их переписать. Мои приятели отпали сразу: Миша толком записей не вёл, а Витя сокращал слова до полной невозможности хоть что-либо понять. Поспрашивал у пацанов, но одни мялись, не желая расставаться с тетрадями, а другие писали как курица лапой. В итоге плюнул и прошёлся по девчонкам, посмотрел конспекты и остановил свой выбор на Жене.

И дело было вовсе не в каких-то личных симпатиях, просто всецело устроил её ровный и понятный почерк.

— Дашь субботние лекции переписать? — спросил я у одногруппницы.

— Завтра принесу, — пообещала та, не став строить из себя невесть кого.

— А он ещё и физкультуру прогулял! — напомнила вдруг грудастая Виктория. — Женя, позанимаешься с Сергеем физкультурой?

Девчонки захихикали, но развить тему помешал староста.

— А вот и наш лыжник! — похлопал он меня по плечу.

— В смысле? — не понял я.

— Физрук за субботний прогул тебя на лыжный кросс поставил.

Витя Медников не удержался и с выражением произнёс:

— Стою на асфальте в лыжи обутый, то ли лыжи не едут, то ли я… долбанутый.

Заменил последнее слово цензурным он из-за вошедшего в аудиторию преподавателя и по этой же причине поспешил усесться за парту, а староста предупредил:

— Кросс в декабре, без него зачёта не получишь.

Стало ясно, что это не розыгрыш, и я досадливо поморщился, поскольку лыжи никогда особо не любил. Уж лучше бы просто пробежался.

В остальном же ничем особенным учебный день не запомнился, разве что по дороге к остановке столкнулся с Игорем Ваулиным, который окончил школу на год раньше и почти сразу после этого перестал попадаться на глаза. Остановились, поздоровались.

— Тоже в политехе учишься? — спросил я.

— Не, я в меде. На четвёртом курсе уже.

— Ну ничего себе время летит! Какая специализация?

— Пока на все руки мастер, — усмехнулся Игорь. — Вообще, в хирургию податься собираюсь, ну а пока в скорой подрабатываю.

— Тоже нормально. А здесь какими судьбами?

— Девчонка тут учится. Сейчас заберу и в парк двинем. Может, по пиву?

Я покачал головой.

— Не, Игорь. В другой раз. Сегодня дел выше крыши.

— А то смотри — Лёха Румянцев с женой будет.

— Он где сейчас?

— Автокрановщиком работает. — Ваулин похлопал себя по карманам и спросил: — А есть на чём записать? Нам телефон провели. Созвонимся, встретимся.

Я достал записную книжку, мы обменялись номерами и разошлись. Дел у меня и в самом деле было просто невпроворот, и от остановки я двинул не домой, а к «Ручейку», в мебельный салон Гуревича. Застал там Андрея, Яну и Воробья, который как раз подошёл ей на смену.

— Пока, мальчики! — попрощалась с нами Яна, и мы проводили её пристальными взглядами.

— Да уж, — только и протянул Воробей, немало впечатлённый размером бюста бывшей одноклассницы.

— Так замути, чего ты? — с усмешкой сказал я.

— Не, уже познакомился с одной. Буфера не такие, конечно, зато ноги от ушей. И без прицепа.

— Ладно, Димон, торговля сегодня на тебе, мы на склад! — Андрей поднялся с диванчика и потянул меня на выход. — Пошли, Серый.

Мы вышли в проход между закутками отделов, и я уточнил:

— Никуда не едем сегодня, что ли?

Андрей зевнул и покачал головой.

— Не-а. С деньгами накладка случилась, Гуревич куда-то умотал, а Толстый в своём технаре застрял. Теперь уже только завтра. С утра текучкой займёмся, а тебя дождёмся и поедем.

— И чего ты здесь тогда сидел? — удивился я. — Через Янку бы передал, что всё отменяется.

Фролов лишь неопределённо пожал плечами.

— Моя после вчерашнего отсыпается, — невпопад ответил он и уточнил: — Ты домой заходить будешь?

— Да я бы дальше и не пошёл никуда.

— Серёга, хорош! Надо мебель собирать, и так на это дело болт забили. Да! — Андрей прищёлкнул пальцами. — Мы тот покоцанный диван на медицинский спирт обменяли! Двести литров вымутили, прикинь? Даром, считай! Пацаны поехали, сейчас привезут.

— Хорошо, но мало. За неделю точно разойдётся.

— Завтра с утра ещё «Роялем» закупимся. Я Тише ноги выдерну и спички вставлю, если он опять с деньгами прокинет. Уже два раза на него Гуревичу жаловался, а тот какие-то свои дела крутит, не до мебели в последнее время. Разве что реализацией сахара сам занимается.

— У него ещё что-то есть? — удивился я.

— Ты Гуревича не знаешь? — рассмеялся Фролов. — Есть, конечно! Спрашиваешь!

Дошли до меня, я отправился переодеваться, а Андрея послал на кухню.

— Глянь пока, что есть пожевать!

— Тут картошка варёная с тушёнкой в кастрюле на плите, ещё тёплая! — крикнул мне приятель.

— Накладывай! — разрешил я, снял трубку телефонного аппарата и покрутил диск, набирая номер квартиры Марченко.

Вскоре на том конце провода отозвалась Нина, немного покривлялась, но всё же позвала старшую сестру.

— Привет, Сергей! — послышалось в динамике после долгой паузы.

Голос Зинки прозвучал глухо, словно та говорила с заложенным носом, и точно — прогулка на холодном ветру обернулась для девчонки простудой. В школу она сегодня не ходила и даже вызвала врача, а пока отпаивалась чаем с малиновым вареньем.

— Может, мне зайти? — предложил я.

— Я полежу лучше, — вздохнула Зинка. — Голова болит. И нос из-за насморка опух. Как картошка стал. — Она на миг прервалась, а потом крикнула уже не мне: — Чего ржёшь, дура? У меня даже сейчас нос меньше твоего шнобеля!

Судя по донёсшемуся следом воплю, младшая сестра побежала жаловаться маме, и я нисколько не удивился, когда Зинка скомкала разговор и поспешила распрощаться.

Андрей при моём появлении на кухне отвлёкся от тарелки и поинтересовался:

— Ну и какие планы на день?

— До половины седьмого свободен, — сообщил я.

— Поможешь тогда с мебелью?

— Не вопрос.

Я наложил себе картошки с тушёнкой, отрезал успевшего зачерстветь хлеба и налил чая. Тем и пообедал. А когда со спортивной сумкой вышел в прихожую, Андрей спросил:

— Возьмёшь ствол на выезд?

— Не, отдал уже. — Я расстегнул молнию и показал топорик. — Сам вон чё ношу.

— Жаль, — огорчился Фролов. — Он хоть и газовый, а смотрится солидно. Дорогой, не знаешь?

— Полтинник.

Андрей задумался на миг, потом уточнил:

— Если денег наберём, сможешь купить?

— Спрошу, по идее — реально.

— Ладно, погнали!

Пока добирались до хозблока продрогли, но вот там — согрелись моментально. Нет, жарко в мастерской вовсе не было, просто как раз подъехала «буханка» с выменянным на диван спиртом и пришлось помогать пацанам таскать в дальнюю мастерскую тяжеленные коробки.

— А там что? — спросил Андрей, указав на лестницу, которой заканчивался поворот коридора налево. — Направо — это переход в основной корпус, а спуск куда?

— В подвал, — подсказал я. — Но там ничего нет, даже пол земляной.

Закончив с погрузкой, мы расположились перевести дух в мастерской, и Рома немедленно спросил:

— Дюша, а что с деньгами?

— Ты всё пропил уже? — удивился Андрей Фролов.

— Почему пропил? — оскорбился здоровяк. — Сигарет нормальных ещё купил. С нами когда рассчитаются вообще?

— Толстый обещал сегодня деньги занести, но пока не появлялся ещё.

Романов достал пачку «Бонда» и закурил, потом предложил:

— Может, из общака на пиво возьмём?

Одним только пивом дело ограничиться не могло, и понимавший это не хуже моего Андрей покачал головой.

— Завязывай, Рома. Тебе с утра сахар развозить. И ещё диван покупателю надо закинуть, а потом за «Роялем» на оптовую базу заскочим. После обеда ваучеры скупать едем.

Столь обширные планы на завтрашний день нашего водителя нисколько не впечатлили.

— Доставку мебели можно на среду перенести, — сказал он, даже не пытаясь скрыть раздражения.

— В среду у нас сборка кухни! — напомнил ему Андрей. — За сборку с нами по факту рассчитаются.

— Ништяк! Сразу и спрыснем это дело! Евген, ты как?

Зинчук оторвался от фасовки сахара и широко улыбнулся.

— Всегда!

Андрей тяжко вздохнул.

— Блин, пацаны! У нас реальная возможность появилась нормально заработать, неужели так сложно с бухлом притормозить? Такая лафа долго не продлится! Можете без загулов хотя бы этот месяц отработать?

— Можем, — подтвердил Зинчук. — Но, Дюша, ты не забывай — от работы кони дохнут!

— Вот-вот! А одна капля никотина убивает лошадь! — поддакнул Костя Чижов и сказал: — Рома, покурим.

Саша Романов глубоко затянулся и протянул окурок приятелю.

— В сахар только пепел не стряхивай! — потребовал Андрей и продолжил свои увещевания: — Вы поймите, это всё ненадолго! Гуревич по долгам рассчитываться начнёт в ноябре, он скупку ваучеров к концу месяца точно свернёт. Надо пользоваться моментом!

— Да ладно! — отмахнулся Зинчук. — Всех денег не заработаешь!

— Но хотелось бы! — усмехнулся Костя. — Дюша, я с тобой! Мне на кожанку ещё двадцать пять штук набрать надо. Воробей, обещал скидку сделать.

— На фига тебе кожанка, Чиж? — фыркнул Рома. — Зимой в ней всё равно ходить нельзя, только деньги на ветер выкинешь.

— А деньги мне куда? Солить их, что ли? Видел, как цены растут?

— Да я не об этом, — досадливо махнул рукой Саша Романов. — Возьми пуховик! В три раза дешевле обойдётся!

— Не, я кожаную куртку хочу. Кожанка — крутая, — покачал головой Костя, подошёл к столу и выщелкнул из магнитофона кассету, но ничего взамен не поставил, принялся изучать подкассетники.

— Воткни «Сектор газа», — попросил Рома, — а то Лёня придёт, опять муть электронную врубит, меломан херов!

Чиж так и поступил, после забычковал окурок и вернулся к фасовке сахара, а мы с Андреем сначала занялись распаковкой составных частей дивана, потом приступили к сборке мебели. Время от времени я посматривал на часы и в половине седьмого отложил киянку, надел ветровку и подхватил сумку.

— Дюша, закрой за мной, — попросил Фролова, и на пару с ним вышел во двор.

Навстречу в коридоре попались Лёня и Тихон.

— Привет, пацаны! — поздоровался я и спросил: — Вас кто пустил?

— Там сторож.

— Ну всё тогда, Дюша. Сам выйду.

Лёня ушёл в мастерскую, а вот Толстому повторить этот манёвр не удалось. Фролов придержал его и спросил:

— Деньги привёз?

Тихон приподнял обычную хозяйственную сумку.

— Двести тысяч.

Андрей забрал сумку и нахмурился.

— Это только на выкуп ваучеров! С каких шишей мне пацанам платить?

— Да всё будет! Андрей, ну серьёзно! Сахар хорошо расходится, с Романом Марковичем продавцы каждый день рассчитываются. Скоро наберётся, просто надо немного подождать.

Дальше я слушать не стал, вышел во двор. Дюша упорный, Дюша кинуть нас не даст.

Бригадир он или кто? Вот пусть и разбирается.

Тренировка в боксёрской секции прошла штатно. Размялся, разогрелся, постучал по грушам, немного побоксировал в спарринге. Никто из пацанов нервозности не проявлял, успокоился и я. Ну в самом деле — приключись что серьёзное, Демид разговор на вечер следующего дня точно бы не перенёс.

Единственное — вопреки обыкновению сразу после тренировки никто расходиться не стал, сначала немного посидели в раздевалке, потом курящая часть бригады двинулась дымить на улицу, а за ними понемногу потянулись и остальные.

— Не знаешь, что намечается? — спросил я Юру Поликарпова, когда мы спускались с крыльца.

Тот лишь головой покачал.

— А ещё один газовик достать сможешь? — уточнил я.

Поляк заинтересованно прищурился.

— Куда тебе столько? Всерьёз вооружаться решил?

— Да не, — покачал я головой. — Револьвер родне брал, а теперь знакомые провентилировать тему попросили.

— Зоопарковские? — ухмыльнулся Юра.

Скрывать не стал, кивнул в знак подтверждения.

— Ага.

— У Рыжего что-то должно быть.

Я повертел головой по сторонам, но Семёна Зайцева среди собравшихся не заметил.

— Он на «Тысяче мелочей» с утра до вечера зависает, — пояснил Поляк. — Деловой стал — сил нет. Завтра его увижу и спрошу.

— Ну давай.

Появился Демид, позвал всех за собой и двинулся к берегу озера, где располагались пляж с понтоном и лодочная станция. Ещё там стоял коммерческий киоск, но «стоял» — в прошедшем времени, теперь о нём напоминал лишь прямоугольник выделявшейся цветом земли, да обрывки свисавших со здания администрации проводов.

— Ничего необычного не замечаете? — поинтересовался Демид, остановившись.

— А где киоск? — тут же спросил кто-то из пацанов. — Я курева собирался взять.

— А я пива, — подержал его другой голос.

— Киоск стырили! — объявил Валя Демидов. — Подогнали кран, погрузили и увезли вместе с товаром.

— Продавщицу тоже увезли? — пошутил Поляк.

Демид этот возглас проигнорировал и, указав на пустую площадку, спросил:

— Все помнят, как киоск выглядел? — Он обвёл взглядом пацаном и продолжил: — Белые стены с синими волнами, поверху полоса, тоже синяя. Пройдитесь по району, у своих домов посмотрите. Хозяин за любую информацию двадцатку даёт. Ну и мы потом себе что-то да отожмём. Если даже выпотрошенный где-нибудь найдёте, всё равно. Сам киоск больших денег стоит.

Я не удержался и спросил:

— И сколько?

— Цены от ста пятидесяти тысяч на самые маленькие начинаются. И они всё под заказ идут, несколько месяцев ждать приходится, — подсказал Миша Тупин и предупредил: — Енот, задержись. Разговор есть.

Без всякой охоты я кивнул и вместо того, чтобы отправиться домой, остался стоять, зябко ёжась на дувшем с озера стылом ветру. Ветровка, даже с поддетым под неё вязаным свитером, защищала от холода не лучшим образом, но свою «аляску» я только достал из шкафа и сразу убрал обратно, начал даже всерьёз подумывать о покупке китайского пуховика. Очень уж старая куртка по нынешним временам выглядела непрезентабельно.

Подошли Демид с Мишей, следом подвалил Йосик. Он и начал разговор.

— Человек серьёзно задолжал, надо с ним поговорить.

Меня услышанное нисколько не воодушевило, не стал даже пытаться скрыть раздражения.

— Я тут при чём?

— Не борзей, Енот! — одёрнул меня Валя Демидов. — Петрович сказал тебе разговор поручить. А то ты как не родной, надо вписываться!

Я ни вписываться в бригаду, ни выбивать долги желанием отнюдь не горел, но и путей разойтись с братвой миром пока не видел. Зинка за меня попросила, ничего не попишешь — придётся играть сданными картами.

Так что в бутылку я не полез, спросил:

— Кто должен?

— Шалман Глухого в пятиэтажках знаешь? — уточнил Йосик.

— Где нарки собираются? Знаю.

— Там Валет за главного. Он должен.

Я вздохнул.

— Валет — это бледный и худой, с золотой цепью? В чёрной рубашке раз его видел.

— Точняк! — уверенно подтвердил Немцов.

Настроение у меня скисло окончательно.

— Долг, так понимаю, он отдавать не собирается?

Йосик покачал головой.

— Только смотри, Енот, — сказал тогда Демид, — калечить его нельзя. Вообще по возможности его не трогай. И сам он человек нужный, и связи у него есть. Люди рассудить могут, что мы с него уже здоровьем своё получили. Тебе не деньги надо выбить, тебе надо озвучить требования и постращать. Всерьёз жути нагнать, чтобы до печёнок проняло. А дальше мы сами всё сделаем.

— Что за долг? Он есть вообще? Или мы просто наезжаем, чтобы притон крышевать?

— Тебе какая разница? — завёлся с пол-оборота Йосик Немцов.

— Ты жуть нагонять будешь или я? Деньги — одно. Крыша — другое. Он лично тебе должен или вообще никому не должен?

Йосик набычился, но тут Демид встал на мою сторону и потребовал:

— Ответь.

— С отчимом договорённость была, — нехотя сказал Немцов. — Остальное тебя не касается.

— Уже разговаривал с ним по долгу?

— Само собой!

— Ещё раз поговоришь.

— Енот, ты ничего не попутал? — процедил Йосик с нескрываемой угрозой. — Ты мне указывать будешь?

— Успокойся! — потребовал я. — Меня там не знают, дверь не откроют. Предлагаешь, его во дворе прессовать, чтобы соседи ментов вызвали? Поговоришь, а будешь выходить, меня в квартиру запустишь.

— На фига? Постучусь, откроют — и вперёд!

— Валет в отдельной комнате сидит. Зайдёшь, заодно посмотришь, сколько с ним человек. Если толпа — в другой раз прихватим.

Такой подход Демиду понравился, и он кивнул.

— Дельно.

Я попытался в деталях припомнить свой прошлый визит в притон и задумался, задумался крепко. Прикинул варианты развития событий и сказал:

— Ещё два человека нужны будут.

А вот такой поворот Валю Демидова не воодушевил.

— Енот, ты штурм устраивать собрался? Гарик с тобой пойдёт, вдвоём справитесь.

Я перевёл взгляд на Немцова.

— Йосик, скажи — Валет ведь обычно не один в комнате сидит, так?

Тот явственно заколебался, потом нехотя признал.

— Обычно нет.

— Урка с ним зависает, — продемонстрировал я свою осведомлённость. — Его вырубать придётся. А Валет точно не пустой. Что у него при себе — перо или ствол?

— Выкидуха китайская.

— Ну вот! Уже два человека надо.

— Это понятно. Третий тебе зачем? — спросил Демидов.

— Ещё остаются кухня и комната, сколько там нарков окажется — неизвестно. Йосик в одиночку не сможет и коридор, и входную дверь контролировать. А начнётся кипеш, либо к нам вломятся, либо соседи всполошатся.

— Ладно, уболтал, — сдался Демид. — Что ещё?

— Надо на работу к дядьке скататься, инструмент взять.

И вот с этим никаких сложностей не возникло. Свозить меня в хозблок поручили Мише Тупину, туда ехали молча, а на обратном пути я не утерпел спросил:

— Не свистит Йосик, как думаешь?

Миша какое-то время обдумывал мой вопрос, потом покачал головой.

— Не свистит. Он с этой темой напрямую к Петровичу пошёл, обмана тот не простит. Йосик может чего-то не договаривать, даже наверняка не обо всём рассказал, но это не принципиально. Не парься на этот счёт, короче. Тебе сказали, ты сделал. Понял?

Я кивнул, а когда «шестёрка» въехала во двор, оставил свою сумку на заднем сиденье и выбрался к уже дожидавшимся меня парням. Йосик стоял в компании Вахтанга и Гарика.

Грузин со стороны мог показаться вальяжным и медлительным, на деле в спарринге я за ним просто не поспевал. Гарик же, подобно мне, до недавнего времени занимался борьбой, был невысоким и жилистым, а ещё — очень резким. И в движениях, и в поведении: так и норовил залезть кому-нибудь под кожу. Я с ним старался не общаться.

— Ну наконец-то! — проворчал при моём появлении Йосик, сплюнул под ноги и поспешил к подъезду.

Мы выждали с минуту и двинулись следом, встали сбоку от двери притона.

— Сказали, что делать? — уточнил я.

— Не, Фриц ничего толком не объяснил, — покачал головой Гарик. — Пургу какую-то гнал. Гасить или не гасить, скажи?

— Смотри, там будет худой бледный мужик, его надо зафиксировать, чтобы не дёргался, но не бить и не калечить, просто аккуратно придержать. У него перо может быть, лучше сразу на болевой взять. Я второго вырублю.

— А мне что делать? — спросил Вахтанг.

— Перекроешь коридор. Если кто-нибудь начнёт шуметь, успокоишь. С нарками проблем быть не должно, но мало ли…

— Справлюсь.

Я надел кожаные перчатки и махнул рукой, заранее разложив телескопическую дубинку. Постояли так ещё несколько минут, а потом щёлкнул замок и распахнулась дверь.

— Чего это?! — опешил согбенный старик в ушанке, когда мы вломились в квартиру, но его никто и слушать не стал, просто оттеснили в сторону.

— Сколько их? — на ходу спросил я.

— Двое! — ответил Йосик и шикнул на хозяина: — Да заткнись ты! — Он втолкнул старика на кухню и захлопнул входную дверь. — Заткнись, сука глухая!

Я проскочил мимо прохода в загаженный зал с матрацами на полу, где в темноте наметилось какое-то шевеление, повернул и с разбегу вломился в дальнюю комнату. Шум в коридоре насторожил урку, и он уже подорвался из глубокого продавленного кресла, но больше ничего сделать не успел.

Дубинка свистнула, шибанула по худому запястью и выбила из руки самодельную финку. Гарик проскочил у меня за спиной, сходу пнул низенький столик, и вскочивший Валет получил его краем по ногам, потерял равновесие и качнулся вперёд. Упал бы, да не успел — борец ловко перехватил его, уложил на пол и зафиксировал, заломив руку за спину.

Обезоруженный мной урка попытался ударить левой, но я сместился вбок и с оттягом протянул его по лодыжке. Нога подломилась, матернувшийся хмырь упал на колени и упёрся руками в пол. Бить по затылку я не стал из опасения переборщить, подступил со спины и провёл удушающий приём.

Стоило противнику обмякнуть, я выпрямился и жестом дал знак Гарику усадить Валета обратно в кресло.

— Карманы его проверь, — попросил, переставив обшарпанный табурет из угла в центр комнаты.

Гарик молча выполнил распоряжение, выложил на стол бумажник, пачку сигарет, коробок спичек и выкидной нож. Валет уже вернул себе самообладание и во время обыска не проронил ни слова, лишь под конец с угрозой произнёс:

— За беспредел ответите!

— Да, брось! — отмахнулся я и сложил телескопическую дубинку. — Ты деньги Немцову должен? Ну и чего не отдаёшь?

— Немец мёртв!

— Старший — да, младший — живёхонький.

— А этот сучонок пусть сам предъявляет, если чем-то недоволен!

Я вздохнул.

— Полностью с тобой согласен. Только проблема в том, что Йосик теперь не сам по себе. О бригаде Демида слышал? Вот. Он с ним. С нами. И ты уже не ему должен, ты должен нам.

— Ничего я этому выродку не должен!

Гарик вопросительно глянул на меня, но я покачал головой.

— Ну отчиму его ты должен был и что с того? Какая разница? Не в суд же Йосик обратился, в самом деле. Так?

Валет ничего не ответил.

— Я к чему этот разговор начал — мы с тобой в прошлый раз хорошо поладили, не хочется тебя ломать. Но дело не в тебе и не во мне. Демид поставил задачу долг выбить, и долг из тебя выбьют. Не я и не сейчас, сейчас я просто поговорить пришёл.

— Кишка тонка!

— Ты просто пойми, что долг у тебя теперь не перед Йосиком, который никто и звать его никак, а перед бригадой Демида. И мы либо получим своё, либо на твоём примере покажем, что кидать нас себе дороже. Только уже без свидетелей.

— Всё сказал?

— Почти.

— Ни хера я этому ушлёпку не должен! Он никакого отношения к той теме не имеет!

Я только плечами пожал.

— Да мне без разницы. Я до тебя простую мысль донести должен: либо мы договоримся, либо тебе перероют кислород.

— Не много на себя берёте?

— Точно хочешь проверить? Вот в чём понт самому себе могилу копать, а?

Валет промолчал. Разговаривать нам больше было не о чем, да ещё урка заворочался на полу, и я поднялся с табурета, двинулся к двери и позвал за собой Гарика. Дальше толкнул в спину перегородившего коридор Вахтанга и в ответ на его вопросительный взгляд скомандовал:

— Уходим!

Стоявшему у кухни с ножом в руке Йосику особого приглашения не потребовалось, он выскочил за нами в подъезд, а следом и на улицу, уже там спросил:

— Ну как?