Толпа зааплодировала, дамы начали издавать восхищенные возгласы, двери закрылись.

– Выпьем за счастье Зузу и Зизи, – заорала Кока, – долгих им лет, много деток, любви и достатка! Жорж, Жорж, ты где? Если невеста у нас без родственников, то папа жениха тут, поприветствуем его, господа! Браво! Браво! Браво!

Я изумился до дрожи в коленях. Минуточку, а куда подевались сами новобрачные? Может, Кока решила устроить праздник по восточному обычаю? Молодая жена заперта в отдельной комнате, ей нельзя даже носа высовывать к гостям. Ладно, пусть так, но где жених? Впрочем, в гостиной было несколько незнакомых мне мужчин в смокингах. Кто из них счастливчик?

– Жорж, – надрывалась Кока, – поцелуй невесту!

Я вновь испытал удивление. Свекру не принято лобызать жену сына, и где она, эта невеста? Ни одной дамы в белом платье с фатой на голове не было!

– Она меня не укусит? – вдруг спросил Жорж. – Боязно как-то! Вдруг за нос цапнет, лечись потом, езди без конца в Швейцарию!

Я начал протискиваться к эпицентру событий, за мной следовала маменька.

– Тише, Вава, – шептала Николетта, – сейчас будет самое чудесное…

Но я уже не слышал ее, потому что узрел в конце концов сладкую парочку, ради которой и был устроен весь трамтарарам.

На круглом столе, на подносе, на роскошной салфетке из настоящего вологодского кружева стояли… Нет, не фигурки для украшения торта, не марципановая парочка, а два достаточно тучных хомячка. Один был облачен в некое подобие фрака и имел на голове крошечный, явно склеенный из бумаги цилиндр. Второго хомячка нарядили невестой: юбка с воланами, кофта с короткими рукавами, откуда высовывались крохотные лапки, и фата до пола, простите, до подноса.

Жорж осторожно взял «молодую жену».

– А она миленькая, – во всеуслышание заявил «свекор».

Грянул общий смех.

– За здоровье молодых! – прокричал Пусик. – Горько!

– Горько! – подхватили остальные.

Я увидел в углу свободное кресло и упал в него, пытаясь прийти в себя. Мне и в голову не могло прийти, что я приглашен на торжество к грызунам.

Церемония тем временем продолжалась. Очевидно, все гости, кроме меня, знали, куда идут, потому что начали осыпать Зизи и Зузу подарками.

– Здесь деньги на новый трехэтажный дом, – заявил Пусик, кладя на поднос конверт, – я видел его в зоомагазине.

– А я дарю набор корма, – взвизгнула Мака.

– Шампунь, – заорала Мока.

– Когтерезки!

– Шикарные французские витамины!

– Мешок сухофруктов.

Я, наконец, пришел в себя, продефилировал среди развеселившихся гостей и направился к Николетте.

– Ах, Вава, – простонала маменька, – как красиво! Свадьба, шарики, пир горой, подарки. Ну когда мне привалит такое счастье?

– Ты уже замужем, – напомнил я.

– Мне нужен не супруг, а праздничная церемония, – надулась Николетта, – может, ты женишься?

– Если на Зизи, то хоть сейчас, – улыбнулся я, – именно такую жену я искал всю жизнь: молчалива, домовита, много не съест и шубу не потребует, благо обладает от рождения собственной!

– Ирод, – стукнула меня по руке Николетта, – скройся с глаз!

Посчитав последнее заявление разрешением покинуть церемонию, я поцеловал маменьку в щеку, развернулся и услышал за своей спиной шепелявый голос главной сплетницы России, старой девы Татьяны Гавриловны:

– Скажи, Нико, это правда, что Вава теперь живет с неким Сашей, шофером-дальнобойщиком, который доставляет в Москву из Америки сушки?

Ответа маменьки я не услышал, вжал голову в плечи и поспешил в прихожую, по дороге шепнув Леве:

– Жду тебя в машине, поторопись!

– Ща, – кивнул внук Варвары, отчего-то он был потным, красным и излишне возбужденным.

Я вышел на улицу, открыл дверцу автомобиля, сел на свое место за рулем и запоздало удивился. Ну каким образом слухи циркулируют в обществе? Кто их разносит, искажая по дороге факты до неузнаваемости? Мое желание доказать свою кристальную трезвость, произнеся всем известную с детства скороговорку про девочку Сашу, шоссе и сушки, привело к трагическим последствиям, а свитер голубого цвета усугубил положение. Идиотку Татьяну Гавриловну уже не заткнуть и не остановить, сплетни она распространяет со скоростью света. Очень быстро вся Москва начнет обсасывать восхитительную фишку про Ивана Павловича с шофером-дальнобойщиком и сушки из Нью-Йорка. И если я еще способен понять, из какого источника вытекла шокирующая информация, то откуда взялась Америка и дальнобойщик? Уму непостижимо.

Хлопнула дверь подъезда, я посмотрел в окно, но вместо Левы увидел Катю. Блондинка ахнула, подошла ко мне и укоризненно сказала:

– Ваня! Ведь ты обещал забыть меня! Я замужем! Давай простимся друзьями!

Я постарался скорчить скорбную мину.

– Прощайте, Катя! Более никогда не попадусь вам на пути.

– Чудесненько, – расцвела дурочка, – можете в награду поцеловать мне ручку.

– Катька! – донеслось из припаркованного чуть поодаль «Бентли», – ну сколько можно, я спать хочу!

Блондинка кокетливо закатила глаза.

– Муж зовет. Я верная жена, тебе надеяться не на что.

Я прикрыл лицо руками и затрясся в приступе истерического хохота.

– Ужасно ощущать себя причиной нечеловеческих страданий, – жалобно отметила Катя и убежала.



Лева появился почти через час, когда я, уже потеряв всяческое терпение, был готов подняться к Коке и схватить внучка за шиворот.

– Ну сколько можно, – налетел я на парня, – право, невоспитанно заставлять себя ждать! Ты на часы смотрел? – и завел машину.

– Никак оторваться не мог, – пропыхтел Лева, – слушай, тут есть кафе? Жрать охота, сил нет!

– Ты же из гостей, почему не поел?

– Не успел.

– Чем же ты занимался? – заподозрил я худшее.

Лева ткнул пальцем в окно.

– Во! Ресторан «Нутрия»[4]! Пошли?

– Сейчас я некредитоспособен, – признался я, – выплачиваю долг.

– Угощаю! – купечески воскликнул Лева.

Я притормозил у обочины.

– Откуда у тебя деньги?

– Заработал.

– Чем и где?

Лева захихикал.

– Только что! Они все прямо как дети! Во гляди!

Продолжая противно хихикать, парень начал вытаскивать из карманов брюк смятые купюры.

– Сто евро, еще стольничек, пятьдесят баксов, двадцать евриков, рублики. Итого имеем, ща, посчитаем по курсу э… э… примерно около сорока пяти тысяч «деревянных». Неплохо! Молодец, Левушка!

– Ты спорил с гостями! – возмутился я.

– Ага.

– Облапошил приятелей Коки!!! Лева, такое поведение не принято в обществе, тебя перестанут приглашать в гости!

Лева захохотал и принялся выгребать из-за пояса визитки.

– Неправда твоя, Ваня! Вон сколько у меня карточек, и везде ждут. Ну, теперь покатит! Люди собрались, похоже, приличные, если чего не так, драться не полезут.

На пару секунд я потерял дар речи, но затем воскликнул:

– Порядочный человек не зарабатывает на знакомых.

Лева начал деловито складывать банкноты стопкой.

– Ты откуда выпал, – хихикнул он, – с какого чердака? А где ж бабульки стричь? Только с тех, кто рядом, другие не дадут, хотя я любого на пари раскручу. Спорим на сто гринов, что и ты поддашься?

– Нет, – рявкнул я, – не собираюсь с тобой даже разговаривать! Ты, похоже, вор! Отнял у людей деньги.

– Эх, Ваня, – укоризненно покачал головой Лева, – очень ты резкий. Пошли, глотнем кофейку, сжуем мясо, объясню тебе, что я честнейший человек, просто ангел во плоти.



Получив огромную котлету, Лева плотоядно воткнул в нее вилку и начал беседу:

– Народ сам тугрики отдает, это игра, азарт. И гости сумасшедшей старушонки не исключение. Я же просто предлагал: «Давайте поспорим, что вы не отгадаете детскую загадку. Если все же найдете правильный ответ, я вам вручу сто баксов, если нет, вы мне денежки гоните».

– И они согласились?

– Конечно. Я ведь сначала ерунду спрашиваю.

– Какую? – невольно заинтересовался я.

Лева хмыкнул.

– Ну, допустим: назовите отчество Буратино.

– Оно у него есть? – удивился я. – Мальчик-то деревянный!

– Ваня, подумай! Вопрос для детсадовца! Спорим, что ты не ответишь? Сто евриков на кону!

С миной змея-искусителя Лева шлепнул на стол похожую на фантик ассигнацию.

– И че? Слабо? – подначил он меня. – Ну ты даешь! Натуральный тормоз! «Золотой ключик» не читал?

– Не болтай вздор, – обозлился я, – в России нет человека, который незнаком со сказкой.

– Тогда назови отчество Буратино, вспомни начало… Кто его сделал?

– Папа Карло.

– Значит?

– Карлович! Буратино Карлович!!!

– Молодца, – восхитился Лева, – возьми с полки пирожок. Сто евриков твои. Давай еще поспорим на детскую загадку? Ты не сумеешь решить ее!

– Говори, – велел я.

– Сколько будет, если полтину разделить на половину?

– Четверть, конечно.

– Нет! Возвращай мне сто евриков и спорим дальше.

– Эй, подожди! Полтину разделить на половину?

– Да.

– Будет четвертина! Точно! Иначе никак.

– Ваня, ты не прав!

– Это ты не прав!

– Спорим еще на стольничек евричков, что не четверть?

– Давай.

– Лады. По рукам.

– Так какой, по-твоему, правильный ответ?

– Единица.

Я засмеялся.

– Чушь! Полтину разделить на половину будет четверть.

– Спорим еще раз, что нет?

– Давай!

– По рукам! Смотри.

Лева взял салфетку и написал на ней пример:

«0,5 : 0,5».

– Давай, Вань, начинай!

– Единица, – ошарашенно протянул я, – вообще говоря, я не силен в математике, но пример показался мне простым. Никогда бы не заподозрил подвоха.

– С тебя еще двести валютных рубликов, – напомнил Лева.

– За что?

– А кто со мной поспорил?

– Когда?

– Только что.

Я напряг память и возмутился:

– Ну ты и мастер! Я просто так говорил с тобой!

– Нет! Были произнесены слова: «По рукам».

– С ума сойти!

– Вот и гости так же продулись, – удовлетворенно отметил Лева, доедая котлету, – должок я твой запишу или сейчас отдашь?

– Временно некредитоспособен, – процедил я.

– Ниче, для родных я счетчик не включаю, – закивал Лева.

– И на том спасибо, – ехидно ответил я.

– Ваще, Вань, – удовлетворенно рыгнул Лева, – ты лох! На детской забаве попал. И те тоже лохи! Иногда я такие розыгрыши устраиваю! Хочешь, мастер-класс покажу?

– Ну… давай, – осторожно ответил я, – только спорить больше не стану.

– Не трясись, – ухмыльнулся Лева, – ща уйдем, ни копейки не заплатив. Смотри и учись! Эй, парень, нам счет!

Официант принес кожаную папочку и положил на стол.

– Слышь, – окликнул халдея Лева, – у вас коктейль «Оберикон» делают?

– Нет, – улыбнулся тот.

– Че так?

– Не слышал о таком напитке.

– Ваще! Куда мы пришли? «Кровавую Мэри» знаешь?

– Естественно.

– А «Оберикон» нет?

– Увы!

– Да его делать так же легко, как себя за ухо укусить!

Официант усмехнулся.

– Ну тогда напиток не приготовить.

– Этта почему? – поинтересовался Лева.

– Человек не способен сам себя за ухо цапнуть, – резонно заметил халдей.

Лева шлепнул на стол доллары.

– Вот спорим на них, что я легко проделаю этот фокус.

– Зубами за ухо? – уточнил официант.

– Ага, – подтвердил Лева, – тя как звать?

– Семеном.

– Супер! Так че? Спорим?

Семен уставился на стол.

– Я получу эти деньги, если вы не сможете себя ухватить за ухо?

– Да.

По лицу официанта расплылась счастливая улыбка.

– Согласен!

Глава 14

Я с тревогой посмотрел на Леву. Ладно загадки, там возможен подвох, но каким образом господин Гладилин собирается проделать абсолютно нереальный фокус?

– Шикарно, – кивнул Лева, – уточняем условия. Если я не справлюсь с задачей, то деньги твои, а если сумею тяпнуть себя за мочку, тогда мы уходим, не заплатив! По рукам? Ваня, ты свидетель.

– Ну, начинайте, – с плохо скрытой издевкой сказал Семен.

– Эх, Сеня, – с жалостью вздохнул Лева.

Потом он разинул рот, вытащил две вставные челюсти, сомкнул их на ушной раковине, протер салфеткой, вернул протез на место и сказал:

– Ну че? Неси на посошок.

Семен уронил пустой поднос.

– Че стоим, – потер руки Лева, – кого ждем? Коньяковского по сто пятьдесят каждому, два эспрессо, и мы пошли, а платить придется тебе! Уговор дороже денег.

– Это нечестно, – возмутился Семен.

– Да что ты говоришь? – прищурился Лева. – Где ж обман?

– Человек не может! Себя за ухо! Нет!

– А у меня получилось шикарно, – напомнил внучок Варвары, – скажи, Вань!

Я, изо всех сил удерживая на лице серьезную мину, кивнул.

– Челюсти искусственные! – взвыл Семен.

– Ну и че, – прищурился Лева, – разве в условии пари было произнесено слово «настоящие»? Нет. Просто зубы! Вот ими я и кусал.

– Вы говорили «собственными зубами за личное ухо», – слабо сопротивлялся Семен.

– Хочешь намекнуть, что я таскаю в пасти чужие протезы? Нет? Давай разбираться, – начал проявлять агрессию Лева, – чьи зубы?

– Твои, – кивнул Семен.

– Шикарно! А ухо?

– Твое.

– Замечательно! Как звучало пари? Своими зубами за свое ухо. Ты только что признал – оба, так сказать, предмета являются моими. Ну, мы пошли, коньяка не надо, расхотелось!

Ошарашенный официант кивнул, Лева быстро встал и вымелся на улицу, я поспешил за ним.

– Никогда бы не подумал, что человек твоего возраста имеет протезы, – покачал я головой, когда мы сели в машину, – где потерял зубы?

Лева уставился в окно.

– Да так, неудачно поспорил!

– Значит, бизнес не всегда успешен?

– Попадаются идиоты, – вздохнул Лева, – нет бы договориться, а они сразу в пятак лупят.

– Почему бабушка побоялась тебя дома одного оставить? – продолжал я допрос.

Лева без спроса схватил мои сигареты, абсолютно не стесняясь закурил и нахмурился.

– Встретился на моем пути один подонок, втянул меня в спор, все шло к моей победе, а потом он все так вывернул! На кону квартира стояла!

– Чья?

– Бабкина.

– Ты проиграл Варварину жилплощадь?

– Всего на неделю, – возмутился парень, – там даже ремонт не начали! Ровнехонько через семь дней назад отспорил! А бабка вой подняла!

– Как же люди могли у Варвары квартиру отобрать? Она ведь на нее записана, не на тебя.

Лева с легким презрением взглянул на меня.

– Ваня, ты бутон душистых прерий, садовая земляника, ничего о настоящей жизни не слышал! Пришли к Варьке трое, ноги на стол положили и объяснили: «Бабусек! Уговор дороже денег. Сматывай удочки, или Леву убьем, тебе его уши пришлем». И че ей оставалось делать?

– Ждать посылку с ушами, – ответил я.

Лева хмыкнул.

– Не, Варька не такая! Она на все согласилась, бумаги подписала, только потом зудеть начала. Вот характер противный, ведь я сказал: «Спокуха! Ща все назад верну». Нет, загудела, занудила, заплакала… Ваще все нервы мне извела. «Левушка, детка, где нам теперь жить? Бомжи мы убогие». Тьфу! Отспорил же назад! Все-таки у баб мерзкая привычка мозг пилить, скажи, Вань?

Я подавил острое желание сообщить Леве все, что про него думаю. Наверное, и в Испании он натворил беды, раз мать и отчим спешно вернули это сокровище в Россию.

– Знаешь, Лева, – сказал я, – хочу предупредить тебя сразу: Нора не Варвара, она тебя выручать не станет.

– А и не надо, – фыркнул юноша, – во, я теперь по гостям пойду.

– Не смей!

– Почему?

– Эти люди великолепно меня знают!

– Так звали не тебя, – парировал негодяй, – какое право ты имеешь запрещать другому человеку общаться? Я че, в тюрьме сижу?

Если бы в этот момент машина не въезжала во двор дома Норы, я бы непременно высадил мерзавца посередине дороги.

– Не злись, Вава, – с явной издевкой заявил Лев, выходя из салона, – все о\'кей! Не мешай мне денежку зарабатывать!

Я молча двинулся к подъезду.

– Эй, Вава, погоди! – закричал Лева.

– Для вас, милостивый государь, я Иван Павлович.

– Не дуйся.

– И не думал дуться, – пожал я плечами, – злиться можно только на близкого человека.

– Нам еще долго вместе жить, – вдруг заявил Лева, – лучше сразу наладить отношения.

– Почему долго? – оторопел я. – Мне неделя не кажется бесконечным сроком.

– А кто сказал про семь дней? – изумился в свою очередь Лева.

– Варвара написала, что ты задержишься у Норы на время ее отъезда в Барселону.

– Она че, прямо так и написала: неделя?

– Насколько я помню, нет!

– Почему же ты решил, что я отчалю в воскресенье? Бабка отвалила на более длительный срок.

– На какой? – забыв о приличиях, полюбопытствовал я. – Назови дату возвращения Варвары.

– Пятое сентября!

– Но оно уже миновало!

– Так следующего года, – усмехнулся Лева, – неужели ты не в курсе, что через двенадцать месяцев еще одно пятое сентября настанет?

Я постарался не измениться в лице и начал отпирать замок в квартиру. Целый год жить вместе с Левой? Интересно, Нора в курсе предполагаемого счастья?

– Значит, по рукам, Вава, – издевательски подытожил Лева, – давай дружить. Кстати, Вава – совсем неплохое имечко, мне нравится, тебе оно идет. Спорим, ты скоро начнешь на него откликаться? На кону сто евро! Кстати, как тебе еврики?

– В каком смысле? – холодно спросил я, снимая ботинки.

– По качеству банкнот.

– Вполне симпатичные.

– На конфетные фантики похожи, – захихикал Лева, – несерьезно выглядят.

– Главное для денег не красота, а покупательная способность, – хмыкнул я, – вон на столике календарь лежит, глянцевый, симпатичный, с отличной фотографией, но на него ничего приобрести нельзя.

– Похоже, евро легко подделать можно, – протянул Лева.

– Маловероятно.

– В два счета!

– Глупости. Купюры отлично защищены.

– Ха! Элементарно! Спорим, что я забацаю такой самострок, что ни один контроль не придерется!

– Лева! Ты идиот! Подделка казначейских билетов во всех государствах считается наитягчайшим преступлением!

– Ерунда, Вава, – снисходительно начал Лева, но я не дал хаму закончить.

– Еще раз напоминаю: меня зовут Иван Павлович! Ты находишься в чужом доме, изволь уважать его хозяев.

– Фу-ты ну-ты! Где ж хозяин? Живешь в лакеях, барыне ботинки чистишь, – оскалился Лева, – у меня тут прав побольше, как ты верно заметил, я являюсь гостем. Поэтому ты сейчас мне чай принесешь! Варька с Норой всю жизнь дружат, а я любимый внук, не камердинер, как некоторые! Спорим, Нора тебя вон выпрет? А меня навсегда тут оставит и наследником сделает?

Я потерял дар речи.

– Ваня, – раздался Норин голос, – иди сюда скорей.

Я сделал пару шагов в направлении кабинета.

– Иван Павлович, – тихо сказал мне в спину Лева, – не след нам ругаться. Давай помиримся!

Я машинально обернулся и не сдержал улыбки. Лева стоял, вытянув вперед правую руку, мизинец был согнут, и весь вид парня свидетельствовал о глубоком раскаянии.

– Ну, – проблеял он и начал сгибать и разгибать палец, – мирись, мирись, мирись и больше не дерись. А если станешь драться, я буду кусаться!

Детская скороговорка подействовала на меня как елей, обида испарилась.

– Вот и славно, – заулыбался Лева, – прости меня, дурака. Ну извини!

– Ерунда, – вздохнул я, – с кем не бывает.

– А ты молодец, – похвалил Лева, – другой бы мне по морде нахлопал! Одна беда – триста баксов тю-тю!

– Ты о чем?

Лева сел на крохотный диванчик и принялся стаскивать ботинки.

– Там, на вечеринке, – пропыхтел он, – прикольный такой старикашка попался. Загадку не отгадал, но не расстроился, а предложил: «Давай теперь я с тобой поспорю. Вон там стоит Иван Павлович, сын Нико, так вот, ты никогда его из себя не выведешь! Что ни сделай, как ни обижай его, он стерпит и зуботычин не насует». Ну я с ним по рукам и ударил.

– Как зовут твоего партнера по милым забавам? – сквозь зубы процедил я.

– Пусик, – хихикнул Лева, – прикольно! Прав он оказался! Уж я тебе как хамил, а толку ноль! Прости, Иван Павлович, но сам понимаешь – работа!

Я набрал полную грудь воздуха, выдохнул и спросил:

– Что мешает тебе соврать? Сообщить: Иван Павлович оплеуху мне отвесил? Вот деньги и будут твои!

Лева неподдельно изумился.

– Ваня! Как ты можешь! Я честный человек, не обманщик и не мошенник! Пари проиграно, надо возвращать деньги! Не ожидал от тебя подобного предложения. Я – и вранье! Это нонсенс! Нас, подлинных паримахеров, очень мало, вмиг обо мне дурная слава полетит! У Льва Гладилина безупречная репутация! Пусик завтра получит сумму сполна.

– Ваня, – вновь подала голос Нора, – сколько можно копаться? Не жвачься.

Я быстрым шагом двинулся в кабинет. Вот уж не ожидал от жеманного, напудренного Пусика такой прыти! Взял и поставил на кон Ивана Павловича. Это же черт знает что такое!



…Выслушав внимательно мой отчет, Нора переложила на столе бумаги и заявила:

– Все понятно! Сейчас идешь отдыхать! Утром, ровно в десять, едешь к этому ботану Валентину и вытряхиваешь из парня все! Думаю, Олеся рассказала любовнику о своих махинациях. Если он подтвердит наши предположения, то дело разрулено, свекровь подставила невестку.

– И убила своего сына?! Чтобы избавиться от его противной жены?

– Разберемся.

– Но у меня нет адреса Валентина!

Элеонора постучала пальцем по столу.

– Я давно заметила, что общение с Николеттой действует на твой мозг губительно. Мы имеем телефон парня. Ступай, Ваня, ложись спать.

Я хотел было наябедничать на Леву, рассказать о его безобразном поведении на вечеринке, но отчего-то раздумал.

В спальне меня ожидал сюрприз. На тумбочке у кровати стояла тарелка с бутербродами. Сэндвичи явно делала не Ленка, наша домработница способна лишь косо нарезать толстые куски хлеба и обмазать их маслом. А тут настоящее произведение искусства: ржаные тосты, сыр, кружочки помидоров, веточки зелени, оливки и фигурно нарезанное крутое яйцо. Рядом белела записка: «От лучшего друга с любовью. Ешь на здоровье, отдыхай и расслабляйся. Чмок! Твой Левушка». Нервно оглянувшись, я живо порвал записку – не дай бог цидулька попадется на глаза постороннему человеку, тогда слух про дальнобойщика Сашу сменит иной: о нашей противоестественной связи со Львом. «Чмок! Твой Левушка!» С ума сойти! Внук Варвары – настоящее исчадие ада.