– Зачем? – округлила глаза Рита.

– Не хватало нам выкидыша, – рявкнул Эдик, – имей в виду – ты контейнер для моего ребенка, теперь будешь вести исключительно здоровый образ жизни.

В положенное время на свет явилась девочка, Настенька. Даже без всякого анализа было ясно, кто отец ребенка. Дочка была полной копией отца, но Паня расслабляться не стал, сдал кровь и получил ответ: никаких сомнений нет, Настя родная его кровинка.

Эдика словно подменили. Расчетливый, даже жадноватый мужик завалил Риту подарками, тут же оформил отцовство, дал Настеньке свою фамилию, нанял ей трех нянь и составил завещание, содержащее одну фразу: все движимое и недвижимое имущество оставляю дочери.

Дальше – больше, когда Насте исполнилось три месяца, Паня преподнес Маргарите бархатную коробочку с золотым кольцом и сказал:

– Выходи за меня замуж.

– Вы меня любите? – спросила Рита.

– Я ценю тебя больше остальных, – уклончиво ответил хладнокровный Эдик, – у моего ребенка должна быть мать.

– Понятно, – кивнула Маргарита, – я принимаю предложение. У моей дочери должен быть отец.

Глава 31

До свадьбы Эдик не дожил две недели, Рите так и не удалось стать его женой.

Но завещание бизнесмена было составлено с соблюдением всех формальностей, деньги и фирма достались крохотной Настеньке, ее мать оформила опекунство и имела право распоряжаться состоянием до совершеннолетия дочери. Альварес неожиданно превратилась в богатую даму и начала осваивать профессию бизнесвумен. Рита была умной девушкой, поэтому она не стала выгонять тех людей, которые помогали Эдуарду, наоборот, попыталась с ними найти общий язык. Еще Рита понимала: ее очень легко обмануть, ей необходимо получить образование, чтобы вникнуть в суть финансовых проблем.

Учиться в институте времени не было, и она нашла частного педагога, Юрия Шульгина, который за почасовую оплату взялся обучить ее хитростям бухгалтерской науки и экономики.

Спустя некоторое время регулярные занятия превратились в свидания. Рита влюбилась в репетитора со всей страстью, а Юра ответил ей взаимностью, и очень скоро дело завершилось свадьбой.

Супруг обожал жену, он удочерил Настеньку, Ася Михайловна, мать Юрия, души не чаяла в невестке и заботливо нянчила внучку. Младший брат Шульгина, Николай, и его жена Светлана не знали, как угодить Рите, в общем, полнейшая идиллия. Одно удивляло: Юрий категорически не захотел общаться с Наташей и Федором. Когда до свадьбы Рита предложила жениху пойти в гости к ее ближайшим родственникам, Шульгин нахмурился и ответил:

– Милая, пусть твоя прежняя жизнь останется на той стороне пропасти.

– Ты о чем? – удивилась Рита.

Юра обнял ее.

– Мы любим друг друга?

– Очень, – кивнула она.

– Тогда раз и навсегда зачеркнем жирной чертой прошлое, – предложил Юра. – Понимаешь, ни мама, ни брат, ни Светка не знают про детали твоей биографии, ну… об Эдуарде.

– Подожди, – удивилась Рита, – но я сама рассказывала Асе Михайловне про Настенькино детство, да и фамилия у девочки от отца! Уж не хочешь ли ты сказать, что свекровь считает меня невинной девушкой?

– Нет, конечно, – улыбнулся Юра, – но я слегка видоизменил версию событий. Сообщил маме не всю правду, она знает, что ты была замужем за Эдуардом, родила дочку и внезапно стала вдовой. Я не говорил ей о том, в каком качестве ты впервые переступила порог квартиры Пани, ни слова о проституции.

– Я жила только с Эдиком, – напомнила Маргарита, – клиентов у метро не обслуживала.

– Но ведь собиралась?

– Да, – без колебаний ответила жена, – но мне повезло, я сразу встретила Эдуарда.

– Ты его любила? – спросил Юра.

– Нет, – после некоторого раздумья призналась Рита, – сначала он мне активно не нравился, потом я привыкла, даже оценила его хорошее отношение. Эдуард никогда меня не обижал, замуж за него я собралась из-за Насти, очень хотела счастья и материального благополучия для дочери.

– Представляешь реакцию мамы на правду? – спросил Юра. – Она очень любит тебя, но лучше ей ничего не знать, да и Николаше со Светкой тоже, а твои родственники, в особенности женская половина, могут проболтаться!

– Наташа не такая! – возразила Рита.

Юра покрепче прижал к себе любимую.

– Солнышко, младшие сестры часто завидуют старшим, к тому же у тебя теперь обеспеченная жизнь, а у Наташи что? Вдруг она проболтается? Моя мать, конечно, не перестанет тебя любить, но некий напряг возникнет. Понимаю, ты считаешь, что у тебя есть обязательства перед родственниками, так переводи им ежемесячно сумму на жизнь.

– Я подумаю, – еле слышно ответила Рита и ушла.

В тот же вечер она приехала к Наташе с Федором и передала им разговор с Юрием. Ната обняла сестру.

– Забудь о нас, Насте нужен отец.

– И денег нам не надо, – воскликнул брат, – мы вполне способны заработать сами!

– Не могу я вас бросить, – заплакала Рита.

– Успокойся, – захлопотала Наташа, – будем потихонечку встречаться.

– Вряд ли Юрий к тебе слежку приставит, – добавил Федор.

– Ты его любишь? – спросила Ната.

– Больше жизни, – прошептала Рита, – ну и идея взбрела Юре в голову! Просил даже не упоминать ваших имен! Боится реакции Аси Михайловны!

– Ерунда, – воскликнула Ната, – мы найдем способ общаться!

На свадьбу Рита никого из родственников и прежних знакомых не пригласила. Теперь она звонила Нате и Федору не с домашнего телефона и не с мобильного, а из таксофона. Изредка Маргарите удавалось встретиться с братом и сестрой, из посторонних она общалась только с Ладой, да и то их свидания походили на встречу шпионов.

А потом Рита умерла.

О смерти любимой сестры Наташа узнала не сразу, забеспокоилась она лишь после месячного отсутствия Риты. Обычно старшая сестра раз в неделю делала контрольный звонок, сообщала:

– У нас все в порядке, а у тебя?

Здесь же связи не было тридцать дней. Вначале Ната подумала, что Шульгин увез супругу отдыхать, но чем дольше не было звонка, тем сильнее она нервничала.

В конце концов она решилась звякнуть сестре, мобильный оказался отключен, что совсем обеспокоило младшую Альварес. Поколебавшись несколько суток, она осмелилась набрать домашний номер, ответил звонкий женский голос:

– Алло.

– Вас беспокоят из бутика «Алькопе», – бойко затараторила Наташа, – мы подшили брюки для госпожи Маргариты Шульгиной, она может приехать за готовым заказом.

– Нет-нет, – испуганно воскликнула собеседница, – оставьте заказ себе!

– Но это невозможно, – старательно изображала продавщицу Ната, – вещь оплачена. Сделайте одолжение, подзовите к трубочке госпожу Шульгину.

– Она не может ответить.

– Когда я могу перезвонить?

– Рита умерла, – прошептала женщина, – вы разговариваете с ее невесткой, Светланой.

– Ты с ума сошла, – забыв о роли продавщицы, воскликнула Ната, – она же молодая!

Но Светлана не насторожилась, услышав это замечание.

– Нет нашей Риточки, – заплакала она, – инсульт у нее случился, похоронили мы ее на Митинском кладбище, скоро сорок дней. Не беспокойте нас больше, хорошо, что на меня попали, муж и мама не могут о Рите говорить, им сразу плохо делается!

Лада замолчала, я тоже не произносил ни слова.

– Это все, – выдавила из себя Ермолаева.

– Вы не договорили!

– Так больше мне вам сообщить нечего!

– Зачем приезжала Наташа?

Лада замялась, потом махнула рукой.

– Паспорт мой попросила.

– И вы его ей дали?

– Да.

– Не спросив, по какой причине той понадобился документ?

Ермолаева пригладила и без того аккуратную прическу.

– Наташа сказала, что Риту убили, очень хитрым образом вызвали у нее инсульт, и сестра догадывается, кто это сделал, но у нее доказательств нет, одни домыслы. А после смерти Настеньки, тоже внезапной, Наташа решила действовать. Чтобы проникнуть в семью Шульгиных, ей и потребовался мой паспорт.

– Зачем, – тупо повторял я, – зачем?

Лада встала, перекрестилась, села, сложила руки на коленях и завершила рассказ:

– Прежде чем на Юрия капкан ставить, Ната настоящим детективом поработала, многое узнала. А потом ей в голову идея пришла: надо женить на себе Юрку, влезть в семью и изнутри ситуацию изучить. Ночная кукушка дневную перекукует, мужья женам по ночам в кровати многое рассказывают. Шульгин с Наташей практически не был знаком, видел ее всего лишь раз, да и то мельком. Он бы ее и в обычном виде не узнал, но Наташка волосы покрасила, форму бровей изменила, в губы гель вкачала и вообще на себя не похожа стала.

– План удался на все сто процентов, – не сдержал я эмоций, – она сумела-таки женить на себе Шульгина!

Лада судорожно вздрогнула, вновь перекрестилась и, опустив глаза в пол, прошептала:

– Моей вины ни в чем нет, разве только в милиции я про кражу паспорта сообщила. Вот тут нехорошо получилось, соврала. Но без документов жить нельзя, пришлось сказать, будто на улице сумку срезали.



Еле сдерживая нервную дрожь, я помчался к Норе и ухитрился дважды нарушить правила движения. Один раз проскочил на красный свет и не понес наказания, а второй раз, когда свернул под запрещающий знак, услышал противный свист и лишился ста рублей. Неудача не расстроила меня, я попросту не заметил ее и, забыв снять уличные ботинки, вломился в кабинет хозяйки с криком:

– Я знаю все!

Элеонора сняла очки, положила их на стол и кивнула:

– Отлично, Ваня, теперь устраивайся в кресле поудобней и рассказывай. Кто убил Джона Кеннеди?

– При чем тут Кеннеди? – оторопел я.

– Ты же заявил: «Знаю все», вот я и обрадовалась, – без тени улыбки ответила Нора. – У человечества накопилось много вопросов. Кто взял себе псевдоним Вильям Шекспир? Кто скрывался под именем Джек Потрошитель? Кто ранил Ленина отравленными пулями? Кто зарезал царевича Дмитрия? Надеюсь, ты сумеешь рассеять туман.

На меня навалилась усталость, уровень адреналина упал до нормы, мне захотелось пить и есть.

– Лена, – крикнула Нора, усмехаясь, – принеси в кабинет чаю и сэндвичей для Ивана Павловича!

– С макаронами? – всунула голову в комнату прислуга.

– С чем? – изумилась Нора.

– Так с лапшой, – испугалась Ленка, – он такие, говорят, любит.

– Какие? – удивился я.

Ленка выудила из кармана мятый листок.

– Ща! Рецепт прочитаю, ну и почерк, неразборчивый больно. Ага! Кусок белого хлеба, масло, макароны, майонез, тунец, два яйца, сто граммов сметаны, стакан кефира, ветчина и сыру на посыпку. Будете, Иван Павлович?

– Ага, – очумело кивнул я, – ну и ну! Сыру на посыпку! Куда ты собралась сыр натирать? В кефир? В сметану? Или лучше его к тунцу добавить?

– Он сначала сказал «ага», – крикнул из коридора Лева, – я выиграл! «Ага» – это согласие!

– Нет! – возмутилась домработница и, забыв про нас, выскочила из кабинета. – Нет! – долетел издалека ее возмущенный голос. – Он просто так ляпнул.

– «Ага» – значит «да», – не сдавался Лева.

– Давайте еще разок!

– Не фига! Пари не переигрывают, гони монету.

– Фиг тебе! «Ага» не «да».

Я покашлял, Нора потрясла головой, треснула кулаком по столу с такой силой, что из стаканчика веером выскочили ручки, и заорала:

– ЛЕНА!!!

Дверь скрипнула, показалась до неприличия растрепанная голова.

– Ась!

– Чай и хлеб с сыром, – взревела Нора, – а Леву в блендер!

– Куда? – подпрыгнула Ленка.

– Запихни идиота в стакан на кухонном комбайне, включи последнюю скорость и не забудь сыра для посыпки, – пошла в разнос хозяйка.

Ленка ойкнула, исчезла, но через секунду вновь материализовалась в кабинете.

– Вы ж пошутили, – с надеждой спросила она, – про комбайн! И сыру столько нету, чтоб его со всех сторон обтрусить.

Нора застонала и отвернулась к окну, я лучезарно улыбнулся.

– Лена, сделай одолжение, завари чай.

– Одни пакетики осталися! Россыпной закончился.

– Ладно, я не капризен. Пусть будет кулек с трухой, а по поводу Левы – это шутка. Ну сама посуди, разве наш гость влезет в блендер?

– Ну… – закатила глаза идиотка.

– Запросто, – закричал Лева, подслушивавший под дверью, – элементарно! Спорим на триста баксов.

– Прекрати, – обозлился я, – глупее идеи и не придумать. В блендер можно положить пару бананов, ну налить литр молока! Придумай что-то менее идиотское.

– Как не фиг делать! Лева поместится в стакане!

– Лева!

– Триста баксов! По рукам.

– Да, – заорал я, – хорошо! Но деньги сразу! Вперед! Нора, вы готовы стать свидетелем?

Мне очень хотелось проучить негодника. Ладно, у него ненормально развиты суставы, а во рту вставные челюсти, поэтому трюки с облизыванием локтя и укусом себя, родного, за уши он проделал, но объясните мне, коим образом господин Гладилин собрался влезть в пластиковый сосуд?

– Лева поместится в блендере, – торжественно заявил Гладилин, входя в комнату, – вот три американские сотни.

– Я тоже поучаствую, – вдруг оживилась Нора и швырнула на стол купюры.

Я быстро сгонял в спальню, вытряхнул заначку, вернулся к Элеоноре, положил ассигнации в общую кучу и сказал:

– А теперь начинай.

– Еще раз обозначим тему, – потер руки парень, – вы утверждаете: «Лева не залезет в блендер», а я утверждаю обратное: Лева там преспокойно уляжется. Так? По рукам?

Нечто в его словах меня насторожило, но тут Нора кивнула:

– По рукам.

– Йес, – подскочил внучок, – но мне нужно время на подготовку. Кстати, вот диктофон! Я записал наш разговор, а то потом, когда выиграю, вы возмущаться станете. Ну че, начинаю?

– Да, – хором ответили мы.

– Лена, вперед, – велел Лева.

Домработница, словно послушный солдат за сержантом, пошагала из кабинета.

– Как у него это получается, – очнулась Нора, – сама не понимаю, почему попалась на удочку!

– Может, Лева владеет приемами гипноза? – предположил я.

Хозяйка потрясла головой.

– На чем мы остановились?

– Я знаю правду про Ладу!

– Говори! – посерьезнела хозяйка.

Глава 32

– Ну что ж, – сказала Элеонора, когда я закончил пересказывать беседу с подлинной Ладой Ермолаевой, – теперь появились ответы на некоторые вопросы. Ну-ка, Ваня, почему на портсигаре Федора Шульгина выложена бриллиантами буква «А»?

– Вещь досталась ему от отца, – предположил я, – единственная память о покойном родителе. «А» – Альварес. И хоть портсигар дорог, его не продали даже в самую тяжелую минуту, во время болезни Лидии.

– Верно, – согласилась Нора, – нам Федор представился Шульгиным, да и у Юрия он работал под этой фамилией, я проверила. И он специально назвался Шульгиным, давно замечено – люди относятся к однофамильцам как к родственникам.

– А его жена? – удивился я.

Нора хлопнула ладонью по стопке папок.

– Ваня, пока ты носился по городу, я без дела не куковала, работала, засучив рукава. Никакой супруги у него нет, – зачастила Нора, – с «Ладой» они не любовники, а брат с сестрой. Когда «Ладу» обвинили в убийстве, Федя испугался, он знал, что Наташа невиновна, случилось нечто необъяснимое. И куда ему было деваться? Бежать в милицию? Это совершенно невозможно. Они с сестрой являются потенциальными убийцами, затеяли спектакль с целью погубить Юрия. Вот Феденька и пришел к нам, а чтобы мы не удивлялись, почему он так заботится о посторонней бабе, придумал сказочку про супругу, любовницу и телефонные счета. Ну просто цирк!

– А мы поверили, – констатировал я.

– Я все время ощущала дискомфорт, – покачала головой Нора, – теперь понятно, почему «Лада» молчит и по какой причине Федор не носит ей передачи – боится показать свой паспорт! Он не показывал его Юрию, устраиваясь на службу. «Лада» поспособствовала найму «Шульгина», сказала мужу:

– Он служил у моих знакомых, отличный секретарь.

А в сизо работают профессионалы, они ему на слово не поверят. И настоящий документ он использовать не может, вдруг следователь поинтересуется: какой такой Альварес таскает сухари Шульгиной!

Я, Ваня, очень многое поняла! Знаю, как убили Олесю, Машу, Риту и крошку Настеньку. Кстати, ты указал мне правильный путь. Не зря говорят: миром правит случай. Не помоги Иван Павлович милой старушке, заведующей библиотекой, не начнись на улице дождь, не заговори господин Подушкин с бабушкой, выдающей книги, не раздобудь ты информацию о Маше, не сдавшей вовремя литературу… Короче, ключ в книгах.

Я уставился на Нору.

– Да-да, – закивала та, – а сейчас ступай спать. Большой сбор назначен на завтра, на пять часов после обеда.



Утром следующего дня я отсыпался, вылез из-под одеяла в районе обеда и пошел на кухню пить кофе.

– Здоров ты подушку давить, – упрекнул меня Лева, надевая ботинки, – дрыхнешь и дрыхнешь, весь опух, даже глаз не видно!

Почему-то его замечание задело меня, я решил уколоть наглеца и ехидно поинтересовался:

– Лева, что с пари? Когда залезешь в блендер?

Внучок выпрямился.

– Сказал же вчера: надо кое-что купить. Думал, это просто, ан нет, в ближайших магазинах не нашлось, придется поискать. Кстати, мы время не ограничили! Дату исполнения пари не называли, я могу готовиться сколько хочу.

– Понятно, – ухмыльнулся я, – принцип Хаджи Насреддина. Он, помнится, подрядился у падишаха научить осла петь песни и тоже время не обозначил, рассуждал просто: буду делать вид, что занимаюсь вокалом. А там, глядишь, ситуация сама собой разрулится. То ли ишак подохнет, то ли падишах умрет.

Лева открыл дверь на лестницу, я, продолжая смеяться, двинулся за кофе.

– Ваня, – прозвучало за спиной.

Я обернулся.

– Слушаю.

– Сегодня вечером, самое позднее завтра, Лева влезет в блендер!

– Ой-ой, не пугай меня! Неужели ты получил стопроцентно верные сведения о глобальной мировой катастрофе, – захохотал я, – в землю врежется астероид, и все население погибнет! Некому будет отметить: Лев Гладилин свалял дурака!

Дверь захлопнулась, я в распрекрасном настроении позавтракал, лег в спальне на диван с намерением почитать книгу, но неожиданно попал в мягкие лапы Морфея.

– Вставай! – заорали над ухом.

Я подскочил и чуть не свалился с дивана – посреди комнаты возвышалась Ленка.

– Похоже, вы, Иван Палыч, сон-травы обпилися, – укоризненно сказала она, – зову, зову, глаз не продираете! Все в сборе, вас одного поджидают!

– Кто? Где? – забубнил я, сбрасывая остатки дурмана.

– А в хозяйкином кабинете, – сообщила домработница, – мне туда велено чаю подать.

Следующие пять минут я судорожно приводил себя в порядок, а потом, двумя прыжками преодолев коридор, влетел в рабочую комнату хозяйки.

– Знакомьтесь, Евгений Константинович, – тут же заявила Нора, – спящий принц, по совместительству мой секретарь Иван Павлович Подушкин. Подходящая фамилия для человека, способного сутки провести в сладких грезах.

Молодой мужчина, сидевший в кресле у письменного стола, встал и протянул мне руку.

– Можно просто Женя, – сказал он.

– Иван, – кивнул я и услышал легкое покашливание.

Я повернулся на звук.

– Макс! Какими судьбами! – обрадовался я.

– Женю привез, – ответил Воронов, – он мой коллега, работает по делу Шульгина.

– Ну, процедуру знакомства можно считать состоявшейся, – в нетерпении забарабанила пальцами по столу Нора, – давайте работать. Предлагаю повестку дня: я рассказываю о своих заключениях, и мы сравниваем их с вашими! Начинаю!

Я постарался сохранить серьезное выражение на лице. Нора в своем репертуаре: желает быть первой во всем, она даже в костер прыгнет вне очереди.

– Жил на свете Юрий Шульгин, – тоном сказительницы завела Нора, – не богатый, но и не нищий, так, середнячок. Имел маму, брата, невестку, преподавал в институте и, в принципе, был доволен жизнью. Вот только денег нашему Юрочке катастрофически не хватало, он бы смирился с постоянной пустотой в кошельке, но его мама, Ася Михайловна, без конца пинала сына и зудела:

– Посмотри вокруг, люди миллионами ворочают, а ты!

Спорить с агрессивной Асей Михайловной в семье не решались, мать могла распустить руки, отвесить пощечину. К Николаю Ася Михайловна не приматывалась, просто не видела в этом смысла, младший сын напоминал фигуру из пластилина: пнешь такую – останется вмятина, погладишь руками – дыра заделается, но сам по себе он не вернет былую форму. Жена Николаше попалась ему под стать, невестка была порабощена свекровью, служила в доме домработницей, носилась на цыпочках от плиты к мусорному ведру, словом, никаких подвигов от этой пары Ася Михайловна не ждала. Но Юрий! Он был намного симпатичнее брата, мог легко завязать отношения с женщиной, понравиться ей и частенько приводил домой подруг.

Ася Михайловна бдительно следила за старшим сыном. Мать понимала: он не способен сделать карьерный рывок, да и зачем? Ну напишет докторскую диссертацию, станет в конце жизни заведующим кафедрой, но богатства занятия наукой не принесут. Оставалось одно: удачно женить «мальчика», а того, как назло, тянуло к голодранкам, молоденьким дурам без роду и племени, провинциалкам, мечтавшим о столичной прописке.

Ася Михайловна сразу сделала стойку, узнав о новой ученице Юрия, богатой женщине Рите Альварес.

– Это твой шанс, – ультимативно заявила маменька, – изволь окрутить мадам.

Юра попытался отбиться.

– У нее ребенок. А среди сотрудников ее фирмы ходят слухи, что Рита подцепила Эдуарда на панели.

– Ерунда, – отмела все аргументы Ася Михайловна, – мы прозябаем в нищете, ты обязан постараться.

Шульгин пошел на поводу у матери, к слову сказать, он и сам хотел пожить богатым человеком, надоело носиться по ученикам.

Юрий нравился женщинам, кроме приятной внешности он обладал умением красиво ухаживать. Рита быстро попалась на крючок.

Ася Михайловна, глубоко запрятав властность, начала «окучивать» невестку, Николаше и Свете приказала с полуслова исполнять все желания Риты, Настеньке разрешили носиться с криками по комнатам. Даже когда шаловливая девочка открыла клетку и любимая канарейка Аси Михайловны, вылетев во двор, стала жертвой бродячего кота, «бабушка» не показала негодования.

– Озорница, – погрозила она Настене пальцем, – дай поцелую безобразницу!

Некоторые ожидания свекрови сбылись сразу – семья перебралась в шикарную квартиру, перестала экономить на питании, Николаша со Светой поехали в Париж, сама Ася Михайловна подлечила печень в Карловых Варах. Вот только переписывать фирму на мужа Рита не спешила, а свекрови стал жать костюмчик любящей мамочки, и она очень боялась сорваться. Больше всего Асе Михайловне хотелось схватить Риту за волосы и, выдирая пряди, орать:

– Отдавай деньги и катись вон!

Невестка раздражала ее до мигрени, запах ее духов вызывал аллергию, шуршание юбки – нервный тик, а при виде Насти «бабулю» тошнило. Следовало как можно быстрее разобраться с Ритой. И тут помог случай! У молодой женщины заболел живот, врач заподозрил аппендицит и велел везти Маргариту в больницу.

– Асенька Михайловна, – слабым голосом попросила невестка, – если со мной чего случится, документы в шкафу.

– Ой, не говори глупостей, детонька, – сладко завела «мамуля».

– Всякое бывает, – лепетала Рита, – главное, опекунские бумаги.

– Какие? – напряглась свекровь.

– Настины, – прошептала невестка и потеряла сознание.

Не успел белый автомобиль с красным крестом отъехать от подъезда, как Ася Михайловна кинулась к гардеробу.

Изучив содержимое папки, она не спала всю ночь, а потом, сбегав к адвокату и узнав, что человек, удочеривший девочку, уравнивается в правах с кровными родственниками, испытала прилив необыкновенной энергии. Участь Риты и Насти была решена: им предстояло умереть. Первой следовало убрать Маргариту, а уж потом Настеньку. Юрий становился наследником дочери. Отчего-то люди никогда не задумываются над очевидной ситуацией, да, дети получают имущество родителей, но ребенок может быть богат, и он способен скончаться в раннем возрасте, тогда его деньги перекочевывают к маме и папе.

– Она убила их! – воскликнул я.

– Ну да, – кивнула Нора, – без особой жалости, даже с радостью. Рита и Настя были всего лишь ступенями на пути к богатству. Эдуард хотел облегчить дочери жизнь, побоялся сделать наследницей Риту, решил, пусть лучше мать просит у дочери копеечку, а не наоборот, и тем самым погубил Настю. Ася Михайловна не маньяк, сам процесс физического устранения жертв не принес ей никакого удовольствия, лишние трупы ей были не нужны. Не обладай Настя состоянием, осталась бы жива, уехала б в детдом, а так пришлось лишить ребенка жизни. Ася Михайловна была хитра и крайне осторожна, убийство Риты она спланировала тщательно, отмела сразу всякие ДТП, падение из окна и самоубийство. Дело следовало обставить так, чтобы комар носа не подточил. И в конце концов Асе Михайловне повезло – она вышла на фирму «Солнечное танго», где работала Татьяна Карловна Олежко.

– Она тут при чем? – изумился я.

– Кто подсказал Асе Михайловне адрес фирмы? – ожил Максим.

– Она говорит, что это чистая случайность, – вздохнул Евгений, – якобы отправилась с Настей в детскую поликлинику и невольно подслушала откровенный разговор двух женщин, одной из которых была Татьяна Карловна, обещавшая собеседнице устранение ребенка нетрадиционным путем.

– Не верится мне в подобный поворот сюжета, – вздохнул Воронов, – думаю, их свели специально.

– Пока я не готов в деталях осветить проблему, – сказал Евгений, – но для нас главное – не кто привел Асю Михайловну к Татьяне Карловне, нам важно другое: они познакомились, договорились и начали действовать сообща.

– При чем тут Олежко? – твердил я.

– Эх, Ваня, Ваня, – вздохнула Нора, – смотри, какая закономерность интересная. Олеся умерла с телефоном в руке, Маша тоже перед смертью с кем-то говорила, ей звонили из телефона-автомата.

– Мы знаем, она общалась с Галей! – сказал я.

– Нет, – живо возразил Евгений, – вернее, да, Галя звонила Маше, но потом девушке еще кто-то сделал звонок, этот неизвестный воспользовался автоматом, установленным в людном универмаге.

– Замечательно, – скривился я, – вот только каким образом можно лишить человека жизни при помощи трубки? Выстрелить из нее? Капнуть ядом? Вам самим не смешно?

Нора закурила папиросу.

– Вот тебе еще информация к размышлению. Татьяна Карловна работает няней в агентстве. Почему не под своей фамилией?

– Ну это просто! Стесняется малопрестижной работы.

– Мы подняли кое-какие документы, и выяснилась странная закономерность, – сказал Евгений, – Татьяна Карловна нанялась к бизнесмену Рогачеву, у того был восьмилетний сын от первого брака и новая жена-красавица. Через три месяца ребенок умер от инсульта. Рогачевы тут же уехали за границу, где проживают и поныне. После столь печального факта, как кончина малыша, агентство должно было уволить няню, внести ее в черный список.

– Мальчик погиб от болезни, а не от недосмотра, – возразил я.

– Верно, – согласилась Нора, – но фирмы пекутся о добром имени и предпочитают более не связываться с «неблагонадежными» служащими.

Однако в случае с Татьяной Карловной карательных санкций не последовало, она поступила в новое место, но уже под другим именем. Ее пригласила богатая бизнесвумен Майя Порывай, у той была дочь-школьница, которая принесла в подоле младенца. Майя ребеночка в роддоме не оставила, тринадцатилетку отправили учиться от греха подальше в закрытый колледж за границу, а к внучке приставила Татьяну Карловну. Через три месяца крошка скончалась от инсульта. Интересно?

– Очень, – кивнул я, – а что же сказал патологоанатом?

– Много правильных слов, – с сарказмом ответил Евгений, – беременность протекала в экстремальных условиях, девочка прятала от всех живот, утягивала его, в результате голова плода пострадала. Внешне ребенок выглядел нормально, но под черепную коробку-то не заглянуть, вот и случился инсульт. Мораль: не заводите детей в школьном возрасте.

– Татьяну Карловну опять оставили на работе, – протянула Нора, – не стану тебя утомлять. Милая няня устраивалась на службу под разными именами и через три, максимум четыре месяца ее подопечные уходили в мир иной от инсульта, следствие ни разу не затевалось. Все дети были из обеспеченных семей, их не били, не морили голодом, наоборот, ребятишки имели все, о чем можно мечтать, включая ласковую нянюшку.

Настя Альварес тоже оказалась в руках тетушки.

– Как же она убивала несчастных малышей, – ахнул я, – чем? Лекарствами?

Евгений и Нора переглянулись.

– Говорите, пожалуйста, – взмолился я.

Следователь потянулся к пепельнице.

– Можно? – спросил он у Норы.

– Валяй, – кивнула хозяйка, – объясни Ване все по порядку.

– Кто по профессии Татьяна Карловна? – повернулся ко мне Женя.

– Бывшая певица, после замужества увлеклась народным творчеством, ездила по деревням, собирала напевы, частушки. Но теперь я понимаю – это ложь, отмазка для Ангелины Степановны, свекрови. Татьяна Карловна не хотела сообщать той о своей службе в агентстве, но как объяснить длительные, на несколько месяцев отлучки? Вот и нашелся замечательный предлог – очередная экспедиция за фольклором. Так?

– Не совсем, – поморщился Евгений.

– Татьяна Карловна на самом деле увлекалась народным творчеством, много ездила, записывала всякие песни: свадебные, величальные, плакательные. Особняком среди них стоят заговоры. В каждой деревне раньше непременно жила старушка, к которой селяне бежали исцелиться от болезни. Бабушки умели многое: пошепчут над грыжей – и нет ее, исполнят некий напев, – и зубная боль отступит, от ласковой мелодии придет сон, да такой крепкий, что операцию сделать можно без обезболивания. До ближайшего города – сто километров, по весенней распутице завязнет и телега, и автомобиль в непролазной грязи, одна надежда на бабулю-шептуху. Берегли этих старушек односельчане пуще самых любимых родственников, всем миром кормили их, потому что денег те от людей не брали. От продуктов, свечей, газет, короче, любых подарков не отказывались, но на купюры даже не смотрели.

Советская власть отчаянно боролась, как говорили в те времена, с «мракобесием», но хорошо известны случаи, когда большие партийные бонзы, от которых отказались врачи, ехали к такой бабуле с просьбой о помощи – и ведь выздоравливали!

А еще старушки могли помочь бесплодной паре обрести ребенка и избавить девушку от последствий греховной связи, но этим занимались не все.

И уж совсем редко находились особые знахарки, в народе их называли «нянечки», пугали ими непослушных малышей.

– Ох, гляди, неслух, позову нянечку, она тебя живо к лавке прикует, – говорила иногда в сердцах мать и тут же кидалась к иконе, отмаливать грех.

С одной из таких «нянечек» и столкнулась Татьяна Карловна, когда у нее заболел Валентин.

– Что-то я припоминаю! – воскликнул я, – Ангелина Степановна говорила про знахарку, которая поставила ее внука на ноги.

– Вот-вот, – закивал Евгений, – это и была «нянечка», знаешь, на чем они специализировались?

– Нет, – ответил я.

– Знали и читали особые, смертные, наговоры, – подхватила Нора, – не всякий ребенок в семье подарок, иногда малыш докука, лишний рот, у матери рука не поднимается его придушить, а тут «нянечка» споет свою колыбельную, и несут гробик на погост.

– Бред сумасшедшего, – не выдержал я. – Ничего глупее не слышал.

– Ох, Ваня, – вздохнула Нора, – серьезные ученые о таких казусах писали. Татьяна Карловна сумела подружиться со знахаркой, и та сообщила ей тексты напевов. Олежко не думала использовать их на практике, записала из исследовательского интереса, но потом увидела, как ее любимая Ангелина Степановна «лабает» в метро на скрипке, исполняет «Мурку», и поклялась заработать денег для семьи. Сейчас Татьяна Карловна молчит, не говорит, кто привел ее в агентство, но это скоро выяснится. Впрочем, к нашему делу данная информация не относится. Для нас важно иное: мадам Олежко заговаривала детей на смерть, а Настя стала ее очередной жертвой.

– Что-то мне тут не нравится, – признался я, – простите, это по-идиотски звучит!

Евгений взглянул на Макса, тот встал, прошелся по комнате и сказал:

– Давайте подведем промежуточный итог.

Глава 33

– Итак, что мы имеем на данном этапе? – говорил Макс, шагая взад-вперед по кабинету. – Ася Михайловна и Юрий хотят денег, ради них они убивают Риту и крохотную Настю, старший сын Шульгиной получает наследство. Но сестра и брат Риты не верят в естественность ее смерти, Наташа во что бы то ни стало желает выяснить правду и начинает решительно действовать. Ната придумывает план: она сделает все возможное и невозможное, чтобы стать женой Юрия, проникнет в дом, подружится с матерью Шульгина, его братом, невесткой и раскопает правду, отомстит за Риту. Федор попытался отговорить от безумной затеи сестру, но та категорично заявила:

– Значит, ты жил в свое время на деньги, которые Рита, подкладываясь под Эдика, зарабатывала, и ничего, тебя это не коробило. И потом, когда она состояние получила, кто тебе машину купил? Гад ты, Федька.

– Разве я отказываюсь, – мигом дал задний ход брат, – просто дело может затянуться.

– Ничего, – «утешила» его Ната, – нам торопиться некуда, я отомщу за сестру и племянницу, их точно убили.

План удался, но не до конца. Юрий влюбился в Наташу, но вот Ася Михайловна не испытывала к невестке никаких симпатий. Свекровь попыталась ее шпынять, но Юрий неожиданно встал на сторону супруги.

– Мама, – сказал он, – оставь нас в покое.

– Она тебе не пара, – отрезала Ася Михайловна, – я видела, как она тайком в столе роется, бумажки перебирает, чего ищет?

– Оставь нас в покое, – повторил Юра, – кстати, все деньги мои, помни об этом.

Ася Михайловна захлебнулась от злобы, но язык прикусила, а Юра сказал жене:

– Не обращай внимания на мать, если она не перестанет придираться, я куплю нам отдельную квартиру.

Вполне обычный разговор имел далеко идущие последствия. Наташа, до сих пор испытывавшая по отношению к Юрию лишь ненависть, ощутила нечто вроде благодарности, а свекровь принялась следить за невесткой неотступно. Наташа поняла, что за ней бдит «недремлющее око», и испугалась. Как вести поиски, если за спиной постоянно маячит Ася Михайловна? Возьмет Ната телефонную книжку, тут же свекровь с вопросом:

– Чей номерок ищем?

Заглянет Наташа в шкаф, где хранятся документы умершей Настеньки, мигом Ася Михайловна спрашивает:

– Зачем роешься?

Едва Наташа разговорит жену Николая, свекровь из гостиной орет:

– Светка, займись делом! Приготовь ужин, хватит трепаться.

Шаг вправо, шаг влево – означает расстрел. Наташа приуныла, да еще Юрий начал постоянно говорить о переезде, но ей хотелось остаться в старой квартире. Ната наивно надеялась найти там спрятанные улики. Едва выйдя замуж, она даже подбила супруга сделать ремонт, но обнаружить что-то, свидетельствующее об убийстве сестры и племянницы, пока не удавалось. Зато, неожиданно для себя, Наташа стала испытывать к Юре теплые чувства, подумала: «Наверное, он ни при чем. Это Ася Михайловна, ведьма треклятая, запланировала смерть Риты и Настеньки». Подумала и испугалась – похоже, она влюбляется в Юру. Чтобы продолжить начатое дело, Наташа пристроила Федора в секретари к Юре. Шульгин давно искал личного помощника, но ему никак не попадалась нужная кандидатура. А вот Федя пришелся ко двору, в особенности понравилось Юре, что они однофамильцы. Наташа могла гордиться собой, придуманный ею ход сработал. У Аси Михайловны Федя никаких вопросов не вызывал, секретарю положено рыться в бумагах и наводить порядок в документах.

Потом у Юрия случился инсульт, не обширный, речь и движения сохранились, но он очень испугался и написал завещание. Федор ездил вместе с хозяином в адвокатскую контору и вернулся в отличном настроении.

– Знаешь, кому Юрка все завещал? – шепнул он Наташе. – Тебе! Если умрет, классно получится!