– Да ладно, это же машина, она подчиняется приказам…

– Или программе.

– Давай проверим.

– Ничего проверять не будем! Вернётся командир, он и решит.

– Вот же вы ретрограды!

– Уж какие есть, – усмехнулся Редошкин. Подумав, связался с Карапетяном: – Егор Левонович, Сумасход по идее должен знать назначение техники на базе, особенно что касается защитных систем и оружия. Можете выяснить, каковы функции у роботов, похожих на трицератопсов?

– Попробую, – ответил физик.

– Пока он будет пытать комп, могу показать, что я обнаружил на дне Крепости, – предложил Костя.

– В другой раз.

– Да это рядом с отсеком, из которого пробита шахта в нижний лес.

– Хорошо, веди.

Спустились на самый нижний горизонт цитадели, и ботаник завёл спутника в тупик коридорчика, в стене которого зиял оставшийся открытым проём двери.

Отсек был освещён всего одним пятном плесени за дверью, но это не мешало разглядеть ряды штабелей каких-то продолговатых стержней, похожих на колотые дрова. Длина каждого «полена» достигала метра, они были ромбическими в сечении, толщиной сантиметров двадцать, и выглядели так, будто обросли сантиметровым слоем серо-жёлтого мха.

Редошкин дотянулся до верха ближайшей поленницы, снял одно полено, взвесил в руках, уловив тихий бульк. Оно весило не меньше восьми килограммов и, казалось, содержало внутри какую-то жидкость.

– Может, это винный склад?

– Ага, я тоже так подумал, – развеселился Костя. – Сначала решил – дрова, потом – что это торфяные бруски. А внутри булькает.

– Коньяк.

Костя прыснул.

– Ну, не коньяк, спирт, к примеру. Пойдём, покажу. – Он сопроводил сержанта к самой дальней шеренге поленниц и показал на пол. – Вот, любуйся.

Редошкин включил нашлемный фонарь.

Луч света выхватил из сумрака выпуклое пятно бордового цвета, похожее на вскипевшую поросль лишайника.

Редошкин нагнулся, разглядывая валявшееся полено рядом – пустой футляр, напоминавший мохнатый тубус и одновременно гниющее мясо с наростом «лишайника».

– Что за хрень?

– Вылилось точно как коньяк – жидкая струя, а на полу вскипело и застыло, превратившись в лишайник.

– Ну, и что это такое, по-твоему?

– С виду – какой-то питательный раствор. Может, Демоны с его помощью поддерживали тонус организма. С другой стороны, это могут быть запасы демонской крови или в крайнем случае – плазма крови. Но у меня возникла идея поинтересней.

– Колись. – Редошкин попытался водрузить «полено» на верх штабеля.

– Сперма.

Сержант едва не выронил «полено».

– Что?! Какая ещё сперма?!

– Демонская, конечно, – пожал плечами молодой человек. – Почему нет? Пусть не сперма, а семенная жидкость или зародышевая плазма для воспроизводства Демонов. Если уж люди подошли вплотную к клонированию животных, то наши предки тоже могли владеть такими технологиями.

– Зашквар! – оценил идею ботаника Редошкин.

– Понравилось? – хихикнул Костя.

– Аж до печёнок! – Редошкин связался с Карапетяном: – Егор Левонович, есть новости?

– Минуту, – попросил физик.

– Ладно, пошли отсюда.

Редошкин и Костя вернулись к Мерадзе, сидевшему на гробе с флягой в руке.

– Что нашли? – спросил он.

– Склад спермы Демонов, – сказал Редошкин со смешком.

Мерадзе поперхнулся.

– Да ладно!

– Правда-правда, – покивал Костя. – Я ещё не совсем уверен, что Сумасход может знать точно и подтвердить гипотезу.

– Георгий Константинович, – гулко заговорили стены коридора, – ваш трицератопс и в самом деле боевой модуль. Сумасход выдал картинку его применения: выстрел из трёхствольной пушки создаёт канал диаметром в пару метров на расстоянии до километра, если не больше, в котором распадается материя. Думаю, принцип тот же самый, что и у системы дезинтеграции, которая уничтожила десант «летучих мышей».

– Трицератопс заряжен?

– Не слышу, говорите по рации.

Редошкин включил рацию, повторил вопрос.

– Скорее всего, не заряжен, – буркнул Мерадзе. – Обычно боеприпасы возят и хранят отдельно.

– Вот гад, – огорчился Костя.

– Сумасход не знает, – сообщил Егор Левонович через минуту.

– Спросите его, где находятся боеприпасы для трицератопса.

– Вообще-то они должны быть там же, где и сами роботы, – сказал Мерадзе. – В тех же контейнерах или на крайняк в шкафах арсенала.

– Пойду поищу! – сорвался с места Костя.

– Найдёшь – сам не пытайся заряжать, а тем более испытывать! – крикнул ему вслед Редошкин.

– Сумасход запрашивает код доступа, – проговорил Карапетян извиняющимся тоном. – Уже не первый раз.

– Но ведь мы как-то обходили эту конспирологию?

– Только благодаря глюкам Сумасхода.

– Ну и чёрт с ним! Если удастся раскопать инфу о кодах – сообщите.

– Что будем делать? – Мерадзе встал и пристегнул флягу к поясу «ратника».

– Домонтируем наш дзот.

– Нет, я имею в виду, если полезут «нетопыри».

– Будем драться.

– Даже если командир не вернётся?

– Белены объелся? – хмыкнул сержант, бросил взгляд на флягу. – Или не воду пьёшь? Когда-нибудь было такое, чтобы командир не выполнил обещанного?

– Ну, мы всё-таки зависим, – смутился Мерадзе, – от всяких Демонов и запасов их оружия.

– Альтернативы нет. Давай займёмся делом.

Какое-то время они возились с «баррикадой», завершая формирование фронтальной зоны поражения, понаблюдали за шахтой, уходящей в тёмные глубины многослойного мира Большого Леса, с одной мыслью: чтобы Максим вернулся цел и невредим.

Настало время обеда.

Вместе в столовой собираться не стали. Прыткий Костя сбегал в жилую зону и принёс каждому по банке местных консервов и по одной пластиковой упаковке тушёной говядины, поэтому трапезничали каждый на своём рабочем месте, считая их таковыми на время работы.

– Говядины осталось всего четыре упаковки, – сообщил ботаник, задержавшийся у спецназовцев.

– Поберечь бы надо, – сказал Редошкин. – Командир вернётся голодный.

– Вика тоже, – добавил Костя. – Как вы думаете, найдёт он Точилина?

– Найдёт, – уверенно заявил Мерадзе. – Любовь – штука сильная, а Лес на нашей стороне, подскажет, где искать.

– Жалко, что самолёт нельзя провести к шахте по коридорам, – сказал Мерадзе. – Командиру было бы легче искать «дирижабль».

– Жалко, что мы не успели снять со звездолёта ещё один байк, – проворчал Редошкин.

– Интересно, какая сволочь его взорвала? И зачем?

– Зачем – понятно, чёрный лес понимает, что если мы завладеем древним оружием, справиться с нами ему будет сложнее. А вот кого он послал – вопрос.

– Конечно, «летучих мышей», – уверенно заявил Костя, успевший умять свой паёк. Он то и дело исчезал в соседнем отсеке с «дровами» и возвращался с новыми рассуждениями о природе Демонов и способах их размножения. Вот и сейчас, выпалив своё утверждение, он принялся разглагольствовать о том, не откладывали ли Демоны яйца, как земные динозавры и страусы, и говорил бы долго, если бы не помешал гул, прилетевший откуда-то раскатом коло- кола.

Мужчины замерли, вслушиваясь в затихающее подземное ворчание.

– Лес? – неуверенно предположил Мерадзе.

– Больше некому, – кивнул Редошкин.

– О чём предупреждает на этот раз?

Редошкин включил шлемную рацию:

– Егор Левонович, наш дрон ещё летает над кратером?

– Так точно, Георгий Константинович.

– Поднимите его повыше, осмотрите горизонт.

– Думаешь, Лес заметил гостей? – спросил лейтенант.

– В любом случае надо быть начеку.

– Можем поднять самолёт и сделать разведрейд.

– Подожди.

Карапетян ответил через несколько минут:

– В пределах видимости беспилотника никого нет, Георгий Константинович.

– Гул слышали?

– Так точно, Лес подал сигнал, но что он означает, неясно.

– Мы сейчас сделаем вылазку на самолёте, откроете нам выход? Будьте на связи.

– Хорошо.

– А мне что делать? – спросил Костя. – Или я тоже с вами полечу?

– Останешься в Крепости, поохраняешь Егора Левоновича, если придётся.

– Слушаюсь, товарищ сержант!

Разбежались по отсекам.

Так как самолёт был уже подготовлен для полёта, тратить время на погрузку оружия не пришлось.

Карапетян открыл верхний люк, и «демонский суперджет» вырвался из подземелья в небо, как стратегическая ракета, разве что совершенно беззвучно.

Поднялись на километр, сделали круг над кратером, потом второй, третий, постепенно удаляясь от Крепости, и на дальности примерно в полсотни километров заметили в лесу какое-то движение.

– Жора, слева на два часа! – воскликнул Мерадзе.

Редошкин повернул аппарат, увеличил скорость, и спустя минуту они увидели сначала низко летящий над лесом колышущийся шар шмелей, а потом колонну ползущих между деревьями «носорогопауков» численностью в три с лишним десятка экземпляров.

– …дь! – выдохнул Мерадзе. – Откуда выползли эти твари?! Неужто из центра обороны?!

Редошкин, направив на шмелиный рой (не меньше тысячи, однако! где и кто их выращивает?! чёрный лес наладил производство?!) правое колечко прицельной системы, светящееся перед глазами, с сожалением расслабился. Самолёт обладал отличным оружейным комплексом, но стрелять мог только при наличии в кабине сразу троих операторов, одним из которых должна была быть женщина.

– Как думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Крепости?

– Судя по небольшой скорости – часа два.

– Поворачиваем!

– Если командир к этому моменту не вернётся…

– Заткнись!

Мерадзе умолк, понимая, что нет смысла высказывать сомнения в позитивном развитии событий. И так было ясно, что защитников Крепости ожидает бой…

Глава 17

Элеватор

О том, что он зря ввязался в авантюру с похищением Вероники, Точилин понял, когда «дирижабль» вылетел из шахты в нижний лес и наткнулся на стаю собравшихся нырнуть в неё «летучих мышей» и рой шмелей. По возникшей паузе в движении стаи, насчитывающей два десятка особей, можно было понять, что «мыши» и проводники стаи не ожидали встретить аппарат, что позволило пилоту увернуться от столкновения с передовым «нетопырем» и дать дёру.

Но роботы Демонов, перешедшие теперь на службу чёрному лесу, не простили человеку такой наглости и припустили следом, что заставило лейтенанта увеличить скорость «дирижабля» до предела, уворачиваться от выстрелов огненными сетками и мчаться вслепую, в ночном сумраке (в нижнем лесу всё ещё царила ночь), в неизвестном направлении до тех пор, пока «нетопыри» не отстали и не затерялись за кормой «дирижабля» на фоне лесных крон.

Пленница не мешала, оцепенев в кресле одного из шести операторов экипажа «дирижабля», так и не нацепив рога управления. Ни на один вопрос Точилина она не ответила, чем ещё больше настроила лейтенант против себя, так что он даже подумал, не высадить ли её в лесу и улететь от Крепости как можно дальше, чтобы его не нашли ни роботы чёрного леса, ни майор Ребров со своими солдатиками.

Мысль мелькнула и растаяла дымком, потому что впереди за распахнувшейся цепью «мангров» он увидел геометрически правильный контур и затормозил.

Несколько секунд понадобилось на изучение объекта, пока Точилин не понял, что видит ступенчатую пирамиду, застывшую посреди песчаной плеши в окружении папоротниковых зарослей. В Большом Лесу таких сооружений лейтенант не встречал, поэтому задумался, не спрятаться ли под пологом папоротников и переждать, пока преследователи не уберутся подальше.

Однако осуществить задуманное ему не дали.

Только аппарат начал снижение к вершине пирамиды в поисках укромного уголка, как в чёрной массе блоков и папоротниковых крон зашевелились смутно видимые тени, и перед «дирижаблем» возникла крылатая фигура, сверкнувшая изумрудной нитью не то лазера, не то узкополосного фонаря.

– Нетопырь! – охнул Точилин, облившись холодным потом.

Рука сама потянулась за оружием.

Вспомнив, что он не в кабине вертолёта, имеющего пушки, пулемёты и ракеты, бросил «дирижабль» в разворот и погнал его прочь, надеясь, что «демонский» летающий робот не сможет догнать «демонский» же летательный аппарат.

Ночи в мире Большого Леса называть ночами в полном смысле этого слова можно было разве что с натяжкой, так как светило не скрывалось за горбом планеты, как земное солнце, а просто уходило к «западному» горизонту на десятки тысяч километров, всё время держась на одной и той же высоте. Поэтому полный мрак здесь никогда не наступал, что в верхнем лесу, что в нижнем. Однако видимость в наступившем сумраке ухудшилась настолько, что, во-первых, Точилин потерял из виду преследователя, хотя и не снизил скорости, постоянно при этом маневрируя, а во-вторых, не заметил изменения рельефа и угодил в торчащий вертикально шест, оказавшийся безлистной вершиной засохшей «сосны», не успев отвернуть.

Это произошло примерно в полусотне километров от пирамиды, служившей, очевидно, прибежищем роботов. К счастью, «дирижабль» летел низко над кронами деревьев, и пологое падение с высоты двухсот метров не стало фатальным. Аппарат миновал крепь многоходульных «баньянов» и завис над поляной в окружении «фикусов» и «сосен».

От удара и толчка оба слетели со своих гнездообразных сидений – и пилот, и пассажирка. Но Точилин был готов к экстриму, находясь в состоянии нервного возбуждения, и быстро устроился у терминала управления, даже не взглянув на ворочавшуюся на полу кабины Веронику. Нацепив свалившиеся с головы антенны связи с компьютером «дирижабля», лейтенант оглядел местность, куда их вынесла сила столкновения, прослушал доклад компьютера (ничего в нём не поняв), хотел было подвинуть аппарат к лесу и увидел в центре поляны знакомые очертания «птичьего глаза». Судьба оказалась к нему благосклонна, предложив путь спасения, о котором он и не мечтал: ДТП случилось как нельзя более к месту, потому что «дирижабль» был повреждён, но не разбился, и его отнесло прямо к устью шахты, по идее соединявшей нижний и верхний леса.

Подумав об этом, Точилин выговорил непослушными губами: «Давай, скотина!» – и направил «баллон» в чёрный зрачок глаза, не задумываясь о последствиях этого шага. Главное было скрыться от преследователя, а шахта показалась идеальным средством для бегства, так как должна была вывести беглецов в верхний лес, давший приют попаданцам.

Дважды царапнув стены шахты корпусом, «дирижабль» в полной темноте проскочил гравипаузу, создающую невесомость, и спустя четверть часа после нырка в «зрачок глаза» вылетел из шахты в тусклый не то рассвет, не то закат, не то ночной сумрак, хотя Точилин ожидал, что будет светлее: бежали они из Крепости днём, а с момента бегства прошло по его внутренним оценкам не больше часа времени.

Подняв аппарат над устьем шахты, Точилин остановил «дирижабль» и сам застыл в немом изумлении.

Лес в данном районе присутствовал, но представлял собой скорее классическую саванну, так как деревья стояли редко, образуя зеленоватые, жёлтые и коричнево-синие массивы высотой – опять-таки по ощущениям – до полукилометра. Всё пространство равнины между ними поросло желтовато-серой травой и мелким кустарником, что в точности соответствовало понятию «саванна», известному каждому землянину. Не хватало лишь объедающих листву деревьев жирафов, стад буйволов, мелкого зверья вроде шакалов и семейств львов, для которых такой ландшафт являлся привычным для жизни.

Небо этого уголка природы поразило Точилина не меньше, чем бесконечная саванна. Цвета старого асфальта, оно сгущалось над головой в серый туманный слой и грозило пролиться дождём, хотя ни о каких-то отдельных тучах и сгущениях облаков речь не шла. Просто небосвод казался зависшим над землёй океаном жидкого тумана, заставляя человека ждать потопа.

– Ни фигасе! – пробурчал он, опомнившись. – Не хочешь посмотреть?

Вероника, наконец устроившаяся на сиденье, не ответила.

– Посмотри! – оскалился он, бросив на девушку недобрый взгляд.

Поколебавшись, она нацепила рога управления, посидела с минуту, молча разглядывая пейзаж.

– Ну, как тебе сюрприз? – поинтересовался Точилин таким тоном, будто ждал одобрения спутницы.

Она не ответила.

– Что молчишь? Язык проглотила?

– Верни меня обратно! – холодно ответила девушка.

– Щас, только зубы почищу, – пренебрежительно фыркнул лейтенант. – Где мы оказались, по-твоему?

– Не знаю. Я требую немедленно…

– Замолчи! – рявкнул он. – Нам нельзя возвращаться, там летают «нетопыри»! Хочешь превратиться в мясной фарш? Твоя красота им до лампочки! Скажи лучше спасибо, что я тебя спас!

– Ты затащил меня в кабину насильно!

– Для твоей же пользы. На фиг тебе сдался этот тупой старик? Только и умеет командовать: смирно! налево! шагом марш!

– Это неправда…

– Ты ему не пара, неужели не поняла? А у меня папаша генерал, и я стану! Представляешь перспективу?

Точилин не удержался от смешка.

– Надеюсь, ты понимаешь разницу между майоршей и генеральшей?

– Мне не важно, кто он и кем станет… и я не хочу быть генеральшей!

– Ну и дура! Ладно, ты ещё убедишься в том, что генеральшей быть лучше, чем майоршей. Давай-ка посмотрим, куда нас занесло. Не понимаю, в чём причина. Шахта должна была вывести нас в Большой Лес, а оказались мы в саванне. Что за фигня?

«Дирижабль» крутанулся вокруг оси, начал подниматься к свинцово-серому океану «жидкого» тумана.

Горизонт распахнулся во всю ширь, открывая взору и в самом деле бесконечную саванну, неизвестно каким образом заменившую такой же бесконечный Большой Лес.

– Вот чёрт, и посоветоваться не с кем!

– Немедленно возвращайся!

– Что ты заладила как попугай?! – разозлился пилот. – Никакой Макс тебе не поможет! Бросай старика, у него одна извилина и та от кепки!

«Дирижабль» двинулся к ближайшему дереву, выраставшему по мере приближения в зеленовато-жёлтый мохнатый утёс высотой двести и диаметром в сто с лишним метров.

– Ничего себе кустик… – Точилин не закончил, заметив, что ствол дерева за массой спутанных ветвей, покрытых серповидными листьями, представляет собой нечто вроде снопа пшеницы, стебли которой походили на тускло-серебристые прутья толщиной в пару сантиметров. Только «сноп» этот был в десять тысяч раз больше вязанки ржи-пшеницы на земных полях. Кроме того, ствол-сноп этого «дерева» был украшен сетью штырей длиной до трёх десятков метров, превращавших его в своеобразную антенну.

– Что за фигня?!

Подвесив баллон «дирижабля» в метре от ажурного плетения ветвей странного дерева, Точилин открыл люк, высунулся, разглядывая ветви, листья и проглядывающие сквозь них штыри и саму колонну «антенны», достигавшую в диаметре полсотни метров. Сначала он подумал, что зеленоватые ветки, не то лиан, не то плюща, тоже вырастают из ствола «ракеты», однако пригляделся и понял, что она просто обросла толстым слоем кустарника, превратившего её в дерево, если смотреть издали. Корневая система кустарника охватывала основание «ракеты» как беседка, не приближаясь к нему ближе чем на десяток метров, а сама «антенна» выглядела так, будто вырастала из земли, образовав настоящий вал «чернозёма».

– Да это же искусственное сооружение, обросшее плющом! С ума сойти! Интересно, а что остальные деревья, тоже такие же баки?

Точилин сел на место.

«Дирижабль» облетел металлическую конструкцию кругом, устремился к соседней растительной горе, расположенной в километре от первой, и лейтенант с недоверием осмотрел точно такое же строение: нечто вроде длинного металлического снопа, украшенного горизонтально торчащими штырями и обросшего слоем вьющегося кустарника.

– Бак с нефтью? – хмыкнул Точилин. – Или с газом? Антенна космической связи?

Пленница промолчала, и он провёл обследование снопа-башни: рассмотрел её со всех сторон, вылез из кабины, прошёлся по горизонтальному штырю диаметром в двадцать сантиметров до самой обшивки «снопа», постучал по ней кулаком, царапнул ножом, вернулся.

– Глухо, как будто это цельный кусок дерева. Дверей и люков не видать. Может, хозяева заходили в этот бак сверху?

– Возвращайся, – тихо проговорила девушка. – Здесь находиться опасно.

– С чего ты взяла?

Вероника не ответила.

Точилин поднял «дирижабль» в воздух, облетел ещё пару «деревьев» со стволами-снопами, завис над одним из них, но люка или входа в странное сооружение не нашёл. Стало казаться, что мгла в небе сгустилась и оттуда на летающий баллон смотрит какой-то недобрый зверь.

Лейтенант передёрнул плечами, но так как ему не хотелось выглядеть в глазах пленницы трусом, а упрямства ему было не занимать, Точилин решил сделать вокруг выхода шахты круг пошире и направил «дирижабль» к жёлто-серому пятну в небе, олицетворяющему собой светило этого мира.

– Посмотрим, как далеко простирается саванна. Ясно, что никакие это не деревья, а, возможно, склады или зернохранилища наподобие элеваторов, которые не строили, а выращивали для каких-то целей. Найдём открытое и заглянем.

Вероника не ответила, снова оцепенев перед терминалом управления, и Точилин даже мимолётно пожалел её, хотя сам же являлся источником тревог и страхов пленницы.

«Дирижабль» устремился к соседнему «дереву», покружил над десятком соседних гигантов в поисках открытых люков или проломов, удалился от шахты на несколько километров, когда Точилин вспомнил, что у него есть «бластеры». Обрадовался, беззвучно матерясь. Почему бы не попробовать пробить дырку в обшивке «элеватора»? Даже если внутри он забит зерном или какой-то другой сыпучей дрянью, ничего особенного и не случится. Подумаешь – часть содержимого высыплется на землю. А вдруг это вовсе не элеваторы, а оружейные арсеналы? Или базы? Или бункеры для выживания со всеми удобствами?

Последняя мысль показалась наиболее привлекательной.

Подогнав «дирижабль» к «дереву», Точилин внимательно осмотрел рубчатый ствол, ища хотя бы какие-то намёки на дверь, обнаружил на высоте десятиэтажного дома впадину диаметром в четыре-пять метров и решил пробить стену «элеватора» именно здесь, подумав, что обшивка башни должна быть тоньше в этом месте.

– Держись крепче! – предупредил лейтенант пленницу. – Может, придётся удирать.

Та не ответила, вызвав новый всплеск раздражения, но Точилин загнал злость в глубины души, пообещав припомнить упрямой археологине все прегрешения, и через открытую дверь кабины навёл на впадину ствол «бластера», оставаясь внутри.

Невидимый разряд «демонского» излучателя превратил часть обшивки «элеватора» в дым. Как оказалось, толщина стенки сооружения в этом месте не превышала двадцати сантиметров, пролом получился неширокий, но так как оттуда не высыпалось ни «зерно», ни какой-то другой сыпучий или жидкий материал, не вылетели шмели и «летучие мыши», никто не выстрелил в ответ, приободрившийся Точилин расширил пролом несколькими импульсами и осторожно ввёл нос «дирижабля» в образовавшееся отверстие. Какое-то время привыкал к сумраку внутри помещения, освещённого только тусклым светом из пролома.

Помещение в форме подковы выглядело пустым. Пол представлял собой соединение штырей, таких же, какие вырастали из обшивки снаружи, и сквозь этот ажурный помост был виден уходящий вниз колодец. Противоположная сторона помещения напоминала стену из прутьев кустарника, но что скрывалось за ней, разглядеть не удалось.

– Сиди, я пройдусь, – сказал Точилин, выбираясь из кабины, потом подумал, что девушка запросто может улететь одна, и заставил её встать. – Поднимайся, вместе пойдём.

– Не пойду! – отшатнулась Вероника.

– Вставай! – заорал он, рывком поднимая пленницу. – Не поняла ещё, недотрога?! Будешь выполнять всё, что я прикажу! А начнёшь кочевряжиться – брошу здесь к чёртовой матери!

Девушка съёжилась, пытаясь оттолкнуть лейтенанта.

Он толчком отправил её к двери кабины, взял «бластер», вылез следом.

Глаза окончательно привыкли к полумраку, что позволило ему оценить размеры помещения, его необычную конфигурацию, небогатый интерьер и возраст. Назначение отсека понять было трудно, так как он не имел знакомых предметов типа столов, стульев и шкафов, зато имел множество красно-бурых цепей, свисающих с потолка и уходящих в отверстия между балками пола. Чтобы не провалиться в эти окна и щели, приходилось внимательно смотреть под ноги. Забыв предупредить пленницу о дырах в полу, Точилин обошёл помещение, не дотрагиваясь до цепей (пришла мысль, что на них вешали свиные или коровьи туши), потом, не найдя двери, он выстрелил в стену, смонтированную из ветвей засохшего плюща (с виду), и выглянул в проделанный пролом.

В лицо пахнуло теплом и запахом нагретого металла.

Свет снаружи в эту часть «элеватора» почти не проникал, но всё же стал виден тоннель, уходивший вверх и вниз на неведомую глубину и образующий нечто вроде колодца, напоминавшего шахты, соединявшие верхний и нижний леса. По-видимому «элеватор» был внутри полым, а его внутренние стены представляли собой соты, состоящие из подковообразных отсеков.

Интересно, что здесь хранилось, если это и в самом деле склад? По запаху – чугунные отливки или стальной прокат. А если это не склад, то что? Древняя ракета? Защитный кожух шахты, уходящей ещё ниже, так сказать, в подвал нижнего леса?

Подумав, лейтенант отступил к «дирижаблю», выстрелил в ажурную стену, проделав дыру. Высунул голову в шахту, но разглядел лишь ближайший участок стены, сотканной из спрессованных бурых стеблей «тростника». Тогда он тремя выстрелами расширил отверстие, загнал пленницу в кабину и повёл «дирижабль» в темноту шахты, настроенный выяснить тайну «элеватора».

Глава 18

Ковчег спасения

Савкин прибежал к вечеру и принёс кучу новостей.

Самой интересной из них оказалась информация от учёных-биологов, изучавших останки летающих «динозавров» и шмелей.

– Это не просто насекомые, – сообщил худенький подвижный полковник, не потерявший к своим сорока с лишним детской порывистости и непосредственности. – Это мутанты с мощными генераторами низкочастотных магнитных и ещё каких-то полей. Летающие батарейки! Они запросто могут убить разрядом!

– Даже убить?

– Пусть не убить, но обездвижить способны. Причём эти поля сильно воздействуют на мозги людей.

– Откуда сведения? – поинтересовался Дорохов, собравшийся пораньше лечь спать, так как «заговорщики» собирались рано утром запустить в небо аэростат.

– Мы дружим со всеми начальниками наших лабораторий, – пожал плечами Савкин. – А я человек любопытный. Выпавшие из иномерианы колючки и лианы представляют собой изменённые мутировавшие земные виды.

– Это я уже знаю.

– А летающие «динозавры» – «крокодилы» там, «птеродактили», «летучие мыши» – это биороботы, способные восстанавливаться из более мелких и, как оказалось, живых деталей. Эти организмы представляют собой промежуточную форму жизни – полурастения-полуживотные и имеют аналоги среди некоторых видов насекомых и земноводных.

– Что ещё говорят твои информаторы? Откуда к нам лезут эти твари?

– Пока что среди учёных муссируются две версии. Первая – иномериана уходит не просто в иную вселенную, а в прошлое нашей вселенной, точнее – в прошлое Земли. Версия вторая: это гости из будущего и опять же – из будущего нашей родной планеты.

– Интересное у нас будущее, – хмыкнул Дорохов.

– Вы ещё не знаете, какую гипотезу выдвинул Дионисий Порфирьевич.

– Когда он успел? Я же виделся с ним два часа назад.

– Очень оригинально мыслит ваш приятель. По его идее, иномериана соединила-таки разные вселенные, хотя и очень близкие по физическим параметрам. Вам знакома теория Мультиверса?

– В общих чертах, Дионисий просветил меня. По этой теории Большая Вселенная представляет собой бесконечный континуум вселенных типа нашей и всех возможных комбинаций физических констант. Просто вселенная, которую он называет браной…

– От слова «мембрана».

– …где растёт Большой Лес, является праконструктивом по отношению к нашей, а наша, таким образом, представляет собой сыновнюю брану, отпочковавшуюся от материнской.

– Гипотеза и впрямь экзотична, только вряд ли доказуема.

– Почему? Если нам удастся установить с Большим Лесом прочную связь, получим колоссальный источник информации.

– Дело за малым, – улыбнулся Дорохов. – Найти иномериану, пробраться в материнскую вселенную и наладить контакт с разумным Лесом. Раз плюнуть.

Савкин мигнул, озабоченный размышлением, шутит генерал или говорит серьёзно, слабо улыбнулся.

– Да, это нелегко. У меня с воображением туговато, это даже Павел, мой тринадцатилетний сын, отмечает.

– При чём тут сын?

– Он как-то задал мне три вопроса, на которые я не нашёл ни одного ответа, и Паша назвал меня тугодумом.

– Что же это за вопросы?

– Куда Марк Шагал, кого Бил Гейтс и чем Тадж Махал.

Дорохов засмеялся.

– Креативный у тебя парень, Михаил Васильевич, если в тринадцатилетнем возрасте знает, что такое Тадж-Махал.

– К сожалению, не вся молодёжь нынче креативная. Вы же знаете, как интернет и гаджеты снижают творческие способности пользователей. Мой Пашка, слава богу, не торчит в Сети с утра до ночи. Ну что, Андрей Тарасович, завтра всё по плану?

– Вроде обговорили все варианты. И завтра с нами полетит Сергей Макарович. Человек он опытный, не раз бывал в экстремальных ситуациях, а главное – посещал Большой Лес и знает его повадки.

– Жалко, что кабина маловата, – с огорчением проговорил полковник. – Я тоже полетел бы с вами. Могу сопровождать шар на «вертушке».

– «Вертушки» на такую высоту не поднимаются. Твоя забота – наземные службы. А насчёт полететь – я бы и тебя взял, и лейтенанта Матевосяна, который прожил в Большом Лесу три месяца. Его опыт может пригодиться.

Савкин сунул хозяину палатки руку и убежал.

Дорохов заставил себя ещё раз пройтись по всем пунктам плана, ища его недостатки, хлебнул тёплого чаю и лёг спать.

Аэростат поднялся в стылое февральское небо в начале седьмого, когда лагерь экспедиции ещё не проснулся.

На сей раз подготовились к старту серьёзнее, учтя все выявленные во время первого подъёма проблемы.

Кабину утеплили слоем пузырчатого пластика, хорошо удерживающего тепло, заменили печку на более мощную тепловую пушку, пассажиры обзавелись термопоясами, какими экипировались арктические войска на Крайнем Севере, и серебристый баллон шарльера отправился в путь, управляемый твёрдой рукой пилота Коли Галкина.

На десятикилометровую высоту взобрались за сорок минут, встретив рассвет в воздухе.

Платов превратился в придаток компьютера, объединившего все датчики, счётчики частиц и полевые регистраторы в единую систему. Судя по его раскрасневшемуся лицу, чувствовал себя физик хорошо.

В кабине установилась вполне рабочая температура – плюс восемнадцать градусов, и даже на высоте, где царил стратосферный холод, она упала всего лишь на пару градусов.

Позвонил Савкин.

Дорохов сообщил ему о состоянии команды.

– Могу поднять «вертушку», – предложил полковник.

– Ни к чему, – отказался Андрей Тарасович. – Лётчики нам не помогут, а зря жечь горючку нет смысла.

Савкин кашлянул.

– Есть две новости.

– Плохая и хорошая?

– Одна плохая, другая ещё хуже.

У Дорохова ёкнуло сердце. Он ещё вечером хотел доложить директору о положении дел, но так и не позвонил, о чём в данный момент пожалел.

– Давай с первой.

– Погода скоро испортится, подходит циклон, ожидаются снегопады.

– Вторая?

– В Тюмень собирается новый министр обороны.

– Зачем?

– Я понял так, что у президента в очередной раз меняются приоритеты, наша контора возвращает бразды правления экспедицией военным.

– Странно, что директор меня не предупредил.

– Ещё скажет. У нас не больше пары суток.

– Чёрт! У верховного семь пятниц на неделе!

Савкин промолчал, соблюдая политкорректность.

– Ладно, работаем, – остыл Дорохов. – Звони, если что.

Сидевший рядом Савельев покачал головой.

Дорохов посмотрел на него.

– Слышали?

– Удивительно несерьёзное отношение к проблеме, – проворчал бывший командующий силами специальных операций ГРУ. – Речь идёт о прямом контакте с иной цивилизацией, а проблему опускают до уровня нашего трусливого МИДа, только и способного лепетать «о сильной обеспокоенности руководства страны».

– Увы, Сергей Макарович, это отношение и определяет уровень нынешней власти. Мощнейшая страна мира управляется гнилой либеральной верхушкой, далёкой от истинно интеллектуального руководства, да ещё и продажной почти на сто процентов. Однако об этом лучше не говорить вслух.

Стратостат продолжил подъём.

Платов напомнил о себе на высоте тринадцати километров:

– Стоп! Не дёргайте аппарат!

Пилот прекратил подачу газа в баллон аэростата.

Повисели в бездне между фиолетовым пологом неба и серо-бело-зеленоватой туманной плоскостью земли.

Дорохов и Савельев подсели к монитору компьютера, разглядывая схематическое изображение расчётного лепестка иномерианы и мерцающий, дышащий границами конус измерений полевой обстановки.

Платов что-то быстро проговорил (лицо физика заблестело от пота), и над конусом вырос пунктирчик красных искр в форме буквы «w».

– Левее на пару метров!

– Это вам не детская коляска, – проворчал пилот, управляя сложной системой маневрирования стратостата. Повернул вентилятор, создающий тягу для перемещения воздушного шара.

Движок спел тихую шипящую мелодию, и стратостат потянуло влево.

– Стоп!

На экране красный контур совпал с жёлтым лепестком.